И отправилась она на смрад, заполненным навозом,
Причин искать иных, других - а я не вижу.
И наложен отпечаток громким возом,
Будто грациозностью... Я слышу!
Конь, переполненный копытом, стоит,
Брыкаясь, воя, блея в стойле столь давно забытом.
Подкова громко завывает, звенит, тихонечко рыдает,
Солнце озаряет плуг, сильно освещает луг -
Ночная тишь, столь громкая порой, уже ослабевает;
Выехал на паре благородный, статный, важный, но утюг.
И сена водопад, взлетая на холмы, рычит, хрустит на
дно реки, словно волосатая конфета;
А воды сена всё взывают к этой самого слону,
Самый час для любимого омлета...
И русло формой хобота ведёт меня к окну.
Окинув вьюн, лишился я хвоста,
Закинув за окно зонта,
Сходя и быстро, господа,
Замечено, что ни одна снежинка,
Холодом полна, ложиться на асфальт холодный -
Но остывает навсегда.
Шестовал, промолвивши слегка,
Домой мне шевствовать нужда.
И лицезрел он апогей,
Пришёл ему конец,
Рушились оплоты,
Грохот пушек за спиной,
Но ведь орёл я молодой.
Восхитительный каньон,
Увидел тут же я тот склон.
Спустился, но поднялся, поднявшись,
Я спустился, я пошёл - фотон;
До подъёма не добравшись.
Приступайте кушать, господа!
Без еды мы никуда;
Смрад, переполненный дождями,
А в холодильнике - салями.