Запах сухой травы, мха и остывающей после тяжелого дневного зноя земли всегда возвращал ее сюда. В края, где время безмолвно застыло в трещинах старых деревянных досок.
Она стояла на мансарде, будучи на пороге некоего пугающего откровения. Окно было открыто настежь. Ветхая, тонкая как паутина, кружевная занавеска взметнулась от резкого порыва ветра. Ветра здесь всегда были сильными, неумолимыми и патологически тревожными.
Внезапный всплеск ткани казался единственным движением в абсолютно статичном доме. Сквозь полупрозрачную ткань Саманта смотрела на блёклое поле. Земля уходила вверх, к холму. На вершине холма темнел силуэт ее старого дома с покосившейся пристройкой.
Саманта знала и помнила каждый сантиметр этого поля, каждую его жесткую травинку. На первый взгляд оно было лишь сухой бескрайней равниной, окрашенной в цвета охры и сепии. Но для нее оно было целым космосом. И этот космос подчас ее пугал чем-то необъяснимым. Чем-то, чему она не могла дать определения. Сколько раз она брела, устремив напряженный взгляд к дому на холме. Расстояние до крыльца всегда казалось непреодолимым.
Внизу, в большой комнате, на белом покрывале спал старый пес. Солнечный луч из узкого окна падал на его серую морду. Собака порою вздрагивала во сне, улавливая шорох ветра, что шевелил занавески наверху.
В доме царил суровый порядок - никаких лишних вещей. Здесь было одиноко. Серая штукатурка стен хранила тайны прошлых лет. Тишина была настолько плотной, что в ней отчетливо слышался унылый скрип половиц под шагами чего-то невидимого, древнего и аномального.
Покинув его дом, Саманта двинулась к холму. Ветер донес до нее крик лесной птицы и почти неуловимый запах чего-то разложившегося. Девушка знала, что солнце скоро зайдет. Тогда тени вытянутся через все поле и коснутся ее хрупкого тела. Однако в ее мире не было места жалости. Было только бескрайнее поле, старый дом впереди и нечто голодное, что пряталось в причудливых изгибах мертвой сосны...