Вот ведь неудача, он опять упал. Неудача, да, но ведь не беда. Когда-нибудь он будет скакать на них как кенгуру. Однако пока костыли так и норовили выпасть из его рук. Ничего, когда-нибудь станет легче ходить на них, станет легко и просто, как на своих двоих. И он больше не будет прятать глаза от толпы любопытных лиц, которым так интересно знать, есть ли нога под штаниной. Но это будет потом. А сейчас - домой. Скорее домой, от всех любопытных Варвар, варваров, от сердобольных старушек, стремящихся помочь; от кучки смеющихся мальчишек, от алкаша с бутылкой, которого тоже не держат ноги, и от собаки на четырёх лапах с зубами и хвостом. Домой. Скорее встать. Не так-то просто, с костылями и без ноги встать. Обрубок неприятно дрожал, пошли вы все со своей помощью! Чёрт, только не слёзы негодования, не впадай в панику!
Всё, кажется, всё... Он встал и мелкими прыжочками направился к подъезду. Когда-нибудь он доскачет до него за пару минут - как раньше, когда просто ходил и не знал, что скоро не сможет... Как, когда он сам с любопытством взирал на инвалидов и, недоумевая, думал, а не лучше ли ездить на коляске. Просто, быстро, удобно. Нет, не лучше. На костылях чувствуешь себя хотя бы человеком, а не каракатицей. На коляске ты не сможешь даже выйти из дома без посторонней помощи, особенно при неработающем лифте. А на костылях ты можешь, всё ещё можешь, пусть с трудом, но можешь самостоятельно подняться по лестнице на 9-й этаж и зайти домой.
...И снова упасть, споткнувшись о порог. Это несправедливо. На этот раз он заплакал от обиды. Почему все ходят как люди, а он ползает, как червяк? Они даже не знают, как это прекрасно - ходить на двух ногах. А он знает, но не может. Теперь знает и теперь, когда знает, не может. Почему человек осознаёт, что он потерял, только лишившись этого? А имея, он даже не думает, что может это потерять. Потерял ли он зрение, слух, руку или ногу. Почему жизнь отбирает то, что даёт? И не только ногу. Она забирает у него саму жизнь. Ведь нет смысла жить, не чувствуя себя живущим и больше не имеющим цели, до которой можно дойти.
Он кое-как добрался до балкона и закурил. Глянул вниз. Ничего хорошего. Всё то же, что и всегда. Какие-то молодые уроды, вроде тех, что над ним смеялись. Менты, идущие патрулём мимо, и не обращая на них внимания. Какие-то иномарки, и в них деловые мужчины в костюмах, и ухоженные женщины в дорогих пальто. Какой-то старичок, едва-едва стоящий на земле, дрожащей рукой судорожно сжимая трость, - он медленно брёл по своим делам. Ещё медленней, чем он только что. И это при обеих ногах. О, несчастный! Цепляется за свою уходящую жизнь. А смысл? Твоя миссия на земле завершена, а не успел что, так сам виноват. Прими, и достойно уйди, пока не развалился окончательно.
Глубоко затянувшись, он посмотрел наверх - в это синее чистое небо. Наверное, там хорошо... Пролетела птица. Голубь, но сейчас он казался орлом, свободным и гордым. Полететь так же, свободно и гордо, хоть раз в жизни. Пусть упасть, но перед тем взлететь. Вперёд, свободная птица! Без ноги... Он посмотрел вниз. Высоко. Голова закружилась, когда он представил, как будет нестись вниз. Все будут кричать, и тыкать пальцами, смотреть в окна на то, как он вновь падает. А он будет кричать, и пытаться ухватиться за воздух в последней отчаянной попытке схватить эту жизнь за хвост.
"А если не убьюсь? А лишь разломаю все конечности, что остались?"
Окурок полетел в открытое окно.
Нет, всё будет быстро и, главное, - головой вниз, чтобы наверняка. Но если не разбиться, будет шанс услышать раскаяние из уст людей, которые должны были бы раскаяться. Из-за которых он лишился ноги. Из-за которых её не удалось спасти. И теперь из-за них он вынужден влачить жалкую жизнь инвалида... Он не желает так жить, а значит, надо решаться. На поступок. Последний Поступок в своей жизни.
Он вновь посмотрел вниз, и взгляд снова наткнулся на старика с тросточкой. Тот всё так же медленно брёл и не успел уйти далеко. Но старик и не спешил: он не цеплялся за свою уходящую жизнь - он просто прогуливался и смотрел по сторонам на этих людей, на машины и на птиц. Старик не пытался отчаянно ухватить жизнь за хвост, а просто смиренно ждал конца и хотел запомнить эту жизнь не серыми стенами квартиры, а солнечным погожим днём. Этот мир больше никогда не будет таким, каким был прежде. Старик улыбался - он был счастлив. Он уже плевал на все эти дрязги и войны (он прошёл Великую Отечественную). Этот мир никогда не был совершенен. Но в нём было достаточно прекрасного, чтобы жить. И старик прошёл эту жизнь (как Великую Отечественную). С трудом, с боем, но прошёл - и теперь старик улыбался.
И тогда понял и он, что всё ещё имеет смысл. Что и он пройдёт, он сможет, он выдержит. С трудом, с боем, как этот старик, как войну...
Опираясь на костыль, он вышел с балкона и отправился смотреть телевизор, усмехаясь, потому что только что на полном серьёзе думал о самоубийстве, а вместе с тем жизнь продолжалась, и он ни разу не упал.