***
Из ртути обивка кольцом, инкрустированы свечи, 
Воск из гнили и зноя - канделябра вечно золото;
Воска обивка из золота, обжигает увечье.
Жажда бульвара, дробит вновь гроза ударом молота.
И во мраке стола льёт фигура канделябра одна,
Каждая сечь на теле из воска - лишь тихая капля;
Цикл за циклом, свеча пылится в огне, блюстит у окна:
Взлетел занавес - канделябр шепнул: "начало спектакля."
Зажимая клавишу свечой, тёмный пианист солжёт,
И завершит свой цикл он перед потухающей судьбой;
Криком опусов в мраке арьерсцены канделябр льёт.
Рукой дирижёр оправу свечи обтирает слезой.
Актёры выходят без лиц, без бровей - только глаза,
Актёрской мимики нет, рты не открыты - только игра;
И вновь за пределом театра молот вздымает гроза,
Канделябр вдыхает в туман, сгорает тихая искра.
Жертвуя техникой
и ритмом,
сохраняя образы;
Слоги ставить точно на
шестнадцать -
расплавлен канделябр.
Вновь лишь кинжала в спине он растаял жертвой полосы;
Спущен с осенних листьев 
и льда парусом хандры октябрь.
Пером вписал строки друзьях - гас в одиночестве без них,
Навеки в руно от иглы горбатых и дряхлых ткачих.
Изнеможения запахи,
приторный привкус слюны;
Океан порчи и 
гнили 
промышленного хор волны.

***
Облако дыма, ноктюрн труб заводов - пепла рутины,
Многоэтажные дома, окна льда - будильника скрип;
Погасший лишь след скулящей опавшей кроны осины:
И лишь очередной столь насущный рекламный логотип.

Мебель в магазинах, выбор столь великий: размер и цвет,
Цвет и размер - форма, материал и запах, дуб аль вяз?
И давно квартира стала как достижения портрет?
И, в будней серости под гнётом пыли, - я давно погряз.

***
К концу идёт миниатюра, канделябр снова вспыхнул:
Уж безликие актёры уползают в тень гримёрки,
Зритель шёпотом, давшим усладу тёмным стенам, кликнул;
Эхом, разорвя каменные своды, лавиной с горы.
Ужасный
снега
сход - давит актёров без лица, топя
Гримёрку
под снегами 
из него же нелюдя лепя.