Он любил и ненавидел ее одновременно. Это прекрасное фарфоровое лицо с крошечной родинкой на левой щеке. Эти густые черные как смоль волосы, что спадали ниже плеч. Эти темные и глубоки глаза, которые всегда смотрели на него холодно и надменно.
Щелчок.
- Мне еще долго ждать? - в голосе Есении слышалась та самая капризная и властная усмешка.
- Совсем немного, - хрипло вымолвил Владимир. Его руки предательски подрагивали. - Ещё пара кадров...
Есения тихо рассмеялась. Этот смех заставил кровь в жилах Владимира превратиться в лёд. Она сидела перед ним в бархатном кресле. Он же пытался запечатлеть её красоту, но каждый новый щелчок камеры фиксировал нечто всё более ужасающее. В объективе на него смотрело чудовище. Искажённое, безобразное и патологическое.
- Что такое? - глаза Есении сузились, лицо исказила брезгливая гримаса. - Или твой талант фальшивка, как и ты сам?
Щелчок.
Владимир чувствовал неуправляемую, удушающую ярость. Он хотел бросить к ногам этой девушки весь мир. Но так же он мечтал разорвать её на куски. С каждым щелчком, с каждой вспышкой тьма в его сердце росла, становясь осязаемой.
- Ты меня уничтожаешь, - одними губами произнёс Владимир.
- Ты уже уничтожен, - слова Есении били тяжёлым обухом. - Потому что ты ничтожество, пусик мой. И всегда им был.
Камера в руках стала нестерпимо горячей. Тело била лихорадка. Сознание разрывало что-то дикое. Владимир видел перед собой существо, что с наслаждением маньяка обнажало всю свою гниль и безумие. Эта тварь, что казалась божеством. Что украла его душу, сон и рассудок. Она...
***
В полночь дождь утих. В студии стояла гробовая тишина. Владимир тяжело дышал. На полу лежали чёрные мешки для мусора. Они были набиты до отказа.
Он сделал это. Он освободился.