Полная луна чертила причудливые узоры на стенах невысоких каменных домов. По мостовой шел Ханс - юноша редкой, даже благородной, красоты. Идеальные черты лица, четкая линия скул, изумрудные глаза, густые волосы, подтянутая фигура... С красотой его внешности могла соперничать лишь красота души. Ханс никогда не мог пройти мимо чужой беды, готовый отдать нуждающимся последнее. Сейчас он спешил домой, неся в руках теплый плед.
Увидев на скамье сгорбленную старуху в лохмотьях, парень остановился. Он просто не мог бросить несчастную старую женщину в беде.
- Возьмите, бабушка, - с теплой улыбкой произнес Ханс и бережно накинул плед на плечи нищенке. - Чем я могу вам помочь?
Женщина ничего не ответила.
- Может пойдем ко мне домой? - снова заговорил он. - Я только сегодня испек черничный пирог. Я угощу вас земляничным чаем...
Старуха медленно подняла голову. На парня уставились два горящих могильным холодом глаза из-под рваного капюшона.
- Какой чистый, светлый и красивый юноша, - прохрипела она, ощеривая острые гнилые зубы.
Ведьма резко схватила Ханса за запястье, обжигая кожу ледяным касанием. Юноша хотел закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон.
- Теперь это всё моё, - резко подалась вперед старуха, продолжая скалиться.
Ханс почувствовал, как его тело пронзает нестерпимая боль. Кожа юноши побелела, пошла трещинами и начала осыпаться на мостовую зловонным пеплом. Каштановые волосы в момент поседели и вылезли клочьями, а зубы раздробились во рту с ужасающим хрустом. За пару минут цветущая, полная мечтаний и надежд, юность обернулась иссохшейся дряхлой мумией. Ханс упал без сил, хрипя от боли в увядающем теле.
Последнее, что он увидел перед смертью, как глубокие морщины на лице старухи разгладились, полностью исчезнув, спина выпрямилась, спутанные седые волосы почернели и улеглись в аккуратную причёску, а на щеках вспыхнул румянец.
Оставив прах Ханса развеиваться по ветру, незнакомка бодро зашагала по мостовой, весело напевая...