красивые,
скользкие члены
Свободных и Пьяных
моряков в порту,
лязг строящихся кварталов,
с иголочки старой стервы сверху смех сатанинской "у"
(У-у-у-у-у!)
любимые,
приятного друга
из сэкономленных за год обедов торжествующий быстрый мопед и на новогодней с иголками праздника огоньки,
- смотрелись
как одомашненные собаки
и вшивые
вышитые маяки!
желваки бесятся, двигаются. ходят ходуном, шатуном, приазовскими от царя казаками
как будто потеют беспоследними днями,
Кометой, концом и
А-а-а-а-а!
Небо двора заполнилось галдящими враками.
лишь
Охра того плаща
- пекло!
блеклые,
осталось решить
всего одну проблему -
как из пизды появился кремень?
каким закончится ритма внутренняя одиссея,
ультрафиолет, выходящий из легких,
с легкостью,
схватка, концентрация строгости,
блеск глаза,
поиск жеста вулкана,
соприкосновение нежное с силой предопределенностью перемен для сбора,
для спора жестоких -
с жестокостью?
С-с-с-с-с!
-Эй, я тоже могу? Что?
-Танец, менструации Луны? ЧТО?
-ВЫ БОЛЬНЫ!
- многожены теорий ему с многоложницами.
или судачат:
"Любопытный чудак
~->!
В МО-НО-ГРАФИИ
БИ-О-ГРАФИЮ!"
Рак инфицируют ножницами.
невыразимости-рыбки ускользают сквозь дырки для пуговиц
больничных веревка штанов,
нашивки с курчатовым-умницей - плечо
(или предплечье?). зовут его
-А.А.,
в Вечность!
обагрение, резче:
собрались маршировать со всех сторон мордами
на улицы, через экран,
не растеряв недоумно-знакомых мельпомельченных формочек спесь
Измена.
а значит
кормить mummy-Папе назло городами и гордыми
свою выверенную и взбешенную
взвесь.
все чистые и миметизмы уходят в растущую ночную горную расщелину
о содрогании еще что-то только
свиданием молнии бродят кулак и крылья подвздошной в незаконных вскопах дорог задерневевшего
времени.