Annotation

     У ворот Жадвиля толпились путники. Каждый из них был озабочен, как поскорее попасть в город. Небольшая группа всадников в чёрном не должна была привлечь к себе излишнее внимание, по крайней мере так казалось предводительнице этого отряда, усталой темноволосой женщине с бледным лицом.

     – Элина, здесь полно народу, мы измучаемся стоять здесь на солнцепёке, – сказал один из всадников, высокий хмурый дроу. – Тебе после подземелий тоже незачем в очереди выстаивать.

     Дроу было четверо, светловолосых суровых воинов, рядом с которыми люди иногда выглядели неуклюжими недомерками. Элина цеплялась за поводья так, будто ещё немного – и она свалится в дорожную пыль. Кроме неё, было ещё трое людей: двое мужчин с военной выправкой и очаровательная голубоглазая девушка, которая напряжённо вглядывалась в толпу.

     Элину качнуло в седле, и Рэйшен поспешил поддержать её. Элина благодарно взглянула на него, приметив, как у Мадога ревниво раздулись ноздри. Дроу многозначительно переглядывались между собой.

     – Дэвлин, наберись терпения, – ответила Элина.

     – Хорошо, – ответил Дэвлин и тут же рявкнул на толпу: – С дороги!

     Увидев, от кого исходит команда, крестьяне поспешно оттаскивали в сторону свои тележки с зеленью и овощами, ремесленники и какие-то искатели приключений шарахнулись в стороны. Из караульной будки выглянули два стражника. Они собирались осадить неизвестного крикуна, но при виде четверых дроу погрустнели.

     Элина толкнула лошадь пятками в бока и погнала ее вперёд.

     – Стойте, почтенные! – один из стражников попытался заступить дорогу Элине. – Кто вы такие?

     Элина воззрилась на него.

     – Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто мы такие?! Ты хоть читать-то умеешь?

     Она извлекла из-за пазухи королевскую грамоту. Та выглядела сильно помятой, но королевская печать виднелась отчётливо.

     – Проезжайте, – нехотя проговорил стражник.

     Экспедиторы с каменными лицами миновали караулку и выехали на улицы Жадвиля.

     – Почему ты не взял с них плату за въезд?! – возмутился второй стражник.

     – Ты, как я смотрю, самый умный, да? Отчего сам-то промолчал? Ничего ты с них не возьмёшь! Нас Ашкут предупреждал! Забыл, что ли?

     Второй вздохнул, а потом с удвоенным усердием принялся наводить порядок среди проезжающих:

     – Куда прёшь, глаза разуй, борода! А ну, не толпитесь! Деньги готовьте заранее!

     * * *

     Квэддо всю ночь ворочался и наутро встал совершенно разбитым. Сегодня явятся королевские экспедиторы с проверкой. Квэддо хорошо знал, кто их возглавляет. Гостей следовало встретить достойно. Малена принесла бритвенные принадлежности. Квэддо начал бриться, но рука его дрогнула, и на щеке выступила кровь.

     – Я помогу.

     Квэддо был искренне благодарен дочери за эту помощь. Потом он вспомнил, что его дочь нашлась благодаря Элине, и настроение у него окончательно испортилось. Масла в огонь подлил Харлен.

     – Красоту наводишь?

     Квэддо дёрнулся и досадливо зашипел, получив новый порез.

     – Эх и похорошел! – глумливо хихикнул Харлен. – Она как увидит, обомлеет! Бросит своего Рэйшена и прибежит к тебе!

     – Прекрати! – брезгливо сказала Малена.

     – Вот именно, – Квэддо вытер лицо рукавом, пачкая ткань кровью. – К нам едут королевские экспедиторы, это сейчас главное.

     Советники, которых прислали из столицы, суетились, готовили какие-то бумаги, шептались между собой. Квэддо смотрел на эту суету отстранённо, будто его это не касалось. Ему чудилось, что он всё ещё капитан кондотьеров, которые сидят без дела, и вот-вот появится невысокая темноволосая женщина и предложит им работу.

     – Всё мечтаешь о ней? Даже сейчас?

     Голос Харлена вывел Квэддо из задумчивости. В последнее время между ними всё чаще случались размолвки. Квэддо не хотел ссоры перед приездом гостей, хотя Харлен был недалёк от истины.

     – Надо подготовить им комнаты, – подала голос Малена, пытаясь сгладить надвигающийся конфликт. – И обед. Кто на кухне?

     После гибели барона Руфуса Жадвильского повара сменились, но порядка на кухне не было как тогда, так и теперь.

     – Там Ашкут трётся, как обычно, – неприязненно ответил Харлен.

     Квэддо поморщился. Ашкут перешёл все границы. Он не только распоряжается на кухне, вчера Квэддо своими глазами видел, как подвода с монетой уехала не в хранилище, а к дому самого Ашкута. И никто не возразил. Квэддо приносили жалобы ремесленников, но Ашкут лишь ухмылялся в лицо управителю. Бывший капитан ничего не мог сделать. Когда Ашкут бросал масленые взгляды на дочь капитана, Малену, у Квэддо всё холодело внутри. Он познал настоящий страх – сильнее, чем в самом кровавом бою. Он боялся не за себя, нет! Ашкут чувствовал этот тайный страх и упивался им.

     Часто Квэддо раздумывал: что сделала бы на его месте Элина? Наверняка она бы нашла способ справиться с Ашкутом. В конце концов, убила его… Или это сделал бы Рэйшен. Воспоминания о бывшем друге вызывали горечь. Когда-то Рэйшен спас ему жизнь, но сейчас Квэддо хотел, чтобы шальной дроу исчез, растворился навсегда где-нибудь в сырой чаще или тёмных гномских штольнях. А Элина бы осталась…

     Эти мысли оборвал мерный стук копыт. Шум у ворот перекрыл городской гул.

     – Приехали! – крикнул кто-то из слуг.

     Этот голос заставил Квэддо вспомнить о том, что он бывший офицер, и выпрямить спину.

     * * *

     Проезжая по городу, Элина везде замечала признаки разорения и упадка. Вот заколоченный трактир «Три бочки». Ни бочек, ни трактира. На досках лежит толстый слой пыли, значит, трактир закрыт давно. Запертая лавка. Сгоревший дом. Покосившийся забор. Никто не чинил и не восстанавливал их. Никто не выкупил разорившийся трактир, лавку или склад. Почему? У людей нет денег? Боятся начинать своё дело?

     Попрошаек стало больше, чем раньше. Сейчас они собирались повсюду – канючили противными голосами, хватали прохожих за одежду… Женщины в слишком откровенной одежде стояли тут и там, призывно улыбаясь накрашенными губами. «Откуда на улицах столько шлюх?»

     Элина сутулилась в седле. Усталость навалилась на неё тяжёлым грузом, и картины разрушения от этого выглядели ещё мрачнее.

     Ближе к центру, где красовался баронский особняк, стало спокойнее, но заброшенные дома и заросшие палисадники мелькали и здесь.

     Рэйшен не отставал от Элины ни на шаг, и она постоянно чувствовала на себе его взгляд.

     * * *

     Рэйшен внимательно наблюдал за Элиной. Он понимал, как ей больно смотреть на разваливающийся город.

     Его мысли вернулись к Квэддо. Давний друг, когда-то мечтавший отбить Элину, предал их за кошель серебра. Как теперь вести себя с ним? Пару оборотов назад Рэйшен бы просто затеял драку, оставив противника харкать кровью на мостовой. Сейчас он не мог себе этого позволить.

     Он посмотрел на затылок Элины. Она здесь главная. Значит, он поступит так, как она. Будет смотреть на свою – только свою! – Эли, игнорируя прошлое, пока это возможно. Рэйшен выпрямился в седле, пряча под маской спокойствия закипающую ярость.

     * * *

     Холодок пробежал по Элининой спине, когда экспедиторы приблизились к знакомому ей дому. Баронский особняк. Она уже бывала здесь… Слишком много воспоминаний, и все их хотелось стереть.

     Ворота открыли сразу же – их ждали. Всадники проехали во двор, где кипела суматоха. Слуги суетились, кто-то махал руками, указывая на вход.

     – Приехали! – пронзительно крикнул парнишка-конюх, срываясь с места.

     Элина расправила плечи и придала лицу почти безразличное выражение. Игра началась.

     * * *

     Вначале Квэддо хотел выйти на крыльцо, чтобы достойно встретить экспедиторов, но Харлен схватил его за рукав.

     – Куда собрался? – прошипел он. – Не много ли им чести? Будем ждать здесь!

     И – о чудо! – Малена согласилась с ним. Квэддо остался в доме. Случайно или намеренно, он решил принять посланцев короля в том же общем зале, где его и Рэйшена когда-то встречал покойный барон Жадвильский. Гобелены запылились и потускнели, расписные безделушки исчезли, но больше никаких изменений не произошло. Квэддо поёжился. Он не хотел становиться похожим на Руфуса-старшего.

     Рядом с Квэддо стояли Харлен и Ашкут. Харлен с давних пор был лучшим другом управителя. Ашкут – бывший капитан баронской гвардии – остался на службе, и Квэддо точно знал, что Ашкут чувствует себя в городе полновластным хозяином.

     Квэддо слушал, как они шёпотом переругиваются за его спиной и удивлялся, как он сам оказался здесь. Если бы не Малена, он давно бы удрал из города.

     Наконец в коридоре загрохотали шаги. Квэддо знал, что так ходят люди, уверенные в себе. В своём праве.

     Дверь распахнулась. Квэддо не мог оторвать глаз от знакомого лица. Элина выглядела уставшей. Эффектная чёрная форма с серебряным шитьём лишь подчёркивала её бледность. Волосы были уложены в каком-то диковинном плетении. Квэддо ловил Элинин взгляд, но она смотрела куда-то сквозь него, будто он был невидимым. На Харлена и Ашкута она тоже не обратила внимания, зато приветливо кивнула Малене.

     Квэддо видел, с каким удивлением Малена рассматривает новую Элинину команду. Кажется, что нынче в отряде одни дроу. «Откуда их столько? Что они делают среди людей? А где же старые знакомцы? Где бард Гри? Где подруга Малены – Полли?»

     Люди скромно шествовали за спинами дроу. Квэддо узнал старого сослуживца Лоркана. А он-то как здесь оказался? Лоркан смотрел прямо перед собой, даже вида не подал, что они знакомы. «Высокомерный сукин сын!»

     Полли была среди людей, и они с Маленой радостно помахали друг другу. В этот миг Элина улыбнулась так, как помнил Квэддо, – ласковой тёплой улыбкой.

     Впрочем, эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

     Квэддо сделал шаг вперед, его голос прозвучал неестественно громко:

     – Эли!.. Элина… Дара Элина, с приездом. Добро пожаловать в Жадвиль… Надеюсь, путь был… спокойным?

     Он пытался улыбнуться, но взгляд его метался, цепляясь то за её лицо, то за холодные глаза Рэйшена, мрачной тенью стоявшего за плечом Элины.

     Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни тепла, ни удивления, лишь холодность, отточенная до бритвенной остроты.

     – От имени нашего короля Витерия приветствую вас всех: и тебя, дар управитель, и твоих помощников. Ко мне следует обращаться «дара старший экспедитор».

     В зале было тихо. Каждое слово звучало как щелчок кнута. А Элина продолжила:

     – Благодарю за беспокойство, наш путь был весьма… познавательным. Город открывается по-новому, когда неспешно едешь по его улицам. Видишь каждую деталь.

     Слова повисли в напряжённом воздухе залы.

     Рэйшен легко сжал руку Элины. Квэддо стиснул челюсти: он и сам хотел бы поддержать и приободрить гостью.

     – Прежде чем мы перейдём к сути нашего визита, предлагаю соблюсти формальности, – небрежным, уверенным жестом она вынула из-за пазухи уже знакомый экспедиторам пергамент. При экспедиторах не было никаких писарей, поэтому Элина лично отдала Квэддо в руки королевскую грамоту. – Вот документы. Как видите, печати на месте и в полном порядке. Король дал мне неограниченные полномочия для расследования причин недоимки налогов и общего упадка в провинции. Документ предписывает всем вам оказывать мне полное и безоговорочное содействие.

     Она говорила громко и чётко, словно догадывалась, что за дверью каждое её слово ловят советники, которых не соизволили пригласить на эту встречу. Все должны понять – это не просьба. Это требование. Ультиматум.

     Квэддо взял бумаги. Его пальцы едва не коснулись Элининых, и бывший капитан кондотьеров дрогнул. Он машинально взял бумаги, даже не взглянув на текст, – его взгляд был прикован к её лицу.

     – Конечно, дара… старший экспедитор. Всё, что потребуется… Мы готовы к сотрудничеству.

     Элина кивнула, словно и не ожидала иного ответа. Она сделала ещё один шаг вперёд, понизив голос так, что его слышал только Квэддо, она сама и Рэйшен, чей взгляд, казалось, прожигал Квэддо насквозь.

     – Рада слышать, – её шепот был ледяным и ядовитым. – Уверена, наше сотрудничество будет весьма плодотворным. Мы с Рэйшеном с нетерпением ждали возможности… поблагодарить всех вас за ту неоценимую услугу, что вы оказали нам в последний раз. Мы обязательно вернём этот долг. С процентами.

     Вблизи было заметно, что она едва держится на ногах, и Рэйшен снова коснулся её руки в нарушение всех протоколов.

     Она отступила на шаг, и снова её голос зазвучал официально и громко:

     – Мои люди и я нуждаемся в помещениях для работы. И я хочу видеть все налоговые реестры, таможенные книги, судебные протоколы и казначейские отчёты за последние теркады. Немедленно. Мы приступим к работе сегодня же.

     Она не просила. Она приказывала. И в её тоне не было ни капли сомнения, что приказу немедленно подчинятся.

     Квэддо стоял, боясь пошевельнуться. Он чувствовал, как по спине у него струится холодный пот. Он смотрел на женщину, которую до сих пор любил, и видел перед собой идеальное орудие возмездия. «Ей всё известно. Прощения ему не будет».

     Ашкут, с пренебрежительной ухмылкой наблюдавший за происходящим, вдруг перестал улыбаться. Харлен мрачно смотрел на дроу, ища в их рядах слабое звено, но видел лишь литые мускулы и равнодушные лица. Теперь он понял, отчего покойный барон не терпел инородцев и не пускал их в свои владения.

     Официальная часть закончилась. Элина отвернулась от хозяев дома и принялась отдавать распоряжения своим экспедиторам. Казалось, кроме них, для неё никто больше ничего не значил.

     Лоркан и Ингерам, не сговариваясь, заняли одну комнату.

     – Неужто она засадит нас за учётные книги? Прямо сегодня?! – простонал Лоркан, забрасывая сумку с вещами в угол. – Я думал, она еле держится… Вот же зловредная женщина!

     Ингерам сочувственно хлопнул товарища по плечу.

     – Не переживай, эти книги ей притащат не раньше, чем к ночи. Если вообще притащат.

     – А ведь верно! Помнится, барон покойный не показал генералу никаких книг, отговорился, что сгорели!

     Приятели приободрились.

     – Надеюсь, нас накормят, – мечтательно заметил Ингерам.

     Лоркан снова погрустнел.

     – Когда я был здесь с генералом, кормили из рук вон плохо…

     – Ну, Эли порядок наведёт! Пошлёт на кухню Меурига… А мы знаем, какой он!

     Так оно и случилось.

     * * *

     Меуриг поднимал крышки кастрюль и котлов одну за другой, брезгливо кривя губы. Повара старались держаться от него подальше, прижимаясь к закопчённым стенам и столам. Это было нелегко – высокий дроу занял собой всё свободное пространство. В кухню, злобно сопя, протиснулся Ашкут.

     – Эй, дроу, что ты тут забыл? – проскрипел он. – Иди к своим, здесь и без тебя разберутся!

     Меуриг медленно повернулся к нему. В правой руке он держал сковородник – длинную рогатину с металлическим полукругом на конце. В тускло освещённой кухне это выглядело угрожающе. Ашкут нервно сглотнул. С перепугу ему показалось, что перед ним какое-то невиданное оружие.

     Меуриг сделал шаг вперёд, и его тень протянулась по всей кухне, накрыв и самого Ашкута:

     – Я не расслышал, что ты сказал.

     Ашкут трусливо отступил ближе к двери, чуть не споткнувшись на ровном месте.

     – Говорю, пойди отдохни, чего тебе по кастрюлям шарить.

     – У меня приказ, – бесстрастно ответил Меуриг и снова вернулся к котлам и кастрюлям.

     * * *

     Элина заняла лучшую комнату в доме.

     – Королевские эмиссары не могут ютиться в какой-то конуре, – заявила она одному из советников, который попытался робко возражать ей. – Больше того, я привыкла иметь кабинет для работы и приёма посетителей. А спорить со мной – означает спорить с самим королём!

     Советник предпочёл держаться от такой особы подальше. Элина знала: он опасается, что она отправит отчёт в столицу, обвинив советника в противодействии людям короля!

     Рэйшена Элина оставила обустраиваться в просторных покоях, отведённых для отдыха. Она знала, как он действует. Рэйшен добросовестно осмотрит каждый закоулок, заглянет под ковры и гобелены… Последнее, что заметила Элина, уходя, – как Рэйшен с чувством выполненного долга растянулся на широкой кровати.

     Ей самой следовало навести порядок в своём будущем кабинете. Элина переставила массивный бронзовый подсвечник, покрытый потускневшей позолотой, на самый край стола, словно готовилась швырнуть его в неугодного посетителя, рычала на слуг, скрывая, что валится с ног от усталости. Королевские подземелья не прибавляют здоровья, и даже Дар Дриады не сделал её неуязвимой.

     Снаружи нерешительно постучали.

     – Войдите!

     * * *

     Квэддо плотно притворил за собой дверь и замер, не решаясь идти дальше. Элина нехорошо прищурилась и села за массивный письменный стол, словно отгородившись им от посетителя.

     – Я не вижу у тебя в руках ни бухгалтерских книг, ни отчётов, Квэддо.

     Тот вздохнул.

     – У меня ничего нет.

     – Почему?

     – Покойный Руфус книг не вёл, а то, что было в наличии, ухитрился уничтожить или спрятать…

     – И, конечно, никто не проверил.

     – Никто.

     – А вести учёт тебе вообще в голову не пришло?

     – Нет…

     – Почему?

     – Ты же знаешь, я в этих делах не силён…

     – Здесь полно советников из Глорка, разве никто из них тебе не подсказал?

     Квэддо потупился. Его отчитывали, как мальчишку! Поделом ему! Он надеялся, что сможет совладать с управлением целой провинцией, но куда там!

     – Эли…

     Она поджала губы.

     – Кажется, я сказала, как следует меня называть?

     Безусловно, она говорила, но Квэддо от волнения позабыл эту кучу трудных слов. Он радовался, что она осталась жива и вернулась в Жадвиль. И одновременно негодовал, что ей досталась не подобающая женщине власть.

     – Эли…

     – В любом случае я тебе не Эли! – резко оборвала его Элина. – Так меня зовут только друзья!

     Квэддо покорно перенёс и эту оплеуху. Заслужил.

     – Пожалуйста, не переноси свою неприязнь на Малену, – тихо попросил он. – Она ничего не знает о… моих делах с генералом и тем наёмником, Имраином.

     Элина смягчилась.

     – Хорошо. Это я могу обещать. Рада, что тебе хватило ума не втягивать дочь в тёмные делишки.

     – А, между прочим, Лоркан тоже был замешан… Он передавал принцу Имраину деньги… за тебя.

     – Я знаю. Он был лишь исполнителем воли генерала и меня не предавал. Вдобавок Лоркан искупил свою вину.

     – Так, может, и мне удастся…

     – Не исключаю, – холодно сказала Элина. – А сейчас, раз у тебя ничего нет, не смею больше тратить твоё драгоценное время. Не сомневаюсь, что тебя ждут важные дела в части управления городом.

     Квэддо не был глупцом. Он понял, что его выгоняют. Управитель склонил голову коротким, отточенным кивком и покинул кабинет.

     * * *

     Малена обнимала свою давнюю подругу и слушала её рассказы о пережитых злоключениях, ахая и хватаясь за голову.

     – Не стоило тебе ехать с ними! – то и дело восклицала Малена. – Я ведь тебе говорила! Надо было остаться с нами! Ничего бы тогда с тобой не случилось!

     Полли снисходительно усмехнулась. Малена осталась, потому что её защищал отец – новый управитель города – и его друзья. А кому нужна деревенская сирота? Кто встал бы на её защиту там, где полыхает мятеж?

     – Да что же это я! – спохватилась Малена. – Снимай с себя свою пыльную форму, переодевайся в приличное платье, пойдём, я устрою тебя неподалёку от своей комнаты…

     – Не беспокойся, Малинка, – мягко перебила её Полли. – Обо мне позаботятся. Защитят. И накормят. А форму я оставлю. Я всё-таки на службе.

     Малена осеклась. Она не ожидала от подруги противодействия.

     – Как хочешь. Я думала, так будет лучше… Чтобы ты была рядом со мной… в безопасности.

     – Я в безопасности. С Меуригом.

     – Меуриг? Это ещё кто такой?

     – Дроу, который сейчас на кухне занимается нашим ужином.

     Малена схватилась за голову:

     – Дроу! И ты туда же! Тебе вредно быть рядом с Элиной, ты переняла от неё всё самое плохое…

     – Что именно? – спросила Полли, стараясь сохранять спокойствие.

     – Ты слишком вольно себя ведёшь! Мало тебе было сойтись с заезжим бардом, ты сменила его на дикого дроу из леса! Так нельзя! Порядочные девушки так не поступают!

     Полли нахмурилась и отстранилась. Возможно, она поспешила с откровенностями. Горькая правда заключалась в том, что Малена уже не была той девушкой, которую Полли помнила. Теперь она дочь городского управителя, и в её словах сквозила не забота, а высокомерное поучение.

     – Я думаю, Малена, что тебе не стоит долго беседовать с такой непорядочной девушкой… Вдруг это бросит тень на твою репутацию? Вдобавок ты же помнишь, как следует называть Элину? Дара старший экспедитор… Постарайся запомнить. Ради твоего отца.

     Малена поднялась, её лицо застыло обиженной маской. Она одёрнула юбку.

     – Ты несправедлива ко мне, Полли. Но я, конечно, выучу. Отдыхай с дороги.

     Уходя, она не удержалась от колкости:

     – Наверное, скоро появится твой Меуриг и будет недоволен, что ты тратишь своё время на пустые разговоры.

     Дверь закрылась с тихим щелчком. Полли осталась сидеть одна, ощущая горький осадок на душе. Старая дружба дала трещину, и неизвестно, можно ли будет её залатать.

     Полли не хотела, чтобы Меуриг видел мокрые дорожки от слёз на её щеках, но разве от него что-нибудь скроешь?

     * * *

     Мадог не находил себе места. Ему приходилось делить комнату с Дэвлином, но – видит Ллотх! – ему хотелось перекинуться хоть словечком с Рэйшеном. Пока Элина сидела в королевских подземельях, Мадог мог быть рядом с Рэйшеном, говорить про… Да про что угодно! А сейчас эта слабая никчёмная женщина снова разлучила их… Его тёмная страсть не давала ему покоя.

     – Иди осмотри дом, – небрежно бросил Дэвлин. – Наверняка никто не удосужился запомнить расположение комнат и коридоров. Надеюсь на тебя.

     Мадог, не удостоив наставника даже кивком, вылетел из комнаты. Ему не было дела до осуждения Дэвлина, главное – появилась возможность повидаться с Рэйшеном. И какая разница, чем это закончится?

     Судьба была милостива к Мадогу: Элина разбиралась с делами, а Рэйшен скучал в одиночестве, лениво перебрасывая из руки в руку свои длинные кинжалы. Они снова по-приятельски болтали, как в прежние времена, пока снизу не раздался зычный голос Меурига.

     – Вот и наш ужин! – обрадовался Рэйшен, вскакивая на ноги и хлопая Мадога по плечу. – Идём!

     Мадог кивнул. Он предпочёл бы остаться голодным. За ужином Рэйшен вновь будет сидеть рядом с Элиной, заглядывать ей в лицо и смеяться каждой её шутке. «Все мои беды – от этой женщины!» – пронеслось в голове у Мадога.

     * * *

     После ужина Элина ждала отчёт от Лоркана. Она ценила его взгляд: зачастую он не хуже Рэйшена умел подмечать маловажные на первый взгляд мелочи.

     – Тебе знакомы люди, которые окружают капитана… то есть управителя? – поинтересовался он, плотно притворив за собой дверь кабинета.

     Элина вздохнула. Она уже обратила внимание, что не видит знакомых лиц из числа прежних кондотьеров. Это означало, что вокруг Квэддо и Харлена вьются бывшие гвардейцы барона. Один Ашкут чего стоит! Лоркан только подтвердил её подозрения.

     – Что ты собираешься с ними делать?

     Дверь распахнулась: в кабинет без стука вошёл Дэвлин. Элина настолько устала, что у неё не было сил отчитать его.

     – Я всё слышал, – заявил Дэвлин. – И хочу спросить у тебя то же самое.

     – Ничего не собираюсь делать.

     Дэвлин и Лоркан недоуменно переглянулись. Они явно ожидали другого ответа.

     – Ты оставишь при себе этих бандитов?!

     – А ты предлагаешь выгнать их к добропорядочным горожанам? Мало всякого отребья в городе, давайте увеличим его число. Так, по-вашему?

     Лоркан и Дэвлин смотрели на неё одинаково неодобрительно.

     Элина откинулась на спинку стула. Это не слишком помогло: жёсткая деревяшка больно упёрлась ей в лопатки. Хорошо, что хоть поесть удалось, и сейчас Элина была в состоянии спорить и рассуждать.

     – Да что с вами такое? – Элина поморщилась от ноющей боли в спине. – Имейте в виду, никаких чисток в рядах служащих Квэддо не будет. Дэвлин, ну хоть ты пойми меня: друзей надо держать близко, а врагов – ещё ближе!

     Это Дэвлин понимал. Сам этому учил. Но просто так уйти он не мог.

     – Тогда с чего ты начнёшь? Я понимаю, что добровольно сотрудничать с нами не хотят. Может, я и мои мальчики поговорим с местными по-своему?

     – Не надо, – поспешно сказала Элина. Заметив разочарование на лице дроу, она прибавила: – пока не надо. А там поглядим…

     – Ну хоть связь надо иметь свою! Гонца отсюда посылать опасно! Перехватят, убьют!

     Элина позволила себе усталую улыбку:

     – Я знаю, к чему ты клонишь. Нам нужна надёжная почта. Гномья почта, как во всех приличных городах. Именно с этого я завтра и начну.

     * * *

     Увидев Элину, которая еле доплелась до спальни, Рэйшен ощутил укол совести. Он сам не устал в пути, да и весь вечер провёл, почти ничего не делая.

     Рэйшен вскочил с кровати и поспешно принялся зажигать свечи: он сам прекрасно видел в темноте, но Элина, как и все люди, ночью была беспомощна.

     – Опять в сапогах на кровати?

     Голос Эли был усталым, но Рэйшен, даже не оборачиваясь, слышал в нём улыбку.

     – Я больше не буду!

     Ему хотелось обернуться и стиснуть её в объятиях, но вначале – свечи.

     Она первой обняла его и аккуратно потянула крючки на вороте его мундира.

     С утра Элина устроила настоящий допрос Квэддо и Харлену. Она задавала вопросы о каждом кондотьере, кого помнила. В их числе она назвала двух гномов – Вайсдорна и Вахольдера, которые давно не присылали ей весточек.

     – Да что ты прицепилась! – вспылил одноглазый Харлен. – Мы – люди занятые! Мы не можем помнить о каждом захудалом гноме…

     У Элины перехватило дыхание, и мир на мгновение поплыл перед глазами от внезапно нахлынувшей ярости. С трудом она взяла себя в руки, радуясь, что в этих руках она сейчас не держит арбалет. «Гномий подарок, между прочим», – промелькнуло у неё в голове.

     – О каждом. Захудалом. Гноме… – всё ещё задыхаясь, повторила она. – А вот мне рассказывали, что Рэйшен после войны помнил о своих товарищах. В том числе о каком-то захудалом солдате с одним глазом. И каком-то тяжело раненом офицере, тоже захудалом, наверное… Вы случайно не помните имена этих людей?

     Повисло тяжёлое молчание. Элина знала не только о том, как они предали её, но и где-то раскопала старую послевоенную историю, которую всем участникам вспоминать было невмоготу.

     Элина переплела пальцы и сжала их так, что побелели костяшки. Она ждала ответа.

     Харлен злобно сопел и вращал единственным глазом. Квэддо рассматривал носки своих сапог, будто там крылись все ответы на вопросы.

     – Дара старший экспедитор, – наконец проговорил бывший капитан кондотьеров, – ты можешь мне не верить, но все эти люди покинули наши ряды добровольно. Акилла, между прочим, тоже куда-то ушёл. И я не знаю, куда он мог податься.

     – А под мостом смотрел? – голос Элины звенел от ядовитой насмешки. – Среди калек и попрошаек? Помнится, именно оттуда я его и вытащила!

     – Гномы тоже ушли, не захотели жить под одной крышей с людьми барона…

     – Почему я не удивлена?!

     * * *

     Рэйшен прихватил свои кинжалы и отправился в сад. Он знал, что Элина распекает их старых приятелей, но решил не вмешиваться. Боялся не сдержаться.

     На вольном воздухе ему стало гораздо спокойнее. Рэйшен запрокинул голову, подставляя лицо лёгкому ветерку. Светлые волосы рассыпались по плечам. Он даже прикрыл глаза: наверное, здесь не так уж плохо, как ему казалось вначале. Эли справится, а уж он, Рэйшен, проследит, чтобы никто не смел задеть её.

     Шелестели листья яблонь, птицы щебетали, перепархивая с дерева на дерево… Чуткие уши Рэйшена уловили посторонний шорох. Дроу раздул ноздри, принюхиваясь. И тут же растянул губы в проказливой ухмылке.

     – Выходи, Мадог! Я тебя слышу!

     – От тебя не спрячешься! Что собрался делать с этим? – Мадог кивнул на кинжалы.

     – Пока не знаю.

     – Яблоко хочешь?

     Рэйшен протянул один из кинжалов приятелю:

     – Не откажусь.

     Мадог принял кинжал и взвесил его на руке. Отлично сбалансирован! Он оглядел кроны, выбирая цель. Листья шевелились на ветру, мешая обзору, но так было лишь интереснее. Рэйшен наблюдал, как плавно, текуче двинулась рука молодого дроу. В последний миг кинжал вырвался из его пальцев и, вращаясь, полетел к цели.

     Раздался глухой влажный шлепок. Клинок пронзил яблоко насквозь, вырвав из него сердцевину. От такого удара яблоко полетело вниз, истекая липким светлым соком, как будто невидимая рука срезала его с ветки. На землю оно упало уже мёртвым, всё ещё цепляясь за своего убийцу – сияющий холодом кинжал.

     Миг тишины. А потом Рэйшен расхохотался:

     – Вот уж угостил так угостил!

     – Зато сочное, – развёл руками Мадог с очень довольным видом.

     Рэйшен покровительственно похлопал его по плечу.

     – Моя очередь.

     Рэйшен откинул волосы за спину. Улыбка не сходила с его лица, но весь мир сузился до тонкой тёмной линии между веткой и плодом. Всё существо Рэйшена сосредоточилось на знакомых ощущениях: вес стали, угол броска, количество оборотов… Единое, цельное движение: вздох – взмах – бросок. И тихий звук «циньк», означавший, что мир покорился его воле.

     * * *

     Элина обдумывала, где узнать про исчезнувших гномов. Был в городе такой человек, который знал всё про всех. Правда, и денег за это брал немало. Элина полагала, что ей удалось достаточно изучить его нрав. Она решила заняться этим городом, начав с самых низов – с воров и их короля, Сныста.

     Соваться в его логово в одиночку было безумием, особенно сейчас, когда порядка на городских улицах нет. Элине нужен сопровождающий. Рэйшен. Конечно, он.

     В комнате его уже не было, на кухне – тоже. «Куда он запропастился?» Элина не спеша шагала по баронскому особняку. Она не боялась заблудиться: когда-то Сныст добыл ей план дома, и она выучила его наизусть.

     Окно неподалёку выходило в сад. Оттуда доносился шум. Элина остановилась в недоумении. Это не был шум ссоры или драки. Он скорее напомнил ей… тренировочную площадку в королевском замке. Тогда Мадог с Меуригом устроили там показательный бой. «Они решили повторить?» Элина высунулась в окно. Что ж, Мадог там действительно был. И Рэйшена она тоже нашла.

     – Тебе не кажется, что скоро у нас начнутся затруднения?

     Элина прислушивалась к выкрикам из сада, поэтому появление Дэвлина за своей спиной пропустила. Ему пришлось крепко схватить её за ворот мундира, чтобы удержать от позорного падения из окна.

     – Отпусти, – прохрипела Элина, – не кажется…

     – Тебе придётся решить, что делать с Мадогом. Он точно может создать проблемы.

     Элина прокашлялась и поправила мундир на плечах.

     – Ты ведь именно для этого и взял Мадога с собой, уходя из клана, – чтобы он создавал проблемы, верно? И ничего с ним я делать не буду. То, что он чувствует, – его личные трудности, и он должен решить их самостоятельно.

     – Тогда зачем же ты подсматриваешь, чем занимаются они с Рэйшеном?

     Элина невольно рассмеялась. «Ох, уж эти подозрительные дроу! Воображают, что все за ними следят!»

     – Дэвлин, я собираюсь в город. И мне нужен сопровождающий, потому что я иду в неспокойный район. Поэтому я искала Рэйшена. А ты что подумал?

     – Совершенно ничего, – ответил Дэвлин, но глаза его стрельнули в сторону.

     Элина направилась в сад, и Дэвлин проследовал за ней.

     К Мадогу и Рэйшену присоединилось человек десять. Все хотели сбить на землю яблоко ловким дровским приёмом, но ни у кого это не получалось. Каждая попытка сопровождалась едкими шуточками и хохотом. На землю летели мелкие ветки и листья. Яблоки улыбались воякам с веток.

     Рэйшен честно показывал, как держать кинжал, как встать, куда смотреть… Всё было бесполезно. Солдаты старательно повторяли за ним движения, но – увы! В конце концов Рэйшену это надоело. Он передал кинжалы Мадогу, подошёл к яблоне и просто потряс ствол. Под общий смех на землю пролился яблочный дождь.

     – Угощайтесь! – весело предложил Рэйшен.

     Элина и Дэвлин подошли незамеченными к импровизированной площадке, и одно из упавших яблок больно стукнуло Элину по плечу. Она непроизвольно вскрикнула.

     Смех тут же затих. Солдаты настороженно смотрели на неё. Наверное, боялись услышать о наказаниях или увольнениях.

     Элина нашла в себе силы улыбнуться этим людям.

     – Вам здесь хватает места? Мне показалось, что тесновато.

     – Это ещё не все пришли, а то яблоку упасть бы некуда было! – съязвил кто-то в ответ.

     – А может, обустроим тренировочную площадку? Без всяких яблок? – предложила Элина.

     Люди одобрительно загудели.

     – И пусть дроу обучат нас своим приёмчикам!

     Снова тот же голос. «Смельчак!»

     – Я найду для вас наставника, только – чур! – потом не жаловаться и не пищать!

     Кажется, солдатам это понравилось. Послышались новые солёные шуточки.

     – Эй, ты, да, ты, самый дерзкий, – Элина ткнула пальцем в шутника, – к вечеру посчитай, сколько народу пожелает обучаться дровским фокусам и доложи мне.

     Шутник немного смутился, но отступить под взглядами товарищей не смог.

     Элина видела, что эти солдаты смотрят на неё уже не так, как вначале. Впрочем, возможно, что их впечатлила грозная фигура Дэвлина за её спиной.

     * * *

     В город Элина решила Рэйшена не звать. Пока её держали в королевских подземельях, со Сныстом познакомился Лоркан. Пожалуй, лучше взять его.

     – Я готов пойти, – вызвался Дэвлин. – Ты же знаешь, я лучше Лоркана.

     Элина бросила оценивающий взгляд на мощные плечи и сильные руки.

     – Да, ты лучше. Но пойдёт Лоркан. Он знаком с человеком, который мне нужен, и на улицах неприметен.

     – Вначале ты хотела Рэйшена позвать, – с обидой проговорил Дэвлин. – Как будто он такой уж неприметный.

     – Я передумала.

     – Ты передумала из ревности, увидев Рэйшена с Мадогом.

     – Дэвлин! – Элина смерила его взглядом, полным раздражения. – Ну, и кто создаёт мне сейчас трудности?! Ты должен остаться здесь, наблюдать за всеми, а, когда я вернусь, доложить обо всём подозрительном! Кроме тебя, этого никто не сделает!

     – Откуда ты такая хитрая выискалась на мою голову? – проворчал Дэвлин, одновременно обиженный и польщённый.

     У дверей обнаружилась целая делегация городских купцов. Ашкут не пускал их в дом.

     – Что здесь происходит? – удивилась Элина.

     – Мы к тебе, дара Элина! – зашумели купцы. – Как мы рады, что ты вернулась! Наконец хоть какой-то порядок в городе настанет!

     – А я сказал – не положено! – вопил Ашкут, загораживая проход.

     Дэвлин и присоединившийся к нему Лоркан без лишних слов шагнули вперёд, оттесняя Ашкута и расчищая путь для купеческой делегации.

     – Ясного вам неба, почтенные! – Элина старалась перекричать всех. – Это что-то срочное?

     Оказалось, что купцы принесли жалобы на городские власти. Они подробно описывали все случаи мздоимства и несправедливостей, которые творились после Элининого поспешного бегства.

     Отправить купцов восвояси было бы ошибкой. Во-первых, они попросту обидятся, и все хорошие отношения, которые Элина в своё время ухитрилась наладить, пойдут коту под хвост. Во-вторых, судя по разбойному виду Ашкута, он может подкараулить купцов в городе и… Нельзя было допустить новые беззакония. Но и медлить с поиском исчезнувших гномов не следовало.

     – Дэвлин, ты мне поможешь, – приказала она. – Проводи этих почтенных людей в мой кабинет, а потом найди Ингерама, пусть он примет все жалобы, запишет на бумаге подробности, которые пожелают сообщить купцы. Когда я вернусь, буду разбираться.

     Купцы были явно разочарованы. Им хотелось, чтобы Элина лично и немедленно занималась их делами, но спорить с нею они не посмели.

     Больше всех недоволен был Ашкут. Он что-то злобно бурчал себе под нос, но Дэвлин красноречиво подвигал длинным ухом, и Ашкут прикусил язык.

     * * *

     По дороге к Снысту Элина сто раз пожалела, что не взяла с собой Рэйшена. Жадвиль казался чужим и опасным городом. Элина чувствовала на себе враждебные взгляды из-за каждого угла и невольно ёжилась, стараясь казаться меньше. Лоркан заметил это и галантным жестом предложил опереться на его локоть. Элина очень удивилась: с нею старый солдат никогда не был обходительным. «Что на него нашло?» – мелькнуло у неё в голове. Однако, опершись, Элина почувствовала под чёрной тканью мундира холодную сталь. Лоркан прятал нож в рукаве. А уж орудовал он этим ножом виртуозно!

     Элина почувствовала себя увереннее. Лоркан улыбнулся ей краешком губ. Постепенно они добрались до трущоб, в которых довелось побывать и Лоркану, и его начальнице. Казалось, что домишки с тех пор обветшали ещё больше, а подозрительные типы на извилистых грязных улочках норовили подкараулить зазевавшихся прохожих.

     Вот и знакомый заколоченный дом. Элина не успела постучать, как скрипучая дощатая дверь отворилась, и на пороге возник Сныст. Шляпа надвинута на самые брови, на губах – усмешка. «Хоть он не изменился».

     – Наконец-то, – недовольно проговорил он. – Долго же тебя пришлось ждать. Никогда не думал, что такое скажу: этому городу нужен закон. И те, кто заставит его исполнять.

     Элина несколько растерялась, а потом расхохоталась в голос.

     – Узнаю Сныста, – отсмеявшись, сказала она. – Извини за задержку, я передам твоё недовольство королю.

     – Смотри, не обмани меня, – расплылся в улыбке король воров. – Входите.

     К счастью, Сныст был прекрасно осведомлён о местонахождении гномов.

     – И где они? – с нетерпением спросила Элина.

     Сныст сразу переменился: он подобрался и сложил руки на груди.

     – Элина, жизнь в Жадвиле неимоверно подорожала…

     Элинино приподнятое настроение сразу улетучилось. Сныст и впрямь не изменился.

     – Сколько? – отчуждённо спросила она.

     – Ну зачем ты так! – Сныст продолжал улыбаться. – Я, может, не деньгами…

     Лоркан, молчавший до этого момента, решил вступиться:

     – Не деньгами?! О чём ты болтаешь, Сныст?! Да тебе наши дроу голову снесут!

     Сныст по-прежнему посмеивался.

     – Мне понадобится… услуга. Покровительство. Может, даже защита.

     – Защита?! В твоём же городе? Интересно, от кого?

     Сныст сразу посерьёзнел.

     – Этот город – не тот, что был раньше. Думаю, ты и сама это видишь. Слишком много юных шлюх, молодых воришек и новых попрошаек…

     – И кто же в этом виноват?

     – Как кто? – Сныст сделал удивлённое лицо. – Ты, конечно! Кто затеял перемены в Жадвиле? Кто вытащил Квэддо и его компанию из какой-то берлоги? Кто убрал барона?

     Элина обомлела от такой наглости.

     – Погоди-погоди… А кто решил убрать меня, поддержав перемены в Жадвиле? Кто продал меня наёмному убийце? Кто решил, что обойдётся без меня, добравшись до баронского стула? Все упрёки можешь адресовать прямиком в королевский замок! Ах да, совсем забыла! Ничего не выйдет! Мы ведь отрезаны от мира! У нас даже почты нормальной нет! И где, демоны тебя порви, мои гномы?!

     – Тише, тише… – Сныст выставил перед собой ладони, словно защищаясь от нападок. – Я никому не собираюсь жаловаться. Я просто нуждаюсь… в сотрудничестве.

     Однако Элину было не остановить.

     – Кстати, о сотрудничестве. Ты зачем прислал на королевский суд мальчика-калеку?! Ты хотел, чтобы меня повесили?!

     – Да угомонись же ты! Я знал, что мальчик не разговаривает и свидетельствовать против тебя не сможет!

     – Зачем вообще было его тащить так далеко? Чтобы он умер?!

     – Эли, успокойся, прошу. Ничего личного… Мне вручили крупную сумму от заказчика, которому не говорят «нет».

     Эти слова мгновенно отрезвили Элину. Заказчик с большими деньгами, которому не отказывают… Наверняка тот же, кто натравил на неё наёмного убийцу. Тот, который желал её смерти в столице. Генерал Римардо, любимец армии. Ныне сослан королём на восточные рубежи страны.

     – По лицу вижу, – догадалась, – самодовольно проговорил Сныст. – Так что там насчёт наших новых договорённостей?

     «Подонок. Продажный, но полезный подонок», – Элина лихорадочно соображала, как не пообещать этому разбойнику слишком много.

     – Хорошо. Я обещаю тебе защиту и покровительство, но они будут крайне ограничены. А теперь говори адрес.

     Сныст, усмехнувшись, назвал какое-то безвестное предместье Жадвиля. Элина впервые слышала это название.

     – Вот там и найдёшь своих ребят. А теперь могла бы мне и денежку на бедность подкинуть.

     Элина бросила на кривой стол несколько серебряных монет. Сныст с недоумением посмотрел на них.

     – Эли, мы так не договаривались! У нас такие монеты не в ходу, а поменять их сейчас не у кого!

     – Сам виноват! – огрызнулась Элина. – Чем быстрее здесь появятся гномы, тем легче будет менять монеты! И запомни: вымогательств, разбоя и убийств я не потерплю и покрывать не буду!

     Когда Элина с Лорканом ушли, Сныст собрал серебро, спрятал в потайной карман и пробурчал себе под нос:

     – Вымогательства, разбоя и убийств ты не потерпишь? Да ты их возглавишь!

     До названного Сныстом предместья Элина с Лорканом добирались гораздо дольше, чем ожидали. Повсюду перед ними представала картина беспорядка и беззакония. Какие-то дети в открытую торговали чиазовыми палочками, а Городской стражи не было и в помине. Здоровенный оборванный детина прицепился к Элине, требуя милостыни. Хорошо, что рядом был Лоркан. Он крепко ухватил детину за локоть и прошипел ему в ухо:

     – Какими монетами берёшь? Золотыми или серебряными?

     – Любыми.

     – Сталью примешь?

     Элина не уловила движения Лоркана, но детина ойкнул и принялся вырываться из его хватки. Наверное, Лоркан ухитрился кольнуть вымогателя ножом.

     Зато сколько радости было при встрече с Вайсдорном и Вахольдером! Элина крепко обняла их обоих, а Лоркан ограничился крепким рукопожатием.

     – Вижу, ребята, вы тут скучали! – сказала Элина. – Появилось дело! Видите форму королевских экспедиторов? Присоединяйтесь!

     Гномы замялись.

     – Знаешь, дара Элина, мы бы не хотели… Если у нас есть выбор, конечно.

     – Разумеется, у вас есть выбор! Я не собираюсь вас принуждать!

     – Тогда скажи, как скоро можно будет гномам въезжать в Жадвиль? Байль, наш старший, интересовался.

     Элина сразу посерьёзнела.

     – Да хоть сейчас! Здесь полно работы! Плачу пока что королевским серебром! Потом, когда смогу собрать подати, буду расплачиваться местными монетами.

     Вайсдорн замялся, а Вахольдер, глядя в землю, произнёс:

     – Байль говорил, что здесь его когда-то обманули. Поэтому плату он возьмёт вперёд.

     – Я всё понимаю, – успокаивающе сказала Элина. – И согласна на условие Байля. Так ему и сообщите.

     Гномы сразу повеселели. Видно, вопрос о задатке за предстоящие работы беспокоил их: не хотелось обижать Элину недоверием, но пойти против воли своего старшего они не могли. Теперь можно было возвращаться.

     По дороге Элина словно невзначай стала расспрашивать гномов про общих знакомых по временам кондотты. Знали они немного, а услышав имя Акиллы, замялись и умолкли.

     – Ну-ка, признавайтесь, что с ним! – потребовала Элина. – Я вижу, вы что-то знаете!

     * * *

     Лоркан только диву давался, как эта хитрющая баба умудряется подобрать ключик, к каждому – свой. И вправду, куда мог сбежать Акилла, без одной-то ноги?

     – Он не захотел оставаться с Харленом и прочими, – неохотно принялся объяснять Вахольдер. – Просто повернулся и ушёл. Куда – никому не сказал. Ходили слухи, что начал пить по-чёрному. Пара ребят-кондотьеров ходили к нему, уговаривали вернуться, но он только костылём отмахнулся. А потом, сказывают, нашли его в крутом овраге. Мёртвым. И всё.

     Лоркан с шипением выдохнул сквозь зубы. Он помнил Акиллу ещё с двумя ногами, молодым и весёлым.

     Элина остановилась. Лицо её побледнело.

     – В овраге? Что значит «в овраге»? Как попал туда одноногий калека? Как он умер?

     – Этого не знаем, хозяйка. Может, сам спьяну сверзился, а может, и помогли… добрые люди.

     Вокруг суетились горожане, спешили по своим делам. В этот погожий денёк лишь какое-то одно облако посмело бросить тень на солнечный лик. Элина замерла посреди улицы, и людской поток обтекал её, как звонкий ручей омывает чёрный камень, не двигая его с места.

     Наконец Лоркан тронул её за плечо.

     – Нас ждут, Эли. Пора возвращаться.

     * * *

     Ингерам застыл, чувствуя себя жалкой мышью в ловушке. Рэйшен был в бешенстве. Пламя ярости плясало в его фиолетовых глазах. Он готов был разнести кабинет в щепки. Ингерам, прикрыл документы рукой, пытаясь спасти их от дровского гнева. На глаза ему попался тяжёлый подсвечник, и бывший лейтенант Лесной Стражи сглотнул вязкую слюну, раздумывая, как скоро этот предмет опустится на его голову.

     – Ты ведь знал! – ярился Рэйшен. – Ты знал, что она уходит, и ни слова мне не сказал!

     Ингерам откинулся на спинку кресла, пытаясь отдалиться от разъярённого дроу.

     – А должен был?

     Ответ пришёлся Рэйшену не по нраву. Он с размаху швырнул подсвечник на пол. От грохота вздрогнул весь дом.

     На шум сбежались экспедиторы. Ингерам видел, как люди Квэддо боязливо толпились в коридоре, готовые жадно следить за схваткой или удрать в любой момент. Про гнев Рэйшена ходили легенды. Ингерам против своей воли присутствовал при рождении новой.

     – Ты чего раскричался? – в кабинет вошёл Дэвлин. По его выражению лица можно было подумать, что он смертельно устал от таких сцен. – Она же не одна ушла.

     – А с кем? С кем, я спрашиваю?! Куда?!

     – Спросишь у неё, когда вернётся.

     Раскалённый взгляд Рэйшена переместился с Дэвлина на Мадога. Тот стоял в дверях и, как обычно, готов был принять на себя любые последствия буйства.

     – Ты! – в ярости выкрикнул Рэйшен. – Это ты виноват!

     Озадаченным выглядел не только Мадог.

     – Я? Чем же?

     – Ты специально отвлёк меня!

     Дэвлин молниеносно рванулся вперёд и успел перехватить Рэйшена за плечи за миг до того, как тот кинулся на Мадога.

     – Уходи!

     Мадог поспешно исчез. Люди шарахнулись в стороны. Им было и страшно, и любопытно взглянуть, сможет ли кто-то из новых дроу противостоять Рэйшену. Главное – не попасть никому из них под горячую руку.

     * * *

     Элина не могла понять, отчего у дверей её кабинета собралось столько народу:

     – А ну-ка, объясните, что здесь происходит?

     В толпе прошелестел вздох облегчения. Элина протолкалась внутрь. «Что, кроме скандала, могло привлечь зевак?»

     Дэвлин отшвырнул Рэйшена, словно котёнка. Рэйшен встряхнулся, выпрямил спину и поправил мундир. Ингерам отлип от стола.

     – Это так вы встречаете старых товарищей? – Элина решительно прошла вперёд, укоризненно глядя на всех участников несостоявшейся драки.

     Рэйшен, тяжело дыша, не сводил с неё горящего взгляда. Казалось, он не видел ни гномов, ни столпившихся людей – только её.

     – Где ты была? – выдохнул он, и в его голосе звенящая ярость сменилась густым, неподдельным страхом. – Я обыскался! Знаешь же, что тебе нельзя ходить одной!

     За Элининой спиной раздались смешки. «Кажется, Рэйшен собрался растоптать хрупкие ростки её авторитета. Нашёл время!»

     – Бывают дела, не терпящие отлагательств. А вы чуть не разнесли мой кабинет, – она обвела укоризненным взглядом Рэйшена, Дэвлина и Ингерама. – Извините за беспорядок, ребята, – теперь она обратилась к гномам, которые, кажется, совсем не удивились.

     – Рэйшен ничуть не изменился, – с удовольствием произнёс Вахольдер. – Рад тебя видеть, дружище!

     – Я вижу, приятель, ты кого-то приложил подсвечником! – подхватил Вайсдорн. – Это ты зря, нечего портить славную работу!

     Шутки гномов заставили Рэйшена оторвать взгляд от Элины. Его дыхание постепенно выравнивалось.

     – Да я никого и пальцем не тронул! Подсвечник упал случайно!

     Элина видела, как люди Квэддо увлечённо внимали происходящему из безопасного коридора. Им было всё равно: драка между инородцами или приятельские шутки. Здесь давно не видели ни дроу, ни гномов, поэтому им казалось интересным каждое слово, каждый шаг, каждый жест. Но самый опасный миг, кажется, миновал.

     Следовало как можно скорее разогнать любопытных и занять всех делом. А с Рэйшеном она потом поговорит. Наедине.

     – Надо бы устроить ребят поудобнее, – громко сказала Элина. – Рэйшен, какие комнаты остались свободными?

     – Надо посмотреть, – неуверенно проговорил Рэйшен.

     – Посмотри, пожалуйста. И проследи, чтобы всё было в порядке. Чтобы ребят накормили и всё такое. Ну, сам знаешь.

     – А ты? – Рэйшен подозрительно прищурил глаза.

     – Меня отчёты ждут, – Элина кивнула в сторону стола, где Ингерам стопкой сложил все утренние бумаги. Часть из них была залита чернилами из перевёрнутой чернильницы. – Когда закончишь, приходи. Я буду здесь.

     * * *

     Среди любопытных Элина быстро нашла того парня, который обещал помочь ей и сообщить, сколько народу пожелает обучаться дровским премудростям.

     – Я не успел! – повинился тот.

     – Что значит – «не успел»? – строго вопросила Элина. – Задание ты получил утром! А уже обед прошёл! Чтоб не позже ужина доложил мне обо всём, иначе будешь уволен как не справившийся! Мадог! Помоги парнишке, ему одному тяжковато!

     Мадог бросил быстрый злой взгляд на Элину, но подчинился.

     Сообразив, что больше ничего интересного не произойдёт, любопытствующие стали расходиться. Если не уйти вовремя, можно получить какое-нибудь задание, а этого никому не хотелось.

     Наконец Элина смогла закрыть дверь своего кабинета и приняться за перепутанные отчёты Ингерама.

     – А можно Рэйшен не станет сюда вламываться? – придушенным голосом спросил Ингерам, доставая из-под стола тяжёлый подсвечник. – Особенно если я сижу здесь с бумагами…

     – Можно, – посмеиваясь, ответила Элина. – Если ты его заставишь.

     Ингерам поставил подсвечник на стол и закатил глаза к потолку.

     Элина устроилась поудобнее за столом и принялась разбирать бумаги. Чем дольше она читала, тем более озабоченным делалось её лицо.

     – Тебе что-то не нравится? – насторожился Ингерам. – Я старался ничего не пропустить.

     Элина вздохнула, оттолкнув от себя очередной лист.

     – Ты всё сделал правильно. Я смотрю, как уменьшились торговые обороты… А времени-то прошло – всего ничего! Как так?! А уж сколько купцы денег передали якобы в казну – все улицы в городе замостить можно было! Да ещё на сиротский приют осталось бы! И где это всё?!

     – Спроси у нынешнего управителя, – меланхолично ответил Ингерам.

     – Я-то спрошу! Да только он в этих делах – пустое место! Что я, с Квэддо не работала? Денег считать он не умеет!

     – Спроси тех советников, которых король сюда прислал…

     – А ведь верно… – Элина оторвалась от бумаг, ощутив охотничий азарт. – Ни с кем из них я пока не разговаривала. На официальную встречу их не позвали. Странно.

     – Ничего странного. Управитель хочет, чтобы ты с ними не встречалась как можно дольше. Они могут что-то знать.

     Элина вскочила и прошлась взад-вперёд между столом и дверью. Ингерам посторонился, чтобы не мешать ей.

     – Ты прав, Ингерам. Ты прав. Зови их сюда. И проследи, чтобы никто из нынешних прихлебателей Квэддо не запугал их.

     – Да я никого из советников в глаза не видел! И как мне за всем проследить?!

     Элина была непреклонна:

     – О советниках спросишь у прислуги. С остальным тоже справишься. Ты умеешь, я знаю.

     Ингерам немного помолчал – наверное, подыскивал подходящие отговорки. Судя по разочарованному лицу, он ничего не придумал. Придётся выполнять.

     Элина, усмехаясь, вернулась на свой неудобный жёсткий стул. Сейчас Ингерам наверняка вздыхает и думает, что вместо заслуженного отдыха он получил новую головную боль.

     Ждать Элине пришлось недолго. Советники, видимо, томились от безделья и ждали разговора с королевской посланницей. Они явились все до одного, держа в руках исписанные листы.

     В итоге все остались довольны: Элина – исполнительностью Ингерама, советники – что их наконец-то заметили. А сам Ингерам честно признался, что собирается присоединиться к Лоркану и Дэвлину на тренировочной площадке, подальше от проклятых отчётов.

     * * *

     К ужину на Элинином столе выросли небольшие башенки из бумаг. Голова её гудела, а в висках пульсировала бессильная – пока! – ярость. Советники быстрым шёпотом выкладывали ей одну историю злоупотребления за другой. Каждое их слово ложилось тяжким грузом на её плечи.

     Элина видела, как они настороженно озираются. Им мерещилось, что тени от канделябра вот-вот поползут по стенам и вцепятся в глотки кривыми пальцами. Каждый скрип половицы заставлял их вздрагивать.

     Чем больше Элина слушала, тем лучше осознавала, что король отправил своих экспедиторов прямо в пасть чудовища. Понимал ли он это? Элина была уверена, что да. Рассчитывал, что они справятся? Возможно… Ясно было одно – у неё слишком мало людей, чтобы противостоять здешней машине коррупции.

     Купцы были правы. И Сныст не ошибался. В этом городе защита была нужна всем от всех. И шли за ней к Элине.

     По тому, как советники выпрямились и заулыбались, Элина поняла: они испытали огромное облегчение. Они сбросили со своих плеч груз ответственности, словно промокший плащ у дверей. Их дело сделано. Теперь это проблемы «почтенной экспедиторши» и её грозных дроу.

     – Мы верим тебе, почтенная, – сейчас их голоса звучали куда бодрее. – Уж ты разберёшься. И порядок наведёшь, мы в этом уверены. Твои дроу хоть кого к порядку призовут… Забирай бумаги, пиши отчёты королю… А мы… Мы уж как-нибудь.

     Когда они ушли, Элина поняла, что пропустила ужин. Перед глазами плыли строчки.

     «Из казны выделено 300 золотых на постройку нового колодца в предместье». Рукою советника приписано: «По итоговой проверке колодец не построен, подрядчик (кузен Ашкута) деньги получил, работ не выполнил».

     300 золотых! Безумные деньги!

     Она перевернула лист.

     «Сборщик Борк с торговца кожей Нилана взял 10 золотых вместо положенных 5. 5 золотых внёс в казну, 5 присвоил». От советников Элина узнала, что места сборщиков налогов, судей и даже стражников продавались и покупались, словно пирожки на рынке.

     Пометки о том, каких торговцев стражникам не трогать, а с каких – драть три шкуры. И везде – имя Ашкута! «Этот проклятый баронский капитан сумел оплести паутиной весь город!»

     Среди стражников числились люди, которых не существовало в природе. Элину разобрал нервный смех.

     – Мёртвые души… – прошептала она. – Им начисляют жалованье, которое оседает в карманах начальства, купившего себе должности.

     И наверняка кто-то делится доходами. Возможно, с тем же Ашкутом. Или Харленом. Или самим Квэддо…

     Элина откинулась на спинку стула. Спина ныла, требуя отдыха, которого не будет. Как бороться с этим? С чего начинать?

     * * *

     Когда раздался стук в дверь, она подпрыгнула: может, за ней уже пришли люди Квэддо? Ведь теперь она знает слишком много. Стоило положить под стол взведённый арбалет…

     Это оказался Мадог на пару со смешливым парнем из солдат. Элина успела забыть про них. Пришлось отложить бумаги, чтобы выслушать их доклад.

     – Вы отлично справились! – похвалила она их. – В ближайшие дни начнёте тренироваться.

     – А кто будет нашим наставником?

     Мадог презрительно кривил губы, пока его невольный напарник задавал вопросы. Молодому дроу явно не хотелось возвращаться к железной дисциплине казармы. «Ничего, найдём на всех укорот!» – весело подумала Элина.

     – Наставником будет самый лучший воин-дроу всех времён! Но учти, он очень строгий и требовательный!

     У парнишки загорелись глаза.

     – И меня не уволят?

     – Сегодня точно – нет!

     – А можно идти на ужин?

     – Можно! Разрешаю!

     Элина и сама бы отправилась ужинать, но Мадог по-прежнему стоял напротив её стола. Мысль об арбалете заиграла новыми красками.

     Элина молчала. Пусть Мадог сам скажет, что ему надо. Мадог тоже не говорил ни слова, но Элина умела играть в такую игру гораздо лучше. Наконец молодой дроу нарушил молчание.

     – Где Рэйшен? – мрачно спросил он.

     – Не знаю. Не видела его с обеда.

     Мадог подхватил один из стульев, на которых недавно сидели советники, и с демонстративным скрежетом подтащил к столу поближе.

     – Оно и к лучшему. Тебе не кажется, что у Рэйшена от тебя сплошные неприятности?

     Сегодня был долгий и трудный день. И следующий обещал стать таким же. Поэтому дерзость Мадога стала той искрой, от которой у Элины в груди заполыхало пламя гнева. Сейчас она готова была надавать затрещин голыми руками кому угодно, не только Мадогу. Арбалет ей не понадобится! Мадог радостно осклабился. Решил, наверное, что противницу удалось вывести из себя, и это уже половина победы.

     – Мадог. – Элина говорила нарочито спокойным и холодным тоном. – Ты создаёшь мне проблемы и вносишь раскол в команду, и без того малочисленную. Ты начинаешь мне мешать.

     – И что ты сделаешь? Убьёшь меня?

     – Много чести! – Элина спрятала руки под столешницу, чтобы не запустить тяжёлым подсвечником в наглого дроу. – Я просто отошлю тебя куда-нибудь с поручением… К примеру, в Синие Горы, на север. И ты поедешь, как миленький. Потому что я найду тех, кто сможет тебя заставить. И ты пробудешь там столько, сколько мне будет угодно. Хоть вечно. И никогда больше не увидишь Рэйшена.

     Кажется, ей удалось немного сбить спесь с этого мальчишки. Лицо Мадога стало серым – так бледнеют дроу.

     – Это несправедливо, – глухо произнёс он.

     – Жизнь вообще несправедлива, если ты заметил.

     – Ты обещала мне! Если Рэйшен захочет остаться со мной, ты обещала его отпустить! Ты сама так говорила!

     – Говорила. И я не отказываюсь от своих слов. А Рэйшен уже сказал, что хочет остаться с тобой? И в Синие Горы с тобой поедет?

     Мадог потупился. Знает же – Рэйшен не поедет.

     – Иди ужинать, Мадог. И запомни: будешь раскалывать команду – уедешь навсегда.

     Мадог поднялся, отшвырнул стул и ушёл, громко хлопнув дверью.

     * * *

     Элина сидела одна в тишине опустевшего кабинета. Голодная, усталая и всё ещё злая. Она бессильно закрыла лицо руками. Когда же закончится этот ужасный день? Скрип двери заставил её вздрогнуть. Опять дурные вести?!

     – Как я люблю, когда ты сидишь на месте и никуда не уходишь! – Рэйшен часто прятал чувство вины за шуткой. – Ты велела прийти, когда разберусь с нашими гномами, и вот я здесь.

     Элину затопила тёплая волна облегчения. Наконец-то! Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Никто не посмеет тронуть её. Кроме, разве что, самого Рэйшена.

     – Хорошо, что ты пришёл. Я уж думала, что до ночи не доживу…

     – Почему? Что случилось? И вообще, ты хоть ужинала?

     – Я не могу ужинать, – Элина криво усмехнулась, – потому что ещё не обедала.

     – Идём! Немедленно!

     – Я не могу, Рэйшен, – в её голосе прозвучало отчаяние. – Мне принесли такие бумаги, за которые меня в момент прихлопнут. И бумаги выкрадут! Вот, взгляни!

     Элина давно знала, что Рэйшен терпеть не мог бумажную работу. Разбираться в этом – всё равно что интриговать при дворе: ничего не поймёшь, а голову потеряешь. Но он не стал отказывать Элине и покорно взялся за чтение.

     Вскоре Рэйшен отбросил листы, словно ядовитую жальницу.

     – Ничего себе! Это действительно надо спрятать. И переписать. Помнишь, мы с тобой когда-то целую книгу прегрешений барона Жадвильского переписывали?

     – Помню! Но здесь мы вдвоём не справимся! Ты даже не представляешь, сегодня Сныст – король воров! – просил у меня защиты и покровительства! Акилла, оказывается, мёртв! А Мадог на прочность меня проверял!

     – Стой, стой. Расскажи по порядку. Мадог меня сейчас не интересует.

     Рэйшен легко перебросил стул ближе к Элине, уселся рядом и хозяйским жестом привлёк её к себе. Рассказывая, Элина чувствовала, как напряглась рука Рэйшена на её плече.

     – Как же больно потерять всех друзей в одночасье, – губы Рэйшена кривились в странной гримасе, то ли скорбной, то ли насмешливой. – Акилла, Квэддо, Харлен…

     – Квэддо с Харленом живы и здоровы…

     – Те, кого я когда-то знал, – нет…

     Элина погладила Рэйшена по светлым растрёпанным волосам, легко коснулась чувствительного длинного уха…

     – Ну, у тебя есть друзья среди гномов. Вайсдорн, Вахольдер… И все экспедиторы – твои друзья. Даже Мадог. И я всё ещё у тебя есть.

     Рэйшен сжал её в объятиях так, что у неё перехватило дыхание.

     – Ты права. Не время раскисать. Ты сама должна помнить, что все экспедиторы – на твоей стороне. Даже Мадог. И прошу – никуда не ходи без меня!

     Элина кивала, соглашаясь с каждым словом. Ей очень хотелось, чтобы кто-то взял на себя хоть часть этой ноши.

     – Эли, я знаю, где спрятать документы. У нас в спальне. Я подниму пару половиц под кроватью. В такой тайник никто не сумеет добраться без шума. А потом ты усадишь всех экспедиторов за бумаги. Пока они будут заняты переписыванием, гномы смогут открыть первую почту. Или банк. Будет укреплённое помещение – там и храни всё, что нужно. А теперь можешь отругать меня за утреннее поведение. А я пообещаю, что больше не буду.

     Следующим утром арбалет переместился под стол в Элинином кабинете.

     – Смотри, не прострели себе ногу! – заботливо напутствовал Рэйшен Элину.

     Она даже не успела отшутиться, как в кабинет влетел Меуриг.

     – О, ты ещё сюда не прибегал! – обрадовался Рэйшен. – Тебя выгнали из кухни? Отобрали кочергу?

     – Сковородник, – машинально поправил Меуриг. – Дара Элина, мы, видимо, останемся без хлеба.

     – Без хлеба? – насторожилась Элина. – А что произошло?

     Меуриг протянул к ней кулак и разжал его. На ладони лежал песок вперемешку с грубо помолотой желтоватой мукой. Элина с недоумением растёрла щепотку этой смеси между пальцами, пытаясь раздавить песчинки.

     – Что это такое? Какой-то вид муки?

     Рэйшен посмеивался: он знал, что Элина никогда в жизни не подходила к печке и хлеба не пекла. Однако Меуриг сохранял серьёзность.

     – Это мука с песком. Точнее, песок с мукой.

     – И она вся такая?!

     Меуриг кивнул.

     – Постой, постой… Песок в муку подсыпали, когда мы приехали?

     – Вряд ли. Там целый мешок такого добра. Я увидел, только когда открыл.

     – Кто имеет доступ к кладовым?

     Меуриг пожал плечами.

     – Узнай! Отними ключи. Проверь, что с остальными припасами. С нынешнего дня всё – только через тебя! А кто занимался закупками продуктов? Ладно, это я выясню сама.

     – А что будет с хлебом?

     – А ничего не будет, – нехорошо усмехнулась Элина. – Я пошлю Полли и Ингерама купить хлеба для экспедиторов. Остальным придётся потерпеть.

     – Эли, – вмешался Рэйшен, – солдатам такое очень не понравится. Будь осторожнее.

     – Не переживай, мы прямо сейчас узнаем, кто им так удружил. Я на него пальцем покажу при всех.

     Рэйшен нахмурился. Было видно: он считает это рискованной затеей. Саботажник может затаить злобу на Элину, и в городе не останется ни одного безопасного места для неё. Однако Элина была непреклонна. И Рэйшен с видимой неохотой согласился.

     Меуриг топтался в дверях, никак не решаясь уйти.

     – Что-нибудь ещё? Что нам надо знать?

     – Да, есть кое-что, – слова молодого дроу падали тяжело, будто камни, – что ты думаешь о дочке управителя?

     Элина заулыбалась.

     – Малена – славная девочка, хотя немножко нудная. Помнится, они с Полли очень дружили.

     – Дружили, – веско повторил Меуриг. – А вчера Полли после разговора с этой девицей плакала. Я сам видел.

     – Эй, приятель, Малинка точно не имеет отношения к испорченной муке, – заметил Рэйшен.

     – Но я с ней поговорю, не переживай, – завершила разговор Элина. – А сейчас займись кладовыми. Каждая крупинка будет проходить только через твои руки. Любой, кто попытается тебе воспрепятствовать… Ты сам понимаешь, что нужно сделать. Отныне кухня и кладовые – целиком в твоём ведении. Докладывать будешь мне напрямую.

     * * *

     – Ты будешь заниматься девчачьими ссорами? – удивился Рэйшен, когда Элина потащила его вниз по лестнице баронского особняка.

     – Может, и буду. Мне вообще всё равно, кто сейчас попадётся: Малена, Ашкут, Харлен или сам Квэддо.

     Рэйшен только плечами пожал. Элина усмехнулась. Вслух он мог бы сказать, мол, матрона знает лучше.

     Внизу без дела слонялся Харлен, с интересом принюхиваясь к запахам, доносившимся из кухни. Судя по этим запахам, неизвестный саботажник не успел испортить остальные продукты.

     – Ясного тебе неба, Харлен, – приветствовала его Элина. – Ты-то мне и нужен! Поднимись в мой кабинет!

     * * *

     Харлен замер. Он лихорадочно соображал, как избежать разговора. Рэйшен насмешливо поглядывал на бывшего друга, как бы невзначай преграждая путь к бегству. Харлен прекрасно понял намёк.

     – А я, может, не хочу быть нужным, – буркнул он. – Особенно в твоём кабинете.

     – А я не спрашиваю твоего желания. Если ты ещё не понял: я приказываю – ты выполняешь.

     Харлен нехотя поплёлся вслед за Элиной. «Как же его так угораздило! Почему им не попался Квэддо? Он же теперь тут главный! Или, на худой конец, Ашкут! На нём вообще клейма ставить негде! Пусть бы Элина с Рэйшеном им занялись!»

     Рэйшен слегка подтолкнул Харлена, и тот влетел в кабинет.

     Элина уселась за стол. Харлену сесть не предложили. Рэйшен тоже остался стоять. Харлен прекрасно помнил его излюбленную позу – расслабленно привалиться к дверному косяку.

     Харлен ждал града упрёков, вопросов, но Элина молча рассматривала его. Даже улыбалась, гадина этакая. Что смешного в старом солдате без одного глаза?

     – Харлен, скажи мне, зачем тебе деньги? – неожиданно спросила Элина.

     Кажется, даже Рэйшен удивился вопросу.

     – Ну… э-э-э… Всем нужны.

     – Всем нужны, – охотно согласилась Элина. – Но тебе-то они зачем? У тебя нет жены, нет детей, нет своего дома… Подарков своим любовницам ты не даришь, денег им не носишь. Раньше ты много пил, но вчера и сегодня я вижу тебя трезвым…

     – Я бросил, – буркнул Харлен.

     – Весьма похвально. Я спросила бы, что тебя подвигло бросить пить, но не буду. Мне не интересно. Итак, куда же ты деваешь такую прорву денег? Где ты хранишь их? Ведь в Жадвиле нет банков, да и других надёжных мест…

     – Да нет никакой прорвы!

     – А сколько есть?

     Харлен прикусил язык. «Клятая баба! Она любого заболтает! Но если заупрямиться…» Харлен осторожно повернул голову к Рэйшену. Тот кровожадно ухмыльнулся. Всё ясно. Отсюда можно выйти ограбленным. Или избитым. А скорее всего – одно и другое вместе…

     – Что ты от меня хочешь, а? Я понимаю, что просто так ты не отцепишься…

     – Поосторожнее в выражениях, – процедил от двери Рэйшен.

     – Хорошо, хорошо… Спрашивайте!

     Элина улыбнулась.

     – Кто занимается закупкой продуктов?

     От удивления единственный глаз Харлена вылез на лоб. Он ожидал чего угодно, но не этого вопроса.

     – Ну, допустим, я. А что?

     – Когда привезли мешок муки на кухню?

     Харлен почесал в затылке.

     – Да не помню. Незадолго до вашего приезда.

     – Кто привёз?

     – Кузен Ашкута, деловой такой мужик.

     – Он всегда привозит продукты?

     – Ну да. Он вообще много чем занимается, строительством, чем-то ещё… Но это ты лучше у Квэддо спроси, это его дела.

     – Ладно. Вернёмся к муке. Ты проверял, что в мешке?

     – Нет. Зачем?

     Элина закатила глаза.

     – А кто расплачивается с этим кузеном Ашкута?

     – Сам Ашкут и расплачивается.

     – А тебе что-нибудь достаётся?

     – Эли… – начал было Харлен, но Рэйшен перебил его.

     – Не Эли, а дара старший экспедитор!

     Элина продолжала улыбаться. «Вот же сволочная баба!»

     – Эли – это только для друзей, Харлен. Так что из денег достаётся тебе?

     – Мне платят за то, что я присматриваю за домом! Жалованье платят, ясно тебе?! Квэддо из своих рук выдаёт!

     – Конечно, ясно. Куда уж яснее. Тебя используют. А деньги делят между собой.

     – Чего используют?! – завопил обескураженный Харлен. – Как это – делят между собой?! Да тебе-то откуда знать?!

     Рэйшен только посмеивался. «А ещё другом себя называл!»

     – Я такие трюки сквозь стены вижу, – Элина пренебрежительно махнула рукой. – Тебя обманули. Сам спроси у Ашкута.

     – Чего мне у него спрашивать, – запал у Харлена иссяк, и сил на крик совсем не осталось.

     Ничего Харлен не станет спрашивать. Он и раньше подозревал, что его обвели вокруг пальца. Но сейчас подозрения переросли в уверенность.

     – И ещё, Харлен, – Элина по-прежнему улыбалась. – Кладовыми теперь ведает мой экспедитор. Сдай ему ключи.

     * * *

     Как Элина и ожидала, завтрак в доме не задался. Люди Квэддо роптали, не получив положенную порцию. Элина продемонстрировала им мешок с испорченной мукой и пояснила, что прежние интенданты сплоховали. Уплатили за дрянной товар.

     – Не впервые! – раздался чей-то возмущённый голос.

     – Да, точно, как-то раз уже тухлятину в пирог запекли!

     – Скоро с голодухи ног не потянем!

     – До тренировочной площадки не дойдём!

     Элина не перебивала, давая недовольству выплеснуться наружу, и даже немного обрадовалась. Нет, не тому, что люди останутся голодными. Тому, что они собирались на тренировку к Дэвлину, ждали её.

     – Это Ашкутов родич нам дрянь всякую таскает! – крикнул кто-то из задних рядов, и ропот сразу стих, будто все ждали, кто первый назовёт имя вслух. – А денежки берёт как за высший сорт! Может, хоть сейчас порядок наведут!

     «Ясно. Значит, всё-таки Ашкут».

     Где-то в глубине души Элину утешало, что Квэддо, при всех его слабостях, не опустился до того, чтобы кормить своих солдат хлебом из песка. В этой грязной истории оставался крошечный островок чего-то, напоминавшего честь.

     – Потерпите немного. Я разберусь, что здесь происходит. Теперь кухней заведует мой экспедитор…

     – Видели! – выкрикнул кто-то. – Очередной красавчик дроу! Сковородник крутил одной рукой, как тростинку!

     – Хана Ашкуту!

     Солдаты заржали, радуясь будущему падению своего начальника.

     Элина поманила рукой Рэйшена, и они оставили эту развеселившуюся компанию. У Элины имелся план, и Рэйшен должен был ей помочь. А не думать про Мадога и яблоки.

     * * *

     Сныст отшатнулся от хлипкого стола, крайне удивлённый, когда дверь его домишки распахнулась, и Рэйшен, пригнувшись, шагнул через порог.

     – Ты что себе позволяешь? А если я не один?

     – Ничего страшного, – нагло ухмыльнулся в ответ дроу. – Я тоже не один.

     Сныст остался недоволен: незваных гостей он не любил, а предпочитал сам являться, куда и когда ему удобно. Впрочем, его недовольство быстро развеялось. Он помнил, что Элина хорошо платит.

     В этот раз Элина расспрашивала его о детях-беспризорниках. В прежние времена такие бездомные оборванцы за небольшую плату рассказывали Элине городские новости. К сожалению, в огне мятежа многие из этих оборвышей бесследно исчезли, а новых уличных сирот Сныст не контролировал полностью.

     – Осведомители нужны? – понимающе усмехнулся Сныст.

     – И посыльные тоже. Особенно пока почты нет. Кстати, а есть ли в городе подходящие участки для почтовой станции?

     – Спроси у Квэддо. Или у Ашкута. Этот точно знает.

     Элина хитро улыбалась.

     – Я предпочту спросить у тебя. Не бесплатно, ясное дело.

     Жадность взяла верх.

     – Мест хватает. Но лучшие из них застолбили бывшие люди барона.

     – А что они делают с этими участками? Что-то строят? И документы показать могут?

     – Иногда строят. Трактир, доходный дом, бордель… – Сныст цинично усмехнулся. – Но часто так и стоят пустыри, как дыры в челюсти. Новые хозяева ждут, пока цена подрастёт. А документы… Ты думаешь, мне их показывают? И вообще скажи своему дроу, чтобы перестал играть со сталью! Небось, у себя в конуре он ножами не кидается?

     Под укоризненным взглядом Элины Рэйшен ловко спрятал оба кинжала.

     – Тогда, Сныст, я возвращаюсь к нашим беспризорникам. Вопрос серьёзный.

     – И недешёвый! – Сныст важно поднял вверх палец.

     Небольшая кучка монет перекочевала из Элининых рук в руки короля улиц.

     – Опять серебро, – недовольно заметил он. – Здешнего золотишка у тебя, смотрю, пока не завелось?

     Рэйшен лениво придвинулся к Снысту поближе:

     – Не нравится королевское серебро – верни. Золото Эли раздобудет, это вопрос времени. Тогда и заплатит тебе.

     Сныст молниеносно спрятал деньги куда-то в складки одежды.

     – Потише, дроу, потише! Я не с тобой договариваюсь! – и он снова обратился к Элине. – Ладно, думаю, что здесь и на прежних оборвышей хватит, и на новых останется. Будем приручать. Я тебе сам весточки через них присылать буду. А насчёт городских земель… Будешь идти по городу – посматривай по сторонам. Где-то свежие постройки, где-то пустые участки бурьяном поросли… Это всё баронские ребятки под себя подгребли. В этом я тебе не помощник…

     * * *

     – Ты хочешь вывести Ашкута и его прихвостней на чистую воду? А потом посадить в тюрьму за махинации? – поинтересовался Рэйшен, когда они шагали по улицам Жадвиля.

     – Хочу. Но не только.

     В Элининых глазах плясали демонята. Она собиралась разворошить огромный змеиный клубок. Рэйшен понял, что его ждёт работа. Много работы.

     – Мне нужно место для стройки, Рэйшен. Для солидных респектабельных зданий.

     Рэйшен поморщился. Он не любил этих заумных слов, но покорно выслушивал и даже запоминал: если Элину нужно было отвлечь от чего-то неприятного, эти слова работали, как магическое заклинание. Другим женщинам полагалось дарить украшения и притиранья, чтобы порадовать, но Элину радовали деловые разговоры. «Купчихой бы ей стать! Я бы всегда у неё в охране ходил…»

     – Эй, Рэйшен, ты совсем меня не слушаешь! О чём ты задумался?

     – О солидных зданиях, – не моргнув глазом, соврал дроу.

     – Врёшь ты всё! – засмеялась Элина. – С таким лицом ты о других вещах мечтаешь!

     – Подловила! Куда идём сейчас?

     Элина вмиг посерьёзнела.

     – Есть такое место, ты там не был, а вот мне довелось побывать. С Квэддо. Это дом стряпчего Апиуса.

     – Так он же помер! Давно уже!

     Элина вздохнула. В этом городе слишком много смертей.

     – Ты прав. Но вот его дом мне очень даже интересен. Он был серьёзно укреплён: Апиус опасался за те сведения и документы, которые держал в доме. Если бы удалось заполучить всё это…

     – Мы могли бы туда переехать и не видеть отвратительных рож бывших баронских гвардейцев! – радостно закончил Рэйшен.

     – Не угадал. Этот дом я хочу предложить нашим гномам…

     – Зачем им такая махина?!

     – Для почты. Или ещё лучше – для банка. А вообще мне бы надо не меньше четырёх таких участков.

     – Метишь в землевладельцы?

     Рэйшен шутил: он знал, что Элина предпочитает звонкую монету.

     – Упаси Небеса, нет! Просто я раздала много обещаний… Гномы Сельбермина, гномы Глорка… Всем хочется поделить этот пирог. Но первыми всё равно будут гномы с Железных Гор – они были моими друзьями…

     Рэйшен знал, что Элина снова и снова вспоминает свою сожжённую таверну и навсегда утраченных друзей. Он хотел бы обнять её и рассеять эту печаль, но на людях Элина всегда была сдержанной и даже слегка отстранённой. Вот и сейчас её взгляд затуманился…

     – Ну, показывай дорогу к дому-крепости! Не то мы опоздаем к обеду, и Меуриг обидится!

     Дом стряпчего пустовал. Наглухо заколоченный, он производил впечатление сгорбленного угрюмого старика. Удивительно, что никто не позарился на это строение. Соседи только пожимали плечами и опасливо оглядывались. В очередной раз несколько монет, перекочевавших из рук в руки, сделали людей более словоохотливыми.

     – Никто из чистой публики не захочет спать на кровати, где хозяина дома задушили! – сообщили одни.

     – Что-то неладное творится с этим домом, – шептали другие. – Те, кто его охранял, вытащили всё ценное и разбежались. А по ночам там по-прежнему горят свечи, кто-то ходит и шуршит.

     – А вы не пробовали поймать того, кто шуршит? – поинтересовался Рэйшен.

     На него посмотрели, как на безумца.

     – Да что ты! А если там демон какой шастает!..

     Рэйшен презрительно фыркнул, а Элина задумчиво проговорила:

     – Нет, это даже хуже, чем демон…

     – Вот видишь! Ещё хуже! Пусть власти с этим разбираются, а мы… Нам не с руки детей сиротами оставлять.

     – Ты и вправду думаешь, что там хозяйничает кто-то похуже демонов? – спросил Рэйшен по пути домой. – И кто это может быть?

     – Люди! – с горькой уверенностью выдохнула Элина.

     Кроме пререканий с Харленом, Квэддо с утра не нашёл никакого занятия. Харлен брюзжал без остановки, и Квэддо вынужден был выслушивать поток жалоб на Элину:

     – Ключи сдал какому-то сопляку дроу! Дожил на старости лет! Распекали как мальчишку!

     – Честно говоря, Харлен, Эли поступила с тобой довольно по-доброму: она не позорила тебя при всех…

     – Эли! – фыркнул Харлен. – Она нам с тобой больше не Эли! Сказала – это только для друзей! А у неё теперь другие друзья!

     Квэддо вздохнул. После того как по его вине Элина попала в лапы наёмного убийцы, она перестала считать их с Харленом своими друзьями. И была права.

     – Это не штука – отнять у старика ключи, особенно когда за твоей спиной красуется здоровенный дроу! Вот пусть попробует с Ашкутом так поступить!

     – Этот здоровенный дроу тоже был нашим другом, – тихо проговорил Квэддо. – Лучшим из всех. Неужто ты забыл?

     – Не моя вина, что он перестал им быть, – злобно огрызнулся Харлен, – в аккурат, когда ты решил его бабу увести… А потом, когда не получилось, переметнулся на другую сторону, а от бабы решил избавиться, раз уж тебе не досталась…

     – Мне очень стыдно. И я надеюсь, что смогу…

     Квэддо не успел договорить: вернулась та самая парочка – «здоровенный дроу» и его «баба», – и в доме сразу стало шумно и людно. Квэддо подумал, что именно так должна кипеть жизнь в самом сердце города. Однако он чувствовал, что эта жизнь обходит его стороной, и здесь, среди множества людей, к нему подступало одиночество.

     * * *

     Во дворе баронского особняка Элину подхватила повседневная круговерть.

     Меуриг что-то толковал ей о кладовке, ключах и вороватых людишках. Сковородник, кажется, намертво прирос к его руке, и Меуриг то и дело машинально покручивал его в пальцах, словно боевой шест.

     Дэвлин с небольшой группой своих новых почитателей говорил о том, чтобы на тренировки приходили абсолютно все, а не только желающие.

     Какой-то не знакомый Элине человек сердито выговаривал ей за то, что позволила своим дроу калечить яблоню.

     Два советника пытались подсунуть ей какие-то бумаги с проектом новых налогов…

     – Хорошо. Хорошо! Это я позже посмотрю! – Элина улыбалась, кивала, соглашаясь с кем-то. – Меуриг, не маши этой палкой! Дэвлин, к вечеру соберёшь всех, кого считаешь нужным… Прости за яблоню, почтенный, я недосмотрела, они больше не будут…

     И даже в новом рабочем кабинете Элине не удалось спрятаться. В уголке, смиренно сложив руки за спиной, стояла Малена.

     – Кто тут у нас? – ухмыльнулся Рэйшен. – Давно стоишь?

     – Могу я… – Малена говорила тихо, но настойчиво: – поговорить с дарой Элиной наедине?

     – Не можешь.

     – Это личное! Да и сам подумай, вряд ли я смогу причинить ей какой-то вред. Я не воин и не…

     – Чтобы ткнуть ножом врага, не нужно быть воином!

     – Я не враг ей! – на глазах у Малены выступили слёзы обиды. – И никаких ножей у меня нет! Мне спросить надо… Очень надо, Рэйшен!

     – Спрашивай, – пожал плечами дроу, – я тебе не препятствую…

     Элина решила остановить эти препирательства. Они могли длиться до ночи: Рэйшену в них равных не было.

     – Малена, – Элина мягко взяла девушку под локоть и усадила возле стола, – он никуда не уйдёт. Так надо. Ты можешь сказать всё, что пожелаешь, я тебя выслушаю.

     Рэйшен занял свою позицию у двери, приняв скучающий вид.

     Малена, вздохнув, принялась рассказывать, как не задался у них с Полли разговор, и обе девушки разошлись, донельзя обиженные друг на друга.

     – А, помню, Меуриг что-то говорил! – небрежно обронил Рэйшен.

     Элина сердито зыркнула на него, сдвинув брови.

     – Молчу, молчу, – пробурчал он.

     – Я была слишком резка, и теперь Полли не захочет со мной разговаривать!

     Малена грустно заглядывала Элине в лицо.

     – Вы долго не виделись. За это время произошло… много всего. С каждой из вас. Вы обе изменились. И сейчас вам просто нужно познакомиться заново. Без обид и нравоучений. У тебя – свой путь, а у Полли – свой. Этот путь не плох и не хорош, просто они у вас разные.

     – Мы сможем помириться?

     – Я в этом уверена, Малинка! Не сомневаюсь, что и Полли тоже этого хочет…

     Малена по-детски шмыгнула носом:

     – Вот только вокруг неё всё время вьётся этот сердитый парень-дроу с кухни… Я пока не запомнила его имя.

     – Он вовсе не сердитый! – рассмеялась Элина. – Когда ты поближе познакомишься с Меуригом, сама это увидишь!

     Малена приободрилась, слёзы высохли. И в этот миг её прозрачные серые глаза были точь-в-точь глазами Квэддо – та же ясность, та же прямота и решительность… Призрак старой дружбы – или того, что от неё осталось – заставил сердце Элины сжаться.

     – Ах да, вот ещё что, – голос Малены оторвал Элину от грустных размышлений, – пока тебя не было, приходил какой-то мальчик, передал тебе письмо.

     Малена порылась в складках платья и извлекла оттуда на свет довольно мятое письмецо, запечатанное не знакомой Элине печатью.

     – И от кого – не сказал? – Элина не спешила брать письмо в руки. Вдруг бумага пропитана ядом?

     – Сказал, что какой-то дядька из приезжих попросил передать тебе, сунул письмо в руки и исчез.

     Конечно, вряд ли письмо отравлено, иначе Малене уже стало бы плохо. Однако писем без обратного адреса Элина не любила.

     – Спасибо, Малинка, прочту попозже.

     И Малена, успокоенная, покинула кабинет.

     * * *

     Рэйшен плотно притворил за девушкой тяжёлую дверь, приглушая звуки дома.

     – Что за бумажку она тебе притащила?

     Элина сломала печать на письме и принялась читать. Смысл написанного не сразу дошёл до неё. Строки расплылись перед глазами. Слова ядовитыми шипами впивались в неё. Почерк незнакомый. Зато отправитель был отлично осведомлён о делах самой Элины и её экспедиторов. И о том, чего они не должны были делать.

     Элина чувствовала, как кровь отливает от лица и холод охватывает тело. Непроизвольно она потёрла шею, а потом подняла глаза на Рэйшена, едва шевельнув побелевшими губами:

     – Что ты наделал…

     Она видела его искреннее недоумение, и это заставило её продолжить, голос срывался на шёпот.

     – Рэйшен… Перед нашим отъездом из Глорка вы с Мадогом уходили на полночи… Сказали, выпьете, попрощаетесь со столицей… А сами отправились в замок.

     Элина задыхалась от этого письма, каждая буква которого источала угрозу. Королевские подземелья что-то сломали в ней, чего не могли сломать ни принц-убийца Имраин, ни жестокая принцесса Шианнон… Тогда она была одна. А теперь под ударом все. Это письмо без подписи вызвало у неё животный страх. Не только за себя – как она сможет защитить и Рэйшена, и всех своих экспедиторов, включая Мадога, если даже сюда, в глухую провинцию, за ней могут явиться посланцы короля с обвинениями!

     * * *

     Теперь Рэйшен понял. Понял, о чём говорилось в письме. О его мести. О том, как он заставил заплатить баронского сынка за донос на Элину, а двух солдафонов – за то, что норовили искалечить её при «задержании». Кто же мог узнать о том, что известно только самому Рэйшену? И Мадогу…

     Рэйшен, видя волнение Элины, решительно забрал из её руки лист и принялся читать. Одни намёки. Никаких доказательств. И даже подписи нет.

     В конце он поднял яркие сиреневые глаза и сказал:

     – Не стоит волноваться. Это всего лишь шантажист!

     Рэйшен видел, как Элина тяжело опустилась на стул, как положила голову на массивную столешницу. Он чувствовал её страх. Запах страха никогда ни с чем не спутаешь. Но Рэйшен был уверен, что сможет заслонить её от всего. Обязан.

     Он поднёс письмо к лицу. Ноздри его раздулись, как у хищника.

     – Можно догадаться, кто прислал нам привет из столицы…

     Элина встрепенулась.

     – И чем пахнет?

     – Это наш давний знакомый, Квирк, – ухмыльнулся Рэйшен, снова приходя в хорошее настроение. – Я же сказал – шантажист. Высокопоставленный южный шантажист. А сам-то ничего не знает: в письме ни одного доказательства, одни предположения.

     * * *

     Элина не забыла, что Квирк, брат королевы, давно мечтал заполучить экспедиторов к себе на службу. Ему не удалось их ни уговорить, ни подкупить, видимо, теперь он решил их запугать. И если дела Элины в Жадвиле пойдут неважно, он пустит в ход все средства шантажа, доступные ему.

     Элина ещё раз прочла письмо. Действительно, фактов было немного: двое караульных, найденные мёртвыми, причём один вроде бы спьяну свалился со стены. Руфус, сын барона Жадвильского, якобы упившийся до смерти в одной из грязных полуподвальных комнат, где любят собираться солдаты тайком от своих командиров…

     – Если письмо и впрямь писал Квирк, то он умнее, чем я считала. И готов идти на риск.

     – Южане, они такие, – подтвердил Рэйшен с такой гордостью, будто это была его заслуга.

     И тут страх Элины прорвался наружу, превратившись в гнев – тот самый легендарный гнев, который Рэйшену довелось увидеть только однажды, когда Элина расправилась с теми, кто держал самого Рэйшена в плену.

     – А ты-то чего такой довольный? – накинулась она на дроу. – Разве можно было так подставлять всех нас?! Мне не сносить головы, если эта история откроется! Да и тебе тоже! Повесят не одну меня, а всех нас! Как… Как ты додумался?!

     Элина в гневе потрясла бумагой перед самым лицом Рэйшена. Она увидела, как глаза его сузились на неподвижном лице. Он мягко, но решительно перехватил Элинино запястье.

     – Никто, кроме нас с тобой, не знает о содержании этого письма. И ты ведь не станешь его хранить, верно?

     Элинин гнев погас так же быстро, как и вспыхнул. Он прав. Сейчас он прав. Пусть никто не знает.

     – Не стану. Зато у меня появилась дополнительная причина добиться успеха в Жадвиле.

     Рэйшен не уловил связи:

     – Почему?

     – Потому что победителей не судят.

     Письмо Элина незаметно кинула в печь, посетив кухню «с инспекцией». Печать растаяла, а бумага скорчилась в огне, превратившись в самый обычный пепел.

     * * *

     Вернувшись в кабинет, Элина принялась в очередной раз перебирать жалобы купцов и советников. Из сада слышались отрывистые команды Дэвлина. Кажется, его авторитет среди солдат рос на глазах.

     Рэйшен устроился на одном стуле, ноги положил на другой и прикрыл глаза. Возможно, дремал, вспомнив старые солдатские привычки. Элина, улыбнувшись, в сотый раз начала читать просьбу одного из купцов освободить его от налогов за эту теркаду, потому что у него уже дважды брали деньги «на вспомоществование городу».

     Элина потёрла лоб. Действительно, как можно в третий раз брать с человека деньги? Но если не брать с него, остальные будут обижены. С них, возможно, тоже брали какую-то мзду, просто они не пожаловались… Как же поступить? Отменить бы к демонам свинячьим все эти налоги, а вместо них ввести какой-то один, поменьше прежних… Стоп… Кто-то из советников упоминал об этом. Элина принялась лихорадочно рыться в стопке бумаг.

     Сейчас эта стопка не напоминала башню, потому что они с Рэйшеном спрятали часть документов под половицу. Элина заулыбалась, припоминая, как Рэйшену пришлось попотеть, двигая тяжёлую широкую кровать, а потом выдирать две доски, осторожно уложить кучу бумаг и вернуть всё на место. Умаялся, бедный, так, что на стуле готов спать!

     Элине показалось, что шум из сада стал другим. Дэвлин всё так же отдавал резкие команды, люди дружно вскрикивали или выдыхали, выполняя их… Но что-то изменилось…

     Элина на цыпочках подкралась к окну, стараясь не разбудить Рэйшена. Почти под самым окном говорили двое солдат:

     – Говорю тебе, он так и ответил. Мол, пусть теперь жалованье нам король платит. Ну, или эти… искпидиторы его. А к нему незачем теперь обращаться.

     – Быть того не может! Король прислал проверку, потому что нам жалованье недоплачивают да налоги утаивают… Вон, песка в муку насыпали.

     – Сам говоришь – «недоплачивают», вот мне и объяснили, что доплачивать эта баба будет. Раз она гномами и дроу командует, то и денег найдёт.

     – Надо к управителю подойти, спросить, правда ли это, – в одном из голосов прозвучало сомнение.

     – Я и хотел подойти! А там уже дружок его одноглазый сидит, говорит мне, дескать, поди прочь, не до тебя, управитель занят! А я же вижу, что не занят, а за бабой этой следит, глаз не сводит! А до нашего жалованья никому дела нет!

     – А к бабе этой, ну, дровской командирше, ты не ходил?

     – Побоялся. А вдруг её демоны огнеглазые мне по шее наваляют?

     Собеседники удалились, и дальнейшего разговора Элина не услышала. Когда она обернулась, Рэйшен уже не спал. Не изменив позы, он негромко сказал:

     – Не выпади в окно. Я тоже всё слышал. Это может стать проблемой.

     Если уж бесшабашный Рэйшен считает это проблемой, значит, ситуация может обернуться катастрофой! Элина резко выпрямилась:

     – Идём к Квэддо. Немедленно.

     Квэддо задумчиво расхаживал по залу на первом этаже, время от времени дотрагиваясь до дешёвых кричащих мечей и сабель, развешанных по стенам. Даже во время мятежа и погрома баронского поместья никто на них не позарился, настолько негодным было это оружие. Харлен, как всегда, держался рядом.

     За дверью послышались шаги. Квэддо сардонически усмехнулся. Он хорошо помнил: так ходит Элина, когда торопится. Из-за того, что она вечно носит штаны, шаг становится размашистым, как у мужчины. А за ней следовал её верный «пёс». Как всегда.

     Квэддо угадал: Элина вошла первой, а за ней шагал Рэйшен.

     – Ясного тебе неба, дара старший экспедитор! И тебе, Рэйшен, тоже, – вежливо приветствовал обоих управитель.

     Элина коротко кивнула и сразу перешла к делу:

     – Давай сядем за стол. Я хочу кое-что уточнить.

     Квэддо галантно отодвинул стул для Элины. Он видел, как Рэйшен сердито сверкнул глазами и встал за Элининой спиной.

     Харлен хихикнул. Квэддо догадывался о причине веселья. «Надо же – гордый Рэйшен стоит за спиной Элины, словно лакей!» Квэддо не сомневался, что Элина тоже догадалась о причине неуместного веселья.

     – Сядь рядом со мной, Рэйшен, – ласково попросила она, – ты уже набегался за сегодня.

     Как и думал управитель, она не позволит бывшим боевым товарищам унижать Рэйшена. Они будут отвечать на её вопросы.

     – Квэддо, когда твои люди получают жалованье?

     Управитель растерялся.

     – Ну… на днях должны получить.

     – То есть ты не знаешь точного дня выплаты?

     Квэддо пожал плечами.

     – А кто выдаёт им деньги?

     – Обычно Ашкут.

     – Почему?

     – Что – «почему»?

     – Почему именно он?

     Квэддо никогда не задумывался над этим вопросом.

     – Ну… Он сказал, что хорошо знает людей, сам раздаст им деньги, кому сколько причитается.

     – А где он берёт эти деньги? Ты допустил его к казне?

     Квэддо растерялся. Вместо него ответил Харлен, прищурив от смеха свой единственный глаз.

     – К казне? Да мы в глаза никакой казны не видели! Во времена кондотты ты ведала казной, деньги исчезли вместе с тобой! А теперь Ашкут откуда-то берёт деньги, выдаёт их сколько сочтёт нужным, а мы ещё и благодарить его должны!

     Квэддо смутился и опустил взгляд.

     – То есть у тебя нет никаких ведомостей? И денег тоже нет? А как ты расходуешь собранные налоги?

     Квэддо молчал, словно нашкодивший мальчишка. Зато Харлен, с видом человека, который наконец-то может отомстить за недавнее унижение, болтал как заведённый:

     – Ты говоришь прямо как советники нашего короля, пусть Небеса пошлют ему долгих лет жизни и ласковую королеву! Да только ты знаешь, что Квэддо деньги любит только получать из рук казначея! А у нас такого не водится! Ашкут поставил людей на важные должности: подати собирать, городской стражей руководить, в суде штаны просиживать… И всё с выгодой для себя! Небось, из этих денег он и жалованье платит, и взятки раздаёт!

     – Вот как… А где же он хранит эти деньги? Это же не один жалкий кошель с монетами!

     – А мне почём знать? – огрызнулся Харлен.

     – Квэддо?

     Тот упорно молчал.

     – Что ты у него спрашиваешь! С тех пор как он с тобой познакомился, он на себя стал не похож! Когда ты исчезла, он с этой девчонки своей, Малены, пылинки сдувает! Что эти бабёнки с мужчиной могут сделать – даже представить страшно! Вон хоть Рэйшена возьми…

     Квэддо заметил: до этого момента Рэйшен сидел с каменной физиономией в лучших традициях дроу. Однако сейчас он выхватил один из своих кинжалов и с размаху воткнул его в столешницу прямо перед носом Харлена. Кинжал закачался, издав тихое гудение. Харлен умолк на полуслове.

     По спине Квэддо пробежал холодок. Рэйшен поднялся во весь рост, и стало ясно: сейчас что-то будет. Даже Элина, показалось Квэддо, замерла.

     Дроу резко вырвал кинжал из дерева, оставив на столе глубокую отметину.

     – Хватит брехать! – бросил он Харлену. – У вас спросили про Ашкутовы монеты, а не про меня.

     – Не знаю я про его монеты, чего ты в меня ножом тычешь, – Харлен отодвинулся от стола, вжимаясь в спинку стула так, будто пытался врасти в неё.

     – Тогда держи язык на привязи, иначе он станет короче, – пригрозил Рэйшен, пряча кинжал в сапог.

     – Ясно, – голос Элины прозвучал устало. Она смотрела не на Харлена, а на Квэддо. – Значит, ты не управитель. Ты – ширма для тёмных дел. Очень жаль. Квэддо, мне действительно жаль.

     Она повернулась и вышла, не оглядываясь. Рэйшен метнул в их сторону взгляд, от которого у Квэддо внутренности сжались, и последовал за ней. Квэддо остался сидеть, уставившись на свежую зарубку от кинжала. Это была очередная отметина на его репутации.

     * * *

     – Надо найти Ашкута, – сказала Элина, когда они отошли подальше от зала.

     Рэйшен положил тяжёлую руку Элине на плечо:

     – Тебе не следует за ним бегать.

     – Я должна его допросить.

     – Всё верно. Ты должна вызвать его к себе. Ты здесь главная. А он должен подчиняться.

     Рэйшен говорил правильные вещи, но Элина думала о том, что Ашкут ослушается её приказа, и все будут видеть, как он потешается над приезжей экспедиторшей.

     – Он не придёт…

     – Это мы ещё посмотрим!

     Рэйшен оставил Элину в её кабинете, строго-настрого наказав носа оттуда не высовывать. Она послушно осталась, наблюдая в окно, как солдаты плетутся с тренировки у Дэвлина.

     * * *

     Мадог уныло рассматривал узоры на ковре, когда в комнату ворвался Рэйшен.

     – Здорово, братец! Скучаешь? – весело осведомился он.

     «Как он может быть таким?» Мадог поднял тоскливый взгляд на своего кумира:

     – Зачем ты пришёл?

     Рэйшен на миг растерялся, но тут же ответил:

     – Я к тебе. Поможешь с одним делом?

     Вот так всегда. «Я нужен ему, если есть какое-то дело. И только».

     – Рэйшен, а если бы мне пришлось уехать? Далеко, куда-нибудь на север?

     Мадог видел, что Рэйшена сейчас нисколько не занимают чужие трудности. Небось, думает о своей Элине, о том, как ей услужить…

     – И куда ты собрался, Мадог? У Эли и так не хватает людей…

     Мадог вскочил:

     – Эли! Всегда Эли! Всюду она! Да что в ней такого!.. Когда её не было, мы с тобой разговаривали обо всём… И даже ночевали в одной комнате!

     Он упал назад на своё место, словно эти слова опустошили его, лишили сил. Рэйшен молчал. Мадог вспомнил, как совсем недавно они трясли яблоки в саду, а сейчас…

     – Ты чего, Мадог? Заболел, что ли? Я Элине скажу. Она достанет лекарства…

     – Ты не понимаешь, – тоскливо протянул Мадог. – Ладно, так тому и быть. Я всё равно не смогу уехать, даже если она меня отошлёт. Я буду делать то, что вы говорите. Только чем такая жизнь лучше, чем в клане?

     – Тем, что здесь тебя не бьют, – с лёгким раздражением сказал Рэйшен. – Так ты поможешь или нет? Дело срочное.

     Мадог молча кивнул. Уж лучше так, чем никогда больше не увидеть Рэйшена.

     * * *

     Ашкут даже не думал прятаться. На предложение Рэйшена пройти к Элине он ответил неприличным жестом. Этого было достаточно, чтобы Мадог немедленно схватил его за шиворот.

     – Как ты смеешь, мерзавец, – прорычал молодой дроу, – так вести себя с Рэйшеном!

     – Теперь ты всё равно пойдёшь, – с мстительным удовольствием сказал Рэйшен. – Только на место попадёшь немного подпорченным…

     Уголки губ Мадога поднялись в ухмылке. Похоже, ему наконец перепадёт хоть какая-то забава.

     * * *

     Элина успела занять своё место за столом, когда Рэйшен и Мадог втолкнули в кабинет Ашкута, злого и помятого.

     – Я буду жаловаться! – заорал Ашкут, брызгая слюной Элине в лицо. – Я напишу жалобу самому королю!

     – Отлично, пиши, – Элина брезгливо вытерла щеку. – Интересно, как ты отправишь такую жалобу. Здесь нет ни почты, ни службы гонцов. Я бы посмотрела, как твой посланец войдёт в королевский замок…

     Ашкут умолк. Она была права.

     – Впрочем, есть другой вариант, – весело продолжила Элина. – Ты можешь подать жалобу прямо здесь, мне. Я – глаза, уши и голос короля. Нет, Мадог, не уходи, ты нам нужен. Просто запри дверь изнутри. Разговор будет серьёзный, я не хочу, чтобы нам мешали.

     Встряхнувшись, словно охотничий пёс, Ашкут с ненавистью уставился на Элину. Он уже сталкивался с ней раньше, пытался вытрясти из Рэйшена деньги и – как подозревала Элина – именно по его приказу был задушен злосчастный мэтр Апиус.

     – Ты приехала, чтобы расправиться со мной, – голос Ашкута звучал хрипло. – Убьёшь меня, да?

     Элина смотрела, как бегают его мутные глаза, как капельки слюны прячутся в уголках губ, и тут на неё снизошло озарение: Ашкут боялся её! Все эти долгие дни он жил в страхе, что она вернётся в Жадвиль и прикончит его.

     Элина всё это время выживала: укрощала вспыльчивых дроу, препиралась с подземным чудовищем драугом, торговалась с гномами, делала доклады королю, защищала свою жизнь в суде… Признаться честно, она позабыла про Ашкута. А вот он про неё не забыл. Воровал деньги, пристраивал родственников и знакомых на тёплые места, обманывал простака Квэддо, злобно шипел на его дочь, стараясь отравить всё ценное, что появилось в их жизни. И боялся. Потому что теперь у него есть что терять. И это хорошо.

     Теперь Элина была совершенно спокойна.

     – Убить тебя? Нет, Ашкут. Не сейчас.

     – Не сейчас? – Ашкут облизнул губы и покосился на обоих дроу, стоявших у него за спиной. – А когда?

     Элина неопределённо пожала плечами. Ашкут поёрзал на своём стуле, куда его швырнул Мадог.

     – Ну, ты же торговка, правда? Я могу выкупить у тебя свою жизнь.

     «Интересно, что собрался предложить этот гнусный тип?» – Элина молча смотрела на Ашкута. Тот принял молчание за согласие, подался вперёд, обдав Элину запахом застарелого пота и вчерашнего пива, и принялся хрипло перечислять названия харчевен и весёлых домов, с которых она может собирать дань вместо него. Список получался внушительным. Неудивительно, что эти заведения не могли уплатить подати: непомерный аппетит Ашкута губил все начинания горожан.

     – Нет, Ашкут, это всё какие-то мелочи, – Элина вызывающе ухмыльнулась, так, как это делал Рэйшен.

     – Мелочи?! Что же тебе нужно, если это мелочи?!

     Элина держала паузу с прежней ухмылкой. Тишина для Ашкута была невыносима, а эту ухмылку он был готов стереть кровью, но позади него застыли двое дроу…

     – Мне нужны списки всех, кто служит в этом доме. И суммы жалованья напротив каждого имени.

     Ашкут сглотнул.

     – Ладно. Это можно.

     – Откуда ты берёшь деньги для выплат?

     Ашкут замер.

     – Зачем это тебе?

     – Ты что-то путаешь, Ашкут. Здесь я спрашиваю, а ты – отвечаешь. Если не понимаешь или упрямишься, Рэйшен с Мадогом тебе объяснят более доходчиво.

     Ашкут не смел обернуться, но наверняка услышал, как оба дроу сделали шаг вперёд. К нему.

     – Это вопросы к управителю, дара старший экспедитор! – любезно проговорил бывший баронский капитан. – Я-то тут причём? Моё дело маленькое…

     В кабинете повисло молчание. Ашкут застыл с таким видом, будто кол проглотил. Элине стало ясно, что она перегнула палку: Ашкут больше ничего не расскажет. Наверное, у него есть какие-то крупные сбережения, оттуда и деньги на жалованье. И расставаться с этими деньгами, по-настоящему большими, Ашкут не собирается.

     – Что ж, – Элина поднялась, – Обращусь к управителю. А ты, Ашкут, про списки не забудь, подай их мне не позже завтрашнего полудня. И усадьбу не покидай. За тобой проследят, чтобы ты ничего не перепутал.

     Ашкут поднялся. Элина знала, что в былые времена он сапогами выбил бы из неё желание распоряжаться, но сейчас… Сейчас времена изменились.

     – Ступай, ступай, – Элина улыбалась ему, словно осталась несказанно довольна итогами разговора. – У тебя работы полно. Мадог, проводи его. И присмотри, чтобы Ашкут всё сделал правильно, в точности так, как я велела.

     Мадог кивнул. Элина была уверена – с этим он справится.

     * * *

     Едва за Ашкутом закрылась дверь, Рэйшен накинулся на Элину:

     – Зачем? Зачем ты отпустила его? Отдала бы его нам с Мадогом, он заговорил бы как миленький! Я вытряс бы из него всё об этих проклятых деньгах, а потом спустил бы с него шкуру, чтобы сделать тебе туфли!

     Элина обняла рассерженного Рэйшена.

     – Мой хороший, зачем мне такие туфли? Они будут плохо носиться!

     Рэйшен замер. Элина знала, что он легко вспыхивает и так же легко успокаивается. Он невольно фыркнул:

     – Откуда ты знаешь?

     – Говорят, человеческая кожа не годится для обуви. Разве только книгу в неё переплести.

     Они расхохотались, как будто не было неприятного разговора с Квэддо и допроса Ашкута. Рэйшен обхватил Элинины плечи, а она проговорила куда-то в ткань мундира:

     – Если провести жёсткий допрос, то все мы предстанем извергами и убийцами, а Ашкут – пострадавшим за справедливость. И всё, мы проиграли.

     – А сейчас он припрячет наворованные денежки и станет выжидать, как ты выкрутишься с жалованьем.

     – Во-первых, за Ашкутом следит Мадог. Если Ашкут надумает отправить куда-то гонца, мы об этом узнаем и сможем распутать весь клубок. Во-вторых, можно просто подставить Квэддо. Он должен платить своим солдатам вне зависимости от того, есть в городе люди короля или нет. И я буду в своём праве.

     – И Квэддо растерзают, – заключил Рэйшен.

     – Растерзают, – вздохнув, подтвердила Элина. – А мы получим новый мятеж, с которым не справимся. Поэтому я надеюсь, что Ашкут чем-нибудь себя выдаст.

     Рэйшен немного подумал.

     – Тебе жалко Квэддо?

     – Признаюсь честно – да.

     – После всего, что он сделал?

     – Больше всего мне жаль Малену. Она только-только обрела семью, а тут всё будет разрушено… Не могу я так с ней поступить. С ними обоими…

     Рэйшен опустился на одно колено, чтобы заглянуть Элине в глаза.

     – Скажи мне… Это не из-за того, что ты вдруг к нему… что-то почувствовала?

     – Я слышу голос ревности? – Элина лукаво улыбнулась. – Мне не показалось?

     – Ты не ответила на мой вопрос! – запротестовал Рэйшен.

     – Отвечаю: нет! Ой, Рэйшен, у меня сейчас рёбра треснут! Не надо так обнимать!..

     * * *

     Перед ужином на кухне кипела работа: надо было накормить целую ораву голодных мужчин. Такого оживления в особняке давно не видели.

     Элина вышла из кабинета и сразу наткнулась на Дэвлина. Старший дроу стоял в коридоре, и по его поджатым губам Элина поняла: наставник остался недоволен. Скорее всего, подготовка людей была очень слабой. Она была уверена: её четверо дроу справились бы с этой толпой, не вспотев.

     Однако Дэвлин даже похвалил некоторых. И эта похвала загадочного воина сработала лучше кнута. Солдаты хвастались друг перед другом, сияя от гордости. А те, кто не решился прийти к Дэвлину, кусали губы и вполголоса досадовали на себя. Кое-кто даже пообещал, что завтра – обязательно.

     Элина улыбнулась. Дэвлин знал своё дело.

     Появление Рэйшена с Элиной вызвало небольшой переполох. Солдаты вскочили с мест, приветствуя обоих.

     Рэйшен гордо расправил плечи, а Элина просто махнула рукой:

     – Ешьте спокойно! Простого пожелания ясного неба вполне достаточно! Как первая тренировка? Устали?

     Солдаты загомонили, в красках описывая, что именно происходило. Элина с улыбкой слушала этот шум. Дэвлин их впечатлил, без сомнения.

     – Отлично! Уверяю вас, что уже через амаркаду вы почувствуете себя совсем иначе!

     Чуть позже Рэйшен шепнул Элине:

     – Через амаркаду ничего не изменится!

     – Я знаю, но они поверят в свои силы! Пусть занимаются, чтобы от безделья всякая чушь не лезла в эти буйные головы. Да ты и сам знаешь.

     Рэйшен фыркнул, но спорить не стал. Элина хорошо знала: его неуёмный нрав зачастую навлекал на него неприятности, но сейчас он был занят делом.

     Элина уже здоровалась с поварами. Те утирали пот и почтительно желали новой начальнице всех благ. Они тихо радовались, что Ашкут больше не шарит по кухне, не запугивает их и не раздаёт удары налево и направо. При новом начальстве стало больше работы, но меньше побоев.

     Меуриг ловко передвигался среди горячих поверхностей и тяжёлых, исходящих паром котлов.

     – Как дела? – поинтересовалась Элина. – Всё ли в порядке в кладовых?

     Меуриг солидно кивнул. Поодаль послышался звонкий голос Полли. Она громко отчитывала кого-то.

     – Полли отлично умеет приструнить поставщиков, – Меуриг сказал это с такой гордостью, будто сам научил её этому. – А Ингерам – торговаться.

     – Ой, дара Элина, ты тут! И Рэйшен!

     Полли, занятая приёмом товаров, была чудо как хороша: золотистые волосы немного растрепались, голубые глаза сияли, а на щеках проступил лёгкий румянец. «Впрочем, румянец мог появиться от присутствия Меурига», – мелькнула у Элины циничная мысль.

     – Полли, ты кого угодно заболтаешь до смерти… – в кухню устало прошаркал Ингерам.

     Сейчас он не был похож на бывшего лейтенанта Лесной Стражи: пыльный, вымотанный, с исписанными бумажками в обеих руках, он скорее напоминал приказчика из лавки.

     – Меуриг, мы закончили, всё расставили в кладовых, теперь твои повара до конца амаркады могут не беспокоиться.

     Меуриг с довольным видом крутанул сковородник в руках. Свист рассекаемого воздуха заставил Ингерама отскочить.

     – Когда закончатся эти ваши шуточки!

     – Наверно, никогда, – Полли прижалась к Меуригу, и тот сразу присмирел и поднял уголки губ в тихой, незаметной улыбке. – Правда, дара Элина?

     – Правда. А теперь дайте нам что-нибудь поесть на двоих, и мы вам больше мешать не будем.

     Меуриг загрузил какой-то снедью большой деревянный поднос и вручил его Рэйшену:

     – Держи. В этом доме больше испорченного или отравленного нет.

     Элина вздохнула с облегчением. Кухня – сердце дома, и теперь это сердце билось ровно и спокойно, как ему и полагается.

     После ужина Элина рассчитывала увидеть обоих гномов. Они очень радовались, когда Элина рассказала им об укреплённом доме. Не испугала гномов и история о том, что владельца дома кто-то придушил в собственной постели. Вайсдорн с Вахольдером решили обследовать дом – хотя бы снаружи!

     Удалось ли им обнаружить, как проникнуть внутрь дома Апиуса? Всё ли прошло гладко? Время шло, но ни единой весточки не было. На город опустилась ночь, а гномы так и не появились.

     Элина металась по спальне, прислушиваясь к шагам и шорохам засыпающего дома. Что могло произойти? Неужто она втянула гномов в неприятности? Рэйшен не говорил ей ни слова, но Элина видела, что он тоже беспокоится: сидя на краю кровати, он крутил в руках и подбрасывал оба своих кинжала. В конце концов дроу выронил один из ножей, и тот воткнулся в половицу между его сапог.

     – Эли, схожу-ка я к дому стряпчего, гляну, что там происходит…

     – Нет! – Элина не могла допустить, чтобы и с Рэйшеном что-то случилось. – Только не это! Ты не можешь лезть туда очертя голову…

     – Возьму Мадога в помощь.

     – Мадог занят: он караулит Ашкута. Отменять свой приказ считаю неправильным.

     – Ладно. Попрошу Дэвлина. Он не откажет. Не так уж он сегодня устал…

     – И что вы с ним сделаете?

     – Ну… Забор можно перескочить… Проникнем в дом, проверим, что там творится.

     Элина выпрямилась во весь свой небольшой рост и вызывающе сложила руки на груди, собираясь объяснить очевидные вещи этому упрямцу.

     – Что? – с недоумением вопросил Рэйшен. – Что опять не так?

     – Да всё не так! Это, по-твоему, план?!

     – Конечно! Ты же не хочешь дождаться, чтобы наших ребят там пришибли по-тихому!

     – А вы с Дэвлином перережете там всё живое!

     – Да, если понадобится!

     У Элины всё сжалось внутри. Она живо представила себе погибших гномов и засаду внутри дома… Взмахи ножей… Или нет, арбалетные болты… Дэвлин упадёт первым, а за ним на дощатый пол, залитый кровью, рухнет Рэйшен. Потускнеют его яркие глаза…

     – Нет-нет-нет… Только не это… Только не ты…

     Похолодевшими ладонями Элина обхватила лицо Рэйшена, вглядываясь в него, словно впитывая каждую черту…

     * * *

     Рэйшен видел, как расширились Элинины зрачки – верный признак, что она на пределе, а ночью её настигнут кошмары, после которых она целый день будет вялой и разбитой.

     – Эли, хорошо, я никуда не пойду! Я здесь, с тобой! Может, у тебя есть какой-то другой план? Вдохни, Эли! И выдохни. И ещё раз. Я здесь. Просто дыши.

     Элина тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

     – Ты здесь, – повторила она. – Ты здесь. Я дышу. Дышу.

     Её руки не отпускали его лица, но Рэйшен чувствовал, что они потеплели и перестали дрожать. Кажется, паника отступила.

     – Рэйшен, нам надо дождаться от них известий. Каких бы то ни было. Другого плана нет.

     Рэйшен кивнул. Если с Вайсдорном и Вахольдером что-то произошло… Друзей тяжело терять – это он помнил. Но жизнь Элины для него была ценнее всех остальных.

     Когда в дверь постучали, глаза Элины снова расширились. Рэйшен почувствовал, как она напряглась.

     – Я посмотрю, кто там, Эли, не беспокойся.

     – Здорово, Рэй! – Лоркан выглядел недовольным, будто его подняли с постели. – Эли не спит?

     – Нет. А что случилось?

     – К ней явился какой-то городской босяк. Ломится, понимаешь, в ворота, его не пускают, а он верещит, что должен увидеть хозяйку, дескать, для неё вести имеются.

     Элина уже выглядывала из-за широкой спины Рэйшена.

     – Что? Что у вас там? Рэйшен, впусти Лоркана, пусть доложит.

     – Эли, – Рэйшен недовольно нахмурился, – это же спальня, а не проходной двор. Я сейчас выкину того босяка…

     Он осёкся, заметив, как глаза Элины загорелись знакомым ему азартом. Возможно, это именно та весточка, которую они ждут целый вечер.

     – Идём! – перебила его Элина. – Идём сейчас же!

     * * *

     Городской босяк – тощий и оборванный подросток, почти юноша – терпеливо дожидался у запертых ворот.

     – Вот это разговор! – обрадовался он. – Сама хозяйка – другое дело!

     – Ясного тебе неба, – сдержанно проговорила Элина. Повадками парень напоминал Сныста, и это заставляло проявлять осторожность.

     Босяк поднял голову к ночному небу. Элина проследила за его взглядом. По небу неспешно плыла седая рвань облаков, а в прорехах весело мерцали серебром звёзды. Скоро погода сменится, ветер подхватит ослабевшие листья и унесёт их куда-то к югу… Парнишка вздрогнул, но тут же дерзко ухмыльнулся.

     – И тебе, хозяйка, ясного неба! Весточку тебе прислали два бородача…

     Элина догадалась, что речь шла о гномах, но торопить мальчишку не стала. Тот красноречиво умолк. Ну Сныст, вылитый Сныст! Он тоже умолкает, когда денег требует. Стоп! Он сказал – весточка от двух бородачей… Значит, оба живы! Элина выдохнула и невольно улыбнулась.

     – О, глянь-ка! – радостно воскликнул босяк. – А мне говорили, что она только дроу улыбается! Я знал, что врут!

     Рэйшену явно не хотелось стоять у ворот, когда можно уютно устроиться в спальне. Или рвануть на штурм старого дома.

     – Давай, парень, говори быстрее. Или проваливай. Недосуг нам тут стоять.

     – Ишь ты, нетерпеливый какой! – парнишка сделал вид, что обиделся. – Я не тебе говорю, а хозяйке. Она поумнее тебя будет, она всегда выслушает…

     Элина с трудом сдержала смех. Да, нетерпеливый – это про Рэйшена.

     – Твои приятели, хозяйка, всю ночь в том доме пробудут, сегодня там всё тихо, если ты понимаешь, о чём я, – многозначительно проговорил мальчишка, приближая своё лицо к Элининому. – И записочка тебе от них. Вот.

     Откуда-то из-под драных лохмотьев он вытащил измятый листок, сложенный в несколько раз, и протянул его Элине. В ответ она высыпала ему в сухую холодную ладонь несколько монет. Парнишка неожиданно сжал её руку. На миг Элина почувствовала, какая шершавая и обветренная у него кожа. Но прежде, чем она успела рассердиться или испугаться, он тут же отпустил её.

     – Говорили, что у тебя мягкие руки и жёсткое сердце. Про руки – правда.

     И парень растворился в ночной темноте.

     * * *

     Вайсдорн и Вахольдер легко проникли в дом стряпчего: замок калитки оказался сломан. Никто не подкарауливал за высоким забором, не поджидал в тени крепких ставней… Не было никаких врагов – ни демонов, ни людей.

     Внутри царил беспорядок. Гномы осматривались по сторонам, стараясь не наступить на разбросанные повсюду обрывки документов и клочки тканей. Кому понадобилось рвать всё в клочья? Зачем разбрасывать вещи и мусорить? Гномам было этого не понять.

     Несмотря на кавардак, было видно, что мебель в этом доме принадлежала человеку состоятельному и знающему толк в хороших вещах. Массивный дубовый стол, кое-где украшенный резьбой, имел прочную и ровную столешницу. Сейчас она была захламлена пожелтевшими обрывками, но среди них возвышались подсвечники с огарками дорогих восковых свечей. Вахольдер обошёл стол кругом и обнаружил, что ящики не вскрыты. Те, кто устроил беспорядок, или подобрали к ним ключи, или попросту не смогли взломать. Вахольдер внимательно осмотрел их.

     – Ха! Ясно, почему замки не вскрыты: наша, гномья работа!

     Вайсдорн осматривал шкафы и сундуки. На сундуках замки были грубо сбиты, и, видимо, именно их содержимое было разорвано и разбросано.

     – Хорошие вещи были у покойного мэтра, – задумчиво проговорил Вайсдорн, осторожно опуская тяжёлые крышки, обитые кожей. – Однако непонятно, что здесь искали…

     Обходя комнату за комнатой, гномы качали головами: гобелены свисали со стен изрезанными лохмотьями, осколки посуды хрустели под сапогами, а в бывшей спальне кровать была устлана перьями из распоротой подушки. Часть вещей была украдена, а то, что воры не смогли унести, оказалось испорчено или перевёрнуто. Работящие братья постарались навести хоть какой-то порядок, но разорванные документы восстановить было невозможно. Все клочки гномы заботливо сложили в большую корзину.

     – Если даре Элине не понадобятся, пустим их на растопку!

     Вахольдер проверил замки в калитке. Конечно, с этими замками обошлись грубо, но Вахольдер был отличным механиком, да и инструменты у него с собой имелись. Очень скоро калитка снова была заперта изнутри, даже крепче, чем в старые времена. После пришла очередь запоров на дверях и окнах. Вахольдер основательно повозился с ними. Теперь никто не сможет нагрянуть сюда неожиданно. Вахольдер с удовлетворением похлопал широкой ладонью по каждому из замков. Этот дом снова становился крепостью, как раньше, только с новыми, рачительными хозяевами. А в том, что они станут хозяевами этого замечательного места, гномы не сомневались.

     Братья наводили порядок, и дом понемногу оживал. Конечно, ему никогда не стать таким, как во времена покойного стряпчего, но ведь гномам нужно было устроить здесь почту, а не просто жильё.

     – Понадобится спуск в подпол, – глубокомысленно заметил Вайсдорн.

     Гномы отправляли срочные грузы и письма под землёй, где никто не смог бы помешать вагонеткам, несущимся во тьме с бешеной скоростью. Просторный укреплённый дом мог прятать в своём нутре вход в подвалы. Этот вход следовало найти.

     Братья терпеливо осматривали и обстукивали каждую половицу, каждый камень. Ничего. Обойдя весь дом, они вернулись в кабинет. На улице стемнело, и Вахольдер зажёг свечи в подсвечнике. Столешница, отполированная до блеска, сразу засияла, отражая трепещущие огоньки.

     Вайсдорн предложил:

     – Давай хоть сундуки на место поставим.

     И гномы принялись за дело. Скоро все сундуки заняли свои места: Вайсдорн с Вахольдером перетаскивали их на прежние места – тёмные, блестящие прямоугольники пола, которые не потускнели и не поцарапались от времени и пыли. Последний сундук оказался не просто выпотрошен, а перевёрнут. Зачем это понадобилось – загадка. Наверное, потехи ради: сундук был тяжёлый. Он даже обит был не кожей, а металлическими полосами. Пришлось изрядно попыхтеть, пока сундук перестал упрямиться и с грохотом встал на ножки, пустой утробой кверху.

     Вахольдер утирал пот со лба, а Вайсдорн, осматривая соседние шкафы, неожиданно споткнулся и чуть не полетел на пол.

     – Быстро же ты утомился! – подначил брата Вахольдер. – Вон, уже с ног валишься! Жизнь среди людей испортила тебя.

     – Утомился? Вот ещё! – возмутился Вайсдорн. – Просто пол попорчен. Гляди, половица кривая! Надо же, эти грабители даже половицы умудрились выдрать…

     Он осекся на полуслове и наклонился. Отчего вздыбилась половица, которая чуть не заставила его потерять равновесие? Вахольдер присоединился к брату, и вскоре они поднимали не только эту половицу, но и несколько соседних. Здесь и нашёлся вход в подвал.

     * * *

     Вниз вела шаткая деревянная лесенка без перил. Хорошо, что гномы с малолетства были приучены передвигаться по таким же лестницам в своих шурфах и штольнях. Да и света им много не требовалось. Чай, не люди.

     Братья осторожно спустились, крепко упираясь своими короткими ногами в скрипящие ступени. Вахольдер, спускавшийся первым, нёс в руке свечу.

     Подвал оказался просторным помещением с каменными стенами и утрамбованным земляным полом. Это вполне устраивало гномов: земляной пол легче копать, чтобы протянуть тоннели в нужных направлениях. Правда, придётся очистить подвал от всякого хлама: повсюду стояли бутыли с мутной жидкостью. Вахольдер принюхался к одной из них, поморщился и отстранился.

     – Всё это, – он обвёл бутыли рукой, – надо будет вылить.

     – Неужто почтенный стряпчий использовал подвал, чтобы хранить всякую дрянь?

     – Это наверняка появилось уже после него, – пояснил брату Вахольдер. – Думаю, он тут важные бумаги хранил.

     – И где же они?

     Вахольдер пожал плечами.

     – Или закопаны, или украдены. В любом случае нам его документы без надобности. Дара Элина, если пожелает, сама распорядится насчёт поиска.

     Вайсдорн, слушая брата, осматривал ряды бутылей с мутным содержимым. В дальнем углу они стояли поодаль от стены. Интересно, почему?

     – Вахольдер, поди сюда! И огарок тащи!

     При неверном свете скачущего огонька гномы разглядывали добротные кожаные мешки, уложенные один на другой позади бутылей. В гномьих банках в такие мешки складывали монеты, чтобы уберечь их от сырости или, напротив, от пожара.

     Оба гнома поочерёдно тыкали носком сапога в эти мешки. В ответ слышался глухой металлический лязг. Никаких сомнений – здесь деньги. Эти деньги кто-то прятал. Тот, кто грабил дом, кто ломал замки и пугал местных жителей, изображая ночных демонов.

     – Надо срочно доложить Элине об этом, – встревожился Вайсдорн. – Такие деньги – не шутка, за них и убить могут.

     Вахольдер немного подумал. Не хотелось ему среди ночи куда-то бежать с докладом. Да и разделяться – плохая идея.

     – Мы можем пойти вдвоём, – сказал Вайсдорн. – С замками ты навёл порядок, они выдержат новое нашествие грабителей.

     – Что ж, вдвоём безопаснее. Попробуем.

     Ночь встретила их дуновением ветра, облаками, которые резво пробегали по звёздному небу, и тихим, смутно знакомым голосом.

     – Ну как? Нашли чего? – раздалось неподалёку.

     Оба гнома подскочили от неожиданности. Рядом с ними появилась долговязая фигура в шляпе и плаще.

     – Это ещё кто такой? – пробормотал себе под нос Вахольдер. – Если бы не шляпа, я бы поклялся, что это кто-то из наших дроу шутки шутит!

     – Я уж точно не дроу. Так что, вы на сегодня закончили? Не боитесь оставлять этот дом без присмотра?

     Гномы недоверчиво глядели на собеседника. Он стянул шляпу, и тогда они узнали его. Король подонков всех мастей. Человек, который помог им укрываться от злобы баронских гвардейцев в городе, где не жаловали инородцев.

     – Лучше бы вы своей начальнице записку написали, а сами дом стерегли до утра.

     – Записка – штука нехитрая, – ответил Вайсдорн, – только ног у неё нет, и до начальницы нашей записка не добежит.

     – А если я найду ноги, которые донесут эту записку?

     – И что ты за это захочешь?

     – Что я за это хочу… Это я с вашей Элиной порешаю, а с вас ничего не возьму. Ну как, согласны?

     Гномы не любили вести дела с тёмными личностями, но этот человек помог им однажды. И Элине он помогал. Не бесплатно, конечно, но уж как есть.

     – Согласны.

     Они ударили по рукам. А когда послание было написано, человек резко, пронзительно свистнул. Из теней показался худой, плохо одетый парнишка.

     – Отнесёшь в баронский дом, скажешь, для дары Элины. Отдашь только ей в руки, понял?

     – Понял, чего тут не понять.

     Парнишка был чем-то неуловимо похож на своего работодателя, поэтому гномам он тоже не понравился. Но отступать было поздно. Парнишка сунул записку под лохмотья и умчался в темноту опустевших улиц.

     – Надеюсь, ни он, ни ты нас не обманете, – ворчливо заметил Вахольдер.

     – Возвращайтесь в дом и ночуйте там спокойно, – усмешка человека была видна даже во тьме. – Сныст по мелочам не обманывает.

     Весь день напролёт Меуриг метался между кухней и кладовыми. Если бы не Полли с Ингерамом, здешние люди точно остались бы без обеда. Повара и их помощники при виде рослого дроу впадали в ступор, роняли ножи и половники и лепетали что-то невнятное. Но появлялась Полли – и всё становилось на свои места. Время от времени Ингерам отпускал какое-нибудь замечание, и повара оттаивали и смеялись вместе с Ингерамом и Меуригом.

     К вечеру Меуриг устал так, будто Дэвлин гонял его весь день, а после ещё и отлупил за малые старания…

     – Ни разу не видела тебя таким измученным.

     Меуриг поспешно выпрямился и расправил плечи. Полли рассмеялась, и смех её рассыпался по комнате серебристыми колокольчиками.

     – Меуриг, при мне можно не держать лицо! Мы же не в вашей казарме! Я вижу, как ты устал! И это не стыдно, потому что ты целый день работал не покладая рук!

     – Не покладая сковородника, ты хочешь сказать?

     Оба рассмеялись. Этот сковородник успел стать отличительным знаком Меурига.

     – Отчего-то голова гудит, как чугунный котёл! – пожаловался молодой дроу. – Я вроде и не делал ничего…

     Полли устроилась рядом. Меуригу казалось, что рядом с ним села маленькая светлая птичка, нежная и хрупкая. Он боялся даже крепко обнять её, чтобы ничего не сломать ненароком. Её ладонь ласково коснулась его плеча:

     – У тебя даже времени не было, чтобы сыграть мне что-нибудь. А ведь ради Шёпота Леса ты против Дэвлина пошёл…

     «Пошёл против Дэвлина» – это было слишком сильно сказано. Меуриг бы не осмелился. Разъярившегося Дэвлина мог остановить только Рэйшен. Или Элина. Арбалетом. Но вряд ли кто-то из них полез бы на рожон ради солдата-дроу…

     – Эй, о чём ты задумался? Ну же, поиграй!..

     Меуриг взял в руки музыкальный куб и – чудо! – в голове прояснилось, плечи расправились, а натруженные пальцы сами потянулись к струнам.

     Полли легко погладила странную ткань на одной из граней куба.

     – Он становится теплее, когда берёшь его в руки! Или мне это только кажется?

     Меуриг принялся наигрывать что-то лёгкое. Где он это слышал? Наверное, где-то в столице. Кажется, Полли нравится, она даже подпевает…

     Ни пение Полли, ни собственное бренчание не скрыли от чутких ушей Меурига шаги и шорохи за дверью. Неужто явился какой-то недруг? Или того хуже, опять что-то случилось на кухне?! Только не это!

     Меуриг со стоном отложил Шёпот Леса, подошёл к двери и резким движением распахнул её. Несколько солдат, которые сегодня занимались у Дэвлина, отскочили, чтобы не получить по лбу.

     – Чего вам? – хмуро осведомился Меуриг. – Имейте в виду, дополнительной кормёжки сегодня не будет, у меня всё рассчитано!

     – Так это… Мы не за пайкой, – нерешительно ответил самый молодой из солдат, которого вытолкнули вперёд. – Мы музыку услышали… Я тоже эту песню знаю, только в моей родной деревне немного не так её пели…

     Меуриг сдвинул брови. Незваные гости на шаг отступили.

     – Да её везде по-разному поют! – раздался весёлый голос Полли из-за широкой спины Меурига.

     – Так, может, того… Спускайтесь к нам, внизу места побольше. Меуриг вон сыграет… У нас тут все хотят музыку послушать…

     Меуриг закатил глаза. Он хотел провести вечер с Полли. После приезда в этот город у них было очень мало таких вечеров, и Меуриг тайно досадовал, не смея высказать вслух своё недовольство. И вот – на тебе! Однако, глядя на разрумянившиеся щёки Полли, молодой дроу смягчился. Если это её порадует, так и быть, он сыграет для всех.

     * * *

     На самом краю земли, где солёные волны жадно облизывают песок, а зубцы хвойного леса густо залиты звёздным светом, словно жидким серебром, Тикаэла по прозвищу Нависшая Тень распахнула сапфировые глаза.

     – О нет! Снова!

     Она вскочила с постели, будто и не спала вовсе.

     Старый полуслепой пёс по прозвищу Пёс жалобно заскулил – внезапные хозяйские пробуждения не сулят ничего хорошего. Пёс забился подальше в угол, как будто это могло его спасти.

     Раб по имени Томори уже не спал. Он по-прежнему держал глаза закрытыми и не шевелился. Мысленно он обращался к Ллотх. Впрочем, эта богиня давно отвернулась от него. Если Тикаэла разъярится, ничто ему не поможет. Пока что она просто мерила шагами затихший дом, роняя бессвязные слова в пустоту:

     – Не может быть! После стольких оборотов! После молчания! Как это может быть?

     Он не знал, о чём она говорит. Но пусть лучше говорит, чем хлещет магическими кнутами, от которых некуда бежать. Несмотря на рабское положение, превращаться в пса с выбитым глазом Томори не хотел.

     – Я снова слышу эти звуки! – не унималась Тикаэла. – Но теперь я ничего не могу разобрать! Как будто со мной говорят на другом языке… Томори! А ну вставай, бездельник! Как ты смеешь спать в такой момент!

     Она ткнула его кулаком в бок, и Томори легко поднялся на ноги. Он не произнёс ни слова, потому что она пока не дозволила ему говорить.

     – Ну?! – раздражённо спросила Тикаэла.

     Томори не понимал, к чему относится это «ну». В любом случае, это не походило на разрешение говорить.

     – Ты слышишь? Ты что-нибудь слышишь? Да говори же!

     – Ничего, кроме твоих слов, – разлепил губы Томори.

     «И собачьего скулежа».

     Тикаэла схватилась за виски.

     – Конечно! Шёпот Леса создавался не для таких, как ты! Но почему я не могу ничего разобрать? В чьих руках инструмент?

     Томори не понимал, что происходит с хозяйкой, однако он слыхал, что эльфы могут сойти с ума от одиночества. Не приведи Ллотх! Теперь он останется один на один с жестокой безумной эльфийкой, и его жизнь станет хуже прежней! Хотя хуже, конечно, трудно представить…

     Пёс заполз за спину Томори. Томори жалел его, и Пёс нахально этим пользовался. Этой ночью первые, самые болезненные удары достанутся Томори. Ну и пусть. Если Пёс однажды не выдержит, Томори останется по-настоящему один.

     – Чего стоишь как истукан? Собирай вещи в дорогу! Утром двинемся в путь. Я найду Шёпот Леса! И наконец узнаю, что произошло с моим Ороином…

     * * *

     Рэйшен глядел в окно. Верхушки яблонь позолотило проснувшееся солнце, и каждый листок стал похож на монету. Деревья, полные денег. Тех денег, которые так нужны его Эли.

     Король обманул её, не заплатив того, что полагалось. Ашкут думал, что обвёл её вокруг пальца, припрятав куда-то налоги, собранные в Жадвиле. И теперь единственная женщина, которая была ему дорога, подвергает себя опасности, чтобы… Рэйшен от досады чуть не стукнул кулаком по краю кровати, но вовремя спохватился.

     Элина заснула далеко за полночь, потому что всё время перечитывала записку от гномов и переживала, что на них нападут. Жадвиль нынче был опасным местом. Рэйшен не хотел спугнуть её драгоценный сон.

     – Эли, наши гномы – крепкие ребята, умеют постоять за себя, – Рэйшен успокаивал её как мог. – И замки укрепили, мастера они отличные. Тебе не о чем беспокоиться…

     – За ними шпионит Сныст! Вдруг он захочет отобрать всё, что они нашли?

     – Пусть вначале проберётся внутрь! Да если бы он захотел, давно бы всё разнюхал и стащил! Ты же знаешь этого прохиндея Сныста: у него какой-то свой план!

     Раньше Элина заглушала волнение и страх чиазовыми палочками или вином, но сейчас Рэйшен не мог допустить даже мысли об этом. Он принялся осыпать её короткими, жадными поцелуями… В общем, так и получилось, что она заснула очень поздно.

     Рэйшен услышал, что дыхание Элины стало другим и выругался про себя. Надо же, разбудил её!

     – Рэйшен… – сонно прошептала Элина. – Который час?

     – Чего? – изумился дроу.

     Элина временами говорила странные вещи, иногда спросонья, иногда просто забывшись. Рэйшен догадывался, что это была какая-то часть её мира, но здесь даже слов таких не знали. Она спохватывалась и виновато улыбалась. А Рэйшен страшился, что она захочет вернуться, а его оставит здесь, и жизнь снова станет серой и бессмысленной…

     – Извини… снова дурацкие сны. Наверное, уже позднее утро…

     Рэйшен натянуто улыбнулся:

     – Никаких поздних утр! Солнце недавно встало, ты можешь ещё немного…

     – Нет-нет, – запротестовала Элина, – надо отправиться к дому стряпчего, посмотреть, что там творится!

     Рэйшен опустился на краешек кровати.

     – Не надо. Гномы ещё наверняка спят. В любом случае, без завтрака ты никуда не пойдёшь.

     Элина поморщилась. В трудные времена у неё полностью пропадал аппетит, и Рэйшен видел, какой измождённой она выглядела после королевской тюрьмы. Нельзя было допустить, чтобы Эли снова пропускала завтраки и обеды.

     – Эли, повара Меурига ещё не управились с завтраком. Подожди немного. От тебя и так осталась только половина, вон, глаза блестят, как у голодной кошки.

     – Что-о? – Элина изобразила гнев. – Как ты меня назвал?!

     Она в шутку стукнула своего защитника по широкой груди. Он притворился умирающим, и они затеяли весёлую возню: подушки полетели на пол, одеяло превратилось в солдатскую скатку…

     Он, конечно, позволил Элине победить себя: с торжествующим лицом она прижала его к кровати. Сейчас в её взгляде не было ни сна, ни тревоги… Рэйшен потянул её на себя, и во всём мире остались лишь их прикосновения, дыхание и трепетный шёпот.

     Чуть позже, когда отгорела страсть, Рэйшен укутал Элину в одеяло, как она любила и шепнул в её маленькое розовое ухо:

     – Завтрак подождёт…

     – Подождёт… – эхом отозвалась Элина, и Рэйшен ощутил на своей груди её выдох.

     Такие мгновения были самыми счастливыми в его жизни, ведь она принадлежала только ему.

     * * *

     Мадог всю ночь не спал. Он не ставил себе это в заслугу: любой дроу должен бодрствовать столько, сколько понадобится для выполнения задачи. И пусть эту задачу поставила женщина, которую он ненавидел всей душой, – всё будет безупречно! Мадог знал, для кого делает это.

     Человек, которого требовалось охранять и следить, чтобы он составил списки своих солдат, звался Ашкут. Он тоже ненавидел Элину. Не нужно быть наблюдательным дроу, чтобы увидеть это. Мадогу в голову даже закралась мысль: «А если сговориться с этим Ашкутом? И Элины не станет?»

     Мадог потряс головой, и мысль тотчас вылетела прочь. Если справиться с Элиной не смогли даже при королевском дворе, разве сможет сделать что-нибудь этот неопрятный старик? И даже если этой женщины не станет, её место рядом с Рэйшеном Мадогу занять не суждено… Поэтому он просто выполнит, что приказано.

     – Эй, парень, – прошелестел Ашкут, – пст, я к тебе обращаюсь! Глухой, что ли? Первый раз вижу глухого дроу!

     – Чего тебе?

     Разглядев получше своего «подопечного», Мадог чуть заметно скривился. Сговариваться с таким – себя не уважать!

     – Ты же ненавидишь эту бабу ещё поболе моего, – шептал Ашкут, и до Мадога доносился кислый дух, шедший от задержанного. – Послушай, отпусти меня! Я могу многое тебе дать: деньги, вино… Девки… Много хорошеньких девок, ты таких сроду не видел, клянусь! Только отпусти!

     – Деньги, говоришь? – нехорошо ухмыльнулся Мадог, и Ашкут, оскалив жёлтые зубы, радостно кивнул. – И фасах-травы достать можешь?

     Ашкут кивнул ещё несколько раз, наверное, решил, что Мадог за щепоть этой травы продаст своих. Те, кто употреблял её, так и делали.

     – Ясно, – Мадогу стало противно вести такие разговоры, – значит, ты и наркотой здесь торгуешь. А больше тебе и предложить нечего. Значит, садись и пиши, что велено.

     Ашкут разразился площадной бранью в адрес Мадога, всех дроу, а также королевских экспедиторов. Мадог внимательно и с удовольствием выслушал все слова в адрес Элины, а потом с не меньшим удовольствием дал Ашкуту затрещину. Тот немедленно умолк.

     Где держать этого поганца, Мадог не знал, поэтому приволок Ашкута в его же комнату. Молодой дроу отметил, что дверь здесь запирается как снаружи, так и изнутри. Значит, Ашкуту есть что прятать и есть кого бояться.

     – Садись, – Мадог подтолкнул своего подопечного к хромоногому столу. – Здесь и будешь писать.

     Ашкут недобро глянул на Мадога.

     – А я, может, неграмотный.

     Дроу расхохотался в ответ.

     – А бумага с чернилами здесь для красоты стоят, что ли?

     – Это не моё!

     Мадог перестал смеяться и уставился тяжёлым немигающим взглядом на Ашкута. Тот поёжился. Дроу не отрывал от него взгляда, пока Ашкут не отвёл глаза и не принялся с ворчанием готовиться к письму.

     – Так-то лучше, – буркнул Мадог. – Старайся, и останешься цел.

     Ночь тянулась и тянулась, словно чёрный сок гуаюлового куста. Ашкут ругался сквозь зубы, притворялся уставшим, спящим, умирающим, но Мадог каждый раз хватал его за шиворот и встряхивал, словно паршивую собаку. После этого Ашкут вздыхал и снова принимался за свою писанину.

     По-настоящему Мадог разозлился только один раз. Ашкут, будто случайно, задел локтем чернильницу. Мадогу понадобилась вся его нечеловеческая ловкость, чтобы она не опрокинулась.

     – Это что за фокусы?! – грозно вопросил молодой дроу, потрясая чернильницей перед носом Ашкута.

     – Я, по-твоему, нарочно? – наигранно возмутился тот. – Я уже немолод и, знаешь ли, устал. Дай мне хоть небольшую передышку!

     Мадог молча придвинулся к Ашкуту так, чтобы их лица почти соприкоснулись.

     – Имей в виду, старик, – прошипел дроу, – если у тебя закончатся чернила, дописывать ты будешь своей кровью! А я прослежу, чтобы её хватило!

     Больше Ашкут не сопротивлялся. Разве что писал очень медленно и громко вздыхал.

     Мадог презрительно фыркал на каждый вздох.

     – Запомни, Ашкут, или как там тебя! Чем раньше закончишь, тем быстрее отправишься отдыхать! А я – дроу, мне отдых не нужен!

     Ашкут молча проглотил эту беззастенчивую ложь.

     К утру чернильница почти опустела, и Ашкут искоса поглядывал на своего мучителя: готов ли тот исполнить свои угрозы насчёт письма кровью? Однако список был готов. Ашкут с болезненным стоном повалился на свою постель, растирая пальцы.

     – Ну вот, другое дело, – почти весело проговорил Мадог. – Можешь ведь, когда захочешь.

     Сейчас Ашкут выглядел совершенно измученным. Измотала его бессонная ночь или непосильная работа, Мадогу было неинтересно. Он собрал со стола все бумаги и накрепко запер Ашкута, забрав с собой ключи.

     «Что ж, отнесу ей то, что она просила! – злорадно подумал Мадог. – Я всю ночь не спал, пусть теперь и она не спит!»

     * * *

     Ранним утром в доме было тихо, только на кухне суетились повара. Мадог усмехнулся: Меуриг, кажется, навёл среди них шороху! Сам-то ещё нежится под одеялом, и не один, а его люди бегают, стараются! Не зря его Дэвлин муштровал! И не зря именно Меурига Элина поставила главным по кухне!

     Улыбка сползла с лица Мадога. Эта женщина занимает слишком много места в его голове. Он напустил на себя маску ледяного безразличия. Дэвлин бы похвалил. Теперь можно стучаться в дверь её спальни. Их с Рэйшеном спальни.

     Мадог занёс руку, чтобы нарушить покой и уединение… их. Но остановился. Рэйшен и Элина ни от кого не таили своих отношений и не считали нужным прятаться. Мадог осознал, что они не откроют. Он не сможет помешать им.

     Мадог невольно смял в руке листы, которые с таким трудом получил от Ашкута. Шелест бумаги и сгибы листов, впивающиеся в ладонь, несколько отрезвили молодого дроу. Он стоял возле чужой двери, боясь дышать, но уйти было выше его сил. Он слышал каждый вздох, каждый шёпот. Он чувствовал себя вором, который забрал слова, не предназначенные для него. А теперь не знал, что ему делать с этими словами.

     «Ей он не кричит – убирайся!» – думал Мадог, и обида острыми иглами пронзала его изнутри.

     Он смог выдохнуть, когда всё стихло. Только услышал, как Рэйшен шепчет этой женщине:

     – Завтрак подождёт.

     Обида сменилась кипящей злостью. «Ваш завтрак подождёт, а я – нет». И Мадог решительно заколотил в дверь свободной рукой.

     Рэйшен с лёгкой улыбкой смотрел на Элину. Её тихое, тёплое дыхание касалось его кожи, и он плавился от тех чувств, которые раньше были под запретом и для которых он не мог подобрать слов. Иногда он думал, что даже старые военные шрамы могли бы разгладиться от этого дуновения.

     Резкий, требовательный стук в дверь ворвался в эту тишину, как бой военных барабанов.

     Элина испуганно подскочила. Рэйшен, вырванный из сладких грёз, провёл по её щеке шершавой ладонью:

     – Я открою. И сброшу с лестницы того, кто смеет тревожить…

     Рэйшен не договорил.

     – Я выполнил задание! – послышалось из-за двери.

     «Мадог. Чего ему на месте не сидится? Ну, выполнил и выполнил, молодец. Поспал бы».

     Стук повторился.

     – Мадог, – эхом повторила Элина и тут же громко добавила: – Погоди немного, дай одеться!

     Рэйшен скривился. Худшей фразы для Мадога она придумать не могла, что ли? Взбрыкнёт парень…

     Элина торопливо натягивала форму, приглаживала волосы, плескала в лицо водой из кувшина. Рэйшен нехотя проделал то же самое и только тогда отворил дверь. Мадог вызывающе глядел ему в лицо. Ох, сколько же таких взглядов Рэйшен видел за свою бурную жизнь!

     – Не входи, – коротко сказал Рэйшен приятелю. – Погоди немного.

     – Я думал, ей срочно.

     Сейчас Мадог совсем не походил на того парня, который ночевал на полу у ног Рэйшена и готов был сносить от него всё, даже побои. И Рэйшен впервые ощутил, насколько он может быть опасен для Элины.

     * * *

     Элина всей кожей ощущала, как воздух между Рэйшеном и Мадогом искрит от недовольства. Надо любой ценой не допустить стычки. Элина была готова встать между двумя разъярёнными дроу. Возможно, это будет последнее, что она увидит в своей жизни…

     – Идёмте в кабинет, незачем топтаться здесь.

     Казалось, они даже не сразу услышали её голос. Пришлось повторить громче:

     – Мне нужны эти списки! Мадог! Ты меня слышишь?!

     Мадог медленно перевёл на Элину взгляд:

     – Слышу.

     Она видела, Рэйшен старался всё время держаться между Мадогом и Элиной. Она очень ценила его самоотверженность, но в помещении было так мало места: Мадог успеет ей что-нибудь сломать, прежде чем Рэйшен его убьёт.

     – Мадог, куда ты девал Ашкута?

     – Запер, – сухо ответил молодой дроу. – Ключи забрал. Вот они. Сдать тебе?

     – Нет, зачем? – рассеянно бросила Элина, пробегая глазами одну строчку за другой. – Оставь у себя.

     Она нарочно уселась не за стол, а рядом с Мадогом, чтобы показать, что её интересует только выполненное поручение. Было совершенно непонятно, отчего Мадог злобно косится на неё, раздувая ноздри, словно норовистый конь. Может, Ашкут что-то наговорил ему?

     Что бы ни произошло, ей надо понять, сколько денег понадобится на выплату жалованья. Похоже, что немало. Ашкут и его приятели для своих не скупились. А сколько припрятано? И, демоны всё раздери, где эти треклятые деньги?! Как не вовремя Мадогу вожжа под хвост попала!

     Взгляд Элины остановился на одном из листов. Первый десяток имён. Зачёркнутые цифры. Рядом другая цифра, побольше. Намного больше.

     – Что это такое? – с удивлением спросила Элина. – Что за мазня?

     – Откуда мне знать? – огрызнулся Мадог. – Велено было получить от этого вонючего крота списки – я их получил.

     – Да, и ты – большой молодец. Я поражена, как быстро ты добился толку от этого, как ты говоришь, вонючего крота.

     Элина не сдержалась и фыркнула. Рэйшен сдержанно улыбнулся. Только Мадог сидел с каменным лицом. Но хоть ноздри больше не раздувал и ушами не дёргал, и на том спасибо!

     Элина принялась внимательно разглядывать списки. На листе с зачёркиванием буквы и цифры были более тёмными и жирными, чем на остальных. Или ей показалось? Элина положила два листа себе на колени. Больше не вмещалось.

     – Мадог, я положу листы на тебя, хочу кое-что проверить.

     На лице Мадога появилось недоумение. «Очень хорошо, думай, что я рехнулась, а не прицеливайся, как именно свернёшь мне шею!» Элина положила ему на колени целых четыре листа и приказала:

     – Только не шевелись!

     Элина знала, что Рэйшен страшно недоволен тем, что она прикасается к постороннему мужчине. Плевать! Элина подняла несколько листов в воздух и посмотрела на просвет.

     – Мадог, ты не обратил внимания, когда именно Ашкут начёркал в списках?

     Мадог пожал плечами. Элина продолжала:

     – Я думаю, что исчёркан первый лист. Ашкут начал писать, а потом решил исправить сумму жалованья в сторону увеличения. Он думает, что разорит меня, заставив выплатить эти деньги.

     Мадог низко склонил голову, разглядывая каракули Ашкута. Когда он выпрямился, с его лица слетела бесстрастная маска: губы были поджаты, брови нахмурены.

     – Вспомнил! Я пригрозил ему, и он начал писать. А потом остановился и принялся чёркать… Да, в самом начале.

     Элина просияла. Сейчас она старалась не смотреть на Рэйшена. Мадог. Нужно сосредоточиться на нём.

     – Отлично! Старый дурак решил, что обвёл нас вокруг пальца! А не тут-то было! Он начал писать, а потом решил завысить суммы. Но теперь я смогу вычислить, где здесь правда.

     – Это как?

     Элина мысленно похлопала себе: она разговорила Мадога! А вслух сказала:

     – Я посчитаю, на какой процент суммы завышены, и тогда вычислю, сколько на самом деле причитается всем остальным.

     Мадог осторожно сложил все листы вместе. Те, что лежали на Элининых коленях, он снял с такой осторожностью, словно это были ядовитые змеи. Он постарался даже случайно не коснуться её.

     – Ну и работки у тебя будет! – в его голосе послышалось злорадство.

     Элина с не меньшим злорадством ответила:

     – Ты ж меня знаешь, Мадог. Я свалю её на других.

     Его лицо помрачнело:

     – Не хочу спрашивать, на кого.

     – А я тебе всё-таки скажу! У нас тут королевские советники без дела штаны просиживают! Пусть поработают на благо государства! А теперь идёмте завтракать, чтобы труды Меурига не пропадали даром!

     * * *

     За завтраком Элине совсем не хотелось есть, но она ждала, пока насытятся Рэйшен и Мадог. Под столом она незаметно притопывала ботинком от нетерпения.

     – Тебе не нравится еда?

     От неожиданности Элина чуть не подпрыгнула: Меуриг тоже умел быть незаметным. Сейчас он выглядел озабоченным: наверное, считал, что его повара плохо старались.

     – Ты забыл, что Эли надо больше мяса, – заметил Рэйшен, с аппетитом дожёвывая кусок.

     – Я учту, – серьёзно согласился Меуриг. – Велю готовить ей отдельно.

     – Эй, что за дела! – возмутилась Элина. – Я буду есть вместе со всеми, из общего котла! Если такой порции достаточно крепкому мужчине, то мне и подавно!

     Меуриг не стал спорить, но Элина заметила, как они с Рэйшеном значительно переглянулись. «Вот упрямцы!»

     Мадог больше не дерзил и не спорил, когда получил приказ караулить Ашкута.

     – Как долго его держать под арестом?

     Элина мысленно согласилась, что это именно арест, хоть и домашний.

     – До моего особого распоряжения. И проследи, чтобы никто из его дружков или родственников с ним не разговаривал и не передавал записок.

     Мадог кивнул и, оттолкнув пустую миску, легко и грациозно поднялся из-за стола. Элине пришло в голову, что Мадог и Рэйшен стояли бы рядом как два хищника, опасных, непредсказуемых и… отчаянно красивых.

     Ей не терпелось узнать, как дела у гномов, но Рэйшен потянул её за рукав:

     – Списки, что Мадог получил от Ашкута, нельзя оставлять просто так. Давай спрячем в наш тайник.

     Элина застонала. Каждое дело требовало времени, которого не хватало! И рук не хватало! А уж тех, кому можно доверять, отчаянно не хватало!

     – Я вернусь в кабинет, а ты хватай Ингерама и тащи ко мне. Для него есть дело.

     С Рэйшена могло статься притащить товарища, перебросив его через плечо, но Элина надеялась, что сегодня он так шутить не станет.

     – Что-нибудь случилось? – Ингерам перешагнул порог. И, по своей привычке, пошутил: – Когда начальство интересуется тобой, это не к добру.

     – Собери всех королевских советников. Они мне нужны. Срочно.

     Бывший лейтенант Лесной Стражи демонстративно вытер пот со лба, изображая облегчение. «Кривляка».

     Советники собрались на удивление быстро. Наверное, они думали, что Элина рапортует в столицу, как они справляются с обязанностями, и хотели хорошо себя проявить. Как бы то ни было, Элина объяснила им, что хочет увидеть из списков суммы жалованья, приближённые к реальным. Советники кивали. Их, кажется, совсем не пугал объем работы.

     – Я прошу вас никому не показывать эти списки, не разглашать цифры. Держите расчёты в секрете.

     – Разумеется, дара старший экспедитор. Мы проведём все расчёты в строжайшей тайне. К какому сроку ты хочешь увидеть результаты?

     – Сегодня к вечеру, – Элина видела, как пошли морщинами лбы советников. Их ожидала напряжённая работа. – И черновики мне тоже сдайте. Для вашей же безопасности.

     Про безопасность, конечно, она приврала. Зато советники проникнутся важностью и срочностью задачи. А сама Элина и Рэйшен могут отправиться в дом покойного стряпчего, к гномам. Наконец-то!

     * * *

     Дом мэтра Апиуса снаружи выглядел мощным и надёжным. Дом-остров. Дом-крепость. Дом, который не защитил жизнь своего хозяина. Рэйшен постучал в запертую калитку. Ответа не было, и Рэйшен постучал ещё раз, уже настойчивее.

     Наконец послышались уверенные шаги, и знакомый голос проворчал:

     – Ну какой же нетерпеливый! Сразу ясно, что Рэйшен!

     Дроу приосанился с довольным видом. За забором был слышен звон ключей и лязг замка. Калитка отворилась. Гостей встречал Вахольдер.

     – Получили нашу записку?

     – Конечно, получили! – отозвался Рэйшен. – Иначе Эли ещё ночью колотила бы в вашу калитку. И так насилу удержал.

     Элина уже бывала в этом доме, ещё при жизни настоящего хозяина. С грустью смотрела она на опустошение и беспорядок.

     – Это мы ещё порядок навели! – сказал Вахольдер, заметив её взгляд. – Было и вовсе печально.

     И гномы повели Элину с Рэйшеном в самое сердце дома – рабочий кабинет мэтра Апиуса.

     Вход в подвал выглядел как зев неведомого зверя. Элина с опаской заглянула вниз. Пахнуло сыростью и чем-то неуловимо и неприятно знакомым. Дрожь пробежала по её спине. С некоторых пор Элине не нравились мрачные сырые подземные помещения.

     – Лестница совсем хлипкая, – заметила Элина, – как бы не сверзиться с неё.

     – Я спущусь первым, – успокоил её Рэйшен, – тут не так глубоко, если что, выберусь.

     Под его тяжёлым телом лестница гнулась и потрескивала, но испытание выдержала. Вслед за ним спустилась Элина и гномы. Вахольдер держал свечной огарок. При его скудном свете гномы показали Элине мешки с монетами.

     – Интересненько, – пробормотала Элина себе под нос, – вряд ли эти мешки притащили сюда за один раз. Этакая тяжесть…

     Рэйшен хмыкнул и попытался поднять один из мешков. Получилось с трудом.

     – Деньги сюда стаскивали частями, – пояснил Вайсдорн. – Наверное, часто ходили, вон, пол весь истоптан.

     Элина встрепенулась. Следы!

     – Рэйшен, а ты можешь разобрать следы? Кто здесь ходил?

     – Могу, – саркастично ответил дроу. – Мы с тобой, Эли, тут потоптались. Гномы. Два раза. Их следы свежие, кстати. Ну, и полно всяких старых следов. Как можно догадаться, они ведут от лестницы до этого угла и обратно.

     – Спасибо, ты очень мне помог, – ответила Элина под дружный смех гномов. – Определить, кто именно ходил от лестницы и обратно, уже, конечно, нельзя? Ни по следам, ни по запаху?

     – Нет, Эли, нельзя. Следы старые, всё затоптано. Чую разве что слабый запах казармы…

     – Казармы? Что ты имеешь в виду?

     – Воняет пивом, человеческим потом, рубахой нестираной…

     Гномы поморщились. Элина ничего не чуяла, только сырость. Но Рэйшену виднее.

     Вайсдорн закрепил свечу, чтобы освободить себе руки, и кривые тени запрыгали по стенам, поползли по полу, задрожали в углах. У Элины на миг перехватило дыхание, словно из углов вот-вот поползут крысы…

     – Теперь понятно, какие демоны здесь плясали каждую ночь и пугали местных. Те, кто краденое сюда таскал. Давайте откроем мешки, – сказала Элина, – и посмотрим, что там внутри.

     Кожаные затяжки, да и сами мешки казались новыми, словно кто-то запасливый готовился долго хранить в них свои сокровища. Монет внутри хватало, но в основном это были мелкие деньги. Золота было немного: его аккуратно сложили в один из мешков, и он оказался самым лёгким.

     – Как бы посчитать, сколько здесь денег? В такой темноте я почти ничего не вижу… А вытащить это добро – не знаю как.

     – А ты хочешь, чтобы все узнали о нашей находке? – уточнил Вайсдорн.

     – Как одно связано с другим? – удивилась Элина.

     – Если ты хочешь поднять деньги на поверхность, понадобятся или лебёдки, или много сильных рук. И не факт, что лестница выдержит такой подъём…

     Элина вздохнула. Она не собиралась привлекать посторонних: не хотела рисковать найденными деньгами.

     – Если ты прикажешь доставить сюда свечи или масляные лампы, побольше бумаги для записей и перья, мы всё посчитаем сами, – сказал Вахольдер.

     – И еды, – уточнил Вайсдорн. – Каких-никаких припасов надо бы. И деньги будут в целости и сохранности. Ты нас знаешь, нам чужих монет не надо.

     Элина знала. В гномах она была уверена больше, чем в самой себе. Эти ребята не подведут.

     Пока они ждали её ответа, Элине в голову пришла замечательная мысль.

     – Вы планировали здесь почтовую станцию, верно? А кто мешает совместить под одной крышей и почту, и банк? В столице такое делают, думаю, и здесь получится. Эти деньги и станут первым вкладом Жадвиля.

     Гномы растерянно переглянулись, а потом кинулись благодарить Элину. Она растроганно обнимала обоих и гладила их пышные каштановые бороды.

     Рэйшен был настроен куда более скептически.

     – Эли, ты не забудь, что ты ухитрилась надавать обещаний и гномам Сельбермина, и столичным дельцам! Они ребята хваткие, ничего не забывают! А ты им и банки, и торговлю наобещала.

     – Я ничего не забыла! И обещания свои выполню! Просто первым будет Железногорское отделение! – Элина рассмеялась. – Сельберминское учредим вторым, а уж отделение Торгового дома Андебрингеров после!

     – А почему?

     – А потому, Рэйшен, что они уговорили тебя взять у них кредит на плохих условиях! И даже если бы тебя прикончили на севере, дар Андебрингер рассчитывал содрать долг с меня! И за то, что выдал королевским писцам мои бумаги, данные ему на сохранение! А ещё…

     – Ладно, я понял, – усмехнулся Рэйшен. – В случае ссоры будем просить помощи только у друзей с Железных Гор.

     Во дворе баронского дома Элину с Рэйшеном встретил хмурый и недовольный Лоркан.

     – Долго же вы гуляли. Идите быстрее, а то тут грызня начинается…

     На вопросы, что за грызня, в чём её причина, он наотрез отказался отвечать. Даже в дом не пошёл.

     Следующим встретился одноглазый Харлен.

     – Явились! – злорадно сказал он. – Вот, полюбуйтесь, что вы натворили!

     Элина не могла взять в толк, что могло произойти, но откуда-то доносился шум и крики. Судя по всему, там могла начаться драка. Если не уже.

     Элина прибавила шагу, но Рэйшен бесцеремонно схватил её за воротник мундира, так что тот затрещал. Элина смерила дроу возмущённым взглядом, а он невозмутимо ответил:

     – Давай хоть арбалет возьмём.

     – Нет, Рэйшен, – твёрдо ответила Элина. – Нельзя. Если мы начнём стрелять в людей, с которыми хотели наладить отношения, значит, мы ничего не стоим. Да и много ли настреляешь в тесноте, в толпе?

     Рэйшен неодобрительно покачал головой, но воротник отпустил.

     – Давай я впереди пойду. Мало ли кто там буянит!

     Элине очень хотелось малодушно согласиться, но… Нет. Нельзя.

     – Нет. Я сама. Выясню, кто у нас такой дерзкий.

     Источник шума нашёлся у двери Ашкута. Там, прижатые спинами к стене и двери, стояли трое дроу: Мадог, Дэвлин и Меуриг. Дэвлин незаметно для остальных прижал Мадога к стенке так, чтобы тот не мог вырваться и начать драку с людьми. Сковородник Меурига в роли боевого шеста был очень убедителен. Перед троицей дроу толпились солдаты Квэддо (или, скорее, самого Ашкута), и Меуриг загораживал им дорогу.

     – Что за произвол?! – вопил кто-то.

     – Разве позволено всяким тёмным собакам людей лупить?!

     – При прежнем бароне вашего духу тут бы не было!

     Крики распаляли солдат, и совсем немного оставалось до того мига, когда они скопом ринутся на дроу.

     Теперь Элина в точности знала, как пахнет казарма. Так, как описал Рэйшен: застарелый пот, нестираные рубахи, дешёвое пиво… И слепая злоба.

     Те, кто кричал громче всех, стояли позади, подальше от дроу, и подначивали остальных. Элина остановилась и подбородком указала Рэйшену на крикунов. Рэйшен едва заметно кивнул. Он их запомнил.

     – А ну тихо! – заорала Элина во всю мощь лёгких. – Что тут происходит?!

     Лёгкие у неё оказались никудышные, и голос потонул в нестройных криках. Элина прокашлялась, но это ничем не помогло.

     – Дор-рогу!!!

     Рэйшен рявкнул так, что Элина чуть не полетела под ноги недовольным. Хорошо, он опять ухватил её за воротник, не дав упасть. Солдаты стояли спинами к ним, поэтому никто не заметил этой неловкости.

     Рёв Рэйшена подействовал на буянов как ведро холодной воды. Все затихли и обернулись. Видеть сосредоточенных дроу и впереди, и позади себя никому не нравилось. Крики криками, а получить даже лёгкий удар от этих грозных воинов не хотелось.

     – Оглохли?! – в том же тоне продолжил Рэйшен. – Я сказал – дорогу хозяйке Жадвиля!

     * * *

     Шепотки, пробежавшие по толпе, Элине не понравились. Однако люди, покоряясь силе, расступились, давая Элине пройти. Десяток шагов между недовольными солдатами показался бесконечным. Дойдя до троицы оборонявшихся дроу, Элина обернулась. К её тихому ужасу, Рэйшен остался за спинами солдат. Наверное, чтобы не дать им разбежаться.

     – Вы целы? – обратилась Элина к Дэвлину.

     Стоя рядом с ним, она видела, как напряжена каждая его мышца, как застыла бесстрастная маска на его лице.

     – Да, – коротко бросил он.

     Солдаты снова недовольно загомонили.

     – Да что им станется! Пусть лучше покажут Ашкута, живого и здорового!

     Ах, вот в чём дело. Кто-то пустил слух, что Элинины дроу расправились с Ашкутом. За что? Да просто потому, что могут. Все знают, что Ашкут, верный заветам покойного барона, инородцев не терпел, а дроу – в особенности. И солдаты решили, что дроу нашли возможность расправиться с ним.

     – Глупости какие-то, – пожала плечами Элина. – Если расправиться со всеми, кто не любит дроу, полгорода в землю ляжет. А остальная половина сама себя перережет.

     Кто-то хихикнул. Его одёрнули, но Элина видела облегчение на лицах солдат помоложе.

     У Рэйшена, стоящего позади недовольных, был крайне сосредоточенный вид. «Чем он таким занят?» Этого Элине видеть не могла из-за невысокого роста.

     – И где же сам Ашкут? – спросил кто-то из середины.

     В нём уже не было слышно той злобы, которая толкает толпу на дикие поступки.

     – Он заперт здесь, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Элина. – Это мой приказ, и Мадог его выполняет.

     – А за что его? За то, что любовников твоих не жалует?

     Снова голос одного из зачинщиков.

     – Неважно, как он относится к любовникам, моим и чужим, – холодно отозвалась Элина. – Он украл деньги на ваше жалованье.

     После этих слов наступила такая густая тишина, что её можно было мазать на хлеб. Тот самый, с песком.

     Лица солдат, ещё недавно искажённые яростью, сделались растерянными. Люди неуверенно переглядывались, не желая верить в обман.

     Молчали даже зачинщики. За Элиной спиной Меуриг уронил на пол свой боевой сковородник. Грохот был такой, что подпрыгнула не только Элина, но и все, кто толпился под дверью Ашкута. Звон покатившейся железяки сменился руганью и проклятиями. И лишь малая часть была адресована дроу.

     «Да что ж там Рэйшен делает? – с лёгким раздражением подумала Элина. – С чем он возится?»

     – И что нам делать? – наконец спросил кто-то.

     – С деньгами я разберусь, – Элина старалась, чтобы её голос звучал уверенно, – рано или поздно. А ты сам что сделаешь, если жалованье задержат на несколько дней?

     Солдат пожал плечами:

     – Не знаю. Просто подожду, наверное. Ребята, ну правда же, можно и подождать? – он беспомощно обернулся, ища поддержки товарищей.

     – Чего уж… Можно… Если несколько дней… Надо же, Ашкут вором оказался…

     – Если все согласны подождать, пока я разберусь с этим делом, пожалуй, на этом можно и закончить. Каждый может возвращаться к своим обязанностям. Если возникнут вопросы, обращайтесь к Дэвлину, вы все его знаете. Кстати, Дэвлин, а почему эти активные ребята не тренируются у тебя до седьмого пота? У них так много сил и желания действовать…

     Дэвлин, по-прежнему незаметно прижимая Мадога к стене, хмуро ответил:

     – Ты же слышала их… Дроу им, видите ли, не нравятся.

     Элина ласково, словно ребёнку, ответила ему:

     – Дроу им, может, и не нравятся, но им нравятся деньги. И раз уж я займусь их жалованьем, я требую строгого соблюдения моих правил. Они несложные: мои приказы выполняются неукоснительно. Кто отказывается, будет немедленно уволен! На службе запрещаются драки, пьянство, приставания к служанкам. А теперь все – марш за Дэвлином на площадку!

     Дэвлин наконец отлепился от стены и Мадога и рявкнул:

     – Слышали, что сказала ваша хозяйка?! Крру-гом!!! Марш!

     «Умеют же некоторые командовать», – с завистью подумала Элина, потому что солдаты не посмели перечить своему будущему наставнику. Они развернулись и нестройно потопали к лестнице. Рэйшен, ухмыляясь, с преувеличенной вежливостью уступил им дорогу.

     – Не забудь вынести благодарность Меуригу, – шепнул Элине Дэвлин, уходя. – Он сообразительный мальчик.

     * * *

     Топот шагов затих. Теперь шум доносился из сада, но это не был гул ярости. Это были обычные для зажиточного дома звуки. Такой шум раздаётся, когда много людей занято каким-то делом.

     Элина выдохнула. По спине под мундиром у неё полз ручеёк холодного пота. Но сейчас было не до этого: дело ещё не завершено.

     – Меуриг, что за шутки с брошенным оружи… сковородником? – строго спросила Элина.

     Рэйшен лениво приблизился к ним, хлопнул Меурига по плечу.

     – Спасибо, братец, ты мне здорово помог! Отвлёк этих баранов, пока я с зачинщиками разбирался.

     Меуриг широко, открыто улыбнулся:

     – Всегда пожалуйста! Работать в паре можно не только с Мадогом!

     И Рэйшена с Меуригом принялись с чувством хлопать друг друга по плечам и пожимать руки.

     «Я бесконечно глупа, – Элинины мысли текли так медленно и устало, будто это её целый день тренировал Дэвлин. – Они что-то сделали, не сговариваясь, а я даже не могу понять, что именно».

     Мадог снизошёл до объяснения:

     – Мы все видели троих горлопанов-подстрекателей. Даже ты распознала, я заметил.

     Наверное, следовало рассердиться и сделать Мадогу замечание, но у Элины уже не осталось на это сил.

     – Рэйшен нарочно остался позади, чтобы разобраться с ними. Одного он убрал, пока ты шла через толпу. Второго – пока говорила с солдатами. А потом Меуриг уронил сковородник, потому что третьего уложить незаметно было невозможно.

     Что-то в его словах было такое… неправильное. Страшное. Уложить?!

     – Рэйшен, – прошептала Элина, – что ты с ними сделал?

     – Да вон они, сидят на полу у стеночки, гобеленом прикрылись! – веселился Рэйшен. – А ты что подумала? Опять меня недооценила?

     Действительно, трое зачинщиков сидели под пыльным гобеленом, свесив головы набок, будто утомились и задремали прямо здесь в коридоре у лестницы.

     – Рэйшен нажал на точки сна и жизни у них на шее, – пояснил Меуриг. – Затея рискованная, но каждый из нас умеет это делать. Люди будут живы, просто… полежат немного. Ну, и оттащить их в сторонку незаметно – тоже нужна возможность. Вот я всех и отвлёк.

     – Да, вы все и впрямь сообразительные и находчивые, – похвалила их Элина. – Молодцы! Объявляю всем благодарность!

     – Даже мне? – хмуро уточнил Мадог.

     – Конечно! Особенно если Ашкут жив.

     – Что ему сделается! Сидит под замком, вначале радовался, думал, нас перебьют, его освободят. Теперь, наверное, грустит.

     Трёх провокаторов Элина велела оттащить в одну из кладовых. Дроу были не в восторге от нового поручения. Особенно возмущался сообразительный Меуриг:

     – Они перепортят всё, до чего доберутся!

     Впрочем, Элина обнаружила какую-то каморку, заваленную мешками с брюквой.

     – Брюкву не жалко! Пусть портят!

     И троицу крикунов уложили в холодке на мешки с корнеплодами. Пробуждение их ждало очень неприятное.

     * * *

     В кухне, среди булькающих кастрюль, исходящих паром, Малена крепко обнимала за плечи свою подругу Полли. Когда в доме началась свара, Меуриг отрывисто скомандовал обеим девушкам оставаться на кухне и не выходить, пока он не вернётся. Малена бы поспорила, но Полли молча схватила её за руку и потащила за собой. Здесь же, на кухне, расхаживал, словно ища себе дело, один из Элининых экспедиторов – Ингерам. Он словно невзначай брал то один нож, то другой, проверяя их заточку, примерился к кочерге, взвесил на руке тяжёлую крышку для котла. Повара следили за ним испуганными взглядами. Шум наверху становился всё громче.

     – Как тебя, девушка, зовут? Малена, так ведь? – обратился к ней Ингерам.

     Малена молча кивнула, сжимая Полли в объятиях.

     – Я слыхал, что ты лекарским делом интересуешься, изучаешь?

     – Да, – Малена с трудом разлепила пересохшие губы.

     – Хорошо, – кивнул Ингерам, подперев дверь кухни изнутри тяжёлым табуретом.

     – Думаешь, понадобится?

     Полли старалась сохранять спокойствие, но Малена слышала её прерывистое дыхание. Им обеим было страшно, и этот страх примирил Малену с тем, что её подруга – уже не прежняя девчонка с широко распахнутыми голубыми глазами.

     Шум сверху усилился. Малена видела, как повара, крепкие мужчины, замирают, словно изваяния в саду, Ингерам выпрямился, крепко сжимая кочергу. А Полли одним резким движением высвободилась из объятий Малены, схватила два острых ножа и заняла место рядом с Ингерамом. Они переглянулись, будто сговаривались о чём-то, а о чём – Малена не знала.

     К счастью, выкрики прекратились, шум сделался тише, а потом и вовсе превратился в обычный разговор. Послышался топот: по лестнице спускались, негромко переговариваясь. Знакомый голос прикрикнул:

     – Р-разговорчики!

     – Это Дэвлин, – сдавленным шёпотом проговорил Ингерам. – Неужто ему удалось их утихомирить?

     Повара зашевелились. Малена обратила внимание, что по их лицам стекают капли пота, и только сейчас их стали вытирать рукавами, по-простецки.

     – А чего вы застыли? – голос Ингерама окреп. – Передумали готовить? Думаете, Меуриг вас за это похвалит?

     – Ох, дар экспедитор, – простонал самый упитанный из поваров, – мы боялись, что обед и ужин уже никому не понадобятся!

     – Глупости какие!

     За дверью, подпёртой табуретом, послышались знакомые голоса.

     – Они перепортят всё, до чего доберутся!

     – Это Меуриг! – просияла Полли.

     Малена впервые была рада слышать голос этого сурового дроу. Если Поллин дружок жив, да ещё ворчит, значит, всё закончилось хорошо.

     Табурет был безжалостно отброшен в сторону, дверь отворили. В проём заглянули Мадог с Меуригом. Малена ещё плохо их различала, знала только, что Меуриг – друг Полли, а Мадог, мрачный и неприветливый, отирается возле Рэйшена.

     Полли, отбросив ножи, кинулась к Меуригу.

     – Ты цел? Что они хотели? Как…

     Меуриг отшвырнул сковородник, и тот со звоном и грохотом покатился по полу. Молодой дроу схватил Полли в объятия и прижал её к груди. Малена слегка поморщилась и поймала себе насмешливый взгляд Ингерама. Пришлось сделать вид, что Малене не понравилось падение кухонной утвари.

     Мадог притворился, что ничего не произошло, только повёл носом и хмуро отметил:

     – Что-то пригорает.

     * * *

     Рэйшен видел, что Элина никак не может приступить к делам. Она собиралась проверить, как дела у советников, которым она поручила расчёт жалованья. Но ей никак не давали добраться до кабинета. Малена умоляла посмотреть, где её отец, Квэддо. Потом спохватились, что никто давно не видел Лоркана.

     «Куда мог подеваться этот прохвост?» – ломал голову Рэйшен.

     Он видел, как в суматохе Мадог покинул свой пост у дверей Ашкута и неотступно следовал за Рэйшеном.

     – Прошу вас, поищите Лоркана, – попросила Элина. – Нельзя допустить, чтобы с нашим экспедитором что-нибудь случилось!

     Рэйшен нахмурился. Ему не хотелось оставлять Элину одну, пока он обшаривает дом.

     – Я буду в кабинете. Обещаю, что никуда не выйду.

     – Рэйшен, я понимаю, что не заслуживаю доверия, – проговорил Квэддо, который в кои-то веки решил поучаствовать в делах, – но я могу побыть с Элиной, пока ты не вернёшься.

     Настроение Рэйшена сразу испортилось при этой двусмысленной фразе. Квэддо считает Рэйшена дураком, что ли?

     – И Малена будет здесь, – торопливо прибавил Квэддо.

     – Ладно, – процедил Рэйшен сквозь зубы. – Мы быстро.

     Как выяснилось, Лоркан спасал перепуганных шумом служанок и прятал их в каком-то надёжном, а главное, – уединённом месте. Когда Рэйшен с Мадогом нашли это место, служанка там оказалась всего одна, и спасать надо было не её, а обоих дроу, на которых она накинулась с руганью, чтоб не лезли к почтенной женщине. Лоркану лезть к почтенной женщине, наверное, было можно. Мадог позорно отступил, а Рэйшен игриво ущипнул «почтенную женщину» за толстую щёку:

     – Ишь какая!

     Служанка растерялась, Лоркан сразу насупился, зато оба дроу с хохотом убрались восвояси.

     – Не говори Элине, – попросил Рэйшен Мадога.

     – Не говорить, что мы нашли Лоркана?

     Рэйшен вздохнул.

     – Не говори, что я ущипнул служанку.

     – Потому что она велела не приставать к служанкам?

     – Ты нарочно это делаешь?! – Рэйшен вспылил. Этим утром Мадог слишком часто испытывал его терпение.

     – Я вообще ничего не делал, – с невинным видом ответил Мадог.

     Рэйшен остановился, тряхнул головой и шумно выдохнул, будто бык перед атакой. «Дать Мадогу подзатыльник, что ли? Это не понравится Эли ещё больше, чем приставания к служанкам…»

     – Ладно, я понял. Это твоя месть. Что ж, может, я и заслужил.

     Рэйшен заторопился к Элине, не обращая внимания на то, идёт за ним Мадог или нет.

     Элина пожалела, что позволила Квэддо остаться. Она чувствовала себя неловко, и присутствие Малены никак не помогало. Разбирать бумаги при них она не могла. Просто сидеть и молчать было невыносимо.

     – Квэддо, как получилось, что всеми делами в городе заправляет Ашкут? Мы мечтали избавиться от прихвостней барона, а сейчас они не просто остались на местах, их положение укрепилось!

     Квэддо сейчас вовсе не походил на того строгого и принципиального капитана кондотьеров, каким был ещё недавно. Что его изменило? Горести? Вряд ли он помнит такое слово. Нищета? Всё это время он сытно ел и сладко спал. Да и одежда у него и Малены добротная. Вон, девушка даже учится лекарскому ремеслу – дело неслыханное в здешних местах! На всё это нужны деньги, и немалые.

     – Эли… Дара старший экспедитор… Ты вручила мне самый лучший дар в моей жизни, – Квэддо красноречиво посмотрел на Малену, и девушка мягко улыбнулась в ответ. – Но этот дар стал и моей главной слабостью. Когда я был один, я ничего не боялся, даже смерти. А теперь я испытываю страх каждый день, когда Ашкут смотрит вслед моей дочери. И если я буду сильно противиться его желаниям, Малену может ждать незавидная участь…

     Элина слушала эти откровения с брезгливой жалостью.

     – Деньги за то, чтобы меня похитили и, возможно, убили, ты тоже ради Малены взял?

     Квэддо не поднимал глаз.

     – Этими деньгами я оплачиваю её обучение.

     Девушка ахнула:

     – Я верну их, дара Элина! До последней монетки! Я ничего не знала, клянусь!

     Элина вздохнула.

     – Не надо их возвращать. Считай, что твоя учёба отмыла эти деньги от грязи. Просто учись дальше. Вы с Полли помирились?

     – Кажется, да.

     Ничего больше ей не удалось спросить, потому что вернулись Мадог с Рэйшеном. Оба выглядели злыми и недовольными. Однако Рэйшен доложил по всей форме, что Лоркан найден, жив-здоров, геройствовал, спасал служанок от разгорячённых солдат. Мадог помалкивал и время от времени бросал на Рэйшена странные взгляды, будто ждал, что тот добавит что-то к своему докладу.

     – Отлично!

     Элина решила не обращать внимания на ссоры между Мадогом и Рэйшеном, иначе она на всю жизнь превратится в няньку для обоих. Большие мальчики, пусть сами разберутся со своими чувствами.

     – Квэддо, думаю, мы все можем вернуться к своим делам. Малена, надеюсь, вы с Полли увидели друг друга по-новому. Мадог, вернись к Ашкуту. К вечеру я получу результаты подсчётов и захочу задать ему кое-какие вопросы. И лучше бы ему ответить. Убеди его в этом.

     Наконец-то! Элина с облегчением смотрела на закрывающуюся дверь. Можно выдохнуть и расслабиться. С ней только Рэйшен.

     – Эли, я должен тебе признаться…

     Элина замерла. Отчего у Рэйшена такое лицо? Она вспомнила странные взгляды Мадога, и внутри у неё всё сжалось. А если Рэйшен скажет, что уходит к Мадогу? Все твердили ей, что рано или поздно дроу возвращаются к своим… Элине казалось, что весь дом вокруг неё рушится с безмолвной неотвратимостью. Да что дом – весь мир!.. «Пусть рушится, – внезапно решила она. – А я сбегу в Синие Горы, к своему клану Эльгиниррок. Никто не достанет меня там: ни король, ни Квирк, ни моя команда… Никто.»

     – Что ж, признавайся. Я слушаю.

     – Эли, – Рэйшен не смотрел ей в лицо, и это пугало ещё больше. Наконец он решился и скороговоркой произнёс, будто прыгал в ледяной поток: – я ущипнул служанку. Но ты не подумай, я только за щёку!

     Элина смотрела на Рэйшена, видела, как движутся его губы, и не слышала ни одного слова. «Он уйдёт. И мы с Мадогом поменяемся местами. Как иронично!»

     – Эли, ты не слушаешь меня!

     Элина усилием воли заставила себя собраться.

     – Извини, конечно, я тебя слушаю.

     – Я ущипнул служанку. За щёку.

     Рэйшен замолчал. Вид у него стал такой, будто он ждал наказания. Элина вначале даже не поверила своим ушам.

     – Ущипнул… Что, прости?

     – Щёку ущипнул. Служанке.

     – И что?

     – И всё, – Рэйшен развёл руками. – Я шутки ради, честное слово.

     Элина упала на стул и расхохоталась. Она придумала, куда ей сбежать, чтобы не видеть Рэйшена, а он… Он ущипнул служанку за щёку и теперь боится, что кто-нибудь донесёт Элине! Она всё смеялась и не могла остановиться.

     Это был длинный день. И до конца его было ещё далеко.

     * * *

     Королевские советники почтительно сообщили Рэйшену, что им нужно ещё немного времени для работы. Рэйшену польстило такое обращение, и он милостиво дал им время до вечера. Поэтому Элина получила расчёты вечером, когда Дэвлин соизволил отпустить своих подопечных, и у тех действительно миски выпадали из рук от усталости.

     Вайсдорн и Вахольдер тоже управились к этому времени. Их отчёт снова принёс парень, неуловимо похожий на Сныста.

     Рэйшен смотрел, как Элина зажигает свечи в тяжёлом канделябре и усаживается за стол.

     – Давай я тебе помогу, – неожиданно для себя сказал дроу.

     Больше всего на свете он не любил бумажную работу. Но сейчас, глядя, как тени пробегают по бледному лицу Элины, он понимал, что эта бумажная работа мучает её не меньше, чем его.

     – Ага, решил искупить свою вину за то, что щиплешь служанок! – пошутила Элина.

     Рэйшен был рад, что она не сердится. Ещё не хватало рассориться с ней в такие трудные времена!

     Элина взяла пачку листов, принесённых советниками, и разделила её на две стопки. Рэйшен взял свою и возмутился:

     – Эй, почему мне так мало!

     – Это же не гномье пиво, – усмехнулась Элина. – Тебе хватит.

     Рэйшен ещё немного понаблюдал, как она задумчиво склоняет голову над этой писаниной, а потом тоже принялся за работу. Им следовало рассчитать, сколько денег понадобится на выплаты. В кабинете стало тихо, лишь стилос Элины с шуршанием скользил по бумаге, оставляя после себя цифры и краткие пометки.

     Как ни странно, Элина закончила свою часть намного раньше самого Рэйшена. Она уже перешла к отчёту гномов и сейчас внимательно вчитывалась в их значки.

     Сам Рэйшен дважды сбивался в расчётах, досадливо прищёлкивал языком и начинал сначала. Наконец он отдал свои листки Элине. Она с лёгкой улыбкой кивнула и принялась перепроверять.

     Рэйшен досадовал, что ошибся и не смог проявить себя наилучшим образом. Хотя, вообще-то наилучшим образом он всегда может проявить себя в драке. Или в постели. Дроу расплылся в мечтательной улыбке. Драка сегодня уже была, а, судя по времени, – постель не за горами. И он позаботится о том, чтобы Эли позабыла обо всех этих треклятых цифрах. Рэйшен с трудом оторвался от соблазнительных картин, нарисованных его воображением.

     Лицо Элины выглядело застывшим, словно отлитым из того же воска, что и свечи в канделябре. Что-то пошло не так.

     Рэйшен не стал тратить время на вопросы. Он попросту выдрал отчёт гномов из судорожно сжатых пальцев Элины и быстро пробежал глазами ряды чёрных значков.

     Ничего не понятно. Что её так испугало?

     – Эли. Эли! – Рэйшен небрежно бросил бумаги на стол и осторожно встряхнул Элину за плечи. Не хватало ещё, чтобы один из приступов накрыл её прямо сейчас! – Да что тут не так?!

     Элина медленно перевела взгляд на лицо Рэйшена.

     – Взгляни сюда, – она ткнула пальцем в свои записи, которые сделала поверх расчётов советников.

     – Ну, вижу. И что?

     Рэйшен понимал: столько нужно выплатить прислуге и солдатам. Что в этом такого страшного? Солдаты сами сказали, что готовы немного потерпеть.

     – А теперь сюда.

     Рэйшен посмотрел в отчёт гномов. Мда. Разница большая.

     – Здесь не хватает! – простонала Элина. – Где, ну где же этот гад мог спрятать остальное?

     Она вцепилась себе в волосы и зашипела, словно это могло вызвать деньги откуда-то из Бездны. Рэйшен хотел бы успокоить и утешить её, но Элина лишь мотала головой, и волосы, выбившиеся из причёски, цеплялись за серебряное шитьё мундира.

     – Ты не видел всего! Я не показала тебе последнюю страницу! Там приписка от Вахольдера!

     Рэйшену было плевать на приписки. Он готов был отпинать Вахольдера за то, что тот смеет огорчать Элину своей дурацкой писаниной…

     – Смотри!

     Элина высвободилась из рук Рэйшена и сунула ему под нос последний листок. Дроу невольно пробежал глазами строки: «Около трети золотых монет, скорее всего, фальшивые».

     * * *

     Мир Элины сузился до нескольких жалких свечных огоньков. Они слабо подрагивали над подсвечником, почти не разгоняя тьму, сгустившуюся вокруг Элины. Ей казалось, что даже в королевской темнице ситуация не была так мрачна и безнадёжна. По крайней мере, она знала, что следует делать дальше. Но не сейчас.

     Денег нет. Налоги не собраны. Жалованье платить нечем. Окружение враждебно… И в довершение всех этих бед – фальшивомонетчики!

     Рэйшен что-то говорил, но Элина почти не слышала. Впервые за всю жизнь она подумала, что видит только один выход, как прекратить всё это. Вырвавшись из рук Рэйшена, Элина подошла к окну и посмотрела вниз. Второй этаж баронского дома был высоким, но недостаточно.

     – Даже строить не умеют, – сказала Элина сама себе. – Только покалечусь…

     На неё тут же налетел какой-то ураган, закрутил, потащил, что-то закричал в уши… Запахи, звуки, цвета понемногу возвращались к ней. Огоньки свечей по-прежнему давали мало света, но в этом свете стоял Рэйшен. От него шло успокоительное тепло и знакомый пряно-древесный запах. Правда, такого испуганного лица Элина не видела у него никогда.

     – Что ты творишь?! Даже не думай! Ты не можешь так поступить!

     – Не могу так поступить… – хриплым шёпотом повторила Элина, чувствуя, как пересохли её губы.

     Голос Рэйшена стал спокойнее:

     – Конечно, не можешь! Что будет со всеми нами без тебя? Эли… Ты же не оставишь меня одного…

     Элина слабо улыбнулась, протянула ладонь и легко дотронулась до его гладкой тёмной щеки.

     – Не оставлю. Натворишь ты дел без присмотра…

     – Вот именно! Кто меня удержит?

     Тяжёлые мысли отступили куда-то во тьму, расползлись по углам, и Элина вздохнула полной грудью. Что за помрачение на неё нашло?

     – Давай договоримся, Рэйшен: я удержу тебя, а ты – меня. Как сегодня.

     Рэйшен молча кивнул и привлёк её к себе. И Элина ощутила, как его бьёт крупная дрожь.

     * * *

     Ашкут то и дело бросал взгляды на своего тюремщика. Тот устроился на полу у двери. С таким стражем и замков на двери не надо – не проскочишь. Сквозь дверь Ашкут прекрасно слышал, как солдаты хотели расправиться с этим дроу. Солдат умело направляли и подталкивали его люди, но эта проклятая Элина… Как не вовремя она явилась! Ещё бы немного, и началась бы бойня. Конечно, дроу положили бы немало народу, но под шумок Ашкут рассчитывал вырваться и бежать. Деньги он бы прихватил из своего тайника. Он не боялся ни демонов, ни призраков. Он сам привык быть тем, кого нужно бояться. Он ещё выберется отсюда и покажет им всем!

     – Эй, дроу, – лениво позвал Ашкут, – Мадог, или как тебя там…

     Тот, не проронив ни звука, повернул голову. Ашкут сглотнул вязкую слюну: волчий взгляд дроу леденил кровь. Однако времени на испуг не было.

     – Слышь, Мадог, а что насчёт пожрать? Или она запретила кормёжку?

     Ашкут видел: Мадогу не надо объяснять, кто такая «она».

     – Приказа тебя кормить не было, – равнодушно отозвался Мадог.

     – А тебя? Тебе она тоже жрать запретила?

     Молодой дроу промолчал. Но Ашкут уже наслушался сплетен об Элининых дроу. Он знал, куда бить.

     – Она, небось, самое лучшее припасла только своему Рэйшену, да?

     Попал. Мадог легко и плавно поднялся на ноги и навис над Ашкутом, словно мрачный утёс над чахнущей травой.

     – Захлопни пасть!

     Ашкут понимал, что сильно рискует, но попытка того стоила.

     – С чего бы? Пока мы тут голодаем, они, наверное, отдыхают, – он выдержал паузу и добавил тише: – В койке кувыркаются.

     Он увидел, как ноздри Мадога раздулись:

     – Не смей пачкать его имя своим грязным языком!

     «Отлично. Даже лучше, чем он ожидал».

     – Ладно. Не буду. Извини.

     Дроу явно был не силён в таких играх. Он растерянно глянул на Ашкута. А тот кивнул в ответ:

     – Сказал – не буду, значит, не буду.

     * * *

     Томори покорно складывал вещи Тикаэлы, заворачивал, связывал… Пёс растерянно ходил по дому, то и дело обнюхивая знакомые предметы, неожиданно принявшие другую форму. Тикаэла раздражённо толкнула Пса носком сапога:

     – Не лезь! Мешаешь!

     Пёс жалобно взвизгнул, и Томори украдкой погладил его по облезлому боку.

     – Не отвлекайся! – от Тикаэлы не укрылся этот сочувственный жест. – Сколько можно возиться?! Давно не наказывали тебя?!

     Томори опустил голову. Отросшие волосы упали на лицо, скрывая упрямо сжатые губы. Тикаэла всё ещё стояла рядом, с недовольством рассматривая получившуюся гору вещей.

     – Ты, должно быть, не умеешь собирать вещи! Почему такая гора? Как ты её потащишь?

     Томори внутренне ужаснулся: он и в самом деле не сможет тащить всё это на себе! Он раб, но не вьючное животное!

     – Я переберу вещи, – тихо ответил он. – Что-нибудь придётся отложить.

     – Не вздумай! – на этот раз сапог Тикаэлы коснулся колена Томори. – Я найду, на кого это навьючить!

     Когда Тикаэла покинула дом, дела у Томори пошли гораздо быстрее. Звёзды ещё не потускнели, а светило не подкрасило край неба розовым, как всё необходимое было собрано. Томори полюбовался результатом своего труда.

     – И правда, целая гора! Как думаешь, Пёс, найдёт она какого-нибудь дурака, который продаст ей лошадь?

     Пёс помахал хвостом, преданно глядя на Томори.

     – Пока она ищет дураков, мы можем немного поспать.

     Томори опустился на пол рядом с грудой вещей, а Пёс прижался к нему тёплым боком.

     * * *

     Тикаэла выскочила из дома и поспешила в сторону Великого Леса. Со времён её юности («И Ороина», – горько припомнила она) лес измельчал, перестал быть великим. Теперь даже дроу, живущие в его чаще, именовали лес иначе. «Коддвильт» – говорили они, а жалкие люди вообще называли лес Диким. «Неучи!»

     Дозорные лесного народа всполошились при её появлении. Ещё бы! Тикаэла самодовольно усмехнулась: они хорошо запомнили, что её надо бояться.

     – Что тебе надо, Нависшая Тень? – неприветливо спросил у неё один из эльфов, явившихся по знаку дозорных.

     Они стояли на опушке, на самой границе леса и песчаных дюн. Здесь был слышен и шум океана, и шелест лесных крон. Пахло солёным ветром и хвоей.

     – Я пришла с небольшой просьбой, – Тикаэла понимала, что начинать с угроз неразумно. Разумнее будет приберечь их напоследок. – Я собираюсь в дальний путь, мне понадобится вьючная лошадь…

     Лесные эльфы молча глядели на неё. Тикаэла почувствовала раздражение. «Чего они уставились?»

     – Мы отказываем тебе. Не оттого, что нам так захотелось. Просто в Великом лесу нет лошадей. Тебе это известно, Нависшая Тень.

     Тикаэла раздосадованно прикусила губу. Лесной народ из принципа не владел теми животными, которых использовали люди. «Что за глупость! На чём теперь везти то барахло, что собрал её никчёмный раб?!»

     – Возможно, у вас есть олень? Тур? Хотя бы мул?!

     Эльфы лишь качали головами.

     – Мулов у нас нет, как и лошадей, и ослов. Туры вымерли. Лес изменился, им стало нечего есть. А олень неспособен нести поклажу.

     Тикаэла была уверена, что они лгут, и это привело её в ярость.

     – А как вы переносите вещи, когда перестраиваете свои древесные города?!

     – На себе – спокойно ответили ей.

     Тикаэла в гневе занесла руку, чтобы хлестнуть воздушной плетью, но краем глаза уловила движение на краю опушки. Молодой дозорный с холодными глазами натягивал лук. Тикаэла опустила руку. Не только она умеет грозить.

     Кажется, это займёт больше времени, чем она рассчитывала. Придётся потратить часть магических сил.

     Тикаэла повернулась к лесному народу спиной и ушла, не попрощавшись.

     * * *

     Океан встретил её криками чаек, шипением волн и прохладой берегового бриза. Сапоги вязли во влажном песке, оставляя глубокие следы. Тикаэла с горечью подумала, что времена, когда она танцевала на этом песке босиком, давно прошли. «Наверное, даже сам песок изменился с тех пор».

     Она глубоко вдохнула, впуская в лёгкие солёный воздух. Магия морского народа была неразрывно связана с океанскими волнами, и Тикаэла годами училась вбирать её в себя, копить жилах. Теперь пришло время её использовать.

     Вначале Тикаэла нашла в песке небольшого рака-отшельника. Тот попытался удрать, да куда там!

     – Нет, голубчик, тебе со мной не тягаться, – недобро усмехнулась Тикаэла. – Придётся немного поработать.

     Рак отчаянно пытался скрыться в своей раковине, перебирал ногами, корчился… Тикаэла положила его на ближайший камень. Первое же слово, которое сорвалось с её губ, лишило воли несчастное существо. Теперь рак был полностью в её власти. Тикаэла улыбалась, ощущая, как по всему телу течёт сила. Она лишь немного поделится ею со слабым существом, и оно станет сильнее… Послушнее. Как ей и нужно.

     * * *

     Солнце уже поднялось над резными верхушками леса, когда Томори и пёс проснулись. Точнее, их разбудил странный топот и подрагивание пола. Пёс вскочил на ноги и тихо заскулил, прячась за Томори.

     – Я знаю, какой ты храбрец, – усмехнулся Томори. – Но тут я тебе не защита…

     Подозрительные звуки приближались. Это был и шелест, и трение мириадов лапок насекомых, и потрескивание… Каждый шаг заставлял пол вибрировать. От этой дрожи к ногам Томори упало несколько вещей хозяйки, и раб поспешно поднял их. Кем бы ни было то, что шагает к их дому, Томори не хотел новых наказаний.

     Топот и скрежет усиливались. «Не к добру это». Томори с потаённым страхом вспомнил, какое существо могло издавать такие звуки при ходьбе. Вот только навьючить на него ничего бы не вышло.

     Давным-давно, совсем в другой жизни, в которой были мать и отец, а Томори был ребёнком, он видел тварь, призванную из самой Бездны. Она наводила ужас даже на соплеменников Томори, а врагов должна была обратить в бегство одним своим видом. Паучьи лапы той твари шелестели и постукивали при ходьбе. Он помнил, как эльфы, которые уводили его в рабство, с тихой ненавистью приговаривали:

     – Отдать бы тебя драугу, крысёныш!

     Даже сейчас, когда Томори вырос и увидел на своём длинном веку все «прелести» жизни раба, он с ужасом вспоминал, с каким звуком драуг пробирался по каменным переходам.

     Томори прижался спиной к стене. Он не мог найти в себе силы оторваться от неё и посмотреть наружу.

     Треск распахнутой двери заставил его рухнуть на колени.

     В светлом прямоугольнике стояла Тикаэла. Её улыбка казалась особенно зловещей. Томори опустил взгляд. Он не хотел, чтобы последним, что он увидит в своей жизни, было лицо безумной хозяйки.

     – Я раздобыла вьючное животное! – голос Тикаэлы звучал торжествующе. – Разрешаю тебе подняться и взглянуть на Отшельника!

     * * *

     Томори не сразу справился с внутренней дрожью. Он чувствовал на себе взгляд хозяйки. Этот взгляд заставлял его шевелиться. Подниматься. Делать шаги к двери. К чудовищу, которое стоит за ней.

     Свет слепил Томори. И первое, что он увидел, – суставчатые ноги. Томори едва сдержал крик. Но это не был драуг. Что-то другое, неправильное, уродливое, страшное. Но не драуг.

     – Ну как? – в голосе Тикаэлы звучала почти материнская гордость. – Хорош, правда?

     Томори чуть заметно кивнул.

     – Отшельник может нести любую поклажу! Гляди, там, где его хвост прячется под панцирь, места предостаточно!

     – Раковина, – шевельнул губами Томори.

     – Что?

     Хозяйка словно споткнулась на слове и теперь выглядела недовольной. Томори пожалел, что открыл рот.

     – Повтори, что ты сказал!

     – Раковина. Не панцирь…

     Тикаэла хлёстко ударила Томори по щеке, и голова его мотнулась в сторону.

     – Будешь ещё со мной спорить?!

     Томори покачал головой.

     – Я сказала – панцирь, значит, панцирь! Повтори.

     – Это панцирь, – послушно повторил Томори.

     – То-то же! Он потащит на себе весь груз! Да и меня, если я устану… А ты позаботишься, чтобы он не сдох раньше времени.

     Тикаэла увлечённо рассказывала, как и чем Томори будет смачивать в пути жабры Отшельника и чем придётся его кормить…

     Томори слушал, и страх постепенно ослабил свою хватку. Отшельник был тяжёлым и крупным существом, но, пожалуй, таким же несчастным, как полуслепой Пёс. Или сам Томори.

     После Элининой вспышки Рэйшен всерьёз подумывал о том, чтобы заколотить окна баронского дома досками. Крест-накрест. Только как это объяснить товарищам? Нет, объяснения – не его сильная сторона.

     – Может, тебе завтра отдохнуть? – осторожно спросил он у Элины.

     – Ты что! Нельзя терять ни дня!

     До чего же упрямая! Рэйшен не спускал с Элины глаз. Кажется, она совершенно пришла в себя. В окна прыгать не собирается.

     Рэйшен отвлёкся на шорох: вдоль коридора торопливо шла Малена. Девушка выглядела задумчивой и ничего вокруг себя не замечала. Элина отступила к стене, обвешанной дешёвым оружием, а Рэйшен даже не подумал уступить дорогу.

     – Куда бежишь в такое время?

     Малена, вырванная из своих раздумий, ойкнула и остановилась.

     – У тебя есть отвар для сна? – Рэйшен решил не ходить вокруг да около. – Плохо спится в этом доме.

     Он видел одинаковое удивление на лицах Эли и Малена: бессонницы за ним никогда не замечалось.

     – Готового ничего нет, – залепетала Малена, – но, если надо, я сейчас сварю…

     – Ладно, сейчас уже поздно, ты и так ничего перед собой не видишь, воображаю, что ты там наваришь! – фыркнул Рэйшен. – Завтра к ужину сваргань чего-нибудь.

     – Ладно, сварганю, – в тон ему ответила Малена и поспешила дальше.

     Уже в спальне Элина принялась настырно выспрашивать, зачем ему снотворное. Рэйшен изворачивался так и этак, но в конце концов вынужден был закрыть ей рот поцелуем. Не признаваться же, что это для неё!

     – Да погоди! – Элина вывернулась из его объятий. – Дай хоть лицо умыть! И вообще, где мои вечерние притиранья?!

     – А что, бывают вечерние и утренние? – Рэйшен изобразил ужас на лице. – Как ты их различаешь?!

     Элина тем временем запустила руку в объёмистую кожаную сумку. Рэйшен вольготно расположился на кровати и с удовольствием наблюдал, как Элина сосредоточенно шарит внутри сумки. Если она думает о притираньях, значит, точно ничего с собой не сделает. Зря он потревожил Малену.

     Лицо Элины изменилось. Он напрягся всем телом, готовый к чему угодно: прыжку, удару. Объятиям.

     – Какая же я дура!

     Он ничего не понимал. «Что происходит?» Прежде чем он задал этот вопрос вслух, Элина выудила из тёмной глубины замшевый мешочек и торжествующе встряхнула его. Внутри звякнули монеты.

     – И что это значит? – Рэйшен по-прежнему ничего не понимал.

     – Это подарок Невидимых Господ, – глаза Элины сверкали, голос окреп. – В самом начале они дали мне на обзаведение хозяйством пять неразменных монет. Правда, велели не злоупотреблять.

     Элина уселась рядом с Рэйшеном и протянула ему мешочек.

     – Да, внутри пять монет, – проворчал Рэйшен, ощупав «подарок». – Но этого нам точно не хватит.

     – А теперь смотри!

     Элина извлекла из мешка монету. Та тускло блеснула чьим-то золотым профилем. Рэйшен ощупал мешок. Там по-прежнему было пять монет.

     * * *

     Он не любил иметь дело с магией. Деньги и магия плохо сочетались. А уж деньги от Невидимых Господ и магия… Вообще никуда не годится!

     – Давай лучше у купцов одолжим недостающее, – проворчал Рэйшен.

     – Вот ещё! – возмутилась Элина. – Идти к ним в кабалу? Ни за что!

     – А в кабалу к Невидимым Господам, по-твоему, можно?!

     Элина, вздохнув, перестала трясти этим дурацким мешком с монетами перед носом Рэйшена.

     – Я и так у них в кабале. Ты же помнишь: контракт с ними был на пять лет, то есть – тьфу! – оборотов. Потом они заявили, что он бессрочный. Раз их условия изменились, я имею право воспользоваться деньгами.

     – А если ты выдашь жалованье этими деньгами, а монеты в руках солдат исчезнут?

     – Я уже расплачивалась такими монетами, правда, немного. Всё было хорошо, никто не жаловался. Рэйшен, я понимаю, что где-то есть источник этого золота, и он, скорее всего, не бесконечный. Но мне надо именно сейчас! А потом я рассчитываю на собранные подати, и этот проклятый мешок не понадобится!

     Рэйшен смотрел на неё, бледную, уставшую, с растрёпанными волосами. Она ухитрялась выкрутиться даже в самой безнадёжной ситуации. Она никогда не сдавалась. Не бросала тех, кто был рядом. Он страстно хотел, чтобы она победила. Пусть не сегодня и даже не завтра.

     – Почему ты так смотришь на меня? – настороженно спросила Элина. – О чём это ты думаешь?

     Рэйшен расплылся в своей дерзкой ухмылке лучшего наёмника королевства:

     – Думаю, что ты потеряла свои притиранья! Профукала!

     Элина не успела возмутиться, как он ловко притянул её к себе:

     – Завтра найдёшь. У тебя завтра выходной.

     * * *

     Малена не забыла просьбу Рэйшена и собиралась сварить отменный успокоительный отвар. Она хотела доказать всем, что училась не напрасно, и деньги, полученные её отцом за предательство, пошли на доброе дело.

     Девушка любовно перебирала сухие листья и стебли, подносила к носу одно за другим, откладывала в сторону те, что ей чем-то не угодили. Для Рэйшена потребуется особый состав. Всё-таки он не человек.

     Хорошо бы сделать всё в одиночестве, но Малене было строго-настрого запрещено разводить огонь в комнате. Её отец опасался пожара. Придётся работать в кухне.

     Там кипела работа, над котлами поднимался пар. Повара улыбались, а где-то поодаль слышался звонкий голос Полли. Малена вздохнула: поговорить бы с ней! День, когда чуть не начался бунт, помирил девушек окончательно.

     – Ясного вам неба! – приветливо поздоровалась Малена с поварами. – Я тут с краешка место займу, надо отвар один приготовить.

     Она уже начала располагаться у очага, когда заметила, как повара переглядываются между собой. Больше того, они подталкивали друг друга локтями, словно собирались сказать ей что-то неприятное, но никак не решались.

     – Что-то случилось?

     – Ты это… Дара Малена, не серчай на нас, – с отчаянием в голосе проговорил один из молодых поварят, – нам не велено посторонних в кухню пускать!

     Вначале Малена решила, что ослышалась. Но эти слова повторили и другие повара.

     – Разве я для вас посторонняя? – девушка не сумела скрыть обиду в голосе. – Раньше вы так не говорили.

     – Прости нас!.. Так нам приказано… Особливо после песка в муке… Это дар Меуриг распорядился! Ну, как его ослушаться?

     Повара говорили все разом, и в этом шуме Малена выхватила лишь одно имя – Меуриг.

     – Меуриг приказал не пускать меня?

     – Да не тебя! Это всех касается, кроме Полли и дара Ингерама!

     Малена нахмурилась. Меуриг ей с самого начала не понравился, а теперь и вовсе вызвал раздражение. В конце концов, она здесь по делу! Она старается не для себя, а для Рэйшена, а он, может, поважнее Меурига будет!

     * * *

     – Ладно, – бормотала Малена себе под нос, – я найду этого Меурига и разберусь… Я спрошу у Элины…

     С утра ни Элина, ни Рэйшен не показывались. Ломиться к ним в спальню Малена не решилась, но отказываться от своих планов тоже не собиралась.

     Голос Полли слышался уже снаружи, у чёрного хода кухни. Наверняка где-то рядом и Меуриг. Малена вспомнила, каким суровым выглядел накануне молодой дроу, и внутренне содрогнулась. Но выбора не было. Дело должно быть сделано, причём вовремя.

     Малена пошла на голоса. Полли размахивала каким-то огрызком бумаги и, не стесняясь, отчитывала приехавшего торговца. Тот потел, бледнел и время от времени чесал в затылке. Подойдя ближе, Малена увидела причину такого волнения: рядом стоял Меуриг и лениво прокручивал в пальцах свой знаменитый сковородник.

     – Ты меня понял? – настойчиво спрашивала Полли. – Здесь не хватает примерно полмешка. Привезёшь завтра, договорились?

     Торговец несколько раз кивнул, с подозрением поглядывая на дроу.

     – Он привезёт, – Меуриг холодно усмехался, глядя на торговца. – Он нас не обманет.

     – Не обману, дар Меуриг! Всё сделаю, как договаривались!

     Наконец жуликоватый торговец уехал со двора, и Малена подошла к Полли и её дроу.

     – Как я рада тебя видеть! – Полли порывисто обняла подругу. – Ещё немного, и я освобожусь, только сдам бумаги Ингераму…

     Малена слушала эту болтовню, краем глаза наблюдая за Меуригом. Тот невозмутимо ждал, опершись на сковородник.

     – Честно признаться, я по делу, – Малена рассказала, как её выставили с кухни.

     Полли бросила умоляющий взгляд на Меурига.

     – Да, это моё распоряжение. Почему ради тебя его должны нарушить?

     Малена готова была отчитать этого рослого парня, но спохватилась: этак Рэйшен останется без своего зелья. Пришлось признаться, для чего ей местечко на кухне.

     Меуриг выглядел озадаченным.

     – Рэйшену? Успокоительное? Или даже снотворное?! Ну и дела! Раньше он мог спать хоть на камнях! Или вообще не спать, нам Дэвлин всегда его в пример ставил!

     – Ты хочешь сказать, что я вру?

     Меуриг прищурился:

     – Я этого не говорил. Но все знают, что сейчас и Рэйшен, и дара Элина ещё спят. Без всякого снотворного…

     * * *

     Полли вздохнула. Как бы ей хотелось, чтобы Меуриг и Малена подружились!

     Для начала придётся объяснить этим двоим, что происходит.

     – Как вы не догадались? Рэйшен не для себя просил, а для дары Элины!

     Малена ахнула:

     – А ведь и правда! Как я не подумала…

     – Ей плохо спится? Может быть. Кто знает её лучше, чем Полли? – Меуриг уже не выглядел таким суровым и отчуждённым. – Малена, для тебя я временно снимаю запрет на посещение кухни. Идём, я скажу поварам лично.

     Меуриг развернулся и широким шагом направился к кухне. Полли схватила подругу за руку и поволокла за ним. «Может, они ещё поладят?»

     Повара сразу освободили Малене место у очага. Девушка немедленно принялась за дело: разложила листья и травы, начала отмерять воду.

     Полли почувствовала, как волосы Меурига коснулись её щеки, и ощутила запах солнечного леса.

     – Давай мне свои бумаги, я сам отнесу их Ингераму, – шепнул ей Меуриг.

     Полли едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

     * * *

     Элина проснулась от того, что солнечный луч падал прямо ей на лицо. Горячо. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Светло. Уже позднее утро? Или вообще середина дня? Она проспала?

     Рядом, заложив руки за голову, лежал Рэйшен.

     – Проснулась, – с удовлетворением проговорил он. – Сейчас будет завтрак.

     – Почему ты не разбудил меня? Столько дел…

     – Никаких дел. Сегодня отдых.

     – Ты что! – всполошилась Элина. – Нельзя терять время! А то будет как вчера…

     Рэйшен мгновенно перевернулся на бок и приблизил лицо к Элининому:

     – Нет! Как вчера – не будет!

     Элина со стыдом вспомнила, как готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы не видеть клубка проблем, скопившихся в Жадвиле.

     – Рэйшен… Насчёт вчерашнего… Извини, я тебя напугала. Я не буду. Обещаю.

     Рэйшен вглядывался в её лицо, и Элина видела, как он встревожен. Ищет признаки срыва?

     Он крепко обнял Элину и прижал её к себе.

     – Хорошо. А теперь – завтрак.

     * * *

     В дверь робко поскреблись. Рэйшен чувствовал, как напряглись Элинины плечи.

     – Это не дурные вести, – прошептал он, – иначе в дверь стучали бы кулаком.

     Он почувствовал на своей коже едва слышный выдох.

     – Лежи, я открою. Это наверняка завтрак.

     Рэйшен не стал утруждать себя одеванием: это наверняка Меуриг, он и не такое видал. Но когда за дверью раздался девичий визг, он остолбенел. Малену он уж точно не ожидал увидеть!

     – Предупреждать надо, – проворчал дроу, прикрывая дверь так, чтобы нежному взору девушки открывалась только рука, протянутая за принесённым.

     – Одеваться надо! – огрызнулась Малена, вкладывая в широкую ладонь дроу бутыль с зеленоватой жидкостью.

     – Какая ты правильная! Спрашивается, как ты лекарскому делу учишься? Лекарю, знаешь ли, со многим в жизни приходится сталкиваться! И голые мужики…

     – Рэйшен, бессовестный! Я всё утро простояла на кухне по твоей просьбе, а ты!

     Взывать к совести дроу было бесполезно. Рэйшен захлопнул дверь и повернулся к Элине. Та смеялась, уткнувшись в подушку. А когда она подняла лицо, Рэйшен увидел, как сверкают озорством её глаза…

     Однако уединение этого позднего утра снова нарушили. Явился Меуриг с тяжёлым подносом. Уж Меурига точно ничто не смущало!

     Рэйшен подкладывал Элине поджаристые куски мяса и смотрел, как она с удовольствием жуёт румяную корочку. «Молодец, Меуриг, сделал всё в точности, как я просил! А Элина и не догадывается, что это еда не из общего котла! Или делает вид, что не догадывается…»

     Когда в дверь стукнули в третий раз, Рэйшен ответил отборной руганью, но открывать всё-таки пошёл. В руку ему сунули небольшой тряпичный свёрток, перевязанный бечёвкой. Рэйшен с недоумением рассматривал его.

     – Дай мне.

     Элина отставила поднос в сторону. Сейчас она требовательно протягивала руку к этому свёртку. Настроение у Рэйшена испортилось. Ему захотелось швырнуть свёрток в окно, но он не решился.

     Элина аккуратно развязала бечёвку. В тряпицу были увязаны две монеты.

     – И что это за хрень? – хмуро вопросил Рэйшен.

     Он знал: что бы это ни было, сейчас оно испортит отдых.

     – Как я понимаю, одна из этих монет – фальшивая, – осторожно произнесла Элина.

     Рэйшен опасался, что она сейчас попробует эти монеты на зуб. Проверять монеты на зуб – дело рискованное, можно и зубы потерять. Однако Элина сделала кое-что похуже...

     – Вечером соберём совещание, – объявила она. – Вначале только экспедиторы, а чуть позже – расширенным составом.

     – Это как?

     – Экспедиторы, советники. И Квэддо.

     Вот и весь выходной.

     Элина зажгла свечи в кабинете. Проверила, чтобы всем хватило стульев. Рэйшен от стула отказался и прислонился к двери. Зато Мадог отчего-то уселся вплотную к Элине и даже попытался изобразить улыбку. Что это с ним? Впрочем, думать об этом времени не было.

     – Мы решили вопрос с деньгами, – без всяких предисловий начала Элина и увидела облегчение на лицах своих экспедиторов. – Поэтому жалованье людям можно выплатить через пару дней…

     – Почему не завтра? – поинтересовался Ингерам.

     Когда-то на баронской службе его обманули с выплатами, и теперь он болезненно воспринимал задержки жалованья.

     – Надо разменять монеты на что-то помельче, – пояснила Элина. – Завтра отправлю в город… ну, скажем, Мадога, пусть у купцов разменяет мелочь.

     Самое удивлённое лицо было у Мадога.

     – Почему я?

     – Мне показалось, что ты засиделся в доме. Могу в помощь дать Ингерама, если Меуриг его отпустит.

     Меуриг согласно кивнул, подавив завистливый вздох. Элина чуть заметно улыбнулась. Отправить развеяться Мадога было важнее.

     – Вчерашняя попытка бунта…

     Дэвлин перебил Элину:

     – Зачинщиков убрали, остальные не кажутся мне опасными. А если им и денег дадут, они с большим удовольствием тебе послужат!

     – Спасибо за ценное замечание, Дэвлин, но больше меня не перебивай!

     Дэвлин кивнул, однако Элина видела усмешку на его лице и поняла: это не в последний раз.

     – Значит, внутри дома пока опасаться нечего. Однако город полон проблем: налоги не собираются. То, что собирают, украдено. Городская стража бездействует. Больше того – там числятся люди, которых вовсе не существует. Их жалованье, думаю, получал Ашкут или его дружки. Городскую стражу ждут проверки и чистки. Этим займётся Лоркан.

     Элина видела, как у всех загорелись глаза. Они ждали дела, настоящего, большого дела! А ей хотелось тишины, спокойного утра, арзы в белых чашках…

     – Дэвлин, выдели в помощь Лоркану пятерых. Выберите тех, кто лучше себя проявил…

     Судя по виду, Лоркан был доволен. Ещё бы, это тебе не генеральские сапоги чистить! Дэвлин задумчиво произнёс:

     – С утра разобью их на мелкие группы и проведу занятие. Ты, Лоркан, поприсутствуй, выберешь тех, кто тебе больше понравится.

     – Сразу на пятёрки разбивай, – посоветовал Лоркан, – тогда…

     Элина решила не тратить время на эти детали:

     – Обсудите после совещания. У нас, помимо прочего, в городе завелись фальшивомонетчики. Вот, взгляните.

     Она выложила на стол две монеты, настоящую и фальшивую. Большого интереса никто не проявил, лишь Ингерам заметил:

     – Здесь советники есть, вот пусть и присоветуют, как поступить. А потом, если устраивать облаву на фальшивомонетчиков, тогда уж наша очередь…

     Он был прав. Элинины экспедиторы были ударной силой, и использовать её следовало разумно. Поэтому следующую часть плана Элина решила озвучить советникам.

     – Позвать их тебе?

     Мадог склонился к её лицу. Элина заметила, как остальные с удивлением переглядываются. Таким Мадога они ещё не видели.

     Но, как бы то ни было, Элинина работа на сегодня ещё не закончилась. Предстоял разговор с советниками. У Элины была идея, которая должна была встряхнуть весь город.

     – Куда ты смотришь? – вкрадчиво проговорил Мадог. Элина вздрогнула. Он всё ещё был близко. Слишком близко. – Советников звать?

     Элина отстранилась.

     – Да, зови. Всем понятны задачи на завтра? Тогда можете отдыхать. И ты, Мадог, тоже.

     * * *

     На некоторое время Элина осталась наедине с Рэйшеном.

     – Ты не знаешь, что с Мадогом?

     – Понятия не имею, – пожал плечами Рэйшен. – Но, если будет так себя вести, я с ним поссорюсь. Он пока не знает, как это обычно бывает.

     Элина на миг представила эту картину и внутренне сжалась. Нельзя доводить дело до внутренних разборок между экспедиторами! Это разрушит всё, чего они с таким трудом достигли!

     – Не надо, Рэйшен, прошу тебя! Я нагружу его работой так, что ему вздохнуть некогда будет!

     – Ладно, – проворчал дроу. – Посмотрим на его поведение.

     Советники были недовольны, что их созвали в позднее время. «Неужто король никогда не созывал вечерних советов? Ох, расслабились они в Жадвиле!»

     – Почтенная дара, – проскрипел самый старший из советников, – мы уже немолоды. Нельзя ли собирать нас немного раньше? Наше здоровье не позволяет…

     Элина неучтиво прервала речь старца:

     – Если ваше здоровье чего-то не позволяет, вы можете подать в отставку. До отставки вы будете являться по первому требованию. Пока что вы проявили себя не слишком хорошо. Я даю вам возможность восстановить своё доброе имя. Не забывайте, почтенные, что здесь, в Жадвиле, я – глаза, уши и голос короля!

     Наверняка советники хотели бы возразить, поспорить с выскочкой-простолюдинкой, однако Рэйшен, подпирающий дверной косяк, громко прокашлялся и размял запястья, напоказ хрустнув суставами. Элина видела, что эта игра мускулами произвела на советников впечатление. Притихнув, они уселись на стулья и приготовились слушать.

     Элина ждала появления Квэддо. Ей не требовалось его согласие или одобрение, но формально он всё-таки оставался управителем. А советники? Пусть ждут. Им полезно.

     Квэддо явился в сопровождении Малены и Харлена.

     – Мадог, – холодно сказала Элина, – выведи Харлена отсюда. Это совещание не для посторонних ушей. Малена может остаться. Для неё есть дело.

     Одноглазый Харлен изменился в лице. Мадог ухватил его чуть повыше локтя и без уговоров вывел за дверь.

     – Мадог! – крикнула Элина вслед. Молодой дроу обернулся. – Сегодня отдыхай. Запри Ашкута покрепче, а сам ночуй у себя!

     Мадог изобразил на лице улыбку, не затронувшую его глаз, и слегка наклонил голову, давая понять, что услышал. Рэйшен закрыл за ними дверь. Можно было начинать.

     * * *

     Рэйшен смотрел и слушал. Сейчас, когда он стал старше, он понимал, что это – такой же бой, как на войне. Не всегда он ведётся с оружием в руках, но оттого не становится менее опасным и смертоносным.

     Элина сообщила, что часть похищенных денег найдена, но среди них оказалось немало фальшивых золотых монет.

     – В Жадвиле скоро откроется гномий банк, и гномы передали мне образцы монет. Глядите.

     Монеты – настоящая и фальшивая – пошли по рукам. Советники так взволновались, что позабыли свои стариковские обиды. Или делали вид, что позабыли.

     – Ты должна найти фальшивомонетчиков и призвать их к ответу! – говорили Элине. – Ты должна посетить монетный двор! Его возглавляет честнейший человек, который служил ещё покойному барону! А до него – семье, которая владела этими землями!

     Рэйшен видел, как Элина поморщилась. «Служил покойному барону… Дрянь рекомендация, честно говоря. А до барона…»

     – Постойте-ка, – Рэйшену было плевать на этикет, поэтому он позволил себе вмешаться в разговор, – до барона этими землями владела семья Сиерс. Им, что ли, этот человек служил? Тем Сиерсам, которые разорили эти земли, вызвали бунт и в итоге – войну?

     Советники громко сопели от возмущения, выпучивали глаза, но спорить не смели. Рэйшен мысленно плюнул в их сторону.

     – Отличное объяснение, – мрачно заключила Элина. – Я хочу видеть этого честнейшего человека, непотопляемого при любой власти. По фальшивомонетчикам проведём следствие…

     Рэйшен знал: чтобы поймать фальшивомонетчиков, понадобятся усилия всей Городской стражи. Даже интересно, что придумает Эли, когда стражники в большинстве своём – ленивые наглецы. Но Рэйшен верил, что она обязательно найдёт на них управу.

     Элина отобрала монеты у советников. «Вот и правильно, посмотрели и хватит». Квэддо таращился на фальшивку так, будто не знал, что у него банда мошенников под носом орудует. «Неужто не знал?» Рэйшен склонялся к мысли, что просто не хотел знать. Закрывал глаза, отговариваясь боязнью за дочь.

     «Но ведь Эли обещала встряску для города. Вон, уселась на стол, смотрит на всех с высоты. Улыбается. Нехорошо так улыбается. Наверное, успокоительное от Малены всё же понадобится».

     – И самое главное, – спокойно проговорила Элина, когда негромкие разговоры смолкли, – в ближайшие дни я велю объявить, что отменяю все налоги и подати на ближайшую теркаду.

     * * *

     Элина знала, что так и будет.

     Все вскочили с мест, принялись кричать и махать руками. Оглушённым выглядел даже Рэйшен. Она не говорила ему об этой задумке, чтобы не выслушивать возражения. Решение было принято, и отступать Элина не собиралась.

     – Как это возможно?

     – Все службы перестанут работать!

     – А что скажет король?!

     Элина наслаждалась произведённым эффектом. Даже Малена, которая никогда не интересовалась ни политикой, ни экономикой, смотрела на Элину во все глаза. «Наверное, актёры на сцене были бы счастливы получить столько внимания от публики. А на этой сцене почему-то оказалась я…»

     – Тихо!

     Элинины попытки перекричать советников успехом не увенчались. Хорошо, что Рэйшен помог. «Умница».

     – Тихо, кому сказано!!!

     Дровский рык подействовал. «Может, попросить Дэвлина научить её так орать? Нет, ничего не выйдет».

     – Успокоились? Теперь слушайте. За эту теркаду я найду и ликвидирую фальшивомонетчиков. Иначе мы так и будем собирать налоги фальшивыми деньгами. Король точно не обрадуется, если казна пополнится подделками. За эту же теркаду мы введём другую систему сбора податей и сменим самих сборщиков.

     – Как?! Как это возможно? Мало времени!

     – Больше времени отвести на это мы не сможем. За одну теркаду городские службы не развалятся, а вот дольше… Что касается новых налогов, то у меня есть план. И вы поможете его осуществить.

     Элина вкратце изложила этот план: за первую амаркаду составить списки всех плательщиков, разделив их на четыре группы — от самых богатых до селян. За вторую амаркаду каждый добровольно декларирует доходы: землю, станки, оборот. Советники с писцами всё запишут, и каждый узнает свою годовую ставку.

     – Они солгут! – зашумели советники.

     – Пусть попробуют, – отрезала Элина. – Солгавший заплатит десятикратный штраф и лишится имущества. Две-три показательные проверки – и желания плутовать поубавится.

     Советники расходились по своим покоям, возмущённые и растерянные.

     – Никогда такого не было, чтобы простонародью взяли и отменили налоги!

     Однако долго спорить с Элиной они не решились: побоялись её дроу.

     От Квэддо Элина потребовала печать, и он покорно отдал её.

     – Тебе она ни к чему, а мне завтра указы подписывать, – с усмешкой сказала Элина.

     – Я не в обиде. А Малену зачем звала? Чем она поможет в деле с налогами?

     – Поручу ей сделать запас трав и зелий. Скоро холода, все начнут кашлять и чихать. Надо посчитать, сколько у нас народу в доме, включая самого распоследнего конюха или псаря, и собрать достаточное количество медикаментов. А заодно учесть, что возможны травмы и ранения…

     – Что?! – глаза Малены округлились. – Ранения?!

     – Во время тренировок, – поспешно пояснила Элина. – Мало ли что…

     – В кондотте такого не было!

     «Какая умненькая девушка! И память у неё хорошая. Не там, где надо».

     – В кондотте у нас Дэвлина не было. А он очень суровый наставник.

     Малена поджала губы.

     – Так прикажи ему, чтобы не зверствовал!

     Элина потеряла терпение:

     – Давай так, Малена: ты не учишь других, как им делать свою работу, а они не станут лезть в твои дела. И тогда ты будешь у нас лекаркой. Лечебную комнату тебе оборудуем. Не сразу, конечно.

     Элина видела, как ясные серые глаза Малены загорелись.

     – Лечебную комнату! – восхищённо протянула она. – И я буду лекаркой! А мне говорили, что женщинам никогда не бывать…

     – Да что они понимают! – фыркнула Элина. – Всё, ступай, можешь помечтать о лечебной комнате и чулане с зельями и травами!

     Наконец-то все разошлись. У Элины раскалывалась голова, а с завтрашнего дня предстояла гигантская работа…

     – Ну, всё? – грубовато спросил Рэйшен. – Закончила? У меня чуть голова не лопнула, когда ты о налогах заговорила! И старики-советники смешно засуетились…

     – На сегодня всё. Можешь наливать мне снотворное от Малены…

     – Да уж, – проворчал дроу в ответ, – сейчас оно и мне пригодится.

     * * *

     Перед сном Мадог зашёл проверить, как там Ашкут. Тот сидел на своей койке и ухмылялся. Эта ухмылка взбесила Мадога.

     – Ну что, старик, не помер ещё от голода?

     – Твоими трудами, мальчик.

     – Я тебе не мальчик! – процедил сквозь зубы дроу.

     Ашкут тихо посмеивался:

     – Убедился, что я тебе правду говорил об этой женщине? Что она падкая на дроу, любых, а Рэйшен просто попался ей раньше остальных.

     Мадог немного помолчал. Ему очень хотелось, чтобы это было правдой. Вот только его желания обычно не исполнялись.

     – Ты увидел это своими глазами? – продолжал Ашкут.

     – Нет.

     Мадог захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

     Наутро его вызвали к Элине в кабинет. Мадог молча кивнул посыльному, а сам незаметно сглотнул вязкую слюну. «Зачем он понадобился этой женщине? Может, она узнала про их разговоры с Ашкутом? Но как?!»

     В голове у Мадога прозвучал ядовитый голос Ашкута: «Вот ты и попался, мальчик». Мадог потряс головой, чтобы избавиться от наваждения.

     – Я вам не мальчик!

     Рядом с этой женщиной, как обычно, стоял Рэйшен. Они пересчитывали невысокие столбики золотых монет, высившиеся на массивной столешнице. При виде золота Мадог забыл о своей невозмутимости и вытаращил от удивления глаза.

     – О, явился! – бодро заметил Рэйшен. – А чего не докладываешь по всей форме?

     – К-какой форме?

     – Ну что ты как маленький! – Рэйшен широко улыбнулся, но Мадог вспомнил, как Ашкут назвал его «мальчиком», и вновь разозлился. – «Дара старший экспедитор, по твоему приказу явился».

     «Что ж, если новые правила таковы…»

     – Дара хозяйка Жадвиля, по твоему приказанию явился.

     Мадог пытался поймать взгляд Элины. Он и сам не знал, что хотел в нём увидеть. Зато увидел, как нахмурился Рэйшен. «Почувствуй то же, что и я».

     – Не кривляйся, Мадог, тебе это не к лицу. Рэйшен, мы же договаривались, что для своих эти формальности не нужны.

     Мадога ошеломила фраза «для своих». «Эта женщина по-прежнему считает его своим? Зная, как он ненавидит её?»

     – Рэйшен, прикрой дверь поплотнее и последи, чтобы никто не входил. Мадог, для тебя есть ответственное дело. Видишь эти монеты? Это для выплаты жалованья солдатам и слугам в доме. Но, сам понимаешь, здесь только золото. А мне нужно большую часть этих монет разменять на мелкие. Менять нужно у проверенных людей, у меня есть список купцов и менял, к которым можно обратиться.

     Мадог внимательно слушал, но не мог понять, каким образом это касается его.

     – А теперь – о деле. Я не могу доверить деньги кому попало. А тебе – могу. Возьми себе в помощь двух солдатиков, можно из тех, что послабее, тебе Дэвлин посоветует. И отправляйся по моему списку. За один раз все монеты ты не унесёшь, придётся сделать несколько заходов. И, честно говоря, я бы хотела, чтобы деньги разменивались у разных людей и разными суммами. Пусть посторонние не знают, сколько мы меняем и для чего.

     У Мадога перехватило дыхание. «Она собирается доверить ему деньги, да ещё такую большую сумму? Почему он? Это какая-то проверка?»

     – А что, больше некого послать? – недовольно буркнул он.

     Элина сощурила глаза. Меньше всего сейчас она походила на особу, падкую на мужчин. Врал Ашкут. «Подонок».

     – Мне есть кого послать, – спокойно ответила Элина. – Просто из всех возможных посланцев ты – лучший. Но если ты откажешься, я пошлю другого. И твой отказ учту на будущее.

     Это звучало как угроза, а Мадог не склонен был недооценивать угрозы.

     – Я не отказываюсь! Просто зачем мне кто-то в помощь, особенно если он будет слаб? Я и в одиночку справлюсь!

     – Я верю. Но если на тебя нападут грабители, то эти двое должны будут отвлечь их внимание на себя, а ты – немедленно возвращаться домой.

     – И бросить их?

     Мадог услышал, как Элина вздохнула.

     – Да. Бросить.

     Сныст сидел в своей хибарке. Перед ним стоял кувшин дорогого вина, рядом лежали несколько ломтей подсохшего хлеба.

     Сныст держал в руке дымящуюся чиазовую палочку и вдыхал её ядовитый дым. Его маленькие карманники обчистили утром какого-то торговца, но – увы! – часть принесённых денег оказалась фальшивой. Сныст даже не стал наказывать малышню. Останутся сегодня без обеда, и всё. Сами виноваты. Быстрее научатся отличать настоящие монеты от фальшивки.

     Но, кажется, дело зашло слишком далеко. Когда тебе, некоронованному королю городского дна, приносят фальшивку в качестве добычи, это унизительно. Пару дней назад Сныст навещал их с Рэйшеном давнюю знакомую, Талулу. Она тоже жаловалась, что в её прекрасном заведении клиенты повадились платить фальшивыми монетами. Сныст обязан был знать, кто в его городе так осмелел. За фальшивомонетничество полагалось одно из самых страшных наказаний, и тот, кто отважился наводнить город фальшивками, явно был уверен в своей безнаказанности.

     «Куда смотрит Элина со своими экспедиторами, демоны её дери?»

     * * *

     Томори брезгливо отряхнул руки после погрузки вещей на Отшельника. Гигантский рак беспорядочно переступал мохнатыми ногами, и его тяжёлое туловище тряслось и дёргалось. Время от времени, когда узлы срывались и падали наземь, Томори хотелось ударить тварь, но под насмешливым взглядом Тикаэлы он сдерживался. Последним грузом были бочонки с какой-то липкой жидкостью.

     – Не забудь их, олух! – небрежно бросила Тикаэла. – Иначе наша вьючная тварь сдохнет, и тебе придётся тащить вещи самому.

     Томори понял, что этой липкой дрянью придётся время от времени смачивать жабры Отшельника.

     – А… что он будет есть, госпожа моя?

     Тикаэла подошла близко к Томори и подцепила указательным пальцем его подбородок. Томори сжался. «Сказал глупость. Сейчас ударит».

     Удара не последовало. Тикаэле было достаточно страха.

     – Глупец, ты даже не спрашиваешь, что будем есть мы? Отшельник может употреблять любые ветки, листья, дохлятину, если она нам попадётся…

     – И что… будем есть мы?

     Томори не узнавал себя. «Зачем я вообще раскрыл рот? Мало меня учили хозяева-эльфы, будь они прокляты?!»

     – Ты не собрал сумки с провизией? – презрительно спросила Тикаэла.

     Её указательный палец скользнул по подбородку Томори, оставляя там кровавую царапину. За этим последовала пощёчина. «Пустяки. Не сильно». И сегодня на её руках не было колец.

     Томори поплёлся в дом.

     – Поживее там, не копайся! – крикнула вслед Тикаэла. – Я хочу выйти в дорогу сегодня до заката!

     * * *

     Рэйшен смотрел, как Элина торопливо прилаживает нож на бедро.

     – Куда ты собралась?

     – Нужно посетить Монетный двор. Или как называют место, где чеканят монету. А я понятия не имею, где это и кто им заправляет.

     – Сейчас?! А Мадог с разменом монет?

     Элина с раздражением отбросила нож.

     – Я ему не нянька! Задача поставлена, пусть выполняет! Сейчас сюда придёт Ингерам, он примет от Мадога деньги, перепишет монеты… А у нас с тобой другие дела.

     Рэйшен хмыкнул. «У нас с тобой», – это звучало хорошо. Скучно не будет.

     Ингерам явился, выслушал задание и картинно вздохнул, однако перечить не осмелился.

     К большому неудовольствию Рэйшена, Элина приказала немедленно вызвать Квэддо.

     – Зачем он тебе? – поморщился Рэйшен.

     – Управитель он или кто?! Пусть работает! А то он сидит и мечтательно смотрит в окно!

     Ингерам, слыша эту перепалку, съехидничал:

     – Сидит и мечтает о тебе, Эли!

     Рэйшен мгновенно вскипел:

     – Я ему быстро мечталку на сторону сверну!

     В кабинет вошёл Квэддо.

     – Кому и какую мечталку? – с любезной улыбкой осведомился он. – Ясного всем неба, дары экспедиторы!

     – Не обращай внимания, – Элина пыхтела, пытаясь закрепить на себе кожаный ремень с подвесом и ножнами. – Это шутка такая. Сейчас я закончу с этой… – Элина прибавила крепкое словцо в адрес пряжки, – и двинемся на Монетный двор. Надеюсь, ты знаешь дорогу.

     Рэйшен покосился на бывшего друга, а потом широко улыбнулся. В голову ему пришла отличная мысль. Сейчас он обозначит, кому положено мечтать об Эли, а кому – нет.

     – Иди сюда, я тебе помогу.

     Рэйшен притянул Элину к себе.

     Очень, очень близко.

     Пусть Квэддо чувствует себя лишним. И Рэйшен принялся не спеша застёгивать ремень на её талии.

     * * *

     Выйдя из дома, Квэддо обратился к Элине:

     – Эли… дара старший экспедитор, до Монетного двора путь неблизкий. Лучше ехать верхом.

     Он видел, как Элина закусила губу. Квэддо прекрасно помнил, что она плохо ездит верхом и боится лошадей. Это будет маленькая месть за сцену в кабинете. Он ведь прекрасно понял, что хотел показать ему Рэйшен. «Как ребёнок, честное слово».

     – Хорошо, – голос Элины прозвучал решительно. – Верхом так верхом. Так даже лучше.

     Пока молодой конюх седлал лошадей, а Рэйшен пытался застращать его грозным взглядом, Квэддо рассматривал Элину. Она почти не изменилась, вот только взгляд… Жёсткий. Впрочем, она и раньше могла быть суровой. Требовательной.

     Квэддо слышал, как про неё говорили – «мягкие руки и твёрдое сердце». Это было правдой и раньше, и сейчас. И, конечно, ей невероятно шла мужская одежда. Чёрный мундир с серебряным шитьём придавал ей властность, которой раньше не было. Рассказывали, что диковинную причёску – косы, хитро переплетённые между собой, – они с Рэйшеном придумали друг для друга. Внутри у Квэддо что-то болезненно кольнуло. «Если бы не его глупость и жадность, сейчас у него на голове сверкала бы баронская корона, Элина стояла бы рядом… В шёлковом платье… А Рэйшен в лучшем случае отдавал бы команды на плацу».

     Конюх, понимая, кто здесь главный, первой заседлал лошадь Элины.

     – Я помогу, – Квэддо старался быть безупречно вежливым.

     Он сцепил руки в замок. Элина опёрлась левой ногой на руки, и он выпрямился, поднимая её вверх, к седлу. Не такой уж она оказалась неловкой. В седле сидела довольно уверенно. Квэддо невольно улыбнулся ей и получил улыбку в ответ.

     – Спасибо.

     Тепло разлилось в груди. Может, не такой уж он и пропащий человек!

     * * *

     Монетный двор располагался далеко от центральных городских улиц. Как и всякий крупный город, Жадвиль стоял на реке. Городская стена, обращённая к реке, была особенно прочной и высокой. Рядом красовалась пристань, однако ни одного корабля у её причалов не было видно. Вымощенный камнем пандус вёл к Водяным воротам – мощному укреплённому бастиону с подъёмной решёткой. Изнутри доносился приглушённый стук молотов. Чёрные подпалины на камнях у основания стены и лёгкий запах гари выдавали присутствие плавилен. Вдоль пандуса красовались массивные опоры для цепей. Тот, кто входил в эти ворота, оказывался не на городских улицах, а перед очередной стеной, пониже внешней, но такой же толстой. Она и служила оградой для Монетного двора, самой неприступной крепости баронства.

     Рэйшен издали почуял дыхание плавилен и кузнечных цехов. Его чуткие уши улавливали звон и стук, доносящиеся из этой тайной обители, а также редкие свистки и выкрики – условные знаки стражи Монетного двора.

     Он видел, как Элина тревожно принюхалась: почуяла дым. Квэддо ехал молча, делал вид, что ему всё нипочём.

     Наверное, их ждали. Небольшая дверь в массивной внутренней стене отворилась, и новая хозяйка Жадвиля со своими спутниками протиснулась в узкий проход.

     Рэйшен с любопытством разглядывал двор. Низкое укреплённое здание посередине – наверняка для казны. Здесь, небось, и все основные службы. Поодаль располагалось здание, в котором Рэйшен безошибочно распознал казарму. А вот что за форма у ребят, которые их окружили, – дроу не знал.

     Ехать дальше верхом было невозможно. Охрана молча преграждала им дорогу. Рэйшен спрыгнул с лошади, и стражники невольно отшатнулись назад. Дроу втайне остался доволен: боятся, значит, не посмеют лезть на рожон.

     Рэйшен погладил Элинину лошадь по шее, успокаивая животное, а потом одним движением схватил Элину за талию и поставил на землю. Лошадь нервно переступила ногами. Рэйшен почувствовал, как Элина испуганно застыла в его руках. Но не издала ни звука. «Молодец».

     Квэддо неодобрительно косился на это, а потом и сам легко спешился. Рэйшен не сразу отпустил Элину. Квэддо думает, он не видел, как тот подсаживал её на лошадь? Но больше Рэйшен не позволит ему даже прикоснуться к ней.

     Наконец он разомкнул объятия, и Элина выступила вперёд.

     – Ясного всем неба. Моё имя Элина, я старший королевский экспедитор, глаза, уши и голос короля на этой земле. Рэйшен – моя правая рука. А управителя Жадвилем, дара Квэддо, вы и так должны знать.

     Элина сделала небольшую паузу. Рэйшен внимательно следил за каждым из охранников. Если хоть один позволит себе усмешку… Никто не позволил. Все ждали. Тогда Элина продолжила:

     – Я хочу поговорить с вашим мастером. Сообщите ему о моём приезде.

     Ей ответил усатый круглолицый стражник, широкоплечий и упитанный:

     – Мастер Мюнце уже знает о твоём прибытии, дара Элина. Он спешит сюда.

     * * *

     Мастер Мюнце был стар. Он служил не только при этом выскочке, управителе Квэддо. Он служил при бароне Руфусе. Тот, впрочем, тоже был выскочкой. И первостатейным мерзавцем. «А до этого землями владела семья Сиерс. Старая знать». К ним мастер Мюнце тоже не испытывал тёплых чувств. Эти благодатные земли вечно задыхались под управлением скаредных глупцов. Впрочем, не стоит об этом даже думать. Мюнце помнил времена, когда никакого короля и в помине не было. «Удачливый мальчишка привёл сюда армию и – на тебе! – он уже король. А теперь является какая-то девица и заявляет, что она – глаза, уши и голос короля. А кто будет порядок наводить, спрашивается? Кто работать будет?»

     Охрана почтительно расступилась, и старый мастер увидел своих посетителей. Он так и знал! Девчонка в мужской одежде в сопровождении дроу и этого… как его… Мастер потёр лоб. Управителя.

     Девчонка шагнула к нему и почтительно склонила голову:

     – Мастер Мюнце.

     «Никаких заигрываний и сладких улыбочек. Мундир расшит серебром, в узоре угадываются королевские вензеля». Мастер тихо вздохнул. Может, она не такая уж бестолочь.

     – Дара Элина, – он тоже умел быть вежливым, когда хотел. – Прошу за мной.

     Мастер Мюнце выставил локоть, и девица положила на него свои пальцы. «Руки-то у неё не как у батрачки. И не дылда». Это было ему приятно, потому что сам он был невысок. Он знал, отчего это, и понимал, что если окружающие догадаются, то ему несдобровать. Выдворят из Жадвиля, а идти старику было некуда.

     Он провёл посетителей в главное здание, в тот кабинет, который он занимал много оборотов. Нечасто бывали у него гости: после того, как некий юнец объявил себя королём, с мастером Мюнце имел беседу один почтенный человек, королевский казначей. Тоже из старой знати. «Вот с кем бы повидаться! Можно даже по стаканчику вина пропустить…»

     Девчонке мастер Мюнце вина наливать не стал. Она уселась за стол с таким видом, будто каждый день сиживала в важных кабинетах. Дроу занял позицию за её стулом. «Ишь, правая рука! Телохранитель её, а может, и любовник». Управитель неуверенно огляделся по сторонам, а потом скользнул за стол рядом с девицей.

     Мастер сел напротив.

     – Дара Элина, я могу провести тебя по Монетному двору. Не везде, конечно, но кое-что показать могу.

     Глаза девчонки заблестели.

     – Буду очень благодарна за это, мастер Мюнце! Всегда было интересно, как делают деньги!

     Мюнце не знал, что и ответить. «Ох уж эти девицы! Как делают деньги? Так мог бы сказать торговец. Купец. Разбойник. Или дроу».

     Девица полезла себе за пазуху и извлекла оттуда монету. Теперь лицо гостьи стало серьёзным, даже угрюмым.

     – Расскажи мне, мастер, как делают такие деньги.

     Монета глухо брякнула о стол. Мастер Мюнце взял монету своими чуткими пальцами и сразу понял, отчего девчонка помрачнела. Монета была фальшивая. Но очень похожа на настоящую.

     * * *

     Им удалось покинуть дом до заката, как и планировала Тикаэла. Она сама восседала на панцире Отшельника, а Томори шёл пешком, то и дело понукая злополучное животное, чтобы оно не уползло куда-то в сторону. Пёс трусил рядом с Томори, время от времени отбегая, чтобы обнюхать или пометить какие-то кусты или камешки.

     – Эй, Томори! – раздался сверху раздражённый голос хозяйки. – Привяжи собаку где-нибудь здесь и оставь! Нам в пути она не нужна!

     Томори похолодел. Ему было жаль Пса. Вдобавок он понимал: если Пса не станет, Тикаэла будет срывать зло только на нём, Томори. А это уже опасно.

     Томори лихорадочно соображал, что делать.

     – Чего ты молчишь? Оглох?

     Долго тянуть было нельзя. Тикаэле даже не обязательно прыгать вниз, на землю. Её магический удар мог достать Томори где угодно.

     – У меня нет верёвки. Все, что с собой, уже упакованы. Мне вернуться в дом?

     Томори не смотрел вверх, на хозяйку. Это было запрещённой дерзостью. Вдобавок это помогало предугадать, куда будет нанесён удар, и уклониться. Вдвойне дерзость.

     Удара не последовало.

     – Идиот! – прошипела Тикаэла. – Ну, чего встал? Гони вперёд эту тварь!

     Эта тварь, Отшельник, тем временем уже что-то жевала. «Как хорошо, что оно может питаться всем, что попадается на дороге!»

     Томори осторожно приблизился к Отшельнику и, превозмогая брезгливость, хлопнул его ладонью по жёсткому боку.

     – Пошёл! Пошёл!

     Отшельник весь затрясся, издавая какие-то чудовищные утробные звуки, и Томори поспешно отскочил, пытаясь избежать толчков массивного туловища. Наконец суставчатые ноги, покрытые жёстким ворсом, заскребли по дороге, и Отшельник двинулся вперёд.

     * * *

     Мадог исправно загружал монетами добротный кожаный мешок и отправлялся по одному из указанных Элиной адресов. В помощники он выбрал двух молодых ребят. По его мнению, в случае нападения они смогут или отбиться, или быстро убежать. Судя по лицам, парни были очень горды своим занятием. Ещё бы – они ходят у дроу в сопровождении! Мадог тихо фыркнул. Что бы ни приказала эта женщина, бросать их на растерзание грабителям он не станет.

     Впрочем, миссия прошла гладко. При виде сурового лица молодого дроу менялы и купцы не смели отказать. На улицах им уступали дорогу. Девушки заглядывались вслед, что особенно радовало молодых солдат. Мадог снисходительно поглядывал на них, чувствуя себя ветераном, умудрённым опытом.

     Какие-то дети пристроились за их спинами и принялись маршировать, изображая из себя гвардейцев. Мадог лишь посмеивался, придерживая тяжёлый мешок. Его сопровождающие оглянулись и сердито цыкнули на малышню. Те с хохотом убежали в один из переулков.

     Возвращаясь в дом, Мадог не отвечал на вопросы любопытных, а лишь многозначительно помалкивал. Этому примеру следовали и его помощники, напускавшие на себя важный вид.

     В кабинете сидел Ингерам вместо Элины, и Мадог каждый раз невольно искал глазами эту женщину. И немного Рэйшена. Самую малость. Совсем чуть-чуть.

     Мастер Мюнце принёс пробирный камень и точные весы, чтобы всё проверить. Однако его огромный опыт и чуткие пальцы не обманывали: монета была высококачественной подделкой.

     «И теперь эта девчонка запросто может обвинить его… Да в чём угодно! И отправить на виселицу. И его честное имя будет навеки опозорено».

     Не так старый Мюнце представлял себе закат дней.

     Девчонка сидела смирно, не мешая ему. Управитель имел вид бестолкового, но верного служаки. «Ишь, вытянул голову, словно пёс». Дроу даже не шевельнулся. «Эти, конечно, славятся своей выдержкой. Может, он и не телохранитель вовсе?» Мастер Мюнце похолодел. «Может, это… палач?»

     Наконец проверка была закончена.

     – Это фальшивка, – произнёс Мюнце, осознав, как хрипло звучит его голос. – Сделана профессионалом.

     Девчонка медленно поднялась из-за стола.

     – Сделана профессионалом, – эхом повторила она.

     Мюнце понял, что никакая она не девчонка. Она старше, чем кажется. И глаза холодные, под стать её дроу-убийце.

     – Скажи мне, мастер Мюнце, откуда берутся такие профессионалы? Не из яиц же они вылупляются.

     * * *

     Элина была в ярости. Она видела, как испугался этот самоуверенный старик. «Неужто он замешан в изготовлении фальшивок? Что теперь делать? Перебить всех без разбору? Устроить обыск?» Как же надоели ей люди, которые усложняют и без того непростую жизнь!

     Элина прошлась взад и вперёд по комнате, заметив, что Рэйшен переместился к двери.

     – Мастер, ты наверняка догадываешься, кто изготовил эту монету.

     Она видела, как старик едва разлепил пересохшие губы. Однако никакой жалости Элина к нему не испытывала, только гнев. Накануне ей казалось, что выхода нет, и она готова была выпрыгнуть в окно, только бы не видеть проблем злополучного города. А эти люди сидели, пили вино, заедали пирогами…

     – Дара Элина, позволь пригласить сюда моего помощника, главного медальера.

     «Я у него уже дара Элина», – мелькнула неприязненная мысль.

     Мюнце сделал шаг к двери, но Рэйшен мгновенно заступил ему дорогу.

     – Зачем тебе ходить, мастер? – насмешливо проговорил дроу. – Там, за дверью, двое твоих охранников. Пусть приведут этого медальера.

     * * *

     Медальер оказался таким же немолодым, как мастер Мюнце.

     – Это Гесенк, он большой специалист… – начал было монетный мастер, но Элина перебила его.

     – Профессионал, верно?

     Медальер приосанился, но, уловив в голосе Элины нечто угрожающее, сразу поник. Он не был таким высокомерным и самоуверенным, как Мюнце, но и не испугался. «Уверен в своей невиновности? Или не понимает, что ему грозит?»

     – Взгляни на монету, дар Гесенк, – Элина почти силком усадила медальера за стол. – Мы уже знаем, что это фальшивка. Что ты можешь о ней сказать?

     Гесенк внимательно рассматривал монету, поднося её близко к глазам. Наконец осмотр закончился, и медальер остро глянул на Элину.

     – Ты и есть посланец короля? Я обязан тебе отчитываться?

     Элина видела, как по виску мастера Мюнце потекла капелька пота. Мир сузился до этой капли. Воздух стал густым и тяжёлым, словно деревенский кисель, а кровь застучала в висках.

     Элина сделала несколько глубоких вдохов. Хорошо, что у неё нет с собой арбалета, иначе отвечать на вопросы было бы уже некому.

     – Дар Гесенк, моё имя Элина, я старший королевский экспедитор. Кроме меня, ты видишь здесь ещё двоих. Вот дар Квэддо, сейчас он управляет Жадвилем. Ему, видимо, ты отчитываться не собираешься. А вот дар Рэйшен. Посмотри-ка на него повнимательнее. Ему ты ответишь на любой вопрос, который он пожелает тебе задать.

     Медальер посмотрел на дроу.

     – Мне приступать? – иронично спросил Рэйшен.

     – Не спеши, – в тон ему ответила Элина. – У меня сегодня болтливое настроение.

     * * *

     С внутренним торжеством Элина увидела, что мастер Мюнце сломался.

     – Изволь отвечать эмиссарам короля! – с раздражением сказал он помощнику.

     Сейчас Мюнце был похож просто на суетливого старика. Медальер Гесенк с недоумением взглянул на своего патрона. Впрочем, второй взгляд – на дроу у двери – привёл его в чувство.

     – Спрашивай, дара Элина.

     Элина стояла вплотную к обоим мастерам, сложив руки на груди.

     – Как делают такие фальшивки?

     Гесенк вздохнул.

     – Кто-то изготовил штемпель. Таких монет может быть немало… если только у них металл не кончился.

     – А как ты отличаешь свой штемпель от чужого?

     – Ну, знаешь ли! – возмутился медальер. – Я что, свою работу не отличу? Взгляни на портрет короля на аверсе. Что ты видишь?

     Элина пригляделась к монете. Гнев поутих, и мысли прояснились.

     – Вижу профиль. Нос, щека, волосы…

     – Вот именно! Мастер, дай настоящую монету, пусть она сравнит.

     Теперь Элина разглядывала две монеты. Если бы ей не сказали, что одна из них фальшивая, она бы спокойно расплатилась ею в какой-нибудь лавке. А впрочем…

     – У нашего короля волос поменьше, чем на монете.

     Мастера монетных дел с изумлением уставились на Элину.

     – Когда же ты видела короля, девочка? – не удержался мастер Мюнце.

     – Я тебе не девочка, мастер, – сухо ответила Элина, – а короля я видела полторы амаркады назад. Так же близко, как тебя.

     – Погодите, прошу вас, – вмешался медальер. – Взгляни на волосы, дара Элина. Видишь, на настоящей монете завитки расположены…

     Элина уже заметила: на фальшивке волосы монарха были несколько смазаны.

     – И ещё. Монеты отличаются цветом. Неискушённому глазу это незаметно, но мы с мастером Мюнце не можем ошибиться. Наша монета более светлая. Фальшивка – с красноватым отливом.

     – Медь! – догадалась Элина.

     – Верно, – теперь медальер смотрел на неё с уважением. – Наши монеты обычно делаются из золота, полученного от гномов с Железных Гор. А золото с большим содержанием меди везут с южных приисков.

     – Харненское побережье, – медленно проговорила Элина. – Меркаль. Квирк.

     * * *

     «Как золото с юга могло попасть сюда? Как оно оказалось в руках преступников?»

     Когда мастер Мюнце и медальер Гесенк поняли, что никто не собирается их пытать и казнить, у обоих развязались языки.

     Золото для выплавки монет и украшений привозили с Железных Гор. Барон Руфус, хоть и не жаловал гномов, не разорвал с ними отношений окончательно. Однако в один прекрасный день – не для всех, конечно! – барона убили. В городе воцарился хаос, и практичные гномы наотрез отказались отправлять очередную партию золота в Жадвиль.

     При этих словах Элина отвела глаза. Пожалуй, то, что именно она расправилась с бароном, следует утаить.

     – И что было дальше? – с интересом спросила она.

     – Новый управитель ни разу не поговорил с нами, не посетил Монетный двор, – мастер Мюнце укоризненно посмотрел на Квэддо, и тот потупился. – Но городу нужны деньги, много денег, особенно в смутные времена. И один из помощников старого барона предложил выход: обратиться к Квирку Харненскому, свояку короля. Квирк мог помочь.

     – Я начинаю всё лучше понимать короля, – пробормотала Элина. В ответ на недоуменные взгляды монетных мастеров она пояснила: – У Витерия сложные отношения с его родственником. Тот пытался организовать покушение на короля. Чужими руками, разумеется. Потом он пытался переманить королевских экспедиторов к себе. А теперь – вот это!

     Мастер Мюнце, Гесенк и Квэддо глядели на Элину разинув рты. Наверное, не каждый день они слышат такие новости. Рэйшен от двери буркнул:

     – Надеюсь, ты не собираешься вернуться в столицу с извинениями?

     – Нисколько, – усмехнулась Элина. – И большой вопрос, кто перед кем должен извиняться. Вдобавок король запретил мне появляться в столице, пока я не наведу порядок здесь. Так что, почтенные дары, я здесь надолго. Возможно, навсегда. Продолжайте свой рассказ, мне очень интересно.

     – Квирк Харненский пообещал прислать пробную партию золота в город. Ты, наверное, не видела, но наша пристань оборудована специально для таких грузов. Другие корабли к ней не причаливают, – с гордостью сказал Мюнце.

     Элина понимающе кивнула.

     – Вот только в тот раз к пристани не причалили вообще никакие корабли. Золото бесследно исчезло. Все решили, что неспокойно не только в городе, но и вокруг: на дорогах и на реках. Золото явно украдено, но, к сожалению, розыском никто не занимался.

     – А что же тот человек, который связывался с южанами?

     – Злился, ругался и проклинал нас, – развёл руками мастер Мюнце.

     – А имя его ты помнишь?

     Мюнце поморщился:

     – Он как-то невнятно себя назвал. То ли Катуш, то ли Куташ…

     – А со мной он и вовсе не разговаривал, – добавил Гесенк. – Такой неприятный тип.

     – Вдобавок нам было не до его имени. Незадолго до этого у нас уволился один из граверов. А это, знаешь ли, всегда неприятность: не так-то легко найти порядочного человека с определёнными умениями. Обучать новеньких – задача долгая и трудоёмкая. Поэтому потеря…

     Мюнце замер, глядя Элине в лицо.

     – Мастер, а после ухода этого гравера у тебя ничего из имущества не пропало?

     Гесенк покраснел, а мастер Мюнце смущённо сказал:

     – Оборудование и материалы, которые всё время в работе, на месте. Но вот что-то из поломанных тиглей или прочего, чем мы уже не пользовались…

     – И что именно исчезло?

     Элина наклонилась вперёд. Её охватил охотничий азарт.

     – Не могу сказать, увы! Из-за хаоса в городе мы боялись налёта и ограбления, поэтому не вели учёта неиспользованного оборудования…

     Элина не могла поверить своим ушам.

     – Не может быть! Вы все сговорились, что ли? Как это возможно?! Один не ведёт учёта собранных налогов, у других из-под носа умыкнули оборудование!

     На плечо ей легла тяжёлая рука. Рэйшен.

     – Эли, не кипятись. Что сделано, то сделано. Давай узнаем всё, что возможно.

     * * *

     Давно старый мастер не испытывал такого стыда. Его небрежность и опрометчивость привели к ужасным последствиямОсобенно постыдным было то, что какая-то посторонняя женщина, с виду неопытная, сразу сообразила, что происходит. Мастер Мюнце не искал себе оправданий. Но, если будет возможность, он поможет в поисках исчезнувшего гравера. Он даже вспомнил его имя.

     – Что нам его имя! – пренебрежительно махнул рукой дроу-телохранитель. – Этот парень давно назвался иначе! Лучше скажи, мастер, как он выглядел.

     Увы, мастер Мюнце ничего путного сказать не смог. Из-за своего высокомерия он не обращал внимания на внешность работников. «Подумаешь, какой-то мужчина средних лет, глаза, нос и рот, как у всех, волосы тёмные с проседью. Вроде бы».

     – Да уж, – проворчала Элина, усаживаясь за стол, – очень содержательно. Как же твоя охрана пропустила человека, который что-то выносил с Монетного двора?

     – Наша охрана – проверенные люди… – начал было Гесенк.

     – Гравер твой тоже проверенный был, – буркнул Рэйшен, и тут же съязвил: – Профессионал.

     Гесенк, потупившись, умолк.

     Мюнце задумался. Охране он доверял. «Но тогда как произошла кража»?

     – Клянусь камнем и кровью! – воскликнул старый мастер. – Я понял! Мы готовились принять корабль с золотом на пристани, и этот гравер, скорее всего, мог выйти на пристань через Водяные ворота, а потом снова вернулся на Монетный двор. В этих случаях проверок нет, и он вполне мог вынести что-то нужное наружу, спрятать на пристани, к примеру, под причалом, в воде. А когда он уволился, можно было тихо подплыть по реке и забрать украденное.

     – Или у него был сообщник в городе, который забрал вещи, – заключила Элина.

     Новая волна стыда охватила мастера Мюнце. Он опустил взгляд.

     Следующий вопрос был от дроу, и этот вопрос лишил старика самообладания.

     – У тебя в роду есть гномы, мастер?

     Мюнце стал задыхаться от волнения, и Гесенк торопливо кликнул охрану, приказав принести воды. Сделав несколько глотков, мастер пришёл в себя. Девчонка и управитель Квэддо выглядели ошарашенными.Только дроу нагло посмеивался.

     – Да с чего ты взял, Рэйшен? – опомнилась Элина.

     – Клятва камнем и кровью в ходу у гномов. Причём только в Железных Горах. Интересно, как тебя старый барон не вышвырнул? Он же инородцев терпеть не мог. Это я по себе знаю.

     – Он не подозревал, – тихо ответил мастер Мюнце. – Никто даже не догадывался. И что теперь будет? Вы меня выгоните? Мало того, что я совершил ужасную ошибку, так ещё и моё гномье происхождение…

     – Выгнать? Тебя? – изумилась Элина. – А где я возьму тебе замену? А кто мне будет помогать ловить фальшивомонетчиков? Да и вообще, гномы с Железных Гор скоро прибудут сюда, займутся почтой, банком, строительством… С чего мне выгонять тебя? Ты сам видишь, что я против инородцев ничего не имею!

     Дроу двусмысленно усмехнулся. «Понятно, он не только телохранитель», – мелькнуло в голове у мастера. Он тут же устыдился таких мыслей. Надо было радоваться, что для него всё складывается благополучно.

     И Мюнце принялся наставлять Элину, где именно следует искать мастерскую фальшивомонетчиков.

     * * *

     Солнце уже перевалило за полдень, когда Элина и её спутники покинули Монетный двор. Провожали их с гораздо большим уважением, чем встретили. Рэйшену даже пришлось растолкать охраников старого Мюнце, которые рвались помочь Элине сесть в седло.

     – А ну, отойдите! – дроу пришлось напустить на себя угрожающий вид. – Не прикасайтесь к ней!

     Элина плотно сжала губы, чтобы не засмеяться. «В этом мире должно быть что-то неизменное! Ревность Рэйшена, например».

     Гесенк и Мюнце стребовали с Элины обещание ещё раз побывать на Монетном дворе. Они хотели показать ей плавильни.

     – Ты когда-нибудь видела, как горячее золото течёт рекой? Вот то-то же! Нет ни одной женщины, которая не любит украшений и золота!

     Элина лишь посмеивалась. Золото, как и серебро, она предпочитала в виде монет. Не фальшивых, разумеется.

     – Эли не любит побрякушек, – проворчал Рэйшен.

     И тогда Гесенк совершил ошибку, которая могла стоить ему здоровья.

     – Это потому, что ты ей ничего не даришь! – заявил он. – Или от бедности, или от жадности!

     Элина видела, как раздулись ноздри у Рэйшена. К счастью, он не счёл нужным отвечать старику. Но, похоже, Гесенк заслужил его искреннюю неприязнь.

     В баронском доме уже разнеслись слухи о скорой выдаче жалованья. Солдаты и слуги шушукались в коридорах и во дворе. И солдаты, и слуги то и дело сталкивались между собой в коридорах и во дворе. Всех интересовало, кто и когда будет выдавать деньги.

     – Так искпидиторши нашей-то нет! – говорили одни. – Без неё не начнут.

     – Не навсегда же она съехала, – отвечали другие. – Вернётся.

     Все видели, что в кабинете сидит один из Элининых людей. Потом к нему присоединился молодой дроу с двумя гордыми солдатами из числа людей.

     – Видали? Деньги охраняют.

     – И правильно! Порядок должен быть!

     * * *

     По пути домой Элина обдумывала свой визит на Монетный двор. Что-то в рассказе мастеров не давало ей покоя. Недавнее письмо от Квирка приобретало иной смысл. Теперь это был не просто рассказ, как Рэйшен с Мадогом отомстили за Элинин арест. Это было предупреждение. «Не смей возвращаться в столицу», – звучало оно.

     Квирк хотел организовать покушение на короля. Не удалось. Он попытался сманить к себе новую спецслужбу короля. Не получилось. Он поддержал бунт в Жадвиле, внёс дополнительную смуту и хаос с поставкой золота. Пока не ясно, что из этого выйдет. Ситуация выглядела опасной. Квирк решил или захватить власть, или разрушить само королевство.

     Элину смущало, как кто-то из окружения старого барона связался с Квирком. И имя Мюнце называл странное. Катуш… Куташ…

     Элина так резко дёрнула поводья, что чуть не вылетела из седла. Ни Квэддо, ни даже Рэйшен не смогли бы помочь ей, упади она под копыта.

     – Эли, что такое?

     Сиреневые глаза Рэйшена с тревогой смотрели на неё.

     – Я догадалась!

     – Ты догадалась, где ловить этого фальшивомонетчика?

     Элина немного сконфузилась.

     – М-м-м… Не совсем. Я догадалась, кто связывался с Квирком насчёт золота.

     Рэйшен поморщился.

     – Что нам с этого? Какой-то Шку… Каш… Кошмар.

     Элина невесело усмехнулась.

     – Вот именно – кошмар! Это Ашкут.

     Рэйшен вытаращил глаза, умолкнув на полуслове, а Квэддо, до этого не проронивший ни звука, уточнил:

     – А ты уверена?

     – Нет, – сухо ответила Элина. – Но я могу у него спросить.

     – Ашкут – сложный человек, – Квэддо говорил, осторожно подбирая слова. Наверное, боялся вызвать вспышку гнева неуравновешенного дроу. – Он может тебе и не ответить.

     – Мне – может. Но у меня есть те, кому он ответит, даже если не захочет.

     * * *

     Вернувшись в баронскую усадьбу, Элина была приятно удивлена, как радостно её встретили люди. Они не просто кланялись или желали ясного дня. Ей улыбались, а потом ликующе кричали куда-то в сторону:

     – Вернулась! Она вернулась!

     Она приветствовала всех, махала рукой, что-то отвечала.

     Конюхи выбежали им навстречу из конюшни, толкая друг друга, чтобы взять поводья Элининой лошади.

     – С чего они так меня полюбили? – задалась вопросом Элина, входя в дом.

     – Понятия не имею, но ведь это хорошо, так? – беспечно ответил Рэйшен.

     Настроение им обоим подпортил Квэддо.

     – Они ждут жалованья, – кратко пояснил он.

     Элина взбежала на второй этаж, в свой кабинет. Снаружи на страже стояли два молодых солдата из сопровождения Мадога. Каждый из парней приложил руку к груди, приветствуя Элину.

     – Тоже денег ждёте? – устало спросила она.

     – Мы это… Как все, – растерялись они.

     Внутри Мадог мерил шагами пространство, а Ингерам сердито следил за ним, сидя на Элинином месте.

     – Вы что, поссорились?

     – Да с чего бы? – Ингерам в своей ироничной манере закатил глаза к потолку. – Просто Мадог всех пугает. Малена приходила, её одним взглядом к месту приморозил. Теперь мечется тут, словно дикий зверь. У меня уже голова от него кружится.

     При упоминании Малены Квэддо насторожился. Дочь стала для него самой большой ценностью.

     – Квэддо, проведай Малену, как у неё дела. Заодно объяви, что начинаем раздачу жалованья, – распорядилась Элина. – А ты, Ингерам, иди отдохни, раз у тебя голова кружится. Что-то ты у нас совсем ослаб. Надо бы тебе к Малене обратиться, полечиться чем-нибудь.

     Мадог радостно осклабился. Ингерам выбрался из-за стола, скорчил Мадогу гримасу и, уже уходя, заявил:

     – Вот уйду от вас в лес, в ночь холодную!

     Элина не осталась в долгу:

     – Назло всем отморозишь уши!

     – И отморожу! Пусть вам будет стыдно!

     * * *

     Элина выслушала скупой доклад Мадога, одновременно пробегая глазами записи Ингерама.

     – Размен денег прошёл успешно. Происшествий не было. Я могу быть свободен?

     – Задержись, Мадог. Сейчас я начну выплату жалованья, и вы с Рэйшеном будете следить за порядком. Ко мне пусть заходят по одному, под дверью не шумят, не толкаются. Задача понятна?

     Солдаты, которые помогали Мадогу, получили деньги первыми. Элина слышала, как за дверью они важно объясняли товарищам:

     – Называешь имя, а потом поставишь подпись – или какую-нибудь закорючку – в бумагах.

     Под дверью скопилось уже немало народу, и помощь Рэйшена с Мадогом пришлась весьма кстати.

     Под вечер Элина готова была признать, что зря подтрунивала над Ингерамом: у неё тоже голова пошла кругом.

     Зато жалованье было выплачено, и люди успокоились.

     Элина прекрасно знала, что через теркаду всё повторится, и она опять будет ломать голову, где взять денег. Но сейчас следовало подумать, какие вопросы задать Ашкуту и как объявить об отмене старых налогов… «Эх, если бы у неё было больше времени!»

     Дверь отворилась, и в кабинет сунул голову Лоркан.

     – Здорово, разбойники! – поздоровался он с обоими дроу, а потом обратился к Элине: – Ты, наверное, уже не будешь слушать мой отчёт по Городской страже?

     Элина схватилась за голову.

     – Чуть не забыла! Буду, конечно, буду!

     Рэйшен собрался возмутиться, но Элина не обратила на это внимания. Под шумок Мадог тоже остался, изображая из себя охранника.

     Отчёт Лоркана много времени не занял:

     – Начальников Городской стражи следует сменить. Всех, без исключения. Рядовые стражники – в целом неплохие ребята, хотя и несколько безалаберные. Если ими толково руководить, можно навести порядок. Признаюсь честно, я не успел обойти все участки за сегодня, но завтра к обеду – уже точно.

     – А кого ставить на место уволенных начальников? – озадачилась Элина.

     – Хотя бы ту пятёрку солдат, что выделил мне Дэвлин. Хорошие парни. Спокойные, надёжные. Думаю, Дэвлин и ещё кого-то присоветует. И это будут наши люди.

     На сердце у Элины полегчало:

     – Отлично! Так и поступим. А завтра возьми с собой и Ингерама. Ему надоело заниматься бумажной работой, пусть в город выйдет. Развлечётся.

     Лоркан фыркнул.

     – Он всех доконал своим нытьём! Уже и до тебя добрался! Ладно, возьму его. Хотя я предпочёл бы Мадога.

     Элина бросила быстрый взгляд на молодого дроу. Он стоял, настороженный и напряжённый.

     – Нет, Лоркан. У меня на него другие планы.

     * * *

     Планы на Мадога были объявлены лишь следующим утром. Элина созвала утреннее совещание экспедиторов и заявила, что сегодня на рыночной площади объявят об отмене старых налогов.

     – Это я буду объявлять, что ли? – неприятно удивился Мадог.

     – Будешь делать что прикажут! – рыкнул Дэвлин.

     Элина вздохнула. Ей казалось, что её дроу дружны между собой. Увы! Их сварливый нрав брал верх над дружбой и дисциплиной. «Значит, этих ребят следует занять делом».

     – Нет, Мадог. Об этом объявит специальный глашатай. Есть тут такой. А ты и твои ребята будете его сопровождать. Вдобавок Ингерам вчера написал большое объявление о налогах, его надо прикрепить туда, где все смогут прочесть. Ну, кто грамотный, конечно. Это тоже сделаешь ты. Заодно посмотришь, как толпа воспримет. Если будут недовольные – постарайся их приметить. О выполнении доложишь.

     – И это всё?!

     – Это первая часть. О второй расскажу, когда первую выполнишь.

     К Элининому удивлению, Мадог дразняще улыбнулся ей и ответил не по форме:

     – Ладно. Договорились.

     Рэйшен с недоумением посмотрел на приятеля, словно не веря своим ушам. Мадог послал ему такую же улыбку.

     Элина поспешно отправила Дэвлина на новую тренировочную площадку.

     – Я тебя попрошу, Дэвлин: обрати внимание на своих подопечных. Тех, кто помоложе. Среди них наверняка есть порядочные и ответственные!

     – А отчего помоложе? Молодняк обычно беспечный, – отозвался Дэвлин. – Могу подобрать мужичков постарше. Правда, подготовка у них хромает…

     – Постарше не надо, – отказалась Элина. – Это те, кто служил старому барону. Их будем держать ближе к себе. Под присмотром.

     – Как прикажешь.

     Ингерам с нетерпением ожидал, когда Лоркану и ему позволят покинуть дом. После Элининого кивка оба резво кинулись к выходу. Элина шутливо крикнула Ингераму вслед:

     – Шапку надень! Уши отморозишь!

     – Да ну тебя! – со смехом отозвался тот.

     – Языкастый засранец, – проворчала Элина, делая вид, что сердится.

     Полли хихикала, закрыв обеими ладонями рот. Меуриг тоже улыбался.

     – Меуриг, вы с Полли – как обычно… Кстати, что там три наших смутьяна? Живы?

     – Живы и даже здоровы, – отрапортовал Меуриг. – Я велел им давать немного хлеба и воды. Ну, и брюква всё ещё не доедена…

     На этот раз хохотали все, кто остался в кабинете.

     Когда веселье утихло, Дэвлин, Меуриг и Полли разошлись по своим делам. Элина тайно вздохнула. Она осталась с Рэйшеном и Мадогом.

     * * *

     – Вечером нужно допросить Ашкута, – без перехода бросила Элина, опираясь подбородком на руки. – У меня есть вопросы. А он наверняка не захочет на них отвечать. Вы мне поможете.

     – Помочь не захотеть отвечать?

     Дерзость Мадога поразила Элину. «Никогда раньше он не смел так говорить. Да, он ревновал, ненавидел, но никогда не проявлял такого пренебрежения».

     Она молча, без улыбки глядела на него через стол. Просто не знала, что сказать. Мадог, видимо, истолковал её взгляд по-своему. Он опустил голову, и Элина не могла разобрать выражения его лица.

     – Повтори, что ты сказал.

     «Что делать, если он сейчас окончательно потеряет голову? Рэйшен точно его прикончит. И как объяснить это остальным?»

     Но Мадог молчал.

     – Если не можешь повторить – не смей открывать рот, – жёстко проговорила Элина. – На допрос я тебя не возьму. Ты заменишь Дэвлина на площадке, а он пойдёт с нами вместо тебя.

     Мадог поднял глаза. Для любого дроу такой отказ и замена были оскорбительны, и Элина это отлично знала.

     – Я… пошутил, – выдавил из себя Мадог.

     – Неподходящее время для шуток, братец, – хмуро бросил Рэйшен. – Серьёзное дело обсуждаем. А на тебя, выходит, положиться нельзя.

     Элина, вначале недовольная вмешательством Рэйшена, теперь с интересом наблюдала, как меняется лицо Мадога.

     – Рэйшен! – умоляюще проговорил тот. – На меня можно положиться! Ты же знаешь…

     – Ага, на рыбалке и на охоте.

     Лицо Мадога застыло.

     – А королевский замок ты забыл? Или теперь это не считается? – голос Мадога упал до шёпота.

     Элина похолодела. «Значит, всё, о чём писал Квирк в письме, было правдой. Хитрый негодяй как-то разнюхал, что её дроу пробрались в замок и под покровом ночи расправились с двумя солдатами и подвыпившим молодым аристократом. И теперь у Мадога появится возможность шантажировать её» … Перед глазами всё поплыло.

     Рэйшен что-то говорил, настойчиво обращаясь к ней. Элина сделала несколько вдохов, чтобы прийти в себя.

     – Эли, может, дашь ему возможность проявить… умения?

     «Умения... Как деликатно! Умения для допроса с пристрастием!»

     Мадог уже не выглядел таким дерзким. Он переводил растерянный взгляд с Рэйшена на Элину и обратно. «Тянуть с решением нельзя».

     – Хорошо. Смотри, Мадог, не подведи. Рэйшен за тебя ручается.

     * * *

     Глашатай оказался невысоким мужчиной средних лет совершенно не примечательной внешности. Зато голос его разносился по всем закоулкам баронского особняка.

     – Ух ты! Какой горластый! – то ли восхитился, то ли возмутился Рэйшен.

     – Работа такая, дар Рэйшен, – ответил польщённый глашатай. – Скажи, почтенная дара Элина, всё ли готово? Написана ли грамота? Печати на ней поставлены?

     Элина кивнула. Незадолго до прихода глашатая ей принесли растопленный сургуч, капнули его на грамоту, и Элина звучно шлёпнула печатью по бумаге.

     – А кого ты дашь мне в сопровождение? Мне бы человека два-три, знаешь, чтобы внушительные такие были.

     – Это можно, – сдержанно улыбнулась Элина и подала знак Мадогу и двум его помощникам.

     Те выступили вперёд. Глашатай впечатлился.

     Элина скатала трубкой грамоту и подала Мадогу. Его подручные тащили молоток, гвозди и даже медный таз. Зачем медный таз, она не поняла, но спрашивать не стала. Просто передала глашатаю причитающиеся деньги.

     * * *

     Торговая площадь всегда была оживлённым местом. Мадог сумел отвлечься от неприятных мыслей. Он следовал за глашатаем и рассматривал прилавки. Во время вчерашних хождений он здесь не был.

     – Дорогу! – зычно крикнул глашатай. – Дорогу глашатаю королевской воли!

     Люди поспешно расступались. Мадогу это понравилось.

     Глашатай обернулся к своим сопровождающим.

     – Начинайте бить в медный таз, мальчики! Молоток у вас с собой?

     «Мальчики» кивнули. Один из солдат принялся изо всех сил лупить молотком в таз. Звук был ужасный. У Мадога немедленно заболели уши и загрохотало в затылке. Он поморщился. «Как долго придётся это терпеть? Может, эта проклятая женщина специально отправила его на такую пытку? В качестве наказания?»

     Народ глазел на них, привлечённый шумом.

     – Идёмте вон туда, – глашатай махнул рукой «мальчикам». – Там позорный столб и возвышение, видите? Объявим оттуда. А грамоту на столб прибьёте.

     Слова о позорном столбе насторожили Мадога, но остальные были совершенно спокойны, и он промолчал.

     Глашатай взобрался на возвышение у столба и сделал знак, чтобы солдат прекратил лупить по тазу. На миг Мадог подумал, что оглох. Но глашатай немедленно заговорил своим звучным, размеренным голосом.

     – Слушайте! Слушайте все и не говорите, что не слышали! Люди свободные и добрые, от мала до велика! Радуйтесь и расправьте плечи, ибо слово нашего милостивого короля Витерия несёт вам великую льготу и прощение!

     Мадог слушал эту дивную речь, а сам внимательно вглядывался в людские лица. Мужчины, женщины, дети… Молодые и старики. Красивые и уродливые. Они действительно слушали, и живой интерес горел в их глазах. Мадог старался ничего не пропустить, иначе Рэйшен снова скажет, что на него нельзя положиться. Слышать это было больно. «И это неправда».

     Глашатай сделал многозначительную паузу, и Мадог на всякий случай дёрнул ухом, чтобы убедиться, что со слухом ничего не случилось.

     – Слушайте и передайте соседу! С этого дня и на целую теркаду отменяются все подати и налоги! Да, вы не ослышались! Ни пошлины с воза, ни налог с лавки, ни сбор с горшка взиматься не будут! Торгуйте свободно! Копите на чёрный день! Владейте своим добром без страха! И это не всё! Да будет вам известно: по воле нашего государя, забываются и предаются вечному забвению все ваши старые долги и недоимки перед казной! Что было – то сплыло! Отныне на вас не висит ни гроша старой дани! Вы начинаете жизнь с чистого листа!

     Изумление. Неверие. Шёпот. А потом – ликующие крики разорвали тишину над площадью. Мадог не видел недовольных. Все были счастливы. Все славили королевское имя. И никто, ни один человек, не вспомнил имени этой женщины, которая подарила им сегодняшнюю радость. Мадог криво усмехнулся. «Жалкая месть».

     По знаку глашатая солдат снова заколотил в таз, и народ постепенно угомонился.

     Глашатай торжественно поднял руку:

     – Но помните! Всё имеет свою цену и свой срок! Нынешняя вольность – это время перед рассветом! Через теркаду наша управительница дарует вам новую, ясную и справедливую систему податей! Да, грядут перемены! Но это перемены к лучшему, дабы каждый платил по силам своим, а казна города нашего была крепка и не обременяла честных тружеников! Так используйте же эту теркаду, дабы поправить свои дела! А после – с новыми силами и с чистой совестью встретите новое время! Объявлено это в городе Жадвиле. Оглашено при свидетелях. Грамота с печатью будет прибита здесь для памяти! Да будет так!

     Мадог опомнился, когда его помощник с гвоздями в руках принялся теребить его за рукав мундира.

     – Дар Мадог, прибивать грамоту надобно!

     – Да, мальчики, не мешкайте, – сказал глашатай, понизив голос. – Пусть грамотные читают.

     Мадог кивнул. Вскоре на позорном столбе красовалась грамота с печатью. Люди глазели на дроу с молотком в руках и ждали, когда можно будет протолкаться поближе, чтобы прикоснуться к королевской воле.

     Отшельник продвигался гораздо медленнее, чем ожидалось. Грудь, не защищённую панцирем, ранили даже мелкие камешки и песчинки на дороге. Отшельник, содрогаясь, останавливался. Как ни старался Томори, быстрее идти не получалось. Тикаэлу злила каждая задержка в пути. Она спрыгивала со своего высокого места и в ярости била кулаком в бок Отшельника. Потом её горящий взор оборачивался на Пса и Томори. Пёс благоразумно удирал подальше, а Томори не мог.

     К счастью, Тикаэла не хлестала магическими воздушными кнутами. Наверное, понимала, что тогда не доберётся до нужного места. Но и простые тумаки она умела раздавать. Томори дважды унимал кровь из носа и тихо радовался, что легко отделался.

     Иногда он думал, сумел бы он убежать в сторону и больше не возвращаться? Пёс убегал. Правда, потом, когда гнев хозяйки утихал, он приходил и прижимался к ногам Томори. Томори тоскливо смотрел то на Пса, то на рощи и кустарники. «Даже если удастся сбежать, куда ему идти? Всю жизнь он прожил рабом. Он не смог бы ни спрятаться, ни добыть еды и питья. Какой же он дроу после этого? Жалкий раб. Ничтожество».

     – Полей голову этому уроду! – кричала Тикаэла.

     Томори покорно брал мех с липкой жидкостью и плескал на массивную голову Отшельника. Тот переставал дрожать, приподнимал туловище над дорогой и покорно переставлял суставчатые ноги. Запасы липкой дряни Тикаэла постоянно обновляла. Это было единственное, на что она тратила запас магических сил в пути. Томори догадывался, что вдали от океана пополнить такой запас ей будет непросто.

     Дорога вела сквозь Великий Лес. Там можно было меньше поливать голову Отшельнику, потому что густые кроны деревьев защищали дорогу от яркого солнца. Да и еды для него было побольше. Он вбирал в себя всё, что валялось под ногами, и неспешно поглощал. Если бы Томори так мог! Он бы ушёл и не оглядывался.

     – Чего застыл? Давай шевелись! – недовольный голос Тикаэлы вырвал его из задумчивости.

     – Да, госпожа моя.

     Томори похлопал Отшельника по боку, и тот неспешно двинулся вперёд.

     * * *

     Вернувшись в баронский особняк, Мадог отпустил своих подручных отдыхать и хвастаться, а сам поплёлся в Элинин кабинет с докладом.

     Ещё не входя, он услыхал шум. За дверью ругались. Рэйшен. «Ого, как завернул! – подумал Мадог. – Интересно, на кого он так».

     Ругательства Рэйшена ненадолго прервались. Мадогу пришлось напрячь слух, но слов он разобрать не смог. При открытой двери стало ещё громче.

     – Да ему вообще доверять нельзя! – Рэйшен, кажется, совсем потерял самообладание. – Ты совсем сумасшедшая, что ли?!

     Мадог замер. Сердце пропустило удар. Рэйшен кричал на Элину. «Надо же, как удивительно. И о ком они говорят? Неужто о нём, о Мадоге? Это ему доверять нельзя? И что Мадог должен сделать, чтобы ему доверяли?! Он и так наизнанку выворачивается, а они…»

     Мадог переступил порог, громко захлопнув за собой дверь. Рэйшен плавным хищным движением развернулся к двери, готовый к нападению. Мадог замер. Впрочем, Рэйшен, узнав его, сразу успокоился и расслабил мышцы.

     Элина устало вздохнула и села на своё место.

     – Хорошо, что ты пришёл, Мадог. Как всё прошло?

     Мадог недоумевал. «Теперь эта женщина о нём лучшего мнения, чем Рэйшен? Что вообще происходит?»

     – Чего ты молчишь? Что-то случилось?

     Рэйшен повалился на один из стульев и мрачно ухмыльнулся:

     – Он подслушивал, а теперь не знает, какую правду тебе сказать.

     – Уж не знаю, что тут можно было подслушать, – раздражённо ответила Элина, – из-за твоего крика всё равно ничего не поймёшь. Мадог, если надо, я тебе объясню, в чём проблема. Но вначале – доклад.

     Рэйшен сложил руки на груди и демонстративно отвернулся. Мадог, бросив на него быстрый взгляд, доложил, как глашатай объявил об отмене налогов.

     – Никто не протестовал? Не был против?

     – Они дружно ревели от радости, – сообщил Мадог. – По-моему, они не совсем поняли, что через теркаду будут новые налоги. Вопили: «Слава королю»!

     Элина хихикнула:

     – Главное, чтоб не вопили: «Будь проклята эта дровская подстилка»! Впрочем, это ещё впереди. Новым налогам – быть!

     Мадог покосился на Рэйшена. Тот морщился и разве что не скрипел зубами.

     – А что с налогами не так? – осторожно спросил он.

     – Бери стул, придвигай поближе, я объясню, – деловито сказала Элина.

     * * *

     Мадог не был настроен слушать эту женщину, которая умеет доводить Рэйшена, весёлого и неунывающего, до крика или до всепоглощающей тоски. Но постепенно он увлёкся.

     – Все должны будут подать сведения о своём имуществе. И в зависимости от этого будут назначены суммы податей. С богатых людей получится побольше, с бедняков – поменьше.

     – Это справедливо, – нехотя признал Мадог. – Но ты же понимаешь, что все будут лгать тебе. Абсолютно все! Будут прибедняться, говорить, что ничего не имеют…

     Элинины глаза блеснули:

     – О да! Людей хлебом не корми – дай соврать! Для начала мы их предупредим: кто солгал – платит вдвойне. Скрыл – лишится всего.

     – И как ты проверишь?

     И тут Мадог понял, отчего Рэйшен обзывал эту женщину сумасшедшей.

     – Я хочу обратиться к Снысту за помощью. Кто лучше вора может знать, у кого какое имущество есть? Ко времени, когда мы перепишем имущество горожан и установим ставки налогов, мне будет с чем сверить…

     – Ты сумасшедшая… – прошептал Мадог.

     Элина поскучнела.

     – Какие же вы оба… зануды! У меня что, есть другой выход? Ну, придумайте, предложите его!

     Рэйшен резко повернулся к столу, да так, что Мадог едва не подскочил от этого внезапного движения. «Эта парочка доведёт его, что скоро он шарахаться от собственной тени начнёт!»

     – Если бы только это!

     Мадог насторожился. «На что Рэйшен намекает?»

     – Ты хочешь от него помощи и в розыске фальшивомонетчиков, и в переписи имущества…

     Мадог тряхнул головой. Стыдно сказать, но похоже, ему нужен отдых.

     – Да, Рэйшен, мне придётся прибегнуть к помощи всех этих городских подонков! И я это сделаю!

     – И потом Сныст всю жизнь будет тебя шантажировать! Ему доверять нельзя!!!

     «Ах, вот что это было». Мадог потерял интерес к беседе.

     – Рэйшен, в крайнем случае его можно убить.

     Мадогу снова стало интересно.

     – Да нельзя же!!! Знакомый подонок всегда лучше незнакомого!

     – Тоже верно, – согласилась Элина. – Тем не менее, решение принято. Давайте лучше обсудим, какие вопросы Ашкуту лучше задать…

     – Ну, ты же всё решила. Спросишь что захочешь.

     Мадог понял, что Рэйшен обижен. Ему хотелось как-то поддержать Рэйшена, но эта проклятущая женщина говорила правильные, хотя и рискованные вещи.

     – Так а я-то вам зачем? – наконец смог вставить свой вопрос Мадог.

     – Как зачем?! – Элина выглядела донельзя изумлённой. – Я тебе не сказала, что ли? Ты будешь контролировать подачу деклараций и сбор новых податей.

     * * *

     Приятно было смотреть на огорошенные лица обоих дроу! «Чудо как хороши!» Элина счастливо улыбалась.

     – Я знала, что тебе понравится, – самодовольно изрекла она.

     Мадог выглядел совершенно оглушённым.

     – Сочувствую, братец, – буркнул Рэйшен. – Но помочь ничем не могу. Поверь, я старался.

     – Я справлюсь, – прошептал Мадог. – Наверное.

     – Справишься, конечно, – уверенно сказала Элина. – Я тебе помощников дам. Будешь всеми командовать. Дэвлин обзавидуется!

     – Ты сумасшедшая, – Рэйшен уже успокоился, эти слова прозвучали скорее как одобрение.

     Элина не успела ничего ответить, как откуда-то снизу послышался шум. Элина по пояс высунулась в приоткрытое окно, заставив Рэйшена сорваться с места и ухватить её поперёк талии.

     – Да ты чего!

     – Эли, это не из сада. Шум с другой стороны, со двора. Не высовывайся…

     Элина хотела сбежать вниз по лестнице, чтобы взглянуть на источник шума, но это не понадобилось. В кабинет ворвался Ингерам. Вид у него был изрядно потрёпанный.

     – Эли! Лекаря! Там Лоркан…

     Оба дроу уже спешили вниз. Элина успела приметить, что рукав у Ингерама разрезан. И даже слегка намок. «Что ж тогда с Лорканом?!»

     – Малена!!! – вопила Элина во всё горло. – Малена! Срочно сюда!!!

     Девушка, подобрав юбки, торопливо спускалась по лестнице.

     * * *

     Ингерама Элина решила оставить в кабинете. Она займётся им как только сможет. Наверное, Лоркану помощь нужнее. Тем временем Рэйшен с Мадогом доставили Лоркана в зал, где всегда встречали гостей, и уложили на широкую лавку.

     Элина с замирающим сердцем глядела на своего спецпорученца. Лицо его побледнело, глаза были закрыты, дыхание с хрипом вырывалось сквозь стиснутые челюсти. Чёрная ткань мундира на боку промокла от крови.

     Малена уже хлопотала над ним. Ей принесли полосы чистой ткани и котелок с горячей водой. Элина с ужасом поняла, что у девушки больше ничего нет, а лечить колотую рану кипятком – гиблое дело! «Надо было всё же выделить Малене денег, чтобы она закупила трав и зелий».

     – У нас есть тёмное кислое вино? – неожиданно спросила девушка, поднимая голову.

     Из кладовых по распоряжению Меурига принесли запечатанный кувшин. Малена открыла его и протёрла кривые иголки и нож, которые достала из мягкого кожаного футляра. Тут же лицо девушки стало растерянным.

     В зале стояло много народу, но никто не приближался к молодой лекарке. Она обвела всех просящим взглядом. Элина тут же протолкалась к Малене.

     – Что случилось?

     Элина боялась услышать, что Лоркан умирает или уже умер.

     – Мне нужна нитка, а она, как назло, кончилась, – прошептала девушка. – Рану надо зашить.

     – Что ещё понадобится?

     – Нитка из жил козлёнка, горшочек дикого мёда, ивовая кора, цветы бузины, сушёные листья крапивы и корень девясила. Нитка нужна срочно!

     – Мадог! За мной!

     Элина помчалась на второй этаж. Люди расступались перед ней. Она чуть не споткнулась на ступеньках, но чья-то рука – она не разглядела, чья – поддержала её. Элина побежала не в кабинет, а в спальню. Она слышала за собой шаги Мадога. Перед спальней он остановился.

     – Заходи! Я сейчас…

     Элина запустила руку в тот самый мешочек с неразменными золотыми монетами. «Даже если на этом их магия закончится – плевать! Уф, не закончилась!»

     Она обернулась к Мадогу.

     – Возьми золотой. Купишь всё, что сказала Малена. Эти сволочные травники и зелейники будут ломить цену – не торгуйся. Не трать время.

     Мадог кивнул, взял у неё монету и исчез, будто его и не было.

     * * *

     Мадог исполнил всё в точности. Малена только заканчивала протирать рану, когда он принёс требуемое.

     К счастью, рана оказалась не такой опасной, как показалось вначале: нож скользнул по рёбрам, рассекая мышцы, но не задел внутренние органы и крупные сосуды. Малена довольно ловко зашила рану, смазала её мёдом и наложила повязку. Лоркан стонал и вскрикивал, и Элина вытирала ему пот, выступающий на лице.

     Как только всё было закончено, откуда-то прибежала дородная служанка, которую Лоркан «спасал» от бунтующих солдат, и принялась охать и причитать на весь дом. Рэйшен попытался её выставить, но она с яростью обрушилась на него:

     – Глаза твои бесстыжие! Мой Лоркан – герой, с разбойниками схватился, а ты где в это время был? Только и умеешь, что служанок щипать!

     Раздались смешки. Рэйшен рассвирепел. Элине пришлось покинуть свой пост возле Лоркана.

     – Ты кто такая? – строго спросила она у служанки. – Кто дал тебе право тревожить покой раненого? Почему ты оскорбляешь моих людей?

     Говоря всё это, Элина подкрепляла свои слова жестами. Служанка, следя за Элининой рукой, замолчала и несколько скисла. Это было очень кстати, и Элина продолжила:

     – Если не прекратишь свои выходки, я прикажу тебя к Лоркану не пускать! Всё поняла?

     Служанка кивнула, не отрывая глаз от Элининых рук.

     – Очень хорошо! Ступай и принимайся за работу!

     Служанка кивнула, словно заворожённая, повернулась и убралась восвояси. Только сейчас Элина заметила, что держит в руках окровавленную тряпку.

     * * *

     В кабинете Элину ждал не только Ингерам. Дэвлин бросил тренировки и поспешил узнать, что произошло. Его подопечные были настолько взволнованы, что тренировку пришлось перенести на завтра.

     – Почему ты оставила раненого одного? – строго спросил Дэвлин, указывая Элине на Ингерама.

     Тот уже скинул мундир, вытер руку от крови и сидел, картинно закатив глаза. Его рана, к счастью, оказалась пустяковой царапиной.

     Элина сердито глянула на Дэвлина:

     – Да пошёл ты! – она запустила в него тряпкой, которую всё ещё держала в руках.

     Дэвлин ловко поймал её.

     – Думаю, если бы Лоркан окочурился, ты бы тряпками не бросалась, – заключил он.

     – Шуточки он шутит, – проворчала Элина. – Собрались тут… скоморохи.

     Дэвлин тем временем принялся распоряжаться, будто он всегда тут командовал:

     – Рэйшен, ты тут самый бодрый. Метнись на кухню, пусть Меуриг еды какой нам даст. На пятерых. Притащишь за один раз?

     «На пятерых? Что за толпа?» Элина обернулась. С ней пришёл не только Рэйшен, но и Мадог. «Вот же настырный!»

     Дэвлина, видимо, тоже мучил этот вопрос.

     – Мадог, ты здесь зачем?

     – Я… Надо… – наверное, Мадог наконец-то сообразил, что он уже давно не подчиняется Дэвлину. – У меня тут свои дела. С Эли. Денежные.

     Элина вытаращила глаза от такой наглости: «С каких пор он зовёт её по имени, да ещё – «Эли»?» У Дэвлина тоже был удивлённый вид, но, раз сама «Эли» промолчала, то и он возражать не стал.

     – Рэйшен, ты всё ещё здесь? У меня живот от голода подвело! А уж Эли и вовсе с ног валится! Ей после подземелий усиленное питание положено, забыл, что ли?

     Рэйшен сердито сверкнул глазами, но, оценив бледность Элининого лица, спорить не стал.

     Элина решила не ждать следующей команды от Дэвлина.

     – Так, хватит! Освободите мой стул немедленно! Ингерам, устройся поудобнее… Мадог, что там за денежные дела?

     Молодой дроу наклонился над столом и высыпал на столешницу горсть мелких монет.

     – Это сдача с золотого. Если надо написать, что сколько стоило…

     – Не надо, – Элина жестом остановила его. – Оставь эти деньги себе. Если понадобятся ещё какие-то мелочи, ты можешь мне не отчитываться.

     Это следовало сказать ради удовольствия полюбоваться вытянутыми лицами своих экспедиторов.

     Вернулся Рэйшен. Он не мелочился и приволок сразу два дымящихся котелка. Нет, не котелка, – котла. Оба котла он, недолго думая, взгромоздил на стол, и Элина всерьёз испугалась, что крепкая столешница сейчас проломится. Заботливый Меуриг даже ложками всех снабдил.

     * * *

     Элине было совестно расспрашивать Ингерама о произошедшем, ведь она его действительно бросила. Надо подождать, пока он поест. Однако он сам начал рассказ, с удовольствием запуская ложку в горячее варево.

     – Хорошо, что Эли сегодня отправила меня с Лорканом. Город разбит на участки, и на каждом участке – свои стражники. Два участка мы обошли. Никто, конечно, не радуется проверкам, особенно когда тебе говорят: «В твоих услугах больше не нуждаемся».

     Рэйшен согласно хмыкнул. «Наверное, раньше ему нередко приходилось такое выслушивать».

     – А в третьем участке, – Ингерам вздохнул, – начальник резкий попался. Решил с нами поспорить. Оказалось, что спорить с Лорканом – дельце неприятное. Начальник такого не ожидал…

     Пришла очередь Элины согласно кивнуть. Она на собственной шкуре знала, каково это – столкнуться с Лорканом при исполнении.

     – Слово за слово, начальник вскочил и кинулся на Лоркана. Я успел приметить, что мужик уже и нож достал. Лоркан тоже увидел, но мужик этот проворней оказался. Я едва успел руку подставить, чтоб тот хрыч Лоркана по лицу не полоснул. Вот и получил…

     Ингерам поднял раненую руку и потряс ею. Капля крови сорвалась с кожи и звонко ударилась о край столешницы.

     – Эй, осторожнее! – возмутился Рэйшен. – В жратву не капай!

     Ингерам поспешно опустил руку, а Дэвлин протянул ему тряпку, брошенную Элиной.

     – Перетяни пока. Подсохнет – снимешь.

     – Да она в крови вся, – проворчал Ингерам.

     – Ну, от рубахи своей оторви полосу, – посоветовал Рэйшен.

     – Ага, щас, – буркнул Ингерам, приматывая тряпку поверх рукава рубахи. – Так вот, на чём я остановился? Зацепил меня, значит, этот мужик ножом, но для Лоркана я время выиграл. Оказывается, Лоркан тоже с собой нож таскает. И мужику тому достойно ответил, прям никто не ожидал… Я лишь два раза моргнуть успел, как всё уже кончилось.

     – Постой, постой, – Элинина ложка оставалась чистой. Есть не хотелось. – Что значит «кончилось»? Этот мужик ткнул в Лоркана ножом…

     – Ну да, – нетерпеливо перебил её Ингерам, – ткнул. И они оба упали на пол. Грохоту было – тебе не передать! Только Лоркан упал раненым, а тот мужик – мёртвым.

     Ложки перестали стучать по котелкам. Элина обвела взглядом своих экспедиторов. У Мадога горели глаза. «Небось, представляет, как он бы расправился с нападавшим. А ещё лучше – Рэйшена бы защитил». При этой мысли Элина поморщилась.

     – Не ожидал я Лоркана такой прыти, – задумчиво проговорил Дэвлин.

     – Ты просто его не знаешь, – буркнула Элина. – Это его специальность – работа с ножом. И с людьми.

     Дэвлин уважительно кивнул. Для него всё было понятно. А вот Элину интересовали и другие вопросы.

     – А что делали пятеро наших солдат, пока вы там резали друг друга?

     – Молодые совсем, неопытные, – пренебрежительно махнул рукой Ингерам. – Крови не видели. Испугались. Но не разбежались, не отступили. Лоркана дотащили до дома.

     – Поговорю ещё с ними, – бросил Дэвлин.

     Элина решительно не завидовала этим ребятам, но сейчас следовало узнать до конца, что же произошло в том участке.

     – А как повели себя стражники? Защищали своего начальника? Дали вам спокойно уйти?

     – Да там такие же мальчишки, как и наши! Они к месту прилипли от страха! Им ещё тело убирать придётся!..

     «Точно! Тело!» Элина хлопнула себя по лбу.

     – Дэвлин, есть дело. Как поешь, возьми тех пятерых парнишек и иди в участок. Глянь, чего там народ делает. Может, уже вилы точит, чтобы идти штурмом на баронский дом? Твоя задача – этого не допустить. Запугай их, что каждый смутьян будет жестоко наказан. Чтоб помыслить не смели! Мы им тут налоги отменяем, а они, видишь ли, бунтовать надумали? Участок закрыть. Молодых стражников забрать с собой. Приведёшь сюда, покормишь, объяснишь, что теперь у них будет новое начальство.

     Дэвлин кивнул.

     – Сделаю. Мадога дашь?

     Элина немного подумала. До вечера, до допроса Ашкута, ещё оставалось время.

     – Дам. – Она обернулась к молодому дроу: – После ужина – ко мне в кабинет. Наши дела ещё не закончены.

     Талула пересчитывала выручку. Уже в третий раз с её девочками расплачивались фальшивыми монетами. Талула в гневе оттолкнула монеты. Они упали с конторки и с жалобным звоном раскатились по полу. На шум заглянул один из её вышибал. Она раздражённо махнула рукой, мол, всё в порядке, и вышибала тихо притворил дверь, чтобы не отвлекать хозяйку от дел.

     Талула прошлась по комнате. Её прекрасный весёлый дом в последнее время утратил свой лоск. Покровительство барона было для неё золотой жилой, а теперь, когда Руфус покоится в могиле, дела покатились под гору. Реальную власть захватили те, кто держался близко к Руфусу. Но если барон относился к Талуле по-доброму, захаживал к ней по старой памяти и три шкуры не драл, то люди, которые его сменили, Талулу попросту пугали. Жестокие, жадные, они обижали её девочек, скандалили, отказывались платить, иногда устраивали пьяные дебоши… Это отпугнуло респектабельных клиентов, и денежный ручеёк обмелел. А теперь и вовсе грозил превратиться в поток фальшивок.

     Талула вздохнула, припудрила лицо новомодным средством «Эльфийская бледность» и отправилась к человеку, который всегда готов был дать ей ценный совет. Не бесплатно, конечно.

     Талула нашла Сныста, как обычно, в его развалюхе: он сидел перед очередным кувшином вина, держа в руках тлеющую чиазовую палочку. Вокруг клубился зеленоватый дым. Талула вдохнула и невольно закашлялась. В последнее время она не употребляла ничего подобного: не хотела состариться раньше времени.

     – Закрывай быстрее дверь, – сказал Сныст, не поворачивая головы. – Не то всё выветрится. Какой смысл дымить, если тебя не одурманивает?

     Талула нехотя послушалась. Ей хотелось бы поспорить с этим ловким пронырой, но она пришла в роли просительницы. Она аккуратно присела рядом с королём воров, и он, не отрываясь от курительной палочки, плеснул ей из кувшина в щербатый стакан.

     – Угощайся. Не отравлено.

     Талула сделала небольшой глоток. «Ничего себе! Такого вина у неё в заведении давно не бывало! Наверное, с гибели Руфуса… Откуда же этот негодяй берёт его? И с ней не делится!»

     – Так что случилось?

     Сныст выдохнул дым Талуле прямо в лицо. Она поморщилась, но – ничего не сделаешь! – принялась рассказывать.

     Сныст слушал молча, не перебивал. Время от времени он отхлёбывал вино и потягивал чиазу. Наконец Талула закончила перечислять свои обиды. Сныст по-прежнему молчал. Она толкнула его в бок:

     – Скажи что-нибудь! Ты же обещал помогать мне! Тогда, после войны…

     – Сейчас ты просишь от меня невозможного, – равнодушно ответил Сныст. – Я не в силах справиться с этим. Фальшивомонетчики, знаешь ли, – это для меня слишком. С ними должны бороться власти.

     – Ты что, совсем нюх потерял, что ли?! – Талула почти кричала. Сныст был последним рубежом её защиты, и сейчас эта защита рассыпалась на глазах. – Да новые власти, похоже, и сами причастны! Ты знаешь, кто расплатился фальшивкой?

     Она назвала имя известного купца. Он не принадлежал к числу самых богатых торговцев, но крепко стоял на ногах и считался надёжным партнёром в сделках.

     Сныст лишь плечами пожал.

     – И что я сделаю? Послать моих людей, чтобы его ограбили? И что теперь с него взять? Фальшивые монеты?

     Талула похолодела. Её все бросили! Дело всей жизни катится под откос, и никто ей не поможет!

     – Вы, мужчины, всегда так! – в отчаянии сказала она. – Бросаете в самое трудное время! Слабаки!

     Сныст рассмеялся каким-то странным, недобрым смехом.

     – Так обратись к женщине. В чём проблема-то?

     – К какой ещё женщине? Сныст, не пей больше. И не кури. Тебе хватит.

     Сныст снова выпустил дым в лицо Талуле, наслаждаясь тем, как она морщится.

     – Есть тут одна. Может, ты что-то слыхала о ней. Старший королевский экспедитор. Элина зовут.

     * * *

     Квэддо неприкаянно бродил по двору. Он не жалел об отобранной печати и полномочиях. Он стыдился того, что не справился. Элина обещала привести его к власти, а эта власть оказалась ему не по размеру, словно чужие сапоги. Он ловил себя на мысли, что считал Элину достойной не власти, а просто толкового мужчины. Себя.

     Ранение Лоркана стало неприятной неожиданностью. Квэддо не мог поверить, что Городская стража напала на его старого приятеля. В голову лезли воспоминания, как при старом бароне неугодные исчезали бесследно, а Городская стража брала взятки за беззаконные действия. Как Рэйшена травили собаками и подослали убийц… Вот тогда-то между ним и Элиной всё и завертелось… Квэддо тряхнул головой. «Наваждение какое-то! Хватит об этом думать!»

     У ворот раздался нерешительный стук. Квэддо посмотрел по сторонам. Как назло, солдаты разбежались кто куда. Часть ушла вместе с Элиниными дроу в мятежный участок, а остальные сплетничали по углам. Даже верный Харлен куда-то подевался! Квэддо покачал головой и подошёл к воротам.

     Женский голос показался знакомым. Квэддо открыл окошко в воротах. Его удивление было безмерным: за воротами стояла Талула! Когда-то он и сам стоял перед ней просителем. Сегодня всё изменилось.

     – Чего тебе? – спросил Квэддо.

     – Открой ворота! – высокомерия у Талулы не убавилось. – Я к вашей экспедиторше.

     – Зачем?

     Квэддо видел, как злится Талула, но порядок есть порядок. В доме не та обстановка, чтобы просто так впустить бывшую пассию Рэйшена.

     – Я по делу!

     – По какому?

     – Ты слуга ей, что ли? Я, может, жалобу хочу подать! На важного человека!

     Квэддо очень хотелось просто захлопнуть фортку у этой нахалки перед носом, но она найдёт способ проникнуть в дом и наябедничать на самого Квэддо.

     – Я доложу о тебе. Если Эли согласится, я тебя впущу.

     «Эли» не согласилась.

     – Пусть приходит завтра. Сегодня я занята. Не могу думать ещё и о её жалобах.

     Квэддо не стал спрашивать, чем она занята, запершись вдвоём с Рэйшеном.

     У ворот он с затаённым злорадством сказал Талуле:

     – Приходи завтра. Сегодня они с Рэйшеном заняты.

     Брань по ту сторону ворот пролилась бальзамом на его раненое сердце.

     * * *

     Дэвлин с удовольствием думал о предстоящем деле. «Пусть Эли переведёт дыхание, пусть Рэйшен попрыгает вокруг неё. И пусть Мадог этого не видит».

     Пятёрка, которую он дал Лоркану в помощь, привела его в участок, где и произошёл «инцидент». Тело убитого начальника участка убрали, лишь пятна на полу напоминали о том, что здесь произошло. Стражники, трое зелёных юнцов, примерно таких же, как Лорканова пятёрка, жались по углам участка. При виде двоих дроу стражники затрепетали, словно листья на ветру.

     – Так-так-так! – многозначительно сказал Дэвлин. – Вы, значит, здесь. Кто прибрал труп?

     – М-местные, – проблеял один из стражников. – Пришли, тело унесли, пятна затёрли.

     – Местные, говоришь? А вы, что ли, не местные?

     – Пришлые мы, все трое.

     – Откуда родом?

     – Сразу после предместий городских есть деревня, оттуда мы…

     – Что, крестьянская жизнь не по нраву? Работать не любите?

     – Мы любим! Но какой смысл работать, коли земли нам совсем не достанется? А налоги плати!..

     – Раз вы пришли в Городскую стражу, как вы посмели напасть на королевского экспедитора, а?

     Парни снова стушевались.

     – Мы и не смели. Это всё он, начальник наш… покойный. Мы бы живого человека резать ножом не смогли…

     Дэвлин вздохнул. «Покойный начальник набрал чужаков на участок, чтобы удобнее было им манипулировать и обделывать свои тёмные делишки. А ведь этих начальников назначил управитель Квэддо! Или его помощники».

     За стенами участка начали собираться зеваки. Они наверняка ждали от дроу какого-нибудь кровавого зрелища. «Люди, что с них взять!»

     Дэвлин выглянул наружу. «Почти одни женщины. Неудивительно, что Элина презирает и недолюбливает человеческих мужчин. И какая-то мелюзга прячется за мамкиными юбками».

     Зрители ахнули, когда из дверного проёма показались двое рослых дроу.

     – А вы их убили, да? – раздался звонкий детский голос, а за ним – не менее звонкий шлепок.

     Мадог фыркнул. «Ишь, распустился совсем!» Дэвлин подумал, что в дровских казармах Мадог всегда был холоден и бесстрастен. Кто же мог подумать, что внутри у него бушует настоящая буря? «Эли», – ехидно подсказал внутренний голос.

     – Мы здесь не для того, чтобы убивать! – командирским голосом ответил Дэвлин.

     Толпа слушала его очень внимательно. «Вон, несколько мужчин подтянулось. Дети подошли поближе».

     – Мы здесь, чтобы навести порядок! Чтобы на улицах не убивали!

     – И не грабили? – тот же голосок.

     – Желательно – да! В Жадвиле действуют королевские законы, и никто не посмеет их нарушать!

     Народ оживился. Какая-то баба крикнула:

     – А правда, что налоги отменили?

     Дэвлин подал знак Мадогу, и тот зычно ответил:

     – Правда! И долги по старым налогам прощают!

     Люди, сообразив, что ничего плохого с ними не произойдёт, совсем осмелели. Ребёнок со звонким голосом уже подобрался вплотную к Мадогу:

     – А можно потрогать? А нитки настоящие серебряные? У, волосы-то длинные!

     Дэвлин усмехнулся: Мадог стоял столбом, не зная, что делать с этим непоседой. Народ подступил совсем близко.

     – А чего теперь будет-то?

     – А вот чего: стражников из вашего участка я забираю с собой! – объявил Дэвлин. – Завтра дара старший королевский экспедитор назначит нового начальника, и стражники смогут вернуться сюда, как только пройдут инструктаж.

     – Чего пройдут? – спрашивали друг у друга люди.

     – Бить их будут, вот чего, – пояснил какой-то словоохотливый дед.

     – А, это хорошо, это правильно! – одобрили другие.

     Дверь в участок закрыли, подперев снаружи каким-то бочонком.

     – Следите, – напутствовал людей Дэвлин, – чтоб никто не влез. Сможете?

     – Как не смочь! Сможем! Порядок должен быть!

     Дэвлин смотрел на трёх испуганных молодых стражников, убеждённых, что теперь их изобьют до полусмерти.

     – Не тряситесь, – тихо сказал он им. – Инструктаж – это наставление. Словами, а не кулаками. Сами увидите.

     * * *

     Элина зашла в комнату, где лежал раненый. Лоркан тяжело, с хрипом дышал и пока не приходил в себя.

     – Если он не очнётся к ночи, – тревожно проговорила Малена, – нам понадобится более опытный лекарь…

     Элина сразу вспомнила: Балим. «Опытный и циничный человек, который способен вытащить пациента из самой Бездны. Ох, и заломит же он цену! Но это ерунда». С ним Элина договорится.

     – Прости, Малинка, что я не выделила денег на зелья и травы… Завтра Лоркан придёт в себя, и ты закупишь всё, что тебе нужно.

     Малена с благодарностью кивнула.

     – А ещё приходила такая толстая крикливая баба, требовала пустить её к Лоркану… Насилу вытолкали.

     Элина захихикала, как девчонка:

     – Завтра придётся пустить. Все будут ему завидовать. Представляешь, герой, ранен при исполнении, да ещё женщины к нему ломятся!

     Малена неодобрительно покачала головой. «Какая же она правильная и строгая. Могла бы быть повеселее…»

     Пришёл Квэддо и привёл с собой Ингерама.

     – Он ведь тоже ранен, – пояснил бывший управитель.

     Совсем недавно он докладывал о Талуле, а Элина велела её не пускать. «Конечно, Квэддо и его компания решат, что Элина ревнует Рэйшена к его бывшей. Ну и пусть. Сейчас главное – обдумать вопросы к Ашкуту». Сам Рэйшен тоже нисколько не взволновался, услышав имя Талулы. Его больше интересовало, где провести допрос. Сейчас он как раз нашёл комнатёнку в дальнем крыле особняка и наводил там порядок, по его собственному выражению.

     – Что ты будешь делать с провинившимися стражниками? – поинтересовался Квэддо.

     – А чем они провинились? – искренне удивилась Элина. – Они не нападали на моих людей.

     – Они должны были остановить схватку.

     Элина посмотрела на Квэддо как на дурачка.

     – Ты же видел Лоркана в деле, правда? Тот, кто рискнул схватиться с ним, да ещё и застать врасплох, не хуже его.

     – Может, и лучше.

     – Нет, – отрезала Элина. – Лучший остаётся в живых. И как вчерашние мальчишки могли остановить двух опытных бойцов? Наши ведь тоже не вмешались. Их, по-твоему, тоже наказать?

     Судя по лицу Квэддо, его бы это устроило.

     – Нет уж, не бывать такому. Их накормят и отпустят поболтать с нашими солдатами. Пусть посмотрят, как у нас всё устроено. А завтра вернутся в свой участок и расскажут остальным.

     * * *

     Солнце убежало за горизонт. Элина знала, что никаких причин откладывать допрос больше не осталось. Дом жил своей жизнью, из кухни доносились аппетитные запахи и громыхание котлов. Повсюду сновали люди, слышались разговоры… Всё шло правильно.

     – Рэйшен, зови Мадога. Заберём Ашкута из его комнаты.

     Элина видела, что Рэйшен и Мадог ждут не дождутся вечера. Они переглядывались, и в каждом их жесте ей мерещились тайные знаки, даже головы они поворачивали как-то хищно. Сможет ли она удержать их от чрезмерного применения силы? Или лучше было позвать Дэвлина, опытного, хладнокровного? Когда-то в Рудном Стане ей довелось проводить жестокий допрос. Дэвлин проявил себя отлично. Лучше, чем Рэйшен. А сейчас она берёт с собой Мадога… А лучше бы – арбалет.

     * * *

     Ашкут лежал на кровати и, кажется, дремал.

     – Хватит дрыхнуть, у нас дела! – В голосе Рэйшена звучало веселье. Он предвкушал развлечение.

     Ашкут открыл глаза, но даже не пошевелился, увидев нависающих над собой дроу.

     – У меня нет дел, – отозвался он в тон Рэйшену.

     – А это не тебе решать.

     – Пофиг. Я не пойду. Не хватало ещё быть на побегушках у вашей бабы. Если вам надо – несите меня!

     Рэйшен видел, что Мадог ищет его взгляд. «Растерялся парень. Мало сталкивался с такими наглецами. Ничего, ещё научится».

     – Нести? Что ж, можно. Сделаю одолжение для слабосильного старика!

     Рэйшен умело прижал точку сна и жизни на шее Ашкута, и тот прекратил болтовню.

     – Давай, Мадог, подхватим его с двух сторон, будто пьяного ведём!

     «Эли будет довольна. Сможет вызнать всё, что ей нужно. Не такой уж сильный противник этот Ашкут».

     Элине пришлось напрячь глаза, чтобы рассмотреть тёмное подвальное помещение. Хорошо, что Рэйшен заботливо подвесил в углах под потолком два фонаря. Элина и Ашкут уселись на стулья с разных сторон грубо сколоченного столика, шершавого и занозистого. Разница была лишь в том, что у Элининого стула была спинка, а у стула Ашкута – нет.

     Поодаль на полу тускло поблёскивали два длинных кинжала Рэйшена. Элина видела, что Ашкут тоже заметил их, но, зараза, даже в лице не изменился. «Так уверен в себе? Считает себя невиновным? Отличный актёр? Скоро узнаем».

     Дроу встали справа и слева от Ашкута. Элина откинулась на спинку своего стула и принялась рассматривать своего пленника, выдерживая паузу. Он в ответ нагло подмигнул ей. «Что ж, время начинать».

     – Вижу, ты настроен поговорить со мной. Это хорошо. Ты знаешь, что я нашла твой схрон с деньгами?

     Ашкут не дрогнул.

     – Очень хорошо! – ответил он. – А то я беспокоился, что мои парни без денег останутся. А того, кто увёл казну, ты нашла?

     «Каков наглец! – Элина почти восхитилась его выдержкой. – Вот бы ей так!»

     – Извини, Ашкут, это секретные сведения.

     – Ты, если что, у Квэддо спрашивай, он же тут главный. Был главным, – поправил сам себя Ашкут, – пока ты не появилась. И помощничек у него есть, Харлен зовут, одноглазый такой. Да ты его знаешь, наверное.

     Элина дала Ашкуту возможность ещё немного поболтать. Он в красках расписал ей, какие непорядочные люди эти Квэддо и Харлен.

     – Непорядочные, говоришь? – Элина изобразила улыбку. – И ещё трое непорядочных из числа твоих парней. Их следы мы видели в схроне с деньгами.

     Ашкут обрадовался и широко улыбнулся щербатым ртом. «Рано радуешься, подонок».

     – Видишь, какая ты молодец, хоть и женщина! Вот и вор нашёлся!

     «Ты думал задеть меня дешёвым оскорблением? Не выйдет!»

     Нет, кажется, целью Ашкута стала не Элина. Она заметила, как ноздри Рэйшена раздулись – верный признак еле сдерживаемого гнева.

     – А парни твои говорят, что приказ исходил от тебя.

     – Врут, собаки. Может, я их чем-то обидел?

     – Все свидетели говорят, что сбором налогов ведал ты, Ашкут. Повсюду сновали твои сборщики. Отчитывались перед тобой. Деньги сдавали тебе.

     – Врут, врут, – повторял Ашкут. – Это работа Квэддо.

     – Точно! Но выполнял её ты. И в итоге казна украдена, а часть монет заменена фальшивыми. Доступа к ним, кроме тебя, никто не имел.

     Теперь Элина со скрытым злорадством наблюдала, как Ашкут умолк и, видимо, стал лихорадочно придумывать оправдания.

     – Что мне сдали, то в мешках и лежит! – наконец выпалил он. – Чем я-то в этом виноват?

     – То есть деньги в мешках ты всё-таки принимал и прятал, – вкрадчиво проговорила Элина.

     Ашкут, похоже, принял решение.

     – Ладно, ладно, – он примирительно выставил перед собой раскрытые ладони, – подловила. Ну, демоны попутали. Что ты, не понимаешь, как это бывает?

     Элина молчала. Ашкут, не дождавшись ответа, продолжил:

     – У меня же семья, дети… родственников много. Всем помоги… Ну, как-то оно само так получилось…

     – Ты назначал свою родню на должности?

     – Не на все.

     Сейчас Ашкут выглядел довольным собой. Элина прекрасно его понимала: он собрался признать кражу из казны, за это он отсидит в тюрьме положенный срок, а, может, родичи соберут какую-то сумму в качестве компенсации, тогда вообще домой отправится. А фальшивомонетничество пахнет смертью. Этот запах мало кому нравится.

     * * *

     – А своей семье ты фальшивые монеты приносил? Или только настоящие?

     Ашкут прикусил язык. Как ни ответь на этот вопрос, получается, что о фальшивках он знал. «Надо было убить эту бабу давно, когда он ещё мог до неё добраться».

     – Значит, фальшивки – только для казны, так?

     – Я ничего об этом не знаю!

     Ашкут решил упираться до последнего. «Ничего она не докажет. Даже если её дроу начнут бить, он, Ашкут, выстоит».

     – А вот Квирк Харненский знает. Правда, переписку с ним вёл некто Катуш… Тебе это имя больше нравится?

     «Подлая баба! Кто мог рассказать? Никто ж не знал!» Эта переписка состоялась ещё когда старый барон был жив, он обещал защиту! Ашкут прекрасно помнил, что барону просто нужно было золото для Монетного двора. А уж увести часть золота предложил сам Квирк. Пока барон раздумывал, как поправить свои дела, его и убили. «Может, эти бешеные дроу нашли мастерскую? Вряд ли, иначе мастер уже сидел бы здесь». По-хорошему, его следовало предупредить, но Ашкуту важно было выбраться самому.

     – Первый раз слышу это имя.

     – Которое?

     – Квирк… Катуш… Куташ…

     Лицо ушлой бабы засияло, словно новенькая монетка. «Проговорился! Назвал одно из имён, которое знать был не должен!» Ашкут прикусил язык, но слово было сказано.

     – Ты хорошо помнишь все имена, которыми подписывался. Молодец. А теперь скажи, где найти гравера с Монетного двора. Где нынче его мастерская?

     – Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я и так признал вину с хищением налогов. Чего тебе от меня ещё надо?

     Ашкут понимал, чего ей надо. Она отказалась от денег, которые он ей когда-то предлагал, потому что знала – в конце концов она получит всё. «Надо было её убить. А теперь слишком поздно».

     * * *

     Элина поняла: всё. Ашкут упёрся. Участие в производстве фальшивых монет он будет отрицать. Припереть к стенке его нечем. Пугать именем Квирка бесполезно: к самому Квирку обратиться нет возможности. Да и сейчас, когда Квирк втёрся в доверие к королю, никто Элину не послушает. Въезд в столицу ей запрещён, пока дела в Жадвиле не пойдут на лад. Похоже, Квирк ловко использовал всех. Что делать?

     Пока Элина соображала, стараясь сохранить невозмутимое лицо, Ашкут сам пошёл в атаку.

     – Молчишь? Это потому, что тебе больше и спросить нечего! Сама видишь – меня оклеветали! Послушай, ну, осуди меня, засади в тюрьму! Что ж делать, виноват, глаз у меня жадный, руки загребущие! Да хоть сейчас отправь! А сама сможешь наконец-то вернуться в постель к своим дроу! Вон, Рэйшен стоит, изнывает! Думаешь, ему охота возиться со мной, стариком?

     Ашкут добавил несколько похабных фраз о физиологических особенностях дроу. Элина, замерев, смотрела Рэйшену в лицо. «Просчиталась. Не успела».

     Мадог быстрым, точным движением ударил Ашкута в лицо. Поток непристойностей вмиг прекратился. Ашкут опрокинулся навзничь. Табурет остался стоять. За это время Элина успела только моргнуть.

     – Ух ты! – в голосе Рэйшена прозвучало злое восхищение. – Ловко ты его! Я тоже хочу попробовать!

     Только тут Элина опомнилась.

     – Стоп! – крикнула она, вскакивая со стула. – Отошли от него, оба!

     Взгляд Рэйшена – тёмный, тяжёлый – пугал. «Только бы он не успел добраться до кинжалов! Хотя… Что ему кинжалы?»

     На Мадога Элина боялась глядеть. Ей пришлось протискиваться мимо Рэйшена, чтобы подойти к Ашкуту.

     Лицо его было залито кровью, но сам он гнусно ухмылялся, даже не пытаясь встать.

     – Спроси у своего любовника, к кому его больше тянет: к тебе или этому мальчишке?

     Элина вздохнула с облегчением. «Раз он болтает – челюсть не сломана. Всё остальное не так важно».

     – Советы от старых жадных дураков мне не нужны. Подумай до завтрашнего вечера. Напряги память. У меня ещё остались вопросы. А теперь, – Элина обернулась к своим горе-подручным, – ведите его назад, да так, чтобы никто не видел и не слышал.

     * * *

     Мадог боялся посмотреть Рэйшену в глаза. То, что Мадог сделал, – позор для любого дроу. Выдержка и хладнокровие… Целый день Мадог старался соответствовать этим требованиям, а сейчас не смог. Он прекрасно понимал, что допрос провален, Элина почти ничего не добилась от этого хитровыделанного Ашкута. Это могло бы доставить Мадогу радость, но… Рэйшен не радовался.

     Они швырнули Ашкута на койку, не заботясь о его удобстве. Раздался сдавленный вскрик.

     – Ты ему нос сломал, – заметил Рэйшен.

     – Она же сказала – главное, что челюсти целы, – уныло ответил Мадог.

     – Чтоб вы оба сдохли, – проскрежетал Ашкут.

     Мадог ответил бы ему что-нибудь, но Рэйшен грубо вытолкнул его из комнаты и запер Ашкута в одиночестве.

     Мадог знал, что их обоих ждёт эта женщина «на разговор», но ноги не хотели нести его к ней в кабинет. «Как славно начинался этот день и как плохо он закончился!»

     Рэйшен тоже не торопился. «Неужто и его она посмеет выбранить? Он ради неё вытерпел столько оскорблений!»

     – Рэйшен…

     Рэйшен прислонился к стене и сложил на груди руки.

     – Ну, давай, спрашивай… Герой, демоны тебя раздери…

     – Что она с тобой сделает?

     Мадог впервые увидел, как светлые брови Рэйшена ползут на лоб.

     – Ну и вопросы! Что ты имеешь в виду? Наказание? За то, что мы с тобой провалились?

     Мадог потупился.

     – Я провалился, – тихо уточнил он. – Это моя вина…

     Рэйшен пренебрежительно прищёлкнул языком.

     – Я должен был догадаться. Должен был тебя остановить. Или предупредить. А сам тоже вспылил. Так что и я виноват. Ну, вот такой я…

     Мадог подумал, что «вот такой» – просто лучший. Но эта женщина сегодня будет думать иначе.

     – Ладно, Мадог, идём, чего ты? Да, Эли нам сейчас всыплет, мало не покажется. Но никто не будет отвешивать нам оплеухи или пинки. И плёткой не отхлещут. Ну, давай же, не трусь, если что, я тебя спасу.

     Мадог увидел, как Рэйшен улыбается. Улыбается ему! И теперь Мадог готов был вытерпеть даже удары палкой.

     * * *

     Войдя в свой кабинет, Элина прежде всего заперлась изнутри. Ей хотелось швыряться чем-нибудь тяжёлым, а потом выть от бессилия. «Её уделал какой-то грязный солдафон! А её могучие помощники превратились в ревнивых злобных подростков после пары похабных шуток! Кто, демоны всё раздери, жил в казарме, Элина или дроу?!»

     Элина села прямо на пол и прислонилась спиной к тяжёлому столу. Она пообещала Ашкуту следующий допрос завтра вечером, но ей больше нечего было сказать. Вдобавок этих двоих больше брать на такие «праздники» нельзя. «Надо было договариваться с Дэвлином. Он бы содрал с проклятого Ашкута всю кожу по маленькому лоскутку и заставил бы его сознаться».

     – Какая я идиотка! – простонала Элина, закрыв лицо руками. – У меня был такой шанс, и я его запорола!

     Если бы она могла заплакать, она бы это сделала. Но слёз не было. После того как сгорела её таверна, Элина разучилась плакать.

     Время было позднее, и жизнь в доме замерла. Всё стихло. В этой тишине Элина услышала тяжёлые шаги своих помощников. «Устали, наверное. А теперь ещё и она обрушится на них с обвинениями. Хотя, кроме себя, винить некого».

     Элина решительно поднялась с пола, потёрла лицо руками и отперла дверь.

     * * *

     – Я поговорю с вами поодиночке. Обещайте не подслушивать.

     Мадог с Рэйшеном переглянулись. «Сговорились, как тогда, в столице, перед отъездом?» Элина задумалась. «Что-то долго они отсутствовали. А не убили ли ненароком Ашкута?»

     – Кого первым пропесочишь? – Рэйшен криво улыбался.

     Мадог просто зыркал исподлобья. «Боится. И ненавидит».

     – Мадога, – улыбнулась Элина в ответ.

     В кабинете она кивнула молодому дроу на стул. За стол садиться не стала, села рядом. Она видела, как Мадог сжимает и разжимает пальцы. Эти тяжёлые кулаки могли гнуть подковы, поднимать тяжести, биться насмерть… Носы, к примеру, ломать.

     – Ты костяшки сбил, – рассеянно заметила Элина. – И вообще, руки после допроса хоть вымыл?

     – Н-нет. Не успел.

     Элина с удовольствием наблюдала, как глаза Мадога полезли на лоб от удивления. «Хоть кого-то удалось огорошить неожиданным вопросом».

     – Мадог, ты разговаривал с Ашкутом, пока сторожил его?

     Сидя рядом, Элина не могла не заметить, как Мадог напрягся. Даже дыхание затаил.

     – Так разговаривал или нет?

     – Это он со мной разговаривал, – буркнул дроу в ответ. – Я молчал…

     – Ты слушал. Этого достаточно. Он говорил обо мне только плохое, да? Ну, в принципе, всё, как ты думал?

     Мадог молчал. Его руки лежали на коленях, как у примерного мальчика. Глаз он не поднимал.

     – Ты вёл себя так странно оттого, что послушал Ашкута? Можешь не отвечать, я вижу, что это так. Зато теперь ты получил урок: он наговорит мерзостей не только про тех, кого ты ненавидишь, но и про тех, кто тебе дорог. И я получила урок: надо быть внимательнее к своим. И ещё один урок: мне придётся впахивать больше, чем крестьянину в поле, потому что я не продвинулась ни на шаг в поиске фальшивомонетчиков.

     – Я… подвёл… тебя.

     Мадог с трудом выталкивал из себя эти слова. «Лучше бы ты сказал правду, как ты меня ненавидишь, чтоб я сдохла или сквозь землю провалилась…»

     – Я сама себя подвела, Мадог. Учти это на будущее, когда станешь руководить сбором налогов. Постарайся так не ошибаться.

     Мадог медленно поднял голову. Элина иронично усмехнулась:

     – Теперь отдыхай. Завтра куча дел. И Рэйшен, наверное, извёлся, всё ухо стёр из-за подслушивания.

     Мадог направился к выходу, напоследок смерив Элину недоверчивым взглядом.

     «Может, сегодня он будет ненавидеть меня капельку меньше?»

     * * *

     Рэйшен скрывал чувство вины за развязным поведением и шуточками.

     – Эли, Мадог руки так и не помыл! Я видел!

     «Что можно сказать в ответ на это?» Элина смотрела на Рэйшена, а он отводил в сторону свои яркие глаза.

     – Я же говорила: не подслушивать! Теперь у тебя уши в трубочку свернутся!

     Рэйшен явно обрадовался смене темы и дурашливо схватился за свои уши, изобразив панику на лице.

     – Но хоть ты послушаешь меня? Вымоешь руки? – дождавшись кивка, Элина продолжила: – Тогда ложись спать без меня. Мне надо кое-что обдумать.

     Рэйшен принялся громогласно протестовать, но Элина решила проявить твёрдость:

     – Нет. Ты не будешь меня сопровождать. Не будешь торчать в кабинете. Ты пойдёшь и просто ляжешь спать. А я приду позже.

     * * *

     Мадог решил дождаться появления Рэйшена. Хотелось узнать, что же ему сказала эта жен… Элина. Молодой дроу не подслушивал, потому что честно вымыл руки, как и было велено. Он уже беспокоился не за свой провал, а за состояние Рэйшена. И беспокойство не было напрасным.

     Рэйшен выглядел мрачнее грозового неба. Он не шёл, а едва плёлся по коридору, медленно переставляя ноги.

     – Что? Что она с тобой сделала?!

     – Ничего, Мадог. Ничего не сделала. Просто велела отправляться спать.

     Мадог ничего не понимал.

     – И что такого?

     Рэйшен вздохнул.

     – Я сплю один, только если с Эли случается что-нибудь… ужасное. А сейчас она отправляет меня в спальню, в которую сама не собирается приходить!

     Мадог молчал. После таких разговоров с Рэйшеном его всегда охватывала горечь. Он и хотел бы что-то сделать для Рэйшена, но знал – он не позволит. Да и что сделать? Чем помочь? Он и себе помочь не мог.

     Элина едва дождалась, пока её помощники разойдутся по своим углам, и выскочила в ночной сад. Небо полнилось яркими звёздами, шелестели листья, предчувствуя скорую осень. Элина невольно поёжилась. Прохлада пробралась под одежду, пробежала по коже. Можно было расплести волосы и не держать спину ровно. Можно было просто идти меж тёмных стволов, залитых звёздным светом, слушать ночные шорохи и не думать… Ни о чём не думать.

     Элина добрела до забора, оградившего особняк от чужих глаз. Забор был высоким, он загородил небо от Элининых глаз. Эта ночная темнота была приветливее, чем скудный свет в каморке для допроса.

     Элина дотронулась ладонью до забора и пошла вперёд ощупью, а потом села на землю и прислушалась к ночным звукам. «Хорошо-то как! И никаких тебе налогов, фальшивых денег и выплат жалованья…»

     – Когда нас отпустят? – раздался шёпот неподалёку.

     – Ой, как ноги-то болят! Жестокий у них наставник, Дэвлин этот!

     – Зато кормят хорошо, – мечтательно произнёс ещё один собеседник.

     – Тебе лишь бы пожрать!

     Элине стало весело. Оказывается, подслушивать и впрямь интересно. Это, наверное, трое молодых стражников из участка, где ранили Лоркана. Прислушиваясь к их болтовне, Элина невольно фыркнула. Разговор сразу оборвался.

     – Эй, кто здесь? – настороженно спросил один из парней. – Отвечай сейчас же!

     Элине было смешно. Почувствовали себя настоящими служаками, как же! А потом весёлость куда-то улетучилась: как она объяснит, кто она такая? Мальчишки в глаза её не видели. Теперь Элина раскаивалась, что не позволила Рэйшену пойти с ней. Разбаловал он её. Рядом с ним она даже не задумывалась, опасно здесь ходить или нет.

     – Я, – шёпотом ответила она, – просто погулять вышла. Здесь не запрещается.

     – Это да, – самодовольно ответили ей, – только зачем ты, дара, пошла одна в такую темень?

     – Мне… голова заболела, – соврала Элина.

     – Так тебе не по саду гулять, а к лекарке здешней надобно. Девушка она строгая, но толковая, вон, раненого здорово подлатала. И тебе поможет! Если хочешь, мы тебя проводим.

     Кажется, они собирались провожать Элину вне зависимости от её желания. Элина тяжело поднялась с земли. Хорошо, что ребята помогли ей: к Элине протянулись сразу три руки.

     – Ой, да ты в мундире! – сообразил один.

     – Так ведь в экспедиторах и женщины есть, – снисходительно пояснил другой. – И заправляет всем здесь тоже женщина, сам король её сюда прислал.

     – А ты её хорошо знаешь, эту вашу главную?

     Элина пожала плечами:

     – Да, знаю немного.

     – И как она? Старая ведьма?

     «Неожиданно, но обидно».

     – Что-то вроде. Ладно, идёмте в дом.

     Парни сопроводили Элину на второй этаж. У двери своей спальни Элина сказала:

     – Спокойной ночи, ребята, спасибо вам за помощь. Хорошие из вас стражники выйдут.

     Парни стояли, непонимающе глядя на неё.

     – Эй, слышь, ты же к лекарке хотела… за средством от головной боли.

     Дверь отворилась, и оттуда выглянул Рэйшен, злющий как демон.

     – Кто вы вообще такие? Что вы делаете возле спальни хозяйки города?

     Лица у ребят вытянулись.

     – Ох ты ж… незадача. Прости нас, дара старший экспедитор, – чин Элины они выговорили весьма тщательно, – мы не знали. А это, видно, дар Рэйшен…

     – Нет, мать вашу, я – средство от головной боли! Брысь отсюда! Сейчас же!

     Рэйшен затащил Элину внутрь.

     – Что они тебе сделали? Что с волосами? А форма? Ты что, валялась на земле?!

     Элина в открытую смеялась. В этом мире было что-то постоянное: Рэйшен с его ревностью. Холодные звёзды. И она сама.

     * * *

     Лоркан разлепил глаза и посмотрел в окно. Утро. И он у себя. Почему-то очень хотелось есть. Вот только бок болел ужасно. Лоркан попытался устроиться поудобнее, но острая боль пронзила левую половину тела, и он невольно охнул.

     – Очухался, старый хрыч?

     «Ингерам. Бодр и весел, как обычно. Сукин сын». Лоркан невольно усмехнулся. Хоть это было не больно. А Ингерам продолжал:

     – Как ты напугал нас вчера! Мадог летел за травами, словно на крыльях любви! Эли гоняла всех, как новобранцев! Вокруг тебя дышать боялись!

     Лоркан знал, что приятель врёт. Или, по крайней мере, преувеличивает. Но слышать это всё равно было приятно.

     Ингерам рассказал, что произошло в участке после поножовщины.

     – Да что ты! – удивился Лоркан. – Эли, конечно, умеет удивить! Послала дроу в участок! Слушай, а есть чего попить? У меня в горле пересохло…

     В комнату без стука вошла Малена. Брови её были сурово сдвинуты.

     – Я так и знала. Оставь вас ненадолго без присмотра, так вы уже мечтаете о выпивке!

     Оба раненых слабо запротестовали.

     – Лоркану пить хочется, он крови много потерял! – пояснил Ингерам.

     Малена отдала слугам распоряжения, и вскоре в комнату принесли и кувшин воды, и две миски с чем-то горячим.

     – Дара Элина велела как следует кормить вас обоих. И Меуриг на кухне постарался. Так что ешьте.

     И Лоркан почувствовал себя по-настоящему живым. Среди своих.

     * * *

     Элина с утра озадаченно разглядывала свою форму. На штаны налипли комья земли, и теперь надеть их было невозможно. К чему, интересно, она прислонялась? Спина мундира была усеяна занозами. Хорошо, что не наконечниками стрел.

     Рэйшен растянулся на кровати и, глядя на всё это безобразие, брюзжал:

     – Нечего бродить где попало!

     К счастью, у Элины был второй комплект формы (в своё время она вытребовала запасной комплект для всех своих подчинённых), а грязный она небрежно кинула на пол. От штанов со стуком отвалился комок грязи.

     – И эта женщина запрещает мне ложиться в постель в сапогах! – Рэйшен трагически прикрыл глаза рукой.

     – Да, запрещаю! Для твоей же пользы, чтобы песок и комки грязи не оказались у тебя в… в самых нежных местах!

     Рэйшен расхохотался и бесцеремонно притянул Элину к себе. Она почувствовала, что утро у них выйдет поздним, но вдруг снаружи постучали.

     Раздался нежный голосок Полли:

     – Вы уже не спите? А к даре Элине вчерашняя женщина пришла! Хочет жалобу подать. Передать ей что-нибудь?

     * * *

     Элина торопливо одевалась. Она натягивала чистый комплект одежды, путаясь в штанинах.

     – Чего ты суетишься? – Рэйшен лениво потянулся, не скрывая своего разочарования. – Хочешь, я её выставлю?

     – Нет.

     – Эли, ты хоть позавтракай!

     – Водички глотну. В меня ничего не лезет.

     Рэйшен, ворча, принялся выбираться из постели.

     – Ты можешь спокойно завтракать. Я сама поговорю с Талулой, – Элина старалась сохранять спокойствие, но сердце предательски колотилось.

     – Вот уж нет! Она уже как-то передала тебе бутылку отравленного вина! Ты не выпила его по чистой случайности!

     Элина усмехнулась:

     – Я не буду ничего брать от неё. Разве что жалобу.

     – Я не оставлю тебя с ней.

     После вчерашнего провального допроса Элина и думать забыла о вчерашней посетительнице, но теперь следовало проявить силу духа и встретиться с ней лицом к лицу.

     * * *

     Талула еле дождалась, пока новая любовница Рэйшена соизволит её принять. Сам Рэйшен, конечно, был при ней. «Это он назло». Талула хорошо его знала, он всегда всё делал наперекор другим. «Ей, например. Этой девке, Элине, только предстоит это узнать».

     Сейчас, конечно, было не время выяснять отношения, хотя очень хотелось.

     – Входи, Талула, присаживайся. Рэйшен, подай ей стул, будь добр.

     Талула жадно рассматривала лицо Элины: бледная, без следа эльфийских красок на коже, под глазами – синяки. Талула безошибочно распознала: ночь любви. Она предпочла бы видеть на этом лице синяк от удара.

     – Талула, садись, – грубовато произнёс Рэйшен из-за спины. – Долго я стул держать буду?

     У него даже голос не изменился. Будь он проклят, этот дроу! Талула аккуратно подобрала юбки, усаживаясь. Сегодня она одевалась и красилась со всем возможным тщанием. Зачем? Чтобы не ударить в грязь лицом перед этой парочкой? Талула не находила ответа на этот вопрос.

     – Мне передали, что ты хотела подать жалобу. Что-то случилось?

     «Ишь, какая вежливая!» – раздражённо подумала Талула. Она тут же заметила, как Элина потёрла шею. «Ага, шея у тебя затекла? Неужто Рэйшен под неё не подложил руку?»

     Вслух Талула сказала совершенно другое:

     – В моём заведении появились фальшивые монеты. Есть люди, которые не стесняются расплачиваться ими…

     Элина внимательно слушала. Талула по-прежнему ловила каждое её движение. «Неужто не усмехнётся, не позлорадствует?»

     – У тебя есть с собой эти фальшивки? – поинтересовалась Элина.

     Талула вытащила несколько монет и небрежно уронила их на деревянную столешницу прямо перед Элиной. Та невозмутимо покрутила в пальцах одну из монет. «Руки-то у неё, – с завистью думала Талула, – как у аристократки. Пальцы тонкие, кожа нежная. Может, чья-то ублюдочная дочь?». Теперь Талула чувствовала себя грубой кряквой рядом с изящной цаплей. «Наверняка Рэйшен польстился на эту загадочность. Интересно, он поднимает на неё руку?»

     – Талула, эй, очнись, к тебе же обращаются!

     Талула ощутила, как широкая ладонь Рэйшена легла ей на плечо, и вздрогнула от этого прикосновения.

     – Талула, тот, кто заплатил фальшивками, тебе знаком?

     Этой девке безразлично, что Рэйшен на её глазах дотронулся до посторонней женщины? Она хоть понимает, что кровь у дроу вскипает от легчайшего касания? Так говорили ещё в военные времена, и Талула в это верила. С трудом она вернулась к разговору.

     – Если тебя интересует его имя, то – да, мне оно известно. В таких заведениях, как моё, случайных клиентов не бывает.

     * * *

     Элина смотрела на бывшую пассию Рэйшена и думала, как бы сохранить спокойствие. Талула была хороша той зрелой спокойной красотой, которая впечатляет окружающих. «Представляю, как она была хороша в юности».

     Лицо Талулы было ухоженным, наверное, её притиранья стоили не дешевле Элининых. Сегодня утром Элина обошлась и вовсе без них. По всей видимости, Элинино лицо сейчас напоминало плохо выпеченный, помятый блин.

     Элина видела, как вздрогнула Талула, когда Рэйшен положил ей руку на плечо. Видеть этот жест было неприятно. Хотелось крикнуть, чтобы он не смел прикасаться к этой женщине. Однако вместо этого Элина ещё раз посмотрела на фальшивую монету. Знакомый королевский профиль. Поддельный, конечно.

     – Талула, мне нужно, чтобы ты написала официальную жалобу. В ней укажешь имя и адрес твоего клиента. Я обещаю, что в расследовании не буду упоминать тебя без крайней необходимости.

     Талула немного помолчала.

     «Не доверяет. Не хочет оставлять свидетельств против себя. Понимаю её сомнения, но писать всё-таки придётся».

     – Ладно, – процедила Талула. – Давай бумагу, напишу.

     * * *

     Когда Талула уходила, Элине хотелось запустить ей в спину стилосом для письма. Рэйшен заботливо убрал у неё из-под рук письменные принадлежности.

     – Эли, давай я еды принесу!

     Поесть действительно не мешает. Элина выдохнула.

     – Я не против. Неси.

     Рэйшен вернулся быстро, но за это время в голове у Элины возник план. За едой они его и обсудят.

     На завтрак Элина получила солидный кусок мяса, поджаристого, с хрустящей корочкой, исходящего соком. Жизнь определённо стала лучше. Возможно, сегодня удастся исправить свою ошибку с допросом Ашкута.

     – Нам нужно посетить этого купца, как там его… Фелан, – Элина небрежно махнула рукой в сторону листа, исписанного Талулой. – Расспросим его о том, о сём…

     Рэйшен, сидя с набитым ртом, покладисто кивнул.

     – Мадога с собой возьмём.

     На Элининых глазах Рэйшен впервые чуть не выплюнул всё, что было у него во рту. Потом помотал головой так, что светлый хвост, перетянутый кожаными ремешками, заметался по плечам. С усилием сделав большой глоток, Рэйшен запротестовал:

     – Нет-нет-нет! С меня хватит вчерашнего! Пусть дома сидит! Или Дэвлину поможет! Или…

     – Мадог пойдёт с нами, Рэйшен. Ему надо учиться.

     – Чему учиться? Морды бить он и так умеет!

     – Учиться владеть собой. Ты же смог. А ведь тебе никто не помогал, не поддерживал. И у него получится.

     Рэйшен вздохнул и отложил в сторону нож, липкий от мясной подливы.

     – Эли, ты не понимаешь. Мне сложно с ним работать. Когда на тебя смотрят щенячьим взглядом…

     Настала очередь Элины отодвигать миску.

     – Тебе сложно? Я понимаю. Пойми и ты меня. Мадог дышит тобой и ненавидит меня. Дэвлин грезит властью, а я не в силах ему её дать. Ингерам мечтает вернуться в лес, а я не могу его отпустить. И так с каждым. Что мне сделать, Рэйшен? Исполнять ваши желания? У меня тоже есть желание: спать до полудня, а потом пить арзу из тонких белых чашек и есть рассыпчатый пирог с мясом…

     – Я готов его исполнить!

     – Ты сам знаешь – пока нельзя. Нет у меня такой возможности. Через теркаду Мадог будет отвечать за сбор налогов. Это не обсуждается. Поэтому он должен научиться всему: считать деньги, запугивать, но не калечить должников, записывать цифры… И контролировать себя.

     Рэйшен тяжело вздохнул.

     – Ладно. Только ради тебя.

     * * *

     Элина приказала кому-то из солдат вызвать Мадога.

     – Это срочно! – строго прибавила она.

     У конюшен их встретили Квэддо и, как ни странно, Дэвлин. Оба недовольные и злые.

     – Ты не можешь уехать и бросить всё на самотёк! – упрекнул Элину Квэддо.

     – Нет никакого самотёка! Ты останешься на месте и за всем проследишь. Кто тут управитель, ты или я?

     Квэддо стушевался. Элина знала, что он не решится перечить ей в присутствии троих дроу. Но вот Дэвлин… Ему-то что понадобилось?

     – Ты обещала Мадога мне в помощь, – с нажимом произнёс он. – Нужно вернуть трёх стражников в участок. Нужно назначить туда начальника. Кто будет всё это делать?

     – Только не Мадог! – ответила Элина. – И не сегодня. Он мне самой нужен.

     – Он тебе понадобился вчера. А вернулся поздней ночью в состоянии мокрой тряпки. Ничего не хочешь сказать?

     Кровь застучала у Элины в ушах. Дэвлин что-то пронюхал о вчерашнем допросе! А теперь ещё и что-то требует, подрывая её авторитет!

     – Когда я вернусь, – Элина старалась говорить как можно спокойнее, – я и впрямь кое-что тебе скажу. А до этого времени отведи этих мальчишек из Городской стражи туда, где ты их взял. Надеюсь, хоть с этим ты справишься? А временным начальником назначишь самого вежливого из них. Это приказ. Выполняй.

     Дэвлин был в бешенстве. Внешне он ничем себя не выдал, но Элина всей кожей чувствовала горячую волну гнева, исходящего от него. Когда Дэвлин ушёл, Квэддо спросил:

     – Мне ты тоже прикажешь – «выполняй»?

     И этот туда же! Элина, мысленно обругав его «засранцем», огрызнулась:

     – Я могу не только приказать, но заставить выполнять! Поэтому давай договоримся по-хорошему!

     Квэддо выразительно глянул Элине за спину, как бы намекая, что «по-хорошему» и двое громил – вещи несовместимые.

     Конюхи уже выводили лошадей из стойл, и Элина просто отвернулась. Есть дела поважнее.

     Хорошо, что Рэйшен и Мадог знали город. Рэйшен – получше, Мадог – похуже. Без них Элина потерялась бы в лабиринте торгового квартала: лавки, склады, амбары мелькали перед глазами, кричали зазывалы, бегали шустрые приказчики, дородные жёны и дочери купцов степенно вышагивали вдоль улицы. Здесь не чувствовалось такого упадка, как в других районах города.

     На Элину и её спутников глазели, показывали пальцами и перешёптывались.

     – Можем спросить дорогу у местных, – шепнул Рэйшен.

     – Ни в коем случае! – произнесла одними губами Элина. – Наш визит – это сюрприз! Портить его нельзя! Мадог, ты меня слышишь?

     Молодой дроу чуть заметно кивнул.

     После недолгих блужданий нужный дом был найден. Зеваки не отставали и с интересом наблюдали, как Рэйшен снял Элину с лошади.

     – Мадог, у тебя осталась мелочь? Дай пару монет какому-нибудь парнишке посмышлёнее, пусть присмотрит за нашими лошадьми.

     Мадог хмуро оглядел зевак.

     – Все кажутся одинаково тупыми, – ответил он Элине.

     Желающих заработать нашли быстро, и вскоре Элина решительно вошла в нужный дом. На первом этаже была лавка, довольно грязная и тёмная, а на втором этаже, по всей видимости, жил сам торговец со своей семьёй.

     За прилавком стоял упитанный бородатый купчик. При виде важных гостей он выпрямился, подобрался, став как будто выше ростом и значительнее. Потом он вышел из-за прилавка, вежливым поклоном приветствуя посетителей.

     – Кого я вижу! Прекрасная дара Элина! Сама хозяйка города! И её охрана! Какая честь для меня!

     Элина слышала, как кто-то из её дроу плотно притворил дверь. В лавке не было других посетителей: не понадобится выпроваживать их под благовидным предлогом.

     – Рада знакомству, дар Фелан, – сдержанно проговорила Элина.

     – Надеюсь, я смогу тебя порадовать, прекрасная дара, – продолжал купец, – есть превосходные ткани, вышивка, кружева…

     Элина мысленно содрогнулась. Кружева? Ей?! Он вообще в своём уме?

     Судя по лавке, этот купец не мог посещать весёлый дом Талулы, такое ему было не по карману.

     – Я могу найти отличную сталь для твоих мужественных охранников…

     Этот клятый Фелан подобрался совсем близко, и его дыхание обожгло Элинино ухо. Совсем обнаглел.

     – Ну-ка, отойди от неё!

     «Рэйшен всё же не смог сдержаться».

     – О, конечно! Я не хотел ничего плохого, поверьте! Но я всё понимаю и подчиняюсь!

     Фелан отошёл к прилавку и извлёк откуда-то шкатулку.

     – Взгляни, дара Элина, на то, что внутри!

     Там была огромная жемчужина, оправленная в золото. Элина с недоумением глядела на эту роскошь.

     – Это кулон. Такая жемчужина – редкость. Я могу подобрать к ней достойную цепочку, и равного украшения не будет даже при королевском дворе.

     Элина усмехнулась. «Много ты знаешь о королевском дворе!»

     – Мне нравится. И сколько стоит такое сокровище?

     – Для такой важной гостьи будет, разумеется, специальная цена! Всего одна полновесная золотая монета! Поверь, прекрасная дара, это лучшее, что ты можешь купить за эти деньги!

     Элина широко улыбалась. Она даже оглянулась, чтобы посмотреть, чем занимается её знаменитая «охрана». Оба дроу смотрели на неё и купца и с недоумением переглядывались. Видно, ждали чего-то вроде вчерашнего допроса, а оказалось, что Элина, как обыкновенная женщина, решила прикупить украшений.

     «Что ж, проведём контрольную закупку».

     – Я согласна, почтенный Фелан. Золотой так золотой. Я никогда не видывала такой жемчужины, – тут Элине даже врать не пришлось. Такую здоровенную жемчужину она и представить не могла. – Откуда же она взялась?

     Фелан в предвкушении денег даже облизнулся.

     – Такие жемчужины выращивают на Харненском побережье. Там тепло, и в океане есть огромные ракушки, которые вмещают такие чудеса…

     «Всё дерьмо плывёт с Харненского побережья…»

     Элина выудила монету и протянула её купцу. Тот с поклоном принял её, но отдавать шкатулку с драгоценностью не торопился. Он осмотрел монету так и сяк, потёр пальцами… Выражение его лица изменилось.

     – Прости, почтенная дара, но эта монета фальшивая. Я не могу её принять.

     * * *

     – Да что ты говоришь? – наигранно удивилась Элина. – Фальшивая? Быть того не может! Именно этой монетой ты расплатился накануне в «Коралловом цветке». Его хозяйка передала мне эту монету. Не может же она быть фальшивой?

     Элина видела, как забегали глаза у купца. Однако он всё равно ещё мог выкрутиться, придумать правдоподобную ложь. Элине помог случай.

     Сверху раздался возмущённый возглас, и по лестнице в лавку спустилась дородная женщина средних лет, видимо, жена Фелана.

     – Ах ты негодяй! – закричала она. – Ты ходишь по борделям! Платишь там золотом! А на обучение сына денег у тебя нет! А на приданое дочери?..

     Фелан изменился в лице.

     – Что ты несёшь, дура? Гостей бы постыдилась! Здесь важные люди…

     – Не переживай, почтенный, – раздался весёлый голос Рэйшена. – А ты, уважаемая, продолжай! Мы не люди, нас можно не стесняться!

     Жена Фелана на миг перевела взгляд на Рэйшена, а после снова повернулась к мужу:

     – Скажи правду, где ты был прошлой ночью? Ты же говорил, что принимал товар!

     Элина решила пока не вмешиваться. И Рэйшена можно было не останавливать:

     – Смотря что называть товаром, почтенная дара!

     Оба дроу глумливо фыркнули.

     – Наврал мне, значит, – с горечью заключила купчиха. – Интересно, откуда у тебя такие деньги?

     – Не волнуйся, почтенная, – Элина не удосужилась узнать имя купчихи, – эти деньги всё равно фальшивые. Считай, что их нет. А вот откуда они у твоего мужа – это надо узнать.

     Купчиха чуть не плакала и укоризненно качала головой. Что ж, Элине было ясно, что эта женщина к фальшивкам не имеет никакого отношения.

     – Меня обманули! – закричал Фелан. – Я стал жертвой мошенников! Со мной расплатились фальшивками!

     – Не может быть! Какие негодяи! И много фальшивок тебе всунули?

     Фелан принял слова Элины за чистую монету. Он нырнул куда-то под прилавок и выудил оттуда небольшой, но довольно увесистый мешочек.

     – Сумма немалая! И что покупали у тебя эти мошенники?

     – Ткани! – после небольшой заминки выкрикнул купец. – Ткани, кружева и золотую нить!

     Его жена вытаращила глаза. На лице её было написано возмущение.

     – А ты, дура, молчи! Что ты в торговых делах понимаешь! – поспешно добавил Фелан, обращаясь к жене.

     – Я?! Что я понимаю в торговых делах?! Ах ты!.. У меня и отец, и дед были купцами! – воскликнула женщина. – Да такими, что не чета тебе! У тебя в обеих лавках товара нет на те деньги, что лежат в этом кошеле! Если там, конечно, настоящее золото! А жемчужину эту ты, дара, не бери! Это фальшивка! Для простолюдинов, которые заработали шальные деньги и хотят покрасоваться!

     – Спасибо, – сухо сказала Элина. – Я смотрю, тут все аристократы старой крови, одна я из грязи слеплена. Раз так, Мадог, запри дверь и прикрой ставни. Эта лавка закрывается. Рэйшен, твой выход.

     Фелан побелел. Похоже, что Рэйшена и его взрывной нрав в городе знали все.

     В лавке стало темно как ночью. Элина знала, что Рэйшену это не мешает: дроу прекрасно видят в темноте. Фелан даже охнуть не успел, когда Рэйшен сгрёб его за воротник.

     – Разговаривать будем наверху. Эта милая женщина, – Элина невежливо ткнула пальцем в жену купца, – покажет нам дорогу.

     * * *

     Наверху оказалось тесновато: массивные запертые сундуки, добротные скамьи, заваленные подушками, тяжёлые занавеси на окнах и над постелью…

     – Почему у нас такого нет? – не удержалась Элина от вопроса вслух, разглядывая полог над кроватью. – Красота же! И тепло, наверное!

     – Дара Элина! – воскликнул Фелан. – Одно твоё слово, и всё будет!

     – Запахло взяткой, – Элина недобро прищурилась.

     Фелан умолк.

     – Вот что я тебе скажу, купец. Честно ответь на мои вопросы, и всё действительно будет. Понял?

     Фелан покорно кивнул. Его жена стояла рядом, прижимая ладони ко рту.

     Мадог поднимался последним. Теперь он охранял выход на лестницу.

     – Скажи мне, купец, ты вмиг опознал фальшивую монету. Как же ты принял целый кошель таких фальшивок в уплату? Я не верю, что тебя обманули.

     – Я… Мне…

     Рэйшен встряхнул Фелана, и слова посыпались из него:

     – Меня заставили их взять!

     – Кто заставил?

     – Он… Он важный человек! С ним трудно спорить! И опасно!

     – А со мной, получается, не опасно?

     Рэйшен ещё раз встряхнул Фелана, и у того клацнули зубы.

     – Не вели бить этого дурака, дара Элина! Я всё расскажу! – запричитала купчиха.

     – Что ж, рассказывай.

     Элина с удовольствием уселась на лавку, устланную подушками. «Хорошо же придумано! Удобно! А теперь пусть жена купца говорит».

     Недавно под покровом ночи в дом приходили двое. В одном купчиха узнала сборщика налогов, а второй был ей незнаком. Эти двое потребовали от Фелана, чтобы он пустил в оборот фальшивые монеты. Надо, мол, проверить, как город отзовётся на такое.

     – И этот дурак согласился? – изумилась Элина.

     – А что делать, почтенная дара! Ему ведь подати скостили, разрешили долг не выплачивать, взамен потребовали услугу…

     – Откуда у него долг по налогам?

     Купчиха обречённо махнула рукой:

     – Проторговался он. Вложил деньги в товар и прогорел. Налоги заплатить было нечем, и вот…

     Имя сборщика Элина, а точнее, Рэйшен, вытряс из самого Фелана. Бить его не понадобилось. Купец прекрасно знал, что делают с пособниками фальшивомонетчиков. Второго человека Фелан худо-бедно смог описать. Элина была очень довольна: дальше её расследование пойдёт легче.

     – Я отменила налоги на теркаду. Никто из прежних сборщиков больше не имеет права собирать деньги. Долги прощены.

     Купчиха шмыгнула носом:

     – Я читала бумагу на площади. Но для нас было уже поздно.

     – Для тебя – не поздно. Мужа твоего я вынуждена арестовать. Но, учитывая, что вы оба дали мне показания… Почти добровольно… Я не буду конфисковывать имущество в пользу короны, а оставлю тебя владелицей этого дома и лавок со всеми товарами.

     Купчиха благодарно кинулась Элине в ноги, и Мадогу пришлось поднимать её с пола.

     – Как вообще получилось, что ты вышла за этого? – Элина не смогла подобрать нужного слова и просто указала глазами на Фелана.

     – По любви, – просто ответила купчиха. – Он работал приказчиком у соседей, красивый был, все девки на него заглядывались… Считался умницей, способным парнем. И отец мой не стал меня неволить, дал приданое хорошее, всё честь по чести…

     – И на что твоё приданое ушло?

     – На дом с лавкой, обзаведение хозяйством, на товары… Потом приобрели вторую лавку. А после – как отрезало нашу удачу…

     Купчиха роняла слёзы, Фелан обвис тряпкой в руках Рэйшена, а Мадог не знал, куда себя девать. Тяжёлая получилась сцена.

     – Послушай моего совета, – сказала Элина, – если приказчиков нанимал муж твой, выгони их. Пусть сын тебе помогает. И дочка. Это будет лучшее ученье для обоих. И на приданое сможешь дочери собрать.

     – Ты, должно быть, сама из торгового люда? – спросила удивлённая купчиха.

     – Я – старший королевский экспедитор.

     * * *

     Долго возиться со злосчастным Феланом Элина не стала. Ему просто издали показали Ашкута, и купец сразу опознал «важного и опасного» человека, которому нельзя отказать. После требований Элины, подкреплённых лёгкой встряской от Рэйшена, Фелан подписал признание и отправился в городскую тюрьму.

     Сборщика налогов не нашли. Судя по донесениям, он бежал из города. Элина проклинала себя за нерасторопность, но уже ничего не сделаешь.

     – Не надо так расстраиваться, – неуклюже утешал её Рэйшен. – Ты хотела вечером Ашкута ещё разок допросить… Как раз есть о чём.

     – Да не о чем! Показания Фелана – доказательство причастности Ашкута к чеканке и распространению фальшивок. А мне надо знать, где их мастерская!

     Рэйшен лишь разводил руками. Он понимал, что искать эту мастерскую – всё равно что искать иголку в стоге сена. Она может располагаться среди оружейных или ювелирных мастерских, прятаться под вывеской кузницы…

     Элина видела – Мадог доволен, что восстановил своё доброе имя в глазах… Рэйшена, наверное. Но дело так и не завершено, где-то в недрах города по-прежнему прячется таинственный гравер и чеканятся фальшивые монеты.

     Элина решила выполнить самую неприятную часть своего плана. И, раз уж Мадог под рукой, пусть поработает.

     – Мадог, для тебя есть ответственное поручение. Степень секретности – высокая. Срочность – высокая.

     Мадог внимательно выслушал Элинины указания, но не подал виду, что удивлён или разочарован.

     – Возьми у кого-нибудь плащ, накинешь на голову капюшон. Дроу выдают волосы и цвет кожи, а рост… Что ж, его не спрячешь. В драку не лезь. Я понимаю, что место там мерзкое, а народ – ещё хуже. Но придётся потерпеть, даже если тебе покажется, что тебя обидели или унизили. Без ответа не уходи. Всё понял?

     Перед уходом лицо Мадога походило на деревянную маску в лучших традициях дроу, и это почему-то вызвало у Элины глухое раздражение. «Лучше бы такая физиономия у тебя перед Ашкутом была!»

     – Эли, не нравится мне, что ты послала Мадога. Я не уверен, что он справится, да ещё в одиночку, – проворчал Рэйшен.

     – Лучше всего было бы отправить Лоркана, но, сам видишь, – Элина развела руками, – он ранен.

     – Я бы сам смотался…

     – Конечно! – в голосе Элины прозвучал сарказм. – А я тут с Мадогом посижу. Или с Дэвлином. Вон он идёт и, судя по роже, скандалить собирается.

     – Я передумал, – быстро сказал Рэйшен, глянув в окно. – Тут я нужнее. Мадог большой мальчик, он точно справится.

     Дэвлин вошёл в кабинет без стука, по-хозяйски. Он осмотрелся по сторонам и поймал взгляд Рэйшена. Оба дроу – отец и сын – насмешливо улыбнулись друг другу. Элинино сердце заколотилось. «Да что ж надо этому Дэвлину!» Она бросила острый взгляд под стол: там лежал наготове арбалет. «Надеюсь, он не понадобится».

     Подняв глаза, Элина похолодела: Дэвлин смотрел прямо на неё. Про арбалет он знал. Значит, готов к любому исходу событий.

     Дэвлин, по-прежнему вызывающе глядя на Элину, подтянул к себе стул, повернул его спинкой вперёд и оседлал.

     «Что ж, игра началась. Мой ход».

     – Ты не получал разрешения сесть, Дэвлин.

     Дэвлин медленно поднялся. Элина в очередной раз осознала, какой же он высокий. И быстрый. Не меняя позы и интонации, она продолжила:

     – Разрешения войти ты тоже не получил, но, так и быть, сегодня обойдёмся без формальностей. Доложи, как ты выполнил моё утреннее распоряжение.

     На лице Дэвлина мелькнула растерянность. «Забыл, что ли? Нет, не забыл».

     – Городские стражники вернулись на свой участок. Обязанности начальника временно исполняет один из них. Это который постарше. На участке всё спокойно, – и полным яда голосом Дэвлин прибавил: – дара старший экспедитор.

     – Хорошо. Можешь сесть. Нет, не ломай мои стулья! Сядь нормально!

     Дэвлин громыхнул стулом, переворачивая его. «Хвала Небесам, он готов разговаривать, а не пускать в ход кулаки!»

     Элина уселась за стол. Так она чувствовала себя в безопасности, хотя знала, что это ощущение обманчиво: на её глазах Дэвлин перепрыгнул такой стол. Без разбега. От Рэйшена исходило напряжение. Он тоже был готов сорваться с места в любой миг.

     – Ты хотел что-то спросить, Дэвлин. Спрашивай.

     * * *

     – Вчера ты допрашивала Ашкута.

     Это был не вопрос. Элина молча кивнула.

     – Тебе помогали Мадог и Рэйшен, – Дэвлин дождался второго кивка и продолжил: – И как результат?

     – Честно сказать – дерьмо, – откровенно ответила Элина. – Провал.

     – Допрашиваемый хоть жив?

     – Конечно, жив! Так, попорчен немножко…

     Дэвлин вскочил и сделал два шага вдоль стола, заставив Элину испуганно дёрнуться.

     – Попорчен! – передразнил он свою начальницу. – Как это вообще вышло?! Он попорчен, а сведений – шиш!

     Для верности, чтобы Элина уж точно ничего не перепутала, Дэвлин сложил дулю и потряс ею над столом.

     – Ты прав, Дэвлин, – Элинин страх отступил, и теперь её душил смех, – тут полностью моя вина. Я недосмотрела.

     – Недосмотрела она, – буркнул Дэвлин. – Ты ещё до допроса сделала важную ошибку. Ты неправильно собрала себе команду. И вот результат…

     Напряжение в кабинете спало. Элина видела, что Рэйшен уже не выглядел таким настороженным. Арбалет не понадобится.

     Дэвлин продолжал распекать её недовольным тоном:

     – Ты знаешь, что Рэйшен неуравновешенный, может выйти из себя.

     – Эй! – Рэйшен явно не мог подобрать других слов от возмущения.

     – Никаких «эй»! Ты и сам это прекрасно знаешь, недоучка! А во что ты превратила Мадога – у меня просто нет слов!

     – Дэвлин, – притворно-ласково осведомилась Элина, – а не оборзел ли ты?

     – Вовсе нет! Как можно собирать команду из двух юнцов, у которых в голове… – Дэвлин собирался сказать что-то нелестное, но, скосив глаза на Рэйшена, воздержался. – Рэйшена можно брать на такие допросы только под присмотром. Мадога – вообще нельзя. Он не готов.

     Кажется, Дэвлин выговорился. Теперь снова была очередь Элины.

     – Ты совершенно прав, Дэвлин. Это моя ошибка и мой провал. Мне следовало взять тебя. Тебя одного. И я получила бы все ответы. А ещё – изуродованный труп. Ашкут – крепкий орешек, и расколоть его, не повредив сердцевину, оказалось непросто.

     – Зачем тебе эта сердцевина, – проворчал Дэвлин, – если ты получишь все ответы?

     – А кого я казню на площади, по-твоему? Мне нужен преступник, которого я предъявлю горожанам. Мне нужно наказать его публично, чтобы другим было неповадно. А если я велю повесить изуродованного старика…

     – Ладно, это я понял. Но зачем публичная казнь? Он исчезнет, и все про него забудут.

     – Нет, ты меня не понял. Я хочу всем показать, что здесь действуют королевские законы. Везде. Для всех. Никаких исключений.

     Дэвлин немного помолчал.

     – Не ставь Мадога в пару с Рэйшеном. Пожалей его. Он никогда не сталкивался с таким… с такой бурей чувств. Я просто не хочу, чтобы мальчишка сломался.

     – Рэйшен тоже столкнулся с такой бурей. Как видишь, он не сломался. И рядом с ним никого не было.

     – Рядом есть ты! И он купается в этих клятых чувствах! Назло мне! Вопреки всему, чему я учил его!

     – До меня он прожил среди людей много оборотов. И из всех чувств столкнулся с ненавистью, страхом и презрением. Это именно то, чему ты его научил. А теперь ты просто ему завидуешь. Признайся в этом сам себе. Ты удрал из клана, потому что устал от этого ужаса. Ты понимаешь, что Шианнон тебя не любит. И не полюбит никогда. И тебя это мучает. Поэтому ты не даёшь жизни Мадогу…

     – Он страдает!

     – Все страдают. Это пройдёт, и он станет сильнее. Рэйшен стал. И ты станешь. Просто вначале подумай: если тебе так неприятно то, что я делаю, может, тебе следует вернуться назад, в клан?

     Элина выдержала паузу. Она видела, что Дэвлина ошеломили её слова.

     – Подумай над этим, Дэвлин. И, когда примешь какое-нибудь решение, просто сообщи мне.

     * * *

     Продвижение через Великий Лес шло медленно. Протоптанные тропы кончились, и Отшельник всё чаще останавливался. Как Томори ни старался, сдвинуть с места этого гигантского рака было тяжело. Тикаэла спустилась с панциря Отшельника на землю, густо устланную листьями и хвоей. Она то и дело оглядывалась по сторонам и почти не срывала злость на своих слугах. Томори догадывался, что она бережёт магический запас, который невозможно пополнить вдали от океана. «Но зачем? Неужто здесь, в лесу, есть настолько могущественный враг?» Невольно и Томори принялся осматриваться, за что тут же поплатился: Тикаэла больно пнула его:

     – Не отвлекайся! Гони эту тварь вперёд!

     Томори, прихрамывая, подчинился.

     Им удалось продвинуться ещё немного. Хорошо, что они двигались под уклон. Отшельник, сам того не желая, шёл быстрее, подгоняемый собственным весом. Томори беспокоился, что, когда путь поведёт их наверх, Отшельник просто застрянет. «А может, они и вовсе заблудились?» Томори украдкой поглядывал на встревоженное лицо хозяйки.

     Вдруг Пёс, убежавший далеко вперёд, громко залаял. Раздался глухой звук удара, собачий визг, а затем всё стихло. Томори съёжился так, будто этот удар достался ему.

     – Говорила же тебе – брось эту тварь дома! Он нас выдал! – с ненавистью прошипела Тикаэла.

     Томори подумал, что выдал их, скорее, огромный Отшельник, который на протяжении всего пути издавал звуки, совершенно не характерные для леса. Но это уже не имело значения.

     Из-за поросших мхом деревьев навстречу Отшельнику вышли светловолосые дроу. Томори замер от изумления. Своих сородичей он встречал в рабстве у эльфов. Это были измученные, исхудавшие существа с потухшими глазами. На фоне хозяев они выглядели жалкими ничтожествами. А этот клан… Они ничуть не уступали эльфам! Томори даже зажмурился. «Вдруг проговорил эту крамольную мысль вслух?»

     Но эти дроу и впрямь были хороши: рослые, мускулистые, с надменными лицами. Предводительницей у них была красивая женщина с серебристыми волосами и удивительными глазами цвета нежных лепестков сирени, окутанных росой.

     – Стой где стоишь, отребье! – сказала эта красавица, скривив рот. – Откуда вы тут взялись на мою голову?

     На кончиках пальцев у неё плясали маленькие голубые искры.

     Больше она не казалась Томори красивой.

     * * *

     Тикаэла улыбалась. Томори подумал, что эти две женщины похожи между собой. Не чертами лица и, уж конечно, не цветом кожи. Их сходство было в жестокости и безумии.Томори вспомнил последние мгновения, которые провёл в родном клане: вторжение эльфов и яростные кровавые схватки между его родичами и захватчиками. Когда он был ребёнком, он готов был драться наравне со старшими. Сейчас Томори хотел только одного – спрятаться под плотный ковёр из листьев, стать пожелтевшей иголкой, которую никто не видит. Отец и мать стыдились бы такого сына.

     – Клан Речного Песка, не так ли? – почти дружелюбно спросила Тикаэла.

     – Именно так. Это наши земли. И эльфам в них делать нечего!

     – Я и не собираюсь ничего делать, – голос Тикаэлы журчал, словно ручей. Но Томори видел, что женщина с глазами цвета лепестков нисколько не верит её словам. – Нам просто надо пройти дальше.

     – Зачем? У эльфов нет никаких дел там, дальше.

     – Может, нет, а может, и есть. К людишкам попала вещь, которая принадлежит мне. Я хочу её забрать.

     – Ты можешь много чего хотеть, но в этих землях решения принимаю я, Шианнон из клана Речного Песка!

     На Томори снизошло озарение: эта Шианнон с искрами на пальцах – вовсе не мать-повелительница! Она – незначительная военачальница, охраняющая рубежи клана! И Тикаэла наверняка догадалась об этом.

     – Так прими же разумное решение, соответствующее твоему положению, – вкрадчиво сказала она.

     С пальцев Шианнон сорвалась небольшая молния и ударила в лиственный ковёр прямо перед ногами Томори. Листья вспыхнули, и Томори поспешно затоптал огонёк под насмешливые возгласы дроу из клана Речного Песка.

     – Не надо жечь лес, – примирительно сказала Тикаэла. – Мой раб того не стоит.

     Шианнон молчала, словно обдумывая слова чужачки.

     – Ты так и не назвала своего имени, – наконец проговорила она.

     – Тикаэла из морского народа, по прозвищу…

     – Нависшая Тень, – договорила за неё Шианнон. – Я слыхала о тебе.

     – Много хорошего, я надеюсь? – не удержалась от язвительности Тикаэла.

     – Безусловно. Я склоняюсь к тому, чтобы выполнить твою просьбу. Но при одном условии.

     Тикаэла молча ждала, когда Шианнон договорит. Томори тоже затаил дыхание, стараясь не упустить ни слова.

     – Где-то там, среди людей, четверо моих самцов. Я хочу вернуть их обратно.

     – Они в плену? – Тикаэла не могла сдержать удивления. – У людей?

     – Они там добровольно. Если ты найдёшь их, – а я думаю, что обязательно найдёшь – сделай так, чтобы они захотели вернуться.

     Томори увидел, как Тикаэла улыбнулась самой обаятельной из своих улыбок. Он знал, что это не к добру.

     – Конечно! Назови имена, и я найду их.

     Если бы Шианнон знала Тикаэлу так, как знал Томори, она бы ни за что ей не поверила.

     – Два имени: Дэвлин и Рэйшен. Имён других двоих не помню – мелкие сошки.

     Тикаэла и Шианнон обменялись вежливыми фразами на прощанье, и стражи границ отступили, давая Отшельнику пройти.

     Уходя, Томори почувствовал, как ему в спину попала тяжёлая шишка. Было не очень больно, но обидно. А ещё обиднее прозвучал тихий издевательский смех.

     Мадог сделал всё, что поручила ему эта женщина. Он устал. Он за всю жизнь столько не разговаривал, сколько за эти дни. С затаённым страхом он думал, что ждёт его впереди. Настоящий дроу не должен испытывать страх, но, раз уж Мадог здесь, среди людей, то немножко можно. «Никто не узнает».

     Место, в котором он побывал, ему не понравилось. Хуже, чем родная казарма. И человек, с которым он разговаривал, тоже не понравился. Мерзкий тип. И эта женщина хочет вести с ним какие-то дела?! Отвратительно! Недаром она хочет встретиться с этим типом тайно… «Интересно, знает ли об этом Рэйшен?» Мадог собирался его спросить об этом. Как только наберётся решимости.

     – Наконец-то!

     Мадог почувствовал на своём плече маленькие мягкие руки, которые довольно сильно ущипнули его через ткань мундира и втащили в кабинет.

     – Ты получил ответ? – настойчиво спрашивала Элина. – Что Сныст тебе сказал?

     Рэйшен мягко отцепил её руки от рукава Мадога.

     – Эли, не тряси его! Дэвлин нам потом житья не даст!

     Мадог не понял, при чём тут Дэвлин, но был искренне благодарен Рэйшену.

     – Я получил ответ. Сныст сказал, что готов говорить с тобой завтра вечером. Место называется «Купель Двух Дыханий». Завтра там будет свободно, чтобы вы могли говорить без оглядки на чужие уши. С собой просил никого не брать…

     – Щас вот! – язвительно отозвался Рэйшен.

     – Я не закончил. Он сказал, что Рэйшену можно, потому что он всё равно, – Мадог на миг запнулся, припомнив грубое словцо от Сныста, и вовремя заменил его, – всё равно явится.

     Элина поморщилась, услышав название.

     – Что за купель такая? Первый раз слышу! Небось, бордель какой-нибудь!

     – Да нет в городе такого борделя! – уверенно сказал Рэйшен.

     Элина сердито уставилась на него. Раньше Мадог посмеялся бы, но сейчас ему почему-то неприятно было это слышать. «Вдвойне неприятно, что нашлось что-то общее с Элиной».

     – Тебе, конечно, виднее, – сказала она. – Так что это за место, Мадог, и где оно? И когда наступает вечер у Сныста?

     Мадог вздохнул. Дадут ему договорить или нет?

     – Это купальня. Сныст сказал, ты разберёшься. А вечер у него наступит на закате.

     * * *

     Лоркан, прикрыв глаза, лежал и слушал болтовню Ингерама. Он старался не шевелиться лишний раз, потому что рана в боку ныла и норовила пронзить болью половину тела. Лоркан думал о своём – о Малене, из которой должна получиться неплохая лекарка. О молодых дроу, которых Элина ловко ухитрилась нагрузить работой. Об Ингераме, который видит во сне лес…

     Дверь скрипнула. Ингерам умолк. Лоркан открыл глаза. На пороге стояла та самая толстуха, которую он «спасал от разъярённой толпы». «Интересно, чего ей надо?»

     – Я пришла… – нерешительно начала служанка.

     – Видим, – весело отозвался Ингерам. – Видим, что ты пришла. Радуемся.

     Оба экспедитора хохотнули, и Лоркан со стоном схватился за бок:

     – Ингерам, скотина! И без тебя в боку болит! Не кривляйся!

     – Не могу, – бодро ответил Ингерам. – Смех – лучшее лекарство, это тебе любой лекарь скажет.

     Служанка воспользовалась моментом и немедленно оказалась внутри комнаты.

     – Вот чего ты такой, а? – тут же принялась наседать она на Ингерама. – Просят тебя по-человечески, а ты всё равно за своё!

     – Ты что? – опешил тот. – Совсем очумела?

     Лоркан непонимающе глядел на толстуху. А та деловито подошла к его кровати, откинула одеяло и принялась ощупывать тело вокруг повязки. Лоркан охнул от такой бесцеремонности.

     – Ой, кто ж знал, что ты таких изящных статей? Я-то спервоначалу и не заметила, так-то ты мужик крепкий… Ничего, вот откормлю тебя…

     Лоркану казалось, что его короткое знакомство с этой служанкой следовало бы прекратить, но сейчас он для этого беспомощен. Ингерам бессовестно давился от смеха.

     – А тебе тут нечего делать! – обернулась к нему посетительница. – Дай-ка нам поговорить сам на сам!

     Лоркан и глазом моргнуть не успел, как Ингерама вытолкали из комнаты.

     * * *

     Малена любовно перекладывала свою небольшую аптечку. Иголки, ножницы и даже комплект ножей она купила сама, и это стоило немалую сумму! А уж коробка, обитая выделанной кожей! В неё замечательно помещались все её драгоценные инструменты.

     Плохо, конечно, что кто-то из их людей ранен, но хорошо, что почти всё нужное оказалось под рукой. А теперь и нитки есть.

     – Малена!

     Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Ингерам. Чаще всего он бывал насмешливым, но сейчас его лицо выглядело почти испуганным.

     – Что случилось? Лоркану плохо?

     – И это тоже. Нужна помощь.

     – Настолько плохо?!

     Ингерам несколько сбивчиво поведал историю, как к ним в комнату ворвалась служанка…

     – Та, которую Эли вышвырнула, пока ты Лоркана зашивала… И сейчас она там, у него.

     – Кто? Эли? То есть дара Элина?

     Ингерам досадливо мотнул головой:

     – Да нет же! Служанка!

     Малена отлично помнила ту толстую нелепую бабу. Если у Ингерама не вышло с ней справиться, Малене это и вовсе не под силу.

     – Идём к даре Элине, нам точно нужна помощь.

     * * *

     У Рэйшена были планы на нынешний день, но отчего-то все постоянно им препятствовали. При виде Малены и Ингерама Рэйшеном овладело раздражение. Ему ужасно хотелось вытолкать их восвояси. Но – увы! – Элина внимательно выслушала их и пообещала разобраться немедленно, «вот прямо сейчас».

     И они пошли разбираться. За ними потащился Мадог. «Неужто у него нет никаких дел?!» Рэйшен едва заметно вздохнул.

     Вот и нужная комната. К удивлению Рэйшена, Элина влезла туда первая.

     – Так-так-так, – протянула она.

     Дородная служанка отпрянула от Лоркана и, кажется, на лице раненого мелькнуло облегчение. Сзади чуть слышно хихикнул Ингерам. «Этому всегда весело. Если его самого не бьют, конечно».

     – Да што ж такое?! – толстуха упёрла руки в бока. – Пошто вы всё лезете и лезете? Я, штоль, к вам лезу, если у вас свиданка?

     «Вот это наглость!» Про самого Рэйшена говорили, что он наглый и бессовестный, но эта баба, кажется, его уделала!

     – Отошла от него, – холодно сказала Элина.

     «Ага, так она тебя и послушала!» Служанка оправдала все ожидания Рэйшена.

     – Чего это «отошла»? Я ничего плохого не делаю!

     – Я тебе объясню, чего. Это, – Элина ткнула пальцем в Лоркана, – мой ценный сотрудник. Он выполняет особо сложные поручения. И получает немалое жалованье за свои умения. Это тебе ясно?

     – И чего? – снова подбоченилась баба.

     – Сейчас он ранен. Я по-прежнему должна платить ему жалованье. Вдобавок потрачены деньги на лекарства, бинты, нитки, а также услуги лекаря. Ах да, ещё усиленное питание. И снова осмотры лекаря. Это ведь денег стоит, как ты понимаешь.

     При слове «деньги» служанка как-то сникла.

     Рэйшен начал догадываться, к чему клонит Элина.

     – Так вот. Лоркан должен вернуться на службу в установленный срок. Если из-за тебя этот срок наступит позже, ты выплатишь неустойку. В неё войдёт жалованье Лоркана, стоимость медикаментов, еды, а также жалованье нашей уважаемой лекарки. И ещё. Если за это время случатся убытки из-за отсутствия Лоркана на службе, – их считают королевские советники – эти убытки ты тоже возместишь.

     На служанку было жалко смотреть. Полные губы дрожали, а из глаз готовы были хлынуть слёзы.

     – И никто не вступится за бедную женщину!

     Всхлип показался Рэйшену несколько нарочитым. Наверное, Элине тоже, поэтому она прибавила с разбойничьей улыбкой:

     – Если не хочешь, чтобы твои долги начали расти прямо сейчас, убирайся немедленно! А если вздумаешь заглянуть к Лоркану, вначале спросишь разрешения у нашей лекарки!

     Толстуха обвела всех обиженным взглядом и проплыла к выходу.

     * * *

     После спасения Лоркана Рэйшен с тайной радостью увидел, что Эли снова взяла в оборот Мадога. Ему предстояло разобраться в новой системе налогов. Элина потащила его к королевским советникам.

     – Слушай, я прямо сейчас тебе не нужен? – вкрадчиво поинтересовался Рэйшен.

     Элина устало улыбнулась ему:

     – Можешь отдохнуть, если хочешь. Я с этими налогами…

     – Хорошо-хорошо, разбирайся! Потом мне объяснишь.

     Элина, не удержавшись, фыркнула. Рэйшен с содроганием подумал, что с неё станется и впрямь обучать его всем этим премудростям. А ему они незачем. Ему бы в город ненадолго выбраться. В торговый квартал.

     Лошадь брать он не стал, понадеявшись на свои быстрые ноги. Правда, в торговом квартале Рэйшен пожалел об этом: в толчее легче было бы передвигаться верхом.

     Вот и знакомый дом купца Фелана, точнее, теперь – его жены. «У Фелана теперь другой дом, поскромнее, с решётками на окнах».

     Рэйшен вошёл в лавку. Удивительно, но за один день при хозяйке в лавке стало светлее и как-то чище. «Прибралась, наверное».

     Купчиха при виде Рэйшена испугалась.

     – Ясного т-тебе неба, дар Рэйшен, – пролепетала она. – От меня ещё что-то надо?

     – И тебе ясного, хозяйка, – он многозначительно улыбнулся. – Да, надо кое-что.

     Рэйшен решил, что сумеет говорить как Элина. И получит желаемое.

     – Я всё рассказала, клянусь! – губы купчихи дрогнули.

     – Так я ничего и не спрашивал.

     Рэйшен видел, что купчиха едва сдерживается, чтобы не спросить, зачем же он тогда пришёл, и нарочно помалкивал.

     – Что же тебе от меня нужно?!

     – Совет.

     Купчиха растерялась.

     – Совет? Какой же?

     – Мне нужны такие подушки, как у тебя наверху на скамьях лежат.

     Купчиха недоверчиво смотрела на Рэйшена. Он знал, что она думает. Дроу, безжалостный убийца, про которого ходили самые дурные слухи, пришёл к ней за подушками?!

     – И чашки, – добавил Рэйшен. – Тонкие белые чашки с блюдцами.

     * * *

     В Железных Горах собрали два отряда. Один из них будет продвигаться к Жадвилю низом, расширяя и укрепляя уже существующие подземные пути. Второй отряд, возглавляемый Байлем, повезёт материалы для работы в людском городе. Гномы проверяли упряжь ослов и мулов, смазывали тележные оси и колёса, готовили инструмент. Всюду раздавался шум, лязг, царила деловая суета.

     Байль долго сомневался, стоит ли ему ехать в Жадвиль. Он не забыл, как обошёлся с ним после войны тогдашний барон, который не заплатил за работу, а потом и вовсе вышвырнул из города, запретив там появляться. Конечно, ему говорили, что нынешняя хозяйка города совсем другая, да и сам Байль помнил её. Но преодолеть давнишние обиды было нелегко.

     Возможная выгода сотрудничества перевесила. Гномам Железных Гор обещали разрешение открыть банк, почту, строительные подряды… Ювелирные и оружейные мастерские – само собой. Это звучало словно золотая музыка. И Байль, скрепя сердце, согласился.

     * * *

     Идти через лес было тяжело. Отовсюду слышались странные, непривычные звуки, ноги вязли в лиственно-хвойном ковре, волосы цеплялись за ветки… Тикаэла давно спрыгнула с панциря Отшельника и шла пешком. Наверное, ей надоело цепляться головой за колючки.

     Томори с тревогой посматривал на Отшельника. Откуда-то из его нутра шли странные звуки. Более странные, чем обычно. Томори дополнительно полил голову Отшельника липкой гадостью, чтобы тому стало легче. Звуки стихли, но не исчезли. Зато Тикаэла накричала на Томори, чтобы не расходовал драгоценную жижу понапрасну. «Ну, хоть не ударила».

     Впервые Томори подумал о том, что будет, если он сейчас бросит Тикаэлу с её добром в лесу и уйдёт? Пусть она делает что хочет, ищет свои артефакты, которые мерещатся ей в её безумии, а Томори… «Куда ему идти? К тем дроу, что издевательски смеялись ему вслед? Там он снова станет рабом, и жизнь его станет ещё хуже, чем раньше».

     Томори хмыкнул про себя. Такое сложно представить, но он знал, что сделать хуже всегда возможно. «Может, выйти из леса к людям? Неизвестно, как его примут. Если люди надумают забить его палками или камнями, он не сможет сопротивляться – на это у него нет сил».

     И тогда Томори понял, что людской город – его единственный шанс что-то изменить. «Надо выжить и сохранить себя».

     Элина успела в очередной раз удивиться, куда подевался Рэйшен. То ходил за ней по пятам, даже в уборную, а тут исчез, как сквозь землю провалился! А ей хотелось проведать гномов, Вайсдорна с Вахольдером, узнать, как они обустраиваются на новом месте. Но ходить по городу в одиночку она не рискнула. За любым углом её мог поджидать обиженный родственник или приятель Ашкута, уволенный сборщик налогов или отстранённый от службы городской стражник. Получить нож под ребро не хотелось.

     Элина с тоской выглянула в окно. Дэвлин уже завершил утренние занятия со своими подопечными, поэтому даже поглазеть было не на что. «Может, заглянуть к советникам? Как продвигается обучение Мадога?» Элина проказливо фыркнула. «Нет уж, пусть сам отдувается. Ему с этим работать».

     Дверь отворилась, едва слышно скрипнув. Элина с улыбкой обернулась, готовясь поприветствовать Рэйшена, но улыбка тут же сползла с её губ. На пороге стоял Дэвлин.

     Сейчас Элина не могла разгадать, что он прячет за маской бесстрастия, и это её тревожило. «Решил уйти?»

     – Поговорить бы надо, Эли.

     Элина, скрывая дурные предчувствия, молча кивнула.

     – Ты допрашивать Ашкута вечером будешь?

     У Элины отлегло от сердца.

     – Не собиралась.

     – Зря. Пока он, как ты изящно выразилась, подпорченный, его надо раскалывать.

     – Мне не о чем его спросить.

     – Уверена? – Дэвлин наклонился к Элининому лицу, и она вновь пожалела, что Рэйшена нет. При нём Дэвлин не совершал никаких двусмысленных поступков. – Может, есть то, о чём ты хотела бы узнать? Пусть даже это и не касается нынешних дел.

     Есть. Есть то, что Элина хотела узнать, но до дрожи боялась. Боялась, что вернутся самые страшные сны – те, с запахом гари, плачем и криком над деревенской улицей…

     – Идём сейчас, – процедила она сквозь зубы, – пока нам никто не мешает.

     * * *

     Ашкут полулежал у себя на койке. Элина с порога услышала его тяжёлое дыхание.

     Он выглядел ужасно: чёрные кровоподтёки под глазами и возле переносицы, сам нос странно похож на ступеньку, кожа на опухшем лице натянулась… «И это после одного случайного удара?..» Что-то похожее на совесть шевельнулось в груди Элины.

     – Чего явились? – прогнусавил Ашкут. – Добить хотите?

     Совесть немедленно умолкла.

     – Не сейчас.

     Ашкут хрипло вздохнул.

     – Ну, спрашивай, чего хотела. Или ты пришла, чтобы со мной помиловаться?

     «Мало тебе Мадог врезал».

     – Скажи, Ашкут, – медленно проговорила Элина, – ты же помнишь, когда сожгли мою таверну?

     Ашкут напрягся.

     – Зачем об этом говорить?

     – Ты ведь там был?

     – Ну, был. Там много кто был.

     – А зачем вы вообще туда припёрлись? Тащились из Жадвиля в такую даль, на самую границу…

     – А у нас приказ был. От барона. Сама понимаешь, мы люди подневольные. Велено было твоего дроу из таверны выкурить… Очень уж барон его не любил. Девку-нимфу твой хахаль у барона выкрал, от собак, на человека натасканных, спасся…

     – И барон отдал приказ жечь деревню? Из-за одного дроу?!

     Ашкут привычным жестом хотел утереть нос, но тут же охнул и отдёрнул руку от лица.

     – Такого, конечно, не было. Приказ был: схватить дроу любой ценой. Ну, и тебя, как пособницу. Мы, значит, приехали, а работнички твои нас даже на порог не пускают. Глядим – а в работниках у тебя полутролли ходят. Развела тут, понимаешь, гнездо инородцев, когда барон велит их гнать отовсюду поганой метлой!

     – Дались вам эти инородцы, – прошипела Элина.

     – Это, милая, не нам решать, – Ашкут ухмыльнулся, и это выглядело жутко на его опухшем лице. – В общем, на порог нас не пускают, парни обозлились. И тут началась потеха…

     Элина смотрела на этого мерзкого человека и видела Примежье. Она помнила его таким цветущим, спокойным… Ей чудился шорох ветвей вокруг домов, шёпот ржи в поле, дымок над трубами… «И тут началась потеха. Их потеха».

     Пока он говорил, Элине казалось, что пол уходит у неё из-под ног. Но она молчала, давая этому мерзавцу выговориться. Ей надо узнать всю правду о том ужасном дне.

     – Парни от крови пьяны, баб ловят, скотину режут, добро тащат… А под конец кто-то твою таверну запалил. От неё и остальное занялось…

     – Таверну, говоришь, запалили… А работники мои что?

     – Им просто не дали выйти. Слушай, всё равно в живых бы не оставили! Ты же понимаешь! Да ты и сама такая!

     Слышать это было ужаснее всего. «Ты и сама такая». Скорее всего, он прав.

     Ашкут смотрел на Элину опухшими щёлочками глаз.

     – Ну что? Убьёшь меня?

     «Не сейчас. Только не тогда, когда Дэвлин за моей спиной ждёт ошибки».

     – Ашкут, где чеканят фальшивки?

     – Я не знаю.

     – Ты врёшь! – Элина обернулась к своему сопровождающему: – Дэвлин!

     Дэвлин выступил вперёд и бесцеремонно сжал пальцами лицо Ашкута. Тот застонал от боли.

     – Ашкут, говори, не то хуже будет!

     «Раз я такая же, как ты…»

     Дэвлин примерился и, словно играя, дал лёгкую пощёчину Ашкуту. Тот болезненно вскрикнул.

     – Ашкут, сейчас я дам команду, и Дэвлин сожмёт тебе сломанный нос. Это, наверное, будет больно. Где мастерская?

     – Я не знаю! Не знаю! – крикнул Ашкут. – Я там не был! Связь держали через знакомца моего, сборщика налогов…

     Элина молчала. Он сбежал из города, и эта ниточка оборвалась.

     – У сборщика налогов есть родня за городом?

     Ашкут не сдержался и злорадно проговорил:

     – Он сбежал, да? А я понятия не имею, где он может залечь! Что я, должен знать родню каждого подручного?

     – Дэвлин…

     – Не знаю! Не знаю! Не знаю! – вопил Ашкут после каждого движения дроу. – Я правду говорю!

     – Вряд ли ты знаешь, что такое правда, – зло ответила Элина.

     Она видела, как по опухшему лицу текут слёзы боли и злости. Она представила, как сейчас весь дом прислушивается к этим воплям. «А теперь – финальный аккорд».

     – Дэвлин, ты умеешь вправлять такие переломы?

     Дроу обернулся и молча кивнул.

     – Приступай.

     Дэвлин бесцеремонно схватил Ашкута за нос и ощупал переносицу. Ашкут пытался оттолкнуть руки дроу, но не тут-то было!

     Элина наблюдала, как Дэвлин большими пальцами надавил на крылья носа и резким движением втолкнул искривлённые хрящи на нужные места. Раздался противный хруст, который был заглушён отчаянным воплем Ашкута.

     Позже, вернувшись в кабинет, Элина спросила Дэвлина:

     – Ты сам, кстати, что решил? Уходишь или остаёшься?

     Сейчас Дэвлин смотрел на неё с уважением. «Неужто для этого надо кого-то пытать?»

     – Ты знаешь, Эли.

     – Хочу услышать от тебя.

     – Остаюсь.

     Когда Дэвлин ушёл, Элина бессильно опустила голову на столешницу. Она чувствовала, что ночью её снова будут терзать старые кошмары. И она это заслужила.

     * * *

     Купчиха, которую соседи уже успели прозвать Феланихой, сновала по лавке. Она кликнула сынишку. «Это тот самый, которого учить надо», – вспомнилось Рэйшену. Непоседливый парнишка-подросток с любопытством уставился на дроу, даже рот приоткрыл. Мать, заметив это, отвесила ему подзатыльник.

     – Нечего глазеть, не то почтенный дар Рэйшен решит, что я тебя ничему не учила! Беги наверх, тащи сюда все подушки, дар Рэйшен выберет те, что ему нравятся!

     Лицо парнишки стало возмущённым:

     – Ты хочешь забрать наши подушки?! Это просто грабёж!

     Рэйшен смотрел, как купчиха меняется в лице и снова примеривается к затылку своего шустрого сына.

     – Я не собирался ничего забирать, – миролюбиво сказал Рэйшен.

     – Дар Рэйшен, мальчик просто не понял. Я покажу тебе, что у меня есть, а ты выберешь, какие больше нравятся. К вечеру я соберу нужный товар и пришлю прямо тебе в баронский дом.

     Рэйшен уже догадался, что лавка просто не вмещает всё, чем торгует купчиха. Поэтому подушки привезут с каких-то складов, которые, как он помнил, выстроены вдоль реки. А когда он заикнулся насчёт оплаты, Феланиха замахала руками:

     – И речи быть не может, дар Рэйшен! Это моя благодарность за то, что не стали забирать дом и лавки, детей не оставили без куска хлеба!

     Тут-то Рэйшен и осознал, что попался. Теперь он будет должником этой купчихи, и неизвестно, что от него потребуется. Он в задумчивости потёр шею. «Кажется, сюрприз для Эли не удался. За такой сюрприз она эту самую шею знатно намылит. Может, плюнуть на всё, развернуться и уйти?»

     Купчиха с улыбкой смотрела на призадумавшегося дроу.

     – Я ничего не потребую взамен, дар Рэйшен. Просто твоей хозяйке понравились ещё и занавеси. Ткань для них я готова подобрать. По сниженной цене, конечно. А от королевской экспедиции попрошу только одно: говорить, что товар поставляла я.

     «Как же с этими женщинами-торговками трудно!»

     – Здесь какой-то подвох?

     Подозрительность Рэйшена рассмешила Феланиху.

     – Когда дара Элина будет тебя расспрашивать, просто расскажи ей всё честно. Вот увидишь, она не рассердится. Она поймёт, зачем это.

     * * *

     Элина не стала расспрашивать Рэйшена, где он пропадал. Она так устала от Ашкута, от бесконечных мыслей о фальшивомонетчиках и налогах, что предпочла не затевать склоку. Когда Рэйшен с загадочным видом собрался на кухню, Элина лишь отметила:

     – Успел проголодаться?

     Вид у дроу был такой, будто его поймали на горячем:

     – А ты нет? Может, Меуриг сжалится над нами и найдёт кусочек жареного мяса?

     В понятии Рэйшена «кусочек» должен быть величиной с половину свиньи.

     И Рэйшен его добыл.

     Если бы не допрос Ашкута, это был бы прекрасный, мирный, спокойный день. Лоркан шёл на поправку, и никакие настырные служанки больше к нему не рвались. Дэвлин был добр к своим подопечным, так что они не валялись на земле после занятий. Мадог так устал от «уроков», что добрался до своей комнаты и рухнул в кровать, даже не поужинав. Меуриг снова собрал благодарную публику, наигрывая какие-то дровские мелодии на Шёпоте Леса…

     Элина надеялась, что кошмары нынче её обойдут.

     * * *

     После заката ворота баронского дома запирали. В качестве охраны ставили двоих солдат. Каково же было Элинино удивление, когда один из них примчался к ней в кабинет, перепрыгивая через одну ступеньки лестницы на второй этаж, и, задыхаясь от быстрого бега, проговорил:

     – Хозяйка, там у ворот… Трое…

     Элина подобралась. «Трое? Что это значит? Кто они такие?»

     Рэйшен положил солдату на плечо тяжёлую ладонь:

     – Отдышись. И объясни толком, кто это и чего хотят.

     Солдат, которого слегка накренило прикосновение Рэйшена, кивнул и, сделав несколько глубоких вдохов, доложил:

     – Трое мальчишек… точнее, подростков. В руках держат большой тюк. Говорят, что пришли к дару Рэйшену.

     Рэйшен убрал руку с плеча солдатика, дав ему выпрямиться, и радостно проговорил:

     – Точно, это ко мне! Я сейчас разберусь! Ты, Эли, только никуда не ходи… Я сам!

     Элина ничего не понимала. Что происходит? Что затеял Рэйшен за её спиной? Обычно его эскапады заканчивались большими неприятностями… Особенно после слов «я сам».

     – Так ворота можно открыть? – уточнил солдат. – И впустить?

     Элина не успела даже слова вставить, как Рэйшен радостно ответил:

     – Конечно, впускай!

     И выскочил за дверь. Солдат неуверенно спросил у Элины:

     – Чего это с ним?

     Элина скроила многозначительную мину:

     – Натура дроу загадочна и непостижима.

     Солдат, видимо, ничего не понял, но на всякий случай кивнул.

     * * *

     Элина просто обязана была увидеть, что затеял Рэйшен! «Что за тайны, в конце концов?!» Тайны она терпеть не могла. Значит, придётся разгадать очередную. Прямо сейчас.

     Трое подростков и впрямь тащили огромный тюк. С виду мягкий. «Наверное, ничего опасного».

     Рэйшен привёл ребят прямо к их с Элиной спальне. Элина с недоумением смотрела на это действо. Рэйшен не любил, когда в спальню входили даже свои экспедиторы, а уж тащить туда посторонних…

     Элина не стала прятаться, и Рэйшен, завидев её, крикнул:

     – Эли, только не входи! Я скажу, когда можно!

     Видимо, на её лице он увидел то, что заставило его добавить:

     – Ну, пожалуйста.

     Против его «пожалуйста» Элина устоять не могла.

     – Ладно, – проворчала она, – если уж ты так просишь…

     На всякий случай она подошла поближе к двери: вдруг удастся услышать, что там происходит? Но слух у Элины был обычный, человеческий. Что тут подслушаешь? Двое мальчишек скоро покинули спальню, вежливо поклонившись Элине. Она ответила им ничего не значащей улыбкой. Зато третий… Элина не могла ошибиться! Это был посланец Сныста!

     Рэйшен возился за дверью, а юный наглец подмигнул Элине. Похоже, он вовсе не торопился уходить.

     – Что ты тут делаешь? – прошипела Элина.

     – Работаю. – Улыбка у мелкого поганца была точь-в-точь как у Сныста. – Не всё же воровством заниматься, есть и честные заработки. Товар помог доставить, теперь купчиха денежку заплатит. Баба она честная. Вроде тебя.

     – Что за товар?

     Парнишка продолжал нагло улыбаться:

     – У хахаля своего спросишь. Он всё устроил. Кстати, не забудь, что у тебя завтра встреча вечерком. Я твоему дроу объяснил, как нужное место разыскать. Надеюсь, он приведёт тебя куда надо.

     «Это было послание от Сныста!» Элина вздохнула. Надо же, как ловко его парнишка сумел пробраться в баронский дом! А она была уверена, что посторонним сюда путь заказан!

     – Эй, – парнишка, заметив, что Элина задумалась, бесцеремонно подёргал её за рукав, – не грусти! И сладкой тебе ночи, Мягкие Ручки!

     Элина не нашлась с ответом.

     * * *

     А внутри её ждали подушки. Гладкие, прохладные на ощупь, с вышивкой, все они пахли пухом – этот запах ни с чем не спутаешь! Пожалуй, на таких подушках она не спала… Да никогда она на таких не спала.

     Парочка небольших подушечек пригодится ей в кабинете: уж очень жёсткий там стул. Элина прижала к себе подушку с вышивкой и ласково провела по ней рукой, будто по спинке кота.

     Рэйшен сиял, стоя чуть поодаль.

     – Эли, я сегодня заслужил хоть маленькое «спасибо»?

     Элина, устроившись на кровати, похлопала рукой рядом с собой. Дважды приглашать Рэйшена не понадобилось. Элина обняла его за шею и прошептала:

     – Ты заслужил большое спасибо! Ты – лучший!

     Она услышала – или, скорее, почувствовала – его удовлетворённый вздох. «Что ж, а теперь вторая половина благодарности».

     – И ещё ты заслужил вот что…

     Элина ткнула Рэйшена в бок кулаком. «Дроу таким не проймёшь, но хоть догадается, что она недовольна».

     – Это за что?! – возмутился Рэйшен.

     – За то, что напугал меня! И притащил к нам трёх босяков!

     – Это сын и племянник купчихи!

     – А третий – парнишка Сныста!

     Рэйшен сделал вид, что ему стыдно.

     – Ну, этот – да… Но он по делу! Он рассказал, как найти ту самую «Купель»!

     Элина уже совсем не сердилась. Сюрприз отвлёк её от тяжёлых мыслей и страшных воспоминаний. И она принялась осторожно расстёгивать крючки на вороте мундира Рэйшена.

     Отшельник издох, совсем немного не дойдя до опушки Великого леса. Странные звуки, исходящие из его утробы, превратились в хрип. Суставчатые ноги подломились, и туша тяжело ударилась о землю. Ноги, клешни, усы скребли землю, разбрасывая листья и хвою. Тело изгибалось и снова хлопалось наземь.

     Пёс с воем умчался в лес. Томори отскочил подальше, чтобы умирающее чудовище не задело его. Тикаэла ругалась на чём свет стоит, кричала, приказывала Томори разобраться…

     «Интересно, как в этом разобраться? Оживить несчастного урода, которого она сотворила на побережье?» С внезапной ясностью Томори осознал, что Тикаэла захочет наказать его, ударить, сорвать плохое настроение… Но убить не посмеет. Иначе она просто не доберётся до людского города.

     Догадка Томори была верной. Тикаэла не стала даже наказывать его. Когда агония Отшельника закончилась, она брезгливо ткнула его носком сапога.

     – Хоть бы до тракта дотянул, проклятый! Что за твари кругом – одни никчёмные слабаки!

     К её огромному сожалению, часть вещей была безнадёжно испорчена. Томори даже позволил себе улыбнуться, когда хозяйка отвернулась. Он понимал, что весь груз придётся тащить ему, пусть же эта тяжесть станет меньше!

     В это время года в лесу смеркалось рано. Откуда-то издали послышался волчий вой.

     – Шевелись, – бросила Тикаэла, – мы не можем оставаться рядом с этой дохлятиной. Волки сожрут её, а потом нас за компанию.

     Томори с большим трудом поволок по земле тюк с уцелевшими вещами. На спину взвалить его Томори не смог. Откуда-то вернулся Пёс и радостно запрыгал вокруг приятеля. Томори даже не мог погладить его. И не оттого, что Тикаэла смотрела, а оттого, что руки, занятые вещами, дрожали от напряжения.

     * * *

     На опушке Великого леса потянуло дымком. Тикаэла то и дело морщилась: запах ей не нравился. Томори тоже незаметно принюхался. Пахло чем-то съестным. Рот Томори наполнился слюной: Тикаэла постоянно подгоняла его, а еды осталось немного. Только для самой Тикаэлы. Пёс то и дело водил носом и облизывался. Ему Тикаэла не давала ничего. Правда, Пёс убегал куда-то в лес и возвращался уже не таким голодным. Томори предполагал, что Пёс ловил какую-то мелочь и жрал живьём. Томори и сам готов был так сделать, но под холодным взглядом хозяйки продолжал переставлять ноги в нужном направлении.

     Томори споткнулся, когда они уже вышли из леса. Дымком и съестным пахло всё сильнее, в отдалении брехали собаки, и Пёс радостно отвечал им. Подняться Томори не мог, как ни старался. Краем глаза он видел, как Тикаэла уселась неподалёку на бугорок, поросший травой, сорвала травинку и принялась жевать её, как будто Томори здесь не было.

     Как долго он лежал, уткнувшись лицом в землю, Томори не знал. В конце концов он опёрся на трясущиеся руки и с трудом поднялся. Тикаэла сидела в той же позе, с травинкой в уголке рта.

     – Скоро стемнеет. Вон там, – она махнула рукой, даже не повернув головы к своему рабу, – человеческая деревня. Ты должен добыть еды.

     Томори неверящим взглядом уставился на неё, позабыв о запрете глядеть в лицо. «Добыть еды? В человеческой деревне? Как ему это сделать?!»

     – Чего уставился? Ты есть хочешь? Вижу, что хочешь. Так иди и добудь еды. Попроси, купи, укради – мне всё равно.

     «Ей всё равно…» Остатки провизии, взятой в дорогу, Тикаэла оставила только для себя. Слово «купить» прозвучало для Томори издевательством. Деньги в своей жизни он видел, лишь когда покупали или продавали его самого.

     «Попросить? Интересно, как здесь встречают чужаков? Судя по собачьему лаю, так и встречают – зубами и когтями. Остаётся один выход – украсть».

     – Я подожду ночи, – ответил Томори, и голос его был хриплым из-за усталости, голода и жажды.

     * * *

     Крестьяне возвращались с поля уже в темноте. Томори, как и все дроу, прекрасно видел ночью, поэтому следил за каждым человеческим силуэтом. Люди были измучены не меньше, чем он сам, и Томори был этому рад.

     Когда все разошлись по своим хижинам, а собаки лишь лениво перебрехивались через плетни, Томори рискнул приблизиться к деревне. Он чуял еду, но понимал, что добраться до неё слишком сложно. «Забраться в курятник?» Птицы поднимут дикий шум, а собаки будут захлёбываться лаем от злости. «Стащить хлеб? Но где он?» Запах хлеба сводил с ума и заставлял сглатывать слюну. «Выкопать что-нибудь на огороде?» Томори понятия не имел, что именно следует выдрать из грядки. Он был комнатным рабом, а не полевым.

     Он крался вдоль деревни, принюхиваясь и прислушиваясь. Плеск. Лесная речка здесь разливалась, не стиснутая более корнями мощных деревьев, и ушлые человеки построили себе мельницу. Томори слышал плеск мельничного колеса.

     Ноги сами понесли его туда.

     Кажется, у мельника была самая толстая и ленивая собака в деревне. Почуяв Томори, она сонно гавкнула, но тут же опустила голову на лапы. Томори разглядел верёвку у собаки на шее. Привязана. Его затопило облегчение.

     Обойдя двор мельника, Томори обнаружил, что во дворе под навесом сушатся лепёшки. Это были третьеводнишные лепёшки, которые едят во время жатвы, когда недосуг печь свежий хлеб. Он чуть не ринулся, чтобы схватить одну из них, но гигантским усилием воли сумел сдержаться. «Нужно что-то посущественнее хлеба».

     Оглядываясь по сторонам, Томори не смотрел под ноги и едва не упал, наступив на какое-то подобие деревянного щита. Сверху щит был придавлен камнем. Из-под щита шёл одуряющий аромат вяленого мяса. «Погреб! Это дверь в погреб!» Томори упал на колени. «Хвала Ллотх, она не отвернулась от несчастного раба! Мельник устроил погреб во дворе! И его собака привязана!»

     Томори ловко переставил камень на землю – откуда только силы взялись? – и откинул деревянную крышку. Видимо, мельник и в страшном сне не мог представить, что к его запасам кто-то посмеет подобраться. Томори был искренне ему благодарен за такую самоуверенность.

     Мясной дух ударил в ноздри. Сердце загрохотало в груди, и Томори побоялся, что этот грохот поднимет всю деревню. Звёзды смотрели с неба так же холодно, как Тикаэла. Никто не бежал с криками: «Бей чужака!» Томори понемногу успокоился. Он лёг наземь, опустил руку во тьму погреба, где его глаза различали какие-то крюки и подвешенную на них снедь. Томори жадно сорвал несколько кусков и с трудом остановил себя. Нельзя брать слишком много, нельзя привлекать внимание. Он осторожно закрыл погреб и снова придавил крышку камнем.

     Теперь можно вернуться к навесу за лепёшками. Томори складывал свою добычу за пазуху. Наверное, после этого лепёшки пропитаются запахом его пота. «Плевать. Главное – донести, не уронить и не потерять».

     Томори крался между постройками, о назначении которых даже не догадывался. Под стеной одной из них – наверное, сарая – стояла перевёрнутая вверх дном тачка. Её массивные колёса были задраны к звёздному небу, а ручки упирались в тёплую землю. Воистину, Томори сегодня был удачлив! Он снова мысленно поблагодарил Ллотх – мало ли, вдруг услышит! – и, схватившись за добротные ручки, с трудом перевернул тачку. В её нутро немедленно отправилась вся его ночная добыча, которую Томори прикрыл рваным мешком от муки, валявшимся тут же.

     Он сделал всё, что мог. Можно возвращаться.

     * * *

     Байль оглядывал тракт, на который им предстояло свернуть. В это время года проезжающих было немного. Другое дело, когда урожай будет собран, из города потянутся сборщики налогов, а в город – желающие поторговать… Раньше, давным-давно, по этому тракту езживали и гномы с Железных гор. В те времена в городе была для них работа: постройка домов и складов, ювелирные и кожевенные мастерские, лавки аптекарей… А потом барон велел гномам больше не появляться в его городе.

     Многие обороты Байль таил обиду. Но сейчас времена менялись. Барона не стало, и гномов позвали в Жадвиль. Байль хмурился и оглаживал густую каштановую бороду.

     – Эй, Байль! – крикнули сзади. – Едем или нет? Чего ждём?

     – Едем! – зычный голос Байля прогремел на весь караван.

     И всё зашумело, затопало, заскрипели колёса, поворачивая на человечью дорогу.

     * * *

     Томори толкал перед собой нагруженную доверху тачку. К его большому облегчению, никто их не преследовал и не требовал наказания за кражу. Тикаэла милостиво позволила ему поесть вволю и даже разрешила выспаться, поэтому сегодня Томори чувствовал себя гораздо лучше. Пёс трусил рядом. Его плешивый бок начал зарастать шерстью, и теперь Пёс выглядел не таким жалким, как раньше.

     У Томори очень быстро устали руки: он не привык таскать тяжести, но жаловаться не смел. Если бы пришлось нести груз на себе, он бы, наверное, вообще не смог двигаться.

     Сама Тикаэла шла налегке, подставляя красивое лицо тусклому солнцу. Её танцующая походка вызывала у Томори глухое недовольство. Он сам себе удивлялся: что случилось с ним в этом путешествии?

     – Стой, кому говорю!

     Хозяйский окрик сопровождался ударом плети. Её-то Тикаэла взять не забыла и в пути не потеряла. Томори, вздрогнув, остановился. Пёс мгновенно поджал хвост и спрятался по другую сторону тачки.

     – Ты оглох, что ли?! Или тебя по голове в той деревне приложили?!

     Томори не понимал, чего она взъелась. «Придётся молчать и терпеть».

     – Сзади караван, – соизволила пояснить Тикаэла. – Скорее всего, гномий.

     Томори удивился тому, что так глубоко задумался и не услышал шума. Трудно было не услышать скрип колёс, рёв ослов и мулов, крики погонщиков…

     Томори опустил ручки тачки на землю, пользуясь небольшой передышкой, и обернулся. Сзади, довольно далеко от них, виднелось облако пыли. Его вздымал караван, шедший по тракту.

     * * *

     Байль издали увидел двух путников на дороге.

     – А вот и люди! – заметил один из мастеров, ехавших в Жадвиль в составе каравана. – Давненько мы их вблизи не видали.

     Байль пригляделся. Зрение у него было получше, чем у многих его товарищей.

     – Это не люди, – ответил он.

     – А кто же? Границу человечьих владений мы уж давно пересекли!

     – Один из них – дроу, – медленно проговорил Байль.

     – Что двоим дроу здесь делать?

     – Второй – не дроу. Кожа светлая.

     – Дроу в компании человека?!

     – Такое мы увидим только в Жадвиле, – усмехнулся Байль. – Там нынче новые порядки. А здесь… Это эльф. И его раб.

     Спутники Байля умолкли. В таком настороженном молчании они нагнали путников.

     Эльф на поверку оказался эльфийкой. Байль заприметил лёгкую плётку, которую эльфийка сразу спрятала за спину. Даже без этой плётки можно было понять, что рядом с ней раб: несчастный дроу толкал перед собой гружёную тачку, мышцы, непривычные к такой работе, вздувались от напряжения, а взлохмаченные волосы были влажны от пота.

     * * *

     Томори обрадовался случайной передышке. Он смог перевести дух и утереть пот со лба. Хорошо бы глотнуть воды, но Тикаэла ничего не говорила об этом, а просить её при посторонних зрителях Томори не хотел. «Ни к чему лишний раз унижаться».

     Гномы расспрашивали Тикаэлу, куда она собралась. Томори удивлялся, как легко ей даётся ложь. Точнее, избегание прямой правды. В таких речах эльфам не было равных.

     – Где-то в человечьем городе есть артефакт, – пока Тикаэла говорила, от её лица невозможно было отвести глаз, – он принадлежал мне. Но давным-давно этот артефакт… был утерян. Сейчас я снова чувствую его голос. Хочу узнать, что с ним стало.

     – Что ж, прекрасная Тикаэла, в городе тебе следует обратиться к его новой управляющей. Думаю, она не откажет тебе в помощи. Если желаешь, можешь ехать с нами. Наш путь тоже лежит в Жадвиль.

     Жадвиль… Томори впервые услышал название города, куда они направляются. Правда, слова гнома о новой управляющей, которая не откажет в помощи эльфийке, не внушали надежды. Наверное, управляющая – жестокая и холодная, словно мать-повелительница клана убийц…

     Но сейчас Тикаэлу с почестями усадили на одну из повозок, а Томори отправили куда-то в арьергард каравана. Тачку с вещами погрузили на телегу. Томори позволили усесться рядом. Пёс весело трусил по дороге невдалеке.

     Когда караван вновь тронулся с места, Томори протянули мех с водой и краюху чуть подсохшего хлеба. Лучшего дня он не помнил со времени разгрома родного клана.

     Вторым сюрпризом для Элины наутро стал серебряный кувшин свежесваренной арзы и две тонких белых чашки на подносе.

     – Не может быть, – прошептала она, тряхнув растрёпанными после ночи волосами.

     Рэйшен, самодовольно усмехаясь, разлил арзу по чашкам и подал Элине одну из них.

     – Что скажешь, Эли? Чашки такие, как надо?

     Элина сидела в постели и с наслаждением вдыхала аромат арзы.

     – Такие… именно такие.

     Рэйшен прихватил чашку и сделал хороший глоток. Лицо его скривилось.

     – Лучше бы пива… Не ругайся, Эли, я могу свою порцию арзы тебе отдать. А после можно поваляться до полудня.

     – Но…

     – Можно. Сегодня – можно. Дела у нас только вечером.

     * * *

     Сныст расхаживал по купальне и отдавал распоряжения угодливому мужчине в чистой льняной одежде.

     – Подготовишь ароматные свечи, масла для растирания… Полотенца. Одно из полотенец – размером побольше, второе… – Сныст ненадолго задумался, а потом продолжил: – на среднюю такую женщину. И чтоб чистотой от всего пахло, понял меня?!

     Мужчина – управляющий и совладелец – льстиво поддакивал, и это только раздражало Сныста. С обычными клиентами так и следовало себя вести, но сегодня вечером клиенты будут особенные. Откровенная лесть им могла и не понравиться.

     – Что ещё? Вино. Светлое, эльфийское, из моих запасов.

     – Уже подготовили. И фрукты к нему.

     Сныст представил здоровенного дроу с миской фруктов и поморщился. Да и про Элину ходили слухи, что она предпочитает мясо. «Неправильная женщина, но ей можно».

     – Чтоб к вечеру, когда мы закончим разговор, было мясо. И, смотри мне, не экономь. Бери свежее.

     Управляющий кивнул.

     «Будем надеяться, не соврёт, жулик этакий, – подумал Сныст. – Мне надо, чтобы они остались. Чтобы им понравилось. Это будет лучшая рекомендация».

     – Свежее бельё, само собой, шёлковое, – продолжил Сныст. – А про оплату даже не заговаривай. С этим я сам разберусь.

     * * *

     Ближе к вечеру Рэйшен увидел, как Элина всё больше беспокоится. Она то и дело прикусывала губу и погружалась в какие-то невесёлые раздумья.

     Мадога, который явился, чтобы доложить о своей работе с советниками, она выслушала вполуха. Судя по тому, как сжались челюсти Мадога, парень явно обиделся, и Рэйшен дружески подмигнул ему, чтобы немного приободрить. Зря он это сделал, но было уже поздно. По губам Мадога скользнула злая самодовольная усмешка. Рэйшен только головой покачал.

     – Решение о сроках подачи деклараций примем завтра, – рассеянно бросила Элина.

     Оба дроу не поняли ни слова. Мадог вопросительно глянул на Рэйшена, но тот и сам не знал всех этих мудрёных слов.

     – Мадог, тебе ничего не объяснили, что ли? Это значит, что люди должны прийти к тебе и твоим назначенным помощникам, чтобы вы записали, сколько и какого у них имущества!

     – Так бы и говорила, – еле шевеля губами, прошептал Мадог. – А то лараций каких-то ей подавай…

     – В общем, с этим определимся завтра, когда мы с Рэйшеном вернёмся. Если вернёмся, конечно…

     Рэйшену не нравилось такое настроение. Он с трудом выпроводил Мадога.

     – Эли, что значит – «если вернёмся»?!

     – А если мне не удастся договориться со Сныстом? Думаешь, он нас выпустит живыми?

     Рэйшен презрительно фыркнул. Даже если Сныст приведёт туда всех своих оборванцев, Рэйшен справится с ними одной левой! Элину это совсем не развеселило.

     – По сути, мы встречаемся не на нейтральной территории, а у Сныста. Он действительно может спрятать там целую роту босяков. И парочка метко брошенных ножей решит исход дела…

     Рэйшен вздохнул. Такое настроение ему не нравилось.

     – Эли, послушай меня. Ты знаешь, каков Сныст. Тебе от него что-то нужно, так? – дроу дождался ответного кивка и продолжил: – И ему от тебя что-то будет нужно. Это будет сделка. Для того он и зовёт нас в такое место, где нет посторонних глаз и ушей. Он готов торговаться. А уж это ты умеешь.

     Рэйшен видел, что сумел приободрить Элину. Глаза её блеснули тем особенным охотничьим азартом, который был знаком и самому Рэйшену.

     – И ещё, Эли, – сам не верю, что это говорю! – у тебя же есть эльфийские краски для лица? Не просто притиранья, а всякое такое, – Рэйшен покрутил рукой в воздухе, – глаза подвести, щёки подрумянить…

     Кажется, ему удалось вывести Элину из задумчивости.

     – Что?! Что ты сказал?! Чтобы я ради этого помойного кота расходовала мои драгоценные эльфийские штучки?! Да никогда!

     – Ладно, а ради меня?

     – Вот ещё!

     – Это почему же?

     Рэйшен успел обидеться. Впрочем, Элина тут же объяснилась:

     – Нам же сказали про купальню, так? Это наверняка жаркое и влажное место, все краски на лице потекут. Представляешь, на кого я буду похожа? Поэтому вам обоим придётся смотреть на моё обычное лицо, без всяких красок!

     Рэйшен бы и так смотрел на её лицо. И днём, и – особенно – ночью. А умирать в ближайшее время он не собирался.

     * * *

     Вечерняя прохлада разливалась по улицам Жадвиля. Жизнь постепенно замирала, звуки затихали, краски меркли… Матери звали детей домой, из распахнутых окон и дверей тянуло съестным: семьи ждали ужина. Солнце постепенно скрывалось за домами, бросая на крыши последние красноватые отблески.

     Перед уходом Элина передала полномочия Дэвлину.

     – Обычно меня замещает Лоркан, но сейчас он ранен. Придётся тебе поработать.

     – Куда это вы собрались? – хмуро поинтересовался Дэвлин. – И надолго?

     – Если до завтрашнего полудня не вернёмся, разрешаю перебить всех воришек и попрошаек в городе.

     Судя по лицу, Дэвлин так и не понял, шутит Элина или нет.

     – Не надо вам никуда ходить, – проворчал он. – По поводу фальшивых денег… Поднажали бы мы на Ашкута, может, он и сознался бы.

     – А может, и нет, – в тон ему ответила Элина. – У меня не только дело фальшивомонетчиков. Ещё и новые налоги…

     – А что с ними? – Дэвлин навострил уши.

     – А вот что… Скажи Мадогу, если не будет запоминать, как и что называется, я ему уши надеру!

     Элина смотрела на Рэйшена, который уверенно шагал в городских сумерках. «Может, не следовало брать его с собой? Если с ним что-нибудь случится…» Она тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. «Ничего не случится! И ей, и Снысту нужна сделка, а не стычка».

     Рэйшен неожиданно остановился, и Элина чуть не ткнулась лицом в его спину.

     – Мы пришли. Это здесь.

     – Ты уверен?

     Элина знала, что Рэйшен прекрасно находит дорогу что в лесу, что в городе, что в подземельях. Он не мог ошибиться.

     Купальня не бросалась в глаза и не манила роскошью: одноэтажное тёмное здание пряталось за высоким каменным забором. В массивных воротах из чёрного дерева тускло поблёскивал в лучах заходящего солнца бронзовый глазок. Ни вывески, ни других указателей Элина не увидела. Окон в стенах здания тоже не было. Ни дымка из трубы, ни самой трубы.

     Рэйшен ударил по бронзе кулаком. Вечернюю тишину разбил чистый, пронзительный звон. Он раскатился по улице и замер где-то вдалеке на последней дрожащей ноте.

     Ворота отворились, и Элина с Рэйшеном ступили в тёмный прохладный двор.

     – Проходите в дом. Вас ждут, – с поклоном сказал привратник.

     * * *

     Дом оказался просторным. Прохладная большая комната, даже скорее зал, где каждый шаг отдавался эхом. Элина поглядела под ноги – какой-то камень. Гладкий, полированный. «Этак и поскользнуться недолго».

     В стенах, отделанных тем же гладким камнем, виднелись ниши. Наверное, богатые посетители могли уединиться в них для приватной беседы. Драпировки из тяжёлых тканей, расшитых золотыми нитями, создавали уют. К потолку подвешены фонари на цепях. Света они давали немного. Скорее, они дарили тень. Если бы Элина хотела скрыть лицо, здесь было самое подходящее для этого место.

     Привратник вёл их в глубь зала, к одной из ниш. Рэйшен незаметно оттеснил Элину подальше от привратника и той ниши, куда они направлялись.

     «Не доверяет».

     Привратник не произнёс ни слова. Он остановился возле драпировки, заменявшей дверь. Из глубины донёсся знакомый приглушённый голос:

     – Ага, слышу, что пришли! Надеюсь, у Рэйшена изъяли оружие?

     «Сныст. Тоже не доверяет».

     – Он без оружия, – откликнулся привратник, не сходя с места.

     – Верю, верю, – раздался ехидный смешок. – Тогда можешь отправляться обратно. А моим уважаемым гостям – добро пожаловать! Входите, располагайтесь!

     Элина заметила, как Рэйшен чуть заметно качнул головой. «Нужно подождать. Рэйшен подаст ей сигнал».

     Привратник ушёл. Когда за ним закрылась дверь, Рэйшен резко отдёрнул драпировку. Внутри оказалось довольно уютно: небольшой столик, два пузатых кувшина, два прозрачных бокала – невероятная роскошь для здешних мест! За столиком лицом ко входу восседал Сныст. Сегодня он выглядел нарядным вельможей: светлая рубаха из тонкой ткани меняла его облик. Рядом сидел тот самый парнишка, который приносил Элине весточку от гномов, а после – подушки от купчихи.

     Пока Элина разглядывала своих знакомцев, Рэйшен осмотрел каждый уголок помещения.

     – Нашёл что-нибудь? – насмешливо осведомился Сныст. – Может, ещё меня обыщешь?

     – Было бы неплохо, – проворчал Рэйшен, окидывая цепким взглядом фигуру короля воров.

     Наверное, осмотр его удовлетворил. Рэйшен обернулся к Элине и кивком разрешил ей войти.

     * * *

     – Мягкие Ручки! – радостно приветствовал Элину мальчишка. – Ты чего снова в мундире? У тебя нет платьев, что ли?

     Это был тот редкий случай, когда Рэйшен и Сныст, которые терпеть друг друга не могли, сошлись во мнениях и сердито уставились на парнишку.

     – Молчу, молчу! Ладно вам!

     – Шурх, я тебе говорил, что твоё присутствие здесь вовсе не обязательно?

     Элина удивилась: раньше голос Сныста не полнился сталью. И… «Шурх? Это имя такое?» Как бы то ни было, Элина уселась на поставленный для неё стул. Рэйшен занял позицию рядом с драпировкой. Элина знала, что с этого места он будет видеть каждое движение и слышать каждый шорох.

     Сныст откупорил один из кувшинов и налил в бокалы светлого вина. По помещению разлился аромат… Так мог бы пахнуть первый солнечный луч, упавший на переспелые ягоды, так мог пахнуть едва раскрывшийся цветок, дерзко украсивший чьи-то кудри. Так пахло солнцем, ветром и свободой.

     – А мне? – с обидой спросил Шурх.

     – Мал ещё, – отрезал Сныст и протянул Элине бокал.

     Вино подарило лёгкость языку, и Элина решила не ходить вокруг да около.

     – Прекрасное вино и гостеприимный хозяин, – с улыбкой сказала она. – Надеюсь, Сныст, ты так же благосклонно выслушаешь меня. Во имя нашего, – она сделала многозначительную паузу, – дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества.

     – С моей стороны было бы ужасно грубо и недальновидно не выслушать, – Сныст точно так же помолчал, – нынешнюю хозяйку города.

     Элина взболтала вино в бокале.

     – Когда мы с тобой встречались первый раз, ты говорил, что в городе следует навести порядок. Я правильно помню?

     Сныст кивнул.

     – И ты знаешь, что я могу это сделать.

     Новый кивок.

     – Но не в одиночку.

     На этот раз Сныст ждал.

     – Мне понадобится твоя помощь.

     Сныст поднял свой бокал, словно приглашая Элину говорить дальше.

     – Во-первых, на днях я начну сбор сведений об имуществе горожан. Мне понадобится ещё один источник сведений. Тайный. Самый точный.

     Сныст тонко улыбнулся:

     – Чем же я могу быть здесь полезен?

     Внутренне Элина вскипела. «Он придуривается, что ли?» Наверное, это как-то отразилось на её лице, потому что Шурх стрельнул глазами в сторону, словно ища путь к бегству. «Надо успокоиться. Я здесь не для ссор».

     – Кто, как не ты, имеет глаза и уши в каждом закоулке города? Твои люди принесут мне правильные сведения. Я назначу справедливые налоги.

     – А мне-то какой в этом интерес?

     – Об этом мы поговорим чуть позже. Я ещё не закончила.

     Сныст отпил вина и изобразил интерес.

     – Второй вопрос – помоги найти мастерскую фальшивомонетчиков. В ней работает гравер, который ушёл с Монетного двора и украл кое-какое оборудование.

     – Будет что-то ещё?

     Будь Элинина воля, она бы ничего больше Снысту не говорила. Сейчас он выглядел почти таким же опасным, как… Дэвлин или Мадог. Но ей нужна помощь этого короля воров, демоны его раздери, и она её получит!

     – Будет. Последняя просьба.

     – Я внимательно слушаю, – Сныст сделал очередной глоток из бокала.

     – Пока мы не собираем налоги, придержи своих лиходеев. Это всего лишь на теркаду. Пусть не щиплют горожан. Дай им хоть жирком обрасти.

     Сныст прищурил глаза. Элина выдавила улыбку и отсалютовала ему бокалом.

     – Почему я должен это делать? Чем, по-твоему, будут кормить себя и свои семьи эти люди? Или, может, ты дашь мне денег на их содержание?

     «Как же можно повлиять на решение этого прожжённого негодяя?» Элина лихорадочно думала.

     – Я задам тебе один вопрос, Сныст. Этот город ты считаешь своим домом. Ты врос сюда всеми корнями. Ты видел, как город отстраивался после войны. Ты же не хочешь, чтобы стены твоего дома разметало южным ураганом?

     Кажется, ей удалось зацепить этого пройдоху.

     – Южным ураганом? – переспросил Сныст. – Что именно ты имеешь в виду?

     «Думай, думай, – подгоняла себя Элина. – Нужно сказать ему правду, иначе он откажется. Но правда слишком опасна. Даже здесь, в душной комнатке, за занавесками».

     – Далеко-далеко от нас, на тёплом и ярком побережье Харнена, всего в достатке: красивых женщин, дерзких мужчин, пряного вина, острого железа. И золота. Южные чайки любят подниматься высоко в небо. Да вот беда – им всегда хочется большего. Больше простора. Больше власти. И тогда в ход пойдёт всё: отравленное вино и золотая река. Ни то, ни другое течь в твоём городе не должно.

     – Постой, постой, – поспешно проговорил Сныст, отставляя бокал. – Не будем об этом. Я не чайка, на таких высотах не летаю, мне не положено. Кстати, тебе в столице недавно тоже дали это понять.

     Элина опустила глаза. Ей до сих пор трудно было вспоминать время своего заключения в королевских подземельях. Сныст ткнул в рану, которая ещё не зажила.

     – Я понимаю тебя, Сныст. У тебя масштаб деятельности не тот. Однако вряд ли ты захочешь, чтобы ветер с юга развалил стены твоего дома. Просто помоги мне, и мы укрепим их вместе.

     * * *

     Сныст молчал. Он не отрываясь смотрел на Элину. Рэйшен за её спиной даже не шелохнулся. Тишина ощутимо давила на присутствующих. Краем глаза Элина видела, как побледнел Шурх, как лихорадочно он переводит взгляд с одного взрослого лица на другое. Наконец Сныст нарушил молчание.

     – Чего не сделаешь ради родного города! Я готов придержать своих людей. Но пятая часть моих, так сказать, работников, останется на улицах. И, Эли, пойми правильно, я не работаю бесплатно, а твои требования очень высоки. Мои риски и убытки должны быть покрыты.

     Элина почувствовала, как огромная тяжесть свалилась с её плеч. «Сныст согласен! Это главное! Остальное… Что ж, остальное станет предметом торга. Начнём».

     – Да, я требовательна. Но готова платить справедливую цену. Что ты хочешь? Мешок золота?

     Сныст рассмеялся.

     – Нет, моя прекрасная хозяйка! Я хочу то, чего не купишь за золото.

     Теперь была очередь Элины выжидательно молчать. Это она умела.

     – Мне нужен хороший дом в респектабельном районе города. Надоело, знаешь ли, ютиться в лачуге.

     – Надеюсь, ты не предлагаешь выгнать кого-то из богатых горожан из родного дома?

     – Нет-нет! Я уважаю тебя и почитаю закон! – при этих словах Сныст насмешливо улыбнулся. – Есть пустующие дома, ты и сама их видела. Выдели мне один. Можешь возле своего, то есть баронского дома. Так я буду под присмотром. И малец мой тоже.

     Элина живо представила, как этот развязный мальчишка каждое утро станет будить её воплем из-под окна: «Мягкие Ручки!». Её передёрнуло.

     – Не наглей. Я знаю неплохой участок недалеко от торговой площади.

     Сныст просиял. «Проклятье, она в чём-то промахнулась! Наверное, пообещала ему лучший кусок, чем тот, на который он рассчитывал. Но отступать было поздно. Пусть будет у него дом у торговой площади».

     – Это не всё, – продолжил Сныст. – Я хотел бы принять участие в строительных подрядах. Поверь, я мог бы быть очень полезен в этом.

     – Извини, Сныст, строительные подряды обещаны гномам. Я не могу нарушить своё слово, ты это знаешь.

     Сныст сделал вид, что глубоко задумался.

     – Хм, что же тогда? Может быть, подряд на мощение улиц? В том районе, в котором у меня будет дом?

     «Наглец! Выхватить право мостить дороги в центре города! Да это лучше, чем золотые копи!»

     – У меня есть люди, готовые работать, есть телеги, щебень… – продолжал давить Сныст. – Представляешь, благодаря мне улицы города станут чище! Какая ирония, ты не находишь?

     «Ирония, это точно». Отказать Элина не могла, разве что предложила бы что-то столь же лакомое. Как назло, в голову ничего не лезло. «Придётся соглашаться».

     – Хорошо. Мощение улиц. Люди, телеги, щебень. Ирония.

     На последнем слове Сныст рассмеялся. К Элининому удивлению, его смех поддержал и Шурх, и даже Рэйшен. «Отчего им так весело?»

     – И последнее, милая хозяйка. Мне нужно прощение. Забвение прошлого. Для меня и моих доверенных людей.

     – Что именно ты просишь?

     – Составь грамоту. С печатью. Чтобы там говорилось, что мы – добропорядочные люди, которые пришли на помощь городу в трудную минуту…

     Элина сделала вид, что пьёт вино, а сама обдумывала, как избежать возможных ловушек. «Что ж, кажется, кое-что можно сделать».

     – Сныст, ты и вправду любитель дорогих вещей. Очень дорогих. С мешком золота я, конечно, поторопилась. Ты можешь составить мне список имён, которые я впишу в нужную грамоту? Тебе и твоим доверенным людям будет даровано забвение и прощение. Но учти! Качество твоих работ я буду проверять лично! И если мостовая провалится в грязь после первого дождя, за каждый камень я буду вычёркивать одно имя из этого списка. И из жизни.

     Под конец переговоров Рэйшен откровенно скучал. «Эли выиграла». Он так и знал. Сейчас они со Сныстом договаривались о последних деталях своей сделки. «Это, конечно, очень важно, но скучно. Сами вино пьют, и неплохое. Поделились бы, бессовестные! Стоишь тут, охраняешь их, а для тебя нет ни стула, ни бокала».

     Парнишка со странным именем Шурх тоже томился от скуки. Он явно не понял и половины того, о чём говорили Эли со Сныстом. «Интересно, кто он Снысту? Сын, что ли? Иначе зачем бы этот бандит таскал пацана с собой на переговоры?»

     Мысли Рэйшена перескочили на другое. «Занятное у Сныста заведение. Вроде и не бордель, хотя похоже». Рэйшен вспомнил Элинино возмущение, когда оказалось, что он знает чуть не все бордели города. Надо быть осмотрительнее, иначе Эли из «Мягких Ручек» превратится во вторую часть своего прозвища – «Твёрдое Сердце».

     Наконец всё закончилось. Сныст поднялся из-за стола. За ним полез Шурх.

     – Ну и горазд ты болтать! – не удержался от колкости Рэйшен. – Прям как настоящий король.

     Сныст промолчал. Наверное, счёл ниже своего достоинства отвечать какому-то солдату. Даже не человеку. Дроу. Зато Шурх не остался в долгу:

     – А что? Вот представь, построит он своё королевство! А королевой у него станет Мягкие Ручки!

     Рэйшен еле сдержался, чтобы не отвесить затрещину мелкому гадёнышу. Это сделал Сныст:

     – Не болтай ерунды!

     Шурх почесал ушибленный затылок и скорчил рожу Снысту в спину. Рэйшен едва удержался от смеха. «Наверняка сын!»

     Сныст тем временем помог Элине выбраться из-за стола:

     – Прекрасная Элина, тебе понравилось вино?

     – Очень!

     – В следующей комнате, которую мы зовём тёплый зал, ты с Рэйшеном сможешь отдохнуть, утолить голод и жажду. А после – пройти в саму купальню. Там будет всё необходимое: полотенца, масла, мыло, свечи… Если что-то понадобится, зовите моего управляющего.

     Рэйшен видел, что Элина собиралась отказаться. «Нет, Эли, соглашайся! Нам здесь больше ничего не грозит! Хоть отдохнём».

     – Не обижай меня отказом, – вкрадчиво закончил Сныст. – Вы будете здесь наедине до рассвета, и никто вас не потревожит. А потом при случае расскажешь, понравилось ли тебе.

     – Так что же это за место такое?

     – «Купель Двух Дыханий» – тихое и уединённое место. Не всякий сюда вхож. Мы предоставляем услуги: тайные свидания, переговоры, просто дружеские встречи и пирушки.

     На лице Элины мелькнула тень брезгливости, но тут же исчезла.

     – Я знала! – торжествующе заключила она. – Это всё-таки бордель! Хорошо, хоть высшего уровня! Рэйшен, остаёмся? Гуляем до утра?

     * * *

     Сныст с явной гордостью показал своим гостям «тёплый зал» и собственно купальню. Элина не сдержала возглас изумления. Удивили её не роскошный стол и накрытые серебряными крышками блюда и даже не бассейн, облицованный гладким тёмным камнем.

     – Здесь тёплый пол! – Элина по-простецки опустилась на корточки и приложила ладони к полу. – Как это работает?!

     – Это магия, Мягкие Ручки! – встрял Шурх.

     – Ой, не ври, – в тон ему ответила Элина. – Нет здесь магии!

     Сныст с улыбкой пояснил:

     – Здание строили гномы. Я не разбираюсь в деталях, но в подвале устроена печь. Она греет сам камень, и от неё по каналам в полу и стенах расходится жар. Обслуживать её недорого. Эта система греет и тёплый зал, и купальню, и воду в ней. Кстати, баронский дом тоже строили по проекту гномов. Там наверняка есть что-то подобное. Я как-то не замечал, чтобы барону возили много дров или угля…

     На этом Сныст откланялся, прихватив за шкирку своего воспитанника.

     * * *

     Наконец-то Рэйшен мог отдохнуть! Не то чтобы он устал, но стоять как истукан целый вечер – ужасно скучное занятие! Да ещё смотреть, как другие пьют эльфийское вино. На всякий случай Рэйшен обшарил тёплый зал и саму купальню, не обнаружил ничего подозрительного и занялся ближайшим кувшином.

     Элина же – странная и удивительная женщина! – почти не интересовалась ни угощениями, ни вином. Она разве что не обнюхала всю купальню. «Неужто хочет обустроить такое в баронском доме?» Рэйшен бы не удивился. Он знал, что для неё обычное мытьё в бадье превращается в наказание.

     – Эли, потом рассмотришь! Глянь, как Сныст ради тебя расстарался!

     Рэйшен бесцеремонно поднял все крышки одну за другой и с наслаждением вдохнул ароматы еды. «Да, солдату и наёмнику редко удаётся так попировать!» В баронском доме готовили неплохо (Меуриг строго следил за поварами), но, конечно, еда была очень простая.

     – Ого!

     Рэйшен с удовольствием глядел на Элинино лицо.

     – Наконец-то! Я уж думал, ты сыта одними разговорами о гномьих премудростях!

     Пока Элина пробовала то одно, то другое, мысленно расхваливая Сныста и его работников, Рэйшен уже насытился и как следует оценил вино.

     В тёплом зале были устроены почти такие же ниши, как и в холодном. И там Рэйшен обнаружил широкое ложе, застланное тусклой гладкой тканью. Он не удержался и провёл загрубевшей ладонью по этой глади. Прохлада заструилась между пальцами. Слишком роскошно для него. А впрочем… «Он же лучший наёмник королевства, разве он не заслужил?»

     – Рэйшен, нет! Умоляю тебя, только не в сапогах! Это же шёлк!

     Между поцелуями они беспечно болтали и смеялись. Можно было больше не думать о сложных переговорах, расчёте налогов и фальшивых монетах. Остался только густой дух эльфийского вина, гладь шёлковых простыней и они сами…

     * * *

     Элина дремала среди шёлка, а Рэйшен тихо соскользнул с постели и бесшумно прошёл в купальню. Кто-то – наверное, управляющий – успел зажечь свечи на бортиках бассейна, в котором тихо плескалась тёмная вода.

     Рэйшен собрался прыгнуть в воду, но передумал: громкий всплеск разбудит Элину. А ей бы лучше поспать. Зато он обнаружил ступени, которые вели прямо в бассейн, и осторожно спустился по ним держась за поручень. «Удобно!»

     Вода была подогретой ровно настолько, чтобы согреть, но не обжигать. В два гребка Рэйшен достиг противоположной стенки и опёрся о неё спиной, раскинув руки вдоль бортика. Длинные мокрые волосы липли к лицу, и Рэйшен раздражённо отвёл их в сторону.

     Где-то рядом стояли масла для натирания, и Рэйшен чуял их запахи. «Когда всё утрясётся, надо устроить такую мыльню для Эли. Или заставить Сныста время от времени пускать их сюда. Он, наверное, заломит за это несусветную цену…» Но Рэйшену не было жаль денег: скупым он не был.

     Его мысли текли плавно и неторопливо, словно в полудрёме, и он пропустил лёгкие шаги босых ног. При виде светлого силуэта Рэйшен встряхнулся, словно мокрый пёс, прогоняя сонливость.

     – Эли! Ты чего закуталась? Неужто тебе всё ещё холодно?

     Он видел её лёгкую улыбку.

     – А ты уверен, что никто за нами не подсматривает?

     – Сегодня – никто.

     – Хм. А вот в королевском замке – подсматривали. И подслушивали.

     Рэйшен лениво потянулся.

     – Это тебе не королевский замок. Сныст не будет так рисковать, вызывая твой гнев. Иначе не видать ему приличного дома и строительства дороги, как своих ушей.

     Улыбка Элины стала шире. Она скинула полотенце и шагнула к ступенькам.

     – Ты хоть плавать-то умеешь? – спохватился Рэйшен.

     – Примерно так же, как держусь в седле!

     В представлении Рэйшена это означало «очень плохо». Он рванулся на помощь Элине, но зацепил какую-то плошку и опрокинул её содержимое прямо в воду.

     – Демоны всё порви! Что это за мусор! Кому это понадобилось!

     Элина тем временем уже стояла по плечи в воде, и концы её волос, извиваясь, плыли вокруг неё. Она тихо смеялась. Рэйшен досадовал на себя за свою неловкость, а она улыбалась и протягивала ему пальцы, с которых текла вода.

     – Рэйшен, это не мусор! Это же лепестки! Они нам это подсунули… – теперь Элина смеялась в полный голос, – для романтики!

     – Да?! – изумился Рэйшен. – Точно? То есть… тебе такое нравится?

     – Понятия не имею. Первый раз в жизни валяюсь на шёлке и принимаю ванну с лепестками.

     Рэйшен плотоядно улыбнулся и широко раскинул руки:

     – Тогда плыви ко мне через свои лепестки! Хоть поймёшь, нравится тебе или нет!

     К его удивлению, Элина действительно умела плавать. Правда, дно бассейна шло под уклон, и встать на ноги возле Рэйшена Элина смогла лишь на цыпочках, высоко задрав голову.

     – Я же здесь. Обопрись на меня.

     Она доверчиво обхватила его шею, прижавшись всем телом. В её мокрых волосах застряли лепестки, и Рэйшен счёл, что, пожалуй, это действительно красиво. Он не даст своей Эли утонуть или замёрзнуть. «Пусть она всегда опирается на него. Это будет правильно».

     И время до рассвета пробежало очень быстро.

     * * *

     Они возвращались по утренним улицам, залитым розовым золотом рассветных лучей. Над городом плыл запах свежего хлеба, кое-где ремесленники и торговцы спешили по своим делам. Постукивали колёса тележки зеленщика. Закрытыми ставнями и тихими утренними звуками город напоминал сонного, потягивающегося человека.

     Элина сочла, что можно позволить себе последнюю вольность и обняла Рэйшена. Она почувствовала, как он с радостью откликнулся на ласку, обхватил её плечи и собственническим жестом прижал к себе. Так, обнявшись, они прошагали остаток пути до баронского особняка. Элине показалось, что дорога домой очень короткая.

     Перед воротами Элина нехотя отстранилась от Рэйшена, расправила плечи и вздёрнула подбородок.

     По дому разбежались шепотки: «Вернулись… Вернулись».

     Элина подумала, не изобразить ли смертельную усталость и продлить это прекрасное утро ещё хоть немного?

     – Явились, – недовольный голос Дэвлина вывел её из задумчивости. – Улыбаются. Мы тут всю ночь не спим, переживаем.

     – Особенно ты, – не удержавшись, съязвила Элина.

     – Особенно я! С рассветом уже думал поднимать всех этих человеков и вести…

     – Ну, с каким рассветом, Дэвлин?! Я же сказала – не раньше полудня!

     Дэвлин потупился. «Не похоже на него. Выглядит подозрительно».

     – Просто… Ну…

     – В чём дело?!

     Элине представились какие-то ужасы: Ашкут вырвался и бежал, солдаты окончательно решили поднять бунт, в еду подсыпали не просто песок, а отраву…

     – Мадог просил пораньше, – скороговоркой проговорил Дэвлин.

     Рэйшен издевательски рассмеялся, а Элина схватилась за голову. «Из-за мальчишки, безответно влюблённого в Рэйшена, её военачальник готов сломать все планы? Да что вообще тут происходит?!»

     – Ты в своём уме, Дэвлин?! – прошипела Элина. – Да как ты посмел?! У вас у всех, что ли, с головой неладно стало?

     Дэвлин ответил ей таким же злобным шипением:

     – Ты просто завидуешь, что мы беспокоимся за Рэйшена? Я не хочу потерять единственного сына!

     Утро было безнадёжно испорчено. «Незачем укладываться в свою кровать. Незачем притворяться спящей».

     – Собирай экспедиторов на совещание. Жду у себя в кабинете.

     Элина повернулась к Дэвлину спиной и прошествовала на второй этаж.

     * * *

     Томори был благодарен гномам, что те ни о чём его не расспрашивали. Можно было просто сидеть на телеге (или даже лежать!), глядеть в тускло-пасмурное небо и слушать чужие разговоры. Мышцы Томори гудели после лесных приключений, и он прислушивался к собственным ощущениям, к тому, как руки вновь наливаются силой, а ноги перестаёт скручивать злая судорога.

     Он видел, как вежливо беседует Тикаэла со старшим из гномов, кажется, Байлем. Томори с безнадёжной горечью думал, что она умеет быть такой любезной, что даже умудрённый опытом гном верит её речам.

     Пёс бежал вровень с телегой. Томори время от времени свешивал руку, и Пёс подбегал, чтобы обнюхать или лизнуть её. Томори трепал приятеля между ушей, гномы добродушно посмеивались и бросали Псу кусочки колбасы. Очень скоро Пёс научился ловить их на лету, и гномы веселились, устраивая из этого целое представление.

     Тикаэла пристально наблюдала за этим зрелищем. Она спрыгнула со своего места и бодрым шагом подошла к Томори. Он поспешно сполз на дорогу: раб не имеет права валяться в присутствии хозяина. Гномий смех затих.

     – Старый облезлый Пёс полезнее тебя, Томори, – тихо проговорила Тикаэла. – Он, по крайней мере, развлекает наших гостеприимных гномов. А ты? Что ты делаешь полезного? Валяешься на телеге как колода?

     Гномы вступились за Томори. На разные голоса они принялись втолковывать эльфийке, что никакой пользы от Томори не будет, если он не отдохнёт и не восстановит силы.

     Губы Тикаэлы дрогнули в улыбке, которая могла бы обмануть кого угодно. А у Томори от неё вдоль спины пробежал холодок.

     – Что ж, пусть будет по-вашему. А ты, Томори, на досуге тоже поучись ловить куски ртом. Я проверю!

     Гномы неуверенно засмеялись, сочтя эти слова неудачной шуткой. Но Томори знал, что это всерьёз.

     * * *

     Жадвиль был всё ближе. Гномы рассказывали Томори, что от Великого леса до города можно доехать за один день, если не жалеть лошадей. А можно так, как они едут сейчас – гружёные доверху телеги, неспешные мулы, неторопливые разговоры. «Как было бы хорошо, если бы город стоял подальше от леса! Гораздо дальше!»

     Но – увы! – путников на дороге стало больше, вдоль дорог там и сям виднелись людские деревни, окружённые полями, а впереди завиднелась городская стена. Томори пригляделся: так себе стена, хреновая. «Видно, хорошо живут, спокойно, если стена такая хлипкая».

     Перед городскими воротами Томори спрыгнул с телеги.

     – Сиди, сиди, чего ты! – всполошились гномы.

     Он только улыбался в ответ и помалкивал. «Вот бы Тикаэла ушла и забыла про него! А он попросился бы работать у Байля…» Конечно, в строительных работах Томори ничего не смыслил, но он бы научился!

     Тикаэла не собиралась оставлять кому-то своё имущество. Она долго и подробно расспрашивала Байля о чём-то, а потом, когда караван въехал внутрь городских стен, Тикаэла подошла к Томори и велела собирать вещи.

     – Мы больше не будем докучать нашим друзьям. Собирайся, лентяй, у тебя уже живот складками пошёл. Отожрал ты его.

     Томори смотрел вниз. До складок на животе ему оставалось съесть всего ничего: бочку мяса и гору хлеба. Но с хозяйкой не спорят, особенно если она не в духе. Томори покорно вытащил тачку, украденную у мельника, и погрузил на неё вещи Тикаэлы.

     – Попрощайся со своими приятелями, Томори, – почти ласково пропела эльфийка, – вдруг вы больше никогда не увидитесь.

     Томори видел, как гномы смутились. Все по-доброму прощались с ним, желали удачи, хлопали по спине, гладили Пса напоследок…

     Потом Томори снова толкал перед собой гружёную тачку, только уже не по тракту, а по городским улицам, кое-где вымощенным булыжником или щебнем. На них глазели люди, рассматривая прекрасную эльфийку. Томори не смел бросить лишний взгляд в сторону, но слышал благоговейные шепотки и восхищение окружающих. «Интересно, что сказали бы эти жалкие черви, хлестни их Тикаэла кнутом?» Однако лицо Томори оставалось бесстрастным, ничем не выдавая его мыслей.

     Среди толпы было очень трудно лавировать, но вскоре они свернули туда, где народу стало поменьше, а дорога – пошире. Потом деревья вдоль дороги и вовсе расступились, открывая взору высокий забор и массивное здание за ним. И то, и другое показалось Томори уродливым.

     Пёс заскулил, и Тикаэла обернулась:

     – Сделай так, чтобы он заткнулся. Иначе я заткну вас обоих.

     На утреннее совещание к Элине приковылял даже Лоркан. Он охал и опирался на Ингерама, но мужественно переставлял ноги. В кабинете он утёр пот со лба и обессиленно опустился на стул.

     Явились и Малена, и Квэддо. Они скромно заняли места подальше, чтобы не мозолить никому глаза.

     Пока все рассаживались, Мадог жадно рассматривал Рэйшена с Элиной. В первую очередь – Рэйшена.

     А тот, ни на кого не обращая внимания, что-то разглядывал в Элининых волосах. Потом Рэйшен бесцеремонно запустил пальцы в её тёмную гриву:

     – К тебе лепесток прилип, Эли. И не один.

     Элина с недовольной гримасой уклонилась от пальцев Рэйшена:

     – Потом разберёмся с лепестками. Все уже здесь. Начинаем.

     Мадог плохо слышал, что она говорила. Болтала о том, что пообещал ей какой-то человечишка, а она, в свою очередь, пообещала что-то ему. Мадог приглядывался. В волосах этой женщины и впрямь притаились бело-розовые лепестки. «Её сунули головой в сено? Откуда в волосах…» Мадог присмотрелся ещё раз. Сегодня Рэйшен не собрал волосы в хвост, и они рассыпались по его широким плечам. Утреннее солнце обрисовало его фигуру своими лучами, и Мадог замер. Нет, сейчас он не любовался мужественной красотой Рэйшена. Просто в волосах у него тоже запутались эти маленькие кружочки. Они выглядывали там и сям, словно лукавые улыбки.

     У Мадога потемнело в глазах. Пока он не спал и тревожился, умолял Дэвлина собрать солдат на рассвете, они… «Они просто провели романтическую ночь! Переговоры? Мадог ни в жизнь не поверит, что там были какие-то переговоры!»

     Внутри у Мадога клокотала ярость и ненависть вперемешку с ревностью. И он не знал, что ему делать с этой смесью.

     * * *

     Элина то и дело поглядывала на Мадога. «Выглядит странно. На нём сказалась бессонная ночь? Дроу могут не спать несколько ночей подряд – и ничего. Плохо, если Мадог раскис или заболел именно сейчас». Завтра-послезавтра надо приступать к переписи имущества, и Элина планировала, что именно Мадог возглавит эту кампанию.

     Её рассказ произвёл большое впечатление. В самом плохом смысле. Экспедиторы дружно возмутились:

     – Как ты могла?!

     – Пообещать вору прощение! И заодно дать легальную работу?!

     – Ты отдашь ему дом в лучшем районе города?!

     – Как вообще можно верить его обещаниям?

     Элине пришлось переждать шквал негодования и в очередной раз пояснить, что и Сныст, и она сама зависят друг от друга, и сейчас им невыгодно ссориться и лгать. Сныст непременно поможет. Он знает, что, если откажется, Элина устроит ему и его «работникам» несладкую жизнь.

     – Ты сама говоришь, что нас так мало! – Дэвлин ухитрился перекричать всех. – Что ты можешь ему устроить?

     Элина смерила его насмешливым взглядом.

     – Если он подведёт меня, я устрою зачистку города от ворья. Твоими руками, Дэвлин, а то, как я смотрю, у тебя очень много сил. И посмотрите на Мадога. Да-да, Мадог, я вижу, как ты сверлишь меня взглядом. Тебе тоже не хватает какой-то небольшой разминки. Вот тогда и займётесь… уборкой. Вдвоём.

     * * *

     Квэддо молчал. Даже когда он был капитаном кондотьеров, он не спорил с Элиной о том, как следует вести дела. «Может, это и грязные методы, но должно сработать». Новые Элинины дроу ему не нравились. Они ещё хуже, чем был когда-то Рэйшен. Они не просто вспыльчивые, между ними всеми какие-то странные отношения, в которые вникать он не хотел и боялся. А Элина, похоже, отлично знала, за какие верёвочки следует тянуть, чтобы держать их в узде.

     На ключевые должности она собралась поставить своих экспедиторов. Это было понятно. «Но почему не отдать эти должности людям? Зачем совать туда инородцев?» Этого Квэддо не понимал. Наверное, именно поэтому она так ловко отстранила его от управления. И с Ашкутом разобралась. Он сидел под арестом, а его бывшие соратники переметнулись на Элинину сторону. Или, по крайней мере, затихли.

     В дверь тихонько постучали. Это был даже не стук, а слабое царапанье, которое из-за шума никто не услышал, кроме Квэддо. Он тихо поднялся и выскользнул за дверь. Первое, что ему передали, – записку. Она не была запечатана, и Квэддо сразу заглянул в неё.

     «Приехал Байль!» – Квэддо помнил его по послевоенным временам и обрадовался. «Гномы – славные ребята, с ними работа пойдёт куда живее, чем раньше. Это и людей подстегнёт, так что город вскоре начнёт обновляться и расти».

     Второе известие было странным.

     – В ворота постучали двое: красивая высокомерная женщина и уставший дроу. На наших не похож. С ними облезлая собака. Чего хотят – непонятно. Женщина желает поговорить со здешней хозяйкой насчёт какой-то своей пропажи…

     – Передай ей, пусть ждёт, – распорядился Квэддо. – У нашей хозяйки совещание, она занята.

     * * *

     Томори видел, что в особняк побежал какой-то человек с докладом. Значит, они пришли по верному адресу, здесь живёт тот, кто сможет помочь Тикаэле. Точнее, сможет исполнить её волю.

     Томори осмелился опустить ручки тачки на землю. Тикаэла, притопывая ногой, ждала, пока их пропустят внутрь. Ворота оставались закрытыми, и это явно раздражало её.

     Ждать пришлось долго. Солнце поднималось всё выше. Его лучи припекали не только Томори, которому приходилось щуриться и отворачиваться от света, но и Тикаэлу с её нежной светлой кожей. «Добрее от этого хозяйка не станет».

     Наконец за воротами послышались шаги. Тикаэла натянула на лицо любезную улыбку.

     – Ждите, – сказали изнутри, – наша хозяйка занята, у неё совещание.

     И больше ни слова.

     Томори видел, как исказилось от гнева красивое лицо Тикаэлы. Он подумал, что, если она нанесёт хотя бы один магический удар, эти уродливые ворота просто не выдержат натиска. К такому обращению Тикаэла не привыкла. Здесь её не боялись только оттого, что не знали, на что она способна.

     – Хозяйка?! – возмущённо воскликнула Тикаэла. – Какая ещё хозяйка?

     Ответа не последовало.

     Томори и сам был удивлён, услышав слово «хозяйка». В его представлении оно было прочно связано с Тикаэлой.

     – Как они смеют… – ноздри эльфийки раздувались. – Эти людишки… Они позабыли своё место! Так я им напомню!

     В ярости она пнула тачку, нагруженную вещами, вложив в удар немного магии. Томори подумал, что Тикаэла утрачивает контроль над собой: в местах, удалённых от океана, не следовало разбазаривать магическую силу столь расточительно… Тачка опрокинулась, и часть груза вывалилась на пыльную землю.

     Томори ощутил, как Тикаэла ловким движением наматывает его волосы на кулак и швыряет его наземь. Её рука по-прежнему была налита магией, и Томори грохнулся на четвереньки среди разбросанных вещей.

     – Собери это всё, ничтожество! – рявкнула Тикаэла. – И отряхни от пыли, дармоед!

     Пёс со скулежом отполз подальше, насколько позволял кожаный ремешок, накинутый на шею.

     Томори, не поднимая глаз, принялся собирать вещи, чтобы уложить их на место.

     В это время ворота распахнулись.

     – Что здесь происходит? – спросил властный голос.

     Томори рискнул повернуть голову и посмотреть, кто здесь такой смелый. Увиденное поразило его: в воротах стоял рослый дроу со светлыми волосами, забранными в высокий боевой хвост. Выражение лица у него было… Мать Томори, наверное, одобрила бы. Каменное, бесстрастное лицо. Холодные глаза. А уж кулаки и мускулы и вовсе вызывали уважение. И, конечно, страх. Страх был вечным спутником Томори.

     «Этот дроу наверняка был одним из тех беглых, о которых говорила в Великом лесу Шианнон. Неудивительно, что она хочет вернуть его. Элитный воин».

     Томори видел, как Тикаэла умело прячет свою ярость под личиной. Наверное, она тоже вспомнила слова принцессы лесного клана.

     – Дроу? – тон её был таким приторным, что не обманул бы даже младенца. – Здесь, в людском логове?

     Дроу не клюнул на её уловку и выжидательно молчал. Томори понял: это очень опытный воин. Он задал вопрос, и ни одного лишнего слова от него не дождутся.

     – Ты здесь в плену? Или наёмником? – Тикаэла делала вид, что это молчание её не смущает. – Помощь нужна? Как тебя зовут?

     «Она хочет узнать, тот ли это беглый дроу».

     – Я спросил: что здесь происходит? – холодно повторил воин. – У меня нет времени на пустую болтовню. Если тебе ничего не нужно, собирай своё барахло и убирайся. Нечего тут торчать!

     Улыбка слетела с лица эльфийки, словно пожухлый лист, сорванный с дерева ветром.

     – Как ты смеешь хамить мне, отродье! Я пришла для того, чтобы вернуть утерянную мною вещь, и ты, гнусное подобие разумного существа, не смеешь задерживать меня! Я, Тикаэла из морского народа, требую, чтобы мне отдали то, что принадлежит мне по праву!

     Воин-дроу впустил Тикаэлу. Она решительно зашагала через двор к особняку, а Томори запаниковал. Он не успел собрать вещи, да и тачка всё ещё лежала перевёрнутая, в пыли. «Что делать? Остаться здесь? Бросить вещи и бежать за хозяйкой? А как же Пёс? Куда его девать?»

     Воин-дроу бросил равнодушный взгляд на Томори. «Конечно, вряд ли его интересуют трудности жалкого раба». Щёки Томори обожгло жаром. Давно он не испытывал стыда или гнева из-за того, что он, наследный принц клана Опавшего Листа, превратился в жалкого червя.

     Дроу свистнул, и к нему подбежали двое. Люди. Солдаты.

     – Слушаем, дар Дэвлин! – они вытянулись перед ним в струнку.

     Томори поднял голову. «Дэвлин. Это имя называла та злобная лесная кошка с молниями на кончиках пальцев». Тикаэла тоже встрепенулась при звуках этого имени.

     – Дэвлин, – мурлыкнула она, позабыв, как только что гневалась и ярилась. – Какое красивое имя!

     Томори увидел, как броня невозмутимости Дэвлина дала трещину. Он дрогнул.

     – Кажется, ты ищешь какую-то дорогую тебе вещь? Или уже передумала? – раздражённо бросил он.

     – Что ты! – от мёда в голосе Тикаэлы стошнило бы любого сладкоежку. – Не передумала… Дэвлин.

     Томори с ужасом подумал, что этот Дэвлин попался. «Теперь Тикаэла не даст ему житья. Она что-то задумала, чтобы отравить жизнь и ему, и заодно всем окружающим».

     – Возьмите все их вещи, отнесите к конюшням, под навес. Собаку и этого, – Дэвлин указал подбородком на Томори, – отведите туда же.

     – Нет-нет-нет, – голос эльфийки журчал, как прохладный ручей среди мха, – мой раб пойдёт со мной.

     Дэвлин только плечами пожал. Томори втайне позавидовал их размаху. Если бы не плен, не рабство, может, и Томори стал бы таким: рослым, сильным, внушающим уважение… Он молча поднялся с колен и поплёлся за Дэвлином и Тикаэлой.

     * * *

     Их провели в дом. Томори с любопытством осматривал стены, увешанные дрянными гобеленами и ещё более дрянным оружием. «Повелительница людишек живёт здесь, в этой конуре? Интересно будет взглянуть на неё».

     Его желание скоро исполнилось. Деревянная лестница с резными перилами вела на второй этаж, Дэвлин свернул налево по коридору, без стука отворил одну из дверей… У Томори глаза округлились от удивления. В комнате, заставленной тяжёлой деревянной мебелью, находился ещё один дроу, точная копия Дэвлина! Он отличался только цветом глаз: Дэвлин глядел на мир карим взглядом, а этот сверкнул сиреневой яростью. «В точности как Шианнон из Леса!» И оба носили чёрную форму с серебряным шитьём.

     Но больше всего его удивила здешняя хозяйка, которую назвали Элиной. «Как она могла подчинить себе рослых, сильных воинов?! Такая неказистая: невысокая, полноватая». В ней не было хищной разбойной грации и красоты. И чёрный мундир сидел на ней гораздо хуже, чем на её дроу.

     Томори беззастенчиво разглядывал Элину и видел, как её глаза округляются от удивления. «Наверное, у него на лице грязь? Она не любит перепачканные в пыли локти и колени?» Наверное, её охранник с сиреневыми глазами тоже не любит, потому что при взгляде на Томори его лицо исказилось от ярости и стало похожим на лицо Шианнон. Томори вздохнул про себя. «Недоставало только, чтобы здешняя повелительница людей и её охранник невзлюбили его».

     А Тикаэлу, видимо, удивило и уязвило, что жалкая людишка рассматривает не её, а грязного раба.

     – Очень рада, что хозяйка здешних мест согласилась оказать мне помощь в моих поисках! – изрекла Тикаэла.

     Она с откровенным недоумением разглядывала Элину. Та не дрогнула. «Не знает, на что способна эльфийка».

     – Очень рада приветствовать эльфов в нашем городе. Вы ведь не жалуете людей. Однако, чем обязана твоему визиту?

     Элина была вежлива и говорила без всякого подобострастия.

     – У тебя есть то, что принадлежит мне, – после паузы сообщила Тикаэла. – Я хочу вернуть свою вещь.

     Всем видом Элина выражала преувеличенный интерес.

     – Откуда такая осведомлённость, что у меня есть, и – тем более! – что мне не принадлежит?

     – Может быть, тебе известно, что у нас, эльфов, есть некие магические способности? Вот с их помощью я слышу, что где-то здесь обретается мой музыкальный инструмент, который называют Шёпот Леса.

     На Элину слова Тикаэлы не произвели никакого впечатления.

     – Магические способности, говоришь? Но их на хлеб не намажешь, в карман не положишь и на суде не предъявишь. Шёпот Леса у меня есть, не спорю. Но ты его не получишь, пока не предъявишь весомые доказательства…

     Томори пришёл в ужас. Никто и никогда на его памяти так не разговаривал с Тикаэлой по прозвищу Нависшая Тень. Томори видел, как у неё подёргивался кончик уха – верный признак ярости.

     – Я не уйду, пока не получу своё, – заявила Тикаэла.

     – Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, – Элина, наверное, научилась этой холодности у своих дроу. – Будете считаться моими гостями, ты и твой спутник.

     «Зря это она. Теперь хозяйка сорвёт злость на Псе». И самом Томори.

     Им выделили комнаты где-то на первом этаже, явно подальше от остальных, принесли туда вещи, привели Пса. Тикаэла сморщила свой прелестный носик.

     – Тесновато!

     – Ты можешь расположиться в саду, там просторнее! – язвительно ответила Элина.

     Тикаэла ничего не ответила. Томори был удивлён: обычно она жалила словом так же больно, как кнутом. «Возможно, выжидает».

     – Поди сюда, раб, и разложи мои вещи, а я и правда прогуляюсь по саду, – Тикаэла с любезной улыбкой обернулась к Элине. – Надеюсь, ты не возражаешь против прогулок?

     – Нисколько, – с той же ядовитой любезностью отозвалась Элина.

     «Наверное, Тикаэла хочет прислушаться к голосу Шёпота Леса, отыскать, где эта драгоценность может прятаться».

     Покидая комнату, она словно невзначай больно пнула Пса в бок. Тот тихо заскулил. Томори увидел, как предводительница людишек изменилась в лице. «Не может слышать повизгивания? Накажет Пса? Запретит издавать такие звуки?»

     Ничего из этого Элина не сделала. Она отпустила Дэвлина восвояси, а второго дроу ласково попросила:

     – Будь так добр, Рэйшен, принеси с кухни остатки еды. Я видела, там оставалось…

     Яркоглазый дроу скорчил недовольную мину и буркнул:

     – Только ради тебя…

     «Это было совсем не похоже на отношения матери-повелительницы и её слуги, фаворита или кто он вообще такой».

     Яркоглазый Рэйшен принёс какую-то миску с кухни. Томори с тоской подумал, что сейчас людишка усадит его на пол и швырнёт ему эти объедки. Однако она села на корточки неподалёку от Пса и тихонько почмокала губами. Пёс глядел на неё единственным глазом, а она протягивала ему миску с объедками.

     – Ешь, не бойся.

     Миску подсунули Псу прямо под нос. Элина тяжело поднялась на ноги, и Томори подивился тому, что эта неуклюжая женщина верховодит людьми и – в особенности – дроу.

     Наверное, её простота подтолкнула Томори заговорить:

     – Он не будет есть из чужих рук.

     Он тут же спохватился и пожалел о сказанном. «С чего он взял, что в человеческом городе можно говорить без дозволения хозяйки?»

     – А ты? – Элина открыто рассматривала Томори, словно видела в нем знакомые черты. – Ты не проголодался в дороге?

     Томори мотнул головой. «Ещё недоставало её заботы! Хозяйка будет очень недовольна, а Томори не хотелось наказаний. Он уже не мальчик всё это терпеть. Да и фаворит Элины глядит на него зверем. С чего бы это?»

     – Даже не проси, Эли, – хмуро проговорил Рэйшен. – Для него я ничего не понесу. Не собираюсь прислуживать рабу!

     Элина укоризненно посмотрела на Рэйшена. Томори вспомнил свою мать. «Если бы кто-то говорил с ней в таком тоне, она испепелила бы его на месте. Люди, видимо, этим умением не владеют».

     Всех отвлекли чавкающие звуки. Элина расплылась в довольной улыбке: Пёс жадно ел из подставленной миски.

     – Ну вот, а ты говорил! Когда пёс доест, вернёшь миску на кухню.

     Томори с неохотой спустился вниз. Кухню он нашёл быстро – по звукам и запахам. Появление дроу здесь никого не удивило. Один из слуг ворчливо спросил:

     – Новенький, штоль?

     Томори на всякий случай кивнул и протянул слуге миску.

     – Лучше бы она людей на службу брала, так нет же, снова эти демоны…

     – Нас тут много? – осторожно осведомился Томори.

     Он видел пока только двоих. «Неужто есть ещё?»

     – Ой, да не слушай ты этого ворчуна! – весело отозвалась одна из посудомоек. – Четверо дроу, ты пятый! Из-за чего такой шум поднимать? Лучше садись да поешь! Ваши ребята никогда от еды не отказываются!

     Томори опасался, что хозяйка вот-вот вернётся со своей прогулки, поэтому задерживаться не стал, но лепёшку с творогом прихватил с собой. Он успеет съесть её, пока будет раскладывать хозяйские вещи.

     Его остановили недалеко от комнат, предназначенных эльфийке.

     – Зайди ко мне, – приказала предводительница местных человеков.

     Томори остановился в нерешительности. Ему хотелось есть, скоро явится Тикаэла… Если он не успеет к её возвращению подготовить комнату так, как она любит, наказания не миновать. «Ослушаться человечку? Рэйшен с фиолетовыми глазами может устроить кучу неприятностей…»

     Человечка оказалась догадливой.

     – Тикаэла в саду. Она возле нашей тренировочной площадки выводит из себя Дэвлина. Я её через окно видела.

     Тикаэла обычно запрещала разговаривать с посторонними, но там, в дюнах, никто посторонний давно не появлялся, поэтому Томори решил сделать вид, что запрета не существует.

     – Я должен привести комнату в порядок, – неохотно сказал он. – К приходу хозяйки…

     Элина улыбнулась.

     – Я поняла. Идём. Ты займёшься своими делами, а я задам тебе пару вопросов.

     Томори расхотелось есть. «Что за вопросы? Чего ей надо?»

     Человечка не отставала. Томори без всякого удовольствия прожевал лепёшку и принялся раскладывать вещи хозяйки.

     – У тебя есть родня?

     От неожиданности Томори выронил хозяйский пояс.

     – Н-нет.

     – Ясно. А давно ты служишь Тикаэле?

     – Давно. Очень давно.

     Томори взял себя в руки и продолжил работу.

     Элина задала ещё пару безобидных вопросов. Томори отвечал сухо и односложно. Он уже слышал шаги хозяйки. «Ей не понравится, что его допрашивают. И его снова накажут».

     Впрочем, Элину приход эльфийки тоже не застал врасплох. Томори удивился. Люди не отличались тонким слухом. Он подумал, что Элина просто знает, когда Дэвлин заканчивает тренировку.

     – Томори, ты всё ещё не закончил? – Тикаэла выглядела раздражённой, но при Элине сдерживалась. – Тебе нравится мой раб? Обрати внимание, вышколен он неплохо, хотя время от времени норовит ослушаться…

     – К чему такой вопрос? – Томори видел, как Элина подняла брови.

     – Я предлагаю тебе сделку, – голос эльфийки звучал как сладкое обещание. – Или обмен. Ты мне – Дэвлина, а я тебе – своего раба. На время.

     Элина молчала и с улыбкой смотрела на Тикаэлу. Томори замер, прекратив работу. «Что ответит предводительница разбойников?»

     – Не пойдёт.

     Не такого ответа ожидала Тикаэла.

     – Почему?!

     – Дэвлин не раб, и работать на тебя не будет. Он – королевский экспедитор, у него свои обязанности. Если он захочет провести с тобой время, я его ограничивать не стану. Во всех остальных случаях мой ответ – нет.

     Сапфировые глаза Тикаэлы потемнели.

     – Ах, вот как… Шёпот Леса – нет. Дэвлин – нет. Какая же из тебя торговка, когда с тобой невозможно договориться?

     – Не думаю, что эльфы много смыслят в торговле.

     – Не думаю, что ты много смыслишь в эльфах, – парировала Тикаэла.

     – Тогда давай узнаем друг друга получше, а потом поговорим о сделках.

     Когда Элина ушла, Томори понял, что последнее слово осталось за ней. И украдкой вздохнул. Наказание было неизбежно.

     * * *

     Элина вернулась в кабинет. Она считала, что самым трудным станет поимка фальшивомонетчиков. А тут является какая-то эльфийка, и всё! Её хладнокровные дроу деморализованы, люди бегают и шепчутся по углам, а Рэйшен, её опора и поддержка, сердито зыркает по сторонам!

     «Надо вернуть всё в рабочую колею. Для начала – разговор с Мадогом».

     – Мадог, всё ли тебе объяснили королевские советники? Как собирать сведения об имуществе, как их записывать?

     Мадог исподлобья смотрел на Элину и явно думал о чём угодно, только не о налогах. «Какая муха его в очередной раз укусила? Чем его обидели?»

     – Мадог, я задала вопрос. Ты не расслышал?

     Ответ поразил Элину до глубины души.

     – А ты уже лепестки из волос вытряхнула? – язвительно ответил молодой дроу. – Ты говорила, что идёшь на переговоры, а сама просто сбежала, чтобы развлечься с Рэйшеном на дармовщинку. Молчишь? Нечего сказать?

     «Похоже, нам понадобится другой сборщик налогов. Этот совсем испортился. И Дэвлин испортился». И Элина не была уверена, что в силах их исправить.

     Она обернулась к Рэйшену. Похоже, он не слишком обеспокоен происходящим: он просто пытается вытряхнуть из волос эти самые лепестки и задумчиво рассматривает те, что упали ему под ноги.

     – Рэйшен, позови Дэвлина, пожалуйста. Придётся решить этот вопрос раз и навсегда.

     – Да его только недавно отсюда спровадили! Опять, что ли, слушать его нравоучения? Тебе не надоело?

     «Ну вот, и Рэйшен туда же. Он при виде раба Тикаэлы прямо как с цепи сорвался». Элина видела, что Рэйшен сам готов был пнуть этого Томори. Всё оттого, что Томори похож на раба, которого когда-то «подарили» Элине. Рэйшен до сих пор не мог забыть того, кто мечтал занять его место…

     Элина тряхнула головой. «Надо прекратить эти дрязги!»

     – Ладно, – недовольно проворчал Рэйшен, – сейчас.

     Он высунулся в окно по пояс и гаркнул во всю мощь лёгких:

     – Дэвлин! Дэвлин!!! Подойди сюда! Немедленно!

     * * *

     Тикаэла в ярости мерила шагами комнату. К ней проявили неуважение! От злости она расшвыряла вещи, которые Томори так старался разложить. «Надо было поговорить с человечкой, – с горечью подумал он. – Узнал бы что-то полезное». Наказание предстояло в любом случае. Томори покорно сидел в углу комнаты на коленях.

     Тикаэла, осмотревшись по сторонам, нашла плётку. Томори опустил голову пониже, чтобы случайно не досталось глазам, и ссутулил плечи. Свистнула плеть… Она опустилась не на плечи Томори, а звонко щёлкнула по полу на расстоянии ладони от него. А потом снова – с другой стороны. И всё.

     Томори нерешительно поднял голову. Тикаэла стояла с усмешкой на губах, и он поспешно отвёл взгляд от её лица.

     – Я по-прежнему страшна в гневе, да, Томори? Ты же боишься меня? Я вижу, что боишься. Умница, правильно делаешь. А они – не умницы. Они пока не знают, что меня надо бояться. Но я их научу.

     Томори не понимал, зачем она всё это говорит.

     – Я заберу не только Шёпот Леса, – продолжала Тикаэла, – я отниму у этой нахалки всех её дроу. Все до единого.

     – Как ты сможешь вернуть их в лес, к их принцессе?

     Тикаэла расхохоталась. В смехе её слышалось исступление. Томори и раньше боялся её, но теперь стало ясно, что ему у неё долго не прожить.

     – Нет, Томори, всё же ты не умница! Я не собираюсь возвращать их той лесной девке! Вот ещё! Они мне самой нужны! Я превращу их в послушных кукол и подчиню себе всех лесных эльфов… Да и весь Великий Лес!

     «Надо бежать. Надо было сделать это ещё в лесу. Или в деревне. Она безумна».

     – Конечно, не всё сразу, Томори, не всё сразу! Ты мне поможешь.

     «Мне конец».

     – Я разрешаю тебе разговаривать с посторонними. И с другими дроу, и с этой поганкой Элиной. Всё, что ты сможешь узнать, будешь передавать мне. А я постараюсь найти место, где они прячут мой Шёпот Леса…

     «Разговоры разрешены!» В душе Томори затеплился слабый огонёк надежды. Придётся рискнуть, но, если всё получится, он будет спасён.

     * * *

     Дэвлин, Мадог и Рэйшен выглядели одинаково недовольными. Они уселись перед ней на стульях, как школьники перед строгим наставником. Элина украдкой вздохнула. «Придётся их припугнуть. Всех разом. Если получится».

     Элина обвела всю троицу взглядом и проговорила:

     – Мы с вами только-только нашли общий язык. Работа начала налаживаться. Но стоило появиться какой-то эльфийке, всё развалилось. Вы позволяете себе грубить, не выполнять мои распоряжения… Да что там – вы готовы провалить всю работу, которую мы с вами проделали. И, между прочим, Лоркан, наш товарищ, нож поймал! Получается, всё зря? Я вас переоценила.

     Дэвлин хмурился. Мадог упрямо закусил губу. Рэйшен щурил глаза. «Похоже, к их совести взывать бесполезно».

     – Предупреждаю вас…

     – Отправишь меня в Синие Горы, да? – дерзко перебил Мадог. – Ты уже обещала такое.

     «Обнаглел парень».

     – Не перебивай меня, – холодно ответила Элина. – Эльфийка предложила мне сделку, и я думаю, что мне следует согласиться.

     – При чём тут мы? – насторожился Дэвлин. – Что она хочет?

     – Вы, Дэвлин и Мадог, постоянно мутите воду. Каждый из вас считает нужным оспаривать мои решения и выставлять меня в дурном свете… Но так как королевских экспедиторов возглавляю я, то я вправе выбирать и менять состав моих служащих. Понимаете?

     – Что-то не очень, – ответил Дэвлин. – К чему ты клонишь?

     – Суть сделки с эльфийкой: я поменяю вас обоих на её раба. Он тихий и послушный. И среди королевских экспедиторов наступит тишина и спокойствие. Никаких склок и споров. И я, наконец, смогу заняться налоговой реформой и поимкой фальшивомонетчиков. А сейчас я должна повидаться с Байлем, обсудить с ним дела, которые вас уже не касаются, а вы готовьтесь. К вечеру переберётесь к эльфийке.

     Через миг Элина решила, что оглохнет. Или нет, не успеет. «Они её убьют. Или подерутся за право убить её. Но пока что просто орут…»

     – Как тебе это пришло в голову?!

     – Ты решила унизить меня перед Рэйшеном?!

     – Ты точно не обкурилась чиазы?! Тебе снова понадобился раб?! Забыла, что получилось с прошлым зеленоглазым мальчиком?!

     – А Рэйшен?! Он тебе уже не нужен?!

     – Ты рехнулась?! Эльфийка опасна! С ней нельзя ни о чём договариваться!

     Элина дождалась, пока они выплеснут своё негодование. «А ещё хвастаются, какие дроу бесчувственные! Только посмотрите на них!»

     – Всё, – отрезала она. – Больше никаких вопросов. Я еду к Байлю, а вы сидите и думайте над своим поведением.

     – Ты не можешь ехать одна, это опасно, – Элина видела, что злость и обида у Рэйшена затухают. – Я всё равно поеду с тобой. Никакой зеленоглазый раб тебя не защитит.

     – Хорошо. Поедем вместе. А вечером обсудим мою сделку с Тикаэлой ещё раз.

     * * *

     «Надо взять лошадь, – думала Элина. – Ещё только середина дня, а я устала так, будто разгрузила сотню мешков с мукой. И эти проклятые лепестки в волосах… Мадог из-за них как с цепи сорвался».

     По пути к конюшням Элину перехватил Квэддо.

     – Ты не забыла, что Малена составила список лекарств?

     Элина схватилась за голову и застонала.

     – Забыла! Ладно, сейчас решим. Зови сюда этого клятого Мадога. И Малену тоже.

     Элина опасалась, что Мадог снова заартачится, но он прибежал почти сразу. За ним, стеная и охая, тащился Харлен. Малена старалась соблюдать достоинство. Она шагала, аккуратно подобрав длинную юбку.

     Элина быстро распорядилась насчёт покупки лекарств, и Малена просияла. Она очень ждала этого!

     Оставались опасения насчёт Мадога, но он молча выслушал все указания и так же молча кивнул.

     – Я с ними пойду, – проскрипел Харлен. – Этих детей обманут, обсчитают…

     Элина закатила глаза.

     – Детей?! Какие они дети?! Ладно, иди. Но денег в руки ты не получишь. Я тебе не доверяю. Мадог, ни одной монеты ему не давай.

     «Дружная» троица удалилась.

     Рэйшен, стоя рядом с Элиной, поспешно перевязывал волосы кожаными ремешками. «Правильно, заодно и лепестки вытряхнет», – мелькнула у Элины язвительная мысль. Конюхи вывели двух лошадей. «Наконец-то можно ехать!»

     * * *

     Элина с Рэйшеном направились к дому стряпчего, который нынче занимали её друзья-гномы. Там планировал остановиться и Байль со своими товарищами.

     Теперь дом напоминал не крепость, а гномий караван-сарай. Кричали и топали мулы, звякали инструменты, скрипели колёса, перекрикивались гномы… Элина улыбалась, на время отбросив мысли обо всех проблемах, да и об обиженном Рэйшене тоже.

     – Вайсдорн! – крикнула Элина возле запертой калитки. – Байль!

     Никто не услышал её из-за шума.

     Зато появился выкормыш Сныста с ехидной улыбочкой на лице.

     – О, Мягкие Ручки! Ясного тебе неба! Тебя никто не слышит, да?

     Элину выводил из себя этот надоедливый подросток, но избавиться от него не было никакой возможности.

     – Никто, говоришь? Ну, вот ты же услышал. Разве ты никто?

     Шурх немного растерялся. Пока он раздумывал, что же ответить, Рэйшен заорал во всё горло:

     – Вайсдорн!!!

     Элина с перепугу чуть не свалилась с лошади. И, между прочим, лошади этот крик тоже не понравился. Зато Шурх мгновенно придумал, что сказать:

     – Падай, не бойся, – и развёл руки в стороны, изображая объятия.

     Элина наклонилась к лошадиной шее:

     – Лошадь, падай, не бойся, он тебя поймает.

     Лошадь досадливо дёрнула ухом. Шурх отскочил в сторону, а по лицу Рэйшена скользнула чуть заметная ухмылка.

     Калитку уже отпирали. Гномы встречали Элину с искренней радостью, а вот Шурха за порог не пустили. Парнишка очень обиделся, однако никуда не ушёл, а остался подпирать забор с наружной стороны.

     Гномы уже начали перестраивать дом изнутри, поэтому идти приходилось с опаской: кое-где стояли вёдра с краской, там и сям лежали доски и чурбаки, а сами гномы деловито таскали инструменты, названия которых Элина даже не знала. Рэйшен дважды приложился головой, ругнувшись себе под нос, а уж когда его волосы мазнули по свежеокрашенной стене, к дровским проклятиям присоединились гномьи.

     Байль с воодушевлением рассказывал Элине, что и как он планирует построить и перестроить в городе.

     – Раздобудь мне план города на бумаге, – напоследок сказал он. – Я тебе лучше объясню на нём. А этот дом… Сделаем из него лучший банк в этих местах.

     Элина улыбалась и кивала. Наконец-то она слышит нормальные слова, и каждое из них по делу! Она вспомнила о фальшивых монетах, и её настроение упало.

     – Байль, – она понизила голос, – а ты видел фальшивки?

     – О да, и их немало…

     Элина вздохнула.

     – А можешь подсказать, на что похожа мастерская, где их чеканят? Где её можно искать?

     Байль задумался и покачал головой.

     – Нет, дара Элина, не могу. Фальшивомонетчики могут обосноваться вне городских стен, за рекой. Там их мало кто заметит, а если и заметят, – тебе не расскажут. Если фальшивомонетчики набрались наглости, они могут занять здание среди ремесленных слободок. Кузница, оружейня, мастерская ювелира… Среди них эти ребята будут незаметны. Шум и вонь там – дело обычное. Затеряются на виду у всех.

     Элина постаралась не выказать своего огорчения. «Искать такую мастерскую – всё равно что иголку в стоге сена». Она надеялась, что Байль наведёт её на какую-нибудь мысль, а теперь опять придётся идти на поклон к Снысту…

     На прощанье каждый из гномов счёл своим долгом похлопать Элину по спине, так что спина у неё под конец изрядно ныла, а Рэйшен стоял с крайне недовольным видом.

     «Ну и заборчик!» Такого твёрдого и неудобного забора спина Шурха давно не видывала! Он твёрдо решил выполнить своё задание и дождаться выхода Элины из гномского дома. Он уже понял, что гномы создадут здесь банк, как и рассказывал ему Сныст.

     За калитку она вышла совсем без настроения. «Неужто дроу опять приревновал её и всё испортил?»

     – Чего грустишь, Мягкие Ручки? – Шурх знал, как ей не нравится это прозвище, и нарочно почаще повторял его. Пусть привыкает. – Тебя гномы обидели?

     – Нет, что ты.

     «Ничего себе, даже рожу не скорчила! Вот довели женщину!»

     – Так, может, это он виноват? – Шурх показал пальцем на Рэйшена. – Вон какой злющий ходит!

     «Кривись, кривись, дроу! Ничего ты мне не сделаешь!»

     – Нет, Шурх. Наоборот, это я его обидела.

     Шурх замер. «Что-то интересное. Надо разнюхать».

     – И что ты будешь с ним делать?

     – Попрошу прощения.

     Шурх подумал, что ослышался. «Чтобы хозяйка просила прощения у подчинённых? Человек – у нечеловека?!» Такого он не видел. А хотел бы.

     – А если он тебя не простит?

     – Придётся просить прощения, пока не простит.

     «Не иначе, это гномы чего-то наколдовали».

     – А отчего ты ещё не в седле, Мягкие Ручки?

     – Внутри тесно, шумно, лошадь тревожится, я точно с неё упаду. Уж лучше тут…

     Шурх оживился:

     – Давай я тебе помогу. Подсажу. Хоть до мягких рук дотронусь…

     «Клятый дроу! Разве можно так подкрадываться?!» Шурх ощутил на своём воротнике жёсткие руки Рэйшена, которые весьма нелюбезно отпихнули его подальше.

     – Не лезь во взрослые дела, парень. Мы тут сами разберёмся.

     Он легко забросил Элину в седло.

     – Мягкие Ручки! – злорадно крикнул Шурх напоследок. – Если он так и будет дуться, я тебя украду!

     Он с удовольствием увидел улыбку на её лице:

     – Подрасти вначале!

     «Клятый дроу» погрозил ему кулаком, но Шурх с безопасного расстояния показал ему язык, а после ответил:

     – Я уже почти взрослый! Сныст обещал меня скоро в бордель сводить!..

     Он не понял, отчего они расхохотались, но вообще-то обидно было.

     * * *

     Тикаэла ничего не смогла узнать о Шёпоте Леса, а вломиться в чужие комнаты не посмела или не смогла. Она была не в духе, впрочем, как обычно в последнее время, и отвесила Томори несколько пощёчин. На этот раз перстень на её руке впился в щеку Томори и оставил глубокую кровоточащую царапину. Уклониться Томори не посмел.

     Щёки его горели, а Тикаэла порозовела и заулыбалась. «Пиявка, насосавшаяся крови», – мелькнуло в голове у Томори. Он тут же отогнал бунтарские мысли.

     Тикаэла принялась расхаживать по комнате, рассуждая вслух.

     – Я ведь разрешила тебе говорить с обитателями этого дома, так, Томори?

     Томори осторожно кивнул.

     – Ну вот, значит, тебе надо быть общительнее. Веди беседы на кухне, возле конюшен… Этой человечке ты приглянулся. Поговори с ней.

     – Что я должен сказать? – тихо спросил Томори.

     – Ну, какой ты недогадливый! – поморщилась Тикаэла. – Расспроси, кто играет на инструментах… Может, кто-то поёт… разузнай. Так мы сможем ближе подобраться к Шёпоту Леса.

     «Не мы, а ты. Мне это не нужно. Мне нужно совсем другое. Главное – не ошибиться».

     – Чего ты стоишь столбом? – голос Тикаэлы вновь стал недовольным. – Начни прямо сейчас! Вон, Пёс крутится у конюшен! Хорошо, что я не прикончила эту тварь в лесу, сейчас хоть на что-то сгодится! Ну, иди же! Иди!

     И Томори покорно пошёл.

     * * *

     Пёс и впрямь крутился возле конюшен. Конюхи были славными ребятами, они то и дело подбрасывали Псу кусочки еды, поэтому сейчас Пёс лениво растянулся на траве, прикрыв единственный глаз.

     Томори сел на корточки возле него и погладил по облезлому боку.

     – Ну что, приятель? Жизнь у тебя теперь получше моей?

     Пёс тихо заскулил в ответ.

     От конюшен послышался топот копыт, шум, беготня.

     – Хозяйка вернулась! – крикнул кто-то.

     Пёс открыл глаз. Томори вытянул шею, пытаясь рассмотреть, кто и откуда едет. «Ничего не видно». Он вздохнул, ещё раз погладил Пса и тихо побрёл к людям.

     Никто не обращал на него внимания, и Томори был рад этому. Яркоглазый дроу по имени Рэйшен легко соскочил со своей лошади, а потом помог Элине. Томори подумал, что, если бы не эта помощь, «хозяйка» человеков сверзилась бы на землю и расшиблась.

     Под взглядом Рэйшена конюхи засуетились, бестолково забегали. Когда так делали рабы Тикаэлы – в те времена, когда у неё было много рабов, – она жестоко наказывала их, «учила уму-разуму», как она сама говорила. Здешняя «хозяйка» даже бровью не повела.

     – Ещё какие-то дела остались? – хмуро спросил Рэйшен.

     – Есть кое-что, – «хозяйка» устало кивнула. – А ты сходи поужинай.

     – А ты?

     – Что-то не хочется. Пойду в кабинет, разберусь с делами, и уж тогда…

     – Ладно, я принесу тебе поесть.

     Томори видел, как они разошлись в разные стороны. Это его шанс. И он заторопился в дом.

     Томори умел ходить бесшумно. Это умение он освоил в далёком детстве, когда его готовили стать воином. Пригодилось оно и в его рабской ипостаси.

     Кухня в доме работала безупречно: завтраки, обеды и ужины стряпали вовремя. И для всех. Томори уже знал, что заправляет кухней молодой дроу, суровый, но честный. Знал и немного завидовал.

     К ужину собиралось много народу, и Томори надеялся, что на него в толпе никто не обратит внимания. Он двигался к кабинету «хозяйки».

     На втором этаже, где располагался кабинет, было потише. Томори оглянулся по сторонам: никого. За дверью не были слышны шаги или разговоры. Он напряг слух. Шуршит бумага. Покатился по столу стилос. «Хозяйка» одна.

     Сердце колотилось так, что, наверное, слышно было за конюшнями. Томори бесшумно выдохнул и толкнул дверь.

     * * *

     Элина раздумывала, где ей взять карту города для Байля. Нужно отправить Ингерама, чтобы раздобыть её, хоть его рука ещё не зажила полностью. Кроме того, уже завтра нужно дать Мадогу несколько помощников для сбора сведений об имуществе горожан. «Пусть с ним идут советники, те, кто помоложе», – подумала Элина, бросая стилос на стол. Стилос покатился по деревянной поверхности с тихим постукиванием.

     «Не могу больше, – Элина отложила бумаги. – Как всё это выдержать?»

     Дверь бесшумно отворилась. «Рэйшен? Так быстро?»

     В кабинет безмолвной тенью проскользнул раб эльфийки. Элина замерла. «Что ему надо? Зачем он здесь?» Она нащупала под столом арбалет. «Слишком поздно». Она не успеет его достать.

     Раб сделал пару шагов к столу и бросился на колени. Он не поднимал головы, и волосы закрывали его лицо.

     Элина вспомнила, как его зовут.

     – Томори! Что случилось?

     Она неуклюже выбралась из-за стола. Вечно она цепляется коленом или бедром за эти резные деревяшки!

     Томори не шевелился. Элине стало не по себе. «Выглядит он странно. Вдруг бросится? Или она сошла с ума, всюду видя опасность?»

     – Помоги мне, – хрипло сказал Томори. – Прошу.

     Элина нерешительно подошла к нему.

     – Томори, встань, пожалуйста. Не надо передо мной ползать на коленях. Поднимись и расскажи, в чём дело.

     Томори помотал головой.

     – Это значит – «нет, не встану»? Как же с тобой разговаривать? Ладно, попробуем так.

     Элина опустилась на пол рядом с Томори, скрестив ноги. Он по-прежнему смотрел в пол, и Элина отвела волосы с его лица. Сердце у неё пропустило удар. Он был очень похож на Келеаха, которого ей «подарили» в Рудном Стане, и который отдал за неё жизнь. «Неудивительно, что Рэйшен так злобно смотрел в сторону Томори. Тоже вспомнил ту историю, не иначе».

     – У тебя кровь на щеке!

     Элина попыталась ладонью стереть кровавый след с лица Томори, но тот отшатнулся.

     – Извини.

     «Возможно, ему просто неприятно. А может, он, как бродячий кот, которого бесконечно били и пинали…»

     – Помоги мне, – повторил он. – Выкупи меня у неё. Или выменяй. Зачем тебе этот Шёпот Леса? Пусть забирает.

     Томори наконец-то поднял голову и посмотрел Элине прямо в глаза.

     – Я отработаю. Буду делать всё, что прикажешь. Только помоги…

     Элину поразила эта просьба. Раб под носом у жестокой хозяйки решился просить о помощи! Правильный ответ был только один. Но Элина не могла придумать, что можно сделать для несчастного прямо сейчас.

     – Томори… Я помогу тебе. Скажу честно – пока не знаю, как именно. Но обязательно придумаю. Ты сможешь вытерпеть ещё немного?

     Она видела, как загорелись его глаза. Даже краешки губ приподнялись. Это была не улыбка, а лишь её тень, но теперь отступать было нельзя. Она дала слово. А её слово крепче стали.

     – Смогу.

     – Но обменивать тебя на инструмент я не буду. Тикаэла вряд ли ограничится только Шёпотом Леса. И тебя не отдаст.

     Элина говорила и стирала со щеки Томори кровавую полоску. Он вытерпел эту непрошеную заботу, а потом выложил всё, что узнал о планах Тикаэлы: забрать всех дроу, Шёпот Леса и отправиться в Коддвильт, Великий Лес, чтобы расправиться с кланами дроу. И про встречу с Шианнон тоже рассказал.

     – Она совсем рехнулась, что ли? – изумилась Элина. – Я, к сожалению, немного знакома с Шианнон: она вполне может пришибить Тикаэлу своими молниями. Если бы так случилось!

     Элина мечтательно улыбнулась. Томори немедленно разочаровал её:

     – Тикаэла тоже владеет магией. Сейчас её магический запас почти полон. Она может творить ужасные вещи, её магия разрушительна. Но пополнить запас в городе ей негде.

     – А где она пополняет этот запас? Что может делать магического?

     – Тикаэла из морского народа эльфов, силу она восстанавливает возле океана. А что может делать… В основном, хлестать воздушным кнутом.

     Томори зябко повёл плечами, и Элина поняла, что он хорошо знаком с применением этого воздушного кнута.

     – Она накажет тебя за то, что говорил со мной?

     – Если узнает, о чём говорил, – да. Но она сняла запрет на разговоры с посторонними. Хочет выведать, где инструмент.

     Элина слушала несчастного раба, а он всё говорил и говорил, словно намолчался за всю свою жизнь. Ей казалось, что она сошла с ума вместе с этой эльфийкой. Теперь было страшно оставаться с ней под одной крышей. Но слово было сказано, обещание дано, и обратного пути нет.

     Наконец Томори выдохся. У Элины нестерпимо ныла спина и болели ноги. «Как он сидит на коленях столько времени?!»

     – Всё, Томори, хватит сидеть на полу. Поднимайся сам и помоги подняться мне, я под вечер вся как деревянная.

     Томори поднялся лёгким, плавным движением. Элина обзавидовалась. «Ох уж эти дроу! Даже долгое рабство не лишает их изящества и силы!» Томори протянул ей руку. Элина с улыбкой схватилась за неё. Рука была худой, но крепкой.

     И когда они, словно двое заговорщиков, улыбнулись друг другу, в кабинет вошёл Рэйшен.

     Рэйшен остолбенел. Он не мог в это поверить. «Только не это! Только не снова!»

     Первым его желанием было опустить на чужую лохматую голову тяжёлый поднос, который он держал в руках.

     От исполнения этого желания Рэйшен воздержался. Зато второе... Он хлопнул дверью так, что тяжёлый подсвечник на столе затрясся и с грохотом рухнул на пол. «Жаль, что не этому наглецу на ногу».

     Вот только на Элину это всё не произвело никакого впечатления. Она, конечно, вздрогнула от шума, но тут же взяла себя в руки. «Словно у Дэвлина в казарме училась». Рэйшен был восхищён и разъярён одновременно.

     – Рэйшен, – укоризненно заметила она, – как тебе не стыдно? А если бы свечи горели? Так и до пожара недалеко! Сгорим к растакой-то матери!

     Всё, что чувствовал Рэйшен, не имело никакого отношения к стыду. И если бы на подносе не было той еды, которую Меуриг настоятельно просил передать Элине… Рэйшен просто не хотел огорчать Меурига.

     – Пусть этот… уйдёт.

     Это было всё, что смог из себя выдавить Рэйшен. Остальное было бы обычной солдатской бранью.

     Треклятый раб по-прежнему стоял рядом с Элиной и не двигался с места. «Нарочно, что ли?»

     – Ты загородил выход, – кротко сказала Элина.

     Рэйшен злорадно подумал, что раб будет проходить мимо, и его можно будет толкнуть в плечо так, чтобы он полетел вверх тормашками. Так, случайно. «Но Эли… Уж если ей втемяшится в голову, что какого-то раба надо освободить, накормить или подлечить, то её не остановишь!» Она вывела клятого ушлёпка в коридор, заслонив собой от Рэйшена, и сказала:

     – Если Тикаэла спросит, скажи ей, что инструмент у кого-то из моих людей. Он спрятан. И ты скоро узнаешь, где именно.

     Раб кивнул. Волосы упали на его лицо, и Рэйшен не мог понять: он втихомолку потешается над ними или трясётся от страха?

     Раб спустился по лестнице, и под его шагами не скрипнула ни одна ступенька. «Надо признать, ходить он умеет. Вот пусть и убирается подальше от кабинета. И от Эли тоже».

     Рэйшен грохнул подносом о столешницу. Горшок жалобно брякнул крышкой. Ложка подпрыгнула, норовя сбежать на пол. Тихо вёл себя лишь хлеб, завёрнутый в тряпицу.

     Элина болезненно поморщилась и принялась собирать свечи, закатившиеся под стол.

     Рэйшен подождал, пока она воткнёт свечи в заново водружённый на место канделябр, и недовольно пробурчал:

     – Ты есть будешь или как? Меуриг зря, что ли, старался?

     Элина по-простецки вытерла руки о штаны и лукаво глянула на Рэйшена:

     – Я так и знала, что вы сговорились! А ведь я просила обычную еду из общего котла! Видишь, какие вы!

     Рэйшен смотрел на её улыбку, и та ярость, что скрутилась у него внутри в тугой комок, таяла и исчезала. Но так просто он сдаваться не собирался.

     – И нас ты собралась сменять на этого облезлого раба!

     Он услышал её вздох. «Ага, всё-таки усовестилась!»

     – Рэйшен…

     Она взяла его за руку. Выкормыш Сныста придумал меткое прозвище: руки у Элины были нежные, как у урождённой аристократки.

     – Не собиралась я никого менять. Я хотела Дэвлина с Мадогом припугнуть…

     Рэйшен чувствовал: ещё немного – и он уступит.

     – А что касается тебя… Ты же знаешь… – Элинина ладонь скользнула по его светлым волосам и легко коснулась плеча. – Ты у меня единственный…

     Ради таких слов стоило жить. И можно было потерпеть какие-то мелкие неприятности наподобие того раба.

     * * *

     С утра Дэвлин шутливо толкнул Мадога в плечо:

     – Что-то ты давно у меня на площадке не появлялся! Наверное, забыл всё, чему я тебя учил?

     Мадог с удивлением воззрился на наставника: обычно тот был скуп на шутки. Но, правду сказать, Мадог бы с удовольствием поразмялся. Он устал от долгого сидения за столом, бесконечной писанины и каких-то мудрёных объяснений. «Как Элина это выдерживает – совершенно неясно. Да ещё и Рэйшена этим мучает».

     – Я приду, – Мадог усмехнулся одной стороной рта, не понимая, дозволено ли теперь это с Дэвлином.

     – И куда ты собрался? – раздался голос с порога.

     Мадог вздохнул. «Эта женщина здесь. Она уже и в их комнату ворвалась, причём без стука. А к ней так входить запрещается!»

     – Пусть разомнётся, – вступился Дэвлин за своего воспитанника. – Он у тебя скоро в крючок превратится.

     Элина холодно улыбнулась:

     – Что поделать. Сегодня начинаем сбор данных об имуществе, Мадог у нас ключевая фигура.

     Мадогу показалось, что наставник начнёт спорить с этой женщиной, но, видимо, вчерашняя угроза обменять их на раба впечатлила его. Дэвлин пререкаться не стал.

     – Растёшь, – он похлопал Мадога по плечу и вышел из комнаты.

     Мадог с тоской поглядел ему вслед. Сейчас он уже скучал по занятиям с Дэвлином, где всё было просто и ясно. А раньше считал их зверством и издевательством. Оказалось, что настоящее издевательство, – это совсем другое.

     – Идём, – нетерпеливо сказала Элина, – я дам людей в твоё полное распоряжение и объясню, что делать. И поторопись: я послала за глашатаем, а этот жмот берёт оплату по времени.

     Мадог запер дверь и послушно пошёл за Элиной. По дороге они столкнулись с Лорканом, который, то и дело охая и хватаясь за раненый бок, плёлся по коридору.

     «В Элину, наверное, с утра вселился какой-то демон».

     – Ты что тут делаешь? Хочешь, чтобы швы разошлись? А ну, быстро в постель!

     Лоркан похабно хрюкнул:

     – Это тебя Рэйшен не слышит! Он бы не обрадовался, что ты чужого мужика в постель гонишь!

     Мадог тоже не удержался от смешка. «Хорошо её Лоркан поддел! А, кстати, где Рэйшен? Почему его нет?» Мадог немедленно представил себе, как Рэйшен свалился с какой-нибудь неведомой хворью. Или… Мадог похолодел: неужто она отдала его эльфийке?

     – Рэйшен ушёл в город по делам, но с тобой, Лоркан, я и без него справлюсь.

     Мадог выдохнул.

     Лоркан снова похихикал, а потом изрёк:

     – Этого мальчишку ты отправляешь с советниками?

     Элина снисходительно поправила:

     – Я отправляю советников с этим молодым дроу. Советники будут у него в полном подчинении. Потом я дам ему в помощь крепких и достойных доверия людей, и это будет служба по сбору налогов и податей. А Мадог её возглавит.

     Мадог слушал всё это, раскрыв рот. Он не ожидал, что эта женщина поставит его на такой важный участок! «И ведь она знает про его чувство к Рэйшену. И неприязнь к ней самой».

     Масла в огонь подлил Лоркан.

     – Что ж, поздравляю с новой должностью, малыш… то есть Мадог. Ты теперь – важная птица. Важнее Дэвлина. И даже Рэйшена. У него-то подчинённых нет.

     Эти слова запали в голову Мадогу. Он теперь важнее Рэйшена. «Может, Рэйшен наконец будет больше считаться с ним?»

     * * *

     Рэйшен отправился к Байлю. Они были давними близкими знакомцами. Поэтому он счёл, что Байль не откажет ему в небольшой просьбе.

     Бывший дом стряпчего сейчас походил на большую стройку. Внутри что-то гремело, стучало и даже местами ругалось. Рэйшен улыбнулся. Вот за это он и любил гномов – за вечную деловитость, бодрость и дружелюбный настрой.

     Внутри было ещё шумнее. Байль и ещё пару гномов обмеряли оконные проёмы.

     – Рамы будешь менять? – полюбопытствовал Рэйшен.

     Байль, утирая пот, покачал головой:

     – Нет, рамы здесь добротные. А вот решётки на окна понадобятся. Банк всё же, не хухры-мухры.

     Рэйшен понимающе кивнул.

     – А знакомых кузнецов у тебя тут не имеется? – спросил Байль. – Мы-то можем по кузнечной части, да долго придётся кузню обустраивать. А нам бы поскорее.

     – Извини, друг, этого не знаю. Доспеха я не ношу, даже кольчужной рубахи не имею, мечей мне не куют…

     Байль хмыкнул, оглядывая мощную фигуру Рэйшена:

     – Да уж, кольчужная рубаха твоего размера разорит кого угодно! Столько на неё материала понадобится! А меч… Зачем тебе столько мечей, когда свой имеется?

     Рэйшен несколько смутился.

     – Я в последнее время больше с кинжалами…

     – А меч где?!

     Рэйшен припомнил Элинино словцо.

     – Профукал, – со вздохом признался он.

     Байль укоризненно покачал головой. Он, как и всякий гном, не любил, когда с добротными изделиями небрежно обращались, а уж тем более – когда их теряли. Рэйшен сделал вид, что ему всё нипочём, а уж гномье неодобрение и подавно.

     – Жаль, конечно, – неопределённо ответил Байль, и неясно было, к чему это относилось, к кузнице или утраченному мечу. – А сам-то ты зачем пришёл? Не о доспехе и мечах же рассказывать…

     – Ах, точно! – спохватился дроу. – Хотел спросить твоего совета.

     Байль вытаращился на него во все глаза. «Наверное, не ожидал, что упрямый лесной дроу придёт совета просить. Элина бы так не удивлялась. И не потому, что не знает дровских обычаев…»

     – Хочу кое-что поменять внутри баронского дома, – Рэйшен осторожно подбирал слова: не хотел насмешек. – А для этого надо сделать замеры и прикинуть, сколько материалов понадобится. Ну, и стоимость работы оценить…

     Тут глаза у Байля и вовсе полезли на лоб.

     – В баронском доме? Поменять?! Ремонт решил затеять? А что Элина твоя скажет?

     Рэйшен замялся.

     – Она пока не знает.

     Байль посерьёзнел:

     – Ты бы лучше с нею вначале обсудил, Рэй. Женщина она разумная…

     – Нет, – отрезал Рэйшен, – это сюрприз. И я уверен, что ей понравится.

     – Ладно, – сдался Байль, – как-нибудь вечерком я прихвачу пару парней, придём к вам. Этот дом мы строили, так что нам его и ремонтировать.

     – Вот спасибо! Я поспрашиваю про кузнецов, Байль!

     – Да ладно тебе, – махнул рукой гном, – сами узнаем. Иди уж, даритель! Надо же, никогда не думал, что увижу тебя таким!

     Рэйшен вспомнил себя вчера вечером и задумчиво почесал в затылке.

     * * *

     – В моё отсутствие вот ваш начальник, – Элина легко прикоснулась к локтю Мадога. – Работать будете до темноты. Вы отчитываетесь ему, а он – мне. В конце каждого дня.

     Мадог видел, как советникам не понравились Элинины слова. Однако никто не посмел перечить ей. Все пятеро выбранных «подчинённых» пошли за Элиной и Мадогом.

     Они отправились на знакомую Мадогу рыночную площадь. Глашатай уже ждал их возле одной из лавок.

     – Ясного всем неба, почтенные дары! – любезно проговорил он. – Дара Элина, очень рад нашей встрече! Я вижу, этот юноша набирается опыта!

     Глашатай указал в сторону Мадога, и Элина сдержанно кивнула.

     – Прекрасно, прекрасно! Работать этим почтенным людям предстоит здесь? Очень хорошо! Дара Элина, прочти то, что я буду говорить. Тебя это устроит?

     Рослый дроу в чёрном мундире привлекал внимание горожан. Мадог видел, как вокруг них собираются зеваки. Он бы предпочёл поскорее уйти в помещение, но Элина, похоже, придерживалась другого мнения. И она, и глашатай говорили нарочито громко, чтобы все слышали.

     Глашатай протянул Элине свиток, и она, немного пошуршав плотной жёлтой бумагой, одобрила написанное.

     Мадог снова вспомнил слова Лоркана о том, что он теперь – важная птица.

     – Дай и мне взглянуть, – Мадог протянул руку, удивляясь собственной дерзости. – Я должен знать, о чём там говорится.

     Будь на месте этой женщины Дэвлин, Мадог бы уже валялся в рыночной пыли с разбитым лицом. Но Элина лишь сказала:

     – Разумеется! – и протянула свиток ему.

     Мадог принялся читать.

     «Слушайте, горожане! Слушайте и запоминайте! По повелению прекрасной дары Элины, хранительницы справедливости и покровительницы торговли, в Жадвиле начинается великая перепись имущества! Каждый – от зажиточного купца до скромного ремесленника – должен явиться на рыночную площадь, в Палату Мерных Книг, от восхода до заката, каждый день, пока не истечёт теркада! В Палате вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты – всё, что имеет цену и служит вам в труде или в быту. Не страшитесь! Это не для поборов, а для справедливого налога! Каждый уплатит по силам! Так хочет управительница, чтобы бедный не задыхался, а богатый не прятался в тени чужого двора! Кто не явится добровольно – придётся прийти по вызову стражи, а кто солжёт переписчикам – заплатит вдесятеро! Слушайте, запоминайте и передавайте соседу! Порядок и честный расчёт – вот основа процветания Жадвиля!»

     Текст ему понравился. «Пусть глашатай читает, да погромче».

     – А где эта самая Палата Мерных Книг? – уточнил на всякий случай Мадог.

     – Да вот же она, – глашатай ткнул в здание за спиной Мадога. – Вот-вот подвезут и прибьют вывеску, тогда уж не перепутаешь.

     Внутри уже стояли столы и стулья. Мадог проверил их на прочность. Вроде ничего не шаталось.

     – Меуриг там на кухне хоть с каким подобием оружия, – Мадог решил поворчать: вдруг что-нибудь перепадёт. – А мне ничего не полагается?

     – Нет, – отрезала Элина. – Здесь мирные безоружные горожане. Никакого оружия. Если вдруг сюда заявится пьяница или скандалист, просто выкинешь его на улицу. Ну, пинка можешь дать. Лёгкого! И всё!

     Мадог невольно усмехнулся. Его переписчики – бывшие советники – рассаживались по местам, и вид у них был очень важный. «Но, конечно, не важнее, чем у него».

     Элина потянула его за рукав мундира, заставляя склониться, и прошептала:

     – Что-то я волнуюсь. Ты справишься? Ничего не забыл?

     Этот шёпот подействовал на Мадога. Он таким же заговорщицким тоном ответил:

     – Не забыл. Думаю, справлюсь.

     – Про домашнюю утварь и постельное бельё, всякие соломенные матрасы помнишь?

     – Помню. Их не считаем.

     – Правильно. И ещё. Многие захотят солгать, утаить имущество. Ты же умеешь распознавать, когда лгут? По стуку сердца, по запаху?

     Мадог молча кивнул. Он считал, что умеет, но не попадал в ситуации, когда это умение могло пригодиться. От этого было неспокойно.

     – Если ты заметишь ложь, ничего не говори горожанину. Только проследи, чтобы переписчик сделал условную отметку в книгах. И каждый вечер ты будешь приносить мне список этих лгунов.

     Мадог ясно видел: ей тоже было неспокойно.

     – Я всё сделаю, как договаривались, – убеждённо ответил он.

     «И ты увидишь, что на меня можно положиться».