И тут Том такой:
- Как только Ваше Величество прикажет камню пустить кровь -
Я мигом сниму с него кожу
Длинные тараканы, стражников жабоподобные рожи
Звероконь гогочет, пускается прочь, пуская вонь...
- Довольно же!
Гной,
Многое, что я знаю, есть боммм
А другое многое - навозный ком.
Да-да, конечно. Сначала.
Короче
Время ползло по белой слизи Его Господина как слабеющий язык ханойского мальчика за десять баксов
До-ре-мифотоксины, паспорт, билет, зубная паста
Виндхук - тупоговых фантазий рыхлющего туза-магната и наглых шестерок диктата блестящий военный союз
Из супермаркетов часто пиздили протатуированные имена и чаще даже любовь -
их вонюче-просроченный ниггерский блюз
Барабановые и...
Ладно,
Кто-то с ассигнованиями на выживание а кто-то ха-ха в общем без
Десять и больше годов старикан просыпается в Африке и играет в Сократа
(по крайней мере такой же пузатый)
Том ошивается в Фултонском кампусе и желает греметь как нервно-логический Бирнамский лес
Тем летом маниакально-депрессивные рыбы-углы зачем-то всплывали из дома наружу
Спешили к китайской границе пикапы
Маиса добывали все больше и лучше
Там кажется нужен музейный смотритель, - сказал устроитель Приюта Цинлиня, ну а пока
Торчок уплывает из пакетного кресла бич-класса и видит друзей своего языка
Первым в квартиру пригнал Кто-На-Свете-Больше-Всех-Съест -
потертый пиджак, червивый нос
веселый глаз
Красный рот
Два - из подвала тут поднимается волосатый и славный Кто-На-Свете-Больше-Всех-Выдохнет -
И-Вдохнет
Три - терракотовы человечки, носилки, сильный запах бурбона и
величаво вносят того,
Кто-На-Свете-Всех-Перегонит-Грязно-Ругаясь-В-Пыли
Химический Том и -
Пять - Кто-На-Свете-Лучше-Всех-Скажет "МОЛЧАТЬ"
Всё -
Перченный суп, пряное пиво, свиная кожа, свиные рыла
Ссыльных встречали как с разрытым мороженным мертвяком знакомятся пушистые звери вежливо и терпиливо
Строгие женщины, шеи, дворец, торжество и развязка
Сотню для Сименса, тридцать - Сократу, сотню - на бусы и ласки
Том шатается среди баобабов и сапотрофов на свалках
Алко-вареные феи, забитые боши, четкие паки
Вечерний глашатый трубит скарабеям хозяин потеху затеял -
Кто хочет свободы, кто хочет награды? -
И вот
Ко всем простакам приближается блеющий что-то пузан с пистолетом, за ним - дорога в Уолфиш-Беевский порт
- Если герои выходят из горя, кто же тогда спустится смело к мистеру Майки на ужин,
(Бросит в лягушку пустым решетом, ведь Источник на краю света ему больше нахуй не нужен)
В жены возьмет дочку фермера ради долгожданного Дня Роняния в погребе Топора
выгонит кошку, не станет лорд-мэром
и - смело - все прочие дни распивать из бутылки
до самого-самого
дна?
- Имя, ну же!
Кто-всех-перегонит отступает в народ и от ужаса умирает тут же
другие духи-друзья утекают как кровь через вату; предательски целыми квинтами гнусавые падают альты
Стекаются в свежие раны пустые глазницы толпы
Ха-ха, дуралеи, теперь вы одни
Теперь мы как вы!
И тут Том такой:
- Как только Ваше Величество прикажет камню пустить кровь -
Я мигом сниму с него кожу.
Властные сидят павианы, бродяжек жабоподобные рожи.
Том внимательно смотрит на жирную свиту:
Макабр слона, карабинеры как гулы, рассвета огни -
- Видишь, папаша, -
вон там по аллее муравьи несут муравьеда,
Встречая последние дни?
- А, значит, готов...
А может тебя уже нет и не будет?
А может - обед из улиток, ведь забыты обеты,
С тобою никто не заснул, и никого - не разбудят?..
- А может ты сдриснул еще на подходе кометы, когда оставалось совсем и вот-вот?
Дурацкие люди дудят в трубы сути,
Но тот бледный монстр
больше к тебе
никогда не придет.
Том с пулей в башке улыбается бутылке тринитрофенола в кармане, какой-то шикарной девице из марвеловских книжек
Хуевый вообще-то конец, вовсю палят сократовских стражников безумны ружьишки
потом еще что-то грустное, агония, мама, срать, блядь, ебать
Да вы же все гады! - и стоны. и тут появляться кто-то под номером пять
МОЛЧАТЬ
Где-то на отдаленно-плутониевых орбитах его космической души
Ну, там, где хранится твой уже снятый с вооружения клевый плутоний
Ждут вечеринки злодеи, гиганты, царицы, бомжи
Гамма-, альфа-лучи, мушруши и совы.
Мясо поджарили и черным соскам сортирным скормили потом на ужин и завтрак
Слова есть собака, что всё бежит и всё еще знает
где-то лежит
та самая самая
грозная палка