Reuelly Helena
9. Заложники закона

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В провинцию, где местная власть погрязла в коррупции, король присылает своих эмиссаров: Элину и её экспедиторов. Им нужно навести порядок любой ценой. Вместе с ней в город входят четверо дроу - безжалостные воины, одно присутствие которых сеет страх. Элина отменяет старые поборы, прощает долги и заключает союз с королём воров, чтобы очистить улицы. Но когда в городе появляются фальшивые монеты, а за спиной плетутся интриги, ей приходится выбирать: стать заложницей собственных принципов или безжалостным орудием закона. Она вынуждена лавировать между интересами короны, криминального мира и собственной команды, где даже самые преданные союзники могут оказаться врагами. Закон не освобождает. Он делает всех своими заложниками.

9. Заложники закона

[]

Annotation

      Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность.
      ***
     В провинцию, где местная власть погрязла в коррупции, король присылает своих эмиссаров: Элину и её экспедиторов. Им нужно навести порядок любой ценой. Вместе с ней в город входят четверо дроу – безжалостные воины, одно присутствие которых сеет страх.
     Элина отменяет старые поборы, прощает долги и заключает союз с королём воров, чтобы очистить улицы. Но когда в городе появляются фальшивые монеты, а за спиной плетутся интриги, ей приходится выбирать: стать заложницей собственных принципов или безжалостным орудием закона. Она вынуждена лавировать между интересами короны, криминального мира и собственной команды, где даже самые преданные союзники могут оказаться врагами.
     Закон не освобождает. Он делает всех своими заложниками.

9. Заложники закона

Глава 1

     Шурх покинул свой пост возле гномьего дома. Шум и грохот строительных работ выдержать было невозможно, у него даже зубы заныли. И Шурх отправился к рыночной площади, чтобы полюбоваться, какой дом Мягкие Ручки выделила для их будущей респектабельной жизни. «Рес-пек-та-бель-ной», – Шурх про себя ещё раз повторил это слово. Вот что он выучил ради Мягких Ручек!
     Дом оказался хорош: Сныст знал, что просил. Почему хозяева съехали отсюда? Шурх не задавался такими вопросами. Съехали и съехали. И славно.
     Шурх обходил дом, рассматривая его так и этак. С рыночной площади доносился какой-то шум и выкрики. Интересненько. Надо взглянуть. Да это же глашатай!
     – … вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты…
     Шурх подобрался поближе. Что они собираются переписывать? Сныст наверняка захочет об этом узнать. Может, он даже не будет сердиться, что Шурх удрал от гномьего дома.
     Дослушав речь глашатая до конца – дважды! – Шурх понял, что Мягкие Ручки замутила дело с новыми налогами. Снысту это точно надо знать. Они ведь обещали помочь ей. Видимо, приступать к делу придётся раньше, чем они хотели. И убирать воришек с улиц тоже.
     Что за Палата Мерных Книг, о которой болтал глашатай? Шурх крался вдоль лавок и наконец увидел нужную. Обычная с виду лавка, одна из многих, но уже с новой вывеской. И дроу при входе. Народ толпился, но не спешил последовать призыву глашатая. На дроу пришли поглазеть. Или боятся войти, рожа-то у дроу смурная. Рэйшен и тот получше будет.
     Шурх протолкался поближе ко входу. Глашатай продолжал горланить, и это было Шурху на руку.
     – Дроу! Эй, дроу, пст! Слышь, как тебя там!
     Если этот мрачный тип стукнет Шурха, Шурх донесёт Мягким Ручкам. Однако этот мрачный тип вроде не собирался драться. «Всё же про дроу много врут», – глубокомысленно заключил мальчишка.
     – Чего тебе, малый? – отозвался дроу. – Хочешь доложить о своём имуществе? Дырки в карманах мы не переписываем.
     – Я тебе помочь пришёл, – обиделся Шурх. – А ты… Если к тебе никто не зайдёт за сегодня, небось, Мягкие Ручки будет недовольна?
     Дроу призадумался.
     – Мадог, – сказал он через некоторое время.
     – Чего? – не понял Шурх.
     – Ты спрашивал, как меня зовут, – пояснил дроу. – Я тебе ответил. Мадог.
     – А, вот ты о чём! Слышь, Мадог, ты бы не торчал тут, народ тебя боится.
     – Почему? Что я такого делаю? Стою спокойно, никого не трогаю… Да и не собираюсь.
     Щурх довольно захихикал.
     – Тебе ничего и делать не надо! Ты – дроу, и этим всё сказано! Рэйшена тут боятся, как огня, он, говорят, раньше такое творил! Только недавно угомонился!
     Шурх видел, как Мадог ловит каждое его слово. Наконец-то правильный дроу попался, послушает умного совета.
     – Врут про вас много, – авторитетно заключил Шурх. – Думаю, и про Рэйшена половина – брехня. Но пойми: ты ж не зазывала. Стой в глубине. Пусть сначала человечью морду увидят, успокоятся. А там и к твоей смурной роже привыкнут.
     Мадог снова задумался. «Туповатый, но правильный».
     – А про Рэйшена расскажешь? Что говорят-то?
     – Ладно, – Шурх расплылся в улыбке. Он чувствовал себя почти наставником. Снысту понравится, что дело Мягких Ручек сдвинулось без мордобоя. – Только не сегодня. Занят я.
     Шурх проследил, как дроу скрывается в новоявленной Палате Мерных Книг, а сам решил вернуться к Снысту с новостями.
     * * *
     Сныст и правда не стал сердиться на своего воспитанника. Он внимательно выслушал все новости.
     – Молодец. Хвалю, – он хотел затянуться дымом чиазовой палочки, но вдруг передумал и загасил её.
     Зеленоватый дым заструился по полутёмному помещению. Шурх невольно поморщился. Несмотря на детство, проведённое на улицах самых нищих районов Жадвиля, он не испытывал тяги к наркотикам. Невкусно. Невозможно заснуть, и голова потом болит.
     – Мы же пообещали, что своих людей с улиц уберём, помнишь? – спросил Шурх у Сныста. – Или ты решил обмануть Мягкие Ручки?
     Сныст поморщился.
     – Не будем мы никого обманывать. Или ты уже раздумал жить в красивом доме и спать в мягкой постели?
     – Не раздумал, – Шурх невольно расплылся в улыбке, вспомнив, как ему понравился их будущий дом.
     – Тогда сделай кое-что, – Сныст назвал имя. – Найди этого человека, скажи, что от меня, и передай слова «пятая часть». Он знает, что делать.
     Знакомое имя для Шурха. Давний приспешник Сныста, гроза улиц, хладнокровный душегуб… Жуть! Мальчишка зябко повёл плечами и сложил пальцы в охранном знаке.
     – Не бойся его, – успокоил Шурха Сныст. – Он от мокрых дел давно отошёл. Как и я. Он отзовёт большую часть мазуриков и направит их на другие дела.
     – Это какие?
     Сныст нахмурился, и Шурх подумал, что любопытство всё-таки его сгубит.
     – А ты забыл все наши обещания? Надо же искать этих клятых фальшивомонетчиков, чтоб их демоны в Бездне драли! А, может, Эли ещё чего потребует, если уж начала собирать сведения об имуществе! Ей же надо налоги собрать!
     Шурх вздохнул. Привычная ему жизнь менялась на глазах, и он пока не мог разобраться, к добру это или к худу.
     * * *
     Люди в Палату Мерных Книг всё-таки пошли. Мадог с удивлением убедился, что совет уличного босяка оказался правильным. Были, конечно, и недовольные, и те, кто откровенно лгал. Мадог делал всё, как велено: условные пометки у переписчиков, отдельные списки для Элины.
     Помог, конечно, и глашатай. Он всеми правдами и неправдами убеждал народ зайти в Палату.
     – Король отменил налоги! – талдычил какой-то мастеровой. – Ты же сам об этом говорил несколько дней назад. И этот самый дроу указ на столб прибил. А теперь что? Какая-то баба отменила королевский указ?
     – Ты указ хорошо читал? Там написано – король отменил старые налоги, которые по три раза с тебя брали. И каждый раз ты не знал, сколько с тебя потребуют. А ещё написано, что отмена – на теркаду. А после вводится новая, справедливая система. Лишнего с тебя брать не станут. Отбирать последнее – тоже.
     – Нет у меня ничего лишнего! – возмутился ремесленник. – Я горшечник Лука, меня тут все знают, и знают, что работаю я честно, но мясо в горшок моя жена не каждый день кладёт!
     На шум в очередной раз собрались зеваки. Кое-кто поддерживал горшечника, а некоторые осуждающе покачивали головами.
     Мадог вышел наружу. Свет резал глаза, и Мадог прикрыл их рукой. Толпа невольно подалась назад, но Мадог остался на месте. Это был как раз тот случай, к которому его готовили.
     – Ясного тебе неба, почтенный мастер Лука. Чем, ты говоришь, занимаешься?
     – Я леплю горшки, кувшины да миски. У меня гончарный круг прямо за городскими стенами, у реки. Глина там хорошая. А ты-то сам кто будешь?
     – Моё имя Мадог, я старший над переписчиками и учётчиками. Так, говоришь, у тебя мастерская?
     Горшечник, видя, что с ним говорят уважительно, немного успокоился:
     – Да, мастерская: печь кирпичная да деревянный круг. Старый он, правда, но добротный.
     Мадог подал знак одному из переписчиков:
     – Подойди и запиши каждое слово этого почтенного человека. Не бойся, мастер Лука, я прослежу, чтоб каждое твоё слово было записано верно. А где ты хранишь свои горшки да кувшины?
     – Сарайчик есть у меня. Небольшой он, пять шагов на три, но мне хватает.
     – Сарай мы запишем, он для дела используется. А сколько горшков ты за теркаду лепишь?
     Лука приосанился:
     – По-разному. От пятидесяти до ста. Это как заказы пойдут.
     – А потом продаёшь их здесь, на рынке?
     – Да, меня тут знают, – горшечник обернулся к толпе, и люди одобрительно зашумели. – Вот, знают же. У меня даже купцы иногда берут кувшины – по десятку на караван.
     – А есть ли у тебя лошадь с повозкой? Может, наёмные работники?
     Лука только рукой махнул:
     – Да где там! Сам, всё сам! Жена мне помогает, а дети воду из реки таскают, но они малы ещё, сколько они наработают. Такие у меня работники.
     Мадог выдержал паузу, как его учили, и громко произнёс:
     – Значит, слушай, мастер Лука. В записи вносим твой дом, печь, гончарный круг, сарай для хранения горшков. Всё остальное – посуда в доме, ложки с мисками, постели – мы не считаем. Даже горшки для продажи не счёт, пока ты их не продал. Налог берётся не с вещей, а с возможности зарабатывать: с мастерской, с места, с дела. Итого с тебя будет два медяка за теркаду. Или четыре дня общественных работ, если денег нет.
     – А с продаж на рынке? – выкрикнул кто-то из толпы.
     – С продаж на рынке для горшечника – ничего, –пояснил Мадог. – Наш король и новая управительница хотят поддержать честный труд. Чтобы всё по справедливости.
     Горшечник замер, приоткрыв рот.
     – Два медяка в теркаду? И всё? Так это ничего, это ж можно заплатить… А твои люди точно всё верно записали, дар Мадог?
     – Я проверил, всё верно.
     Глашатай незаметно одобрительно кивнул Мадогу, и тот почувствовал себя гораздо увереннее.
     Люди зашумели, загомонили, стали хлопать Луку по плечу. Тот уходил, то и дело оборачиваясь. Мадог даже зачем-то помахал ему вслед. Горшечник уходил в сторону ближайшего кабачка, где наливали свежее пиво. Скоро оттуда донёсся крик:
     – Да здравствует король!
     И Мадог впервые за долгое время улыбнулся.
     * * *
     Несколько дней подряд Элина с замиранием сердца следила за работой переписчиков. И за Мадогом, конечно.
     Молодой дроу не подвёл: каждый вечер он клал перед ней отчёт, когда его подчинённые уже валились с ног. Список людей, которые скрывали своё имущество, рос. Элина решила поговорить со Сныстом, а потом отправить к этим хитрецам свою новую Городскую стражу. Надо было показать горожанам, что новую власть на мякине не проведёшь, в городе приветствуется честность.
     Рэйшен выслушал Элинины планы несколько рассеянно.
     – Ты только скажи, когда соберёшься ехать. А то у меня кое-какие дела…
     Элина с недоумением воззрилась на него. «Какие дела? Что он затеял?» Однако Рэйшен проигнорировал все расспросы и умчался куда-то, клятвенно пообещав скоро вернуться. С ума сойти! По дому бродит безумная эльфийка, под замком сидит Ашкут, который готов подрывать основы власти, в городе орудуют фальшивомонетчики, запущена новая налоговая система… А Рэйшен – как обычно! Только бы он не влип в очередную историю, когда надо всей командой бросать дела и лететь к нему на выручку! В голову даже закрадывалась мысль, что он нашёл себе кого-то в городе. Элина потрясла головой, чтобы отогнать это наваждение: только недавно он закатил скандал из-за раба…
     В дверь нерешительно постучали. «Ну конечно! Стоило остаться одной, как всем понадобилось именно сюда!»
     – Войдите!
     От удивления Элина на миг потеряла дар речи. В дверях стоял Томори, а из-за его спины лукаво улыбался Шурх.
     – Мягкие Ручки! Не ждала? Ой, а ты одна? Какая удача!
     Шурх подтолкнул Томори, и тот перешагнул порог. Элина нащупала арбалет под столом, изображая приветливую улыбку. Шурх плотно закрыл дверь:
     – А меня вот этот парень привёл!
     Странно. С чего бы Томори тащить сюда этого нахала? У него какой-то новый приказ от Тикаэлы?
     – Это правда, Томори?
     Раб неловко замялся:
     – И да, и нет.
     – Не понимаю. Уточни, пожалуйста.
     Шурх улыбался так, будто нашёл горшок с золотом.
     – Я был в саду, – неуверенно начал Томори, – Пса хотел проведать… И случайно нашёл маленькую калитку.
     Элина знала, что в саду и впрямь есть запасная калитка, вроде чёрного хода. Вот только ею не пользовались и всегда держали закрытой.
     – Она была открыта, и вот этот юноша попросил меня о помощи.
     – О помощи?!
     – Да, он хотел найти тебя. Он очень просил, и я привёл его.
     Элина прищурила глаза:
     – Эта калитка, Томори, всегда заперта. Я не просто так велю держать все возможные входы закрытыми. Это для того, чтобы здесь не шатались посторонние. А ты берёшь и впускаешь сюда… Ты хоть знаешь, что это за юноша, как ты изволил выразиться?!
     Лицо Томори стало растерянным и даже испуганным. Элине стало стыдно: конечно, он не знает, кто такой Шурх. А теперь думает, что допустил оплошность, и Элина откажется помогать ему избавиться от рабской участи. Масла в огонь подлил Шурх:
     – Ты чего, Мягкие Ручки?! Ты хочешь, чтобы я поверил во вторую часть твоего прозвища? Он не виноват! Ты должна меня спросить, как я сюда попал! Ты-то знаешь, кто я!
     «Мягкие руки и жёсткое сердце», – Элина знала, как про неё говорят. Пожалуй, зловредный мальчишка прав.
     – Извини меня, Томори. Я не должна была кричать на тебя. Шурх, объясни, как ты здесь оказался. И зачем.
     * * *
     – Я, может, по тебе соскучился, – дерзко заявил Шурх. – Пришёл, вскрыл замок в калитке… Кстати, фигня у тебя там замок. А тут как раз и Рэйшена нет. Здорово, правда?
     – Правда, – искренне согласился Томори.
     «Кривляки!» Элина уже не могла сердиться. Заговор, который она составила у себя в голове, оказался лишь выдумкой.
     – Ладно, Шурх, раз уж ты тут, рассказывай, какие новости.
     – А при нём можно? – Шурх бесцеремонно ткнул пальцем в Томори.
     – Во-первых, – нравоучительно изрекла Элина, – нельзя показывать пальцем. Приличные люди так не делают.
     Шурх закатил глаза:
     – Ой, подумаешь! Приличным человеком я стану, когда ты передашь нам тот самый дом… И нужные Снысту бумаги подпишешь! А пока тыкаю пальцем в кого хочу. Захочу – в тебя ткну.
     Он тут же потянулся к Элине, но ойкнул, когда Томори перехватил его руку.
     – Спасибо, Томори. И, – я к тебе, Шурх, обращаюсь, – во-вторых, при нём можно спокойно говорить.
     Может, надо было отослать Томори из кабинета, но он не знает ни Сныста, ни его договорённостей с Элиной. Глупо получится.
     – Ладно, – Шурх потёр запястье. – Я-то думал, что этот парень попроще остальных будет, а он вон какой! В общем, Сныст отозвал часть людей с улиц. Как договаривались.
     – Пятую часть оставил? – быстро спросила Элина.
     Шурх ненадолго задумался, а потом проговорил:
     – Да, похоже, что так. Остальным дал другую задачу.
     – Поиск мастерской?
     Шурх кивнул.
     Настала очередь Элины подумать. Осторожно подбирая слова, она сказала:
     – Ты уже знаешь про Палату Мерных Книг. Не отпирайся, мне Мадог доложил. Значит, Сныст тоже знает. Так вот, мне нужно с ним поговорить. Часть ваших людей нужно отозвать с задачи по мастерской. Будет новая.
     Шурх не менее осторожно ответил:
     – Я здесь не решаю. Но я передам.
     – Скажи ему, что я буду завтра вечером. Может, с Рэйшеном, а может, одна. Никакого приёма не надо – будет только деловой разговор. О чём – я ему лично скажу. Не хочу подвергать тебя опасности.
     – Я передам, – серьёзно повторил Шурх, и тут же превратился в прежнего проказливого подростка: – Мягкие Ручки, а если я найду тебе ту мастерскую, ты меня поцелуешь?
     Глаза у Элины полезли на лоб. «Совсем обнаглел!» Томори, не проронивший ни единого слова, тоже выглядел ошарашенным.
     – Ну, Мягкие Ручки! – канючил Шурх с дурашливым видом. – Ну, один раз! За подвиг же можно!
     С трудом удерживаясь от смеха, Элина сказала:
     – Ладно, за подвиг действительно один раз можно!
     – Только – чур! – не в щёчку, а по-настоящему!
     – Ты ещё ничего не сделал, а уже занимаешься вымогательством!
     – Не вымогательством, а торговлей! Это большая разница!
     Томори снова выручил Элину. Он прихватил Шурха за локоть и вывел его вон:
     – Ты вроде должен кое-что передать. Вот и поспеши.
     Шурх почти не сопротивлялся, только в дверях крикнул:
     – Ну, один разочек, жалко тебе, что ли?
     – Ладно! – Элина уже не знала, плакать ей или смеяться. – Один разочек! Главное – найди!
     * * *
     – Томори, не впускай больше никого во двор. Это может быть… кто-то опасный.
     Томори опустил взгляд, не смея смотреть Элине в лицо. Эта рабская привычка ужасно её раздражала.
     – Она близко подобралась к Шёпоту Леса…
     Элина замерла. Вот из-за чего он здесь!
     – Она тебя… наказывала?
     – Нет. Она слишком поглощена поисками. Она знает, что инструмент у одного из двух молодых дроу.
     «Надо предупредить Меурига, чтобы не вздумал играть!»
     Томори поднял голову и прислушался.
     – Рэйшен идёт. И не один.
     – Ты знаешь походку Рэйшена? – поразилась Элина.
     – Не только его. Многих в доме.
     – А кто с ним?
     Томори пожал плечами:
     – Незнакомцы.
     – Сегодня вечер непрошеных гостей! Пойду-ка я их всех разгоню!
     Томори правильно истолковал её слова и бесшумно скользнул за дверь. Элина прислушалась: действительно, в коридоре слышался весёлый голос Рэйшена и топот чужих сапог.
     «Спрошу у него, что за гостей он надумал водить. Ой, хотела ещё что-то сделать… Сначала Рэйшен, а потом уже… если вспомню».

Глава 2

     Ещё внизу слуга шепнул Рэйшену, что хозяйка безвылазно сидит у себя в кабинете. Рэйшен откровенно обрадовался: значит, есть шанс, что он всё проделает втайне от неё. А уж потом объяснит. Как-нибудь. Про расчёт с купчихой за подушки Эли до сих пор ничего не спросила, может, и тут повезёт? Он же везучий!
     Байль и его товарищи хозяйственно оглядывали дом, трогая стены и цокая языками.
     – Не нравится? – спросил у них Рэйшен.
     Один из гномов поморщился, а Байль без утайки ответил:
     – Дешёвка! Это вы тут такое устроили?
     – Ты чего?! – возмутился Рэйшен. – Мы ни гвоздя не добавили! И не убавили. Некогда было.
     – Теперь я понимаю, отчего ты ремонт затеял. Если Элина начнёт браниться, скажи мне, я тебя поддержу.
     – Спасибо! – искренне поблагодарил приятеля Рэйшен.
     Он собирался воспользоваться этим обещанием.
     Поднимаясь по лестнице на второй этаж, гномы презрительно кривились.
     – Зачем эти дешёвые железяки на стенах оставили? И где только эти гобелены раздобыли?
     – Да что вы ко мне прицепились! Это всё покойный Руфус! Как только бароном стал, сразу побрякушек и железяк себе заказал! И тряпьём стены увешал! У нас в спальне похожие! Вот, заходи, сам увидишь!
     * * *
     Элина кралась по коридору, кляня себя за каждый скрип половиц. Вот как эти дроу, даже израненные или замученные до полусмерти, ухитряются ходить бесшумно как тени?! И какой же это стыд – красться в собственную спальню!
     Оттуда и впрямь слышались голоса. Элина с облегчением подумала, что голоса только мужские, и залилась краской стыда. Хозяйка города, называется!
     Внутри Байль и ещё два гнома деловито обмеряли что-то раскладной деревянной рулеткой. Рэйшен, заложив руки за спину, расхаживал по комнате с таким видом, будто командовал полком. Он остановился, только когда Байль принялся объяснять ему:
     – Если ты желаешь балдахин над кроватью, нужно что-то, чтобы его закрепить. Не на потолок же его вешать! Я вообще бы всё здесь переделал. Сделал бы… изящнее, что ли.
     – А можно новый столик? Поизящнее. Я не для себя, – поспешно пояснил Рэйшен, – Это чтобы Эли за ним арзу пила. Из своих белых чашек.
     – Можно, конечно. Только тебе проще готовый купить.
     Рэйшен поморщился при слове «купить». Конечно, денег ему взять неоткуда! А гномы бесплатно будут работать, так, что ли, он думает?
     К Элининому удивлению, Байль понимающе кивнул:
     – Ладно, Рэй, для тебя – сделаю. А как дойдёт дело до тканей, сам ничего не заказывай, вначале мне покажи.
     «Тканей?! Каких ещё тканей?!»
     Вскоре обмер закончился, и гномы деловито собрали свои инструменты. Столкнувшись нос к носу с Элиной, они вежливо распрощались, пожелав ей ясного неба и спокойных ночей, и неторопливо затопали по лестнице вниз, оставив Рэйшена самого разбираться с ошеломлённой хозяйкой.
     * * *
     – Рэйшен, объясни, что здесь происходит?
     Дроу стрельнул своими яркими глазами по сторонам. «Ага, никакой помощи вокруг не наблюдается. Сам выкручивайся».
     – Эли, хочешь, я арзы принесу?
     – Нет, не хочу. Я хочу знать, что ты затеял.
     Рэйшен ещё немного подумал. Элина глядела на него, и постепенно ей становилось смешно. Пока она занята экономикой города и придумывает себе новые ужасы, Рэйшен за её спиной затеял какую-то переделку комнаты! Пусть признаётся.
     – Эли, помнишь, когда мы приезжали к купцу Фелану? Помнишь, конечно. Тебе их комнаты понравились. И ты сказала, мол, почему в домах аристократов не так уютно? Ну вот… Я и подумал, отчего бы не обустроить нашу спальню… поуютнее.
     Это было и смешно, и трогательно: дроу, воин, про жестокость которого ходили страшные легенды, который одним ударом мог убить человека, хотел сделать её спальню поуютнее!
     – Рэйшен…
     – Я знаю, ты сердишься, – он выставил перед собой ладони, с которых так и не сошли мозоли от оружия, – Но я правда хотел как лучше!
     – Я знаю. Но где мы возьмём деньги, чтобы расплатиться за такую работу? Прошло столько времени после того, как Руфус выгнал гномов из города, и они не доверяют людям. Мне пришлось пойти на большие уступки Байлю и внести приличную сумму, чтобы он начал работы по восстановлению городских зданий! А ты думаешь, что он сделает тебе что-то бесплатно?
     Рэйшен явно так и думал и нисколько не устыдился. Конечно, для него главное, что она на него не злится и не выгоняет спать за дверь. При мысли об этом Элина не удержалась от смешка.
     А Рэйшен взял её за руки:
     – Скажи, что ты по-прежнему меня любишь.
     – Никогда не переставала. Даже когда злилась.
     Он притянул её к себе, и Элина поняла, что разговор об оплате откладывается. Но было кое-что ещё. Оставался долг, который превыше всего.
     – Рэйшен, завтра вечером ты мне нужен. Не затевай никаких дел с гномами.
     – Только вечером? – лукаво промурлыкал он.
     Совершенно невозможный, невыносимый! Невероятный…
     * * *
     К вечеру список лжецов был готов. Элина потёрла затёкшую шею и с удовлетворением взглянула на ровные строки. Мадог умница! Хорошо, что она не сослала его подальше под надуманным предлогом! Ему просто нужно дело, в котором он может себя проявить!
     Теперь её забота – проверить, что у этих людей имеется и публично наказать за враньё. Элине не хотелось брать на себя роль обвинителя, но здесь уж ничего не поделаешь. Список она планировала передать Снысту, а тот сумеет собрать сведения от и до. У него достаточно воришек и грабителей, эти всё узнают.
     Рэйшену скривился, услыхав про поездку к Снысту, в тот квартал, где обитал король воров. Однако Элина ласково улыбнулась и нежным голоском проговорила:
     – Переделка в спальне? Расчёт с гномами? Хм…
     Рэйшен сразу скис.
     – Рэйшен, ты же понимаешь, есть дела, которые не терпят отлагательств, – уже серьёзным тоном добавила Элина. – Я всё равно туда поеду, ты меня знаешь.
     С этими словами она сунула за пазуху список утайщиков. Эх, если бы в мундире были карманы! Но карманов здесь, кажется, ещё не придумали, а класть документы в сумку Элина опасалась: неровён час, выхватят из рук.
     * * *
     Город жил своей обычной жизнью. Впрочем, кое-что новое уже присутствовало на улицах: кое-где мелькали коренастые гномьи фигуры, перебрасываясь парой-тройкой слов с мастеровыми людьми. Элина улыбнулась. Может, наконец-то всё заработает как надо! Просто нужно ещё немного времени. И людей. И денег…
     С лошадиной спины было хорошо видно, как хозяин хлебной лавки вынес зачерствевший кусок уличной собаке. Добрый, наверное, человек. На углу пузатый мужичок средних лет потчевал соседа:
     – Возьми кружку, попробуй! Ишь, как хмель сегодня играет!
     – Я тебе поиграю, пьяница проклятый! – послышался крик из окна.
     Элина и Рэйшен расхохотались. На их смех обернулась ватага чумазых мальчишек.
     – Ой, глянь, дроу!
     – Да это же Рэйшен, ты что, не узнал?
     Рэйшен гордо приосанился в седле.
     – А рядом? Это же она? Новая хозяйка города?
     Лошади шли неспешным шагом, и мальчишки бежали следом, а их матери грозили им кулаками.
     – Вот вернёшься, пострелёнок, получишь у меня!
     Постепенно мальчишки отстали. Улицы сузились, вонь от сточных канав стала гуще. Ехать пришлось по одному. Несмотря на недовольство Рэйшена, первой пошла лошадь Элины. Здесь их тоже узнавали, вот только шепотки вокруг были вовсе не дружелюбные.
     – Она, штоль?
     – Как пить дать, она! И дроу ейный рядом, полюбовник её!
     Элина уже пожалела об этой поездке. Здесь и раньше не было безопасно, но тогда она была просто одной из посетительниц Сныста, а теперь её знают как «новую хозяйку города». Ту самую, которая вводит новые налоги.
     – Король-то наш милостивый, дай ему Небо долгую жизнь и умных наследников, налоги отменил, а эта шалава заново их вводит!
     Элина оглянулась. На неё злобно глазел с десяток озлобленных мужчин разбойного вида. Любой из них мог это сказать.
     – Дровская подстилка!
     – Самозванка!
     Надо проехать мимо. Ничего не отвечать. Лошади уже почти миновали это сборище, как раздался свист, и Элину толкнуло сбоку в плечо что-то тяжёлое. Она пошатнулась и чуть не свалилась наземь. Пришлось схватиться за луку седла, и Элина с испугом обнаружила, что левая рука почти не шевелится.
     Время ускорилось. Элина как в тумане видела, как Рэйшен слетает с седла, врывается в ватагу смутьянов и выхватывает одного из них. Остальные виснут на нём, словно псы на медведе, но Рэйшен сбрасывает их каким-то неуловимым движением. В переулках уже раздались свистки Городской стражи. Очень вовремя!
     И тут пришла боль, от которой у Элины перехватило дыхание и слёзы градом покатились по лицу.
     * * *
     Стражники, молодые парни с преданным выражением на лицах, заломили руки смутьяну и поставили его на колени, прямо в уличную грязь.
     Элина вытерла мокрое от слёз лицо здоровой, правой рукой. В ней кипела ярость, которую нельзя было выпускать наружу. Надо притвориться сдержанной и бесстрастной… Только как это сделать, когда левая половина тела пульсирует от боли? Краем глаза Элина видела искажённое от злости лицо Рэйшена. «Только бы не сорвался!» В своём нынешнем состоянии она не сможет удержать его от опрометчивых поступков.
     Приятели смутьяна отступили подальше. Верные друзья, ничего не скажешь! Откуда-то из-за угла выбежала босая растрёпанная женщина и с воем кинулась к Элининой лошади. Рэйшен недолго думая схватил её за шиворот, но ветхая ткань порвалась прямо у него в руке, и женщина приникла к Элининому сапогу, поливая его слезами.
     – Дара управительница, помилуй его, дурака! Ведь он дурак, как есть дурак! Болтает ерунду всякую, сам не соображает, что несёт! Не вели его казнить, не оставь сиротами наших детей!
     Эти причитания разносились над притихшей улицей. Все ждали Элининого слова. Некоторое время она молчала: боялась, что, кроме болезненного подвывания, ничего издать не сможет. Однако долго отмалчиваться было нельзя. Элина подняла правую руку. Прекратился даже женский плач.
     – Я – старший экспедитор, глаза, уши и голос короля, – Элина говорила, и голос её креп от слова к слову. – Ты поднял на меня руку, а значит, нанёс оскорбление короне. За это полагается суровое наказание.
     Женщина снова вцепилась в Элинин сапог и тоненько всхлипнула.
     – Но я не хочу ничьей смерти. Я хочу порядка и справедливости. Эту ночь смутьян проведёт в городской тюрьме, а завтра в полдень он получит десять ударов плетью на площади, чтобы все запомнили: тот, кто бросает камень в закон, ощутит на себе его тяжесть. А после наказания до конца осени ты будешь трудиться на благо города. Раз ты так любишь камни, пусть гномы научат тебя класть камень, а не бросать его. Будешь отстраивать разрушенные дома, чинить мостовые и ремонтировать пристань. Не хочешь платить налог деньгами – заплатишь трудом. Я беру любую оплату. А теперь – в тюрьму его!
     Стражники поволокли смутьяна куда-то в сумерки городских переулков, а женщина у Элининого стремени снова заплакала, кажется, от облегчения.
     – Десять ударов… – зашептались в толпе. – Жестоко…
     – А что он думал? При прежнем бароне его бы на месте убили. Или затравили собаками… А тут – поработать дадут. Справедливо.
     – И мостовые, может, наконец-то починят…
     Люди уже не выглядели угрожающе, и Элина обратилась к жене смутьяна:
     – Иди домой. Завтра к вечеру получишь своего мужа.
     Женщина, заливаясь слезами и бормоча слова благодарности, пошатываясь, ушла.
     Элине казалось, что она и сама шатается в седле. Или это голова кружится? Надо же, какой слабачкой она оказалась!
     – Рэйшен, – она обернулась, ловя взгляд сиреневых глаз, – едем. У нас остались дела…
     * * *
     Всю оставшуюся дорогу к Снысту Рэйшен ругался сквозь зубы. Он проклинал и трущобы, и их обитателей, и новых стражников, которые плохо патрулируют район. Досталось и Элине, которая надумала на ночь глядя ехать в эти клятые трущобы. Ругался Рэйшен виртуозно, и это, как ни странно, помогало Элине терпеть пульсирующую боль в руке и плече. Было ясно, что больше всего Рэйшен злится на самого себя: он не сумел предотвратить нападение, не угадал, откуда полетит булыжник. А летел, между прочим, Элине в голову!
     – Хорошо, что этот тип такой косорукий, – выдавив из себя кривую усмешку, проговорила Элина. – Был бы на его месте Мадог, лопнула бы моя голова, как перезрелая тыква…
     – Не говори так! – лицо Рэйшена стало пепельно-серым.
     Впрочем, он быстро пришёл в себя и принялся костерить на все лады Элинино упрямство.
     Когда они добрались до хибары Сныста, почти полностью стемнело. Навстречу им выбежал Шурх.
     – Мягкие Ручки! – встревоженно выкрикнул он. – Мы уж думали, что ты не приедешь!
     – Ну что ты, – ответила Элина. – Мы же с тобой договорились. Просто по пути меня немного… задержали.
     Рэйшен уже спешился и пытался снять Элину с лошади. Раньше она просто опиралась обеими руками на его плечи… Сейчас он стащил её с седла, как куль с мукой. Хорошо, что темнота скрыла этот стыд и позор!
     Сныст тоже выглядел обеспокоенным. Ему наверняка доложили о происшествии.
     – Кость не сломана? – деловито спросил он у Рэйшена, не соизволив даже поздороваться.
     – Откуда мне знать? – раздражённо бросил тот.
     – Шурх! Куда ты ускакал, шальной мальчишка? Беги за нашим костоправом!
     – Ла-адно, – протянул Шурх. – Только – чур! – без меня взрослые разговоры не разговаривайте!
     – Бегом! – рыкнул Сныст, и мальчишка мгновенно скрылся в сгущающейся тьме.
     Элина, охая и хромая, вошла в хибару Сныста, скудно освещённую огарком сальной свечи.
     – Пока есть время, давай о делах.
     Элина выудила здоровой рукой измятую бумагу с именами утайщиков имущества.
     – Давай сюда свою бумажку. Что от меня нужно?
     – Направь людей по этим адресам. Пусть проверят, какое тут на самом деле имущество. Э, нет, бумагу я тебе не оставлю. Прочти и запомни.
     Сныст недовольно прищёлкнул языком. Пусть себе. Элина не собиралась оставлять у него в лапах никаких свидетельств против себя.
     * * *
     Шурх вернулся, а за ним следовал мрачный небритый тип. «Это костоправ?! – ужаснулась Элина. – Скорее, костолом. Да ещё и пьяный!» От него и в самом деле разило пивом. Он осмотрел гостей неожиданно цепким взглядом и перевёл его на Сныста.
     – Что от меня требуется?
     – Посмотри её, – бросил Сныст. – Перелома нет?
     Костоправ оглядел Элину и гнусно ухмыльнулся. В этот миг он ей совсем разонравился, но ссориться со Сныстом в его же доме ей было не с руки.
     – Раздевайся, – бросил костоправ.
     – Чего-о?! – Рэйшен вспыхнул, как сухая солома в жаркий день.
     – Тихо, дроу, тихо, – презрением в голосе костоправа можно было залить все жадвильские улицы. – Может, ты и видишь сквозь стены в темноте, но я так не умею. Мне надо глянуть на место удара.
     Элина начала неловко расстёгивать крючки мундира одной рукой. Очень неудобно. И медленно. Рэйшен принялся помогать ей, но под насмешливым взглядом костоправа вышло только хуже. Наконец крючки поддались. Настала очередь рукавов. Правый снялся легко, а вот левый… Элина невольно вскрикнула и выругалась. У Рэйшена было в запасе много словечек, которые Элина охотно использовала в таких ситуациях.
     – Ага, – многозначительно заметил костоправ. – Рукав застрял? Рука опухла?
     Элина хотела пожать плечами, но левую сторону снова пронзило болью. Пот потёк по спине, и новая порция ругательств сорвалась с языка.
     Костоправ бесцеремонно ухватил Элину за плечи, развернул к себе и ощупал обе руки – сначала здоровую, потом больную. От очередной волны боли Элина прикусила себе язык, почувствовав железный привкус во рту.
     – Не, не опухла. Ты, дроу, даже женщину раздеть не умеешь. Дай-ка я покажу тебе, как это делается.
     «Наверное, они сцепятся прямо над моей головой. Тут-то мне и конец».
     Костоправ резко дёрнул рукав мундира, и тот с подозрительным треском слетел с руки.
     – Не порви форму, – прохрипела Элина, – она казённая.
     – Ничего, тебе зашьют, – ухмыльнулся костоправ.
     Всё, что было после, Элина помнила как нескончаемый поток боли в тумане. Костоправ без всякой жалости мял её повреждённое плечо и руку, тыкал куда-то в спину, двигал её рукой вверх и вперёд…
     – Хватит! – не вытерпел Рэйшен. – Не мучай её!
     – Не учи меня! – костоправ наконец отпустил Элину и обернулся к Снысту. – Перелома нет. Это точно. Сустав не повреждён. Это просто ушиб. И нечего так выть, будто с тебя шкуру снимают! К концу теркады пройдёт! Поваляешься в постели, как любая богатая бездельница…
     Внезапно на Элину нахлынула злость, да такая, что заглушила боль в руке.
     – Заткнись! – холодно сказала она костоправу. – Много болтаешь, как торговка на базаре! Делай своё дело, если умеешь, и убирайся!
     – Ого! – костоправ поднял брови. – Баба-то с перчиком! Ладно, молчу. Только один вопрос задам: правду говорят, что ты – ублюдочная королевская сестра?
     Элина успела удивиться дважды. Один раз – вопросу, а второй – тому, что костоправ оказался на полу с разбитой губой. Рэйшен самодовольно потирал костяшки.
     – Эй, эй! – Сныст подскочил. – Никаких драк у меня дома!
     – Никаких драк, – эхом повторил Рэйшен.
     Костоправ поднялся с пола и потряс головой.
     – Ладно, на сегодня всё. Пусть её лекари мазь какую пропишут или повязку. А у меня всё равно ничего нет для королевских особ.
     * * *
     Костоправ убрался. Рэйшен помог Элине натянуть мундир поверх нижней рубашки. Руку нестерпимо дёргало, словно больной зуб. Шурх вылез откуда-то из угла.
     – Мягкие Ручки! – жалостливо протянул он. – Тебе очень больно?
     Элина криво усмехнулась и ничего не ответила. Мундир пришлось оставить расстёгнутым, потому что одной рукой крючки не застегнёшь, а из Рэйшена получился очень плохой помощник.
     – Вернёмся к нашим взрослым делам, – сказала Элина, сводя края мундира. – Сныст, ты прочёл мой список?
     – М-м-м, – неопределённо протянул Сныст. – У меня для запоминания есть помощник. Шурх, поди сюда. Бумажку видишь?
     – Вижу, – кивнул мальчишка. – Съесть её?
     – Я тебе съем, утроба ненасытная! Прочти и запомни слово в слово! Завтра по этим адресам пойдём работать!
     Шурх уже схватил Элинины записи и водил по ним глазами. Она удивилась: мало того, что грамотный, так ещё и бегло читает про себя! Молодец Сныст, позаботился о мальчике, обучил его!
     – Вот по этим адресам? – уточнил Шурх. – А мастерскую фальшивомонетчиков уже не ищем, что ли?
     – Одно другому не мешает, – Сныст рассеянно достал из коробки зеленоватые курительные палочки.
     Элина сразу вспомнила, что это. Чиазовые палочки! Те самые, которые в трудные времена помогали ей забыться и отгоняли жуткие видения!
     – Сныст. Дай мне.
     Шурх и Рэйшен воззрились на Элину с осуждением. Зато Сныст не колебался. Раскурив палочку, он протянул её Элине:
     – Бери. Тебе ещё домой ехать.
     Элина вдохнула зеленоватый дым. Гадость, конечно, редкостная! Но туманит голову, глушит боль… Вообще всё глушит.
     – Дай с собой… две, – выговорила она непослушным языком.
     Эк её повело с одной затяжки! Интересно, сможет она удержаться в седле? Или хотя бы взобраться туда?
     Наверное, она задала этот вопрос вслух, потому что Сныст ответил:
     – Нас тут двое мужчин, уж как-то с этим справимся.
     – Трое! – встрял Шурх.
     – Тем более.
     Шурх отдал Элине список утайщиков:
     – Возьми, Мягкие Ручки, я уже всё запомнил. Я памятливый. Помню, что ты обещала мне награду, если я найду мастерскую.
     – Что ещё за награда? – проворчал Рэйшен.
     – Поцелуй, – загадочно ответила Элина из клубов зеленоватого дыма.
     Боль отступала. Элина знала, что это ненадолго, но дорога домой покажется легче.

Глава 3

     Наутро Элина обнаружила, что рука отекла. «В мундир не влезет! Как выезжать в город?»
     Ночью Рэйшен усердно намазывал Элинину руку какой-то мазью от Малены. То ли мазь помогла, то ли Дар Дриады сработал, но рука болела гораздо меньше, хотя и была скована в движениях. Элина морщилась и ворчала, пристраивая руку поудобнее на одной из подушек.
     При звуках начальственного голоса за дверью начался шум и движение. Кажется, все экспедиторы вспомнили о своей начальнице.
     – Пустить их? А я пока за едой сбегаю, арзы принесу.
     Элина обречённо вздохнула и, кивнув, натянула одеяло по самую шею.
     Все сочувствовали и переживали, а потом бочком покидали комнату. Последним вошёл, подволакивая ногу, Лоркан. К Элининому удивлению, его поддерживала та самая толстуха-служанка, которую пришлось как-то раз выставить из его комнаты. Лоркан опирался на её толстое плечо и выглядел совершенно довольным.
     – Ничего, что со мной Роза? – несколько заискивающим тоном спросил он.
     Значит, Роза. Элина сдержанно улыбнулась.
     – Ничего. Как дела, Роза? Как работается?
     Роза вымученно улыбнулась в ответ: наверное, помнила, как Элина обещала вычесть с неё стоимость лечения Лоркана, если Роза будет ему мешать.
     – Тебе… это… Рубашку надо просторную. Чтобы руку не тревожить, – с важным видом сообщила она.
     – Надо. Только у меня нет. Придётся как-то справляться с тем, что есть.
     Роза вдруг оживилась. Её полные щёки порозовели:
     – Так есть! Я поищу! Найдётся! Я часто прачкам в стирку сдаю одёжу всякую, бельё… Я найду!
     А ведь эта странная толстуха может пригодиться! Действительно, должен же кто-то заведовать тряпками в большом доме! Почему бы и не она?
     – Буду тебе очень благодарна, Роза. Посмотри тогда просторную рубаху с широкими рукавами – мужскую! И мужской черный… не знаю, камзол. Или жилет. В общем, чтоб был чёрный и на меня налез.
     Роза замялась, а потом сказала:
     – Мне бы посмотреть на тебя поближе… Чтобы уж не ошибиться.
     Лоркан деликатно отвернулся, а Роза испуганно ахнула, посмотрев на Элинину спину и руку.
     – Ты чего? Что там такое?
     – Ох… такое… Синячище-то – во! – Роза широко развела руки в стороны.
     Элина понадеялась, что её спина всё-таки не такой ширины.
     – Ничего. Синяк пройдёт. Только, Роза, прошу тебя поторопиться: к полудню мне надо быть на рыночной площади.
     Наконец все ушли. Элина вновь устроила свою раненую руку на подушке.
     Внизу, под окном, шёл разговор на повышенных тонах. Голоса становились всё громче и громче. Они сыпали такими оскорблениями, что даже у привычной ко многому Элины уши вяли. С чего они сцепились? Голоса Элина узнала сразу: Рэйшена с Дэвлином ни с кем не перепутаешь.
     Она сползла с постели и осмотрелась. На шатком столике в углу стоял кувшин с водой для умывания. Это подойдёт. Кувшин как раз можно держать одной рукой. Высунувшись в окно, она щедро плеснула холодной воды на головы обоих буянов.
     * * *
     Оба дроу отскочили в стороны друг от друга и, стряхивая с лиц воду, воззрились наверх.
     – Дэвлин – ждать меня возле кабинета! Рэйшен – поднимись и помоги мне! – скомандовала Элина, делая вид, что мокрые волосы обоих – не её рук дело. Точнее, одной руки.
     Оказалось, что с одной рукой невозможно ни умыться, ни причесаться. Даже одеться было не во что! К счастью, Роза вернулась быстро и принесла всё, что просила Элина. И даже помогла с умыванием и одеванием. С причёской разобрался Рэйшен: он отлично умел плести замысловатые косы.
     – Эх, жаль, зеркала нет! – почти весело сказала Элина, когда все процедуры были завершены.
     – Так у дары Малены есть, – встряла Роза. – У ней такая большая пластина, полированная, во весь рост себя видать…
     Элина сразу вспомнила своё зеркало: она раздобыла его за безумные деньги ещё во времена кондотты Квэддо. Но это наверняка не оно. Дом, в котором она жила, скорее всего, разграбили во время мятежа.
     – Потом у неё спрошу. А сейчас, извини, Роза, дела. Когда я вернусь из города, зайди ко мне, хочу дать тебе поручение.
     Роза горделиво выпрямилась.
     – А что? Пусть не думают, что я ничего не могу! Дашь поручение – выполню не хуже других прочих!
     * * *
     В кабинете Элина решила не садиться за стол: левую руку потревожили при одевании, и теперь она беспрестанно ныла, да ещё и двигалась с трудом. Настроение испортилось, и Элина довольно резко спросила у своих дроу:
     – Извольте объяснить, чего вы разорались? Что-то не поделили? Или ты, Дэвлин, забыл, что ты больше не надзиратель в казарме, а мой… военачальник! А ведёшь себя, как баба базарная!
     Дэвлин чуть не задохнулся от возмущения. Но, видимо, быть базарной бабой ему не хотелось, так что он довольно сдержанно пояснил:
     – Я очень недоволен этим… – он бросил взгляд в сторону Рэйшена. – Он не годится тебе в сопровождающие.
     – Что?! – рявкнул Рэйшен.
     Элине пришлось пристукнуть по столу подсвечником. Буяны утихли.
     – Почему Рэйшен не годится? Изволь объяснить!
     – Он слишком беспечен! Он прозевал нападение на тебя! Не заслонил! А должен был!
     Рэйшен не сказал ни слова. Элина вначале удивилась, а потом припомнила, как Рэйшен в таких же выражениях отчитывал раба Келеаха за то, что тот не защитил Элину от шальной стрелы.
     – Эли, послушай меня, раз уж я твой военачальник, – Дэвлин взял стул и уселся вплотную к стоящей Элине. Теперь их глаза были на одном уровне. – Ты не просто старший королевский экспедитор. Тебя называют хозяйкой города, болтают о тайном родстве с королём… Тебе положена охрана. Настоящая охрана, а не этот охламон.
     Элина вздохнула. Дэвлин был прав. Но говорить в таком тоне о Рэйшене всё равно нельзя.
     – Он не охламон, – буркнула Элина. – И мне спокойнее рядом с ним.
     – Когда ты поедешь на площадь, надо, чтобы двое охранников ехали по бокам, а ещё несколько человек – сзади.
     – Ничего себе! Не такая я важная птица, чтобы свиту с собой таскать!
     – Именно важная! И народ должен это видеть! Свита должна быть!
     – А я считаю, что этого мало, – неожиданно сказал Рэйшен. Казалось, он совсем не обиделся за «охламона». – Ей нужна кольчужная рубашка.
     – У меня нет кольчужной рубашки. Да я и надеть её не смогу. Она, наверное, весит больше меня!
     Дэвлин критически осмотрел Элину:
     – Не больше. Но сейчас ты её и впрямь не нацепишь.
     – Дело не в этом. Если я езжу с охраной, да ещё в кольчуге, значит, Жадвиль – небезопасное место. И жить здесь плохо.
     Рэйшен нехорошо рассмеялся:
     – Ну да, Жадвиль – небезопасное место. И жить в нём хреново. Ты права!
     – А я хочу показать, что это не так! И город может стать очень хорошим местом! Лучшим для жизни! Поэтому я могу согласиться на охрану, но не на кольчугу! Вы ещё шлем на меня напяльте!
     Оба дроу уже позабыли свою свару и активно обсуждали, какой длины должна быть кольчуга. Если бы они могли, они бы завернули Элину в железную сеть от пяток до макушки.
     – Давайте договоримся: сегодня вы оба едете со мной. А ты, Дэвлин, тренируешь людей, так подбери четверых покрепче и ростом повыше. На площадь двинемся так: я посередине, вы с Рэйшеном по бокам, четвёрка людей – сзади. В конце концов, если кто-то надумает швыряться камнями, то попадёт в них, а не в меня.
     * * *
     Дэвлин хохотнул:
     – Отличное решение! Мы с тобой найдём, кого подставить!
     Шутка Элине не понравилась, но «воспитывать» Дэвлина не было ни сил, ни желания. Он поспешил на тренировочную площадку – выбрать четвёрку счастливчиков.
     Элина потащила Рэйшена прочь из кабинета:
     – Зайдём к Малене? Хочу в зеркало посмотреться.
     Малена открыла дверь и, услышав про зеркало, отвела глаза. Интересно, что это с ней? Зеркала жаль, что ли?
     Рэйшен поднажал на дверь, и девушка вынужденно отступила внутрь своей комнаты. Вот тут Элина и поняла причину этого смущения: это было то самое, Элинино зеркало. Дорогущая полированная пластина в человеческий рост, стоившая немыслимых денег. Про это зеркало знали все жители Военной слободки, в том числе и Малена. Перепутать его ни с чем было нельзя.
     – Я верну его, – пролепетала Малена, покраснев до ушей. – Отец отдал зеркало мне, когда ты уехала…
     Элина горько улыбнулась. Её сердце полнилось разочарованием. Она бросила беглый взгляд в зеркало: сойдёт.
     – Пусть Рэйшен отнесёт его к вам в комнату, – умоляющим тоном продолжала Малена.
     Рэйшен уже был готов ухватить предмет раздора, но Элина подняла руку (правую, неповреждённую):
     – Нет, пусть остаётся здесь.
     Такому широкому жесту удивилась не только Малена, но и Рэйшен:
     – Почему?!
     – В назидание.
     Элина повернулась и поспешно покинула комнату молодой лекарки. Рэйшен последовал за ней.
     * * *
     Четверых солдат покрепче Дэвлин подобрал быстро. Такие решения он принимал сотни раз ещё в родном клане. Поставить им задачу – плёвое дело. Иначе чему они их учил все эти дни? Конечно, говорить о том, что они станут живым щитом, он пока не стал. Успеется.
     Парни страшно возгордились. Особенно радовались они тому, что им выдадут оружие и кольчужные рубахи. Как дети малые, право слово. Дэвлин им даже плащи пообещал – поближе к холодам.
     Оружие – плохонькие мечи дрянной работы – годилось только для устрашения сытых горожан. Если возникнет настоящая заваруха, от любой жерди из забора будет больше толку, чем от этих железяк. Но для этого есть сам Дэвлин. И Рэйшен, конечно.
     При мысли о сыне Дэвлин поморщился. Жизнь среди людей испортила его, сделала мягким. А уж связь с Элиной… В последнее время Рэйшена больше занимало обустройство спальни. Рановато он принялся вить гнездо: в городе полно проблем, внутри дома слоняется полубезумная эльфийка, а Рэйшену вроде и дела нет.
     Элина-то, видать, баба не промах. Недаром она раздала должности своим экспедиторам, а Рэйшена оставила при себе. Без ничего. Дэвлин усмехнулся.
     Четверо солдат приняли эту довольную усмешку на свой счёт и приосанились. Юные глупцы. Сегодня они пройдут проверку, годятся ли они в стражу для хозяйки города.
     * * *
     Выезд Элины оказался очень зрелищным: двое дроу, четверо стражников и сама управительница с больной рукой. Чтобы поглядеть на это, собрались не только конюхи и солдаты, которые оставались в особняке. Сбежались служанки, прихромал старый садовник. Даже Пёс Тикаэлы был здесь, путаясь у всех под ногами. Не хватало только поваров: видимо, Меуриг их не отпустил. Серьёзный он оказался парень. Сам серьёзный парень был тут и с интересом глядел на происходящее.
     Элина внутренне паниковала, представляя, как она будет карабкаться на лошадь под громкий смех своей челяди. Но всё оказалось не так страшно. Дэвлин и Рэйшен подставили ей свои широкие ладони, по которым она взошла, словно по ступенькам. А если не размахивать руками, то жизнь становилась очень даже сносной.
     Четвёрка стражей ей понравилась: рослые, крепкие ребята с придурковато-преданными лицами. К этим лицам очень шли тусклые кольчуги, подпоясанные широкими кожаными кушаками.
     «Вам бы ещё кастрюли на голову напялить!» – насмешливо подумала Элина, и тут же устыдилась. Люди защищать её собрались, а она…
     На улицах народ сбегался поглазеть на процессию. Элине стало не по себе. Теперь она знала, что из толпы может прилететь всё что угодно, от камня до арбалетного болта. Но народ смотрел не с осуждением, а с любопытством.
     «В следующий раз надо мелких монет с собой взять, – думала Элина. – Кину их в толпу, то-то радости у них будет!»
     Люди шептались, показывали на неё пальцами. Какая-то чумазая девчушка помахала ей грязной ладошкой. Элина невольно улыбнулась и махнула рукой в ответ. Люди оживились, некоторые тоже замахали руками, раздались жидкие приветственные возгласы. Это было куда лучше камней.

Глава 4

     Площадь гудела, как растревоженный улей. Сегодня сюда, кажется, сбежался весь Жадвиль. У позорного столба вытянулись двое парней из новой Городской стражи, а между ними, понуро переминаясь с ноги на ногу, стоял вчерашний смутьян. Сейчас он выглядел не опасным, а жалким. Помиловать его, что ли? Элина нечаянно двинула повреждённой рукой, и тупая боль начала стучать ей в плечо. Помилование отменяется.
     Откуда-то появился глашатай и громогласно объявил, в чём вина арестованного и каким будет наказание. Элина невольно потёрла ноющее плечо.
     Люди толкались, подступая всё ближе к столбу. Элина заметила неподалёку группку гномов. Там был и Байль, и её друзья Вайсдорн с Вахольдером. При словах глашатая, что обвиняемый потом будет работать с гномами, все обернулись и загомонили.
     – Наконец-то снова начнут строить!
     – И дома не будут кособокими развалюхами!
     – Банк обещали открыть! И почту!
     – На кой тебе почта, коли ты неграмотный?
     – Очень просто: ты диктуешь, а гномы тебе и напишут красиво, и отправят куда нужно!
     – Раз этого дурака гномам после наказания отдадут, будет справедливо, если гномы ему и плетей всыплют! Они лучше знают, как надо, чтобы потом он работать смог!
     Площадь бурлила и шумела. Большинству понравилась идея про гномов.
     – Байль! – крикнула Элина. – Ты сможешь наказать виновного?
     Байль, несмотря на шум толпы, услышал её и поморщился.
     – Не лежит у меня сердце к такому, – зычно ответил он. – А правда, что он в тебя камнем попал?
     Элина кивнула:
     – Видишь, какую свиту приходится с собой таскать! Всё по его милости!
     Народ жадно ловил каждое слово. В городе началась новая жизнь, и все ждали от неё чего-то интересного. Оно происходило прямо здесь, в центре города, у всех на глазах.
     Байль вздохнул, покачал головой и, неспешно ступая крепкими короткими ногами, приблизился к позорному столбу. Кнут был у стражников наготове, и Байль нехотя принял его.
     – Десять ударов, как велено управительницей, нанесёт почтенный мастер Байль! – выкрикнул глашатай.
     Возле позорного столба всхлипывала вчерашняя женщина, жена смутьяна. Стражники, ещё совсем неопытные ребята, отводили глаза и делали вид, что не видят её слёз. Байль снова покачал головой. Он подошёл к плачущей женщине и что-то тихо сказал ей. Элина со своего места не могла расслышать его слов, но женщина вскинула мокрое лицо и с удивлением и надеждой воззрилась на гнома.
     Стражники стянули рубаху с обвиняемого и толкнули его на заранее подготовленную лавку.
     * * *
     Из окна Палаты Мерных Книг отлично просматривался позорный столб. Мадог постоял, глядя на толпу, и вышел наружу – прислонился к стене, сложил руки. Благодаря росту он прекрасно видел и Элину с её свитой, и скамью у позорного столба с распростёртым преступником, и Байля с кнутом в руке.
     Народ жаждал зрелища. Люди вытягивали шеи, подталкивали друг друга, взрослые поднимали на руки детей, сажали их себе на плечи. Элина стискивала челюсти. Может, ей было неприятно видеть всё это, а может, просто болела рука. Дэвлин зловеще усмехался. Он-то эти сцены видел не впервой: именно Дэвлин наказывал провинившихся воспитанников. Мадог невольно поёжился. Рука у Дэвлина была тяжёлая.
     К удивлению Мадога, гном не закатывал рукава и не плевал на ладони. Байль взвесил кнут в руке, словно это было не орудие кары, а добрый молот. Первый удар. Короткий сухой звук – ни свиста, ни молодецкого замаха. Виновный дёрнулся всем телом и застонал. Мадог знал, что сейчас у него на спине вздувается багровый рубец. Если бы дело происходило в казармах дроу, из спины летели бы клочья кожи и брызги крови.
     Жена смутьяна всё так же стояла рядом, закусив кулак, словно не давая рыданиям и крику вырваться наружу.
     Гном не вкладывал в удары ни злости, ни усердия. Он исполнял лишь необходимое, работая методично, словно в родных горах отбивал лишнее от глыбы. Кнут хлопал по спине, оставляя на коже горящие полосы.
     Народ разочарованно зашумел.
     – Гном его щадит!
     – Не хочет себе работника портить!
     – А ты хотел, чтоб человека тут до смерти засекли?
     К десятому удару спина несчастного была исчерчена алыми линиями. Он вскрикивал и всхлипывал, дёргаясь всем телом. Но Мадог знал: он легко отделался. Байль и впрямь пощадил смутьяна. Или, может, это Элина пощадила его, назначив именно гнома исполнять наказание?
     – Десять! – крикнул глашатай. – Всё, наказание закончено!
     Байль отбросил кнут, будто это была ядовитая змея. Жена смутьяна кинулась к скамье и упала на колени возле мужа. Тот обмяк и лежал без движения.
     Мадог посмотрел на Элину. Было заметно, как расслабились её напряжённые плечи.
     – Позовите к нему лекаря! – крикнула она.
     Она не могла перекричать толпу на площади, и Дэвлин зычно повторил её слова. «Словно на родном плацу». Толпа подхватила крик, и вскоре к скамье протолкался невзрачный человечек с холщовой сумкой. Он начал хлопотать над смутьяном.
     Рэйшен склонился к Элине и что-то проговорил ей на ухо. Мадог ревниво навострил уши, но ничего не расслышал: слишком шумно было вокруг.
     К Элине протолкался хмурый Байль:
     – Пусть подлатают, а как только сможет таскать камень – заберу его на работы.
     Элина кивнула.
     – Байль… Я видела, что ты сделал. Спасибо тебе.
     Пока гном с удивлением смотрел на управительницу, она повернулась к своей свите:
     – Возвращаемся домой.
     Мадогу тоже было время возвращаться к своей работе. К его большому удивлению, сегодня к нему пришло гораздо больше народу, чем в предыдущие дни. А вранья он услышал куда меньше.
     * * *
     Элина сама не ожидала, что так вымотается. Рука ныла, а перед глазами всё ещё стояла спина смутьяна в алых полосах. Сегодня и впрямь следовало отказаться от всех дел, отдохнуть… Дар Дриады выручит её, ускорит заживление, но надо бы ему помочь…
     Неподалёку от дверей спальни крутилась Роза. Элина вздохнула. Отдыха точно не будет. Вдобавок она обещала дать Розе поручение.
     – … Ты сможешь следить за бельём и одеждой?
     Роза ошеломлённо слушала и даже не перебивала, вопреки своему обыкновению.
     – Во всём-всём доме?!
     – Вначале только у меня и моих экспедиторов. А если будешь справляться, то и во всём доме. От остальной работы я тебя освобождаю. Потом, попозже, выделю тебе отдельную комнату…
     Роза немедленно принялась выторговывать себе поблажки:
     – А можно поселить со мной Лоркана? То есть, конечно, почтенного дара Лоркана?
     Элина увидела, как Рэйшен возвёл глаза к потолку. «Да уж, вот это деловая хватка!»
     – Нет, Роза, этого нельзя.
     Роза надула губы, словно обиженная девчонка. Даже щёки у неё задрожали от обиды.
     – Мне нужно, чтобы Лоркан выздоровел окончательно и приступил к службе. Конечно, если он очень меня попросит, я обдумаю его просьбу. Но не факт, что соглашусь.
     – А Рэйшен при тебе живёт, – буркнула Роза. – Тебе, выходит, можно.
     – Да, мне можно, – отрезала Элина. Ей вовсе не хотелось пререкаться с настырной толстухой. – Если хочешь спросить, почему, давай поменяемся с тобой на пару дней местами. И нет, Рэйшена я тебе не оставлю.
     Роза и Рэйшен с одинаковым ужасом взглянули на Элину.
     – Он ущипнул меня за щёку!
     – Я знаю. Он больше не будет. И давай закончим об этом. Так что насчёт моего поручения? Ты согласна? Или не справишься?
     Роза сложила руки на груди:
     – А почему нет? Согласна! А всем, кто надо мной потешался, пусть будет стыдно!
     Роза выплыла из комнаты с королевским достоинством. Рэйшен упал на стул и беззвучно засмеялся. А Элина вытянулась на кровати. И да, сегодня именно она не скинула сапоги.
     * * *
     Она и сама не заметила, как провалилась в сон. А когда проснулась, в окно лился мягкий вечерний свет. Рука почти не болела. Покой многое лечит.
     Дом жил своей жизнью: слышался топот сапог, звон посуды, обрывки смеха. С площадки возвращались к ужину подопечные Дэвлина. Из кухни ползли аппетитные ароматы. Где-то переговаривались и хихикали служанки.
     Элина улыбнулась. Как будто и не было брошенного в неё камня, порки на площади, разговоров со Сныстом, ранения Лоркана, споров с Дэвлином…
     А куда, интересно, вновь исчез Рэйшен? Пробует новый сорт пива в одном из трактиров? Болтает с гномами? Ищет мастерскую фальшивомонетчиков? Любезничает с Мадогом? Как же хочется просто остаться в кровати, завернуться в одеяло и заснуть до утра! И ничего обо всём не знать! Но «не знать» Элине было не положено. Поэтому следовало подняться и всё выяснить.
     Стараясь не тревожить руку, Элина поплескала себе в лицо водой и поправила причёску. Всё это можно было делать самостоятельно, только времени на эти дела уходило намного больше. Поэтому, когда Элина спустилась вниз, солдаты уже поужинали и шумно радовались чему-то своему. Элина узнала голос Меурига и порадовалась, что её экспедиторы влились в общую жизнь.
     Ощутив лёгкое прикосновение на плече, Элина вздрогнула. Ей не нравилось, когда подкрадываются сзади. Зато у дроу это было любимым развлечением.
     – Знаешь, чему они радуются? – спросил Томори.
     Раб он или нет, но навыки у него отличные. Даже Рэйшен это признал.
     – Во-первых, ясного тебе неба, Томори, – с раздражением сказала Элина, – мы с тобой сегодня не виделись. А во-вторых, не подкрадывайся. Это пугает.
     – Хорошо, – покорно ответил Томори. – Но знай, что он собирается играть вопреки твоему распоряжению.
     – Кто собирается? Что играть? И какое распоряжение ты имеешь в виду?
     Томори с недоумением смотрел на неё.
     – Парень, у которого Шёпот Леса. Меуриг. Он собирается нарушить твоё распоряжение и поиграть…
     Элина замерла. В суматохе последних событий она совершенно забыла предупредить Меурига! Он ничего не знает!
     – Он ничего не нарушает, – слабым голосом произнесла она. – Я забыла его предупредить… Прости, Томори.
     Раб укоризненно смотрел на неё, и Элину окатил стыд пополам с испугом. Как она могла забыть?!
     – Они в опасности. Она чувствует этот инструмент. Её магический запас почти полон, и она собирается его использовать.
     Сейчас рядом с Элиной не было ни её экспедиторов, ни стражников, которых подобрал Дэвлин. Только Томори и ответственность за всё, что происходит в этом доме.

Глава 5

     Тикаэла мягко ступала по деревянному полу, и ни одна доска не скрипнула под её поступью. Она осталась очень довольна собой: не только эти недоделанные дроу умеют правильно ходить! Шёпот Леса был неподалёку, она чувствовала его тёплый, знакомый зов. Никто не играл на нём, но посторонние грубые руки уже прикасались к граням инструмента, и он шептал что-то чужое, совсем не нужное ей.
     Каждый шаг приближал Тикаэлу к цели. Скоро Шёпот Леса снова окажется там, где он и должен быть. Наконец она узнает о судьбе Ороина и остальных эльфов из морского народа, которые покинули западные берега, да так и не вернулись.
     Нужная дверь. За ней – шум и выкрики. Но Шёпот Леса молчит. Никто не тревожит его покой. Тикаэла прислушалась к себе. У неё достаточно сил, чтобы справиться с людишками. С холодной усмешкой она толкнула дверь.
     Внутри было светло: эти людишки не жалели свеч. Ещё бы! Платить за них придётся их предводительнице!
     Вокруг длинного стола расселась солдатня. Вольготно же они себя чувствуют! Распустила их эта человечка! У Тикаэлы они бы ходили на цыпочках, не смея проронить лишнего слова. Она вспомнила Томори: хорошо вышколен, хотя в последнее время тоже стал позволять себе лишнее.
     Во главе стола сидел молодой крепкий дроу, а рядом с ним – совсем юная девчонка-человечка. У местных самок такая традиция – спать с дроу? Тикаэла ухмыльнулась. Когда она заберёт себе всю четвёрку, они забудут об этих излишествах.
     Молодой дроу держал в руках инструмент, и сердце Тикаэлы дрогнуло: нашла!
     – Меуриг, сыграй! – просили солдаты, называя какие-то жалкие человеческие песнопения. – И ещё вон то, своё! Сыграешь?
     Меуриг поглядывал по сторонам, а девчонка жалась к его локтю. Жалкое зрелище! Ещё противнее стало, когда этот Меуриг улыбнулся и кивнул. Как он вообще смеет улыбаться?! Дроу это не подобает! Тикаэла научит его дисциплине. Их всех.
     Она шагнула через порог.
     – Никто ничего играть не будет. Этот инструмент не для таких, как вы. Мальчик, отдай его мне, и я поступлю с тобой снисходительно.
     Шум и разговоры стихли. Правильно. В присутствии настоящей хозяйки следует помалкивать. Тикаэла решительно приблизилась к дроу и его подружке.
     – Дай это мне, – она протянула руку.
     Дроу нагло ухмыльнулся ей в лицо. Мерзавец!
     – А что ещё тебе дать?
     Тикаэла стояла с протянутой рукой. Дроу не двинулся с места. Солдаты начинали посмеиваться. Она почувствовала себя глупо и убрала руку. Что ж, если они не хотят по-хорошему…
     – У тебя слишком длинный язык, мальчик. Он пригодится тебе, когда ты примешься умолять меня не возвращать тебя домой, в родной клан.
     Солдаты перестали смеяться. Их лица сделались угрожающими. Теперь уже усмехалась сама Тикаэла. Если она захочет, она одним ударом расправится с этими людишками. Просто она может повредить инструмент – последнюю память об Ороине. А этого нельзя допустить.
     Заговорила подружка дроу, и её звонкий голосок срывался от гнева:
     – Как ты смеешь так говорить! Во-первых, Меуриг и так дома. Наш дом – здесь! Дара Элина приняла тебя под его крышей, и вот какова твоя благодарность! Ты здесь гостья, и не имеешь права распоряжаться имуществом или кем-то из нас!
     – Верно, верно! – зашумели солдаты. – Дело говоришь, Полли! Как дара Элина велит, так и будет, потому что она здесь – настоящая хозяйка!
     * * *
     … Как смеют эти черви что-то говорить ей, Тикаэле по прозвищу Нависшая Тень, одной из морского народа?! Тикаэла прислушалась к себе. Магических сил достаточно. Сейчас одним движением она накажет этих самонадеянных ничтожеств и получит то, что для неё так важно.
     Тикаэла привычно размахнулась… Невидимый воздушный хлыст со свистом рассёк воздух, расшвыривая и гася свечи, разбрасывая в стороны стулья вместе с сидящими на них людьми.
     «Чуть легче. Не зацепить инструмент».
     Ещё один взмах, чтобы расчистить себе путь к Шёпоту Леса… Тикаэла видела, как медленно, очень медленно переворачивается тяжёлый стол и обрушивается своим весом на девчонку – подружку дроу. Та упала, не издав ни единого звука. Исчезла под кучей дерева. Впервые Тикаэла увидела, как лицо дроу становится испуганным. Или ей это показалось, потому что Меуриг – она запомнила его имя – плавно выпрямился во весь рост и поднял над головой инструмент.
     – Пошла вон отсюда! – из-за мощи созданного воздушного хлыста Тикаэла не слышала голоса, но смогла прочитать сказанное по губам. – Или я сломаю его!
     «Он не посмеет!»
     Меуриг начал опускать инструмент, с ненавистью глядя прямо в глаза Тикаэле. «Дикарь!» Он даже не понимает, какая ценность попала в его грубые лапы! Шёпот Леса стоит сотни таких девчонок, как эта Полли!
     «А ведь сломает», – поняла Тикаэла.
     – Хорошо. Я ухожу. Когда надумаешь отдать мне инструмент, я буду в саду.
     Тикаэла попятилась, чтобы не поворачиваться спиной к этому безумному варвару. Последнее, что она увидела, как он отбросил Шёпот Леса – сердце Тикаэлы облилось кровью! – и опустился на колени возле лежащей девчонки.
     * * *
     Шум, грохот, крики и странный свист заставили Элину замереть на месте.
     – Мы опоздали, – прошептала она.
     Томори выглядел совершенно спокойным, и это поразило её.
     – Да, опоздали, – подтвердил он. – Тикаэла применила воздушный хлыст.
     – Откуда ты знаешь?
     – Звук, – лаконично сказал Томори. Видя, что Элина не понимает, он пояснил: – Слышала свист? Это он и есть…
     Чего же она стоит? Элина сорвалась с места и побежала на шум. Бегала она примерно так же, как ездила верхом – неумело и неуклюже. Каждый шаг отдавался в больной руке глухой болью. Томори догнал её в несколько длинных плавных шагов.
     … Дверь распахнута. С десяток людей поднимаются на ноги, ругаясь и потирая ушибленные места. Судя по ругательствам, ничего серьёзного. В углу Элина приметила небрежно брошенный музыкальный куб. Где же Тикаэла?
     – Тикаэлы нет, – на ухо сказал Томори, заставив Элину в очередной раз подскочить. – Странно. Она не собиралась уходить без инструмента…
     Элина понадеялась, что её убило какой-нибудь доской, и эльфийка сейчас валяется где-то среди обломков. Надо же – переломала всю мебель в комнате! Однако эльфийка словно испарилась, и ни под какими обломками не лежала.
     Элина почувствовала на себе взгляд Меурига. Хвала Небесам, он вроде цел! Вот только выражение его лица…
     – Полли… – еле слышно проговорил он.
     Элина, переступая через щепки, ножки стульев и перевёрнутый стол, пробралась к нему.
     Полли лежала без кровинки в лице, и дыхание её было таким тихим, что Элина вначале заподозрила самое ужасное.
     – Малену сюда! Быстро!!!
     Двое солдат ринулись выполнять приказание и даже столкнулись в дверях.
     – Ещё кто-нибудь, позовите Розу! Я сказала – Розу, немедленно!
     – Зачем здесь эта недотёпа? – негромко проворчал кто-то, но Элина услышала.
     – Чистые тряпки и горячая вода сами себя не принесут! И если я что-то говорю, вы вначале выполняете, а только потом спрашиваете! Бегом!!!
     Малена уже бежала, придерживая юбку. Солдаты тащили за ней большой ларь, где девушка хранила самое необходимое для своих лекарских дел. Она упала на колени возле подруги и принялась методично осматривать и ощупывать её.
     Элина молча ждала. Меуриг переводил безнадёжный взгляд то на Малену, то на Элину. Дроу! Какими бы могучими они ни казались, в самые тяжёлые минуты они всё равно надеются на своих женщин.
     Явилась Роза, тяжело дыша и отдуваясь. Посланный за ней солдат нёс всё, что приказала Элина. Они почтительно остановились поодаль, не смея мешать лекарской работе.
     Наконец Малена подняла голову.
     – Все кости целы. Вроде ничего серьёзного. Думаю, Полли скоро придёт в себя. Похоже, сильный ушиб.
     На лице Меурига отразилось облегчение.
     – Это из-за магического удара, – негромко пояснил Томори. – Зацепило её, наверное.
     Напряжение в комнате спало, и солдаты заговорили:
     – А ты откуда знаешь? Видал такое, что ли? Может, и вылечишь девочку?
     Томори отступил за Элинино плечо и оттуда сказал:
     – Я давно служу Тикаэле. Видал. Но вылечить не могу. Никто не может, даже лесные эльфы. Само должно пройти.
     Полли открыла глаза и слабым голосом спросила:
     – Что это было?
     И все невольные участники этой сцены загомонили наперебой, и в каждом голосе слышалась радость.
     Элинино присутствие больше не требовалось. Меуриг поднял Полли на руки, чтобы отнести наверх, в комнату, а Малена и Роза собирались позаботиться о девушке даже против её воли.
     В этой суматохе Элина незаметно выскользнула из комнаты. Надо найти Тикаэлу. И остановить.
     – Ты знаешь, куда идти?
     Привычка Томори говорить прямо в ухо немного раздражала. Наверное, он думает, что, если у людей уши короткие и округлые, то и слышат они плохо.
     – Думаю, Тикаэла у себя.
     – А вот и нет. Она в саду.
     Элина с удивлением посмотрела на Томори.
     – С чего ты взял?
     – Твои люди говорили. Она ждёт, что ей отдадут инструмент. Да и воздушный хлыст лучше работает на открытых пространствах.
     Вот, значит, как! Элина подумала, что арбалет бы ей сейчас не помешал, но бежать наверх, а потом снова спускаться не было времени: в саду на Тикаэлу мог нарваться ни в чём не повинный конюх или садовник. А этого допустить было нельзя.
     * * *
     В саду было темно. Элина даже не знала, где искать Тикаэлу. Одно было ясно: хорошо, что сама Элина не побежала за арбалетом, потому что в ночной тьме она всё равно не увидит, куда стрелять.
     Томори следовал за ней безмолвной тенью.
     – Зачем ты здесь? – прошипела Элина.
     – Ты же не видишь в темноте, – пояснил Томори. – А я вижу. И чую. Я хоть и раб, но всё-таки дроу.
     – Ладно, – сдалась Элина, – если что, соврём Тикаэле, что ты хотел задержать меня.
     Кивок Томори Элина распознала по тому, как качнулись его волосы. Он взял Элину за руку и повёл вглубь сада, туда, где когда-то Мадог и Рэйшен беспечно сбивали яблоки с веток.
     Сейчас среди деревьев стояла Тикаэла. Воздух словно застыл вокруг неё, и яблоневые листья замерли, боясь шевельнуться. Томори отпустил Элинину руку и отступил, растворившись в предосенней ночной темноте.
     – Явилась! – самодовольно произнесла Тикаэла. – Наконец-то! А почему с пустыми руками?
     – А что ты ожидала увидеть? – удивилась Элина. – Меч? Факел? Арбалет?
     – Шёпот Леса, глупая! Мой инструмент!
     – Здесь нет ничего твоего! Ты злоупотребила моим гостеприимством! Ведёшь себя, как непотребная пьяная девка! Разгромила комнату, ранила людей…
     – Нет ничего моего? – Элина не видела лица Тикаэлы, но догадалась, что та злобно сощурила свои синие глаза. – А мой раб? Тот самый, на которого ты положила глаз! Между прочим, ты как торговка должна понимать, что нельзя хватать без спросу чужую собственность!
     Если она хотела оскорбить Элину словом «торговка» и вывести её из себя, то крупно просчиталась.
     – Тот, кто плохо обращается со своей собственностью, – парировала Элина, – недостоин её иметь!
     – Ты ничего не понимаешь в эльфийских обычаях. Это мой раб, и я что захочу, то и сделаю с ним.
     Элина широко обвела рукой – правой, неповреждённой – сад:
     – Здесь королевство людей. И действуют только человеческие законы. Не эльфийские обычаи, не дровские традиции и не гномьи правила… Только. Законы. Королевства. А ты уже нарушила несколько! Ты здесь чужая, поэтому, так и быть, я не буду требовать для тебя наказания. Но завтра, как только взойдёт солнце, ты покинешь этот город и двинешься на запад, в сторону Великого Леса. Я отправлю с тобой солдат, чтобы они проследили, как выполняется моё распоряжение!
     Не нужно было ночное зрение, чтобы понять, что Тикаэла пришла в бешенство. Она принялась шипеть не хуже обозлённой кошки:
     – Как ты смеешь, ты, полуживотное! Ты думаешь, что можешь вышвырнуть меня отсюда? Никто, слышишь, никто не отважится так поступить с Тикаэлой…
     Элина сказала всё, что хотела, и больше не собиралась терять здесь время. Она повернулась на каблуках и небрежно бросила:
     – Не обсуждается.
     Земля под ногами дрогнула. Эта дрожь прокатилась волной куда-то вперёд и затихла. Элина замерла. Что это такое? Раздался громкий треск, словно кто-то рвал огромные лоскуты ткани, а потом что-то тяжёлое обрушилось на Элинину спину и грубо толкнуло прямо в повреждённое плечо.
     Отчаянно вскрикнув, Элина рухнула наземь. Её придавило сверху так сильно, что стало невозможно дышать. Она отчаянно пыталась поднять голову, чтобы глотнуть прохладного ночного воздуха, но на затылок нажали, и рот Элины наполнился комьями земли, засохшими отломками листьев и мелкими кусочками коры. Странный рокот сотряс землю, и Элина ощутила, как у неё заныли зубы и кости, а глаза готовы выскочить из орбит.
     И наступила тишина.
     * * *
     Треск стих, и Томори осторожно убрал руку с Элининого затылка, давая ей вдохнуть воздуха и поднять голову. Он опасался, что она вскочит и отвесит ему пощёчину. Элина закашлялась и принялась отплёвываться от земли, которая набилась ей в рот и нос.
     – Томори! – почти простонала она. – Что это было?
     Наверное, пощёчины не будет. Томори встал на ноги и кратко пояснил:
     – Воздушная плеть. Очень сильный удар.
     Элина перекатилась с живота на бок и спросила:
     – А где… эта… Тикаэла? Опять целит в нас?
     – Вряд ли. Магию нельзя применять просто так. Сейчас Тикаэла ослабла, она не сможет сделать это снова.
     Томори говорил, а сам оглядывался, чтобы проверить, где его хозяйка. С неё станется кинуться на них с ножом, плёткой или даже просто острой веткой. Однако Тикаэла сидела поодаль прямо на земле, вцепившись руками в траву и жадно хватая ртом воздух. Удара не будет. Наказания не будет. По крайней мере, прямо сейчас.
     Рядом с Элиной Томори увидел глубокую канаву – Тикаэла взрыла землю мощным ударом. Попади Элина под него… Томори содрогнулся. Исчезла бы его единственная надежда на спасение.
     – Что это за яма? – возмущённо спросила Элина, путаясь в широких рукавах рубашки.
     Томори объяснял, прислушиваясь к топоту ног. Вроде бы здесь нет рабства, но эти люди трусливее рабов! Только сейчас, когда всё затихло, они спешат на выручку своей хозяйке!
     – Дай мне руку, – раздражённо сказала Элина. – Помоги подняться.
     Томори спохватился и осторожно поднял её на ноги. Элина поморщилась, ощупав левую руку.
     – Куда ты? – Томори был удивлён, когда увидел, что Элина решительно направляется к эльфийке. Что она собирается делать?
     Люди, державшие в руках фонари и факелы, уже стояли вокруг, не решаясь приблизиться. Слышались причитания старика-садовника. Томори его понимал: несколько деревьев были серьёзно повреждены. Утром он ещё больше расстроится.
     А потом Томори услышал шаги, которые хорошо запомнил. И слова, которые при женщинах и детях не произносят. Рэйшен, злой, как подземный демон, растолкал людей, не думая о том, что от факела могут вспыхнуть подсохшие листья и ветки. Он подскочил к Тикаэле и, намотав её прекрасные тёмные волосы на руку, вздёрнул на ноги. Тикаэла настолько обессилела, что подчинилась, издав болезненный стон. Смотреть на это было стыдно и страшно, но Томори смотрел. Он закрыл глаза только когда кулак Рэйшена с глухим чавкающим звуком прилетел в лицо Тикаэле.
     * * *
     До чего мерзкий выдался вечер! Во рту Элина всё ещё ощущала привкус земли и коры. Плечо ныло. И, наверное, грязнее её этой ночью были только трубочисты.
     Элина нисколько не жалела Тикаэлу. Если Рэйшен сломал ей челюсть – так и надо! Кстати, откуда он здесь взялся? И Дэвлин… Так скромно стоит среди своих солдат. Прямо целая армия отъявленных храбрецов!
     Элина подошла вплотную к Тикаэле. Та вновь сидела на земле, и лицо её приобрело бессмысленное выражение. Челюсть как-то странно сместилась вбок, и рот оставался полуоткрытым. Рэйшен не выпускал её волосы. Думает, что она вскочит и накинется на всех?
     Люди, как обычно, жадные до зрелищ, подступили вплотную. Ждали, что Элина добьёт эльфийку? Та промычала что-то невнятное.
     – Отпусти её, – сказала Элина Рэйшену. – Ты ей челюсть сломал.
     – Не сломал, – поправил он, стряхивая со своей руки чужие волосы, – только вывихнул.
     – Надо вправить.
     Рэйшен ухмыльнулся и отступил назад. Элина опасалась, что он сейчас ответит: «Заставь меня». Что тогда делать?
     – Не умею.
     Раздался голос Дэвлина:
     – Зато я умею.
     Он поднял лицо Тикаэлы за подбородок и ощупал повреждённую челюсть с обеих сторон. Эльфийка замычала от боли. Дэвлин сунул большие пальцы ей в рот и глумливо заметил:
     – Не вздумай кусаться!
     – Ты хоть руки мыл? – поморщилась Элина.
     – А смысл? Это же эльфийка, им всё нипочём!
     Дэвлин расположил ладони у Тикаэлы под челюстью, немного подвигал её, а потом с хрустом сдвинул. Люди, столпившиеся вокруг, громко ахнули.
     – Вот и всё, делов-то! – самодовольно сказал Дэвлин. – Теперь бы повязочку ей, чтобы пару дней челюсть придержать…
     Здесь не было Розы с её тряпками и горячей водой. Зато была Элина с грязными и местами продранными рукавами.
     – Рви! – она протянула правую руку Дэвлину. – Будет повязка.
     «Кажется, я создам Розе очень много работы».
     После всего Томори шепнул Элине на ухо:
     – Я отведу её в комнату. Побуду с ней…
     Элина воззрилась на него с недоумением. Эта бешеная тварь пыталась разнести полдома и сад, пришибить и Элину, и самого Томори, а он теперь пойдёт прислуживать ей?!
     – Сейчас она ничего мне не сделает, – Томори правильно истолковал выражение Элининого лица. – И я всё ещё её собственность…
     – Это ненадолго, – так же тихо ответила ему Элина. – В последний раз.

Глава 6

     Дом беспокойно гудел. Все бегали поглазеть на перевёрнутый стол и стулья, судачили в углах и коридорах. Элина шла, словно призрак, сквозь людскую болтовню, чувствуя себя ужасно измученной и одинокой. За ней брели и Рэйшен, и Дэвлин, она чувствовала спиной их взгляды, но не оборачивалась. Ей не хотелось разговаривать. Не сейчас.
     Проходя мимо разгромленной комнаты, Элина устало попросила:
     – Ребята, вы бы хоть прибрались!
     «Ребята» вытянулись перед ней в струнку и скроили честные физиономии. Наверняка опять примутся чесать языками, стоит ей отвернуться.
     Элина доплелась до комнаты Меурига и Полли, стараясь не двигать повреждённой рукой. Девушка пришла в себя. Её поили каким-то пахучим отваром, и сейчас щёки её порозовели, глаза заблестели, и ничто не напоминало о произошедшем.
     В коридоре Элина столкнулась с Лорканом. Он оправился после ранения и довольно бодро расхаживал по дому. Правда, рядом теперь постоянно крутилась Роза. При виде Элины Роза заахала, приложив пухлые ладони к щекам.
     – Роза, не надо. Отдыхай. На завтра найди мне такую же или похожую рубашку…
     – С оторванным рукавом? – подозрительно спросила Роза, и Лоркан, не сдержавшись, фыркнул.
     – Нет, рукава должны быть целыми. А ты, Лоркан, завтра будь на утреннем совещании, раз уж ты окреп.
     И Элина побрела к себе в кабинет. Ей хотелось запереться там, никого не видеть и не слышать. Не тут-то было! Под дверью поджидал Мадог.
     – Наконец-то! Я уж думал, что… А что с рукавом?
     – Тебе нужен рукав? – вяло пошутила Элина. – Вроде у тебя свой есть. Принёс отчёт? Вижу, принёс. Завтра сдашь за два дня. Если меня не убьют до вечера.
     – А если убьют?
     Интересно, он так шутит?
     – Если убьют… Вспомнила, у меня же заместитель есть – Лоркан! Ему сдашь.
     Теперь пусть чешет в затылке до утра, умник!
     В кабинете Элина угнездилась за столом. Хорошо, что она принесла сюда две маленькие подушки! Если положить одну под себя, а другую – на столешницу, можно и вздремнуть.
     * * *
     Рэйшен проклинал себя и свою сегодняшнюю беспечность. Вечером он решил поболтать с гномами и уговорил Дэвлина сходить с ним. В итоге обсуждение ремонта в доме вылилось в посещение ближайшего трактира. Пиво там было отменное, и Рэйшен, Дэвлин, Байль и ещё несколько гномов прекрасно провели вечер.
     Дэвлин, после того как вправил Тикаэле челюсть, не произнёс ни слова. Рэйшен тоже помалкивал. Ему было тошно. Он понимал, что бросил свою женщину, а защитил её совсем другой – жалкий, ничтожный раб… Это было ужасное ощущение.
     Ещё ужаснее было то, что сама Элина тоже это понимала. И теперь не удостаивала Рэйшена даже взглядом. Он очень надеялся, что, оставшись наедине, они смогут спокойно поговорить, но Элина отчего-то забралась в кабинет и устроилась за столом.
     Рэйшен украдкой бросил взгляд на Дэвлина. У того тоже был вид побитой собаки. Он тоже ждал какого-то слова. Снисхождения? Прощения?
     И они дождались.
     – Чего вы тут стоите? Расходитесь по комнатам, уже поздно. Завтра куча дел. С утра совещание. Будьте оба.
     Они выскользнули за дверь, и Дэвлин с раскаянием в голосе шепнул:
     – Угораздило меня опозориться на старости лет! Сам от себя не ожидал!
     – Ладно, чего уж тут, – буркнул Рэйшен. – Завтра оба получим нагоняй.
     – И поделом. Позорище…
     Дэвлин наконец-то убрался к себе, а Рэйшен прокрался в спальню и прихватил там одну из Элининых любимых подушек и одеяло. Потом он вернулся назад, в кабинет. Элина спала, опустив голову на здоровую руку, а больную вытянув перед собой. Может, притворяется? Рэйшен прислушался к её дыханию: нет, и вправду спит. Он подсунул ей под руку подушку, а сверху накрыл одеялом. Элина любит, когда тепло. А он сам может устроиться рядом на полу. Ему несложно. Он же дроу.
     * * *
     Наутро рука Элине почти не болела. Это было бы хорошо, если бы не болело всё остальное: шея, ноги, спина и то, что пониже. Элина со стоном распрямилась. Наверное, на её лице, испачканном землёй, отпечаталась вся скорбь мира.
     Рэйшен вольготно вытянулся прямо под дверью и выглядел так, будто всю ночь проспал на перине. Ну, как у него так получается? Он ещё и улыбается!
     – Эли, тебе принести поесть? Или, может, арзы, чтобы взбодриться перед совещанием?
     – Совещание!
     Элина подскочила, в очередной раз зацепившись бедром за угол массивного стола. Сейчас соберутся её экспедиторы, а она… Растрёпанная, с грязным лицом, в изорванной рубашке…
     – Рэйшен, найди Розу! Она обещала чистую одежду! Хотя бы рубаху! И воду!
     … Роза ахала и причитала, как будто Элина съела её любимую кошку. Но главное – рубаху и кувшин воды принесла, так что Элина смогла быстро освежиться и переодеться. Пригладить волосы – и можно в бой!
     – Рэйшен, унеси подушки и одеяло! Нечего их всем демонстрировать! Роза, спасибо, можешь идти…
     Конечно, арзу из белых чашек сейчас пить некогда. Первым явился Мадог, который ловил каждое изменение на Элинином лице. Он ехидно усмехнулся, глянув на Рэйшена. Неужто надеется, что Элина устроила скандал?
     Пришёл Меуриг, заботливо поддерживая Полли. Кажется, она в поддержке не нуждалась, но не отказалась опереться на локоть молодого дроу. Лоркан после ранения ступал ещё тяжеловато, но отдыхать наотрез отказался. Дэвлин вёл себя на удивление тихо, заняв место в углу.
     – А где Квэддо с Маленой? – осведомилась Элина. – Они считают, что их совещание не касается? Квэддо у нас всё ещё считается управителем города. Зовите их сюда, быстро!
     * * *
     Дэвлин обводил всех тяжёлым взглядом и думал, когда же он услышит грубые и позорящие слова в свой адрес. И как, интересно, Элина накажет его? Он не сомневался, что наказание последует. Эта женщина ничего не забывает. Всегда такой была. Рэйшен, наверное, вымолит прощение. Дэвлин скривился. Рэйшен так мечтал убежать от дровских жестоких обычаев, от безжалостных женщин, управляющих всей жизнью клана, и не замечает, что попал точно в такую же зависимость, только от человеческой женщины!
     Дэвлина так увлекли эти размышления, что он не услышал, как Элина похвалила Полли и Меурига. Зато своё имя он расслышал хорошо.
     – Дэвлин, я вижу, тебе совсем не интересно?
     Дэвлин мрачно взглянул на свою новую владычицу:
     – Очень интересно. Я внимательно слушаю.
     Он ждал, что она прикажет повторить её последние слова. Он, конечно, не сможет, и все примутся хихикать над ним. Однако ничего подобного не произошло. Элина отчего-то принялась за Квэддо и Малену.
     – Отчего никто не следит за тем, что происходит в доме? Я понимаю, что тяжело уследить за целым городом, но за одним домом-то можно! Квэддо, прошу внимательно наблюдать за происходящим. Всё, что кажется странным, подозрительным, даже просто непривычным, – немедленно докладывать мне!
     Квэддо покорно кивнул. «Радуется, что легко отделался».
     – Малена, почему я вчера не увидела тебя, когда нужно было оказать помощь Тикаэле?
     Девушка принялась сбивчиво объяснять, что оказывала помощь Полли и не могла её бросить…
     – К счастью, у Полли не оказалось серьёзных повреждений, – сухо отметила Элина. – А ты по-прежнему сидела возле неё. Конечно, побыть с подругой в тёплой комнате приятнее, чем вправлять эльфийке выбитую челюсть… Но есть такое слово – долг. Ты, Малена, наш лекарь, тебе нужно помнить это слово всегда.
     Девушка покраснела до ушей. Дэвлин не мог удержаться от самодовольного смешка: умеет же Эли уколоть! Не хуже, чем некоторые плёткой! Он тут же вспомнил, что скоро и ему достанется, и усмешка сползла с его лица.
     – Про эльфийку пока хватит, – неожиданно сказала Элина. – В городе и без этого хватает проблем. Квэддо и Малена, свободны. Меуриг и Полли, возвращайтесь к работе.
     В кабинете стало свободнее.
     – Мадог, думаю, ты тоже продолжай работать. Вечером я приму от тебя двойной отчёт. Ингерам, ты у нас занимаешься Городской стражей…
     К удивлению Дэвлина, поднялся Лоркан.
     – Эли, дай уже мне поработать. Сил моих нет валяться в кровати да россказни Розы слушать!
     Все добродушно рассмеялись: любвеобильный Лоркан попался в собственную ловушку. Роза могла заговорить до полусмерти кого угодно.
     – Вряд ли у тебя хватит сил ходить между участками, – с сомнением в голосе сказала Элина. – Ты и по дому еле ходишь…
     Лоркан принялся горячо убеждать её в том, что он очень даже резво ходит! Ещё немного – и побежит! И вообще, Ингерам придумал замечательную вещь: Лоркан будет сидеть в какой-нибудь караулке, а к нему будут стекаться с докладами назначенные начальники участков.
     – Понимаешь, Эли, я буду знать обо всём, что делается на местах, и смогу управлять из этой…
     – Я поняла. Тебе нужно место, где ты сможешь прятаться от Розы, – Элина говорила совершенно серьёзно. – А я должна найти тебе караулку, и там ты будешь притворяться, что работаешь. А Ингерам продолжит мечтать о возвращении в лес.
     Смех утих: Элина была не в настроении шутить.
     Ингерам, насмешник и зубоскал, тоже оставался серьёзным:
     – Некогда мечтать. Ты сама говоришь, что в городе работы – непочатый край. В Городской страже начали наводить порядок, а кто у нас стоит на городских воротах? Там по-прежнему Ашкутовы молодчики взятки берут. Вот ими бы я и занялся. А Лоркан и вправду пусть руководит Городской стражей не на улицах, а из помещения. Хотя бы временно.
     Элинино лицо смягчилось.
     – Что ж, дело говоришь. А с чего начнёшь?
     Лицо Ингерама осветила знакомая насмешливая улыбка:
     – Всё, как ты любишь, – личное знакомство и списки. А назавтра – увольнения и набор новых служащих.
     Элина тоже заулыбалась.
     – Ты угадал, я такое люблю! Что ж, приступайте оба!
     Лоркан и Ингерам, неразлучные друзья-приятели, покинули кабинет в превосходном настроении. Мадог ушёл вслед за ними.
     В кабинете, кроме самой Элины, остались только Рэйшен с Дэвлином.
     Дэвлин приготовился к потоку обвинений. Рэйшен сидел с таким видом, будто ему всё нипочём. «Врёт, стервец, храбрится!» Дэвлин знал, что любой упрёк от Элины для Рэйшена больнее, чем удар ножом.
     Но получилось иначе.
     – Чего расселись? Поднимайтесь, – буднично проговорила Элина, – пойдём к Тикаэле.
     * * *
     Дэвлин не понимал, чего ради туда идти, но поостерёгся лишний раз раскрыть рот. Они с Рэйшеном покорно двинулись за Элиной.
     В комнату эльфийки Элина распахнула дверь без стука. Правильно, следует время от времени напоминать всем, кто тут хозяин. То есть хозяйка.
     Внутри было светло и пусто: в комнатах не было лишней мебели, и ничто не загромождало пространство. Удобно. Особенно с точки зрения ближнего боя. Тикаэла сидела на своей постели у окна. На голове у неё так и красовалась перевязка – рукав Элининой рубашки, а лицо было злым и хмурым. Дэвлин её понимал: мало радости, когда тебе свернули челюсть на сторону, и ты даже жрать толком не можешь. Рядом стоял её коленопреклонённый раб. Дэвлин не дал себе труда запомнить его имя. Но было понятно: эльфийка воспитывает раба. Так уж у них заведено.
     Лица Элины Дэвлин не видел, но всей спиной она излучала неприязнь и недовольство. Да уж, она отлично прижилась бы в любом клане дроу: заносчивая, неласковая, гордая…
     Тикаэла что-то невнятно промычала. Рэйшен, не удержавшись, фыркнул. Вот мальчишка, смешно ему! Элина тут же обернулась и нарочито нахмурила брови. Рэйшен тут же подавил смешок. Что ж, не такой он дурак.
     – Поднимись, Томори, – тоном, не терпящим возражений, сказала Элина. – Я запрещаю ползать на коленях.
     Тикаэла сделала над собой усилие, чтобы проговорить:
     – Раб мой…
     – Не забывайся, – холодно ответила Элина. – Дом – мой, законы – мои. Ты их нарушила. Теперь я буду постоянно напоминать тебе, как правильно себя вести. И советую тебе слушать. Здоровее будешь.
     Если бы Тикаэла могла, она скривила бы презрительную гримасу. Вместо этого она толкнула раба ногой.
     – Вставай, – прошепелявила она, – как тебе велено.
     Томори поднялся. Элина удовлетворённо кивнула.
     – Ты, Тикаэла, пробудешь здесь до того, как заживёт твоё лицо. Потом ты покинешь город, как я и говорила. А до этого времени ты, несмотря на травму, будешь исправлять то, что натворила.
     Глаза Тикаэлы горели синим огнём. Дэвлин бы не хотел, чтобы так смотрели на него.
     – И фто я буду делать? – неприязненно уточнила эльфийка.
     – Тебе выдадут лопату, и ты приведёшь в порядок сад: закопаешь ту безобразную канаву, уберёшь сломанные ветки, сбитые листья и яблоки… В общем, тебе скажут.
     К безмерному удивлению Дэвлина, раб решил заступиться за Тикаэлу.
     – Она не сможет, – тихо возразил он Элине.
     – Это почему?
     – Она не восстановила силы после магического удара, ранена, а ещё ничего не ела со вчерашнего вечера…
     – Восстановление её сил меня мало волнует… Постой, почему не ела? Челюсть ведь не сломана! Неужто на кухне не нашлось ничего подходящего для неё?
     Томори не глядел Элине в лицо.
     – Меуриг не дал. Он сказал, что я могу приходить к общему столу, и для меня всегда найдётся миска и ложка, но не для Тикаэлы…
     Дэвлин мысленно восхитился своим воспитанником. «Ай да Меуриг! Настоящий дроу!» Потом Дэвлин вспомнил про связь Меурига с Полли и передумал восхищаться.
     Элина – не дроу, поэтому не удержалась от смешка:
     – Могу его понять. Обещаю поговорить с ним. За результат не ручаюсь. Но лопату Тикаэле выдадут в любом случае.
     * * *
     Элина едва удерживалась от откровенного злорадства. Проклятая эльфийка, измученная и слабая, да ещё и голодная! Однако показывать свою радость не следовало: отчего-то Томори жалел свою мучительницу и пытался её поддержать. Может, у него мозги перевернулись от долгих издевательств? Зачем тогда он просил помочь ему? В любом случае, Элина не собиралась больше оставлять его с этой безумной наедине.
     – Томори, собери свои вещи. Пойдёшь со мной.
     Томори опасливо покосился на Тикаэлу. Та помалкивала, опустив голову. Он забрал какую-то сумку из тех, что были свалены в углу.
     – Я готов.
     Элина с недоумением глядела на него. Это всё, что у него есть? Интересно, что в этой сумке? Хотя бы запасная пара штанов?
     – А где твой тюфяк? Одеяло, подушка?
     Томори пожал плечами.
     – Это не ответ! Где твоё спальное место?
     Томори указал на ближайший пустой угол – голые доски и ни одной тряпки. Элина изумилась:
     – А где всё? Ты спишь просто на голом полу? Но ведь был тюфяк, я помню…
     Она перевела взгляд на Тикаэлу. Её постель выглядела мягкой и пышной. Ясно, вот где прячется и дополнительный матрас, и одеяло. Ужасно захотелось швырнуть всё на пол и пнуть ногой, но так позориться Элина не стала. Вместо этого она выхватила у Тикаэлы тяжёлый ключ от комнаты:
     – Это тебе больше не понадобится. Зато у тебя останется постель: своя и чужая.

Глава 7

     Уломать Меурига оказалось непросто: он умел сверкать глазами и злобно сопеть не хуже, чем Рэйшен или Дэвлин. Но Элина не сдавалась, и под конец с радостью услышала:
     – Ладно, будет эльфийке еда. Пусть эта дрянь машет лопатой.
     За лопатами Элина отправила одноглазого Харлена. В последнее время он совсем разленился и как-то постарел. Того и гляди сядет на солнышке и начнёт скрипеть: «А вот в наше время…»
     Харлен был не в восторге от поручения: работать он никогда не любил. Но и перечить не посмел. Вот и славно. Главное – всё будет сделано.
     Можно возвращаться к своим разбойникам… То есть военным советникам, Дэвлину с Рэйшеном. Пока они не выдумали что-то новенькое.
     Ещё на лестнице Элина услышала какой-то шум и крики. Женские, между прочим, крики. Она хотела бы подниматься быстрее, но после вчерашнего ноги горели и не желали ускоряться.
     Дверь в кабинет отважно оборонял Квэддо. Ему противостояли две тигрицы: Роза (её легко было узнать по объёмам) и… Кто же вторая? Выглядит знакомо!
     – Талула, ну я же сто раз тебе объяснил: она вышла, сейчас вернётся, – с мрачной обречённостью говорил Квэддо.
     – Ты лжёшь! Ты говоришь это нарочно, чтобы не пустить! Чтобы унизить!
     – Да кто ты вообще такая! – вопила Роза. – Как ты смеешь обвинять его во вранье! Ты хоть знаешь, кто это такой?!
     – Получше твоего! – огрызнулась Талула. – Я его знала, ещё когда он был не таким важным, а жил на подачки своего приятеля-дроу!
     Элина видела, как застыло лицо Квэддо. Талула умеет оскорбить!
     – Итак, я вернулась, – скандалистки не сразу услышали, но всё-таки притихли. – Что здесь происходит?
     Роза и Талула начали говорить что-то наперебой, но Элина подняла руку ладонью вверх. В последнее время ей часто приходилось так делать.
     – Тихо обе! Квэддо, говори.
     Оказалось, обе женщины явились одновременно и пожелали разговора с почтенной дарой Элиной. Из кабинета высунулся Рэйшен, оценил обстановку – и моментально скрылся, захлопнув дверь. Женщины справедливо заподозрили, что их просто не пускают к начальству.
     Элина подумала, что перепалки под кабинетом несравненно лучше, чем вчерашняя стычка с Тикаэлой. Но Талула ей всё равно не нравилась.
     Элина стукнула в дверь:
     – Ребята, если вы держите дверь, то прекращайте. Это я. И я всё равно войду. Квэддо, первой впустишь Розу.
     Элина с удовлетворением посмотрела на возмущённую Талулу и юркнула внутрь.
     * * *
     – Вы чего заперлись?! – накинулась она на Дэвлина с Рэйшеном.
     – А что нам было делать? – повёл плечами Дэвлин. – Драться с этими бабами, что ли? Рэйшену, конечно, не впервой Талуле оплеухи отвешивать, но меня в это не вмешивайте!
     Элину будто ледяной водой окатили. Все, абсолютно все вокруг знали историю похождений Рэйшена и мечтали рассказать её Элине в подробностях.
     – Нет, конечно, Дэвлин. Драться с бабами – это не твоя сильная сторона. Я вчера убедилась. А сейчас займи место у двери. И ведите себя прилично, вы оба. Зовите Розу.
     Роза влетела, словно ураган, и её широкие юбки взметнулись, обнажив полные лодыжки.
     – Дара Элина, они продолжают надо мной смеяться! – возмущённо затараторила она. – И не хотят верить, что ты велела мне заниматься бельём в доме! Они меня прогнали!
     Элина потрясла головой. Роза, непосредственная и наивная, как ребёнок, производила неимоверно много шума. Из этого шума трудно выделить основное.
     – Роза, сядь сюда, вот на этот стул, который прямо перед моим столом. А сейчас вдохни и кратко, по-военному, доложи, что произошло.
     Роза послушно села, положив на колени пухлые руки. Она громко вздохнула и уже спокойнее произнесла:
     – Я собиралась отдать бельё в стирку. Обычно его носили прачкам из соседнего квартала. Но они осмеяли меня и прогнали, сказали, что бельё не возьмут и что я – просто деревенская дурочка…
     Здесь Роза прервала свой рассказ и снова вздохнула так, что её тяжёлая грудь колыхнулась, натянув ткань платья. Дэвлин неодобрительно покосился на неё. Элина знала, что Дэвлину нравятся высокие худощавые девицы, так что в его глазах Роза была не просто нехороша, а даже уродлива. Элина помнила – когда-то Дэвлин и её так назвал. Но ситуация со стиркой никуда не годилась. В доме собиралось огромное количество белья, а собственной прачечной не было. Наверное, у старого барона не было денег её содержать, и стирку отдавали на сторону.
     – Роза, а есть ли другие прачки, которые могли бы взять у нас бельё?
     – Есть, но их мало. Наше бельё они перестирать не смогут.
     – Значит, к другим мы обратиться не можем, – задумчиво сказала Элина. – Но можем припугнуть этих. А тебе, Роза, я выдам специальную бумагу с печатью, что ты заведуешь бельём в доме управителя…
     Роза обрадовалась, прижала руки к груди и заулыбалась. Улыбка делала её широкое лицо почти красивым, и Элина поняла, что именно Лоркан находил в таких женщинах.
     Элина смотрела, как Роза уходила, успокоенная: её вопрос к вечеру решится. Что ж, теперь очередь Талулы. Элина очень сожалела, что вынуждена встречаться с Талулой или после ранений, или после бессонных ночей. Ни то, ни другое не красило её. А уж Талула приходила, словно на высочайший приём: в дорогих платьях, причёсанная и с лучшими эльфийскими притираньями на лице. Элина поморщилась: после встречи с настоящей, живой эльфийкой всё эльфийское ей нравилось гораздо меньше прежнего.
     Но, что бы там ни было, нельзя держать посетителей под дверью вечно.
     – Пусть Талула войдёт!
     * * *
     Талула кипела. Её, содержательницу лучшего заведения в городе, выставили ждать в коридоре, как попрошайку! Не развеселило её ни то, что Рэйшен позорно спрятался от неё за дверью, ни то, что Квэддо исполняет роль лакея. Она поправила складки платья и с достоинством вплыла в кабинет. Со времён барона Руфуса здесь почти ничего не изменилось, разве что стульев стало больше. Рэйшен и ещё один дроу, как две капли воды похожий на него, вытянулись в струнку возле входа. Опять будут стоять у неё за спиной. Раздражает!
     Сама Элина выглядела такой же уставшей, как и в прошлый раз. Лицо серое, под глазами мешки… Побитая жизнью торговка с рынка! Хоть бы одежду подбирала правильно, чтобы скрыть это! Чёрный мужской жилет небрежно болтался на ней, зато широкие рукава белой рубахи придавали щеголеватый вид. Она думает, что так больше понравится Рэйшену? Да он обожает девок с пышными формами, а не эту бессильную изнеженность!
     В углу Талула приметила ещё одного дроу. Раньше она его у Элины не видела. Странный он какой-то: уселся на полу, скрестив ноги, взлохмаченный, облезлый, словно уличный пёс. Может, эта Элина коллекционирует разные экземпляры? Талула скривила полные губы в усмешке и, не дожидаясь приглашения, подсела к столу.
     – Я пришла с жалобой.
     Талула решила не дожидаться, пока ей разрешат говорить. В конце концов, она – добропорядочная жительница города, недавно подала сведения о своём имуществе в Палату Мерных Книг. Она имеет право!
     Элина вежливо улыбнулась в ответ и сложила руки перед собой на пустой столешнице.
     – С жалобой? Опять? Что ж, излагай, я внимательно тебя слушаю.
     Как же она раздражала Талулу! «Излагай!» Где эта деревенская выскочка нахваталась таких слов?! Или… не такая уж она деревенская? Неужто правда, что о ней говорят? Что она – незаконнорожденная сестра короля? А что, Рэйшен всегда был падок на этих аристократок, может, и она привлекла его именно происхождением… Он ведь и сам – наполовину принц своего клана…
     – Так что за жалоба, Талула?
     В голосе Элины прозвучало нетерпение.
     – Когда я приходила в прошлый раз, ты обещала не разглашать имени моего клиента. И что теперь? Он сидит в тюрьме, дело перешло к его жене, а клиенты обходят моё заведение, словно в нём зараза!
     Элина кивала, и выражение лица у неё было почти сочувственное. Только слова её прозвучали весьма бессердечно:
     – Так, может, в твоём заведении всё же зараза? Надо не забыть приказать, чтобы после тебя протёрли стул. Мало ли…
     Пока Талула задыхалась от нанесённого оскорбления и подбирала слова, эта выскочка продолжила:
     – К сожалению, Талула, у тебя плохая память. Я пообещала по возможности не разглашать твоего имени. Его я и не разглашала. А Фелан сотрудничал с фальшивомонетчиками. Если ты пришла его защищать, возможно, ты тоже в сговоре с ними? Тогда я, пожалуй, знаю, как поступить дальше…
     Талулу бросило в жар. На что это она намекает? Её дело страдает от фальшивомонетчиков, и её же обвиняют в сговоре?! Да ещё, кажется, грозят арестовать?!
     – Нет, я… Я не в сговоре! Для чего это мне?! Я так не работаю… Я честно…
     Талула запаниковала. Эта змея может расправиться с ней, и никто, ни один человек не вступится! Впрочем, человек-то не вступится, а вот нечеловек… Он, хоть и жестокий, всегда выступал за правду. За справедливость.
     – Рэйшен! – Талула в отчаянии обернулась. – Ну, скажи ей хоть ты!
     Она уже видела у Рэйшена такое лицо: это была холодная маска бесстрастного дроу, идеального убийцы. Ей конец.
     * * *
     Томори с живым интересом наблюдал за разговором. Раньше, при эльфийских хозяевах, его уделом было лишь стоять на коленях и не сметь поднять глаз. А сейчас он сидел и смотрел. Это оказалось захватывающе.
     Совсем не нужно хлестать противника плёткой, сыромятной или воздушной, чтобы победить. Можно победить, не нанеся ни единой царапины. И этот противник будет сидеть, хватая ртом воздух…
     В воспоминаниях Томори, глубоких, давних, его мать говорила так с недовольными. И всегда добивалась своего. Почти всегда. А отец… Наверное, стоял так же, как Рэйшен, с бесстрастным лицом. И, сидя на полу, Томори вновь ощутил себя тем мальчиком, которого готовили к великим делам.
     Посетительница затравленно смотрела на всех по очереди. Никто ей не сочувствовал. Томори ничего не знал о ней, но догадался, что посетительница Элину сильно недолюбливает. И Рэйшен тому причиной. Недаром он на неё даже глядеть не хочет. А посетительница Элину прямо поедом ест глазами. Так смотрят на соперника. Соперницу.
     – Что ж, Талула, думаю, ты выяснила всё, что хотела, – голос Элины был спокойным, но Томори чувствовал, что она зла, очень зла. Он в таких вещах не ошибался, иначе не смог бы прожить так долго. – Можешь возвращаться в своё заведение, как ты изящно выразилась. А со своей стороны я попрошу тебя не покидать город. Обманывать не надо, у меня теперь повсюду свои люди, они узнают и доложат. И в ближайшие дни я навещу твоё заведение. Продолжим нашу беседу там.
     Отпускает?! Томори был поражён. Тикаэла ни за что не отпустила бы. Ни один эльф или дроу в здравом уме не отпустил бы. А эта – отпускает…
     Талула покидала кабинет, склонив голову. Томори с интересом разглядывал её спину. Всё ещё держится прямо, значит, на что-то надеется. И он, возможно, всё увидит своими глазами.

Глава 8

     День Мадога проходил, как обычно: люди мельтешили, бубнили одно и то же, неумело врали, косясь на бумаги. Скука смертная. Вначале Мадогу эта работа казалась очень важной, да и другие отмечали, что он теперь важная шишка, но уже через несколько дней всё приелось. Толпы любопытных перестали глазеть на Мадога – привыкли к нему, да и Рэйшена многие знали, видели раньше.
     Рэйшен… Мадог вздохнул. Они почти не виделись и совсем не разговаривали. Элина ловко всё устроила: Мадогу не пришлось уезжать, работа по сбору налогов движется, а заодно у Мадога нет возможности видеть Рэйшена. До чего она хитрая интриганка! Ещё хитрее, чем матроны кланов дроу. Их Мадог хотя бы понимал…
     Он зачем-то вышел наружу и окинул строгим взглядом притихших людей. Те при виде дроу в чёрной униформе сразу расправляли плечи и втягивали животы. В толпе Мадог намётанным взглядом выхватил знакомую фигурку: Шурх, одетый бедно, но опрятно. Вроде бы сейчас на рынке карманы не чистят? Он помнил, что Элина даже об этом ухитрилась договориться. Зачем тогда этот босяк здесь?
     Шурх поймал взгляд Мадога и чуть заметно улыбнулся. Мадог в ответ тоже приподнял уголки губ. Никто не догадался бы, что это знак мальчишке, кроме самого Шурха. Шурх, по-прежнему держа улыбку, сделал какой-то жест. Мадог пригляделся. Мальчишка указывал куда-то в переулок!
     Мадог был рад сменить повседневную скуку даже на такое глупое развлечение. Он вернулся к своим переписчикам, бросил:
     – Ненадолго отойду.
     Те кивнули, едва оторвав взгляды от своих бумаг. Наверное, решили, что он отлучится за пирожком. Или в сортир.
     Мадог неспешно проследовал в переулок, на который указал мальчик. Он не боялся нападения. Пусть слабаки вроде Элины боятся ножа или камня, а Мадога готовили к любым неприятностям!
     Шурха было не видно, но Мадог шёл вперёд, и не ошибся: Шурх вынырнул откуда-то сбоку, схватил Малога за руку и потащил за собой, в узкий проход между домами. Сейчас мысль о нападении уже не казалась Мадогу такой глупой. Наконец, где-то меж двух глухих каменных стен, влажных и чуть поросших желтоватым мхом, Шурх повернулся лицом к Мадогу:
     – Здесь нас не услышат!
     – У тебя чего, секреты какие-то? – усмехнулся Мадог.
     – А то! – гордо ответил парнишка.
     – А меня зачем позвал? Рассказать хочешь? В дырявых карманах секреты не держатся?
     – Я к тебе по делу вообще-то! – обиделся Шурх. – Как к другу! А ты…
     Мадог немного растерялся. «Как к другу» к нему редко обращались.
     – Слышь, ладно тебе, – смущённо ответил он, – если что надо, говори.
     Шурх сразу перестал притворяться обиженным. Лицо его стало не по годам серьёзным.
     – Мадог, к тебе кузнецы приходили? Ну, чтобы имущество записать?
     Молодой дроу насторожился. Что за вопросы? Его предупреждали – такое разглашать нельзя.
     – Ты просто скажи, да или нет, – продолжал Шурх. – Это важно.
     – Ну… Да, приходили.
     – Все-все? До единого?
     – Вроде да. А тебе что с того?
     – А если я скажу, что не все? Я нашёл одну небольшую кузню, которая налоги платить не собирается. Ни сейчас, ни после.
     Мадог напрягся. Что городит этот малец?
     Шурх крутился возле гномов, подслушивал и подсматривал, как Сныст велел. А тем понадобилось цены узнать на какие-то кузнечные работы. Или сами работы по-быстрому сделать, пока своя кузня ещё не устроена.
     – Ты давай не про гномов, а про дело, – нетерпеливо перебил Мадог.
     – Так я про дело! Ты слушай, а не перебивай!
     Шурх на расстоянии проследовал за гномами в Кузнечный тупик. Разговоры между мастерами были спокойные, солидные, как и подобает уважаемым людям. И гномам. А вот в одной кузне ворота оказались заперты. Их открыл здоровый неприветливый детина и очень невежливо обошёлся с гномами.
     – А все знают, что с гномами невежливо нельзя! – с жаром заявил Шурх.
     Гномы просто поинтересовались, сколько в здешних местах берут за работу по починке кольчуг, потому что у них как раз что-то истрепалось…
     – Фигня какая-то, – пробурчал Мадог. – Чтобы у гномов что-то истрепалось! В жизни не поверю!
     – Вот и детина тот так ответил. И калитку перед носом у гномов захлопнул.
     Другие мастера сказали, что соседи эти странные и неприятные. Работа у них идёт день-деньской, а заказчиков не видать. И на рынок, в лавки, работу свою не везут. На что живут, непонятно. И как налоги платят? В ответ на это детина снова высунулся из-за калитки и заявил, что налоги они при старой власти не платили, а при новой и подавно не будут. И ничего им за это не будет.
     Мадог нахмурился. С чего бы эти ребята такие дерзкие?
     – Что ж, хорошо, что ты рассказал мне, Шурх. Пойду-ка я к ним в гости, познакомлюсь.
     – Не ходи, Мадог! Не ходи! – Шурх так вцепился в рукав дроу, будто и впрямь собирался не пустить его. – Там опасно! Поверь мне, я уличный, я знаю, о чём говорю! Нельзя туда соваться в одиночку!
     – А что, по-твоему, делать?
     – Проведи меня к Мягким Ручкам! Я всё ей расскажу! Пусть она сама решает!
     Мадог не сразу понял, что за Мягкие Ручки, а когда догадался, расхохотался в голос.
     Это будет гораздо интереснее, чем собирать подати.
     * * *
     Томори терпеливо ждал. Ему не привыкать. Тело помнило: так дольше проживёшь.
     Элина сосредоточенно что-то писала на желтоватом листе плотной бумаги, потом принялась рыться в столе. Из недр стола она извлекла деревянную шкатулку, а из неё – печать на цепочке и палочку коричневатого сургуча.
     – Зажгите мне свечку, – рассеянно бросила она, и Рэйшен с Дэвлином чуть не столкнулись лбами над подсвечником.
     Очень скоро капля сургуча тяжело упала на край бумаги, и Элина придавила её печатью. Через пятнадцать ударов сердца бумага была аккуратно сложена, и Элина буднично произнесла:
     – Дэвлин, возьми. Это документ для Розы. Пойдёшь с ней к прачкам, наведи там порядок. Если вякнут – припугни. Думаю, что твоей недовольной физиономии будет достаточно.
     Дэвлин замер. Томори затаил дыхание и посмотрел в сторону окна – какой-никакой путь к бегству. Против опытного воина в маленькой комнате ему не выстоять и Элину не выручить.
     – Ты… шутишь?
     Голос Дэвлина дрогнул.
     – Нисколько. Это надо сделать, а мне некого послать, кроме тебя.
     – Меня? С Розой? К прачкам?!
     – У тебя после вчерашнего плохо со слухом?
     Дэвлин понимающе мотнул волосами:
     – А, после вчерашнего… Конечно! Теперь я понял, это наказание!
     Элина сидела за столом, небрежно поигрывая цепочкой от печати. Томори подумал, что сейчас эта печать метко полетит в лоб Дэвлину.
     – Это не наказание, Дэвлин. Это поручение. Но если я сильно рассержусь, оно превратится в какой-нибудь унизительный приказ. И я найду способ заставить тебя его выполнить.
     Дэвлин сжал челюсти. Он выглядел опасным, уж Томори хорошо в этом разбирался. Но ссориться с этой женщиной Дэвлин почему-то не хотел. Он шагнул вперёд и взял со стола бумагу.
     – Надеюсь, к вечерней тренировке я освобожусь, – буркнул он, выходя за порог.
     * * *
     Элина с облегчением выдохнула, когда Дэвлин изволил убраться. Пусть побудет у Розы на побегушках, ему полезно. Теперь можно будет спокойно поесть. Однако, услышав знакомые шаги на лестнице за дверью, Элина поняла, что обед снова откладывается.
     Рэйшен, шевельнув ухом, недовольно проговорил:
     – Это Мадог. С чего он вернулся? А с ним и этот мальчишка Сныста притащился…
     Элина поспешно спрятала сургуч и печать в шкатулку и сунула её поглубже в стол. Действительно, что им тут сейчас делать? И вообще, разве они знакомы, Мадог и Шурх?
     – Мягкие Ручки, я так рад тебя видеть!
     Начинается.
     Шурх с любопытством разглядывал кабинет. Кажется, ему тут очень понравилось.
     – Ух, как тут у тебя здорово! Сныст обзавидуется, когда узнает, что я в гостях у тебя был!
     Мадог, подражая Дэвлину, строго глянул на парнишку:
     – Ты не в гостях, а по делу!
     – Да, точно, чуть не забыл! – Шурх хлопнул себя по лбу так, что звонкий шлепок заставил Томори в углу вздрогнуть. – Если бы не мой новый друг Мадог, ты, Мягкие Ручки, не узнала бы очень важную вещь!
     Элина подозревала, что юный нахал обвёл Мадога вокруг пальца просто потому, что ему захотелось проникнуть в баронский дом. Однако Шурх вдруг стал серьёзным. Элине даже показалось, что он выглядит старше своих лет.
     – Есть в Кузнечном тупике одна кузня…
     К концу рассказа Элине уже не сиделось на месте. Ей страстно захотелось совершить налёт… то есть визит к этим неблагонадёжным типам. Их самих арестовать, а имущество конфисковать в пользу города. Гномам бы передать, что ли. Толку будет больше.
     Элинины размышления прервал Рэйшен.
     – Давайте только без спешки! Я думаю, Эли, это и есть наши фальшивомонетчики.
     * * *
     Томори даже из своего угла видел, как опасно сверкнули глаза у Элины. Он чуть не пожалел, что обратился к ней за помощью. Впрочем, она умела сдерживать порывы, и даже её неистовые дроу невольно брали с неё пример…
     – Фальшивомонетчики! – радостно завопил уличный мальчишка. – Значит, Мягкие Ручки, с тебя поцелуй! Ты обещала! Настоящий, а не какой-нибудь ерундовский, в щёчку!
     У Мадога вытянулось лицо. На Рэйшена Томори и вовсе не рискнул взглянуть – кожей ощутил волну ярости. «Окно. Смотреть только в окно».
     – Погоди ты с поцелуями! Надо вначале убедиться, что это именно они!
     – Да кто же ещё? – с обидой спросил Шурх.
     – Мало ли, – пожала плечами Элина. – Скупщики краденого или контрабандисты какие-нибудь… Только поцелуй зря потрачу, потому что они того не стоят.
     Томори низко опустил голову, давясь от смеха. На Рэйшена он по-прежнему не смотрел: себе дороже.
     – Так что же делать?
     – Установить наблюдение. Я выберу пару-тройку человек из своих…
     – Нет, Мягкие Ручки, твоих людей сразу раскусят! – весьма непочтительно перебил Шурх. – Тогда нам всем несдобровать! Лучше поставить кого-то из наших смотрящих…
     Под взглядами дроу Шурх умолк.
     – Не пугайте его! – сказала Элина, и Томори снова усмехнулся. Этого мальчишку не испугаешь. Он боится расправы от своего старшего, потому что проболтался. – Ты, Шурх, дело говоришь! Продолжай!
     Люди Сныста будут следить за подозрительной кузней, сменяя друг друга, чтобы не вызвать подозрений у добрых горожан. Каждую мелочь будут докладывать лично Элине, об этом позаботится сам Шурх. Томори заподозрил, что парнишка просто хочет иметь возможность почаще заглядывать в богатый особняк. Может, и прихватит что-нибудь отсюда. На память.
     – А Сныст согласится? – озабоченно спросила Элина. – Мне, знаешь ли, не с руки ездить к нему, в меня камнями швырять будут… А большую охрану с собой брать – это уже Снысту не понравится…
     – Согласится! – уверенно ответил Шурх. – Все согласятся! Думаешь, нашим щипачам нравится фальшивки тырить?
     * * *
     Шурх ушёл, крайне довольный разрешением приходить в любое время.
     – Даже ночью? – лукаво уточнил он.
     – Конечно! – совершенно серьёзно ответила Элина, и глаза у всех трёх дроу полезли на лоб. – Приходи ночью, чего уж там! Ну, подумаешь, пальнут в тебя из арбалета! Но это ничего, пустяки, потом разберутся, не дураки же у меня сидят. Разберутся и пропустят. В смысле, тело в дом внесут…
     – А-а-а, ясно, – разочарованно протянул Шурх. – Я лучше днём. А то вдруг всё же у тебя тут дураки…
     И он тут же, проказливо усмехнувшись, выскочил за дверь. В кабинете был слышен удаляющийся топот его шагов.
     – Шустрый мальчик, – покачала головой Элина. – Спасибо, Мадог, что привёл его. Это действительно важно. По этой кузнице пока поработает Сныст, а дня через три посмотрим… А сейчас, Мадог, нужно, чтобы ты вернулся к работе.
     Мадог выглядел разочарованным. Наверняка ему тоже хотелось в налёт.
     – Не унывай. Я думаю, твои умения очень пригодятся, когда будем брать это змеиное гнездо.
     Лицо Мадога просветлело. Ох уж эти дроу! Хлебом не корми – дай повоевать!
     Рэйшен преувеличенно любезно открыл дверь кабинета и проводил приятеля за порог. Элина слышала, как Мадог громко прошептал ему:
     – Мягкие Ручки? Серьёзно?
     За дверью послышалась возня, пара глухих шлепков и сдавленный смех.
     Ей и самой было смешно. Взрослые парни, грозные воины – а тут как дети!
     * * *
     Рэйшен вернулся в кабинет, всё ещё улыбаясь. Затем взгляд его переместился на Томори, который по-прежнему сидел в углу, и улыбка сбежала с лица. Томори непроизвольно сжался, хотя знал, что надо делать наоборот – расслабить тело, иначе будет только больнее…
     – Эли, что за история с поцелуем? – мрачно вопросил Рэйшен, поворачиваясь к Элине. – Что этот мелкий паразит от тебя хочет?
     – Не обращай внимания, – отмахнулась Элина. – Сейчас не время этим заниматься… Куча дел. Эльфийка эта ненормальная… Надо же было тебе ей челюсть свернуть! Главное – зачем, когда всё уже кончилось?
     Томори понял, что она ловко перевела разговор на вчерашнее отсутствие Рэйшена.
     – И, кстати, – она нехорошо прищурилась, – где вас с Дэвлином носило целый вечер? Почему не предупредили меня, что уйдёте?
     Рэйшен в ответ недобро улыбнулся и глянул на Томори. Тот снова посмотрел на окно. Нет, наверное, не успеет.
     – Зато, как только мы ушли, нашёлся новый спутник для тебя! А ты вместо того, чтобы отдыхать…
     – С вами только в могиле отдохнёшь!
     Рэйшен разозлил Элину, и Томори не понимал, зачем это делать. Признал бы, что виноват. Вряд ли Элина стала бы его наказывать.
     Неожиданно тон Рэйшена смягчился:
     – Не говори так, Эли, не надо! Ты же знаешь, я хотел… К Байлю я ходил, а Дэвлина за компанию прихватил. А потом мы с ребятами решили выпить по кружке пива в соседнем трактире… Вот и засиделись…
     Томори едва не схватился за голову. Он слышал, как говорили, что Рэйшен – лучший наёмник королевства. Так какие же тогда остальные?!
     – Засиделись, – эхом повторила Элина, и было непонятно, чего в её голосе больше, горечи или разочарования. – Что ж… Учту.
     – Эли, – голос Рэйшена стал низким, мурлыкающим, – ты с утра голодная. Давай я чего-нибудь принесу от Меурига. Ты вечно в делах, с утра до ночи… Нельзя же так.
     – Принеси, – легко согласилась Элина. – И мне, и себе. И Томори.
     «Мне? За один стол с ними?..»
     Рэйшен поперхнулся на полуслове, но пререкаться не стал. Бросив на Томори один из своих огненных взглядов, он вышел, напоследок хлопнув дверью.
     * * *
     Элина выскочила из-за стола и быстро заперла дверь.
     – Ну вот, – удовлетворённо произнесла она, – теперь мы сможем поговорить спокойно. И никто нам не помешает.
     – Но Рэйшен скоро вернётся…
     – Что ж, надеюсь, у него хватить ума не выбивать дверь.
     Глаза Томори округлились.
     – Не выбивать дверь, – эхом повторил он.
     – Поднимись с пола и сядь на стул. Вот сюда, к столу. И больше на пол не садись. Что это за глупости!
     Элина смотрела, как Томори покорно выбирается из своего угла. Если не знать, что это раб, можно было бы принять его за воина – те же опасные грация и изящество. И шрамы. Много шрамов. Наверное, не меньше, чем у Рэйшена.
     Элина поймала себя на том, что беззастенчиво разглядывает Томори, а тот не смеет поднять на неё глаз.
     – Томори!
     Он вынужден был посмотреть ей в лицо.
     – Так гораздо лучше! – похвалила его Элина. – А теперь – самое главное. Ты готов уйти от Тикаэлы? Прямо сейчас! Ты никогда больше к ней не вернёшься.
     На лице раба отразилась целая гамма чувств, которую Элине даже трудно было разобрать: страх, радость, надежда, благодарность…
     – Готов, – прошептал он. – Но формально я ещё принадлежу ей…
     – Я это исправлю. Она напишет, что передаёт тебя мне.
     Элина уже имела печальный опыт, когда бывший раб просто не знал, что делать со своей свободой. Здесь наверняка будет так же.
     – А если она не согласится?
     Элина хитро усмехнулась.
     – Скажи, Томори, она точно не сможет восполнить магические силы? Отлично! Тогда она ничуть не опаснее обычного человека! Мне вполне по силам справиться с ней.
     Элине хотелось, чтобы Томори поверил ей, чтобы с радостью пошёл к ней на службу, чтобы исчезли его рабские привычки… Она видела, что Томори – уже не бессловесный покорный раб. Значит, в этот раз всё должно получиться правильно.
     – Ты научен грамоте?
     Томори кивнул.
     – Ещё моя мать позаботилась об этом. Очень давно. Да и эльфы больше ценят грамотных рабов.
     Элину передёрнуло.
     – Что ж, когда мы уладим все формальности, я хочу видеть тебя своим помощником. Мне часто приходится отлучаться в город, а здесь должен кто-то работать с бумагами, принимать доклады…
     Глаза Томори становились всё больше, рот приоткрылся. Элина, не удержавшись, хихикнула.
     – Ты доверишь мне эту работу? – Томори, казалось, забыл о запрете смотреть в лицо. Он не спускал своих зеленоватых глаз с Элины. – Рабу?!
     Элина вздохнула. Всё сложнее, чем кажется.
     – Ты не будешь рабом. Ты будешь моим помощником, – терпеливо повторила она. – Кстати, ты подумал, в какой комнате ты хотел бы жить?
     Похоже, сейчас от её щедрости Томори хватит удар, и Элина останется без помощника.
     – Неподалёку от кухни много свободных помещений, – язык у Томори заплетался, наверное, от предвкушения будущей свободы. – Можно мне одно?
     Элина поморщилась:
     – Там каморки без окон.
     – Мне подходит. Дроу видят в темноте.
     – Ладно. Пообедаем и уточним у Меурига. Он у нас властелин кухни. А потом придётся сходить на поклон к Розе, пусть она тебе подходящую одежду подберёт. У неё к этому талант.
     Элина подумала, что на этом следует остановиться, иначе насильственно осчастливленный Томори умрёт от счастья.

Глава 9

     Шурх быстро добежал до хибары, где обитали они со Сныстом. Уж скорей бы Мягкие Ручки разрешила им переселиться в новый красивый дом! Никому не хочется жить в грязи, и Шурх не хуже прочих.
     Сныст, как обычно, сидел в этой конуре: ставни захлопнуты, зеленоватый дым чиазы поднимается к потолку. Ну и гадость!
     – Ну, что? – спросил Сныст, щуря глаза от дыма. – Чего прибежал в неурочный час?
     Шурх, демонстративно кашляя и фыркая, рассказал обо всём, что произошло за сегодняшнее утро. Сныст притушил чиазовую палочку, но, к разочарованию Шурха, не стал его хвалить за быстроту и смекалку.
     – Вот какого рожна ты сам таскаешься по этим ремесленным тупикам? Тебе чего там надо? Мы и сейчас не ремесленники, и после не будем!
     «После» – это, наверное, когда переедут в богатый дом. Шурх вздохнул. Придётся подождать, пока Сныст поворчит. Только потом он скажет что-то дельное.
     Так и случилось.
     – И что теперь от нас хочет Эли? Наверное, чтобы мы установили слежку за этой кузней? Фу, там, небось, даже взять нечего!
     – Но, Сныст, я пообещал! – Шурх сделал жалобное лицо. – Ведь Мягкие Ручки ждёт помощи!
     Сныст расхохотался:
     – Ждёт помощи? Она?! Тоже мне, барышня в беде! Запомни, мальчик мой, она помощи не ждёт, она её требует!
     – Но ведь вы договорились! Ещё в купальне! – Шурх, не удержавшись, с обидой прибавил: – Ты мне тогда подсматривать не разрешил. Даже одним глазком.
     Отсмеявшись, Сныст ухватил Шурха за вихор и жёстко сказал:
     – Не надо слышать и, тем более, видеть лишнего. Я иногда жалею о том договоре.
     – И ты не поможешь? – холодея, спросил Шурх.
     Если Сныст откажется, это будет очень, очень скверно. Но Шурх уже придумал свой план: он знал множество беспризорников и малолетних воров, он попросит их по старой дружбе, и они не откажут…
     – Так, о чём это ты задумался, стервец, а? Признавайся!
     Сныст слегка потянул вихор, и Шурх, как обычно, притворился, что ему ужасно больно.
     – Ни о чём, Сныст, правда!
     – Так я тебе и поверил! Ты – самый наглый лжец на этих улицах с самыми честными глазами!
     Шурх радостно засмеялся, потому что это была похвала. А получить похвалу от Сныста было важнее, чем заработать денег. А ещё он понял, что Сныст не отказывается от договорённостей. Он не меньше самого Шурха мечтает о новом доме.
     * * *
     Вернувшись к себе в «Коралловый Цветок» Талула заперлась в комнате. Девушки отдыхали, готовясь принимать гостей вечером, слуги прибирались в доме, начищали и намывали посуду и подсвечники, раскладывали кусочки ароматических смол в курильницы, вышибалы сидели на крыльце, ловя последние солнечные деньки, и потягивали дешёвое пиво.
     Пиво! Талула дрожащими руками открыла дверцу большого шкафа – гномьей работы, прошу заметить! – и вытащила оттуда бутыль дорогого вина. Она держала его для особенных гостей, но сейчас такие гости были редкостью. После смерти Руфуса – к своему стыду, она вспоминала его теперь почти с нежностью – благородные гости перестали жаловать «Коралловый Цветок». Купцы, тайком от жён спускающие выручку, – были, удачливые воры с чужими кошельками – были, солдаты Ашкута, получившие жалованье, – были. А вот солидных, достойных людей не было. Куда они все подевались? Никто из города не бежал, Талула точно это знала.
     Дрожащими руками она налила себе вина в стакан. По комнате поплыл аромат цветов и ягод. Талула отпила большой глоток, почти не ощутив вкуса.
     Кто может помочь ей? Купцы? Эти даже своих жён боятся, ходят тайком. Они сделают вид, что не знакомы с Талулой.
     Сныст и его мазурики? Талула уже слыхала о том, что Элина в открытую ездит к Снысту и ведёт с ним дела. А Сныст своей выгоды не упустит. Талула ему больше не нужна, слишком мелко для него. Он метит куда выше!
     Про солдатню и говорить не приходится. Сам Ашкут сидит под замком и ждёт своей участи. Его «верные» люди оказались не такими уж верными: кому-то понравилась новая власть, кого-то перекупили, а кого-то переубедили теми способами, которые понятны всем солдатам, наёмникам и дроу.
     Ох, как теперь жалела Талула, что когда-то вышвырнула с порога Квэддо и его приятелей, когда они искали работу! Прошло столько времени, и никому не нужных вояк подобрала эта бродяжка Элина! Кто же мог подумать, что она так крепко засядет в сердце Рэйшена!
     Талула судорожно вздохнула и допила свой стакан. В голове слегка зашумело. Что ж, может, проклятая управительница учтёт, что Талула сдала ей подельника фальшивомонетчиков – купца Фелана.
     Как вообще получилось, что Элине служат и дроу, – мысль о Рэйшене не выходила из головы у Талулы – и люди, и гномы? Талула схватила круглое зеркало. Это была очень дорогая безделушка, такие не у всякой аристократки есть. У Элины наверняка нет, иначе бы она следила за собой. В зеркале отразилась женщина, всё ещё красивая, но уже не молодая. Опытная, много повидавшая. Ничего, скоро и Элина постареет. Будет слёзы лить по своему Рэйшену, да только бесполезно. Он уйдёт и не обернётся. Уж Талула знает.
     Нетвёрдой рукой она снова плеснула себе вина. Она подождёт. Может, рядом с Элиной найдётся тот, кому она не по нраву.
     * * *
     После обеда Элина устроилась у окна и с изрядной долей злорадства наблюдала за Тикаэлой, которая неумело тыкала лопатой в землю. Эльфийка, непривычная к такой работе, уже устала и еле шевелилась.
     «У неё наверняка руки в кровавых мозолях от лопаты, – думала Элина. – Так ей и надо. Пусть побудет в шкуре Томори. На себе прочувствует».
     В саду Харлен, как и было велено, присматривал за работой Тикаэлы. Время от времени он покрикивал на неё, но без злобы, а скорее, для порядка.
     – Эй, чего остановилась? А эти ветки с листьями кто убирать будет? Наломала – наводи порядок!
     Надо отдать Харлену должное, он и сам перетаскивал охапки листьев и разбитых яблок в какой-то укромный угол сада.
     Вечером Элина решила навестить эльфийку, а заодно и намекнуть на освобождение Томори.
     Самого Томори она отправила в каморку, которую щедро выделил ему Меуриг.
     – Отдыхай, – великодушно сказала она, – завтра с утра совещание, нужно твоё присутствие. Это сразу после завтрака, ты его не пропустишь, потому что за завтраком здесь очень шумно.
     Томори кивнул. Элина видела, что ему трудно смотреть ей в лицо, трудно прямо отвечать на вопросы… Сложно ломать давние привычки, въевшиеся в плоть. Конечно, он привыкнет. Ей хотелось бы дать ему больше времени, но именно времени у неё и не было. И дополнительные руки нужны были позарез.
     * * *
     Рэйшен в сердцах пнул стул так, что его ножки заскрежетали по полу. Ну, хорошо, он виноват, он это почти признал! Но зачем вся эта забота о рабе? Зачем идти к эльфийке? Мало было от неё неприятностей? И Дэвлин против, он с самого начала предупреждал!..
     – Ладно, не хочешь – не иди, – спокойно ответила Элина. – Если вы с Дэвлином так боитесь Тикаэлу…
     Рэйшен обомлел от такого обвинения. Это уже слишком! Он никогда никого не боялся, и Эли это знает!
     – Что значит – «не хочешь»?! – возмутился он. – Что значит – «боитесь»?! Я пойду с тобой, даже не сомневайся! Просто считаю это пустой тратой времени!
     – Ну, если пойдёшь, тогда и спорить не о чем.
     У Рэйшена сложилось стойкое впечатление, что его слегка надурили, но в чём – он так и не понял.
     Тикаэла сидела на постели и разглядывала израненные ладони. Эли оказалась права: ладони эльфийки были в кровавых волдырях, которые кое-где полопались, и теперь из них сочилась розоватая жидкость. Челюсть Тикаэла уже не подвязывала. Рэйшен подумал, что она слишком быстро восстанавливается. Мало он ей врезал.
     Элина остановилась в двух шагах от эльфийки и тоже принялась разглядывать её руки.
     – Ну как? – спросила она. – Нравится?
     Тикаэла недобро сверкнула синими глазами, но промолчала. Значит, прав был раб: не осталось у неё магических сил. И взять неоткуда. Очень хорошо. Рэйшен привычно прислонился к двери в расслабленной позе. Пусть поговорят.
     – Завтра с утра ты снова пойдёшь в сад, – жёстко продолжила Элина, – возьмёшь лопату или что тебе дадут и примешься за работу. Как видишь, ломать и портить гораздо легче, чем делать что-то хорошее. Теперь ты это запомнишь.
     У Тикаэлы раздулись ноздри. Рэйшен напрягся, но, сообразив, что ободранными руками эльфийка ничего не сделает Элине, успокоился, и вновь привалился спиной к двери.
     – Где мой раб? – речь Тикаэлы стала более внятной, чем утром, опухоль с лица спала. – Верни мою собственность!
     – Зачем тебе? Еду тебе принесли, в кровать ты и сама уляжешься, а лопату утром тебе подаст мой человек.
     – Верни моё!
     Рэйшен видел только затылок Элины, но мог поклясться – сейчас на её губах играет его усмешка. Та самая, которая выводила из себя даже короля, что уж говорить о полубезумной Тикаэле! «Ох, Эли, будь поосторожнее…»
     Выдержав паузу, Элина проговорила:
     – Если хорошо постараешься, если исправишь всё, что натворила, я отдам то, что ты больше всего хочешь получить. Подумай об этом. До утра полно времени.
     * * *
     Наутро травмированная рука почти не болела, и Элина с удовольствием натянула мундир.
     – Совсем другое дело, а то хожу, как заправский дуэлянт, в жилете и рубашке, – приговаривала она, застёгивая крючки.
     К началу совещания настроение у неё было замечательным. Не только эльфы и дроу быстро восстанавливают силы – ей, обычной женщине, достался кусочек магии, Дар Дриады!
     Ох, сколько же теперь народу собирается у неё в кабинете! Явился даже одноглазый Харлен. Он явно счёл, что достоин личного распоряжения от новой управительницы. Дэвлин всё ещё обижался на Элину после вчерашнего: прачек он, конечно, припугнул, но Роза, обрадованная таким успехом, чуть не заболтала его до смерти! Меуриг с Мадогом пересмеивались в углу, как мальчишки, забыв о суровом наставнике.
     Элина оглядела кабинет. Все в сборе. А где Томори? Она же велела ему явиться с утра! Испугался? Передумал? Решил вернуться к Тикаэле?
     Лишь внимательно приглядевшись, она заметила его, сидящего на полу между её высоким стулом и окном. Элина подумала, что вчерашний раб, который жил в компании старого пса и жестокой хозяйки, просто отвык от других живых существ. Но сейчас время старых привычек прошло.
     – Ясного всем неба! – Элина перешагнула порог.
     Все оживились, зашумели, приветствуя её и Рэйшена.
     Элина решительно прошла к столу. Пока она не выковыряет Томори из его убежища, она не сможет усесться. Поэтому…
     Она потянула его за плечо, вынудив подняться. Все взгляды устремились на Томори, и Элина видела, как он ёжится и сутулится. Роза выполнила вчерашнее распоряжение Элины отменно: Томори выглядел скромно, но одежда была чистой, на локтях и коленях не красовались дырки.
     – Это Томори, – громко и ясно проговорила Элина. – Он был рабом у Тикаэлы. Со вчерашнего дня Тикаэла наводит порядок в нашем саду, а с сегодняшнего – Томори становится моим помощником.
     Такого шума она не ожидала. Всех отчего-то возмутило это назначение, и больше всех – Рэйшена.
     – Ты не сказала мне! – выкрикнул он. – Ты вчера не сказала мне ни слова!
     Остальные как-то притихли.
     – Да, я тебе не сказала. Потому что не собиралась обсуждать ни с кем это назначение. Мне нужен помощник по бумажной работе. И это будет Томори.
     * * *
     Ох уж эта дровская ревность! Элина знала, что сейчас любое неверное слово вызовет у Рэйшена вспышку ярости. И тогда Элинин авторитет будет подорван навсегда. Ну, и со стульями в кабинете можно будет попрощаться.
     – Теперь к делу, – Элина нарочно старалась говорить сухо и без эмоций: – Харлен, ты, как и вчера, выдашь Тикаэле лопату, и пусть работает до вечера. Мадог и Меуриг, у вас задачи прежние, можете приступать. Квэддо – то же самое. Следишь за порядком внутри дома. Если появится мальчик по имени Шурх, сразу ведёшь ко мне. Дэвлин… Отдельная благодарность за вчерашнюю помощь. Ты оказался специалистом не только в военном деле.
     Лица смягчались, кое-кто даже заулыбался. Это уже хорошо. Вот только Рэйшен… Его тяжёлый, обжигающий взгляд… Рэйшен в бешенстве.
     – Лоркан и Ингерам, что у вас с Городской стражей, пока не спрашиваю. Но вечером жду отчёт.
     К Томори Элина обратилась последнему.
     – Зайди к королевским советникам, Квэддо покажет тебе их комнаты, попроси бумагу и чернила. Они нам понадобятся.
     Томори серьёзно кивнул.
     – У меня всё. Можете идти.
     И Элина осталась с Рэйшеном вдвоём.

Глава 10

     Она не знала, что сказать Рэйшену, и нужно ли оправдываться перед ним. Пока Элина подбирала слова, Рэйшен заговорил первым:
     – Помощник, говоришь, тебе нужен, да?
     Он с грохотом подтянул к себе стул и уселся прямо перед Элиной, сложив руки на груди. Элина поискала глазами второй стул, но все они стояли далеко, Рэйшен преграждал путь к ним. Поэтому она, недолго думая, уселась на столешницу, чуть не столкнув на пол тяжёлый подсвечник.
     – Конечно, нужен! Ты же видишь, сколько бумажной работы! Раньше я могла спихнуть её часть на Ингерама, но теперь у него есть более важное занятие…
     – Не заговаривай мне зубы, Эли! Раньше ты давала часть этой работы мне… Я теперь у тебя в опале? За то, что ошибся накануне? Или просто тебе попался очередной парень с зелёными глазами, тебе его жалко и хочется осыпать бедняжку милостями… А я знаю, чем это закончится! Он, как и предыдущий, надумает пролезть в твою постель!..
     Пожалуй, хорошо, что он заговорил. Элина соскочила со стола, подошла к Рэйшену вплотную и положила руки ему на плечи. Будь здесь кто-то посторонний, ей бы кричали, чтобы она отошла от опасной разгневанной твари.
     Но он – не тварь. Он – её Рэйшен, которого она никому без боя не отдаст. И ему сейчас плохо. Грозный воин, который способен одним ударом убить человека, боится быть отвергнутым, боится проиграть…
     Элина ласковым, почти материнским жестом погладила Рэйшена по светлым волосам. Он досадливо дёрнул головой, стряхивая её руку.
     – Рэйшен, моя постель уже занята тобой. И я ничего менять не собираюсь.
     Рэйшен сердито смотрел на неё, но ярость, бушевавшая в его взгляде, уже утихала. Элина снова провела рукой по его волосам.
     – Ну, подумай сам. В ближайшие дни мне нужно будет много ездить по городу. Если я засажу тебя за бумажную работу, с кем я поеду, по-твоему?
     Гнев явно уступил место любопытству:
     – А куда ты собралась?
     Руки Элина, словно случайно, соскользнули с волос на плечи, поглаживая их.
     – Хочу навестить парочку горожан, которые приврали Мадогу… Показали меньше имущества, чем следует. Будет весело: вначале гнев, крики, обвинения. Потом слёзы, торг, мольбы. Конфискация, в конце концов. Ты хочешь всё это пропустить?
     Рэйшен изо всех сил делал вид, что всё ещё зол.
     – Дэвлин тебе выдал четверых солдат в охрану…
     – Пф-ф-ф, что там за солдаты!
     – Не слишком хорошего мнения ты о них, да?
     – Они пока не заслужили ни моего доверия, ни доброго слова. Ладно уж, могу их взять с собой…
     – Эли, ты заговариваешь мне зубы! Что у тебя с этим… рабом?!
     Элина вздохнула.
     – Ничего. И ты сам это знаешь. Я просто не собираюсь отдавать его эльфийке. Считай, что хочу ей насолить. И выдворить из города, пока она не набралась сил, чтобы снова всё крушить.
     Рэйшен неожиданно сгрёб её в охапку и прижал к себе. Элина пискнула: силы ему было не занимать, а её повреждённая рука и плечо давали о себе знать.
     – Эли, – шепнул он ей на ухо, – кто я для тебя?
     Элина напряглась. Что он имеет в виду? Что хочет услышать? У него слова про любовь даже под пытками не вырвешь.
     – Дэвлин сказал… Ты всем раздала должности, а я… Кто теперь я?
     Элина высвободилась из объятий. Ясно. Это не про любовь, а она-то вообразила себе! Рэйшена охватило честолюбие. Карьерист хренов! У короля он, наверное, себе новый чин в армии не требовал!
     * * *
     Томори давно стоял под дверью, переминаясь с ноги на ногу. Его руки были заняты принадлежностями, которые велела принести новая хозяйка. Он слышал каждое слово, произнесённое в кабинете.
     Теперь там воцарилась тишина. Ему стало не по себе. Может, Элина уже мертва? Рэйшену ничего не стоит отправить её в Бездну, для этого потребуется лишь одно нажатие в нужной точке…
     – Рэйшен… Для тебя нужно что-то особенное, – раздался голос Элины, и Томори невольно выдохнул. – Ты – моя правая рука. Ты вызвался охранять меня, значит… ты – моя личная гвардия. Личный Клинок. Да, так будет хорошо – Личный Клинок управительницы.
     «Личный Клинок? – Томори улыбнулся уголком рта. – Такому, как Рэйшен, это понравится».
     Однако Рэйшен молчал, и Томори заключил, что это не пришлось ему по нутру. Элина продолжала:
     – И в твоё полное распоряжение поступают те солдаты, которых Дэвлин выделил мне в охрану. Научишь их, как правильно себя вести, где стоять, куда смотреть… Да что я тебя учу! Ты будешь моим следователем и телохранителем в одном лице. А если понадобится, – Элина понизила голос до шёпота, но Томори услышал, – то палачом.
     Снова молчание. Томори ждал, считая удары сердца.
     – Личный Клинок? – раздался смешок Рэйшена. – Ладно, согласен. Потом, когда всё утрясётся, организуем гвардию для охраны тебя и всего особняка. И я буду ею командовать.
     – Будешь начальником охранной службы?
     – Подходит! И твоим Личным Клинком! – Рэйшен сделал паузу и прибавил: – И все твои ночи – мои!
     Томори вздохнул. Кажется, ему придётся долго томиться в коридоре. Но тонкий слух был не только у него. Личный Клинок управительницы зычно крикнул:
     – Эй, писец, я слышу, что ты топчешься под дверью! Заходи, тебя работа ждёт!
     * * *
     Томори внимательно выслушал Элинины наставления. Вопреки его опасениям, там не оказалось ничего сложного. Из отчётов Мадога нужно было выписать имена и адреса с особыми пометками, а также рассортировать их: купцы, хозяева таверн и постоялых дворов, ремесленники… Он старательно водил стилосом по желтоватой шершавой бумаге, а Элина поглядывала на завитушки, сплетавшиеся в цепочки имён и судеб. Понемногу Томори втянулся и успокоился.
     – Рэйшен, – Элина говорила тихо, но Томори внутренне напрягся. Иногда тихий голос опаснее крика. – позови Дэвлина. И ту четвёрку солдат, что он подобрал для выездов.
     – Что ты хочешь сделать?
     – Утвердим на бумаге новый порядок, – Томори послышался холодок в хозяйском голосе. – Создание охранной службы, система подчинения, полномочия, порядок взаимодействия… Чтобы не было обид.
     Томори на миг оторвался от бумаг и увидел на красивом лице Рэйшена самодовольную улыбку. Похоже, этот парень глупее, чем он сам о себе думает. Но Томори это не касается. Он – помощник управительницы…
     – Не отвлекайся, – грубовато сказал ему Рэйшен и указал подбородком на Элину, – и учти: прикоснёшься к ней – служба у Тикаэлы покажется тебе лёгкой прогулкой. Уяснил?
     Томори не отрывал взгляд от бумаг.
     – Уяснил, – ответил Томори и снова принялся за работу.
     Элина промолчала, но ему почему-то казалось, что она ещё припомнит Рэйшену сказанное.
     * * *
     С появлением Дэвлина и четвёрки солдат кабинет наполнился запахом пота, железа и тяжёлым дыханием. Звякнули кольчуги. Элине стало неуютно. Зато Дэвлин с Рэйшеном чувствовали себя на своём месте. Они перекидывались шуточками, пока Элина не оборвала их.
     – Вы четверо, – обратилась она к солдатам, – займите места у двери. Рэйшен и Дэвлин, садитесь. Томори, продолжай работать, только подай мне вон ту деревянную шкатулку. Спасибо. Итак…
     Элина коротко сообщила всё, о чём они договорились с Рэйшеном. «Всё, что Рэйшен вытряс из меня».
     – Таким образом, вы четверо находитесь в полном подчинении у Рэйшена, а он подчиняется напрямую мне. Теперь он для вас дар Рэйшен. Дэвлин, с сегодняшнего дня ты становишься главным военным советником. Тебе будут подчиняться Лоркан и Ингерам с их Городской и Воротной стражей. Когда мы сможем организовать Лесную стражу для охраны границ, они тоже будут подчиняться тебе. Ах да, ещё останется Квэддо, он будет отвечать за все рутинные процессы в доме. Рэйшен, он твой. Вопросы?
     Рэйшен с Дэвлином переглянулись и помотали головами.
     Элина обратила взгляд на солдат, застывших навытяжку у стены. Те вытянулись ещё больше, Элине показалось, что сейчас на них треснут кольчуги.
     – Дар Рэйшен, дар Дэвлин, – солдаты почтительно склонили головы перед своим начальством.
     «Рэйшен сейчас лопнет от самодовольства. Надо его охладить».
     – В таком случае сейчас составим бумаги о новых назначениях и скрепим их подписями и печатями. Томори, я позаимствую у тебя чернильницу. Это ненадолго.
     Элина возилась дольше, чем ожидала. Два документа – об охранной службе и должности главного военного советника – она писала в двух экземплярах. Закончив, она дала Рэйшену и Дэвлину прочесть бумаги.
     – Ознакомьтесь и, если у вас нет замечаний, ставьте свою подпись.
     У Элины мелькнула мысль, что подписи солдат здесь не нужны. Важны только решения командиров.
     Оба дроу без возражений подписали назначения.
     – Томори, зажги свечу, мне нужно растопить сургуч для печати.
     Элина открыла баронскую шкатулку. Что ж, скоро начнётся совсем другая игра. Только жаль, что опереться теперь Элине не на кого.
     * * *
     Элина смотрела, как Томори продолжает выписывать имена и адреса, и его рука, вся в мелких шрамах, подрагивает от напряжения.
     – Сделай перерыв, – сказала она ему. – Сходи на обед. Вон, ребята тоже пойдут, присоединяйся к ним.
     Четверо солдат у стены сразу повеселели и заулыбались. Они нисколько не возражали против такой компании.
     – Не задерживайтесь, – охладила их радость Элина, – нас ждёт выезд в город. А Томори продолжит работу.
     Дэвлин поднялся улыбаясь.
     – Ты дала мне хорошую должность. Больше, чем генеральскую.
     – Ты заслужил. Правда, как видишь, никакой Лесной стражи у нас пока нет. Да и с городской проблемы.
     – Ничего, – по-волчьи ухмыльнулся Дэвлин, – всё будет. Я рад, что мы друг в друге не ошиблись. Кстати, кто поедет у тебя в сопровождении?
     – Рэйшен и его четвёрка и, пожалуй, мне понадобится Мадог. Дело будет касаться налогов.
     – Пошлю за ним кого-нибудь, – бросил Дэвлин, уходя.
     Элина спрятала сургучную палочку и печать. «Теперь будет нужен отдельный ящик для документов».
     – Эли, – промурлыкал Рэйшен, – Тебе обязательно ехать прямо сегодня? Может, перекусим? А потом – небольшой отдых?
     Элина с плохо скрываемым раздражением захлопнула крышку шкатулки. «Да что с ним такое, в конце-то концов»?
     – Ты забываешь, Рэйшен, что теперь имеешь право только на мои ночи. А сейчас далеко не ночь. День – время для работы, я собираюсь использовать это время с наибольшей пользой. И тебе советую.
     Рэйшен на миг замер, но потом снова замурлыкал голосом обольстителя:
     – Эли, для начала тебе всё равно следует подкрепиться. Я принесу, хорошо?
     Элина кивнула. Рэйшен мгновенно испарился. Она вздохнула. Она приметила купеческое имя в списке утайщиков и желала навестить наглеца, чтобы показать городу, что лгать – вредно для здоровья и кошелька. Но если Рэйшен продолжит ворковать на людях, они выставят себя на посмешище. А ведь рядом будет ещё и Мадог! От него можно ждать чего угодно. И уж точно не поддержки.
     * * *
     Элина впихнула в себя еду, только чтобы не обижать Меурига. Голода она совершенно не чувствовала. Рэйшен внимательно следил за каждым её жестом. «Почуял неладное». Элина проглотила последний кусок и отодвинула миску.
     – Ну что, мой Личный Клинок, ждём Мадога, обсуждаем план и двигаемся к цели? – нарочито бодрым голосом спросила она.
     У Рэйшена блеснули глаза.
     – Может, расскажешь хоть в общих чертах, что будем делать?
     Это снова был тот Рэйшен, которого она знала и любила. Почти. У Элины немного отлегло от сердца.
     – Есть такой купец, зовут его Тервин, он торгует солью и специями, а в сезон – рыбой. Мы едем в его лавку, обычно он сидит там с двумя приказчиками. А зачем ему два приказчика, когда лавка одна и склад – тоже один, рядом с лавкой?
     – И зачем же? – эхом повторил Рэйшен.
     – А затем, что складов на самом деле у него два. Второй расположен на второй береговой линии вдоль реки. Туда он свозит всё, что привезено без уплаты пошлин. Это та же соль, специи…
     – Кто же возит ему контрабанду? И не донёс?
     – О, это интересный вопрос! У купца есть своя лодка, которую он тоже утаил от нас! Вот в ней-то и таскает он свой секретный груз! Именно для этого и нужен второй приказчик, он же лодочник…
     – Откуда ты всё это узнала?
     Элина холодно усмехнулась:
     – Сныст выполняет обещанное. Его мазурики повсюду. От их глаз ничего не скроется. А ему самому очень хочется стать порядочным горожанином, достопочтенным купцом и домовладельцем.
     * * *
     Мадог недоумевал: зачем он Элине? Может, что-то случилось? А потом ледяной иглой его пронзила мысль, что что-то случилось с Рэйшеном. Он помчался к баронскому особняку со всей возможной скоростью, так что посыльный не смог угнаться за ним.
     Рэйшена он увидел ещё во дворе: тот, гордо выпятив грудь, что-то говорил людям-солдатам. Против воли на лице Мадога проявилась слабая улыбка.
     Рэйшен первым подошёл поприветствовать его. Хороший знак.
     – Слыхал новость? – Рэйшен дружески хлопнул Мадога по плечу. – Я теперь начальник охранной службы. Личный Клинок управительницы.
     – Шишка на ровном месте, – не удержался от подначки Мадог. – Празднуешь? Меня вызвали только ради этого?
     – Ну, не только. Поедем сейчас к какому-то брехливому купчику, у Эли есть наводка. Добро его конфисковывать вроде будем.
     – О, это дело! – оживился Мадог. – Едем с тобой вдвоём?
     – Если бы! – скривился Рэйшен. – Сам говоришь, я теперь шишка… на ровном месте. Так что с нами потащится четверо людей, ну, и сама Эли.
     – На что такая толпа?
     – Для показухи, сам понимаешь! Эли теперь хозяйка города…
     Мадог скривился.
     – А ты слышал, что про неё в городе болтают?
     Рэйшен напрягся:
     – И что же?
     – Что она – незаконнорожденная сестра короля…
     Рэйшен глумливо фыркнул:
     – А, слышал! Брехня, но забавно! Раз уж она сестра короля, ей полагается свита.
     – Она могла бы и не ехать. Мы бы с тобой сами справились. Конфисковали бы что надо…
     Оба дроу бессовестно заржали, одобрительно хлопая друг друга по спинам.
     – Веселитесь? – раздался знакомый голос, и настроение у Мадога испортилось. – Мне нравится ваш настрой. Поехали!

Глава 11

     Небо хмурилось, предвещая дождь. Элина поёжилась. Надо было найти хоть какой-нибудь плащ! Интересно, её охрана заржавеет под дождём в своих кольчугах? Было бы забавно.
     Рэйшен с Мадогом то и дело переглядывались и посмеивались. Элина надеялась, что не над ней. С них станется.
     Купец жил и торговал неподалёку от реки. Запах тины и мокрой травы мешался с рыбной вонью. К горлу подступила тошнота. Элина сосредоточилась, чтобы незаметно дышать ртом. Каково сейчас дроу с их тонким нюхом, она даже представить себе не могла. В это время народу на улицах было полно, но при виде всадников в чёрной униформе люди расступались. Кто-то кланялся, кто-то непочтительно заглядывал в лицо, откуда-то даже раздался дерзкий свист… «Хорошо хоть не камень», – Элина содрогнулась. Несмотря на Дар Дриады, который заживлял её травмы и ранения, рука ощутимо напоминала о себе.
     Рэйшен развернул коня, не обращая внимания на разбегающихся из-под копыт горожан, и обвёл всех своим огненным взглядом. Элина видела, как несколько женщин поспешно уходили, подобрав юбки, а группка подростков нагло, с вызовом встретила этот взгляд. Рэйшен спрыгнул на мостовую и подошёл вплотную к подросткам.
     – Ещё разок сможешь? – с ухмылкой спросил он у самого рослого.
     – А чё?
     – Да ничё. Пробуй.
     Парень заложил в рот пальцы снова свистнул. На этот раз у него не получилось. Вместо свиста вышло какое-то слюнявое шипение. Зеваки, с интересом наблюдавшие за происходящим, начали смеяться. Вначале тихо, а потом всё громче и громче. Парень отчаянно покраснел, но повторить этот залихватский свист так и не вышло.
     Рэйшен отпустил поводья, сунул в рот два мизинца…
     Элина невольно поморщилась. Этот свист перекрыл хохот зевак. Ей заложило одно ухо. Пока она трясла головой, Мадог ответил точно таким же резким свистом.
     – Слышу! – откликнулся Рэйшен. – Уже иду!
     Зеваки притихли, только кое-кто восхищённо прицокивал языком.
     – Слышь, парнишка, – напоследок Рэйшен обратился к неудачливому свистуну, – если у тебя больше не получится, обращайся – научу. Где меня найти, ты знаешь.
     «Хвастун. Позёр». Элина, не сказав ни слова, продолжила путь.
     * * *
     До купца Тервина уже долетели слухи о визите королевской экспедиторши.
     – Она не одна, а с двумя дроу, – нашёптывал приказчик. – Сказывают, полюбовники ейные. Никого она не любит, только их. Парнишку соседского чуть не измордовали… Теперь прямо к нам направились. Скажи жене и детям, пусть к лодке бегут, может, спасутся.
     Тервин, несмотря на прохладу и близость реки, утирал пот со лба. С чего бы этой злыдне ехать прямо к нему? Вон, кругом полно купцов поважнее, побогаче. Зачем ей он, Тервин?
     Перестук копыт послышался совсем рядом. «Езжай мимо, мимо езжай. Только не ко мне».
     Лошади остановились. Тервин боялся выглянуть в окно, но слышал, как люди спрыгивали на землю один за другим.
     – Дара управительница, прошу…
     – Благодарю, – ответил холодный женский голос.
     И дверь распахнулась без стука.
     * * *
     Элина перешагнула порог полутёмной лавки. Запах валил с ног. И это специи? Отрава для целого квартала! Правда, судя по количеству прохожих, поражена запахом здесь только она.
     – Д-дара страш… стар… управительница, – пролепетал хозяин, ковыляя из-за прилавка.
     Купец Тервин. Чего же он так испугался?
     – Ясного тебе неба, почтенный Тервин. Тебе нездоровится?
     – Н-нет, дара, я просто… – купец постарался взять себя в руки. – Твой визит к нам – такая радость…
     – Да уж, вижу.
     Элина сделала паузу, разглядывая противного мужичка в углу. Это, должно быть, приказчик. Один из приказчиков. Она вытащила из-за пазухи лист бумаги, исписанный почерком Томори.
     – Я бы с радостью пришла к тебе просто в гости, почтенный Тервин, но долг требует небольшой проверки. Я задам несколько вопросов, ты на них ответишь. Если всё в порядке, на том и разойдёмся.
     Тервин суетливо кивнул. Элина отметила, что противный приказчик крадётся к задней двери. Вот зараза! Сбежит, предупредит подельников, и призвать к ответу будет некого!
     Однако она недооценила свою новую охрану. Рэйшен оставил четвёрку людей снаружи, и двое из них охраняли именно чёрный ход. Раздался короткий вскрик, глухой удар, и вот уже солдаты втащили приказчика в лавку. Тот безвольно висел у них на руках.
     Тервин побледнел. Элина скривилась.
     – Живой? – спросила она у солдат.
     – Так точно, дара управительница! Мы аккуратненько!
     Они сгрузили приказчика сбоку под окном и сами встали рядом навытяжку. «Опять в помещении тесно и полно задиристых мужиков».
     – Подай-ка мне стул, Тервин. Кажется, вопросов будет больше, чем я ожидала.
     * * *
     Рэйшен и Мадог заняли место за Элининой спиной. Она не видела, но знала, что оба стоят, чуть расставив ноги и скрестив руки на груди. Это всегда выглядело устрашающе. Судя по лицу Тервина, и сегодня тоже.
     – Итак, Тервин, – начала Элина, – сейчас мы сверим твоё имущество с заявленным. Ты же помнишь моего нового главного сборщика налогов?
     Она небрежно махнула рукой в сторону Мадога. Тервин кивнул.
     – Значит, дом… Лавка. Их я вижу. Склад. Где он?
     Тервин громко сглотнул:
     – Да вот здесь, рядышком, прямо за домом! Очень удобно, склад и лавка… Ты должна понимать, говорят, ты сама из торгового люда…
     «Торгового люда… А сам думает – «дровская подстилка».
     – Понимаю, – кивнула Элина. – А лодки у тебя нет?
     – Лодки? Какой лодки?
     – Деревянной. С синим носом. Которая у старой пристани.
     Тервин выглядел так, будто это его, а не приказчика, стукнули под дых.
     – С синим носом? Нет, это не моя… У меня нет никакой лодки…
     – Значит, не твоя. Хорошо, так и запишем.
     – Если это дар Мадог написал про лодку, то он ошибся! Или его обманули! – Тервин вытянул шею, словно хотел подсмотреть, что ещё написано у Элины в бумагах.
     – Дара Мадога не так-то просто обмануть, – спокойно проговорила Элина, складывая бумагу так, чтобы Тервин не смог ничего прочесть. – Продолжим. Два мешка специй.
     – У меня столько нет! – со странным облегчением выдохнул купец. – Два мешка! Это ж какие деньжищи! А мои специи тут, в лавке…
     – Всё, что есть? – Элина обвела взглядом полупустые полки. – Не густо… Купец называется.
     – Купец, настоящий купец я, почтенная дара! И есть ещё кое-что на первом складе…
     Тервин захлопнул рот так, что клацнули зубы. Для верности он даже руками его закрыл. Элина широко улыбнулась:
     – На первом складе? Значит, есть ещё и второй? И где же он? Почему я не вижу его в списках?
     Тервин только мычал и мотал головой. Наверное, представлял, что сейчас его начнут пытать двое дроу. Элина на всякий случай оглянулась и поняла, что оба дроу тоже об этом думают. Она покачала головой, поймала на лицах обоих лёгкое разочарование и снова повернулась к купцу.
     – Почему ты сказал «первый склад»?
     Тервин наконец оторвал руки от лица и простонал:
     – Это просто так называется! Дара управительница, я правду говорю, поверь мне!
     «Поверь мне – любимые слова лжецов».
     – Значит, у тебя нет второго склада? Того, что на второй береговой линии? И лодки нет, верно?
     Неожиданно подал голос приказчик из-под окна:
     – Нету, нету, это не наше!
     Элина подняла брови:
     – Не ваше? То есть, Тервин, это твой совладелец?
     Купец и «совладелец» потрясённо молчали. Они не знали, что сказать, когда у этой злыдни на каждое слово находится ответ.
     – Почему ты не сказал дару Мадогу о том, что твоё имущество в совместной собственности? И тот человек, что сейчас валяется на полу, тоже должен платить налоги с этой собственности. А так как он утаил сей факт, то налоги увеличиваются. Он должен заплатить… Сколько, Мадог?
     – В десятикратном размере!
     Похоже, за те дни, что Мадог руководил Палатой Мерных книг, он здорово поднаторел в новом налоговом законодательстве.
     Тервин икнул, представив себе эту цифру. Приказчик, даже не поднимаясь с пола, заверещал как резаный, откуда только силы взялись:
     – Никакой я не совладелец! Я приказчик в этой лавке! И всё! Всё! Мне скрывать нечего! И склады, оба склада – его, Тервина! И лодка его! И второй человек у него в услужении есть, он эту лодку на юг водит, специи и соль возит! Лодку с синим носом, как волны Харнена!
     Тервин примёрз к месту. Приказчик сжался на полу, словно в ожидании удара. И солдаты, сторожившие его, и Рэйшен, и Мадог с интересом ждали Элининого решения.
     – Я думаю, ты – Элина ткнула пальцем в сторону приказчика, – только что потерял работу. А Тервин – большие деньги. Мне нужны принадлежности для письма. Тервин, я знаю, у тебя есть. Неси. Мадог, сейчас впишем имущество и вкатим этому купцу штраф. Как положено по новому закону.
     * * *
     Когда Мадог назвал сумму выплаты, Тервин взвыл.
     – Прекрати! – прикрикнула Элина. – Не поверю, что у контрабандиста, который не платит ввозных пошлин и налога с торговли, нет этой суммы!
     – Нет, нет таких денег, дара управительница! Ой, нет!
     – Что ж, нет так нет. Город получит своё, так или иначе. Я конфискую два мешка специй, склад на второй береговой линии, а также лодку в пользу города. Аренда этого имущества принесёт прибыль и сгладит последствия неуплаты. А чтобы ты, Тервин, получше запомнил, что ложь – путь в никуда, придётся тебе посидеть в тюрьме. Недолго, половину оборота, не больше. Начальником тюрьмы сейчас бывший мясник, думаю, при нём тебе будет неплохо.
     Неожиданно Тервин рванулся в сторону задней двери. Рэйшен одним прыжком догнал его, чуть не снеся Элину со стула.
     – Куда, засранец? Бежать надумал?
     – Нет, нет!
     На Тервина смотреть было и страшно, и противно, и даже немного жалко. Ещё чуть-чуть – и обделается от страха.
     – Отпусти меня, – умолял он Рэйшена, – или иди со мной, я принесу деньги. Не хочу в тюрьму!
     Рэйшен оглянулся на Элину, словно спрашивая её разрешения. Увидев кивок, он встряхнул купца за шиворот:
     – Идём!
     Обратно они вернулись с увесистым холщовым мешочком. Рэйшен жизнерадостно подкинул мешочек в руке, и раздался весёлый перезвон монет.
     – Всё заплатил, – бодро отрапортовал Рэйшен, – до последнего медяка!
     Тервин выглядел так, будто потерял любимого родственника. «Это тебя ещё Рэйшен не тронул».
     – Покажь деньги, – раздался голос Мадога. – Не подсунул ли фальшивок?
     Рэйшен бросил ему мешок, и тот со свистом пролетел над Элининой головой. «Что-то мальчики развеселились». Мадог ловко поймал его одной рукой. Одну за другой он перещупал и даже, кажется, перенюхал все монеты.
     – Они не фальшивые! – крикнул Тервин. – Для себя их берёг!
     – Настоящие, – постановил Мадог. – Живи. И не забывай подати платить, я к тебе в гости заглядывать буду.
     На обратном пути никто не свистел Элине вслед.

Глава 12

     Дождь пошёл уже вечером. Элина смотрела в окно. Капли воды падали на свежую землю, которой Тикаэла забросала канаву в саду. Где-то в конюшнях, рядом с добряками-конюхами, прятался Пёс. Томори зажёг свечи в бронзовом канделябре и спокойно перекладывал свои записи. Где-то внизу Рэйшен нарочито громко отдавал распоряжения своей четвёрке. Мадог крутился неподалёку от него. Оба были довольны сегодняшним днём. «Пижоны. Мальчишки. Жестокие, эгоистичные мальчишки».
     – Наверное, здесь понадобится шкаф. Или сундук. С отделениями, – голос Томори вырвал Элину из раздумий.
     – Какой ещё шкаф?
     – Для документов. И, наверное, денег. Не будешь же ты держать деньги на виду у всех?
     Элина кивнула. Томори молодец, сразу сообразил. Надо пошарить по комнатам, может, где-то стоит шкаф или сундук нужной конструкции…
     – Кстати, почему ты ещё здесь, Томори? Шёл бы ужинать…
     Томори немного помолчал.
     – Тикаэла закончила работу в саду. Что ты будешь теперь делать?
     Больше всего на свете Элине хотелось зарыться в мягкие подушки, завернуться в одеяло и спать, спать… Но есть дела, которые невозможно отложить. Она вытащила шкатулку с баронской печатью и добавила туда стилос, чернильницу и несколько листов бумаги.
     – Что ж, Томори, ты можешь всё-таки поужинать. А можешь побыть здесь, если захочешь. А я попытаюсь наконец решить эльфийский вопрос.
     Элина вышла за дверь, перегнулась через перила и закричала:
     – Эй, там! Личный Клинок! Где моя охрана, демоны вас дери?!
     * * *
     Она не боялась Тикаэлы. И вовсе не потому, что у той больше не было магического запаса. Ей было брезгливо стоять рядом с эльфийкой, которой доставляло удовольствие пинать старую собаку или бить по лицу безответного раба.
     За плечом у неё шёл Рэйшен и двое из её личной охраны. Она могла бы обойтись и без них, но теперь ей полагалось ходить со свитой. Свита не даст ей сорваться и разбить эльфийке лицо тяжёлой резной шкатулкой. А Элина чувствовала, что ей очень захочется это сделать.
     Тикаэла, как обычно, сидела на мягкой постели и разглядывала ладони. На эльфах и дроу всё заживало очень быстро, и наверняка ладони, изодранные за вчерашний день, утром затянулись. Но сегодня Тикаэле вновь пришлось тяжело работать, и руки её имели плачевный вид.
     «Не хуже, чем разбитое лицо Томори, его исполосованные плечи или выбитый глаз Пса», – со злостью подумала Элина.
     Тикаэла подняла гордую голову. Челюсть, повреждённая Рэйшеном, пришла в порядок, и эльфийка сняла с лица повязку. Синие глаза её горели презрением.
     «Посмотрела бы я на твою рожу, если бы я не упросила Меурига давать тебе пайку. С голодухи кто угодно станет покладистее. По себе знаю».
     Рэйшен подал знак солдатам, и те заняли позиции у двери. Сам он встал сбоку, так, чтобы в любой миг прийти на помощь Элине. И никакой расслабленности в его позе сейчас не было.
     – Ты явилась полюбоваться моим унижением? – Тикаэла не выдержала молчания.
     – Я пришла, чтобы похвалить тебя за хорошую работу в саду, – парировала Элина и тут же добавила, не удержавшись от шпильки: – Ведь можешь, когда захочешь.
     Лицо Тикаэлы исказилось от гнева, став почти уродливым.
     – Ты – грабительница! Верни моего раба!
     Элина холодно улыбнулась:
     – Вернуть раба… Что ж, поговорим об этом. Рэйшен, есть здесь стул и небольшой столик? Поставь мне, будь так добр, не стоять же мне перед этой… копательницей грязи.
     Рэйшен ухмыльнулся, и скоро Элина удобно устроилась за столиком, на котором очень удачно поместилась шкатулка с печатью и письменными принадлежностями.
     – Итак, Тикаэла, я обещала тебе отдать то, чего ты жаждешь больше всего на свете. И что же я слышу сегодня? Это всего лишь раб? Удивительная ограниченность желаний!
     Тикаэла дёрнулась, как ужаленная:
     – Ты – предводительница бандитов! Ты украла моего раба, ты держишь у себя мой Шёпот Леса…
     Дальше последовал бессильный поток ругательств. Элина спокойно выслушала его. Ничего нового. «Разбойница», «смутьянка», «простолюдинка», «выскочка» ... О, ну наконец-то – «дровская подстилка»! Тикаэла исчерпала запас ругательств и затихла.
     – Ты совершенно не соображаешь, что в твоей жизни главное, Тикаэла. Ты должна была просить меня о свободе. Это звучит примерно так: «почтенная дара управительница, я исправила всё, что натворила, и теперь прошу отпустить меня домой с миром» ...
     Тикаэла зашипела не хуже рассерженной кошки.
     – «Почтенная дара управительница»?! Что это вообще за слово – «дара»? Откуда людишки его выкопали?
     – Понятия не имею, – пожала плечами Элина, – но это вежливое обращение, и ты должна с этим смириться.
     Эльфийка сплюнула куда-то вбок, выражая презрение к людишкам и их обычаям. Видимо, плеваться как бывшие солдаты она не умела, поэтому плевок упал на её же одеяло. Элина подняла брови:
     – Поаккуратнее. Тебе в этом спать.
     Тикаэла попыталась стереть слюну ладонью, вскрикнула от боли и снова осыпала Элину бранью. Элина терпеливо ждала. И не ошиблась.
     – Зачем ты пришла? Что ты хочешь услышать от меня? – в голосе Тикаэлы послышались тоска и усталость.
     – Ты не понимаешь, что ты напала на королевского экспедитора, а это карается смертью… Я, знаешь ли, не просто смутьянка или подстилка. Я – глаза, уши и голос короля. Теперь я распоряжаюсь твоей жизнью. Я решаю, когда и как тебе умереть.
     Кажется, до Тикаэлы стало доходить. Её лицо побледнело.
     – Нет… Никто из людей не может это решать… Или… Погоди, ты пришла с этими солдафонами, чтобы казнить меня?!
     Тикаэла судорожно вздохнула, прикрыв глаза, и сделала несколько странных движений руками.
     Элина видела, как напрягся Рэйшен. Наверное, эльфийка пытается собрать остатки магических сил. Элина на всякий случай, будто ненароком, взяла в руку стилос. Шершавое дерево, острый кончик… «Целить лучше в глаз» …
     Однако ничего из этого не понадобилось. Тикаэла выдохнула и опустила руки. Никакой магии.
     – Надо же, прекрасные эльфы – и такая низость! Но я готова подарить тебе жизнь и свободу. И даже отдать Шёпот Леса… Ведь ты проделала весь долгий путь от океана до Жадвиля ради него?
     Челюсть отвисла не только у Тикаэлы, но и у Рэйшена. Сложно было сохранять спокойствие под взглядами двух пар ярких, нечеловеческих глаз. Но Элине удалось.
     – И что я теперь должна сделать? – Тикаэла почти шептала.
     – Во-первых, ты отказываешься от раба. Ты передаёшь его мне. Мы составим договор, чтобы всё было честь по чести. Собаку тоже оставляешь в покое. Её можно в договор не включать, так уж и быть. А я отдам тебе инструмент, который называют Шёпот Леса, и ты завтра на рассвете покинешь город и никогда больше не вернёшься.
     – Ты отдашь мне Шёпот Леса и отпустишь? – эльфийка не могла поверить своим ушам.
     – Отдам инструмент и выгоню взашей. А если вернёшься – велю стрелять на поражение.
     Рэйшен снова заулыбался. Такие разговоры он хорошо понимал.
     * * *
     Тикаэла смотрела на человечку – бледная, невзрачная, ни капли благородной крови, тьфу! Вернёт ли она Шёпот Леса? Да за него Тикаэла отдала бы не только раба… Она отдала бы… Всё. А что у неё есть? Жизнь? Свобода? Их и так держит в своих цепких ручонках эта… разбойница. Магию? Тикаэла знала, что она опустошена. Даже если она прямо сейчас окажется на песке возле океанских волн, ей понадобится не один день, чтобы восстановить силы.
     Решено. Пусть человечка думает, что победила. А Тикаэла наконец узнает правду. Она прикоснётся к Шёпоту Леса, который держал в руках её любимый Ороин, и услышит, что с ним случилось. С ними всеми, теми, кто уплыл в поисках нового дома.
     – Я подпишу договор с тобой. Забирай раба, если он тебе так нужен. И Пса забирай. Ты любишь подбирать всякий мусор, я не стану препятствовать. Но если ты обманешь меня и не вернёшь инструмент, я наложу на тебя самое жестокое проклятие… И на твоего любовника тоже.
     Тикаэла, прищурив глаза, посмотрела на Рэйшена и с удовольствием подметила, как тот сделал шаг назад. Маленький, едва заметный, но всё же.
     А человечка не испугалась. Или сделала вид.
     – Не переживай, Тикаэла, это не понадобится. Моё слово верное, – и добавила со странной насмешливой улыбкой: – Я же не какой-нибудь король.
     * * *
     С составлением договора Элина управилась быстро: она давно продумала, что и как напишет.
     – Читай, – Элина помахала бумагой в воздухе, чтобы просохли чернила, и протянула её Тикаэле. – Если у тебя нет возражений, ставь подпись внизу.
     Возражений у эльфийки не было, и Элина, капнув сургучом на бумагу, скрепила сделку баронской печатью.
     Одного из солдат-охранников она послала к Меуригу за инструментом. Охранник вернулся быстро, неся на вытянутых руках Шёпот Леса, прикрытый тряпкой. Вид у солдата был такой, будто он держит ядовитую змею. Похоже, Меуриг легко расстался с Шёпотом Леса из-за того, что Полли пострадала.
     Элина спрятала письменные принадлежности, печать и подписанный договор в шкатулку и забрала у солдата инструмент. Шёпот Леса тихо гудел и дрожал в ладонях. Чуял настоящую хозяйку? Или был таким всегда? Элина не знала и знать не желала.
     Она видела, как горят глаза у Тикаэлы, как дрожат её израненные руки. На миг в Элине вспыхнула жалость. А потом она вспомнила о шрамах и вечном страхе Томори, о выбитом глазе Пса… И без колебаний протянула эльфийке инструмент.
     * * *
     Рэйшен запер дверь снаружи. Элина вздохнула с облегчением. Завтра утром эльфийку проводят до городских ворот и проследят, чтобы она убралась туда, откуда пришла. И больше в Элининой жизни не будет магии, взрывающей землю, ломающей деревья и кости. Правда, у её людей не будет вечернего развлечения, но это небольшая плата за безопасность.
     Страшный крик сотряс стены дома. Элина без раздумий кинулась к двери Тикаэлы.
     – Рэйшен, отопри! Отопри!
     Вместо того чтобы выполнить распоряжение, Рэйшен сгрёб Элину в охапку и бесцеремонно оттащил подальше. Вырваться из его медвежьих объятий? Нечего и думать!
     Крик замер. Дом не рухнул, а солдаты, трусливо сбившиеся в кучку неподалёку, выпрямили спины и снова стали похожи на охрану.
     Элина, вывернув голову, смотрела, как спешит Дэвлин, а за ним – остальные экспедиторы. Ясно, на кого она может рассчитывать.
     – Что?! – выкрикнул Дэвлин Рэйшену в лицо. – Что здесь происходит?!
     – Не ори, – процедил Рэйшен сквозь зубы. – Все целы.
     Элина вывернулась из его рук. За спинами экспедиторов скромно стоял Томори. А он здесь зачем?
     – Рэйшен, отопри дверь! Что-то случилось с Тикаэлой! Да открой же!
     Оказалось, что Рэйшен попросту выронил ключ на пол, и теперь все экспедиторы задирали ноги, словно цапли, в бесплодных поисках.
     Томори проскользнул сквозь них.
     – Это ищешь?
     Элина молча забрала ключ и сунула его в дверь.
     Тикаэла лежала на полу лицом вниз. Её тёмные волосы разметались по плечам, касаясь Шёпота Леса.
     Элина решительно переступила порог. Она слышала какую-то возню у себя за спиной: наверное, Рэйшен с Дэвлином решали, кто из них храбрее. Элина опустилась на колени рядом с эльфийкой и отставила в сторону шкатулку с печатью. Теперь можно повернуть голову Тикаэлы в сторону, чтобы та могла дышать…
     Лицо эльфийки, злое и красивое, превратилось в мёртвую маску скорби. Сейчас было видно, что Тикаэла прожила много сотен оборотов, и каждый из них оставил на ней свой отпечаток. Эльфийка открыла глаза, и Элина поразилась, как они потускнели. Как будто костёр угас, а угли подёрнулись пеплом.
     – Все погибли, – хрипло прошептала она. – Не пощадили никого… Корабль разграбили, а команду перебили и бросили в океан…
     – Кто разграбил? – Элина задала вопрос, лишь бы что-то сказать, лишь бы не висела между ними тягостная тишина.
     – Мой Ороин погиб. Чуткий, нежный Ороин… Его убили люди, – Тикаэла подняла уголок рта в усмешке. – Подлые и жестокие. Такие, как ты.
     Элина тяжело поднялась на ноги. Жалость, всколыхнувшаяся в ней, мгновенно растаяла.
     – Что ж, всё объясняется просто. На корабле, я полагаю, плыли эльфы, – проговорила она. – Такие, как ты.

Глава 13

     Обычно ночь приносила Элине отдых и забвение в объятиях Рэйшена. Но сегодня она весь день вспоминала, как он сказал ей: «Все твои ночи – мои». Почему в его голосе слышалась такая жестокая насмешка? Ей показалось? Или Рэйшен попросту забыл о своих резких словах?
     Что ж, слово было сказано, и Элина не собиралась от него отказываться. Весь дом шептался сейчас об эльфийке, с которой так ловко расправилась дара старший экспедитор, а сама победительница плелась в собственную спальню, едва передвигая гудящие ноги.
     * * *
     Каждая ночь полнилась для Рэйшена не просто отдыхом и страстью. Каждой частицей своего тела он ощущал, что живёт по-настоящему. Ему повезло – его женщина принимала и любила его таким, какой он есть. Он дорожил каждым мигом, проведённым рядом с ней. Если бы он мог, он увёз бы её куда-нибудь далеко, чтобы никто не смел касаться её ни взглядом, ни словом. Но Элину так просто не увезёшь, она не похожа ни на одну из тех женщин, что он знавал раньше. Рэйшен улыбнулся. Он был готов стать не только её Личным Клинком – хоть ковриком под её ногами! К сожалению, этот клятый город забирал её время, силы и внимание. Но хоть ночи Рэйшен выторговал себе. И теперь, отшвырнув свою чёрную униформу, он ждал.
     Что-то было не так. Элина медленно и неохотно расстёгивала крючки на мундире. Присев на край кровати, она скинула мундир и принялась стягивать рубаху. Рэйшен с недоумением смотрел, как она сутулится и отворачивается от него. Что происходит? Рэйшен знал, что днём Элина выглядит строгой и холодной, а иногда даже жестокой. Ночью всё менялось, и это привлекало его. Она никогда не стыдилась своей наготы, а ему в голову не приходило выискивать в ней изъяны.
     – Эли… – в ночной темноте голос его прозвучал хрипло. – Что с тобой?
     Она по-прежнему сидела, сгорбив плечи и обхватив себя руками, будто ей было холодно.
     – Ничего.
     – Ты замёрзнешь! Иди ко мне…
     После таких слов начиналась лучшая часть ночи, но, кажется, не сегодня.
     Рэйшен облизнул губы. Если бы сейчас надо было схватиться с врагом, наказать наглеца, расправиться с преступником, – он бы сделал это не задумываясь. Потому что он знал, что Элина стоит за его спиной, и, даже если его ранят, она будет рядом и обнимет его. А это ледяное молчание убивало вернее клинков и стрел.
     Случилось худшее. Она отвернулась от него, и мир снова стал ледяной пустыней.
     * * *
     Он выскользнул из постели, бесшумно, как умел только он, и опустился на пол перед ней. Не испугать. Не оттолкнуть. Отсутствие света нисколько не мешало ему: он видел Элинино застывшее лицо почти так же ясно, как днём. Она не отстранилась. Уже хорошо. Рэйшен тихо выдохнул.
     – Эли… Я… что-то сделал не так?
     Кажется, его вопрос пробил ледяную броню. Элина вскинула голову, и Рэйшен увидел, как она сердита. Сдвинутые брови, плотно сжатые губы… Было бы светлее, её глаза метали бы молнии. Всё-таки хорошо, что люди не видят в темноте. Рэйшен невольно растянул губы в улыбке. Знал, что не стоит этого делать, но не мог удержаться. Пусть сердится, пусть отругает его, даже ударит, он всё вытерпит, даже уклоняться не станет! Только не это ледяное молчание!
     – Рэйшен, как у тебя совести хватает спрашивать!
     Он ужасно не любил занудные разговоры про совесть. Какие-то людские заморочки. Но раз он решил всё вытерпеть – вытерпит и это. Хотя, конечно, подзатыльник был бы лучше. Понятнее.
     – Ты испортил день с самого утра!
     – Чем?!
     Элина вскинула руки. Рэйшен усилием воли заставил себя остаться на месте, хотя всё тело ожидало удара. Но нет, Элина просто схватилась за голову:
     – Ты даже не понимаешь, как унизил меня перед всеми на утреннем совещании! Кто будет слушать меня, если ты немедленно начинаешь кричать: «У меня не спросили! Мне не дали должность!» А ведь есть вопросы, по которым я не собираюсь ни с кем советоваться! Даже с тобой!
     Рэйшен озадаченно смотрел на расстроенную Элину.
     – Унизил? Эли… Нет, я этого не хотел…
     – А чего тогда ты хотел?!
     Ну вот, опять вопросы, на которые не хочется отвечать. Но Рэйшен видел, что Элина ждёт ответа. И если он промолчит… Рэйшен вздохнул. Просто ночь вздохов какая-то…
     – Эли… Я хотел… Не знаю, как и сказать… – и слова наконец прорвали плотину его бравады: – Этот город отнимает тебя у меня! Он забирает твоё время и силы! А что останется для меня? Я жду каждый вечер, когда мы с тобой останемся вдвоём, как раньше, просто ты и я! Не хозяйка города и наёмник-дроу, а Эли и Рэйшен! А новая должность… Она мне нравится. Это то, что я умею делать. И буду делать это для тебя. Рядом с тобой.
     Он смотрел, как смягчается Элинино лицо. Руки её опустились ему на плечи. Ледяные… Ну и пусть. Только бы касалась, а не закрывалась от него, как от чужака.
     – Рэйшен, ты говорил так, будто шантажировал меня нашими отношениями. Будто они – какая-то разменная монета… А ты – завоеватель, который диктует условия: все ночи – мои…
     Рэйшен был окончательно сбит с толку. Завоеватель? Шантаж? Монета?
     – Эли, я хотел только одного – знать, что я тебе нужен! Ты знаешь, что моя жизнь принадлежит тебе! Что я… – он уткнулся лбом ей в колени, словно признавая поражение. – … тебя люблю.
     И оказалось, что это поражение стало его самой значимой победой.
     * * *
     Солнце уже не светило в окно и не заставляло открывать глаза: в это время года небо почти всегда было подёрнуто дымкой.
     Элина чувствовала себя совершенно разбитой. Веки припухли, спину ломило. Никакой Дар Дриады не мог дать того, чего уже не осталось, – сил. Рэйшен провёл шершавой ладонью по Элининым волосам:
     – Не вставай, я ненадолго. Скоро вернусь.
     Вот тебе и Личный Клинок. Куда он понёсся с утра пораньше? Мысли Элины перескочили на ежеутренние совещания, и она чуть не застонала от отвращения. Не хочется, а надо! И ещё эльфийка эта… Со своим инструментом. Теперь Элина не сомневалась, что Шёпот Леса принадлежал Тикаэле. Её предстояло выдворить из города. Кто проследит за тем, чтобы она действительно ушла? Может, Элинины охранники? Она поморщилась, вспомнив, как они вчера вели себя. Трусы. Надо сказать Рэйшену, пусть сделает им внушение… Нет, после его «внушения» они неделю не встанут. И служить ей никто не захочет.
     Рэйшен притащил пирог с мясной начинкой и – ах! – снова арзу в белых тонких чашках!
     Горячий завтрак на двоих, многозначительные взгляды и улыбки… Но город требовал своё, и Элина ни на миг не забывала об этом.
     – Рэйшен, сегодня нужно выставить Тикаэлу из Жадвиля. Как думаешь, кто может отконвоировать её хотя бы до городских ворот?
     Рэйшен отставил в сторону чашку. Элина помнила, что арзу он не любит и пьёт её только за компанию с ней.
     – Эли, у тебя есть четыре охранника. Двое останутся при тебе, а двоих можно отослать с Тикаэлой.
     Элина презрительно усмехнулась.
     – Как раз хотела с тобой об этом поговорить. Об этих храбрецах.
     Слушая Элину, Рэйшен морщился. Наверное, ему не хотелось начинать работу с разноса подчинённых.
     – Сам с ними поеду, – отрубил он. – Оставшихся приставлю ходить за тобой по пятам. А ты будь на месте, очень тебя прошу! Небось, у тебя бумажной работы по горло… Ах, чуть не забыл! У тебя же теперь помощник есть…
     Элина отщипывала кусочки от пирога, прихлёбывая арзу.
     Время… Время утекало сквозь пальцы, словно вода. Умиротворение тихого пасмурного утра растаяло. Город ждал, словно жадный хищник в засаде. Пора выйти ему навстречу.
     * * *
     Рэйшен настоял, чтобы Элина не сталкивалась больше с эльфийкой.
     – Я сам, – твердил он. – Выставлю её из города в лучшем виде. Это я умею.
     Однако Элина не удержалась: ей хотелось взглянуть своими глазами на то, как Тикаэла покидает дом.
     Эльфийка шла, сутулясь словно старуха. Из всех вещей при ней был только инструмент. «Неужто Рэйшен не дал ей собрать вещи? Это уже чересчур». Несмотря на такую явную несправедливость, Элина решила не вмешиваться. Рэйшен в таких делах смыслил куда больше её.
     Наверное, Тикаэла почувствовала, как «предводительница людишек» сверлит её взглядом. Эльфийка обернулась и посмотрела вверх, на лестницу. При виде лица Тикаэлы Элина чуть не сверзилась со ступенек: некогда гладкая кожа выглядела измятой, серой и растрескавшейся, глаза были мутными, словно у пьяницы, губы иссохли… Как могло это случиться за одну ночь?! Это плата за магию? Или цена за правду о гибели сородичей?
     Тикаэла отвернулась и покорно последовала за Рэйшеном.
     Элина потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения.
     – Идёмте! – она повелительно махнула рукой двум охранникам, и те потопали за ней, позвякивая кольчугами.
     * * *
     В кабинете Элина застала Томори. Тот перекладывал бумаги Мадога, и справа уже накопилась изрядная стопка. При виде Элины он поднял глаза. Руки его, не такие грубые и шершавые, как у воина, замерли над гладью стола. Настроение у Элины упало.
     – Спрашивай, Томори. Спрашивай, если хочешь.
     Томори ещё немного помолчал, видимо, собираясь с духом:
     – Тикаэла… ушла?
     – Да.
     Снова молчание.
     – Я мог бы её увидеть?
     – Нет.
     – В последний раз!
     – Зачем? – голос Элины прозвучал резче, чем она хотела. – Ты больше не её раб!
     – Я помню, – тихо ответил Томори. – Я – твой. Моя жизнь принадлежит тебе…
     Элина вздрогнула, как от удара. Этой ночью она уже слышала такие слова. От другого дроу. В другом смысле. По крайней мере, ей хотелось на это надеяться.
     – Я планирую дать тебе свободу, – ответила она. – Но думаю, пока рановато.
     Томори ничего не ответил. Он опустил голову и продолжил разборку бумаг.
     Элина уселась поудобнее и подсунула под спину небольшую подушечку. «Всё же молодец Рэйшен, эти подушки очень кстати».
     – Как выглядела Тикаэла?
     Надо же, какой заботливый раб у Тикаэлы! Что вообще творится в его голове? Может, он такой же безумец, как она? Элина бы не удивилась: провести столько времени один на один с властной изуверкой – это не шутки…
     – Плохо выглядела, – неохотно ответила Элина. – Как будто постарела на сотню оборотов. Страшно. И вещей с собой у неё не было. Только Шёпот Леса…
     На лице Томори проскользнула странная, жестокая улыбка.
     – Она не смогла бы тащить всё на себе. Раньше у неё для этого был раб… Теперь пусть походит налегке. Напоследок.
     Элине сделалось не по себе. Охрана осталась за дверью. Да и что они могут сделать против дроу, пусть даже вчерашнего раба?
     – Почему напоследок? – поинтересовалась она.
     – Она постарела не просто так. Это расплата. Она так хотела узнать, что случилось с её Ороином, с которым не захотела делить тяготы путешествия… Теперь внутри неё – пустота. Думаю, до побережья она доберётся, а там уже…
     «Умрёт». Элина глядела на лицо Томори. Сейчас оно не было лицом раба. Это было лицо мстителя. Наверное, в тот день, когда она убила старого барона, её лицо было таким же. И ей стало очень тревожно.

Глава 14

     Совещание пришлось отменить: Квэддо доложил, что к Элине явился мальчишка и заявляет, что у него важные известия.
     – Веди его сюда!
     Элина приободрилась: не нужно оставаться наедине с Томори, можно заняться привычными делами.
     В кабинет, насвистывая, вошёл Шурх и уселся напротив Элининого стола.
     – Что такая грустная, Мягкие Ручки?
     Краем глаза Элина приметила, как Томори опустил голову пониже. Улыбку прячет. Но мальчишка обнаглел. Наверное, отсутствие Рэйшена так на всех действует.
     – Во-первых, Шурх, надо здороваться сразу же, как вошёл. Ясного тебе неба, дара управительница, – вот что надо было сказать!
     – Я почти так и сказал, – парнишка беспечно пожал плечами. – А что там у тебя во-вторых?
     – Во-вторых, выйди и зайди как положено. И не садись, пока я тебе не разрешу.
     – Ну, Мягкие Ручки, ну ты чего? – Шурх состроил обиженную физиономию. – Да не буду я выходить!
     Элина мило улыбнулась и, не давая Шурху опомниться, рявкнула:
     – Охрана!!!
     Солдаты ворвались в комнату, бешено вращая глазами в поисках опасности. Элина указала пальцем на парня:
     – Выведите его за дверь! Только не выгоняйте вовсе. Он должен войти в кабинет по всем правилам.
     Охранники кивнули и сделали пару шагов к Шурху. Тот вскочил, собираясь перевести всё в весёлую игру.
     – Поймайте меня, парни!
     Элина прикусила губу: эти «парни» разнесут кабинет, а Шурх ускользнёт – и будет ржать! Охранники пыхтели, наступая, а мальчишка уворачивался, как угорь.
     Помощь пришла, откуда не ждали. Шурх пятился к окну, дразня охранников, и вдруг вздрогнул – чужая рука легла на плечо.
     Томори снисходительно улыбался.
     – Лучше выйди, а то нехорошо получится.
     Шурх обиженно надулся:
     – Так нечестно, Мягкие Ручки! У тебя сплошные дроу вокруг, куда мне с ними тягаться!
     Тем не менее он вышел за дверь, а потом сделал всё, как говорила Элина. Шурх умел себя вести, если в том была надобность. «Приодеть бы его да причесать, такой красивый юноша получился бы! И если бы не кривлялся, никому и в голову бы не пришло, что это босяк из трущоб».
     Но Шурх тут же разрушил это впечатление, хитро прищурившись:
     – Ну, Мягкие Ручки, так тебя устраивает?
     * * *
     – Шурх, ты есть хочешь?
     Элинин вопрос застал парнишку врасплох.
     – Ну… А что у тебя есть? Не откажусь… Сныст говорит, что я всегда голодный, это у меня возраст такой!
     Пришлось послать одного из охранников на кухню. Если уж Тикаэле Меуриг не отказал в пище, то для уличного мальчишки найдёт что-нибудь.
     – Пока ждёшь еду, рассказывай, с чем пришёл.
     – Мы тут посматриваем за той кузней… Ты же помнишь? – Шурх стрельнул глазами в сторону Томори, наверное, сомневался, можно ли при нём говорить.
     – Помню. Так что с ней? Говори, не стесняйся.
     Шурх мгновенно посерьёзнел.
     – Работы в основном ведутся ночью. Мы видели дым из трубы. А ещё на днях туда подвезли уголь. Много. Наши люди видели, как их подручный мешки таскал.
     Элина слушала, затаив дыхание. Уголь!
     – Значит, – медленно проговорила она, – сейчас они плавят металл и снова примутся чеканить монеты.
     Глаза Шурха засверкали:
     – Будем брать?
     – Какое брать?! Ты мне ещё не рассказал, сколько внутри народу!
     – Ну, не всё же сразу, – разочарованно протянул Шурх. – Внутрь никто не заглядывал: этот их подручный, здоровый такой детина, следит, чтоб никто чужой рядом не ходил.
     – Внутрь, ясное дело, не надо заглядывать! Гляньте, сколько человек из кузни выходит!
     – Ну, они в основном внутри сидят! Даже за жратвой их охранник бегает!
     – Шурх, ну хоть отлить-то они выходят? Вот и посчитайте! Мне надо понимать, с какими силами против них выступить!
     – Ладно, – досадливо отмахнулся парнишка и тут же неожиданно фыркнул: – Отлить выходят, говоришь? Ты в этом, видать, здорово кумекаешь! Эх, а я-то думал, что уже можно поцелуй получить!
     Элина расхохоталась. Нет, ну каков наглец! Очаровательный пакостник!
     – Погоди, Шурх, твоя работа ещё не завершена. А про поцелуй я помню.
     Шурха выпроводили, и он унёс за пазухой здоровенную краюху вчерашнего хлеба.
     * * *
     Мадог радовался, что утреннего совещания не было, и тут же жалел, что утром не удалось увидеть Рэйшена.
     Он знал, что вчера Элина была недовольна Рэйшеном, и того ожидал неприятный разговор. Она никогда ничего не забывала и не прощала. Мстительная, как жрица Ллотх. Ночью Мадог прислушивался к звукам дома. Если не спать, можно услышать много интересного. Звуки из Элининой спальни мог услышать любой: эта женщина не заботилась о том, что скажут другие. Так вот, этой ночью было тихо… «Поругались? И Рэйшен спал на полу?»
     Если бы совещание состоялось, Мадог бы потом в шутку поинтересовался у Рэйшена, досталось ли ему на орехи. Но Рэйшен умчался по Элининому поручению, и теперь Мадог изнывал от нездорового любопытства: может, что-то между ними изменилось? К лучшему? Для самого Мадога, разумеется.
     Впрочем, на работе думать о личном не было времени. Слухи о вчерашнем визите Элины к купцу Тервину разлетелись по городу. Мадог то и дело ловил обрывки разговоров.
     – Ну и правильно! – говорил один мастеровой другому. – Как иначе?
     – Вот-вот! – поддерживал его приятель. – Такие, как мы с тобой, всё выложили, честь по чести, а купчина этот…
     Солидные купцы осторожничали:
     – Уж больно она крута… Нельзя же так… Уже второго купца эдак навещает… Скоро и до нас доберётся…
     А бедняки откровенно радовались:
     – Вот и правильно! Так ему, жадюге!
     – Хорошую управительницу нам король прислал!
     – Свою сестру, не абы кого!
     – И ворья на улицах поменьше стало, заметили? Вот то-то!
     В Палату Мерных Книг народ валил валом. Кое-кто был здесь раньше и просто хотел взглянуть на одного из героев вчерашней «вылазки», а некоторые, отводя глаза в сторону, говорили:
     – Дар Мадог, я тут давеча был, знаешь, от волнения кое-что запамятовал. Допиши к моему имуществу, будь так добр…
     И дальше следовало перечисление сараев, лодок, товаров… Мадог понимающе кивал и дописывал.
     – А… что мне за это будет, дар Мадог? – заискивающе спрашивал посетитель. – Я ведь это… случайно забыл… перепутал.
     – Ничего не будет, – взглядом Мадога можно было заморозить целый квартал. – Сейчас новую сумму податей посчитаю тебе, и всё.
     Посетитель утирал пот со лба и убирался восвояси. Что за люди! Нельзя было сразу по-хорошему?
     И Мадог с нетерпением поглядывал по сторонам. Когда уже домой?
     * * *
     Рэйшен возвращался. Теперь он спокойно называл баронский особняк своим домом, потому что там была Элина.
     Он и двое сопровождающих довели Тикаэлу до западных городских ворот. Стражники с удивлением поглядели на их компанию, но вопросы задавать не решились. Тракт уже жил своей жизнью: в город прибывали крестьяне, мастеровые и купцы. Рэйшен вывел Тикаэлу за ворота, и она неожиданно ткнула ему в руки Шёпот Леса, по-прежнему накрытый тканью.
     – На, возьми!
     Рэйшен отступил на шаг:
     – Зачем это мне? Я не бард, я…
     – Я знаю, кто ты, – сварливо, точно старуха, перебила его эльфийка. – Отдай инструмент тому мальчику, запамятовала его имя. Твоя женщина сказала, что он разрешил мне еду передавать…
     – Меуриг, – необдуманно брякнул Рэйшен, и тут же пожалел об этом: может, проклятая эльфийка порчу на него наведёт. Но уж лучше на него, чем на Эли.
     – Меуриг, – повторила Тикаэла. – Пусть играет. Я всё равно не смогу больше слушать историю о гибели сородичей. Это выше моих сил.
     Интересно, её никогда не заботило, что раб бесконечно вспоминал о резне в своём клане? Конечно, ведь раб – жалкий дроу, они же ничего не чувствуют… Рэйшен выхватил музыкальный куб из рук Тикаэлы.
     – Я передам.
     Эльфийка кивнула, повернулась спиной к городским воротам и к самому Рэйшену и поплелась по тракту.
     «Дойдёт или нет? А, плевать».
     Рэйшена заботило только одно: не причинит ли клятый инструмент вреда его драгоценной Эли. А эльфийку он сразу же выбросил из головы.
     * * *
     Элина видела, что Томори чувствует себя гораздо увереннее. Интересно, это оттого, что Рэйшена нет?
     – Тебе не хватает места, – неожиданно проговорил Томори.
     Элина поёрзала на стуле, и тот предательски скрипнул:
     – Почему не хватает? Вроде помещаюсь пока.
     Лицо Томори осветила широкая улыбка. Надо же, какой смелый! Не боится улыбаться! Вон, Мадог с Меуригом вначале ходили с каменными рожами. Мадог, правда, и сейчас такой.
     – Я не про стул, – пояснил Томори. – Я вообще про твой кабинет. На совещаниях ужасно тесно. И душно.
     – Тебе тесно и душно? – растерянно повторила Элина.
     С ума сойти, вчерашний раб уже недоволен условиями работы!
     – Нет, – Томори говорил мягко и почтительно, но почему-то Элине чудилась в его лице насмешка, – просто для общих собраний нужно другое помещение. Просторнее. А здесь появятся шкаф для бумаг, сундук для денег – станет и вовсе не повернуться.
     Пожалуй, парень дело говорит.
     – Как ты представляешь себе новое помещение?
     – Там хватит длинного стола и простых стульев вокруг него. Ты могла бы приказать освободить весь второй этаж для себя. Было бы место и для работы, и для… – Томори запнулся, а потом подобрал нужное слово: – для частной жизни.
     * * *
     Элина не успела толком обдумать идею о том, чтобы занять весь этаж, как внизу раздался шум, топот и невнятные возгласы.
     – Рэйшен, – одновременно произнесли Элина с Томори.
     – И не один, – добавил Томори.
     Неужто он не смог спровадить эльфийку? Погодите…
     – Он и уходил не один, – с раздражением заметила Элина, – а с парой охранников…
     Томори посмотрел на Элину долгим взглядом. Ясно, что не их он имел в виду.
     К счастью, Тикаэла не вернулась. Просто Рэйшена знали и приветствовали все: он мог быть своим парнем для любого солдата. «Когда в хорошем расположении духа», – мысленно фыркнула Элина.
     Правда, её радость несколько поугасла, когда Рэйшен грохнул на стол уже знакомый ей музыкальный куб.
     – Это что такое? Зачем оно опять здесь?
     – Эли, – Рэйшен развёл руками, – она попросила отдать инструмент Меуригу. Ну, я и… не отказал.
     Элина переводила взгляд с куба на Рэйшена и не знала, злиться ей или… злиться.
     – А если бы она тебя попросила яду выпить, ты бы тоже не отказал?!
     – Это другое! – возмутился Рэйшен.
     – Личный Клинок управительницы, – бурчала Элина себе под нос, – а если эльфийка наложила какое-нибудь заклятие на инструмент?
     Рэйшен задумчиво покрутил головой, размял запястья, притопнул сапогом…
     – Эли, если бы что-то было, первым бы почувствовал я…
     – А может, почувствует только тот, кто играет!
     – Ну, давай я тренькну по струнам! Проверим!
     Элина застонала.
     – Совсем с ума сошёл, что ли?! Ни в коем случае!
     Томори поднялся со своего места и приблизился к инструменту вплотную. Казалось, он мог даже лизнуть его, если бы захотел. Рэйшен брезгливо сморщился, увидев это.
     – Нет на нём никакого заклятия, – Томори выпрямился и поглядел на Элину с Рэйшеном. – У Тикаэлы и сил-то никаких уже нет. Шёпот Леса создал другой эльф, и этот инструмент Тикаэла могла просто слышать. Больше ничего.
     Элина сочувственно кивнула. Рэйшен, заметив это, сразу огрызнулся:
     – Жалеешь её, да?
     Элина ненадолго задумалась.
     – Подойдите ко мне, оба! Рэйшен, сними мундир!
     – Прямо здесь, Эли? – похабно ухмыльнулся Рэйшен. – Ладно, ладно, снимаю!
     Элина задрала рукав рубахи у Томори и Рэйшена. Она знала, как исполосованы руки раба. Рэйшену, конечно, тоже было чем похвастать, но всё же солдатам раны зашивали и лечили, в отличие от рабов.
     – Что ты там про жалость говорил?
     – Да ничего, – буркнул Рэйшен, с досадой глядя на длинные белесые бугры на руке Томори, – тебе послышалось.
     Пока оба дроу приводили в порядок свою одежду, Элина провела ладонью по одной из сторон музыкального куба. Раздалось немелодичное бренчание.
     – Ты что делаешь! – всполошился Рэйшен.
     – Вот и проверим. Если до ночи со мной ничего не случится, отдадим Меуригу. Пусть играет, радует людей.

Глава 15

     Шурх шагал по улице и неспешно жевал хлеб, который ему дали в баронском доме. Жаль, что Мягкие Ручки не поцеловала его! Хотя, конечно, будет намного приятнее, если она сделает это в присутствии своего Рэйшена, а тот взбесится. И сделать ничего не сможет, ведь уговор дороже денег! Шурх негромко хихикнул.
     Хлеб скоро закончился. Вкусно. Надо было стрельнуть ещё краюху. Ноги сами принесли Шурха к рыночной площади. Вначале он полюбовался на тот дом, в котором он будет жить, потом потолкался среди людей. Был большой соблазн стянуть чей-нибудь кошелёк, но – нельзя! Сныст и Элина договорились, что целую теркаду воришки щипать народ не будут. Слово надо держать. Поэтому Шурх, с сожалением осмотрев зазевавшуюся торговку, просто прошёл мимо.
     И тут его осенило. Надо пойти в Кузнечный тупик самому. Посчитать, сколько там уродов прячется. Когда Мягкие Ручки узнает, что он сам, в одиночку, смог всё рассмотреть и посчитать, она ахнет. И точно его поцелует. При всех.
     * * *
     В Кузнечном тупике было… Да как всегда там было. Шурх не любил бывать в мастеровых слободках, потому что народ там жил небогатый, трясся за каждую монетку. А уж если вора поймают, то бьют его до беспамятства. Но он же не воровать идёт, верно? И одет прилично, чисто. За что его, Шурха, бить?
     Здоровый детина, остриженный коротко, как солдат, опирался на забор. Шурх подумал, что этот забор и так покосился, а детина его скоро доконает. Весело насвистывая, Шурх прошёл мимо маленькой кузни. Отовсюду доносились покрикивания вперемешку с ругательствами, стук больших молотов и звон наковален. Пахло раскалённым металлом и чем-то кислым, едким – аж в носу защипало. Дойдя до конца улочки, Шурх беспечно свернул направо. Он собирался обойти мастерские и кузни и найти удобное место для наблюдения где-нибудь в узком проулке между домами.
     Неподалёку должен быть кто-то из смотрящих Сныста. Шурх огляделся. Никого. Ушли? Смена караула? Что ж, ему это на руку. Он находился как раз позади нужной кузни. Шурх втиснулся между стенами двух соседних домишек. Отсюда была хорошо видна задняя дверь. Если кто выйдет наружу, отлить или ещё чего, Шурх сразу заметит.
     Денёк выдался пасмурный, но и это к лучшему: глаза щурить не придётся, да и пить захочется не слишком скоро. «И отлить тоже». Шурх взглянул на небо. Несколько капель упало ему на лицо. Ну и пусть, маленький дождик ему нипочём.
     Шурху повезло: из кузни вскоре вышел узкоплечий мужичок, подслеповато прищурился и действительно пристроился к углу дома. «Один есть», – радостно подумалось Шурху.
     – Эй, слышь, гравёр, у тебя готово, штоль? – раздался басовитый голос изнутри строения.
     Шурх насторожился. Гравёр? Мягкие Ручки обомлеет от счастья, когда он ей расскажет, как же всё-таки выглядит этот гравёр. Мастер с Монетного двора ничего толком не смог сказать, а он, Шурх, сможет!
     – Не торопись, кому сказано! – недовольно проблеял тот, кого назвали гравёром, завязывая штаны. – Я только к ночи управлюсь. Завтра и начнём!
     Шурх чуть не подпрыгнул в своём укрытии. Завтра! Они начнут штамповать новую партию фальшивок уже завтра! Надо срочно передать… Мягкие Ручки отрядит дроу, и они накроют эту шайку с поличным! И поцелуй – почти в кармане!
     * * *
     Шурх напрягал слух, но ничего ценного больше не услышал. Гравёр вошёл в дом, дверь за ним закрылась… Каким-то тайным, звериным чутьём Шурх уловил движение за своей спиной. Изо всех сил он рванулся вперёд, чтобы выскочить из узкой ловушки, а уж на просторе быстрые ноги его не подведут. Никогда не подводили.
     За спиной послышался тяжёлый топот. Шурх не решался повернуть голову, чтобы разглядеть своего преследователя. Они бежали вдоль улицы, и Шурх видел, как в окнах время от времени показываются прокопчённые лица кузнецов и их подручных.
     – Держи вора! – крикнул кто-то.
     Шурх усмехнулся. Думают, что будет потеха? Не дождутся. Он прибавил шагу. Дождь усилился. Тяжёлые капли застучали по пыльной земле, по крышам мастерских, по лицу самого Шурха. Крыши! Взрослый мужик не заскочит наверх, а лёгкий мальчишка всегда найдёт способ… Шурх бежал с улыбкой, пока из каких-то ворот не показалась длинная палка, на которую он с размаху и налетел.
     – Хватай его! – кричали со всех сторон, пока Шурх кубарем катился по мокрой земле.
     Эх, приличную одёжу порвёт и испачкает! Сныст будет недоволен! Зато Мягкие… Шурх вскочил и рванулся к какой-то постройке, к которой была приставлена хлипкая деревянная лестница. Его преследователи топали и сопели за спиной. Шурх лишь посмеивался. Разбитые коленки? Пустяки! Ободранные ладони? Ерунда! Сейчас он окажется наверху и добежит по крышам до рынка, а уж там им его не взять! Он очень хотел обернуться и подразнить их, но… Не сейчас.
     Шурх пожалел, что он не босиком. Ботинки замедляли его бег, вдобавок во время дождя подошвы стали скользкими. Ничего. Ещё немного – и он окажется наверху, тогда и скинет обувь.
     На краю крыши, тёмной, корявой, как весь этот гнусный тупик, Шурх всё-таки обернулся и показал преследователям язык.
     – Ах ты поганец! – взревел один из них, прибавив пару грязных ругательств.
     Шурх хотел ответить какой-нибудь колкостью, но не успел. Ботинки сослужили ему плохую службу на скользкой от дождя крыше. Нога сорвалась с края, и Шурх потерял равновесие. Ему казалось, что он, лёгкий и невесомый, парит в воздухе и вот-вот вернётся на крышу.
     Удар о землю оказался ошеломляющим. Шурх не мог понять, дышит он или нет. Может, он уже умер?
     Удар в рёбра. Шурх не смог увернуться. Зато и боли почти не почувствовал.
     – Живучий, отродье!
     Тот, кто сказал это, сплюнул ему прямо на лицо. «Ничего, – думал Шурх, – Мягкие Ручки разберётся с тобой».
     – Он следил за нами! Я этого шкета уже не первый раз на нашей улице вижу!
     – Разберитесь с ним, – раздался знакомый блеющий голос. Гравёр. – Теперь мы знаем, что за нами следили. И нечего его оставлять, чтобы слухи разносил…
     Он нагнулся над Шурхом, заслонив от него серое небо:
     – Раз ты такой любопытный, напоследок расскажу, что мы тебя немного разыграли, чтобы ты себя выдал. А теперь с тобой разберётся наш охранник. Не только у твоих дружков опытные люди работают. Наш охранник раньше сторожил стряпчего, лучшего в городе…
     – Дерьмо у вас охранник, – прошептал Шурх, чувствуя солоноватый вкус во рту. – Не уберёг…
     – Кончай его, – сказал куда-то в сторону гравёр.
     Что-то тяжёлое ударило Шурха в висок. На мгновение мир вспыхнул яркими огнями и тут же погрузился в непроглядную тьму.
     * * *
     Сныст ждал Шурха к обеду, но мальчишка где-то загулял. Неуёмное любопытство гнало его через весь город, но потом он обязательно возвращался на рыночную площадь, а уже оттуда шёл в прокуренную хибару Сныста. Рыночная площадь была необыкновенно притягательна для вчерашнего уличного вора, а сейчас Шурх полюбил проводить время неподалёку от Элининых новых сборщиков налогов – какая ирония! Сныст усмехнулся, неспешно затягиваясь дымом чиазовой палочки. Мальчик завёл себе друзей среди Элининых приближённых… Умница. Не зря Сныст его приметил среди ватаги грязных, чумазых, злых подростков.
     Время шло. Сныст начал тревожиться. Шурх собирался побывать в баронском доме, доложить обстановку… Где же его носит?
     Ближе к ужину Сныст решительно накинул плащ – на улице накрапывал дождь – и отправился к управительнице.
     Особняк мигал тёплыми огнями. В прежние времена, при бароне Руфусе, Сныст как-то не замечал этого. Тогда из-за забора постоянно доносился собачий лай, ругань и крики. Сейчас народу в доме не стало меньше, но подходить к высокой ограде было не страшно. Не было больше злобных псов, которые могли порвать взрослого мужчину. Солдаты, конечно, по-прежнему были грубыми и громкоголосыми, но все при деле, и никто не шатался пьяным…
     Сныста впустили не сразу. Караульные своё дело знали: вначале вызвали Квэддо, а тот – Рэйшена.
     Несмотря на тревогу, которая не отпускала с утра, Сныст с любопытством разглядывал убранство баронского дома. Ему не доводилось бывать здесь раньше, и безвкусная обстановка поразила его. Неужто это гномья работа? Даже у Талулы со вкусом получше!
     Элина сидела за огромным письменным столом и со страдальческим видом листала какую-то стопку бумаг. Сбоку скромно сидел её новый помощник, Сныст пока не знал его имени, а один из стульев возле стола занимал Элинин сборщик налогов. «Новый друг Шурха, Мадог», – припомнил Сныст.
     * * *
     – Чем обязана такому неожиданному визиту? – Элина вежливо поднялась навстречу гостю. – Ясного тебе неба, Сныст!
     – Ясное небо нам бы всем не помешало, – проворчал Сныст, скидывая с головы капюшон.
     Мадог бросил на него быстрый оценивающий взгляд. Сныст удивился дерзости своего воспитанника: как он не оробел завести разговор с этим хмурым парнем?
     – Присаживайся к столу, Сныст, и расскажи, что тебя привело сюда.
     В голосе управительницы слышалось недовольство. Ещё бы! Они ведь договорились, что держать связь будут тайно, лучше всего через Шурха… И Сныст решить не ходить вокруг да около.
     – Скажи, Эли, был ли у тебя сегодня Шурх?
     – Да, утром был.
     Она ответила спокойно, слегка удивлённо. Сныст внимательно наблюдал за её лицом. Он считал, что в столице она ухитрилась обвести вокруг пальца и короля, и его советников, поэтому полностью доверять ей не стоит. Но Элина вела себя совершенно безмятежно.
     – И ушёл?
     – Да, мы поговорили, и он ушёл. Томори был при нашем разговоре, он свидетель.
     Элина указала на нового помощника. Значит, это и есть бывший раб. Томори. Но где же Шурх?
     Сныст задал этот вопрос вслух и увидел, как мгновенно изменилось Элинино лицо, от удивления до испуга.
     – Что значит – где Шурх? Ты хочешь сказать, что он не появлялся у тебя дома?
     У Сныста пересохло во рту. Это, наверное, из-за чиазы. Надо с ней завязывать. Шурх, умница, никогда не употреблял. А теперь с ним что-то случилось. Что-то очень нехорошее.
     * * *
     Мадог сидел не шелохнувшись. Каким-то звериным чутьём он знал: сейчас позовут. Когда Сныст и Элина умолкли, и в кабинете повисла тяжёлая тишина, Мадог повернулся к ним лицом:
     – Я видел Шурха днём на рынке… Он… просто шёл среди людей.
     – А потом? Куда он отправился потом? – жадно спросил Сныст.
     Мадог пожал плечами. Парнишка растворился в толпе и исчез.
     Сныст цепким взглядом смотрел Элине в лицо:
     – Я отзову всех людей с твоих заданий. Пусть ищут Шурха.
     Мадог понимал – Сныст бросает Элине вызов. Что она ему сделает? Но она нашла, как поступить.
     – Отзовёшь? И что они сделают? Сейчас почти ночь, весь день шёл дождь. Что они смогут увидеть? Кого будут расспрашивать, когда люди уже заперлись у себя дома на ночь? Хреновый план.
     Сныст помрачнел. Да, Мадог отлично знал по себе, что спорить с Элиной нелегко. Эта женщина всегда найдёт что сказать.
     – Элина, я не хочу бросать его без помощи…
     – Никто его не бросит. Сейчас твои люди ничего не сделают, а вот мои…
     Элина повернула голову. Мадог не отводил взгляда. Его время.
     * * *
     Сныст сжал кулаки. Элина права, но как же хотелось орать, спорить, рвануть самому в эту проклятую морось…А толку? Дроу справятся лучше. Если кто-то и сможет найти мальчика, так это они.
     Элина выглянула за дверь:
     – Зовите Рэйшена, быстро! Есть дело!
     Сныст сделал небольшой шаг, чтобы видеть, что происходит в коридоре. Два здоровых парня, обливающихся потом под кольчугой, – кольчугой? В доме?! – послушно кивнули и бросились вниз по лестнице. По пути они столкнулись друг с другом, и кольчуги жалобно брякнули. Если бы не пропажа Шурха, Сныст бы засмеялся.
     Элина вернулась в кабинет и принялась расхаживать взад и вперёд по свободному клочку пространства. Губы сжаты, брови нахмурены… Сныст вдруг понял, что очень надеется на её находчивость и решительность. И на её свиту.
     – Куда же он мог пойти? – принялась рассуждать Элина вполголоса. – О чём мы с ним говорили?
     – О поцелуе, – услужливо подсказал Томори.
     – Да нет, – досадливо отмахнулась Элина, – не то. Мы говорили о том… как посчитать, сколько человек в мастерской фальшивомонетчиков…
     – Ну да, – подтвердил Томори, – и он явно хотел это сделать сам. Чтобы заслужить поцелуй.
     Сныст едва не застонал. «Какие, к демонам, поцелуи?!» И зачем Шурху идти к той клятой кузне, когда там всё время дежурят его наблюдатели, сменяя друг друга?
     – Значит, Шурх мог с рынка двинуться в Кузнечный тупик… Понаблюдать за мастерской…
     – Возможно, – согласился Томори, – было очень смешно, когда ты сказала пересчитать тех, кто выходит во двор отлить…
     Он осёкся на полуслове. Сныст замер, холодея. Шурх… Неужели он попёрся туда один?
     – Там всё время стоят мои люди! Они бы его увидели!
     Элина перестала метаться по кабинету.
     – Или там никого не оказалось, или это уже не совсем твои люди, Сныст. Начинать поиски будем именно оттуда. А ты выяснишь, кто должен был наблюдать за кузней. И мы его расспросим. Но не сейчас! Сейчас главное – поиски! А вот и Рэйшен.
     Не услышать Рэйшена было невозможно. Он ворвался, словно ураган, и сразу же кинулся к Элине:
     – Ты как? Что-то случилось?
     Сныст слегка поморщился и заметил, как Мадог стиснул челюсти, и желваки заходили у него на скулах. А с ним-то что?
     * * *
     Элина быстро пересказала Рэйшену произошедшее. Сныст видел, как тот мгновенно преобразился: собранный, жёсткий. Даже глазищи свои горящие прищурил.
     – Сможешь его найти? Парень с обеда исчез, как раз дождь пошёл…
     Элина с Рэйшеном говорили так, будто в кабинете никого, кроме них, не было. Сныст даже обиделся немного: он для них прозрачный? Невидимый? Мадог и вовсе готов был лопнуть от негодования. Только бывший раб сидел спокойно. Ему, наверное, не привыкать. Услышав вопрос Рэйшена, Сныст подскочил на месте: такой бестактности он в жизни не слыхивал! По крайней мере, по отношению к себе.
     – Эли, а искать его живым или мёртвым?
     Представить Шурха, смешливого, дерзкого, мёртвым было выше человеческих сил. Сныст готов был прирезать и этого грубияна дроу, и его циничную хозяйку. Но не смог.
     Элина вздохнула и потупилась:
     – Наверное, мёртвым… Исчез мальчик примерно в обед. Сейчас почти ночь. Никто его не видел.
     – Может, они его у себя прячут? – Рэйшену тоже не хотелось думать, что Шурх убит.
     – Зачем, Рэй? Зачем им лишняя обуза? Сможешь вынюхать, был ли там Шурх?
     – Не сомневайся.
     – Даже в дождь?
     – Для тебя – даже в дождь.
     Сныст был так поглощён их разговором, что даже не заметил, как Мадог вскочил с места и вклинился между этой парочкой.
     – Я тоже пойду! Не только у Рэйшена хороший нюх!
     Элина пыталась что-то сказать, но Мадог не дал:
     – Шурх называл меня своим другом! Я должен идти! Не так уж много у меня друзей…
     И Сныст увидел, как Элина сдалась.
     – Хорошо. Пойдёте вместе. Но с одним условием!
     Двое здоровенных дроу, каждый из которых мог пришибить эту женщину одним щелчком, послушно кивали.
     – Никого не убивать! Поняли?
     Со стороны Рэйшена последовал очередной кивок, а вот лицо Мадога исказилось от гнева.
     – Если они убили Шурха… Они заслуживают смерти!
     Сныст много раз слышал, как жутко выглядит обозлённый дроу. Теперь он убедился – не соврали. Зато Элина, кажется, ничуть не впечатлилась. Напротив, её лицо превратилось в маску ледяного бешенства.
     – Я сказала – НЕ УБИВАТЬ! Они нужны мне живыми! Я устрою для них нечто особенное. Обещаю – вам понравится…
     Вот теперь Снысту стало не по себе. Может, зря он с ней договор заключил. Что у неё на уме? И стоят ли этого дом и положение в обществе?

Глава 16

     Рэйшен с Мадогом ловко убрали свои длинные волосы, чтобы они не мешали в работе. Рэйшен проверил два длинных кинжала. Мадог побежал за своими. Сныст отметил, что он не громыхал и не топал при беге, а двигался ловко и бесшумно. Элина предложила Рэйшену свой арбалет:
     – Вдруг пригодится?
     Рэйшен ласково улыбнулся:
     – Не нужно. Справимся. Мы с Мадогом хорошо работаем в паре.
     Сныст вспомнил слухи, которые долетели до него из самой столицы. Перед отъездом Элининых экспедиторов сюда, в Жадвиль, прямо в королевском замке странной смертью умерли три человека: два каких-то солдата и сын прежнего барона Жадвильского. Говорили, что молодой Руфус послужил под началом у Элины, а потом предал её. Говорили, что к его смерти явно причастны Элинины дроу. Но – говорили – никаких доказательств.
     Что означало это «работаем в паре»? Сныст догадывался. Эти догадки, как и многое другое, он не собирался произносить вслух никогда.
     Элина тем временем нашёптывала Рэйшену:
     – Если они хотели спрятать тело, искать, скорее всего, надо недалеко от городской стены, вдоль реки, там, где берег зарос кустарником или камышом. Малолюдные места…
     Рэйшен сосредоточенно слушал и кивал, а Сныст ужасался: откуда им такое может быть известно. Кто тут король городского дна, в конце концов? Как жить простым трудолюбивым подонкам при такой управительнице?!
     Вернулся Мадог, а с ним ещё один дроу.
     – Я с ними, – заявил он.
     – А тебе чего не сидится? – устало вопросила Элина. – Скучно на кухне? Или Шурх и с тобой успел подружиться?
     – Успел, – серьёзно подтвердил вошедший. – Вдобавок я дал ему большую краюху хлеба, так что тоже помню запах мальчика. А ещё, если будут новости, я смогу их принести сюда, пока Рэйшен с Мадогом работают.
     Элина перевела взгляд на Рэйшена:
     – Возьмёшь его?
     Рэйшен кивнул ей и скомандовал обоим парням:
     – За мной! Вначале – рынок, потом – Кузнечный тупик. Дальше – по обстоятельствам.
     * * *
     Город был пуст. Его жители спали под шелест дождя. Рыночная площадь, шумная и оживлённая днём, была непривычно тихой. Мадогу подумалось, что такой эту площадь он ещё не видел. А вот и место его работы – Палата Мерных Книг. Он вынырнул из своих мыслей от тычка в бок:
     – Где ты видел Шурха? Куда он шёл?
     Мадог указал направление. Ему несложно.
     – Нам это ничего не даёт, – недовольно буркнул Рэйшен себе под нос. – Двигаем в этот сраный тупик. И что мальчишке не жилось спокойно? Эли бы придумала, как разобраться с этим…
     – Он поцелуй от неё хотел, от твоей Эли, – Меуриг тихо фыркнул. – Решил заслужить поскорее.
     – Да что это за история?! Почему я её не знаю?!
     На этот раз к тихому смеху Меурига присоединился и Мадог, хотя при мысли о Шурхе ему делалось не смешно, а тошно.
     – Чего вы ржёте, демоны?!
     – Он хотел первым найти мастерскую фальшивомонетчиков, чтобы получить награду. И просил поцелуй не какой-нибудь, а настоящий, – давясь от смеха, пояснил Меуриг. – И Эли дала ему слово. А тут он решил, что сможет посчитать, сколько фальшивомонетчиков прячется в домишке. И награда у него в руках! Или во рту, уже не знаю…
     Мадог успел увидеть быстрое движение, когда Рэйшен отвесил оплеуху Меуригу. Тот прикусил язык. Рэйшен был, конечно, хорош. Равных ему не было. И Мадог восхищался им. Всегда.
     * * *
     Кузнечный тупик имел свой запах: дым, уголь, раскалённый или остывающий металл, застарелый пот... Мадог поморщился. В темноте он видел, что у Рэйшена тоже брезгливо дрогнули ноздри.
     – Ну и вонь, правда? – шёпотом спросил Меуриг.
     Мадог был уверен, что он не обиделся на Рэйшена за оплеуху. Меуриг, как и все вокруг, знал, что Рэйшен ревнив и вспыльчив. В конце концов, одна бодрящая оплеуха… Что тут такого?
     – Нюхивал я и похуже, – тихо отозвался Рэйшен. – Потише, парни. Дождь глушит наши шаги, но мало ли…
     Сколько они ни глазели по сторонам, никаких людей Сныста они не обнаружили.
     – Они сбежали? – Мадогу было очень интересно.
     – Вряд ли, – ответил Рэйшен. – Куда им бежать? Кто их примет? Может, ночью смотрящих снимают с поста? Спросим у Сныста. Сейчас глядите в оба.
     Мадог пригнулся почти к самой земле. Есть! Он различил слабый знакомый запах, смазанный из-за дождя. Дэвлин учил их разным премудростям, но искать цель по запаху в дождь… Это оказалось сложно. Краем глаза Мадог видел, что Меуриг тоже в растерянности. Он поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, но явно не чуял ничего, кроме мерзкого запаха гари.
     Рэйшен подал им знак, и все трое подкрались к двум домишкам, почти слепившимся боками. Между их стенами было немного места. Взрослый дроу туда не пролез бы, зато щуплый парень – легко. Тьма была абсолютной. Зато сильно пахло Шурхом.
     – Он был здесь, – заметил Рэйшен. – Стоял какое-то время. Тут следы. А потом он выскочил наружу.
     – Выманили? – спросил Мадог.
     – Возможно. Или напугали.
     Дальше стало легче, потому что Мадог понял, как двигался растерянный парнишка.
     Они снова взяли след на середине улицы. Судя по этому следу, мальчик бежал. Часть его следов была затоптана преследователями, но трое дроу уже не могли ошибиться.
     Когда следы свернули к одному из домов, Меуриг удивился:
     – Куда его понесло?
     Рэйшен вздохнул:
     – Крышами решил уходить. Эх…
     Причина вздоха Мадогу была ясна: по крышам двигаться бесшумно они не смогут, а иначе след дальше им не взять. Впрочем, это не понадобилось. У стены валялась лестница, запах слышался от неё явно и сильно. Рядом лежал один башмак. Мадог поднял его и покрутил в руках.
     – А где второй? – невпопад спросил он.
     Меуриг посмотрел на него с жалостью, и Мадог умолк. Ещё недоставало, чтобы его жалели!
     Рэйшен не был таким участливым.
     – Где, где… На теле, конечно, – проворчал он. – Постарайтесь не топтаться, и так дождь многое смыл. Дайте-ка я взгляну.
     Мадог и Меуриг тоже взглянули, и у Мадога появилось тоскливое ноющее чувство внутри.
     – Он лежал здесь, – подтвердил его мрачные предчувствия Рэйшен, – вот кровь. Он не смог забраться наверх, уж не знаю, отчего: может, толкнули лестницу, может, нога соскользнула. Но он упал и лежал без движения. Его били. Вот здесь стоял человек, который нанёс последний удар. Видите след?
     Мадог видел. Он представлял всё так ясно, будто видел собственными глазами.
     – А потом этот человек взвалил Шурха на себя. Видите, след стал глубже? И Шурха унесли отсюда.
     Дождь всё шёл и шёл. Но даже этот тоскливый осенний дождь не мог смыть того, что здесь случилось.
     * * *
     Мадог покорно следовал за Рэйшеном. Он и сам отлично видел капли крови и слышал её запах. Просто вначале этот запах мешался со здешней металлической вонью, а теперь… Теперь – нет.
     – Рэйшен, – тихо позвал Меуриг, – эй, Рэйшен…
     – Что ещё?
     – Может, мне стоит метнуться домой и доложить?..
     – О чём? – хмуро осведомился Рэйшен.
     – Ну… о нашей находке… – несколько стушевался Меуриг.
     – И что мы, по-твоему, нашли? У нас есть задание: найти Шурха, живого или мёртвого. Мы пока обнаружили, что он здесь был, его избили и куда-то унесли. Что делаем дальше?
     – Ладно, понял, – пристыженно ответил Меуриг.
     – Не уходи, – шепнул ему Мадог, – мало ли с кем мы встретимся. Пусть лучше нас будет трое.
     Кровавый след скоро закончился, но Рэйшен уверенно шёл вперёд. Запах вёл дальше – слабый, смешанный с запахом пота и страха. Мадог тоже слышал его. И он привёл их в нищие кварталы, где кривые домишки лепились к самой городской стене.
     Рэйшен ненадолго остановился и осмотрелся.
     – Надо же, – проворчал он себе под нос, – Эли и тут оказалась права.
     – Это в чём? – Мадог не сумел скрыть ревность и неприязнь.
     – Она же велела искать Шурха ближе к городской стене, у реки, в малолюдном месте… Там, где заросший берег…
     – Она всё придумала, – с затаённым раздражением проговорил Мадог. – Откуда ей это знать?
     Рэйшен усмехнулся той насмешливой и жестокой улыбкой, которую все терпеть не могли:
     – Она сама бы так поступила.
     * * *
     Весь город пропах дождём и мокрой землёй, но у реки запах сырости побеждал всё: запах отходов, металла, мокрого дерева…
     Здесь уже не было домов и мастерских. Не стояли стройными рядами амбары и склады. Река журчала в своих илистых топких берегах, поросших ивняком, и ветки окунали свои концы в холодную воду.
     Рэйшен остановился. Мадог и Меуриг ждали его приказов. Где искать? Куда идти?
     Мадог чувствовал, что у него внутри всё окаменело. Он даже хотел, чтобы его как следует ударили, чтобы избавиться от этого жутковатого ощущения. Меуриг сохранял спокойствие. Хорошо ему! Его подруга в тепле и безопасности!
     Внезапно Рэйшен круто развернулся на пятках и хлопнул Мадога по плечу, выводя из этого оцепенения.
     – Ну что? Ты как?
     – Порядок.
     От хлопка по плечу Мадог и впрямь почувствовал себя лучше.
     – Теперь ты понимаешь, что я чувствовал в Глорке, когда Эли арестовали.
     Рэйшен не спрашивал, а утверждал. И Мадог подумал, что на человеческой службе очень трудно: как можно выполнять приказ, когда у тебя внутри всё рвётся? Как Рэйшен всё это пережил?
     Может, Мадог и задал бы этот вопрос вслух, но Меуриг окликнул их:
     – Парни, отвлекитесь и гляньте сюда! Это те следы, по которым мы шли? Глубокие такие, в них уже вода набралась…
     И Рэйшен отвернулся от Мадога, снова пригибаясь к земле. Мадог вздохнул и занялся тем же. Работа должна быть сделана.
     Следы вели к берегу. В этом месте река была неглубокой, но быстрой. Вода с весёлым журчанием пробегала сквозь ветки и листья ивняка, чтобы где-то впереди превратиться в полноводный поток и нести на себе лодки на юг, к Харненскому побережью…
     У края воды, судя по следам, человек постоял, а потом развернулся и пошёл обратно. Уже без своего груза.
     Рэйшен и Меуриг мрачно молчали. Мадог в полный голос простонал:
     – Этот гад сбросил его в воду! Он утопил его, как щенка!
     Ночь оказалась слишком длинной и тёмной для Мадога. Почему всё именно так?! Зачем Шурх пошёл в этот проклятый тупик? Ради Элининого поцелуя? Эта женщина несёт смерть и несчастья всем, до кого дотянется! Мадог, как настоящий дроу, должен отомстить всем, кто причастен к гибели его друга!
     – Я убью его! – прорычал он. – Прямо сейчас!
     Он хотел бежать назад, в Кузнечный тупик, но Рэйшен не позволил. Он просто зажал шею Мадога, не давая ему дышать.
     – Эли велела никого не убивать! – прошипел он прямо Мадогу в ухо.
     – Плевать на неё, – хрипел Мадог. – Я и её…
     Он почувствовал, что ещё немного – и его шея сломается под давлением Рэйшена.
     – Заткнись, – шипел Рэйшен, – заткнись, кому говорят. Лучше послушай…
     Мадог никогда не видел так близко от своего лица глаза Рэйшена. Если это будет последнее, что он увидит в своей жизни, он готов умереть. Он покорно замолчал. А из зарослей ивняка донёсся слабый стон.

Глава 17

     Середина ночи – глухое время, когда темнота окутывает каждого из живущих, словно тяжёлый плащ. Предчувствие неизбежного лежит в груди камнем, мешает дышать, давит…
     Элина сидела в кабинете и смотрела, как оплывают свечи в бронзовом канделябре. Ещё утром напротив сидел Шурх, говорил свои дерзости и улыбался. Сейчас на этом стуле сидел Сныст и сверлил её мрачным взглядом. Элина вспомнила, как дроу учат сохранять бесстрастное выражение лица. Ей пришлось использовать эту науку.
     Ночь казалась бесконечной. Хотелось вскочить, шагать по кабинету, ругаться, может, даже кричать. Но ничего этого нельзя. Надо подбадривать тех, кто потерял надежду, и осаживать тех, кто рыдает в голос. Надо сохранять лицо.
     – А если они не найдут его? – в который раз спросил Сныст.
     – Найдут, – твёрдо отвечала Элина. – Кто, если не они! Вот увидишь!
     – Что мы будем делать утром?
     – Сныст, давай дождёмся от них весточки.
     – Ты так в них веришь?
     – Верю. Особенно в Рэйшена. Он в этом дока.
     Элина понимала, что хотел сказать Сныст: она верит в Рэйшена, потому что делит с ним постель. Но она знала, что Рэйшен способен отыскать человека по запаху даже в дождь. На своём опыте.
     * * *
     Во дворе раздался шум, разорвав тягостную ткань ожидания. Заскрипели ворота, забегали солдаты… Под дверью кабинета кто-то крикнул:
     – Меуриг вернулся!
     Элина выскочила из-за стола, в очередной раз зацепив бедром резной угол. От резкого движения язычки пламени задрожали, затанцевали на свечах.
     – Немедленно ко мне! – крикнула Элина, выглянув в коридор.
     Деревянная лестница уже скрипела под шагами молодого дроу. За ним спешили остальные экспедиторы, которые ждали дома: Полли, Ингерам, Лоркан, Дэвлин. В полутьме Элина старалась разглядеть выражение лица Меурига, понять, с чем он вернулся, но – увы! – человеческое зрение слишком слабо.
     Оказывается, многие в доме не спали в эту ночь. Никого из этих любопытных Элинина охрана не подпустила к кабинету. Только экспедиторы, только свои. Тихий голос из угла заставил Элину вздрогнуть:
     – Я могу остаться?
     – Томори! Откуда ты взялся?!
     – Я всё время был здесь, – пожал плечами раб, – сидел тихо, старался не мешать. Думаю, сейчас я могу тебе пригодиться…
     Элина кивнула. Пусть остаётся. Она успела оценить его внимательность. Действительно пригодится.
     Сныст успел вцепиться Меуригу в локоть и потребовать какого-то отчёта. Молодой дроу стряхнул его с себя, словно муху. Элина знала, что Меуриг будет отчитываться только ей.
     Дверь кабинета отрезала все посторонние звуки.
     – Мы его нашли, – произнёс Меуриг. – Он жив, но очень плох. Мадог с Рэйшеном несут его сюда.
     Все вскочили с мест и загомонили разом.
     – А где нашли? Как искали? Что с ним?
     Сныст ещё и размахивал руками, то и дело задевая других. Для Элины мир сузился до лица Меурига.
     – Насколько мальчик плох?
     Меуриг отвёл глаза.
     – Не могу знать, – тихо ответил он, – но могут не донести.
     * * *
     Эти слова зажгли внутренний огонь в Элине. Она выпрямилась и расправила плечи.
     – Донесут, не беспокойся! А дальше – наше дело!
     Полли помчалась за Маленой. Как выяснилось, та готовилась с вечера, поэтому сейчас уже стояла со своей сумкой, настроенная на борьбу за жизнь. Элина покачала головой. Малена была умной и упорной девушкой, но ей явно не хватало опыта. Придётся вызывать на подмогу самого лучшего – и дорогого – лекаря в городе.
     – Квэддо! Ты мне нужен! – крикнула Элина. Сегодня она не допускала мысли, что кто-то посмеет ослушаться. И бывший капитан кондотты не подвёл.
     – Возьми Меурига, пойдите к лекарю Балиму и доставьте его сюда!
     – Он может заартачиться, – осторожно ответил Квэддо.
     – Приведёте силой, – отрезала Элина. – У нас нет времени слушать его капризы.
     – Он пригрозит, что будет жаловаться.
     – Куда?
     – К примеру, в Городскую стражу…
     Элина зло расхохоталась:
     – Его жалобу примет новый начальник Городской стражи, Лоркан. И передаст прямо мне. Я рассмотрю. Хватит болтать!
     Меуригу уже не терпелось рвануть с места. Элина его понимала: любое дело лучше страшного ожидания.
     – Где разместим мальчика? – подала голос Малена.
     Элина на миг задумалась. Нужна комната…
     – Можно прямо на этом этаже, – тихо сказал Элине на ухо Томори. – Здесь много пустых помещений, я видел…
     – Отлично, показывай!
     Томори, несколько смущённый всеобщим вниманием, повёл Элину вправо по коридору, и действительно, комната, что он показал, отлично подходила: почти пустая, но с кроватью и сундуком для вещей.
     – Сколько здесь пылищи! – сморщила нос Элина. – Лоркан, ты тут есть?
     Тут были все экспедиторы, а за ними, словно придворная свита, топали слуги.
     – Ничего себе у нас народу, – пробормотала Элина себе под нос, а вслух скомандовала: – Лоркан, буди Розу! Пусть она пришлёт сюда двух-трёх служанок попроворнее, они приберут и перестелют бельё. Я хочу увидеть чистоту!
     Роза, наверное, не ложилась с вечера. Она растолкала всех и спросила у Элины:
     – А если они не послушают меня?
     Элина ласково погладила Розу по полной руке:
     – Те, кто не будет тебя слушать, я лично высеку на конюшне и отправлю за ворота!
     Слуги притихли. Нехорошо пугать людей, но что уж тут поделать. Не время миндальничать.
     Постепенно дом зашумел, заработал как единый отлаженный механизм: каждая деталь на своём месте, всё вращается без скрипа и задержек…
     * * *
     На кухне кипели котлы: Элина приказала готовить много горячей воды. Молодой солдат, которого ухитрилась запугать Роза, рвал на перевязки какую-то ткань. Служанки ловко орудовали тряпками и швабрами, приводя комнату в порядок. Каждому нашлось занятие.
     В кабинете с Элиной остались только Сныст, Томори и, к Элининому удивлению, Дэвлин.
     – Побуду пока вместо Рэйшена, – пояснил он.
     Сныст беспокойно расхаживал по кабинету.
     – Могу и я что-то сделать? – то и дело спрашивал он.
     – Жди здесь, с нами, – терпеливо отвечала Элина.
     – А если Шурх умрёт, – со странной настойчивостью говорил Сныст, – зачем тогда это всё? Чистое бельё, горячая вода…
     Элина рассердилась. Ну что за человек такой!
     – Ну-ка, Сныст, сядь. Сядь, кому говорю!
     Может, Сныст и не подчинился бы, но двое дроу в комнате – убедительный аргумент. Глядя на короля воров сверху вниз, Элина тихо, но чётко проговорила:
     – Как бы ни было, Шурх больше не будет лежать в грязи.
     Сныст опустил голову и вопросов больше не задавал.
     * * *
     Они успели к возвращению Рэйшена и Мадога. Комната была вымыта, кровать – застелена, а рядом с кроватью уже ждали Малена и Балим со своим учеником.
     Элина смотрела, как Рэйшен вносит в дом Шурха, бледного до прозрачности. Спутанные волосы слиплись от грязи и крови. Тело мальчика было закутано в плотную чёрную ткань двух мундиров – оба дроу пожертвовали своей формой, чтобы хоть немного согреть Шурха.
     В ответ на вопросительный взгляд Рэйшен ответил:
     – Дышит.
     – Тогда наверх! За мной!
     За Элиной потянулась целая вереница любопытных и сочувствующих. Служанки охали и причитали, жалели «хорошенького мальчика». «Интересно, – думала Элина, топая по ступенькам, – если бы он срезал у вас кошелёк, бы вы его жалели?»
     Даже Малена не удержалась от вскрика при виде Шурха. В отличие от служанок, она сразу взяла себя в руки и стала готовить какие-то металлические штуки, которых Элина распознать не смогла.
     В комнату притащили столько свечей, сколько смогли найти в доме.
     – Клади его сюда, Рэйшен, – ворчливый голос Балима Элина помнила. Ничуть не изменился. – Надо же, когда-то я зашивал тебя, чтобы ты приносил мне новых пациентов. Поаккуратнее! Он всё-таки человеческий парнишка, а не двужильный дроу!
     Когда чёрные мундиры сняли с Шурха, Элина поразилась, таким худеньким и беззащитным он оказался. Малена принялась немедленно щёлкать ножницами, срезая мокрую и грязную одежду.
     – Роза! – позвала Элина. – Забери мундиры. В чистку.
     Роза, к её удивлению, не причитала, а молча подняла одежду, брошенную на пол, покачала головой и вышла. Лоркан, взглядом попросив разрешения у Элины, ушёл вслед за ней.
     Балим оторвал взгляд от раненого и с некоторым удивлением посмотрел на тех, кто толпился в дверях.
     – А что вы все здесь делаете? А ну пошли вон! Все вон!
     За своей спиной Элина слышала шорох шагов и шепотки: люди подчинились.
     – А ты, – палец Балима указал прямо на Элину, – будь неподалёку: мне может что-нибудь понадобиться. И дроу своих держи наготове. Только пусть руки вымоют. Как следует вымоют, со щёткой!
     – Зачем?
     Кажется, это спросил Сныст.
     – Возможно, парнишку понадобится придержать, – хмуро ответил Балим. – Нужны сильные руки…
     Элинины дроу, включая Томори, дружно закатали рукава рубах и отправились вниз, на кухню, в царство пара и кипятка.
     – Лекарь, разреши мне остаться, – Элина впервые слышала у Сныста, циничного насмешника, такой голос. – Он мне как сын…
     – Нет, – сурово отрезал Балим.
     Элине пришлось взять Сныста за руку – пальцы его подрагивали – и, уходя, сказать Балиму:
     – Я буду в своём кабинете. Это рядом. Если понадобится, присылай Малену или ученика. Я буду ждать.
     * * *
     Оказавшись в Элинином кабинете, Сныст уныло спросил:
     – Зачем лекарь собирается держать Шурха, он же и так без сознания?
     Элина только пожала плечами. Вместо неё ответил Дэвлин:
     – Дать успокоительное или снотворное мальчику нельзя, он этого не выдержит, но, возможно, начнёт брыкаться при… каких-то действиях. Вон, помню, Эли, как ни усыплял её наш медикус, ухитрилась знатно его лягнуть! Я сам опасался к ней подходить…
     «Скотина!». Элине хотелось стукнуть его с размаху по лбу, но, к несчастью, не могла себе этого позволить. Рэйшен глядел на Дэвлина с плохо скрываемой неприязнью. Они оба помнили то время, когда Элина оказалась пленницей их клана.
     Даже Сныст, поглощённый своим горем, с изумлением переводил взгляд с Элины на дроу.
     Дэвлин предпочёл сменить тему.
     – Слушай, парень, Томори, кажется, так тебя зовут? – обратился он к рабу. Дождавшись кивка, он продолжил: – Ты из какого клана? В наших местах таких вроде нет.
     – Клан Опавшего Листа, – Томори был спокоен, как будто каждый день отвечал на вопросы дровских генералов.
     Элина видела, как с недоумением пожимали плечами Рэйшен, Мадог и Меуриг.
     – Первый раз слышу, – Дэвлин был удивлён, а удивить его удавалось нечасто.
     – Я знаю, – безмятежно ответил Томори. – Наш клан был истреблён эльфами. Остался в живых только я и, предположительно, мой брат. Наши соперники, клан Подземных Пещер, заключили сделку с эльфами, поэтому их оставили в живых. А вы пришли на освободившееся после нас место.
     В кабинете стало тихо.
     – А почему вы не договорились с эльфами? – поинтересовался Меуриг. – Просто не захотели?
     Томори задумчиво смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь темноту, сквозь дождь…
     – Моя мать считала, что мы справимся. Отец возглавлял лучших воинов. Мать и её жрицы вызвали драуга… Это было жуткое чудовище, которого боялись сами жрицы. Но даже это нас не спасло…
     – А твой брат выжил? Как его звали?
     – Келеах.
     В глазах у Элины помутилось. Так звали подаренного ей раба, которого она «освободила». А он, не понимая, что делать с этой свободой, пожертвовал ради Элины жизнью. Теперь эта история дойдёт до Томори. И кем она станет в его глазах?
     – Прошу прощения, – слабым голосом сказала Элина, поднимаясь с места, – я выйду в коридор. Подышать.
     * * *
     Рэйшен тихо скользнул за дверь. Он не любил воспоминаний об ошибках из прошлого. Что сделано – то сделано. Келеаха больше нет. Сегодня всё иначе. Но Элина сейчас начнёт корить себя, а раскисать ей нельзя. Не время.
     Она стояла, опираясь на перила, и смотрела вниз. У Рэйшена пересохло во рту. Одно неловкое движение – и она полетит вниз…
     Он сделал два бесшумных шага и обхватил Элину за талию. В случае чего он скажет, что соскучился и полез обниматься.
     – Я не собираюсь бросаться вниз, – негромко сказала она. – Просто… сегодня очень тяжёлый день.
     Рэйшен искренне не понимал, отчего она так переживает за одного из уличных воришек, пусть даже и воспитанника Сныста, но спорить не стал. Зачем огорчать её ещё сильнее? Он пока не успел рассказать ей о поисках парнишки, в особенности о том, что Мадога он удержал силой…
     Элина не вырывалась из его хватки, и Рэйшен рассматривал её немного растрёпанную макушку. «Она здесь. Со мной».
     – Рэйшен, – она по-прежнему говорила тихо, чтобы не слышали посторонние, – есть что-нибудь, что должна знать я, но не следует знать остальным? Сейчас мы должны вернуться в кабинет, и я попрошу тебя доложить о поисках…
     – Кое-что есть. Если лекарю понадобится помощь, не допускай Мадога. Он не выдержит. И в город его утром не выпускай. Придумай что-нибудь. Он наделает глупостей, а драться с ним на виду у всего рынка я бы не хотел.

Глава 18

     Сныст не понимал, как разговор перескочил с его парнишки на какие-то дровские клановые разборки. При чём тут это? Какое они имеют отношение к Шурху? Куда выскочили Элина с Рэйшеном? Решили полюбезничать за дверью? Нашли время!
     Он решил не слушать, что эти дроу болтают между собой.
     Вернувшись, Элина выглядела спокойной и собранной.
     – Сныст, Дэвлин… И Томори, конечно. Думаю, вам стоит услышать доклад Рэйшена о поисках.
     Слушая этот холодный, сжатый доклад, Сныст чувствовал, как пол уходит у него из-под ног. «Утопили. Как щенка».
     Этот город полнился бандитами всех мастей, но раньше Сныст всегда знал, что и в каком закоулке происходит. Сейчас – нет. Кто эти наглые фальшивомонетчики, которые смеют убивать людей средь бела дня?
     – Элина, – Сныст не узнал своего голоса, – пока лекарь занимается Шурхом, я хочу побывать у себя. Задать людям пару вопросов…
     Он не рассчитывал на ответ, он просто предупредил её о своих планах. Как партнёр по договору.
     – Нет, – жёстко отрезала Элина, – ты никуда не пойдёшь.
     Сныст изумился. Он и забыл, когда с ним так разговаривали. Даже на всякий случай переспросил её, будто не расслышал.
     – Я сказала – никто никуда не уходит. Я понимаю, ты хочешь узнать, где шлялись твои люди, когда к мастерской пришёл Шурх. Но, Сныст, сейчас это не имеет значения. Возможно, твой человек просто опоздал на пост. Даже если бы он там был, то появление Шурха просто рассекретило бы их. И обоих убили бы.
     Сныст подступил к Элине и прошипел ей прямо в лицо:
     – Тогда прикажи изловить этих мерзавцев!
     Краем глаза он видел, как напряглись Элинины дроу, но ему было плевать.
     – Сныст, я вижу, что тебе тяжело. Но такого приказа я сейчас не отдам. Эти мерзавцы поймали Шурха как воришку и расправились с ним по законам улицы. Им, небось, аплодировал весь Кузнечный тупик. Воров, знаешь ли, нигде не любят, прямо не знаю, почему. И эти, как ты выразился, мерзавцы, уйдут от наказания. Я возьму их как фальшивомонетчиков. А это – совсем другое дело. Ты знаешь, что за это полагается?
     Сныст догадывался, что смерть, но за свою долгую бурную жизнь он с таким не сталкивался.
     А вот Элинины дроу проявили любопытство.
     – И что же? Что ты им сделаешь? – полюбопытствовал Дэвлин.
     Мадог молчал, но не отрывал от Элины жадного, тёмного взгляда.
     – Томори наводил порядок и нашёл в бумагах старого барона преинтересную книгу. Будь так добр, – Элина повернулась к своему помощнику, – достань её.
     Томори услужливо подал ей старую книгу в тусклом коричневом переплёте.
     – Вот это, – она потрясла книгой перед лицами присутствующих, – свод королевских законов. Откуда у барона Руфуса это взялось? Сам-то он никогда законов не соблюдал.
     Элина положила книгу на стол и открыла жёлтые хрупкие страницы. Сныст видел их изломанные края.
     – Изготовление фальшивых денег есть посягательство на саму суть королевской власти, ибо монета – королевский знак, вложенный в руку каждого подданного, – прочла Элина, ведя пальцем по строкам, и голос её звучал отстранённо и безжизненно, – а посему посягатель подлежит смертной казни. Если это человек знатного рода, ему даруется милость: казнь производится через усечение головы, дабы кровью омыть честь рода. Простолюдин же, осквернивший доверие короны, варится в кипятке, ибо лишь стихия плавления смоет скверну его деяний. Имение же его, движимое и недвижимое, да обращается в казну короны, ибо всё, чем владел вор, – есть плод предательства.
     Даже дроу выглядели потрясёнными.
     * * *
     Лекарям потребовалась помощь лишь к утру. Элина отправила туда Меурига и Дэвлина. Эти ребята сохраняли хладнокровие, никакие терзания не разрывали их изнутри. Они будут лучшими помощниками.
     На рассвете дождь закончился. Солнце не показывалось, но слабый свет рассеял ночную тьму. Томори загасил свечи.
     Когда вошёл лекарь Балим, все вскочили с мест.
     – Тихо, тихо, – грубовато сказал он. – Я закончил. Хочу сказать, что сделал всё возможное. Дальше вся надежда на молодость и силы самого юноши. У него россыпь синяков по всему телу, сломана пара рёбер, полночи он провёл в холодной воде… Но главное – голова.
     – Как он? – нетерпеливо спросил Сныст.
     – Он, можно сказать, спит. Как долго он проспит и придёт ли в себя – я не знаю. Кстати, почтенная Элина, сейчас мой ученик принесёт тебе счёт. Сумма, как ты понимаешь, не будет зависеть от состояния моего пациента.
     Элина мысленно попрощалась с кучкой золота. Она знала запросы Балима.
     – Я хочу его увидеть, – Сныст, похоже, даже не слушал ничего после слова «счёт».
     – Погоди, там сейчас приберут, – Балим был совершенно спокоен, и Элине показалось, что это хороший знак.
     * * *
     Шурх лежал без движения, с закрытыми глазами, и казался младше своего возраста. Голова его, вся в повязках, покоилась на светлой подушке, и это лишь подчёркивало бледность его лица. Рядом с кроватью стояла Малена, такая же бледная и обессиленная. Передник поверх её платья был испачкан кровью.
     Мадог не посмел тревожить раненого и застыл в сторонке, как горестное изваяние. Сныст, ни на кого не глядя, сел на краешек кровати и легко прикоснулся к плечу мальчика. Тот даже не шелохнулся. Элина безмолвно наблюдала за этим, и сердце её сжималось.
     Ученик Балима, молодой человек непримечательной внешности, что-то торопливо писал, примостившись на сундуке, заменившем стол. Сам лекарь неспешно собирал свои инструменты в добротную сумку и давал последние наставления Малене. Та послушно кивала.
     Элина опомнилась, когда ученик лекаря ткнул ей в руку бумажку. Счёт. Элина быстро глянула в самый низ исписанного листка, и глаза её округлились. «Сколько-сколько?!»
     – Балим! – позвала она. – У меня есть вопросы.
     Балим с ехидной усмешкой подошёл к ней и проверил расчёт ученика.
     – Здесь всё правильно.
     – Интересно, почему за лечение Рэйшена и меня самой ты столько не брал!
     – Почтенная Элина, пойми правильно: за лечение Рэйшена ты платила, когда была никому не известной трактирщицей из глухой деревни. Это одна сумма. Когда ты заболела сама – ты расплачивалась как хозяйка кондотты, известная в городе. Это другая сумма. А теперь я возьму деньги с хозяйки всего города. Это, сама понимаешь, иное дело.
     Сныст, привлечённый спором, подошёл к Элине. Его место быстро занял Мадог. Сныст заглянул в листок и невольно присвистнул.
     – Эли, прости, таких денег мне быстро не собрать! Я, конечно, расплачусь, но…
     – Спокойно, Сныст, как-нибудь расплатимся. Объединим усилия. Мы ведь по-прежнему партнёры?
     Элина смотрела на короля воров. Как он ответит? Будет ли соблюдать договорённости? Сныст коротко кивнул, и она вздохнула с облегчением. Его отказ создал бы ей кучу трудностей.
     Балим слушал их разговор с усмешкой.
     – Я понимаю, что оплата моих счетов – дело непростое. Но я могу уменьшить счёт на треть, если почтенная дара Элина окажет мне услугу. Все знают, что в город вернулись гномы. Скоро откроется почта и гномий банк. И всегда – всегда! – приезжают гномьи лекари. Договорись с ними, дара Элина, чтобы позволили мне узнать хотя бы часть их премудростей. И продали лекарские инструменты по сходной цене, конечно.
     Элина оторопела. «Каков наглец!» Гномьи лекари не делились секретами с людьми, и Балим это знал. Но рядом стоял Сныст, которому требовалась хотя бы тень надежды. И Элина ответила:
     – Хорошо, дар лекарь, я постараюсь выполнить твою просьбу. Но, как и ты сам, я не ручаюсь за результат. Если договориться с гномами я не смогу, то выплачу тебе всю сумму по этому счёту.
     – Только об этом я и просил.
     * * *
     После тревожной бессонной ночи и не менее тревожного утра Элину охватило странное чувство: ей хотелось устроить кому-нибудь разнос, проверку, встряску и выговор одновременно. Это было низко – срывать дурное настроение на окружающих, и Элина лихорадочно соображала, куда направить свою злость.
     Рэйшен не отходил от неё ни на миг. Личный Клинок управительницы, как же!
     – Сходи со мной! А охране вели остаться здесь! – Элина схватила его за руку.
     Рэйшен с улыбкой кивнул.
     Пока Балим с учеником собирали вещи и отвечали на все, даже самые глупые вопросы, Элина тащила Рэйшена к комнате, в которой сидел под домашним арестом Ашкут. По-хорошему, давно следовало сменить домашний арест на самый обычный, но Элина боялась, что хитрый проныра сможет договориться с надзирателями и сбежит.
     Ашкут сидел на подоконнике и едва повернул голову на звук открывающейся двери. Его сломанный нос поджил, но переносица теперь так и останется кривой.
     «Ненадолго, – отстранённо подумала Элина. – До конца жизни».
     – Чего явились?
     Ашкут вёл себя так, будто хозяином этого дома был он. Впрочем, до приезда Элины и её экспедиторов так оно и было.
     – Помнишь нашу последнюю беседу, Ашкут?
     – Когда один из твоих мордоворотов сломал мне нос?
     – Значит, помнишь, – Элина злорадно усмехнулась. – Так вот, Ашкут, мы нашли, где твои подручные чеканят фальшивые деньги.
     С Аушкута мигом слетела напускная бравада. Он неловко, как-то боком, слез с подоконника.
     – С чего ты взяла, что это мои подручные, демоны тебя побери?! Они могут работать на кого угодно! В городе полно мошенников, ты даже знаешь того, кто ими заправляет. Может, это его рук дело?
     – Нет, не его. Что ж, Ашкут, пойду я, у меня куча дел: надо подготовиться к допросу этих людишек… Кстати, если бы ты признался в содеянном, я могла бы смягчить наказание. Но сейчас, конечно, уже поздно.
     * * *
     Вернувшись в кабинет, Элина бессильно рухнула на свой стул. Срывать свою ярость на пленнике было постыдно, но хорошо, что никто этого не видел, кроме Рэйшена. Он поймёт.
     Томори, который так и не покидал кабинет, доложил, что для Сныста принесли тюфяк, и теперь Сныст, поболтав о чём-то с Лорканом, намерен остаться в баронском доме.
     – Пускай себе, – рассеянно заметила Элина. – А с Лорканом они знакомы… Кстати, где Мадог?
     Томори пожал плечами.
     – Я его приведу, если нужно! – встрепенулся Рэйшен. – А разве он не ушёл в свою Палату Мерных Книг?
     – Рэйшен, не отпускай его туда! Приведи его! Ему нельзя быть одному в городе!
     Когда Рэйшен ушёл, Томори тихо осведомился:
     – Ты не доверяешь Мадогу?
     Элина вздохнула. Ну, как объяснить это в двух словах? Особенно после всего, что рассказал ей Рэйшен об их ночной вылазке?!
     – Сегодня – не доверяю. Он вне себя, и может испортить всё, что я сделала…
     Элина не знала, что сказали Мадогу, но он явился в сопровождении Рэйшена с Дэвлином. «Он так не хотел меня видеть, что понадобился конвой».
     – Я здесь, – хмуро сообщил Мадог очевидное. – От меня что-то нужно?
     Элина выпрямилась. Её стул был до ужаса жёстким, но подушки, которые добыл для неё Рэйшен, исправляли ситуацию.
     – Конечно, нужно, – спокойно ответила Элина. – Твои люди справятся сегодня сами в Палате Мерных Книг?
     Мадог насторожился.
     – Ты меня отстраняешь?
     – Вот ещё! Нет, конечно! Просто я бы хотела, чтобы ты побыл сегодня в комнате у Шурха.
     – Зачем? Там же Сныст!
     – Я знаю. Но Сныст – всего лишь человек. Он устал и разбит. Он может быть невнимательным, может просто уснуть, в конце концов. А если Шурх придёт в себя, ты мне сразу сообщишь. Или, если ему станет хуже… Тоже сообщишь.
     – Но сегодня он может и не прийти в себя!
     – Скорее всего. Ты сможешь быть здесь через день. Сегодня у Шурха, завтра – в Палате Мерных Книг. Получится?
     Мадог высокомерно усмехнулся:
     – Конечно!
     – Тогда выполняй.
     * * *
     Мадог исчез почти мгновенно. Дэвлин с недоумением поглядел ему вслед.
     – Я-то считал, что Мадог покрепче… Истинный дроу. Думал, что Меуриг слишком быстро перенял человеческие привычки, но вот Мадог не подведёт…
     Элина смотрела на растерянное лицо Дэвлина, на саркастическую ухмылку Рэйшена, на осторожное внимание Томори…
     – Дэвлин, а ведь Мадог и Меуриг – твои лучшие воспитанники! Ты сам говорил про них: «лучшие парни казармы»!
     – Ну, говорил…
     – А Мадог принимал участие в каких-нибудь ваших клановых разборках, войнушках или что у вас там было?
     Дэвлин вздохнул:
     – Нет. Мадог и Меуриг слишком молоды, мы таких сразу в бой не бросаем…
     Рэйшен слушал эти речи с горькой усмешкой. «Он прошёл через такое, что этим мальчишкам и не снилось». Рэйшен знал про войну если не всё, то почти всё. Терял друзей убитыми и ранеными. Выстоял перед всеми невзгодами в одиночку.
     – Что ж, это понятно. Можешь возвращаться к работе, Дэвлин.
     Чуть позже, отправляя Рэйшена за завтраком и арзой, Элина шепнула ему: «Ты – лучший». Её Личный Клинок просиял. И даже не стал ворчать, что за завтраком ему придётся терпеть третьего – Томори.
     * * *
     За завтраком Томори нерешительно спросил:
     – Наверное, следует разгромить эту мастерскую, где ранили мальчика?
     Рэйшен, проглотив приличный кусок мяса, хищно усмехнулся. Элина ответила:
     – Не спеши, Томори, иначе мы их просто спугнём.
     – Эли, а вдруг фальшивомонетчики соберут вещички и сбегут? – редкое событие – Рэйшен согласился с Томори!
     – Куда? Только представьте себе: им надо собрать всё своё барахло, все штемпели, тигли, горны, даже уголь! Он же денег стоит, и немалых! А металл! Это огромный риск! Если они погрузят всё на подводу, им понадобится парочка тягловых лошадей, чтобы тащить это добро. А я велела Ингераму и его Воротной страже обращать внимание на такие подводы. Думаю, не пропустят.
     Томори отставил миску.
     – Если они не собираются убегать, скорее всего, затаятся и предпочтут переждать грозу.
     – Именно так я и думаю. Люди Сныста продолжат наблюдать за мастерской. Как только фальшивомонетчики подадут признаки жизни, тогда мы и ударим. Так что, думаю, несколько дней в запасе у нас есть. Соберём совет экспедиторов и продумаем план.
     Рэйшен снова с аппетитом принялся за еду, уточнив у Элины:
     – А как ты разберёшься с Балимом? Он же нарочно выставил неподъёмный счёт! Наказать бы его за такие штуки!
     – Рэйшен, нельзя наказывать самого знающего лекаря в городе. Ничего с ним не сделаешь. Я думаю, нам придётся выплатить ему всю сумму. Зато он, сам не зная, подал мне идею. После завтрака съездим к гномам в гости. Я узнаю, как у них продвигается строительство, а заодно спрошу про лекарей.

Глава 19

     По дороге к Байлю и его гномам Элина с тоской вспоминала свою любимую куртку и шарф. Она потеряла их где-то в своих странствиях. Очень жаль! Теперь придётся думать, где раздобыть новые, а это опять деньги! Наступит ли когда-нибудь день, в котором не будет постоянных забот о деньгах? Элина уже и представить этого не могла.
     Байль радушно встретил Элину и её охрану. Два охранника, робея, остались во дворе. Вначале они застенчиво отвечали на вопросы гномов, затем обе стороны осмелели и принялись обсуждать достоинства и недостатки плетений кольчуг.
     Элину с Рэйшеном провели в дом. Элина с восхищением осматривалась по сторонам. Ай да гномы! Вот это трудяги! Разграбленный когда-то дом снова превратился в крепость. Для банка лучше и не придумаешь! Повсюду стояла крепкая мебель: сундуки, шкафы, столы и стулья. И никаких лишних завитушек по краям! Элина подумала, что о такую мебель она не била бы ноги.
     – Нравится? – лукаво спросил Байль.
     – Ещё бы!
     Элинин восторг привёл Байля в благодушное настроение.
     – Скоро и у тебя будет так же…
     Элина с недоумением посмотрела на гнома:
     – Это ты о чём?
     – Рэйшен постарался, – улыбнулся Байль, и морщинки разбежались от уголков его карих глаз по всему лицу.
     Элина повернулась к Рэйшену, ожидая объяснений, но её Личный Клинок сделал вид, что рассматривает какой-то шкаф с хитрым замком.
     – Рэйшен!
     – А? Что? – Рэйшен сделал предельно невинный вид. – Эли, ты говорила, что нужен шкаф для документов. Наверное, такой подошёл бы. Видишь, всё запирается…
     Ясно. Он сейчас ничего не скажет. Да и ни к чему разборки при посторонних. Особенно когда тебе от них что-нибудь нужно.
     * * *
     Байль показал Элине, как подвал дома превратился в станцию для приёма и передачи грузов.
     – Почту скоро запустим, – с гордостью сказал он. – Уже испытываем колею для вагонеток.
     Элину передёрнуло. Она вспомнила, как она и её экспедиторы летели под землёй в таких вагонетках, и её невольно начало подташнивать. К счастью, Байль был поглощён показом своего детища и ничего не заметил.
     – Я уже своей жене письмо отправил. Если сможем получить ответ, объявим о запуске гномьей почты в Жадвиле. А потом не только письма будем отправлять, но и сами путешествовать. Жена моя приедет, обустроимся тут, – голос Байля стал мечтательным, – не только ж Рэйшену в уюте жить охота. Ты же, дара Элина, не возражаешь, коли десяток-другой гномов обоснуются в Жадвиле?
     – Буду очень рада! – здесь Элина была совершенно искренней. – А что с банком?
     – Это чуть позже. Думаю, ко времени, когда ты начнёшь новые налоги собирать, мы как раз управимся.
     Элине хотелось бы поскорее, но подгонять гномов было неправильно. Свою работу они знали и выполняли не за страх, а за совесть. И раз пообещали успеть к началу сбора податей – значит, выполнят.
     * * *
     Пока Байль так благодушно настроен, следует пользоваться моментом.
     – Почтенный Байль, скажи, среди твоих гномов есть лекарь? – Элина решила не ходить вокруг да около.
     Байль сразу посерьёзнел.
     – Ты говоришь о том мальчонке, которого ночью твои дроу нашли избитого?
     Элина изумилась:
     – Откуда ты знаешь? Следил за ними, что ли?
     Прозвучало это грубовато, но уж как есть. Впрочем, Байль не обиделся:
     – Твои слуги болтают… Ты на них-то не серчай. В бумагу огня не завернёшь. К обеду весь Жадвиль будет сплетничать, а к ужину уже забудет. Тебе совет лекаря нужен? К тебе же городской приходил, считается знающим человеком…
     Элина была ошарашена, как быстро разлетаются слухи. А ведь всё старались сделать быстро и тайно! Что ж, нет смысла лгать Байлю. Зачем омрачать дружбу враньём? И Элина честно рассказала об условии, которое выставил «знающий человек».
     Байль внимательно выслушал рассказ и задумчиво огладил бороду.
     – Скажу начистоту, дара Элина, не нравится мне этот лекарь. Уж больно хитёр да жаден. Не станут наши лекари свои секреты выдавать такому, как он. Но ты не грусти раньше времени. Давай того парнишку наш лекарь осмотрит. Поможет, чем сможет. Если дополнительные снадобья нужны – приготовит. А цену его услуг я просто добавлю в цену той мебели, что Рэйшен заказал…
     * * *
     Элина окончательно растерялась. Мебель? Рэйшен заказал? Что тут вообще происходит? Она оглянулась на Рэйшена, но тот, почуяв грозу, куда-то ускользнул. Не бежать же за ним сломя голову!
     – Хорошо, почтенный Байль, – Элина решила согласиться с условиями. Шурху нужна любая помощь. – Сделаем, как ты говоришь. Буду тебе очень благодарна.
     Байль остро глянул на неё:
     – Ты не знала, что Рэйшен сделал нам крупный заказ?
     Элина покачала головой.
     – Он не рассказал ни о сумме, ни о сроках оплаты?
     Наверное, на Элинином лице отразился ужас, потому что Байль принялся успокаивать её:
     – Не переживай, работа не бесплатная, но для Рэйшена мы по-родственному сделаем по себестоимости. Если хочешь, я тебе подготовлю список заказанного…
     – Да, будь так добр, – заикаясь, пробормотала Элина. – Список… По себестоимости…
     «Что Рэйшен вообще творит?!»
     * * *
     Домой Элина вернулась молчаливая и печальная. Томори удивился: такой он ещё не видел новую хозяйку. Рэйшен, судя по всему, боялся к ней подступиться. Провинился, что ли? Когда успел? За время недолгой поездки в город?
     Разумеется, ни одного вопроса Томори не задал вслух. Он просто сидел на своём месте, в глубине кабинета, и прилежно разбирал налоговые записи. Велено создать реестры имущества – он это и делает.
     Элина захлопнула дверь и, к ужасу Томори и растерянности Рэйшена, уселась прямо на пол между стульев, на которых обычно сидели посетители. Она вцепилась обеими руками себе в волосы и растрепала сложно сплетённые косы. Томори ожидал, что Рэйшен сядет рядом с ней, заговорит… Но Личный Клинок управительницы стоял, потупив огненный взор.
     Элина каким-то отчаянным голосом спросила:
     – Рэйшен, ты хоть понимаешь, что ты наделал?
     Тот виновато ответил:
     – Я попрошу отсрочку… Ну, не знаю… Отпусти меня, я заработаю денег… хоть у купцов каких-нибудь…
     – И сколько времени на это понадобится? Оборот? Два? Пять? Рэйшен, ты разорил меня. Своим неосмотрительным решением ты загнал меня в долговую кабалу к гномам. Я не знаю, что делать. Ссориться с ними сейчас нельзя. Отказаться от их услуг я не могу. Ты сделал меня их рабыней.
     Томори похолодел. Звучало ужасно. Хуже смерти.
     Рэйшен умоляюще проговорил:
     – Эли, пожалуйста, хоть с пола поднимись!
     – Зачем? – язвительно ответила она. – Буду привыкать к новой роли: спать и есть на полу. Прислуживать… И вообще всякое…
     – Прошу тебя, не говори так! Всё как-нибудь разрешится!
     – Интересно, как? Правда, Рэйшен, мне очень интересно! Скоро здесь будет целое поселение гномов, и каждому из них я, получается, буду должна денег!
     – Да не каждому, Эли! И вообще, какое такое поселение? Где они все будут жить? Для них пока и домов-то нет!
     И тут Томори увидел одно из самых разительных преображений. Элина подняла голову и пригладила волосы. Прикусив губу, она пробормотала:
     – Домов и впрямь пока нет… Их же придётся где-то строить. Ну-ка, Рэйшен, помоги мне подняться, у меня появилась идея! Вот только карту города надо раздобыть!
     * * *
     До ужина Элина успела развернуть лихорадочную деятельность: одного из слуг отправили за картой города, отдали приказ пропустить гномьего лекаря, когда тот придёт. В глазах Сныста при упоминании гномьего лекаря вспыхнула новая надежда. Правда, она тут же угасла, сменившись озабоченностью.
     – Эли, а что с деньгами? – прошептал он, словно боялся, что лежащий на постели Шурх услышит.
     – Не переживай об этом, – Элина улыбнулась так, будто её денежный запас был неограничен. – Оплата за этот визит войдёт в стоимость других гномьих услуг, так что для тебя лично ничего не изменится. Меня больше волнует, куда девался твой человек с поста, пока били Шурха.
     – Ах, это… – Сныст слабо улыбнулся. – Я уже узнал. Мой человек не был предателем, он просто заболтался со знакомым трактирщиком. Увы, мои люди – не солдаты, которые в точности исполняют приказания…
     Элина покосилась на бледное лицо раненого парнишки. Он по-прежнему был без сознания. У его кровати сидели Мадог и Малена, вслушиваясь в его дыхание. Мадог, небось, и сердцебиение слышал.
     Элине не давала покоя другая мысль. Как Сныст ухитрился всё разузнать? Он ведь не выходил из комнаты, она это точно знала!
     – Заболтался с трактирщиком, говоришь? Кто-то может это подтвердить?
     – Лоркан послал одного из своих людей, – пояснил Сныст. – По моей просьбе. Тот нашёл трактирщика и разговорил его.
     – По твоей просьбе, – эхом повторила Элина. – Что ж, это всё объясняет. В общем, ждём лекаря. Послушаем, что он нам скажет.
     Элину ждали другие дела: город требовал её внимания и присутствия. А вечером придётся собрать совещание, будь оно неладно! С её людьми необходимо было серьёзно поговорить. Проступок Рэйшена казался теперь просто мальчишеством.
     * * *
     Карту принёс Элине слуга, очень довольный собой:
     – Дара управительница, это самая лучшая и подробная карта, которую можно раздобыть!
     Он положил на Элинин стол огромный свиток, связанный кожаным ремешком, и с поклоном удалился.
     Элина развязала ремешок и развернула карту. То, что она увидела, заставило её застыть в недоумении. Конечно, Элина видела карты. Давно, в своей прошлой жизни, в другом мире. И те карты выглядели совершенно иначе. Чёткие, понятные, с линиями улиц и высотой холмов. А это что за месиво? Здесь она не могла разобрать, где заканчиваются одни улицы и начинаются другие. В центре была хорошо прорисована торговая площадь и несколько зданий рядом с ней. Городские стены Элина тоже узнала. И… всё.
     При этом карта действительно была подробной. И большой. Она заняла весь стол и норовила снова скрутиться в трубку. Краешек пришлось придавить бронзовым подсвечником.
     Рэйшен склонился над картой и принялся её изучать. Похоже, что он прекрасно ориентировался в этих каракулях. Однако после его выходки с заказом у гномов Элине не хотелось прислушиваться к его мнению.
     – Томори, ты умеешь читать карты?
     Раб помотал головой. Элина вздохнула. Зачем это рабу?
     Кто сможет ей помочь? Лоркан отпадает. Может, он всё рассказывает Снысту за Элининой спиной? Ингерам, как бывший лейтенант Лесной Стражи, хорошо разбирался в картах, но сейчас он на службе. Да и с Лорканом они стали добрыми друзьями. Значит, ему тоже нет доверия. Кто же остаётся? Рэйшен? Элина всё ещё злилась на него. Оставался только Дэвлин. Что ж, несмотря на сложный характер, Дэвлин часто давал стоящие советы. Его и надо спрашивать.
     * * *
     Рэйшен чувствовал себя несправедливо обиженным и обойдённым. Зачем тут Дэвлин? Рэйшен и сам прекрасно бы разобрался с картой. Эли неправа! Конечно, в последнее время на неё валятся одни неприятности, но уж за расчёт с гномами она могла бы так не злиться! Рэйшен твёрдо решил после поговорить с ней. С глазу на глаз, конечно, чтобы не выводить её из себя ещё больше.
     На самодовольную физиономию Дэвлина он смотреть не мог. Тот быстро разобрался, что к чему, и тыкал пальцем то в одну точку на карте, то в другую, объясняя Элине, что где находится.
     – В жизни бы не догадалась! – в сердцах бросила она. – А река где?
     Дэвлин пожал плечами.
     – Рэйшен, Томори! – позвала Элина. – Подойдите сюда! Может, хоть кто-то из вас найдёт реку? Ну, должны же были её изобразить!
     Рэйшен смотрел на недоумевающее лицо раба. Этот ничего не найдёт! Рэйшен усмехнулся: на карте реки могло и не быть, если тот, кто заказывал карту, напрямую не был связан с водой. К примеру, не был купцом – владельцем судна, не был богатым ювелиром или владельцем ткацкой мастерской… Хотя им-то карта зачем? Он так и объяснил Элине, и та ужасно удивилась.
     – Ты хочешь сказать, что качество карты зависит от того, кто её заказывал?
     – Конечно! И рисовать будут то, что просил заказчик!
     – Первый раз слышу, – Дэвлин тоже был поражён. – Впрочем, у дроу карту может затребовать только матрона клана. Или её военачальник.
     – Так вот, – невежливо перебил его Рэйшен, – насчёт реки. Это здесь. Она течёт…
     И он провёл пальцем вдоль рисунка городской стены, чуть выше, к рисунку, изображавшему пристань (её отчего-то изволили нарисовать), и дальше. Эта река брала начало где-то на северо-востоке, огибала Жадвиль и неспешно текла к бесконечным берегам океана Харнен.
     Элина жадно проследила за рукой Рэйшена. Ага, кажется, она перестала злиться!
     – Возьми стилос и чернила, – сказала она, – и нарисуй. Больше всего меня интересует участок реки к юго-западу от пристани.
     Рэйшен чуть не выругался. Опять эта чернильная возня, которую он так не любил! Ладно, чего не сделаешь, чтобы заслужить прощение Эли.
     * * *
     Элина больше не думала об оплошности Рэйшена, о том, что он не умеет обращаться с деньгами… Она пристально следила за рукой своего Личного Клинка, которая неуверенно вела стилос по карте.
     Рэйшен то и дело поглядывал на всех, и его рука наконец дрогнула, с кончика стилоса сорвалась капля чернил и расплескалась по карте. Как раз рядом с «пристанью».
     – Ах ты ж… – выругался Дэвлин.
     – Сам рисуй, если такой умный, – злобно огрызнулся Рэйшен.
     – Приказа не было!
     – Тихо оба! – Элина осторожно сунула уголок рыхлого желтоватого листа в кляксу. Та стремительно уменьшалась. – Дэвлин, ты случайно не знаешь, что за дела у Лоркана со Сныстом?
     Дэвлин, осторожно подбирая слова, сказал:
     – Они знакомы с того времени, как ты сидела в королевских подземельях… Даже вроде бы подружились.
     – Насколько близко?
     Элина, не поднимая глаз от карты, вся обратилась в слух. Она ловила каждый шорох со стороны Дэвлина.
     – Наверное, это моё упущение, Эли, – со вздохом ответил Дэвлин, – но я не знаю. Постараюсь присмотреться.
     «Я тоже не знаю. И надо было сделать это раньше».
     * * *
     – Что ж, кляксу я победила. Теперь вопрос: почему вот здесь, у реки, невдалеке от пристани, ничего не нарисовано? Заказчику карты было не нужно? Или здесь никто не живёт?
     Томори помалкивал: он города толком не видел. Дэвлин повёл плечами: он не интересовался тем, что напрямую его не касается. Зато Рэйшен знал о городе гораздо больше, чем могло показаться:
     – Это заброшенная каменоломня. Когда-то, сразу после войны, здесь добывали камень для строительства и мощения дорог. Но потом, когда новоиспечённый барон Руфус выкинул из города гномов, работать в каменоломнях стало некому. Да и незачем. Селиться здесь никто не стал: людям не нравятся глубокие тёмные ямы. Так что участок оказался заброшен.
     Эти слова для Элины прозвучали музыкой. «Заброшенная каменоломня. Гномы. Идеально».
     – А может, Рэйшен, ты знаешь, у кого право собственности на эту каменоломню?
     Судя по лицу Рэйшена, он и слов таких не слышал. Что ж, Элина узнала всё, что могла, хотя меньше, чем хотела.

Глава 20

     Скоро явился гномий лекарь. Его пропустили беспрепятственно, как и велела Элина. Все в доме переживали за «милого мальчика, которого избили какие-то бандиты ни за что». Слыша среди слуг такие пересуды, Элина только головой качала. Однако «милый мальчик» – уличный вор и выкормыш самого Сныста – был ей нужен живым и, желательно, здоровым.
     Осмотр гномьего лекаря долго не продлился. Гном, сочувственно покачивая крупной головой, что-то говорил Малене, а та послушно кивала, а кое-что даже записывала. Под конец гном дал Малене какой-то пузырёк с мутной жидкостью. Девушка бережно спрятала его в складках юбки.
     Элина и другие «переживающие» ждали под дверью. Даже Сныста не пустили.
     Лекарь вышел и поглядел на всех по очереди.
     – Чего вы носы повесили? Парнишка молодой, крепкий, должен справиться! Помощь ему была оказана вовремя. Я, со своей стороны, только одно зелье добавил, лекарке вашей передал. Это зелье поддержит силы юноши, и скоро они начнут прибывать. Сердце его бьётся ровно. Надо набраться терпения и немного подождать.
     Радость объединила людей и нелюдей. Сныст даже обнял гнома от избытка чувств. Служанки восторженно ахали и всплескивали руками. Мадог, стоявший поодаль в одиночестве, сдержанно улыбался. Лицо его, обычно хмурое и угрюмое, разгладилось. Элина протолкалась к нему.
     – Наконец-то хорошие новости, правда, Мадог? Шурх скоро придёт в себя и выздоровеет!
     Мадог сразу потускнел, хоть и послушно кивнул соглашаясь. Наверное, по-прежнему винил Элину в случившемся. А может, пытался уловить улыбку Рэйшена за её плечом и снова ревновал его. Элина втихомолку вздохнула. Не заладилось у неё с Мадогом.
     – Твоё дежурство на сегодня закончено, – Элина сменила дружелюбный тон на деловитый и сухой. – Как только вернутся Лоркан и Ингерам, – все сразу ко мне в кабинет.
     * * *
     Впервые с тех пор, как стал помощником, Томори сжался от тревожного ощущения. Элина сидела за столом, сосредоточенная, спокойная внешне, но Томори не обманывался на этот счёт. Внутри у неё кипела злость. Не к добру это, ох не к добру.
     Элина выгнала всех, оставила только экспедиторов. И самого Томори, сидящего поодаль от всех. Даже поужинать никого не отпустила, а это было на неё не похоже. Томори тайком разглядывал лица экспедиторов: людей и дроу. Что их ждало? Низложение фаворита? Рэйшен был сам не свой, даже прикрикнул на охранников у дверей, и те испуганно сгорбились. А зачем понадобился сам Томори? Вряд ли Элина сделает его экспедитором. Забрав раба у предыдущей хозяйки, она не торопилась дать ему свободу.
     – Все в сборе, – холодно заключила Элина. – Рэйшен, закрой дверь. Надеюсь, моя новая охрана не слишком любопытна. И не слишком болтлива, иначе придётся отрезать им уши с языками вместе.
     Такие разговоры Томори не любил. Слишком похоже на Тикаэлу. Слишком много жестокости и угроз. Слишком… Зато Дэвлину, похоже, это понравилось: он сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся. Может, рассчитывает, стать новым фаворитом? Томори бы не удивился. Дэвлину нравилась не Элина – Дэвлину нравилась власть во всех её проявлениях.
     – Я не дала вам поужинать. Простите меня, – в Элинином голосе не было ни капли раскаяния. – Но у нас два срочных вопроса. Первый, менее важный. У нас слишком много расходов. С сегодняшнего дня, что бы вам ни понадобилось, – вещи, оружие – любую покупку согласовывайте со мной! Без моего разрешения счета оплачиваться не будут. Разрешением считается надпись «одобряю», написанная моей рукой. Томори проконтролирует – он знает мой почерк, думаю, заминок не возникнет.
     – А как же кухня? – пискнула Полли. – Мы закупаем столько продуктов, ведём расчёт со многими поставщиками…
     – Кухня станет исключением. К ней вопросов нет. Полли и Меуриг работают, как и раньше.
     Томори видел, как Рэйшен вздохнул с облегчением. Ясно, это всё из-за него. Просто Элина не хочет называть причину ограничений в деньгах. Значит, смены фаворита не будет. Хвала Небесам! Рэйшен, судя по его лицу, думал так же.
     * * *
     Томори смотрел, как все задвигались, зашевелились. На лицах появилось облегчение и предвкушение отдыха. Они не расслышали, что вопросов будет два? И первый был менее важным?
     – Не расслабляемся, – холодно проговорила Элина, и глаза её сузились. – Нас ожидает второй вопрос.
     И все замерли.
     Томори смотрел на профиль новой хозяйки. Уголок рта поднят в злой усмешке, глаз прищурен. Руки на столе, ладонями вниз. А под столом, возле правой ноги, – изящный арбалет гномьей работы.
     – Лоркан, – бросила Элина, – я не видела ни одного твоего отчёта.
     Все, кроме Лоркана, отмерли, задышали. А он никак не мог понять, что же он сделал не так.
     – Прости, Эли, ты всё время занята… То одно, то другое, вот я и… Просто не успел.
     – Не успел?
     Томори хорошо помнил, как после таких слов били плёткой. Элина плёткой не пользовалась. Зато у неё был арбалет… И Личный Клинок…
     – Лоркан, а что, бумагу и чернила отменили? Ты мог отчитаться в письменном виде.
     Лоркан молчал.
     – А ещё, если помнишь, над тобой стоит Дэвлин. И если меня нет, – уехала, сплю, ем, заболела, умерла – ты отчитываешься ему.
     Хорошо, что фаворит у Элины – не Дэвлин. При нём баронский дом превратился бы в военный лагерь. И место для экзекуций. Томори почувствовал, как у него пересохло во рту. Надо же! Вроде бы его больше не наказывают, а тело помнит…
     А Элина продолжала:
     – Раз уж мы все здесь, я хочу послушать твой отчёт, Лоркан, за сегодняшний день.
     Томори точно знал, что начальником Городской стражи сегодня он быть не хочет.
     Лоркан чётко отрапортовал о прошедшем дне, как будто никаких происшествий не случилось.
     – Всё спокойно? – уточнила Элина.
     – Совершенно спокойно.
     – А как ты можешь это знать, если ты сегодня снял двух стражников с дежурства и отослал их по делам Сныста?
     Томори наблюдал, как менялись лица экспедиторов от недоумения до негодования. А у Лоркана – до страха.
     – Это было недолго! Я ради мальчика… Сныст просто попросил об услуге…
     Элина молчала. Томори незаметно вытер мокрые ладони о штаны.
     – Напомни мне, Лоркан, свою должность.
     – Начальник Городской Стражи, – нехотя проговорил экспедитор.
     – А должность Сныста?
     – Он не экспедитор, – тихо ответил Лоркан, – и должности он не имеет.
     – Верно. Он не экспедитор. Он – король воров. Повелитель городских подонков. И ты, начальник Городской Стражи, исполняешь первую же его просьбу, оголяешь городские улицы ради его интересов.
     Лоркан пытался что-то сказать в своё оправдание, но Элина не дала:
     – Я нахожусь в большом затруднении, Лоркан. Признаюсь честно, ты мне нужен со всеми твоими специфическими знаниями и умениями. Но я не потерплю, чтобы ты исполнял просьбы или приказы посторонних лиц. Если ты считаешь, что женщина ничего не смыслит в иерархии, то ты сильно ошибаешься. Выгнать или уволить тебя я не могу – ты слишком много знаешь.
     И Томори увидел, как Лоркан по-настоящему испугался.
     – Так что же мне с тобой делать?
     * * *
     В давящей тишине Элина обводила взглядом своих экспедиторов. Томори невольно следовал за её взглядом. Лица дроу были бесстрастными, как и полагается истинным дроу. Они просто ждали. Прикажет Элина – расправятся с провинившимся. Не прикажет – отпустят. И больше ничего не значило то, что они когда-то сидели у одного костра и хлебали варево из одного котелка. Приказ есть приказ.
     Белокурая девушка по имени Полли, подруга Меурига, встревоженно смотрела на Элину. Она волновалась как будто не за Лоркана, а за хозяйку. Томори этого не понимал.
     Ингерам, приятель Лоркана, новый командир Воротной стражи, с сожалением смотрел на друга, словно готов был попрощаться с ним.
     Элина поднялась из-за стола. Лоркан невольно отшатнулся. Сейчас лицо Элины было не исполненным ледяной жестокости, а просто задумчивым. Томори бы не поверил в такие изменения, если бы не увидел их своими глазами.
     – Это в первый и в последний раз, Лоркан. Следующего раза не будет. Ни для тебя, ни для кого-то другого. Каждый из вас исполняет приказы только одного человека. Мои приказы. Если вас по дружбе попросили что-то сделать, первым делом вы докладываете мне. Я понятно объясняю?
     По лицу Лоркана катился пот. Только сейчас он осмелился утереть его ладонью, а ладонь – вытереть о полу мундира.
     За арбалет Элина так и не взялась. Она выбралась из-за стола и встала среди своих подчинённых.
     – Подвожу итоги дня в одно слово. Разочарование.
     Экспедиторы смотрели в пол. Даже высокомерный Дэвлин не посмел сказать ни слова. А Томори думал, не просчитался ли он, оставшись с этой женщиной и её командой.
     * * *
     Элина собиралась отпустить всех на ужин. Если им, конечно, кусок в горло полезет. Ей лично совершенно расхотелось есть. Однако даже такой возможности ей не дали.
     – Дара управительница, – в дверь просунулась голова одного из охранников, – там к тебе посетители. Пускать?
     – Кто такие?
     Элина нахмурилась и поспешно вернулась за стол. Посетители в вечернее время? Ничего хорошего ждать не приходится.
     – Купцы какие-то. С ними сейчас дар Квэддо разговаривает.
     – Зови. А вы, – Элина обернулась к своим экспедиторам, – не расходитесь.
     В кабинет вошли два важных человека в богато расшитых одеждах. Действительно, купцы. Элина знала их ещё со времён кондотты Квэддо – наёмного отряда, с которым она когда-то работала. Она отправляла кондотьеров сторожить их склады, а также сопровождать грузы. Что могло понадобиться почтенным людям от неё в такое время?
     Выражение лиц обоих купцов было вначале весьма решительным. Но, заметив, что все экспедиторы в сборе, посетители сразу присмирели.
     – Ясного вам неба, почтенные! – приветствовала их Элина. Она решила, что можно не подниматься купцам навстречу. Много чести для них. – Что привело вас ко мне в такое позднее время?
     Купцы стояли посреди тесного кабинета, а по обеим сторонам восседали Элинины экспедиторы – крепкие, рослые, одетые в чёрную форму с серебряными королевскими вензелями.
     – Почтенная Элина… – начал один из купцов.
     – Дара Элина, – поправил его Дэвлин. – А ещё лучше – дара старший экспедитор.
     Купец дёрнулся от неожиданности, но, рассмотрев, кто его перебил, спорить не посмел.
     – Почтенная дара Элина, – начал он заново, – жадвильских купцов очень тревожит, что ты вмешиваешься в дела торговые…
     – Это в какие же?
     – К примеру, арестован купец Фелан, – ответил Элине второй купец, – имуществом ведает теперь его жена. Боюсь, что она разорит дело своего мужа, а детей пустит по миру.
     Элина поджала губы.
     – У меня другие сведения, почтенные купцы. Жена купца Фелана ведёт дела аккуратно, обе лавки при ней работают без нарушений и остановок.
     Купцы переглянулись. Один из них притворно вздохнул:
     – Но разве можно сажать почтенного человека в тюрьму ни за что? Это какой урон репутации! Ты, дара Элина, сама из торгового люда, ты сама раньше так говорила, должна понимать, что репутация для купца…
     Говоривший умолк и возвёл глаза к потолку, показывая, как высоко ценит купец свою репутацию.
     «Они сговорились сегодня, что ли! – Элина спрятала сжатые кулаки под стол, скрывая кипящую внутри злость. – Какая, к демонам, репутация, если он фальшивыми деньгами расплачивался!»
     – Это всё? Или есть ещё что-нибудь?
     Купцы попыхтели, переглянулись и нерешительно продолжили:
     – И есть ещё купец Тервин… За что ты его обложила налогами? Запугивала?
     За спинами купцов Мадог и Рэйшен скорчили одинаково зверские рожи и одновременно сложили руки на груди. Если бы купцы соизволили обернуться, слова застряли бы у них в глотках. Но они не оборачивались:
     – Позволь, дара Элина, сказать: мы со своими, с купцами то есть, сами будем разбираться. Если что не так, ты нам сразу сообщи, а уж мы порешаем как надо… А в благодарность за это – вот.
     Купцы положили на Элинин стол бархатный кошель. Недешёвая вещь! А уж звякнул он так, что Элина не сомневалась: внутри полновесное золото.
     * * *
     Купцы ждали, когда Элина потянется к деньгам. Экспедиторы молча смотрели на неё. Они знали про вечную нехватку денег. К примеру, крупную сумму надо было платить лекарю Балиму за лечение Шурха. Элина вспомнила про долг Рэйшена перед гномами…
     Она поднялась с места и в тишине обошла стол. Кошель оказался приятным на ощупь и очень тяжёлым. Купцы самодовольно заулыбались. И тогда Элина швырнула кошель на пол, прямо посетителям под ноги.
     – Вы принесли мне взятку, – с затаённым бешенством проговорила Элина, – чтобы вытащить из тюрьмы купца, который связался с фальшивомонетчиками. Возможно, вы тоже с ними связаны?
     Она с радостью заметила, как побледнели купцы. Ага, это вам не о репутации болтать!
     – Как мог Фелан… с фальшивомонетчиками… – слабым голосом проговорил один из посетителей.
     – Я провела расследование. Он сознался. За это я смягчила ему наказание. А могла бы отобрать всё имущество в пользу короны.
     Один из купцов громко сглотнул.
     – Мы не знали, дара Элина, прости…
     – Ваше дело – торговать и платить налоги. А знать – это моя работа. И я её делаю, – отрезала Элина. – Теперь про купца Тервина. Он утаил имущество, с которого полагается платить налоги. Больше того, он пытался подставить своего помощника. А ещё он занимался контрабандой.
     – Тервин? Контрабандой? Нет…
     – Да что ты говоришь?! – Элина подошла к купцам вплотную, почти наступив ботинком на бархатный кошель. – То есть он возил с юга специи, не уплачивая сборы, на лодке, про которую умолчал, хранил этот товар на складе, про который тоже умолчал… Как же, почтенные, по-вашему, это называется? Честная торговля? Репутация? По закону это называется – контрабанда!
     Купцы то краснели, то бледнели. Элина обернулась к Томори.
     – Будь добр, достань свод законов.
     Томори беспрекословно повиновался. Он даже открыл нужную страницу, когда подал книгу Элине. Оставалось только зачитать вслух:
     – Всякий, кто предлагает дар представителю короны в обмен на милость или молчание, виновен в покушении на королевский суд. А всякий, кто принимает таковой дар – в измене.
     Теперь лица купцов позеленели. А Элина торжествующе заключила:
     – Вы принесли мне взятку? А я законом не торгую.
     * * *
     Купцы, растерянные и ошеломлённые, ушли. Экспедиторы покидали кабинет без обычных шуток и разговоров. Элина выслушала сбивчивые извинения Лоркана.
     – Прости, Эли! Я не хотел никому навредить! Больше не повторится… Клянусь!
     Элина кивком головы отпустила его. «Конечно, не повторится. До следующего раза. И купцы эти… Глаз да глаз нужен за всеми».
     Кабинет покинул даже Томори, который обычно избегал больших компаний. Уходя, он тихо заметил:
     – Может, надо было взять деньги. Погасила бы долг лекарю. И часть долга гномам…
     – Нет, – твёрдо ответила Элина, – это дело принципа.
     От еды она наотрез отказалась.

Глава 21

     Рэйшен с сожалением принюхался к запахам, доносившимся из кухни, и преданно последовал за Элиной.
     В спальне она, не раздеваясь, рухнула на кровать.
     – Эли! Может, всё-таки поешь!
     – Я не хочу есть, – мрачно буркнула Элина, – я хочу кого-нибудь убить.
     Рэйшен сдержанно улыбнулся. Если она шутит, значит, уже не слишком сердится на него.
     – Давай не сегодня, – ответил он. – Завтра выберемся в город и найдём кого-нибудь подходящего…
     Увидев Элинину усмешку, он пожалел о сказанном.
     Ночью Элину снова терзали кошмары, и Рэйшен прижимал её к себе, унимая дрожь в её теле. Он знал, что после таких ночей она чувствует себя измученной. Злая, голодная, издёрганная – так её надолго не хватит. Поэтому Рэйшен сумел настоять, чтобы Элина позавтракала.
     – Ты обещал мне вылазку в город. Вдобавок у меня есть план.
     Рэйшен смотрел, как к Элине возвращается нормальный цвет лица. Она с аппетитом уплетала стряпню Меурига, бесцеремонно обмакивая кусок хлеба в подливу.
     – План, кого ты будешь убивать? – пошутил Рэйшен. – Главное – без меня не начинай.
     Он увидел, как Элина посерьёзнела и отложила хлеб.
     – Это план очередной налоговой проверки. Вот только тебя я с собой брать не хочу.
     * * *
     Охранники под дверью встрепенулись. Из спальни управительницы слышался шум и… да, ругань и крики.
     – Чего это они? – полушёпотом спросил один охранник.
     Второй молча пожал плечами. Плечи у него, между прочим, болели. Не привык он днями напролёт таскать на себе кольчугу. Но с начальством не поспоришь! Приказ есть приказ.
     – Так, может, нам уйти? – продолжал первый. – А то услышим лишнего, а управительница грозилась уши отрезать…
     – Да не можем мы уйти! Пусть не орут друг на друга, тогда и лишнего не услышим.
     Охранники чувствовали себя ужасно неловко. Конечно, ночью из спальни они слышали стоны и вздохи, но к этому они уже привыкли, а шумная ссора – это не то, чего ждёшь от холодной управительницы.
     – Эх, скорей бы смены дождаться! Ноги гудят – мочи нет!
     – Терпи, брат, уже скоро…
     * * *
     Рэйшен чувствовал себя оскорблённым до глубины души.
     – Зачем ты сделала меня своим Личным Клинком?! Не доверяешь мне в простом деле? Я уже ездил с тобой на похожие проверки! Разве я подвёл тебя?!
     – Это не похожая проверка. Это другое. Я хочу проверить «Коралловый Цветок», заведение Талулы. Пусть она не думает, что я просто пригрозила и забыла. Но каждый раз, когда она видит тебя, она… Нет, просто описать не могу… Рэйшен, у меня от неё глаз дёргается!
     – Да я-то здесь при чём?! Я уже и позабыл про неё! Какая нам с тобой разница, куда она там смотрит! Или ты думаешь, что я буду помогать ей имущество скрывать?!
     – Да ничего я не думаю! Просто при тебе Талула устроит целое представление! Она будет закатывать глаза и делать вид, что я из ревности устраиваю проверку!
     – Она будет закатывать глаза в любом случае! Что я, Талулу не знаю…
     Рэйшен прикусил язык, но было поздно. Элина схватилась за блюдо с остатками еды. Он напрягся, готовясь уклоняться. Но блюдо с грохотом полетело в пол, разбрызгивая подливу.
     Рэйшен увидел, что это мгновенно отрезвило Элину. Он опустился на кровать рядом с ней и заглянул в лицо с лукавой улыбкой.
     – Вот это, – он обвёл рукой беспорядок на полу, – ты сделала из ревности. А проверка – это работа. Я поеду с тобой. Не спорь.
     * * *
     Дэвлин не ожидал ничего интересного от очередного дня. Разве что новой взбучки. Он так и не понял, к чему Эли потребовала финансовых отчётов. Неужто кто-то растратил её денежки? Дэвлин ухмыльнулся. Рэйшен, больше некому. Ни у кого больше нет доступа к её сердцу, спальне и деньгам.
     Дэвлин нехотя протопал на второй этаж: утренних совещаний никто не отменял, хотя с него хватило и вчерашнего. В кабинете собрались все экспедиторы.
     – А где? – Дэвлин мотнул головой на Элинин стол, намекая на отсутствие начальницы.
     – Что-то с Рэйшеном не поделила, – тонко усмехнулся Ингерам.
     Этот всегда любит знать начальственные тайны. Далеко пойдёт!
     – Скоро будет, – сухо поправил новый Элинин раб, Томори или как там его.
     Дэвлин презрительно дёрнул уголком рта: бдит, чтобы не испортить репутацию «любимой» хозяйки!
     Интересно, зачем здесь Полли и Меуриг? Дэвлин был недоволен «карьерой» одного из своих воспитанников: не для того Меуриг проходил жёсткую дрессировку, чтобы бегать меж котлов на кухне. Вдобавок этот мальчишка связался с человеческой девушкой. Полли, конечно, хороша, но… Зачем?! В подражание Рэйшену?
     Меуриг и Мадог в клане дружили, насколько это было позволено молодым дроу. Сейчас они перебрасывались какими-то ничего не значащими шуточками. Полли сидела между ними и одобрительно улыбалась. А эти два павлина и рады стараться!
     Лоркан сидел, понуро ковыряя щель в полу носком сапога. К нему Дэвлин испытывал безотчётную симпатию, но высказать её виновнику вчерашних разборок считал неразумным. Надо посмотреть, как пойдут дела дальше.
     За дверью послышались шаги. Дэвлин поморщился. Элинина охрана. Сколько же шума от них! Парни ступали тяжело, потому что не привыкли к постоянному весу кольчуги на своих плечах, да и сама кольчуга издавала непрестанное позвякивание. За этим шумом Элининых шагов слышно почти не было. А Рэйшен – Дэвлин в нём не сомневался! – ступал бесшумно.
     – Ясного всем неба, дары экспедиторы! – весело поздоровалась Элина, пройдя на своё место.
     Какой придурок соврал, что они с Рэйшеном что-то не поделили? Рэйшен сиял, как начищенная монета. А при взгляде на Элину Дэвлин не удержал на лице бесстрастную маску. Кто-то – возможно, насмешник Ингерам – даже присвистнул.
     – Не свисти, – язвительно ответила на это Элина, – денег не будет.
     Сегодня она была хороша! Что, интересно, она сделала с лицом? В ноздри ударил сладковатый запах эльфийских притираний. Дэвлин поморщился – приторно! – но тут же одобрительно хмыкнул. «Наконец-то вспомнила, что женщина должна быть красивой».
     – Совещание будет коротким, – улыбаясь подкрашенными губами, сказала Элина. – Сегодня по плану очередная проверка имущества в известном заведении «Коралловый Цветок». Со мной едет… Рэйшен, конечно. Мадог. Дэвлин. И на ваше усмотрение с десяток солдат.
     День обещал нечто пикантное.
     * * *
     Дэвлин смотрел на спину Рэйшена – тот ехал впереди.
     – Он хорошо знает дорогу к местным борделям, да?
     Дэвлин хотел уколоть Элину, а взамен поймал гневный взгляд Мадога. Тьфу ты, совсем забыл, какие нынче чувствительные мальчишки пошли! А Элина лишь усмехнулась в ответ:
     – Такая работа, Дэвлин. Не расстраивайся, ты привыкнешь.
     Вот язва! Впрочем, Дэвлину она такой и нравилась: насмешливая, упрямая, стойкая. Он оценивающе осмотрел Элину: в седле держится неплохо, спина прямая, взгляд… Взгляд дерзкий.
     С утра в «Коралловом Цветке» было тихо. Всё интересное здесь начнётся ближе к закату. На высокое крыльцо выскочило трое крепких мужчин. «Вышибалы». Дэвлин даже не понял, зачем было брать десяток людей с собой. С этими тремя он справился бы в одиночку. Рэйшен – и подавно.
     – Мы закрыты! – крикнул один из вышибал.
     – Только не для нас, – насмешливо ответила Элина. – Мы не любим ждать.
     Вышибалы уже сообразили, кто к ним приехал. Кричавший кинулся в дом, остальные двое встали на крыльце, словно пытались преградить путь управительнице и её команде.
     Рэйшен легко спрыгнул на землю. Они обменялись с Элиной какими-то знаками. Дэвлин насторожился. Почему ему ничего не сказали?
     Элина спокойно сидела в седле и с лёгкой улыбкой разглядывала вышибал, а Рэйшен, резко свистнув, принялся расставлять солдат вокруг дома. Дэвлин ощутил внутри болезненный укол. Обычно такую работу выполнял он.
     После того как заведение было оцеплено, Рэйшен помог Элине спуститься с лошадиной спины. Дэвлин обратил внимание, что Рэйшен задержал руки на Элининой талии гораздо дольше, чем было нужно. Кажется, Мадог это тоже заметил. Дэвлин видел, как его воспитанник сжал челюсти. Зачем дразнить его? Ночи им мало?!
     Впрочем, Дэвлин тут же вспомнил о владелице борделя – бывшей подружке Рэйшена. Ах, вот для кого это представление!
     * * *
     Талула оказалась не готова. Она, конечно, помнила, что эта наглая выскочка обещала приехать с проверкой, но очень надеялась, что обойдётся. Не обошлось.
     Вышибал, всех троих, загнали внутрь и приказали сидеть и не рыпаться. Талула уже успела выглянуть в окно и увидеть солдат вокруг дома. Ха, она и не собиралась бежать! Тем более – выпрыгивать в окно! Она давно уже не обозная девка, а почтенная женщина, которая ведёт своё дело и не бросит его!
     Наглая выскочка сегодня выглядела… достойно. Талула, скрипя зубами, вынуждена была это признать. Не бледная, усталая, невыспавшаяся женщина, а властная, требовательная, уверенная… Талула видела, как Рэйшен метнул на эту выскочку быстрый взгляд, и она легко улыбнулась ему в ответ. Яркие глаза Рэйшена засверкали. Талула задохнулась от возмущения. Какая наглость! У неё на глазах!
     На какие-то бумаги, которые ей показали, Талула даже не обратила внимания.
     – Проверяйте, – она пожала плечами, как ей самой показалось, царственным жестом, – делайте что хотите.
     Элина приподняла уголки губ. О, совсем не такую улыбку она посылала Рэйшену, – сейчас её глаза оставались холодными!
     – Рэйшен, Мадог, Дэвлин… Возьмите опись. Сравните то, что указано в ней, с тем, что увидите. Прошу только об одном – ничего не пить и не есть здесь. Это опасно. И людей снаружи предупредите.
     Талула громко фыркнула. Выскочка боится, что её ненаглядных дроу отравят! Пусть боится!
     – Рэйшен, проверь, сколько здесь… работниц. Мадог, на тебе всё барахло… прошу прощения, я хотела сказать – внутреннее убранство. Дэвлин, ты самый опытный. Обыщи кабинет Талулы. Меня интересуют деньги, записи, подарки, драгоценности…
     Талула дышала с трудом. Чьи-то чужие руки будут рыться в её личных вещах! Давно с ней такого не случалось! Самое ужасное крылось в том, что сейчас ей было не к кому бежать и жаловаться. Барон убит, его люди у этой выскочки под контролем, а то и под арестом, Сныст тоже переметнулся. Что ж, ей придётся сражаться за себя в одиночку. Как всегда.
     Талула приосанилась. «Я тоже кое-что знаю и умею».
     * * *
     Мадог делал вид, что читает опись имущества, а сам поглядывал на обеих женщин. Интересно, если дать им в руки оружие, кто победит? Талула выглядела более разозлённой, а Элина – как говорили свои же экспедиторы – умела отправить противника в Бездну…
     Мадог со вздохом принялся за проверку занавесок, подсвечников и курильниц. Ну, почему Элина не разрешила всыпать вышибалам? Хотя бы немного? За дерзость… Мадог неверяще уставился на треклятые занавески. В бумагах значились льняные. Он протянул руку, коснулся ткани. «Шёлк. Вот же хитрая тварь». Не то чтобы Мадог часто сталкивался с такими дорогими тканями, но эта скользкая гладь не могла быть ничем другим!
     Он делал пометки в бумагах, переходя от одного предмета к другому. Оловянные подсвечники и курильницы оказывались на деле бронзовыми и серебряными.
     Молодой дроу разозлился. Элину он недолюбливал, но сейчас с наслаждением представил, какую сумму штрафа они озвучат наглой бордельмаман.
     Краем глаза Мадог видел, как Элина медленно шла вдоль стены, к лестнице, ведущей наверх, в комнаты девушек. Талула тенью следовала за ней. Мадог невольно слушал их разговор.
     – Ты сегодня прекрасно выглядишь, дара управительница, – сладким голосом проговорила Талула.
     Элина не отвечала.
     – Тебе бы ещё платье приличное… И можно было бы порядочного жениха найти. Хотя… Порядочный тебя после дроу не возьмёт.
     Мадог замер. Талула либо слишком глупа, либо совершенно не владеет собой. Элина может приказать арестовать её за оскорбление. Или не может? Будут говорить, что она делает это из мести. А то, что она мстительна и ревнива, – ни для кого не новость.
     * * *
     От слов Талулы Элина едва не рассмеялась в голос. «Жалкая попытка!»
     – Спасибо тебе, Талула, за заботу. Мне жениха подыскивал сам король, но, как видишь, не нашёл никого достойнее Рэйшена.
     Элина видела, как Талула переменилась в лице.
     – Просто Рэйшен отпугнул всех приличных людей, – буркнула она.
     – По себе знаешь? – Элина не смогла удержаться от укола. – Клиентов твоих отпугивал?
     Талула гневно посмотрела на Элину.
     – Можешь не смотреть на меня так. Вашу историю мне рассказали раз десять, не меньше. Какой лгуньей ты была, такой и осталась. Оттого вы с Рэйшеном и разошлись. Вранья он на дух не переносит. И, Талула, как бы ты ни старалась меня оскорбить, ничего у тебя не выйдет.
     – Отчего это? – вырвалось у Талулы.
     – Оскорбить может только равный.
     Талула осталась стоять на месте, хватая ртом воздух, а Элина стала неспешно подниматься по лестнице. Оттуда послышался подозрительный шум и возня. «Чем там Рэйшен занимается?»
     Элина немного ускорила шаг под сдавленный смешок Мадога. Подслушивает, негодник! Она повернула голову, чтобы посмотреть, как он чёркает что-то в своих бумагах. Очень хорошо, будет за что оштрафовать эту… прелестницу со стажем!
     Рэйшен подскочил к полированным перилам:
     – Эли, ты уже идёшь? Очень хорошо! Я кое-что нашёл! Здесь комната, обозначенная как чулан, на самом деле – совсем не чулан!
     – Надеюсь, здесь золото и драгоценности? – пошутила Элина.
     – Да как сказать…
     «Чулан» оказался очередной комнатой для «персонала». Элина, вытаращив глаза, смотрела на трёх миловидных юношей разной степени раздетости.
     – Вы кто такие? – удивлённо спросила она.
     У Талулы «работали» только девушки, в бумагах их значилось пятнадцать. Элина бросила беглый взгляд на смятые листы в руках Рэйшена – все девицы уже были найдены и посчитаны. Эти парнишки лишние.
     Снизу послышались торопливые шаги. Талула, подобрав юбки, спешила наверх.
     – Это… Это не то, что вы думаете! – выпалила она. – Это благотворительность!
     Элина смотрела, как светлые брови Рэйшена ползут вверх.
     – Благотворительность? – уточнила она. – По отношению к кому?
     – К мальчикам, конечно! – Талула изобразила на лице оскорблённую добродетель. – Я дала им пристанище по просьбе старого друга!
     – Пристанище? В чулане?
     Юноши в это время жались друг к другу посреди этого «пристанища» под презрительным взглядом Рэйшена.
     – Комната как комната, – повела плечами Талула. – Им после уличной жизни любая подойдёт…
     – Уличной жизни? – насторожилась Элина. – Тебе этих ребят Сныст привёл, что ли?
     Талула умолкла и сжала губы так, что они превратились в нитку. Элина улыбнулась: лучший ответ из всех возможных.
     – Мальчики, – обратилась к ним Элина, – хотите вернуться домой?
     «Мальчики» непонимающе смотрели на неё.
     – Сныст обещал, что отсюда нас никуда не выгонят, – немного невпопад сказал один.
     – Другого дома у нас нет, – пояснил второй. – А на улице тяжко.

Глава 22

     Элина не смогла добиться никаких внятных объяснений от юношей. Зато Рэйшен, положив тяжёлую руку, ей на плечо, изрёк:
     – Эли, просто реши, что ты будешь с ними делать. Но учти, что на улице они будут оказывать те же самые услуги, только бесплатно. И будут битыми и голодными.
     – А здесь посетители к нам добры, – встрял третий паренёк, самый раздетый из этой троицы. – Нас кормят, одевают. Не наказывают. Обещали немного денег.
     Элина поморщилась. «Добры? Старые кобели». Никакого хорошего решения она не видела. Даже если она найдёт приличное место для этих троих, появятся следующие. «Что ж, буду тираном».
     – Рэйшен, впиши их имена в бумаги. Работа эта, конечно, дрянь, но пусть лучше работают легально. Налоги в казну пойдут…
     Юноши почти ничего не поняли из её слов, кроме того, что им не придётся возвращаться на улицу. Они назвали Рэйшену свои имена, и тот, опершись о стенку, накорябал их в конце своего списка.
     – Мы знаем тех, кто не хочет здесь работать, – самый раздетый парень робко дотронулся до Элининой руки, но тут же отшатнулся под гневным взглядом Рэйшена.
     Талула попыталась пробраться к своим «работникам», сердито шипя:
     – Неблагодарный! Что ты несёшь!
     Рэйшен бесцеремонно отпихнул владелицу заведения:
     – Не мешай-ка нам работать! А ты, парень, говори, не бойся.
     Парнишка с очаровательной улыбкой ткнул пальцем куда-то вбок:
     – Рядом ещё одна комната. В ней две девушки.
     – Не верьте ему! – взвизгнула Талула. – Маленький лжец!
     – Кто бы говорил… – буркнул Рэйшен.
     Рядом и впрямь нашёлся ещё один «чулан», в котором были заперты две девушки. Увидев «посетителей», они испуганно отскочили подальше, вцепившись друг в друга.
     Элина мрачно разглядывала эту парочку: худые, взлохмаченные, девушки ухитрялись прикрывать грудь теми обносками, которые были на них. Ясно.
     – Я – управительница города, – проговорила Элина, – прибыла сюда с проверкой. Со мной моя охрана и экспедиторы. Никто вас трогать не будет.
     Девушки молча глядели на неё. Элина не знала, что ещё им сказать.
     – Вы обе откуда? – вмешался Рэйшен. – Тоже уличные?
     – Вот ещё! – гневно ответила одна из девушек. – Мы с сестрой пришли в Жадвиль из деревни, чтобы найти работу! И нам её пообещали! Говорили, что будет хорошая работа в чистом доме!
     – Почти не обманули, – ухмыльнулся Рэйшен.
     Элина тут же ткнула его кулаком в бок.
     – Девушки, а что вы умеете? Мыть полы? Считать бельё? Чистить одежду?
     – Умеем, конечно, – девушки по-прежнему глядели недоверчиво. – Да только в этом доме нужны совсем другие умения.
     – Я знаю место, где вам будут рады. Моей служанке Розе нужна помощь. Вот только сможете ли вы держать язык за зубами? Не болтать лишнего?
     – Сможем, отчего не смочь!
     Девушки переглянулись. Элина видела, как надежда затеплилась в их глазах.
     – Да как же это, управительница! – Талула не отставала от Элины и сейчас была возмущена творящимся произволом.
     – Да вот так, – пожала плечами Элина. – Они у тебя нигде не числятся, значит, ты удерживаешь этих девиц незаконно. Я могу сурово наказать тебя за такие проделки.
     – Сныста накажи! – огрызнулась Талула.
     – Непременно, – покладисто согласилась Элина. – Устроим суд, я вызову тебя в качестве свидетельницы, ты назовёшь Сныста, я его тоже вызову, допрошу и накажу.
     Талула побледнела. Это же будет конец её «заведения»!
     – Не нравится? Тогда поступим иначе. Девушки, одевайтесь и выходите во двор. Если вам нужна работа, вы дождётесь, пока я здесь закончу. Если не нужна – можете идти куда хотите. Вы свободны.
     * * *
     Мадог ловил каждое слово. Прислушиваясь, он чуть не пропустил парочку курильниц с дорогими благовониями. С лестницы спускались две тощие девицы. Метнув затравленные взгляды на Мадога, они выскочили на улицу и, держась за руки, замерли на крыльце.
     Следующим вниз сошёл Рэйшен. Он выглядел гордым и довольным собой. Развернувшись спиной к Мадогу, он с полупоклоном подал Элине руку, чтобы помочь ей спуститься с последней ступеньки. Шутник!
     Владелица заведения шла последней, и лицо её выглядело застывшей маской горечи и обиды. Мадог криво усмехнулся. Старая дура не понимала, с кем связывается! Элину даже король не смог засудить, куда уж какой-то бордельмаман из провинции!
     – Мы уже закончили, – радостно сообщил Рэйшен Мадогу. – Могу тебе помочь.
     Мадог кивнул. Он просто не мог отказаться побыть рядом с Рэйшеном, пусть даже во время работы.
     – Ах да, Дэвлин просил тебя заглянуть, – Мадог выдержал паузу и, глядя Элине прямо в глаза, с преувеличенной почтительностью прибавил: – дара управительница.
     * * *
     Элина оставила Рэйшена с Мадогом, надеясь, что они не натворят ничего непоправимого. Личные вещи Талулы… Элина не просто так отправила туда именно Дэвлина, у которого нет никаких лирических воспоминаний о совместном прошлом.
     – Наконец-то, – проворчал Дэвлин, едва Элина перешагнула порог, – тут много интересного, тебе должно понравиться.
     Элина увидела столбики монет, разноцветные камни и даже несколько странных желтоватых комочков.
     – Это что такое? – Элина с удивлением разглядывала богатства, разложенные на конторке.
     – Деньги, наверное, ты узнала, – насмешливо ответил Дэвлин, – и драгоценные камни тоже. А это… Это золотые самородки. Неужто никогда не видала?
     Элина пожала плечами. Где она могла такое видеть?
     – Не троньте! – крикнула Талула. – Это оплата за труд моих девочек!
     – А кто разрешил оплату камнями и самородками? – строго спросила Элина. – Налоги с этого добра уплачены? Нет? А на каком основании храним? Утаиваем?
     Талула стояла на пороге, сжимая кулаки. «Злись, злись. Только посмей замахнуться на кого-нибудь из нас, и я прикрою твоё заведение, а тебя упеку в тюрьму. Это будет похуже, чем синяк от Рэйшена».
     – Дэвлин, ты переписал эту красоту? Отлично! Складывай снова в мешочки, мы это изымаем. Мадог ей потом штраф выпишет и налоги увеличит.
     Элина смотрела, как Дэвлин ловко сгребает драгоценности с конторки. Скоро они будут храниться в новом гномьем банке.
     – Эли, и вот ещё что, – Дэвлин вырвал Элину из её раздумий и потряс у неё перед носом каким-то гроссбухом, – думаю, тебе лучше самой взглянуть. Это её записи, тут может быть что-то интересное.
     Из гроссбуха к Элининым ногам выпал желтоватый клочок бумаги.
     – «Я, Тибул из дома мэтра Апиуса, сей распиской подтверждаю, что взял у дары Талулы, владелицы заведения «Коралловый Цветок», шесть бутылок эльфийского вина с добавкой «Сладкий сон» от клана Подземных Пещер, в знак своего намерения оплатить это вино в течение десяти дней от даты документа, по стоимости три золотых за бутылку», – прочла Элина вслух.
     Она подняла глаза. Дэвлин прищурился:
     – Тибул? Наш знакомец, который тебя подстрелил?
     – Что ты несёшь! – крикнула Талула. – Мало ли Тибулов на свете!
     – Из дома мэтра Апиуса – только один, – ответила Элина и стала дочитывать. – «В случае неуплаты согласен на взыскание долга любым способом, угодным даре Талуле, без претензий и жалоб. Подпись: Тибул».
     – Эльфийское вино с добавкой «Сладкий сон»? Недешёвый напиток! – Дэвлин умел насмешничать. – Достойный самого короля, я так полагаю?
     История с покушением на короля была свежа у всех в памяти. Благодаря ей они и стали экспедиторами. Разгадать эту загадку в столице Элина до конца не смогла. А теперь – вот оно. Здесь.
     – Вы чего так смотрите? Ну, Тибул у меня заказал вино. Я не знаю, для чего оно ему понадобилось! Спросите у него сами! И напомните, что он мне денег должен! Так и не расплатился, стервец!
     Элина знала, что спросить уже не у кого. Тибул был у неё в руках, но – увы! – её противники оказались проворнее. Больше Тибул никому ничего не скажет и не заплатит.
     * * *
     Талула и сама не заметила, как оказалась на мягком диване. Именно на нём сидел Рэйшен, когда она поила его этим вином. Только сейчас Рэйшен и Дэвлин стояли с обеих сторон от неё, и лица у обоих были… Жуткие. А эта выскочка – страшнее всех… Она задавала какие-то вопросы, но у Талулы мутилось в голове, и она не могла толком отвечать. Она понимала, что сейчас ей грозит опасность, возможно, самая большая опасность в её жизни. Но что делать и как отвечать – Талула не понимала.
     – Я не знаю, – говорила она в ответ на любые вопросы. – Я не понимаю, что вы от меня хотите… Да, я давно знакома с Тибулом. Но я его не видела с весны… Я не знаю, где он. Я не знаю, куда везли то вино…
     Это была неправда. Недаром Элина обозвала её лгуньей. Талула знала, что вино поедет в столицу. Она знала, что именно туда добавлено. Она знала девушку-дроу, которая умело готовила яды. Знала, что тот, кто правит фургоном с винами, ничего не подозревает и думает, что Тибул по дружбе помогает ему… Правда, она не знала, откуда у Тибула такие деньги за вино. Кто платил за эту отраву? Да и какая, в сущности, разница? Это были деньги, о которых никто не должен был узнать, но их так и не привёз обманщик Тибул. И девушка-дроу исчезла без следа. А у Талулы осталось ещё вино, спрятанное… Хорошо, как она думала, спрятанное.
     – Как же я устала от твоего вранья, Талула, – сухо проговорила Элина. – Мы ведь всё равно узнаем правду. Ты скажешь её, как миленькая. Не заставляй меня принимать жестокие решения.
     – Я не понимаю, о чём ты, – Талула чувствовала, как шевелятся её губы, но почти не слышала собственного голоса.
     – Что ж, очень жаль. Парни, – Элина обратилась к своим ручным убийцам, – ваша очередь. Делайте что хотите, лишь бы она могла говорить. Мне нужны ответы.
     Всё поплыло у Талулы перед глазами. Она до сих пор помнила пощёчины, которые отвешивал ей Рэйшен за измены. Тогда она ходила с синим лицом. Но теперь, кажется, это будет что-то похуже. А второй… Судя по лицу, вообще зверь.
     – Рэйшен! – в отчаянии закричала Талула. – Пощади меня! Умоляю! Ради всего, что между нами было!
     Рэйшен в недоумении смотрел на неё своими яркими глазами. Совсем чужое у него стало лицо. Или всегда таким было? Талула не помнила…
     – А что было?
     – Любовь! Рэйшен, мы же когда-то любили друг друга!
     И этот подлец снова рассмеялся ей в лицо, как когда-то…
     – Любовь? Я про неё и знать не должен! Я же дроу, забыла? Я узнал это слово недавно… И ты здесь ни при чём.
     Талула понимала: она ввязалась в игру, правила которой изменились, и её выбрасывают, словно ставшую ненужной фишку. Что бы ни произошло, она проиграла. За каждым углом может ждать смерть. Сейчас эта смерть выглядит как суровый воин с песочными волосами и сиреневыми глазами. А вечером – как тихий прохожий, который воткнёт Талуле кинжал в бок…
     – Талула, – Элинин шёпот звучал как шелест ветра в листве, – если ты скажешь правду, я оставлю тебе твоё заведение. Да, обложу налогами, но преследовать не буду. А если ты промолчишь, я отдам короткий приказ, и, поверь, тебе будет очень больно.
     Талула посмотрела в глаза сопернице… Нет, не сопернице. Талуле не под силу соперничать с ней…
     – А как ты узнаешь, правду я говорю или лгу?
     Элинина улыбка была острее ножа:
     – Я уже знаю правду. Просто хочу убедиться.
     И Талула начала говорить.
     * * *
     Элина уселась рядом с Талулой и, склонив голову набок, внимательно слушала. Знала Талула не так уж много, её рассказ просто подтвердил Элинины догадки. Стоило ли так унижаться ради каких-то жалких тайн и людей, которые давно покоятся в земле!
     Впрочем, кое о чём Талула, кажется, умолчала.
     – Тибул взял у тебя шесть бутылок, – медленно проговорила Элина. – Где остальное?
     Глаза Талулы забегали.
     – Девушка-дроу забрала. Увезла куда-то.
     – Враньё, – холодно сказала Элина.
     – Ну, спроси сама у той девушки-дроу!
     Хитрая тварь. Она догадалась, что Элине не у кого спрашивать. Девушка-дроу, которая изумительно разбиралась в ядах и которую прочили в жёны Рэйшену, погибла в Синих Горах, на севере королевства. Элина и её команда сами насилу выбрались, преследуя ту девушку.
     – Прошу прощения, – в комнату сунулся Мадог. Несмотря на вежливую фразу, вид у него был совсем не извиняющийся. – Я нашёл кое-что странное.
     Элина поднялась.
     – Где?
     – Под лестницей. Хотел проверить, из какого дерева изготовлены ступени… В стене под лестницей пустота.
     Элина расхохоталась. Талула так изворачивалась, так лгала, и всё оказалось напрасно! Молодой дроу, из любопытства простучав стену, обнаружил её тайник!
     * * *
     Элина позволила Рэйшену немного развлечься, и тот с ужасающим грохотом сломал стену тайника.
     – Ну что ты как маленький, – проворчал Дэвлин. – Напылил тут…
     За стеной обнаружилась каморка, где уместились два ящика. Такие ящики Элина уже видела в королевском замке, их прятал главный виночерпий.
     Рэйшен недолго думая выхватил из ящика пыльную тёмную бутыль.
     – Какая знакомая штука!
     Он откупорил вино и принюхался. Элина, Дэвлин и Мадог молча ждали.
     – Да, то самое вино. Ни с чем его не перепутать, – заключил Рэйшен.
     Именно такое вино когда-то подсунули королю, и, если бы не Рэйшен с Элиной, королевством управляли бы другие люди.
     – Давайте просто выльем его на землю, – предложила Элина. – И закончим, наконец, с этим поганым местом.
     Элинина охрана, оцепившая дом, с удивлением наблюдала, как трое дроу выливают наземь содержимое каких-то старых бутылей, старательно вытряхивая всё до капли. Сами бутылки, наверняка тоже стоившие немалых денег, Рэйшен с детским удовольствием разбил о крыльцо.
     – Что будет со мной?
     Элина подскочила от неожиданности: Талула тихо подошла сзади. Хорошо, что без ножа!
     – Ничего не будет. Наведёшь порядок. Уберёшь осколки. Починишь сломанную стену. Выплатишь штраф. Получишь указания от Мадога, сколько налогов тебе следует платить. И будешь жить дальше.
     – И ты не велишь меня посадить в тюрьму? Или выпороть на площади? Или казнить?
     Элина усмехнулась:
     – Нет. Просто буду пристально следить за тобой. Влезешь в политику ещё раз – и он станет последним. А так… Чего уж там, живи.
     Уезжая, Элина не удержалась от последнего замечания:
     – Ты, Талула, наверняка была очень красивой. Ты и сейчас хороша, но раньше, небось, все мужчины головы сворачивали, глядя тебе вслед.
     Элинина свита с любопытством ловила слова своей начальницы.
     – Это единственная причина, почему Рэйшен был с тобой. Больше в тебе ничего нет. И никогда не было.

Глава 23

     Лучшее, что могло бы ждать Элину после утомительного обыска в этом клятом борделе, – сытный обед и сладкий сон. Но нет! Вначале следовало обустроить новеньких девушек, отдать их в надёжные руки Розы. Потом обсудить с Мадогом результаты налоговой проверки… Элина застонала. Это когда-нибудь закончится?!
     – Какие худые, – проворчала Роза, осмотрев своих новых помощниц. – Их бы откормить вначале, а то ведро с водой потащат и упадут.
     Девушки были оскорблены.
     – Не упадём! Мы крепкие!
     Роза упёрла руки в крутые бока.
     – Позволь, хозяйка, мне забрать их. Объясню, что надо делать, покормлю обедом, выдам одежду…
     Элина слушала и улыбалась. Если бы ей выдали чистую одежду и покормили обедом… Скоро этим будут заниматься новенькие служанки.
     Элина отослала Томори, по обыкновению ждавшего в кабинете, и охрану под благовидным предлогом. Обед – достаточно благовидный предлог, ведь так?
     С ней остались Рэйшен, Дэвлин и Мадог.
     – Будешь говорить о политике? – понимающе спросил Дэвлин. – Не наигралась в неё в Глорке?
     – Наигралась. Но дело о покушении на короля оставалось нераскрытым.
     – Думаешь, что раскрыла его?
     – Не думаю, а знаю. Железных доказательств у меня нет, свидетели убиты, улики мы с вами только что уничтожили… Но в целом всё ясно: мы отсекли руки, а голова заговора осталась на месте.
     Дэвлин нахмурился:
     – Голова? Я думал, ссылкой принца Алгаса всё и кончилось.
     – Для короля – да. Но мы сегодня уничтожили ниточку, которая ведёт к брату королевы, Квирку.
     Дэвлин саркастически хмыкнул:
     – Найдёшь другую нить.
     – Нет. В столице всё было понятно: Квирк раскачивал трон через принца. Здесь он стал действовать тоньше. Умнее. Взгляни: фальшивомонетчики в Жадвиле, которых снабжают откуда-то с юга. Улик и доказательств у нас нет. Дальше – контрабанда. Опять с юга. И снова – никаких доказательств. Цель та же: ослабить короля.
     – А мы ему мешаем…
     – Ещё как! Нас не удалось ни перекупить, ни запугать. Хотя он до сих пор на это надеется. Просто сейчас у Квирка есть довольно весомый… аргумент.
     Мадог и Рэйшен быстро переглянулись. Элина видела, что от Дэвлина не укрылись эти переглядки. Он нахмурился:
     – И что же это?
     Элина откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок.
     – Дэвлин, ты знаешь, зачем нам здесь Мадог? Вижу, что не знаешь. А знаешь, что Мадог с Рэйшеном устроили прямо перед нашим отъездом из Глорка? Тоже не знаешь? Они расправились с молодым Руфусом, который написал на меня донос. А ещё с двумя солдатами, которые переусердствовали при моём аресте…
     Дэвлин вытаращил глаза. Элина усмехнулась. Вот тебе и дровский военачальник! Не знал.
     – А Квирк знает. Он даже письмо мне прислал, где описал всё довольно подробно. Это намёк на то, что он будет меня шантажировать. А я должна буду помалкивать о заговоре и не возвращаться в Глорк.
     Дэвлин немного подумал.
     – Ну, хорошо, а нам-то ты зачем это рассказала?
     – Очень просто. Если со мной что-нибудь случится, вы трое будете знать правду. Сможете предать её огласке. Или отомстить.
     – То есть королю ты рассказывать ничего не собираешься?
     – Ничегошеньки. И вам не советую. А ещё, – она очень выразительно посмотрела на Рэйшена с Мадогом, – никаких расправ и казней без моего одобрения!
     * * *
     Дверь распахнулась. Элина слегка растерялась: кто посмел ворваться сюда? На пороге стоял Томори. С чего бы он так осмелел?
     – Ты чего, всякий страх потерял? – грозно вопросил Рэйшен, неспешно поднимаясь со стула. – Кто разрешил войти?
     Томори даже ухом не повёл. Он не отрывал взгляда от Элининого лица.
     – Шурх очнулся.
     Мадог вскочил, с грохотом опрокинув стул. Сейчас он попросту снесёт с пути Томори и помчится повидать подростка, назвавшего его своим другом.
     Возле Шурха сидел Сныст, сжимавший руку воспитанника. Сныст даже головы не повернул, когда Элина и её сопровождающие вошли в комнату. Малена поила Шурха каким-то снадобьем. Парнишка выглядел бледным и исхудавшим, повязка на обритой голове делала его похожим на жалкого цыплёнка.
     К своему стыду, Элина думала не о здоровье мальчика, а о том, помнит ли Шурх события того рокового дня, когда он так глупо попался в ловушку.
     Глаза Шурха остановились на вошедших.
     «Помнит? Сможет узнать?»
     – Мягкие Ручки, – едва слышным хриплым голосом прошептал Шурх, – ты пришла.
     Элина заставила себя улыбнуться.
     – Конечно! Разве я могла не прийти! Обними вначале Мадога, он ночью возле тебя сидел…
     Мадог не осмелился сесть на постель Шурха. Он опустился на пол и осторожно положил ладони на узкие плечи мальчика. Элина подумала – хорошо, что сейчас она не видит лица Мадога.
     Мадог что-то шепнул парнишке, и лицо того осветила слабая улыбка – тень прошлой, дерзкой усмешки уличного вора. Мадог осторожно поправил подушку и бережно приподнял Шурха, чтобы тот удобно опирался спиной. Видимо, самообладание Мадога на сегодня было исчерпано. Молодой дроу поднялся и выскочил в коридор. Малена умоляюще поглядела на Элину. Та в ответ едва заметно кивнула, и лекарка, прихватив какой-то пузырёк, поспешила за Мадогом.
     Элина подошла к постели раненого. Нет уж, она сидеть на полу не станет, ей не полагается. Элина устроилась на краешке кровати. Улыбка Шурха стала шире. Сейчас он уже напоминал себя прежнего: он сам взял Элину за руки и лукаво глянул Элине за спину – наверное, на Рэйшена. Вот наглец! Еле дышит, а вновь за своё!
     Лицо Шурха стало серьёзным.
     – Мягкие Ручки, я их видел. И посчитал. Как ты говорила.
     – Я не говорила, чтобы это сделал именно ты, – Элина высвободила одну руку и легко погладила Шурха по голове поверх повязки. – И видишь, что из этого получилось.
     Шурх прижмурил глаза, словно кот, которого почесали за ухом. «Живой, наглец».
     – Но я их видел…
     – Шурх ещё слишком слаб, чтобы так много говорить! – резко сказал Сныст. – Дай ему окрепнуть!
     – Когда мне будет нужен твой совет, я его спрошу, – не поворачивая головы, ответила Элина.
     Сныст вскочил с кровати. Движения его были стремительными, словно у змеи, но до дроу ему было далеко. Рэйшен мгновенно оказался у него за спиной и просто положил тяжёлые ладони ему на плечи. И Сныст застыл на месте.
     – Я хочу рассказать! Это важно! – Шурх переводил взгляд со Сныста на Элину и обратно.
     – Отпусти меня, – бросил Сныст Рэйшену. – Ты же не думаешь, что я сделаю что-то дурное нашей… благодетельнице.
     – Мне не нравится, как ты о ней говоришь, – голос Рэйшена был полон скрытой угрозы. – От тебя несёт… предательством.
     Сныст немного помолчал. Наверное, собирался с мыслями.
     – Хорошо. Я приношу извинения за необдуманные слова. Я просто слишком устал и…
     Элина не стала ждать, пока Сныст достаточно унизит себя. Ей по-прежнему была нужна его помощь. Их обоих связывал негласный договор. Не стоит ссориться.
     – Извинения принимаются. Мы все переживали за Шурха. И каждый из нас сделал, что мог. Рэйшен, отпусти Сныста.
     * * *
     Шурха почти испугала ссора вокруг него. Хорошо, что Мягкие Ручки остановила всех. Хитрая она, этого не отнимешь.
     Поглаживание по голове оказалось очень приятным. Вдвойне приятно, что Шурх так и держал Элинину руку в своей. Руки у неё по-прежнему мягкие. Пусть Рэйшен немного позлится! А уж как они все удивятся, когда Шурх всё расскажет! Плохо, конечно, что он так глупо попался, но главное – он всех видел!
     В забытьи Шурха мучили кошмары, где гравёр снова и снова приказывал убить его, а тяжёлый сапог с размаху влетал ему в висок. И Шурх надеялся, что, рассказав это, он избавится от этих видений и сможет спать, как и раньше, видя совсем другие сны.
     – Их четверо, и главный у них – гравёр. Прости, Мягкие Ручки, они не называли друг друга по именам. Во дворе всё время торчит охранник, здоровый такой жлоб. Это он мне голову разбил…
     Шурх говорил и говорил. Под конец он так устал, что еле ворочал языком. Наверное, наболтал много лишнего. Ну и пусть! Мягкие Ручки сама разберётся, что там лишнее, а что нет.
     – Спасибо тебе, мой хороший. Ты всё очень внимательно рассмотрел, ты молодец, я в тебе не сомневалась…
     И она обняла его! По-настоящему обняла, обеими руками! Шурх вначале удивился, а потом тоже обхватил Элину и прижался к ней всем телом, почувствовав через одеяло её мягкую тёплую грудь. И это оказалось ужасно приятно. Вот повезло Рэйшену, она его наверняка часто обнимает!
     Они просидели так довольно долго. Шурх слышал, как вернулась девушка-лекарка, как Сныст и Рэйшен что-то шепнули друг другу. Глаза у него стали слипаться, но отпускать от себя Элину он не хотел.
     – Мягкие Ручки, – шепнул он заплетающимся языком, – теперь мне не будут сниться страшные сны?
     Элина мягко отстранилась от него. Шурху даже стало немного холодно.
     – Какие сны? – одними губами спросила она.
     – Во сне они снова и снова бьют меня… Вот бы избавиться от этого…
     Шурх смотрел на Элину и видел, как в её тёмных, словно вишни, глазах плещется страх. Она тоже видит плохие сны? И в них её тоже бьют?
     Элина моргнула, и Шурх успокоился. Такого быть не может, ему показалось!
     – Обязательно пей лекарства, которые тебе Малена даёт. И сны уйдут, – Элина поправила одеяло, погладив Шурха по плечу. – Даю слово.
     Когда она и Рэйшен уже уходили, Шурх вспомнил самое главное.
     – Погоди, Мягкие Ручки, постой! Я же заслужил поцелуй, правда?
     Она обернулась в дверях:
     – Конечно, заслужил! Но не сегодня. Спи, набирайся сил. Я ещё приду.
     Шурх послушался. И в этот раз сны его не тревожили.
     * * *
     Элина плелась в кабинет. Не то чтобы ей хотелось заниматься работой, но куда ещё идти? В спальню? Кто-нибудь обязательно придёт с вопросами и вытащит её прямо из кровати. Отчего-то вид исхудавшего подростка с обритой и перевязанной головой подкосил её больше, чем обыск в «Коралловом Цветке». Зачем она всё это делает? Чтобы мальчишек по-прежнему безнаказанно калечили на улицах? А других мальчишек, да и девчонок тоже, волокли в бордели?
     Элина тяжело опустилась на свой стул и со вздохом вытянула ноги. Томори оторвал взгляд от своей писанины и поглядел на хозяйку. «Чего глядишь? Я даже тебя не сделала свободным».
     Рэйшен уселся напротив Элины и подпёр голову кулаком.
     – Устала, Эли?
     – Не то чтобы устала…
     – Ты расстроена? Надеюсь, это не из-за меня? Я же тебя не подвёл?
     Элина слабо улыбнулась:
     – Не подвёл. Я ведь уже говорила, что ты – лучший?
     Прозвучало глупо, но другие слова никак не шли на ум, и сейчас Элина с Рэйшеном просто по-дурацки улыбались друг другу, не обращая внимания на постороннего зрителя.
     – Ну, хоть сегодня ты можешь позволить себе отдых? Эли! Только не говори, что тебя ждёт работа!
     – Но она меня и вправду ждёт… Ладно, совсем немного, ещё чуть-чуть, – и отдых.
     – Лады, я тогда тебе арзы принесу! В белой чашке, как ты любишь.
     Когда Рэйшен ушёл, Элина повернулась к Томори:
     – Отложи то, что сейчас делаешь. Давай составим документ о передаче дома возле рыночной площади Снысту.
     Элина смотрела, как зеленоватые глаза Томори становились круглыми как монеты.
     – Дом? Снысту? Ты уверена?
     – Абсолютно. У нас с ним есть кое-какие договорённости. И я считаю, что дом надо отдать ему прямо сейчас.
     Томори овладел собой и сдержанно кивнул:
     – Понимаю. После ранения мальчика.
     * * *
     Возле Элины стояла чашка с дымящейся арзой, Рэйшен растёкся по гладкой столешнице, подложив руки под голову. Он наблюдал, как Элина копается в каких-то пыльных бумагах, а Томори покорно пишет всю ту галиматью, что она диктует. Как у них не лопаются головы от этой чуши?
     Элина отхлебнула горячего бодрящего напитка и благодарно улыбнулась Рэйшену. Можно было чудесно провести время вдвоём, а не вот это всё…
     – Эли, отчего такая спешка? Зачем Снысту дом прямо сейчас? Потерпел бы он пару дней… Если ты из-за мальчишки, его всё равно пока нельзя тревожить, здесь ему лучше и безопаснее.
     Элина подобралась, напомнив Рэйшену кошку перед прыжком. Он сдержал улыбку: ему нравилось, когда она так резко менялась, превращаясь то в ледяную статую, то в пылающую страстью женщину, то в хищницу, готовую схватить добычу.
     – Не из-за мальчишки, вовсе нет. Я хочу сплавить отсюда Сныста. Мальчик останется здесь, пока не окрепнет, это само собой. А вот король воров, который случайно или намеренно слушает все разговоры и сидит с нашими людьми за одним столом… Это лишнее.
     Рэйшен удивился такому повороту, но решил виду не подавать. Вон, раб сидит с невозмутимой мордой. Истинный дроу, демоны его дери!
     Эли принялась диктовать рабу очередной казённый вздор. Рэйшен откинулся на спинку стула, а ноги положил на сиденье другого. Можно и вздремнуть. В полудрёме он слышал Элинин голос:
     – В знак признания заслуг перед городом, а также для поддержания порядка в ремесленных и торговых делах, Элина, старший королевский экспедитор, с одобрения короля Витерия, первого этого имени, передаёт во владение и вечное пользование достойному горожанину Снысту из рода Пыльного Молота…
     – Что за пыльный молот такой? – сквозь сон пробормотал Рэйшен.
     – Не мешай. Если Снысту не понравится, исправим прямо на ходу. Итак, во владение… каменный дом у рыночной площади, что находится между аптекой целителя и лавкой меховщика, с прилегающим двором, колодцем, погребом и всеми правами на вход, выход, воду и дым. Дом этот был ранее в ведении городской казны, не обременён долгами и спорами, и ныне отходит новому владельцу без выкупа, как дар за службу, принесённую во имя общего блага. Новый владелец обязуется содержать дом в порядке, платить положенные налоги и соблюдать законы города, как подобает честному горожанину. Да не восстанет никто против сего акта – ни живой, ни мёртвый, ни дух зависти. Подписано в присутствии…
     Ночью Рэйшен лежал без сна. Он слушал Элинино дыхание и знал, что она тоже не спит. Треклятый город отнимал её покой, сон и силы! Рэйшен заботливо натянул Элине на плечи одеяло: она любит тепло.
     – А ты-то чего не спишь? – её губы коснулись его кожи.
     Он услышал улыбку в её шёпоте.
     – Дремал, пока ты диктовала бумагу для Сныста. Мне достаточно, ты же знаешь.
     – Постарайся уснуть, завтра мне понадобится твоя помощь, и ты должен быть внимательным.
     Рэйшен как можно осторожнее провёл пальцем по Элининой щеке, опустился на шею, пробежал по плечу…
     – Я буду.

Глава 24

     Утро подхватило Элину бурным потоком новых и старых дел. Она велела Рэйшену отыскать в городе стряпчего, достойного доверия. Можно было действовать через людей Сныста, но ей хотелось поменьше привлекать городских подонков к официальным делам. Поэтому вся личная охрана Элины рассеялась по респектабельным районам города. Серое небо плакало мелким дождём, и охранники, слегка разбалованные новой привилегированной службой, недовольно морщились и натягивали капюшоны.
     Рэйшен остался при Элине. Она внимательно посмотрела ему в лицо: никакой расхлябанности. Собран и внимателен, как и обещал.
     Элина решила, что в роли управительницы должна выглядеть достойно не только в те дни, когда выезжает на проверки, поэтому баночки с эльфийскими притираньями выстроились на окне в ряд, тоже готовые к службе.
     В кабинете, как обычно, Элину ждал Томори. Спокойный и сосредоточенный, он сидел за своей конторкой сбоку от стола. Идеальный помощник! Элина вспомнила, что придётся освободить его из рабства, и тогда этот помощник, возможно, захочет покинуть баронский особняк со всеми его интригами и тайнами.
     Элина выглянула в окно: дождь шелестел по яблоневым листьям, местами уже подсохшим и скрутившимся в коричневые трубочки. Из-за пелены дождя слышались команды Дэвлина. Невзирая на погоду, он гонял солдат на тренировочной площадке. Элина представила их мокрые и злые лица и фыркнула. То ли ещё будет зимой, среди мокрого снега по щиколотку!
     * * *
     По лицу хозяйки Томори понял, что его ждёт очередная, а точнее, – внеочередная работа. Рэйшен уже устраивался на стуле поудобнее, забросив длинные ноги на соседний стул.
     – Бери бумагу, чернила, в общем, как обычно, – Элина улыбнулась.
     Томори учуял запах дорогих притираний. Кажется, хозяйка начала новую игру. Теперь она будет изображать знатную и благородную женщину. Томори незаметно приподнял уголок рта. Люди – не слишком внимательные существа, хозяйка не заметит насмешки.
     Однако дроу – не люди. Томори получил болезненный толчок стулом в голень.
     – Чё лыбишься? – Рэйшен умел быть удивительно нелюбезным.
     Томори отвёл взгляд.
     – Оставь его. Пусть улыбается, – приказала хозяйка. – Томори, надо быстро переписать вчерашнюю дарственную на дом Снысту, чтобы оставить себе второй экземпляр. А потом напишем акт передачи земельного участка под застройку. Я пока составлю черновик.
     Рэйшен снова откинулся на спинку своего стула. Его длинные волосы, собранные в хвост, свисали почти до пола. Томори тайно позавидовал: никто из прежних хозяев не дал бы рабу отрастить такую роскошную гриву. Впрочем, презрительный взгляд Рэйшена заставил Томори привычно опустить голову.
     * * *
     Элина раздумывала, как бы прекратить придирки Рэйшена к Томори. Пока в голову ничего не приходило. Что ж, надо заняться передачей земли. Пусть гномы будут в долгу у неё, а не наоборот.
     Покусывая кончик стилоса, Элина начала выводить:
     «В лице Элины, управительницы Жадвиля, по воле короля Витерия и как свидетельство доброй воли между народами, настоящим предоставляет гному Байлю из Железных гор и его последователям право пользования участком земли, именуемым «Старая каменоломня у Западной стены», расположенным между внутренней стороной городской стены и берегом реки Сиервен. Сей участок расположен в пятидесяти локтях ниже по течению от главной городской пристани до Оленьего уступа.
     Участок сей признан собственностью города, не обременён долгами или частными притязаниями и не использовался с третьего оборота после войны за объединение королевства по причине прекращения городского строительства.
     Гномий дом вправе обустраивать, укреплять и использовать участок по своему усмотрению – для жилищ, мастерских, складов и иных нужд, не противных законам города и не угрожающих целостности стены или течению реки.
     В знак признания гномьего мастерства и в уплату долга, возникшего по вине городских чиновников, данный участок передаётся без платы на срок 99 оборотов, с правом продления по взаимному согласию.
     Подписано в присутствии свидетелей:
     – Элина, управительница города Жадвиля,
     – Байль, представитель гномьего дома Железных гор в Жадвиле,
     – Лоркан, начальник Городской Стражи».
     Элина выудила из сундука карту города и разложила её на столе. Она видела, как Рэйшен кинул быстрый взгляд на карту и вновь прикрыл глаза. Ждёт, когда его позовут. Чтобы её Личный Клинок от безделья снова не начал пинать Томори, Элина подбородком указала на карту:
     – Глянешь? Мне бы границы участка проверить.
     * * *
     – Для гномов тоже в двух экземплярах? – уточнил Томори.
     – Да, конечно, – рассеянно кивнула Элина.
     Рэйшен уже стоял близко к ней, – слишком близко! – и она явно была занята посторонними мыслями. Томори убрал волосы за уши и взялся за переписывание на чистовик. О Небеса! Что это такое?! Он поднял голову и вопросительно взглянул на хозяйку. Наверное, недоумение было таким сильным, что она почувствовала этот взгляд.
     – Что случилось? Я неразборчиво написала?
     – Очень разборчиво, – тихо проговорил Томори. – Особенно вот это: долг, возникший по вине городских чиновников…
     К его удивлению, Элина не смутилась и не отвела глаз. Она стояла над развёрнутой картой и улыбалась. Если она так же улыбалась королю, то не диво, что её бросили в подземелья в столице. Рэйшен не понимал, в чём вопрос. Верный, но недалёкий служака.
     – Давай-ка, Томори, определимся раз и навсегда. Решения принимаю я, нравятся они кому-то или нет. Я несу ответственность за все их последствия. К чему я веду? Если тебе хотелось, чтобы я написала, что Рэйшен вогнал меня в страшные долги, и я выкручиваюсь, как вьюн на сковородке, то этого не будет. Всё самое плохое, что обо мне говорят, – правда. За Рэйшена я убила. Да, ты не ослышался. Так неужели ты думаешь, что я буду позорить его перед гномами и даже своими экспедиторами? Я костьми лягу, но выпутаюсь.
     Томори слышал всё, что о ней болтали. Значит, убила. Глядя на мягкие изящные руки этой женщины, трудно было в это поверить. А потом Томори заглянул в её глаза…
     * * *
     Рэйшен вначале не понял, чего это Эли так взвилась. А потом разъярился: что этот раб себе позволяет! А после заглянул Эли в лицо… И успокоился. Его Эли – по-прежнему его.
     А вот и его солдаты. Их шаги и бряканье кольчуг услышал бы даже этот раб-слюнтяй. Рэйшен покосился на Томори – тот уже поднял голову.
     – Дара управительница, дар Рэйшен, – парни склонили головы. С их плащей капала вода. – Мы привели стряпчего, как вы велели.
     Они вытолкнули перед собой тщедушного человечка средних лет. Его волосы промокли, в светлых глазах плескался испуг.
     – У-управительница? – заикаясь переспросил он.
     – Дара управительница, – строго поправил его Рэйшен.
     Человечек громко сглотнул. Он пытался поклониться, но едва удержал равновесие.
     – З-за что м-меня з-задержали, д-дара управи…
     Ах, вот отчего он трясётся! Он считает, что его задержали власти за какие-то мелкие провинности! Только бы Эли не стала уверять его, что это не задержание! Иначе этот человек с бегающими глазками заломит ей дикую цену за свои услуги! Рэйшена всегда задевало, что его считают туповатым наёмником. Пусть он соображает не так быстро, как Эли, но всё же…
     – За что тебя задержали? – вкрадчиво спросила Элина. – Сейчас всё выясним, почтенный… Назови своё имя, будь так добр.
     – Арминис. Стряпчий Арминис, меня тут многие знают…
     – И ты хороший стряпчий?
     – Один из лучших, дара управительница! – человечек выпрямился и даже дрожать перестал. – А после смерти почтенного Апиуса, может, и самый лучший!
     – Переманил к себе его клиентов?
     Рэйшен сложил руки на груди. Он видел, что и его солдаты, и даже Томори прислушиваются к каждому слову. Правильно делают. Сейчас Эли его дожмёт. Арминис снова испугался:
     – Но ведь людям надо к кому-то обращаться, фиксировать сделки, подписывать документы…
     – А ты оказался лучшим?
     Арминис снова неуклюже поклонился:
     – Ты можешь сама убедиться, почтенная дара. И я недорого возьму…
     – Недорого? Это хорошо. А я пока пошлю своих дроу проверить твои дела, например, декларацию об имуществе… Знаешь, у меня новый начальник податной службы. Молодой, но очень способный. Он сразу разберётся, что не так с твоим задержанием. По запаху учует. Дроу, сам понимаешь…
     – Для дары управительницы и для города мои услуги бесплатны. Я – верный слуга короны и твой, любезная дара…
     * * *
     – Рэйшен, отпусти своих людей отдохнуть. Отличная работа.
     Элина и впрямь была очень довольна. Этот Арминис – ценная находка! Вон как испугался, наверняка ему есть что скрывать! Просто клад!
     – Мэтр Арминис, я как управительница города собираюсь передать во владение одному доброму горожанину дом…
     К Элининому неудовольствию, Арминис прервал её.
     – Я готов составить документы!
     – Не смей перебивать хозяйку города! – от рыка Рэйшена Арминис поперхнулся на полуслове.
     «Мой грозный Личный Клинок».
     – Конечно, конечно! Нижайше прошу прощения, дара управительница, дар Рэйшен!
     – Итак, мэтр, документы. Они уже составлены. Мне нужно, чтобы ты заверил передачу дома и был свидетелем при проставлении подписей и печатей. Всё понятно?
     – Конечно, дара управительница, я готов!
     – Вот и славно. – Элина обернулась к Томори: – Достань шкатулку с печатью и сургучом. Рэйшен, зажги свечу, пожалуйста. И позовите сюда Сныста.
     Элина заметила, как при виде Сныста переменился в лице почтенный стряпчий. Правда, испуг его был не так силён, как при виде управительницы и её дроу. Да и Сныст глянул на пронырливого Арминиса узнающим взглядом, но тут же скроил невозмутимую мину.
     Вот, значит, как! Они знакомы! В этом городе не только Элина ведёт грязные дела с королём воров!
     – Ты звала меня, Эли, и вот я здесь, – нагло-галантным тоном пропел Сныст.
     – Дара управительница, – спокойно поправила его Элина.
     Сныст собрался сказать что-то дерзкое, но бросив быстрый взгляд на Рэйшена, передумал.
     – Сегодня я собираюсь исполнить часть нашей сделки, – вежливо продолжила Элина, с лёгкой улыбкой обращаясь к Снысту. – Тебе был обещан дом у рыночной площади. Ты его получишь.
     – Сегодня? Почему сегодня? – Сныст не смог сдержать удивления.
     – Почему бы и нет? Ты сможешь привести в порядок внутреннее убранство дома, как раз к выздоровлению твоего воспитанника. Мэтр Арминис, ты знал, что дар Сныст – благороднейший человек! – взял на воспитание юношу-подростка?
     – Э-э, нет, дара управительница, – выдавил из себя Арминис, – не знал.
     – Когда у человека появляется семья, ему всегда нужен дом, – назидательно изрекла Элина и взяла с конторки Томори бумаги. – Итак…
     Очень скоро бумаги были подписаны, подтверждены баронской, а ныне Элининой печатью, и заверены мэтром Арминисом.
     – Дара управительница очень умна и образована для женщины, – под ледяными взглядами Арминис смешался и попытался исправить положение: – я просто думал, что женщины, которые связываются с дроу…
     – Дровские подстилки, – насмешливо закончила Элина. – Ну, конечно, а король дал мне полномочия просто так, оттого что ему тоже нравятся дроу! Или их подстилки…
     Сныст и Рэйшен одновременно возвели глаза к потолку, а Томори, не удержавшись, хихикнул.
     – Дара управительница, прости, я – верный подданный нашего короля и твой преданный слуга! Я больше не позволю себе…
     – Конечно, не позволишь, – грубовато перебил его Рэйшен, – иначе я тебе язык отрежу. Он в твоей профессии, кажется, лишний.
     Мэтр покинул баронский особняк в расстроенных чувствах. Элина знала, что к нему ещё придётся обратиться, и не раз, и его наглые выпады следовало пресечь в самом начале.
     Сныст, конечно, был гораздо умнее стряпчего. Судя по саркастичной гримасе, он понял, что ему придётся убираться восвояси.
     – Ты хитрая изворотливая сука, – сказал он Элине прямо в лицо, подойдя вплотную, – ты вышвыриваешь меня вон под благовидным предлогом. Ты лишаешь меня доходов от моего «Кораллового Цветка», обложив его налогами. Ты удерживаешь у себя моего воспитанника в роли заложника… Это так ты выполняешь обязательства по договору?
     – Я бы не сказала, что Шурх – заложник. Как только он поправится, я сразу отпущу его к тебе. И да, я выполняю свою часть договора. Ты и сам это знаешь. Ведь ты работаешь со мной именно потому, что я – хитрая изворотливая сука.
     Сныст усмехнулся.
     – Да, это – одна из причин. Ты же понимаешь, что мы держим друг друга за горло? Это такая связь, от которой никогда не избавиться.
     – Я знала, на что шла, когда договаривалась с тобой, Сныст из рода Пыльного Молота…
     Элина по-мужски протянула ему руку, и Сныст с ухмылкой пожал её.
     * * *
     Томори вздохнул с облегчением, когда и стряпчий, и Сныст убрались восвояси. Он ещё не привык к посторонним. Хотя, признаться честно, работа ему нравилась: любопытно было следить, как новая хозяйка обделывает свои тёмные и не очень делишки. Она оказалась куда лучше предыдущей: не избивала за провинности, не насмехалась, не морила голодом… А то, что её любовник ревнует, – так и положено. Это можно стерпеть.
     Несмотря на то, что Томори то и дело нахально намекал хозяйке на освобождение от рабского статуса, он побаивался её возможного решения. Что он будет делать, когда станет свободным? Как себя почувствует? Сейчас ему было неплохо: никто из обитателей дома не брезговал сидеть с ним за одним столом, никто не отказывался разговаривать… Томори решил, что вопросы о рабском положении стоит придержать. Не следует дразнить хозяйку.
     Она тем временем обняла Рэйшена за шею и нашёптывала в его длинное чувствительное ухо:
     – Не вижу смысла тянуть дальше. Они или начеканят новых фальшивок, и выловить такие монеты будет ох как трудно, или всё же сбегут из города. Поговори с Дэвлином. Я хочу задействовать вас, четверых дроу, как ударную силу. Но, если вы решите иначе, спорить не буду. Не забудь, что Городская стража теперь наша. И ворота Жадвиля тоже под контролем. Всё это можно использовать. Я найду вам столько людей, денег, оружия, сколько вы скажете…
     Томори смотрел на эту парочку. Рэйшен, как истинный дроу, кивал, соглашаясь с каждым словом своей повелительницы. А она продолжала шептать:
     – Беспокоюсь только из-за Мадога: он несдержан, а мне все преступники нужны живыми.
     – Не тревожься. Я позабочусь об этом.
     Хозяйка ласково провела рукой по лицу Рэйшена, убрала ему за ухо прядь светлых волос. Они не обращали на Томори внимания, как будто его здесь не было. Он знал – это не из-за его положения раба. Вот такие уж они. Люди сказали бы – бесстыжие. Но Томори понимал, что они просто не считают нужным прятаться.
     – А разомнусь-ка я с Дэвлином на вечерней тренировке! – неожиданно громко проговорил Рэйшен, и Томори чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Пусть его команда слабаков посмотрит, что к чему!
     Хозяйка одобрительно улыбнулась:
     – После тренировки поужинаете и подниметесь с Дэвлином сюда, в кабинет. Мы с Томори освободим его для вас.
     Рэйшен с удовольствием потянулся, и Томори услышал, как чёрный мундир опасно затрещал в швах.

Глава 25

     Элина отпустила Томори и задула свечу. Кабинет затопили сумерки. Дождь прекратился, но в небе над Жадвилем клубились тяжёлые тучи. В такой день хорошо грустить, завернувшись в тёплое одеяло и прихватив чашку с горячим травяным отваром. Но сегодня грустить некогда. И завтра. И через амаркаду…
     Элина усмехнулась и вышла из полутёмного помещения. Два охранника покорно топали за ней, и их кольчуги издавали негромкое дребезжание и звяканье. Этот звук напоминал Элине звон пересыпающихся монет, который всегда радовал её сердце. «Надо будет почаще гонять охрану, чтобы слышать такой приятный звук».
     Следовало проведать Шурха. Он остался без своего опекуна. Мадог – его новый верный друг – ещё не вернулся из Палаты Мерных Книг. Как бы мальчик не приуныл!
     На кухне, куда пускали только особо доверенных лиц, Элине отказать не посмели, и сейчас она осторожно поднималась по лестнице, держа в руках круглый деревянный поднос с дымящейся миской. Мальчишке надо набираться сил, пусть поест.
     * * *
     К вечеру настроение у Шурха испортилось. Ещё днём он радовался, что теперь у них со Сныстом будет свой дом, настоящий, красивый, тот самый, возле рыночной площади, а сейчас Шурх готов был ударить девушку-лекарку, которая совала ему стакан с питьём.
     – Не хочу! Не буду пить!
     – Шурх, это гномье зелье, оно поможет тебе, – уговаривала его Малена.
     – Не буду! И вообще, ты сделала мне больно, когда меняла повязки!
     – Прости, но ты же сам мотнул головой!
     Шурх сморщился:
     – И теперь она мне болит. Это ты виновата!
     Он мог пререкаться с этой лекаркой до утра, если бы захотел. Ему нравилось видеть, что она расстроена и чуть не плачет. Он сам не понимал, зачем спорит с ней. Голова действительно разболелась, ныли рёбра… Скорее всего, гномье снадобье и впрямь помогло бы, но Шурх уже слишком долго спорил и не желал уступать.
     Он сам не знал, чем бы это закончилось, но тут дверь отворилась, на пороге показались охранники в кольчугах. «Рэйшен, что ли, притащился? Хоть бы догадался Мадога с собой взять!» Но, увидев, кто к нему пришёл, Шурх заулыбался во весь рот, позабыв о боли.
     – Мягкие Ручки!
     * * *
     Элина сразу приметила, что Малена расстроена. «Наверное, несносный мальчишка изводил её весь день. Разберёмся». Охранники почтительно притворили дверь, и Элина, улыбнувшись Шурху, осторожно присела на край его кровати. Не расплескать бы похлёбку из миски!
     – Малена, ты можешь отдохнуть, – Элина так и держала улыбку на лице. – Я побуду с нашим раненым. Там Полли освободилась от работы, вы с ней могли бы поболтать, поужинать…
     Дружба девушек возобновилась, но обе были заняты с утра до вечера, и времени для девичьей болтовни у них было немного.
     – Дара Элина, я оставлю лекарство, Шурх должен его выпить. Мы уже и повязки сменили…
     – Ты сделала мне больно! – бесцеремонно перебил её Шурх.
     – …Осталось только гномье зелье, а он не хочет его принимать!
     – Ты меня отравишь! – видимо, Шурх решил выплеснуть всю дурь за один вечер.
     – Никто тебя не отравит, мой хороший, – ласково проговорила Элина, – я не позволю.
     – Тогда ладно, – Шурх немедленно откинулся на подушку и тут же ойкнул.
     Малена с видимым облегчением на лице удалилась, оставив стакан с лекарством на хроменьком столике рядом с постелью. Туда же Элина поставила поднос с миской.
     – Покажи мне голову, Шурх. Я проверю, всё ли правильно сделала Малена.
     Элина не сомневалась в умениях Малены, но подставленную голову с серьёзным видом осмотрела, а потом нежно погладила.
     – Обнимешь меня? – Шурх заглянул ей в лицо. – Рэйшена с тобой нет, никто не будет смотреть на нас злыми глазами.
     Элина чуть не рассмеялась. Однако делать этого было нельзя, чтобы не обидеть мальчика.
     – Давай я тебя вначале покормлю. Я специально ходила на кухню и выпросила для тебя очень вкусную похлёбку. Не зря же я старалась!
     От первой ложки Шурх нарочито отвернулся:
     – Мягкие Ручки, она горячая!
     Элина терпеливо подула на похлёбку – густую, пряную – и даже немного отхлебнула из ложки:
     – Уже остыла, ешь.
     Юный хитрец, увидев, что губы Элины коснулись ложки, охотно принялся за еду и больше не жаловался. Миска скоро опустела. Парнишка явно идёт на поправку, с таким-то здоровым аппетитом! Элина поставила миску на столик и взяла стакан с питьём. Капризный интриган откинулся на подушку, и Элине пришлось наклониться к нему, чтобы поднести стакан к губам. Шурх обхватил стакан поверх её рук и выпил содержимое до дна.
     * * *
     Шурх был наверху блаженства. Мягкие Ручки выставила всех из его комнаты! Наверняка он ей нравится, хоть немного, раз она согласилась побыть с ним вдвоём. И Рэйшена отослала! Даже голова перестала болеть, о чём Шурх немедленно сообщил Элине. Она погладила его по голому плечу. Приятно, но Шурху хотелось чего-то большего. Эти неясные желания томили его, он сам их не понимал. На всякий случай он вымолил себе объятие.
     – Мягкие Ручки, – прошептал он, прижимаясь к ней, – а может, поцелуй? Сейчас? Ты же обещала, говорила, что я заслужил.
     – Обещала. И не отказываюсь, мой хороший. Но кто только что жаловался, что ему болит голова? Ну, как я буду тебя целовать, а ты даже разобрать не сможешь, нравится тебе или нет, потому что тебе где-то болит?
     Шурх протяжно вздохнул. Кажется, он перехитрил сам себя. Голова уже прошла, но Элина ему теперь не поверит. Ладно, хотя бы обняла. Рука Шурха сама потянулась к Элининой груди, но Элина бесцеремонно шлёпнула его ладонью, звонко и обидно.
     – Мы так не договаривались!
     Шурх надул губы:
     – Тебе жалко, что ли?
     Он тут же пожалел о сказанном. «Сейчас уйдёт!» Элина отстранилась от него. Лицо её стало холодным:
     – Я ухожу. У меня нет ни времени, ни желания такое выслушивать.
     – Я больше не буду, Мягкие Ручки! Не уходи! Ну, ты же не бросишь меня тут одного!
     * * *
     Шурх видел, что взгляд Элины смягчился, но обрадоваться он не успел. Дверь отворилась, и на пороге появилась высокая фигура: дроу в чёрной униформе. «Рэйшен! – мелькнула паническая мысль. – Мне конец!»
     Через пару ударов сердца взгляд Шурха прояснился. Ох, хвала Небесам, это не Рэйшен, а Мадог. Но почему у него стало такое лицо? Шурху стало страшнее, чем в тот день, когда гравёр приказал прикончить его. Разве может быть у Мадога, его друга, заботливого и верного, такая улыбка? А точнее – оскал…
     – Ты решила всех подмять под себя, – голос Мадога напоминал скрип несмазанной телеги. – Даже этого мальчика… Тебе мало того, во что ты превратила Рэйшена? Квэддо смотрит на тебя тоскливым взглядом! Даже Дэвлин иногда…
     Мадог умолк, будто от возмущения не мог говорить. Да что с ним сегодня?! Шурх безотчётно вцепился в Элинину руку, чувствуя себя маленьким и беззащитным перед лицом надвигающейся бури. К счастью, Элина руки не отняла. Она даже не вздрогнула: она сидела вплотную к Шурху, и он мог чувствовать каждое её движение. Лицо её стало злым и насмешливым. Шурх не хотел бы, чтобы она так смотрела на него.
     – Ты забыл про Сныста, Мадог. А в столице был распорядитель Белгой. И Квирк. Даже самого короля можешь вспомнить. Теперь вроде всё.
     Шурх запаниковал. Он не испытывал такого страха с детства, когда попался на рынке на воровстве, и ему грозила расправа. Он стискивал Элинину руку, словно это была последняя соломинка в бурном потоке чужого гнева.
     – Плевал я на всяких сныстов и белгоев. И на короля тоже. А вот Рэйшена я тебе не прощу. Ты обманываешь его, прямо здесь и сейчас, обжимаясь с несчастным мальчишкой!
     Ну вот, а Шурх его другом считал.
     Ледяным тоном Элина сказала:
     – А ну-ка, вон отсюда! И чтобы не смел врываться без стука в помещения, где я нахожусь!
     Мадог в два стремительных шага преодолел расстояние до кровати Шурха.
     – Заставь меня! – прошипел он прямо в лицо Элине.
     – Легко, – раздался звонкий стук. Мадог отшатнулся, схватившись за лоб.
     Шурх вытаращил глаза: в руке Элины была ложка – та самая, которой она его кормила.
     «Ложкой?!»
     Шурха разобрал смех, который помимо его воли рвался из груди наружу. Не в силах совладать с ним, Шурх поддался этой слабости, и из его горла вырвалось что-то среднее между всхлипом и стоном.
     Мадог, словно проснувшись, посмотрел на Шурха и на Элину и потёр ушибленный лоб. Уже уходя, он бросил:
     – Я всё расскажу Рэйшену!
     Элина с улыбкой ответила:
     – Я тоже.
     * * *
     – Не уходи, пожалуйста, – попросил Шурх. – Мне теперь страшно.
     Элина снова улыбалась, и в её лице больше не было ледяной жестокости. Она гладила Шурха по голове, но теперь он не радовался, а думал, что будет, если сюда вот так влетит Рэйшен…
     И он влетел, то есть, конечно, вошёл, только очень быстро. На нём не было ни мундира, ни рубашки, и по обнажённому торсу катились капли то ли пота, то ли дождя. Шурх с завистью смотрел, как Мягкие Ручки встала навстречу этому разбойнику. Теперь её улыбка была другой, особенной. Не для всех. Шурх почувствовал себя обманутым. В груди опять заболело, но на этот раз точно не от ран.
     Рэйшен на него даже не взглянул.
     – У тебя всё хорошо? – он взял Элинино лицо в ладони, словно так хотел проверить, не изменилось ли там что-нибудь.
     – Конечно! А ты чего такой мокрый?
     Мягкие Ручки провела ладонью по груди Рэйшена, стирая капли.
     – Ах, это! Дождь опять пошёл.
     – Заболеешь…
     Рэйшен рассмеялся. Этот смех, как и улыбка Элины, тоже был особенным. Для неё.
     – Ну что ты! В общем, мы с Дэвлином сейчас обговорим детали и… собственно, всё.
     Элина ещё раз попыталась вытереть широкую грудь Рэйшена от капель. Он перехватил её руку.
     – Эли, – голос его стал хриплым, – я сейчас раздумаю уходить… А дело ещё не сделано.
     Шурх натянул одеяло на голову, не желая ничего видеть и слышать. Тут же ему стало жарко, и, откинув одеяло, он уже не увидел Рэйшена. В комнате осталась только Элина.
     – Уходи, – обиженно сказал Шурх.
     Он чувствовал себя брошенным, маленьким и несчастным. Пусть они все уходят! Он останется один и умрёт тут от ран!
     Мягкие Ручки снова уселась на его кровать.
     – Пожалуй, посижу-ка я с тобой ещё немного. Ты говорил, что твоя голова прошла? Тогда, наверное, можно вспомнить и про обещанный поцелуй.
     Она наклонилась к нему, почти легла, и Шурх ужасно заволновался. Её губы коснулись его – мягкие, тёплые, с привкусом похлёбки и чего-то ещё, сладковатого. Страх исчез, осталась только горькая сладость, от которой кружилась голова и слабели руки.

Глава 26

     Дэвлин и Рэйшен удобно устроились в Элинином кабинете. Свеч они не жгли, потому что и без того прекрасно друг друга видели.
     Дэвлин отряхнул с волос и одежды капли дождя и устроился в кресле, бесцеремонно выбросив оттуда Элинину подушку.
     – Ты не обнаглел? – осведомился Рэйшен. – Это место Эли.
     – Для начала – оденься, – приказал Дэвлин. – Ты здесь не для того, чтобы хвастаться мышцами…
     Рэйшен для порядка глумливо фыркнул, но всё же натянул рубаху и накинул на плечи мундир.
     – Для начала, сын, скажу, что ты в неплохой форме, – Дэвлин сделал паузу, – но можно и лучше. Обленился, разнежился. Вон, подушками обрастаешь. Ладно, ладно, не кипятись, давай к делу. Нам нужно взять наших молодых засранцев, но штурмовать дом в густонаселённом районе – дело непростое. Надо всё сделать быстро и тихо.
     – Учти, Дэвлин, что внутри этого дома может быть полно оружия: молоты, чеканы…
     – Любой факел может стать оружием, сам знаешь… Нам понадобится доспех.
     Рэйшен присвистнул. Доспехов нужного размера в баронском доме не было. Купить их в какой-нибудь оружейной лавке означало выдать себя с головой. Изготовить на заказ – то же самое, вдобавок долго и, возможно, некачественно.
     – Не свисти, – строго произнёс Дэвлин. – Как твоя Эли говорит, денег не будет.
     – С твоими запросами денег и так не будет. Где думаешь взять доспех? И какой?
     – Кожаные куртки с капюшонами. Можно простёганные, но кожа лучше. Желательно гномьей работы.
     Рэйшен прикусил губу. Опять на поклон к гномам! Но признаваться Дэвлину, что это именно он, Рэйшен, наделал долгов, – ни за что!
     – Ещё я взял бы Элинин арбалет. Он небольшой и надёжный, – Дэвлин наклонился под стол. – Чокнутая баба, зачем держать оружие именно тут, у ног? Чем оно ей поможет?
     Бесцеремонность Дэвлина Рэйшену не нравилась, но Эли назначила Дэвлина главным, и тут не поспоришь.
     – Ладно, с доспехом понятно. Гномы так гномы. Эли обещала нам любой ресурс, значит, и кожаные куртки найдёт. Как считаешь, начнём ночью?
     Дэвлин крутил арбалет в руках, поэтому ответил не сразу.
     – Ближе к утру, чтобы людишки спали. Нам лишние глаза и уши ни к чему.
     – Оцепить бы этот район. Вдруг кто-то сбежит?
     – А надо, чтобы не сбежали! – назидательно произнёс Дэвлин и потряс арбалетом. – Ты прав. Оцепление нам понадобится. Соберём всех солдат и охранников из дома. Зря я их гонял, что ли?
     Рэйшен нахмурился. За охрану дома и Элины лично теперь отвечал он, и план Дэвлина перестал ему нравиться.
     – Не пойдёт. Мы не можем оголять тыл. При малейшей утечке сведений в ночь штурма сюда может проникнуть… кто угодно!
     Рэйшен представил, как этот «кто угодно» приставляет к Элининой шее нож, и боевой пыл у него поугас.
     – Тоже верно, – буркнул Дэвлин. – Это результат того, что твоя Эли ведёт дела с местным жульём.
     – Тебя не спросили, – огрызнулся Рэйшен.
     – А могли бы и спросить! Может, тогда твоя Эли не схлопотала бы камнем в спину на улице! Ладно, ладно, не будем. Вернёмся к делу. Я чуть не забыл – у меня же есть ещё кое-какие людишки.
     – Интересно, кто…
     Рэйшен заподозрил, что Дэвлин ведёт какие-то сторонние дела и переговоры. Откуда бы у него люди?
     – А Городская стража? Что, забыл? – торжествующе заключил Дэвлин. – Её теперешний начальник – наш же экспедитор!
     Ну, хвала Небесам, что не тайная армия, а то Рэйшен успел вообразить себе…
     – А, Лоркан, – буркнул Рэйшен, – который ухитрился выполнить поручение Сныста у Эли за спиной.
     – Вот именно! Он оплошал, и сам это знает! Да он землю рыть будет, чтобы оправдаться!
     Лоркан всегда был исправным служакой, так что Рэйшен мысленно согласился с такой оценкой.
     – Ладно, Лоркан даст людей в оцепление. Но их тоже надо замаскировать. Хоть плащи какие-то, чтобы укрыть с головы до пят…
     – Если бы только плащи, сынок! Алебарды, копья, возможно, сети!
     – А сети зачем?!
     – На случай прорыва. Вдруг в доме не четверо, а больше?
     – Тогда хорошо бы и городские ворота запереть. Все.
     – И это не проблема. Воротной стражей занимается Ингерам. Вот и для него работёнка нашлась. По сигналу усилит охрану ворот.
     – А что за сигнал?
     – Можно огненную стрелу…
     Рэйшен насмешливо фыркнул:
     – Вот и видно, что ты в городе не жил. У городской стены даже не всякий пожар увидят, не то что какую-то жалкую стрелу!
     – Тогда гонец, – ничуть не смутился Дэвлин.
     – Конный?
     – Ну, знаешь ли! Конь нас точно выдаст! Гонец нужен пеший, но быстрый. Думаю, у Лоркана такой найдётся. Он много молодых понабирал, они глуповатые, но верные. И шустрые.
     – Тогда остаётся последний вопрос: как действуем в доме?
     Дэвлин долго не думал:
     – Разделимся на пары. Ты со мной, Мадог с Меуригом. Мы с тобой берём на себя гравёра – он самый важный – и охранника. Он самый опасный. Мальчики возьмут остальных двоих. Чего заскучал? План не нравится? Не хочешь работать со мной? Скажи, как ты сам видишь, обсудим.
     Рэйшен положил ногу на ногу и покрутил носком сапога. Он не знал, как начать такой разговор. Дэвлину точно не понравится то, что он собирался сейчас сказать. Однако невозможно молчать вечно. Рэйшен набрал воздуха в грудь, как перед прыжком в воду.
     – Мадог ненадёжен. Его подготовка хороша, я не спорю. Но сегодня доверять ему я бы стал.
     Настала очередь Дэвлина молчать. Он отложил арбалет в сторону, и Рэйшен услышал характерный стук дерева по дереву.
     – А ведь это ты, Рэйшен, виноват. Ты и твои шашни с человеческими женщинами. Я учил вас всех одинаково – истинный дроу не проявляет эмоций, не испытывает чувств. И если бы ты следовал этому пути и показывал пример остальным, мы бы с тобой не обсуждали, надёжен ли Мадог.
     – С чего это я виноват? – Рэйшен не хотел ссориться с Дэвлином, но и поддаваться его давлению не желал. – Я, что ли, заставил его захлёбываться от восторженных желаний? К Меуригу, я так понимаю, у тебя вопросов нет?
     – Есть, – жёстко отрезал Дэвлин. – Но, пока его связь с Полли не вредит делу, я помалкиваю. И вообще, я не понимаю, отчего мои мальчики взяли за образец для подражания тебя, а не меня. Хладнокровие, выдержка и отсутствие каких-либо эмоциональных слабостей…
     Дверь отворилась.
     – Какой замечательный поток вранья! – насмешливо проговорила с порога Элина. – Свечи не зажигаете, чтобы Дэвлину было врать удобнее? Значит, так. Во-первых, брысь из моего кресла. И подушку на место положи! Во-вторых, мне нужен свет! Я знаю, что вам это не важно, но кабинет всё-таки мой, и порядки в нём тоже мои.
     * * *
     Элина внутренне кипела: её главный военный советник выясняет отношения с её же телохранителем! И это вместо разработки плана! У неё ещё не улеглось раздражение после стычки с Мадогом, а тут – всё заново!
     Она не стала садиться в своё тяжёлое резное кресло за столом. Опершись на плечо Рэйшена, она насмешливо проговорила:
     – Дэвлин, какому отсутствию страстей ты учишь? Ты покинул родной клан именно из-за них!
     – С чего ты взяла?
     Грызня среди дроу – Элининой ударной силы – была совершенно неуместной. Её следовало прекратить, чем скорее, тем лучше.
     – Всё просто, Дэвлин. Твои отношения с Шианнон. Это, по-твоему, что? Не чувства? Долгие обороты ты пытался вернуть её милость и внимание, но безуспешно. Я плохо говорила о ней, а ты спорил, мол, я её просто не знаю… И вот твоё терпение лопнуло. Ты удрал, втайне желая, чтобы она пожалела о твоём уходе… И как ты думаешь, почему твои «мальчики» подражают Рэйшену, а не тебе? Да потому, что Рэйшен честнее! Он может злиться, радоваться, любить, в конце концов! Ты испытываешь всё то же самое, но прячешься под личиной бесстрастия. Ты лжёшь самому себе, а это худший вид лжи!
     Элина ожидала, что Дэвлин примется пререкаться. Но он лишь проворчал:
     – Отчего я всё это слушаю?
     – Оттого, что это правда!
     Элина решила не продолжать, чтобы не задевать самолюбие дроу. В конце концов, они здесь не для этого.
     – Зажгите всё-таки свечи, я ничего не вижу. И расскажите, что вы придумали.
     * * *
     План Элине понравился. Сомнения насчёт Мадога она отмела.
     – Он мечтает доказать свою нужность! И Рэйшена он никогда не подводил, – Элина заглянула ему в лицо: – ведь это так? Не подводил?
     Рэйшен, хоть и с небольшой заминкой, кивнул.
     – Тогда ваш план в целом я принимаю. По кожаным курткам… – Элина вздохнула. Снова к гномам. Придётся увеличить участок для них. Делать это бесконечно не получится – как бы не вышло стычки с местными. – Завтра с утра пригласим Байля, будем договариваться. Возможно, у Городской стражи не хватает алебард и плащей… Надо уточнить у Лоркана. Если не хватает… О нет, только не к гномам! В Жадвиле полно кузнецов, которые…
     – Ага, прямо в Кузнечный тупик и обратимся, – насмешливо сказал Дэвлин. – Чего далеко ходить?
     – Тьфу на тебя, – буркнула Элина. – Есть же и другие мастера. Для Городской стражи могут и постараться. По сходной цене.
     Для неё всё сводилось к двум вещам – деньги и время. И если деньги можно было изыскать, заработать, в конце концов, отобрать у кого-нибудь, то время…
     Элина велела охранникам позвать Лоркана, Ингерама и Томори.
     – А этого зачем? – удивился Дэвлин.
     – Когда вы захватите дом – а вы его захватите, я не сомневаюсь, – нужно будет составить опись найденного имущества. Это улики для суда. Томори всё опишет. Во время штурма он будет, – Элина на миг задумалась, – с Городской стражей.
     – Лоркан будет рад, не сомневаюсь, – съязвил Дэвлин.
     – Не в его положении крутить носом, – парировала Элина.
     Ни Лоркан, ни Ингерам, ни Томори носом не крутили и правоту Дэвлина не оспаривали.
     – Я со своими стражниками проведу ревизию, сколько чего у меня имеется. Посчитаем всё: копья, мечи, ножи, плащи… – Лоркан очень старался исправить свою оплошность. – Только скажи, к какому сроку…
     – Один-два дня.
     – Так скоро?!
     Элина вздохнула:
     – Нет. Надо ждать кожаный доспех для наших героев, а он ещё даже не заказан…
     Ингерам вопреки обыкновению не шутил и не балагурил.
     – А когда начинается сбор новых налогов?
     Кажется, у Элины сегодня будет вечер вздохов:
     – После того, как закончим с фальшивомонетчиками. Иначе они нам успеют начеканить свежих денежек… Дэвлин, подумай, может, тебе следует поговорить с людьми Сныста, разузнать, что и где расположено в Кузнечном тупике. Самому тебе появляться там не следует.
     – Да знаю я! Но зачем мне говорить с ворьём, если Рэйшен был в этом тупике. У него глаз вернее.
     Рэйшен мотнул головой в знак согласия. Он помнил каждую яму в этом треклятом месте, где они искали Шурха.
     Наконец Элина смогла отпустить своих экспедиторов. А вот мысли о предстоящих тревогах отпускать было некуда.

Глава 27

     Байль явился сам, как будто чувствовал, что его ждут. Элина просила провести его в кабинет, а сама торопливо застёгивала мундир на все крючки, словно надеялась защититься от того, что принесёт ей почтенный гном.
     Гном нёс стопку заботливо сшитых листов.
     – Дара Элина, ясного тебе неба! Ты выглядишь усталой… В роли хозяйки трактира ты глядела веселее.
     Рэйшен, притворяя дверь, буркнул:
     – Ты хочешь сказать, что в роли хозяйки города она выглядит плохо, так, что ли?
     – Не переиначивай мои слова, – голос Байля стал строгим, и Рэйшен в защитном жесте выставил перед собой ладони. – Ты прекрасно знаешь, что я хотел сказать.
     Байль с достоинством занял место напротив Элины, положил на столешницу свои бумаги и подтолкнул их вперёд.
     Элина, изобразив улыбку, взяла листы. А вот и счёт за «подарок»! Гном выглядел довольным. Ещё бы! Наверное, рассчитывает получить хотя бы часть оплаты. Или заверения в том, что обязательно всё получит. Элина приготовилась к самому худшему и сразу открыла последнюю страницу с итоговой суммой.
     От цифр в нижней части страницы у Элины перехватило дыхание и застучало в голове. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Всё будет хорошо. Она ведь придумала, как расплатиться с гномами. Не надо так переживать. Два верхних крючка на мундире пришлось всё же расстегнуть: отчего-то ворот сдавил горло.
     – Почтенный Байль, ты же обещал расчёт по себестоимости! – собственный голос показался Элине жалким и писклявым.
     – Это она и есть.
     – Надо же… Как это я не признала…
     Элина подняла взгляд. Байль был приветлив и серьёзен. Рэйшен за его спиной старался сделаться как можно незаметнее. При его габаритах это выглядело забавно, но Элине было не до смеха.
     – Почтенная Элина, ты хоть посмотри, за что платишь такие деньги. Полистай. Тебе сразу полегчает.
     * * *
     Гномы были не только превосходными мастерами, они отлично умели рисовать и чертить. «Вот кто сумел бы нанести город на карту!»
     Элина листала страницы и постепенно успокаивалась. Ну, Рэйшен, ну даёт! Он, похоже, собрался изменить весь второй этаж, где пока что Элина облюбовала только две комнаты – кабинет и спальню. Не диво, что гномы заломили такую цену: каждый предмет был восхитителен. Наверное, когда всё будет готово, дом просто преобразится.
     – Почтенный Байль, я так тронута твоей заботой и вниманием! Хочу тебя отблагодарить…
     Элина уже успокоилась. Земля внутри городских стен стоит гораздо дороже любой мебели. Итак… Она извлекла карту и расстелила её на столе. Бумаги о передаче земли тоже были наготове, и Элина прочла текст вслух. Она видела, как Рэйшен расправил плечи, снова превращаясь в элитного воина, а Байль в изумлении запустил пальцы себе в бороду.
     Элина выдержала приличествующую паузу, а потом спросила:
     – Ты согласен принять этот участок, чтобы построить дома для гномьей общины?
     Байль наконец выпростал пальцы из бороды:
     – Это… это очень щедрое предложение! Но я должен обсудить его со своими товарищами.
     – Конечно, почтенный Байль! Дай мне знать, когда вы примете решение. Мы сможем подписать бумаги здесь, в присутствии стряпчего и свидетелей.
     Байль самолично прочитал Элинину бумагу, потом повозил бородой по карте.
     – Мне знаком этот участок. Место неплохое…
     – Конечно! – с энтузиазмом поддержала его Элина. – Там и река под боком, и пристань недалеко. А к зданию, где будет ваша почта и банк, ведёт прямая улица.
     Байль басовито рассмеялся:
     – Что бы о тебе ни болтали, сразу видно, что ты из торгового люда! Умеешь показать товар лицом! Интересно, дашь ли нам подряд на мощение этой улицы?
     Элина задумалась на два долгих удара сердца.
     – Что ж, почему бы не дать? Если ты решишься подписать бумаги, мощение улицы внесём туда же.
     Байль лукаво прищурился. Морщинки разбежались от его глаз к вискам и даже немного к бороде:
     – Денег за мебель мы, конечно, не увидим? Можешь не отвечать, я и сам понимаю! Может, и что-то ещё от нас потребуется?
     Внутренне Элина ликовала. У неё получилось!
     – Сущий пустяк, почтенный Байль. Кожаный доспех на моих четверых дроу…
     * * *
     Для Розы эти дни были наполнены постоянными хлопотами и беспокойством. Она боялась, что не справится с работой, не уследит за запасами чистого белья и одежды… Вдобавок ей достались в подчинение две сомнительные девицы, которых хозяйка притащила из ещё более сомнительного места. О таких местах Роза и вовсе должна была слышать, да вот угораздило же! Этим девицам поручили прибирать хозяйскую спальню: перестилать постель, вытирать пыль, наливать свежую воду для питья и умывания…
     Сама Роза не любила заходить в спальню хозяйки: она до сих пор не слишком ладила с Рэйшеном. А эти две вертихвостки только и ждали, чтобы застать его одного, заглянуть ему в лицо и зазывно улыбнуться! Если бы Роза могла, она бы побила обеих дур мокрой тряпкой! Да только хозяйке это точно не понравится…
     Она даже пожаловалась Лоркану, самому замечательному мужчине из всех, кто жил в этом доме. Да что в доме – в городе! Хозяйка недавно назначила Лоркана главным над всей Городской стражей, и Роза ужасно им гордилась. Как было бы здорово назвать себя женой начальника Городской стражи! Вот только Лоркан не спешил сделать её своей женой…
     – Роза, не вздумай драться с другими служанками! Наша хозяйка очень рассердится! Можно, конечно, сделать девчонкам выговор… Или предупредить Рэйшена… Но ты, пожалуй, не предпринимай ничего. Поняла, что я сказал? Ты послушаешь меня?
     – Да, Лоркан, конечно, – понятливо кивала Роза. – Я ничего не стану делать… А ты переночуешь у меня в комнате сегодня ночью? Или, если Ингерам в ночь на дежурство уйдёт, я к тебе приду.
     К большому сожалению Розы, Лоркан сурово сдвинул брови:
     – Нет. Не сегодня. Эли окончательно обозлится.
     «Опять не сегодня!»
     – Но почему? – встревожилась Роза. – Она злится на тебя? Ты что-то сделал плохое?
     Лоркан раздражённо цыкнул:
     – Промашку я допустил. Большую промашку. Вот и получил на орехи от хозяйки… Похоже, что и Рэйшен чем-то провинился. Эли почему-то про деньги говорила, а я точно знаю, что никто из нас не допускал трат. Так что, если Рэйшен виноват, он в сторону девчонок и головы не повернёт. Эли такого не спустит.
     Ужасная мысль закралась в голову Розы, и она прижала пухлые руки к своей обширной груди:
     – То есть… Если бы Рэйшен не провинился, он бы шашни крутил с этими вертихвостками?!
     Лоркан только плечами пожал. Роза шумно выдохнула: как хорошо, что её Лоркан не такой!
     * * *
     У ворот Лоркана дожидался Ингерам. Они крепко сдружились за последнее время, и даже на службу ходили одной дорогой.
     – Отчего так долго? – спросил Ингерам. – Чего Розе от тебя надо?
     – Да ничего, – отмахнулся Лоркан, – жаловалась на каких-то новых девок, которые на Рэйшена засматриваются.
     Ингерам хохотнул:
     – А кто на него не засматривается? Наверное, только твоя Роза. И то оттого, что познакомилась с ним в неподходящий момент!
     – Да не моя эта Роза, что ты пристал ко мне!
     Они уже шагали по городским улицам, влажным от недавнего мелкого дождя, и Лоркан радовался, что ничьи уши не слышат этих разговоров.
     – Ох, Лоркан, скоро конец твоим похождениям! – продолжал насмешничать Ингерам. – Эта Роза тебя уже не выпустит из своих лап!
     – Да я тебя!
     Лоркан в шутку замахнулся на приятеля, и тот в притворном испуге отскочил к стене ближайшего дома.
     – Эй, дружище, тебе так делать нельзя!
     – Да с чего бы? Я, что ли, по старой дружбе не могу тебе пинка отвесить?
     – Ты у нас теперь важная шишка, начальник Городской стражи, тебе нельзя! Бери пример с нашей начальницы: она держит под столом арбалет, а в ход его пустить не смеет. Не положено.
     – Да в кого бы ей стрелять?
     Ингерам снова шагал рядом с Лорканом. Лицо насмешника посерьёзнело:
     – А хоть бы и в Мадога. Ты же заметил, что этот парень звереет день ото дня? Куда только Рэйшен смотрит? Однажды Мадог свернёт шею нашей Эли и глазом не моргнёт.
     – Тьфу на тебя! Придёт же такое в голову! Ты думаешь, если Эли исчезнет, Рэйшен кинется к Мадогу утешения искать? Да ни в жизнь! Плохо ты его знаешь! Он Мадога в порошок сотрёт и лекарям на снадобья продаст!
     – И что тогда будет с нами всеми?
     Лоркан замер на месте. «Ну, какой демон тянет этого шутника за язык?»
     – Я даже думать об этом не хочу! Скажи лучше, если у твоих орлов найдутся лишние копья или плащи, сможешь поделиться? Мне не навсегда, а только на время… ночной вылазки.
     – Конечно! – кажется, Ингерам и сам рад был сменить тему. – Поделюсь с тобой, иначе ты, старый хрыч, на ногах не удержишься и спину застудишь! Так что кутайся в плащи и опирайся на копья!
     До чего же Ингерам невыносимый! Лоркан гнался за ним до самой городской стены, а потом долго переводил дыхание, упершись ладонями в колени.
     * * *
     Сегодня Меуриг оставил кухню без своего строгого надзора. Если бы в родном клане он признался, что ему нравятся булькающие котлы, исходящие паром горшки, запахи, витающие вокруг суетящихся людей, его подняли бы на смех. Да что на смех – Дэвлин наказал бы его, приговаривая, что негоже воину крутиться среди кастрюль.
     А сейчас Элина принимает его доклады, выслушивает советы, а потом приказывает помощнику сшить бумаги в одну тетрадку. И никакой Дэвлин ему не указ.
     Полли, его нежная птичка, пообещала проследить за всем в его отсутствие.
     – Я постараюсь поскорее, – клятвенно пообещал Меуриг. – Гномы только мерки снимут – и всё. Наверное.
     Полли кивала и мягко улыбалась. И правда! Ему же не платье будут шить и даже не штаны! Всё будет быстро. Меуриг в десятый, наверное, раз, принялся объяснять Полли, что нужно приготовить для Элины, а что подойдёт для общего стола.
     – Меуриг, – Полли ласково закрыла ему рот ладошкой, – хватит. Я всё помню и ничего не перепутаю.
     * * *
     За пределами кухонного царства Меурига подхватил ураган тревог, от которых он уже отвык.
     Дэвлин, как всегда, чем-то недовольный, Рэйшен, который тормошит Мадога, и сам Мадог, который скалится в усмешке… Меуриг дружил с Мадогом с детства, их общего казарменного детства, полного муштры, вечной усталости и наказаний. Там, в казарме, Мадог был на своём месте. Он был быстрым, жестоким и неуступчивым. Слушая байки про подвиги Рэйшена, которые пересказывали друг другу мальчишки, Мадог лишь презрительно кривил губы. А потом однажды прошептал Меуригу на ухо:
     – А ты бы хотел убежать? Туда, на волю, где Рэйшен?
     Меуриг вначале подумал, что ему примерещилось – мало ли что послышится после вечерней тренировки, когда кровь шумит в ушах. Но нет – Мадог и впрямь мечтал о подвигах, о славе. И, как оказалось, о Рэйшене. А о свободе больше всех мечтал сам Дэвлин. Он-то и сманил двух молодых дроу в большой человеческий мир.
     Рэйшен, завидев Меурига, хлопнул его по плечу. Меуриг знал эти штучки: от такого хлопка можно было полететь носом в грязь. Пришлось ответить Рэйшену хорошим тычком в бок, чтобы не зазнавался.
     Дэвлин оборвал их приветствия:
     – Соберитесь! Вы что, будете полдня тут развлекаться? Мадог, Меуриг, смирно! Рэйшен, ты свою Эли оставил на чьё попечение? Если что, раб за неё не заступится!
     Меуриг увидел, как веселье мгновенно слетело с Рэйшена, превращая его в мрачного хладнокровного убийцу, которого так боялись люди.
     – Ладно, – процедил Рэйшен, – берём лошадей и выезжаем. Скорей всего, у Байля нас уже ждут.
     – Отставить! – рявкнул Дэвлин.
     Меуриг вздрогнул, спина сама собой выпрямилась, плечи расправились. «Проклятье, как в казарме». Он даже головой потряс, отгоняя наваждение.
     Дэвлин стоял в обычной для него позе, заложив руки за спину и вздёрнув подбородок:
     – Какие лошади?! Посмотрите на себя! Да вы любой лошади хребет сломаете! Зажирели на бумажной работе! Ни одного из вас я не видел на тренировках! Что, брезгуете с людишками заниматься? Или боитесь оказаться слабее их?
     Меуриг, да и Мадог, привычно вытянулись в струнку, глотая оскорбления. Оказалось, что они оба отвыкли от этого. Зато Рэйшен сложил руки на груди и насмешливо сказал:
     – Дэвлин, ты состарился и ослеп. Я только вчера был на площадке. А может, ты просто забыл? Память, знаешь ли, с возрастом…
     Меуриг с ужасом подумал, что эти двое сейчас сцепятся. И что делать? Разнимать? Судя по лицу Мадога, он думал о том же. И о Рэйшене беспокоился.
     * * *
     Мадог краем глаза заметил движение. Опять она! Пришла посмотреть, как их муштруют, что ли?! Он вскипел от ярости, которую не стал выпускать наружу. Старые привычки оказались слишком сильны, и Мадог не смел перечить Дэвлину. Но и слушать, как он унижает Рэйшена, тоже было невыносимо. А теперь сюда явилась эта женщина, чтобы внимать клановой перебранке!
     – Что за вопли? – холодно вопросила Элина, глядя в глаза Дэвлину. – Они слышны даже у меня в кабинете, а там, между прочим, окна выходят на другую сторону!
     Мадог подумал, что напрасно она бросает Дэвлину вызов: Рэйшен может и не успеть ей на помощь. Однако Дэвлин, как ни странно, умерил свой пыл. Было видно, как расслабились его плечи. Мадог бросил быстрый взгляд на Рэйшена – у него тоже. Можно было ненавидеть Элину сколько угодно, но управлять двумя самыми свирепыми бойцами она умела.
     – Вы не можете собраться и сходить на снятие мерок? Мне нужно взять каждого за ручку и отвести к гномам? Может, вам скоро и ночные горшки понадобится подавать?
     Мадог, не удержавшись, хихикнул. Меуриг тоже расплылся в улыбке. Рэйшен и вовсе принялся валять дурака:
     – Спасибо, Эли, я сам справлюсь!
     – Рада слышать. Потому что теперь у меня есть вопросы по поводу… будущей ночной операции. Наверное, придётся отменить. Вряд ли вы способны сделать что-то путное.
     – Это ещё почему?
     – Вы не можете даже сходить снять мерки, не поссорившись!
     – Мы не ссорились, – миролюбиво проговорил Меуриг. – Просто решали, добираться верхом или пешком.
     Мадог подивился его умению вовремя сказать нужное слово. Наверное, потому Меуриг так легко приспособился к людской жизни. Но Дэвлин не мог смириться с тем, что у него отнимают командование.
     – Кстати, Эли, а где твоя охрана? Рэйшен никого не оставил? Забыл?
     Элина скривилась, как будто хлебнула кислого вина:
     – Не начинай. Охрана стоит и у спальни, и у кабинета. Но сейчас они дружно утешают новую служанку.
     – Не понял.
     Элина вздохнула:
     – Одна из двух девушек, которых мы вытащили из «Кораллового Цветка». В общем, она убиралась в спальне и из любопытства сунула пальцы в мои притиранья. Ну, и разбила склянку. Теперь сидит, рыдает над осколками склянки и своей загубленной жизни.
     – Вернусь – сломаю ей руку, – мрачно пообещал Рэйшен.
     – Ещё чего не хватало! – возмутилась Элина. – А ну-ка, марш к Байлю! И если я узнаю, что вы там перессорились, как сопливые дети…
     – А если не узнаешь? – хитро уточнил Дэвлин.
     Мадог удивился: Дэвлин тоже умел улыбаться. И, похоже, вся его злость улетучилась.
     – Непременно узнаю, – с такой же хитрецой ответила Элина. – А теперь выметайтесь отсюда, сейчас же!
     И вопрос с лошадьми решился сам собой.

Глава 28

     Элина вернулась в дом, очень довольная собой. Все при деле, и никто больше не пытается придушить своего ближнего. Теперь надо бы разогнать охрану по местам, и можно приниматься за дела!
     Из спальни доносились голоса. Весёлые, беззаботные чужие голоса. Как это понимать? Способ узнать это был только один. Элина решительно толкнула дверь. Увиденная картина заставила её оторопеть.
     Две новые служанки заливисто смеялись, опасно опираясь на подоконник, где стояли Элинины притиранья. А на кровати – до сих пор, между прочим, не убранной! – вольготно развалились все её четыре охранника. Спасибо, что хоть девиц туда не тащили! «Возможно, только пока», – подумалось Элине.
     Девушки первыми заметили появление хозяйки. Улыбки сползли с их лиц, а руки сами сложились на груди в умоляющем жесте.
     Элина с холодной злостью хлопнула дверью так, что на неё сверху упал какой-то комок пыли.
     Охранники неспешно повернули головы в сторону выхода. «Вот же… – Элина постыдилась бросить вслух одно из любимых словечек Рэйшена, – даже я шевелюсь быстрее. Им что, кольчуга шею передавила?» Солдаты поспешно вскочили, один даже зацепился разомкнувшимся колечком кольчуги за одеяло, и Элина увидела, как оттуда с треском потянулась нитка. Испуг на лице охранника доставил ей злорадное удовольствие. Впрочем, при мысли об осквернённой кровати Элину затопила такая ярость, что ей стало трудно дышать. Ещё труднее было удержаться от рукоприкладства. Элина вспомнила про арбалет, спрятанный в кабинете… и опомнилась.
     – Встать смирно! – скомандовала она.
     Охранники послушались. Они преданно ели её глазами. Хоть чему-то их Дэвлин с Рэйшеном научили. Впрочем, нитка из одеяла продолжала цепляться за кольчугу, и злосчастный солдат отчаянно пытался отодрать себя от неё. Элина прошла мимо всех участников этого безобразия к сундуку, в котором хранила свои вещи. Среди них был и нож, который она когда-то любила таскать на себе. Сейчас он тихо лежал среди других вещей. Элина незаметно вздохнула: не так-то много их у неё.
     Сверкнувшее лезвие испугало не только служанок. А уж когда Элина подошла к парню, за которым тянулась нитка, он побелел и принялся лепетать что-то невнятное. Элина с коварной усмешкой посмотрела ему в глаза снизу вверх, замахнулась… И нитка была отрезана!
     – А теперь – вон отсюда! – Элина лезвием указала на дверь, и охранники заторопились на выход.
     Элина обернулась к служанкам:
     – Чего встали? Вас это не касается? Вон!!!
     – Мы всё уберём, – промямлила одна из девушек.
     – Прощения просим, – пробормотала другая.
     Элина молча ткнула ножом в сторону выхода, и обе девицы осторожно проследовали туда, стараясь не смотреть Элине в лицо.
     * * *
     Томори слышал шум снаружи. Не только у Рэйшена тонкий слух. Просто некоторые тихо делают свою работу, складывая столбцы цифр и сшивая листы в толстые тетради. И Томори ничуть не удивился, когда в кабинет вошла хозяйка, злая и взъерошенная.
     Он поднял на неё глаза:
     – Они навели порядок?
     Элина что-то сердито прорычала.
     – Прошу прощения, это «да» или «нет»?
     День за днём Томори наблюдал за хозяйкой. Он постепенно привыкал к людям и их неказистой наружности. Ему казалось – он понял, что Рэйшен нашёл в Элине и почему этот элитный воин никогда не вернётся к «своим». Слова «прошу прощения» были лишь формальностью, но Томори знал, что за это его не накажут.
     – Нет, конечно! Порядок?! Они даже слова такого не знают! Можешь себе представить…
     Элина возмущалась прислугой, а Томори думал о том, что она говорит так, будто он… Её друг. Может ли раб быть чьим-то другом?
     – И что с ними теперь делать?
     Элинин вопрос повис в воздухе. Томори осторожно осведомился:
     – Тебе нужен мой совет?
     – Да, если ты можешь его дать! В любом случае я тебя выслушаю!
     – Почему ты не можешь их просто наказать? У тебя есть плётка, я видел, она валяется в углу… Пыльная такая, видно, редко пользуешься.
     Томори увидел, как Элину передёрнуло от отвращения.
     – Да не могу я! Это отвратительно – хлестать людей плёткой! И нелюдей тоже…
     Томори незаметно повёл плечами. Спина у него, как и у любого раба, была покрыта светлыми выпуклыми шрамами. Приятно думать, что новых в ближайшее время не появится.
     – Можешь сама не бить. Прикажи высечь их на конюшне.
     Элина схватилась за голову:
     – Ты что! Высечь свою личную охрану?! Полным составом?! А девицы… Вытащить их из борделя, чтобы взяться за битьё здесь?! Нет, я не могу.
     – Бить не можешь? А говорила, что можешь убивать…
     Элина укоризненно посмотрела Томори в лицо. Он собрался с духом и не отвёл глаз. Сейчас это далось ему легче, чем в начале службы.
     – Это совсем другое, – ответила Элина. – Ты же не думаешь, что я убиваю людей налево и направо? Так даже Рэйшен не делает. По крайней мере, при мне…
     Она фыркнула, и Томори поддержал её смех.
     Лицо Элины сделалось серьёзным:
     – Думаю, ты хочешь кое-что узнать. Мне и вправду довелось убивать. Трижды. Это были те, кто причинил боль даже не мне, а тем, кто мне дорог и близок. Или был дорог… Это никак не связано с желанием лупить слуг!
     – Но они не должны были входить в твою спальню!
     Элина прищурилась. Томори точно знал – она уже что-то придумала. И не ошибся.
     – Охрана не должна входить, это правда. Значит, больше они моей охраной не будут. Они провалились. Девицы тоже хреново зарекомендовали себя. Не справились с уборкой комнаты. Значит, им нужно другое занятие, попроще. И я его для них найду.
     Элина успокоилась и заулыбалась. Томори понял, что провинившиеся будут очень сожалеть о своей ошибке. Хотя никакая плеть не разорвёт им кожу на спине. Интересно, что хозяйка скажет Рэйшену? Он командует её личной охраной. Это и его провал тоже. Скоро Томори всё услышит сам.
     * * *
     Четвёрка дроу возвратилась от гномов лишь после обеда. Дэвлин выглядел смирным и задумчивым. Элина решила, что Байль нашёл какие-то особые слова, чтобы умерить его раздражение. Что ж, она снова приведёт Дэвлина в привычное ему состояние…
     Стоя у балюстрады на втором этаже, Элина смотрела, как Мадог с Меуригом хлопнули друг друга по рукам и разошлись. Меуриг поспешил в своё царство котлов и вертелов, а Мадог, бросив на Элину косой взгляд, поплёлся во двор. Было ясно, что после прикосновения к воинскому миру – доспехи, промасленная кожа – ему вовсе не улыбалось возвращаться к бумажкам в Палате Мерных Книг.
     Рэйшена с Дэвлином Элина поманила к себе. Она старалась не смотреть на своих охранников, уже почти бывших. Пока с дроу снимали мерки, Элина вызвала Розу, и та, ахая и причитая на все лады, навела в спальне идеальный порядок. Даже одеяло новое откуда-то принесла. Элина, видя такие старания, не удержалась и обняла Розу. Та растрогалась и чуть не пустила слезу на Элинином плече. И всё бы ничего, но Роза при её габаритах чуть не придушила Элину в своих жарких объятиях. Со смешком Элина подумала: «До неё даже Рэйшену далеко!»
     В кабинете царил полумрак, который совсем не мешал дроу, но очень мешал самой Элине. Она попыталась зажечь свечу. Удалось только после нескольких попыток.
     – Что сказали гномы? Когда будет готов заказ?
     Рэйшен расслабленно откинулся на спинку стула. Элине ответил Дэвлин:
     – Говорят, за четыре дня справятся.
     – Четыре дня?! Так долго?! – Элина схватилась за голову. – Это же просто куртки!
     – Это не просто куртки, – назидательно ответил Дэвлин, поднимая вверх указательный палец, – они должны быть многослойные, из промасленной кожи… заклёпки там всякие, крепления для кинжалов. А капюшоны надо отделать шёлком. Чёрным.
     – Шёлком? Не замечала за тобой склонности к роскоши.
     Дэвлин укоризненно посмотрел на Элину:
     – Тебе бы всё насмешничать. Шёлк нужен, чтобы капюшон за волосы не цеплялся. А чёрный цвет… Сама понимаешь, волосы у нас светлые, будем прятать.
     «Хорошо, что за всю эту красоту не придётся платить», – мелькнула у Элины шальная мысль.
     * * *
     Томори, как и раньше, скромно ютился за своей конторкой и не вмешивался в разговоры хозяйки. Но ведь она собиралась решить вопрос с наказанием охранников. А сама сидит и молчит. Рэйшен, вон, совершенно расслабился, закинул руки за голову и даже глаза прикрыл. Тот ещё наглец, неудивительно, что охранники повели себя бесцеремонно. С начальника пример берут.
     Дэвлин, в отличие от Рэйшена, выглядел собранным. Он поглядывал на Элину. Наверное, ждал разрешения уйти. Элина же смотрела на тёмную столешницу и постукивала по ней кончиками пальцев.
     – А теперь о неприятном, – вдруг заявила Элина, резко хлопнув по столу ладонью. – Я увольняю охранников. Всех.
     От звука хлопка Рэйшен открыл глаза и цепко, внимательно посмотрел на Элину. Дэвлин выглядел ошеломлённым.
     – Всех охранников? – повторил он. – За что?
     Элина кратко пересказала события сегодняшнего дня. К удивлению Томори, ни Дэвлин, ни Рэйшен особо не возмутились. Рэйшен пару раз сдавленно фыркнул, а Дэвлин высоко поднял светлые брови:
     – Конечно, это недопустимо. Но увольнять? Это солдаты, и выходки у них солдатские. Отдай их Рэйшену для… вразумления. Этого хватит.
     Рэйшен важно кивнул, и вид у него при этом был весьма самодовольный:
     – Я их проучу. Они у меня быстро научатся. На счёт «раз, два» ...
     – А на счёт «три» я буду вызывать лекаря, чтобы срастить им сломанные кости, – язвительно уточнила Элина. – Так, по-твоему?
     Рэйшен лишь плечами пожал. Томори подумал, что тумаки от Рэйшена солдаты сочтут более справедливым наказанием, чем позорную порку на конюшне. Но он был уверен, что Элина поступит по-своему.
     – Можешь отдать их мне на перевоспитание, – с недоброй ухмылкой сказал Дэвлин. – У меня большой опыт в воспитании всяческих… неслухов. Вот хоть на Рэйшена посмотри.
     «Дай ему волю – он везде устроит казарму».
     – Смотрю. Теперь точно – нет, – мрачно заключила Элина. – У меня уже есть решение. Охраной они больше не будут. Но и выгнать на улицу их нельзя. Это, как минимум, неуважение к тем силам и времени, что вы оба потратили на их обучение. Мы их разжалуем. И отправим на тяжёлые работы. Ну, в этом треклятом доме ведь есть такие работы? Дров нарубить, воды натаскать? И от тренировок у Дэвлина избавлять не будем, раз уж они не ценят такого замечательного командира, как Рэйшен…
     Голос Элины стал язвительным, и Томори краем глаза посмотрел на Рэйшена. Тот, бессовестный, почти не устыдился.
     – А с девками что сделаешь? Это ведь с них всё началось! Тоже не будешь выгонять?
     – Не буду. Зачем, чтобы обо мне несли слухи, что я вытащила их из борделя только для того, чтобы выбросить на улицу? Нет уж, я обещала им приличную работу, и я её дам! В большом объёме!
     – Тоже пошлёшь дрова рубить?
     – Отправлю мыть полы на всём первом этаже. Народу там ходит тьма, снаружи то и дело идёт дождь, и полы постоянно грязные. Девушкам будет чем заняться.
     Томори подумал, что наказание для нерадивых служанок окажется жестоким. Он знал, что такое мокрые тряпки и бесконечная грязь: уже через день руки у девиц растрескаются от возни с мокрыми тряпками, а спины будут немилосердно болеть. Сами девицы будут мечтать хоть о коротком отдыхе… «Мягкие руки и жестокое сердце», – говорили об Элине за её спиной. Не солгали.

Глава 29

     Следующие дни показались Элине небольшой передышкой в делах. Никого не нужно было проверять, наказывать, разжаловать… Оказалось, что рутина и скука – это очень даже хорошо! Есть время поспать подольше, не торопиться с завтраком, неспешно прихлёбывать арзу… Из тонких белых чашек! Рэйшен тоже выглядел довольным. Он словно забыл о провале бывших охранников. Может, он с Дэвлином придумывал что-то новое? А может, просто наслаждался редкими мгновениями спокойствия и умиротворения.
     Только одно мешало Элине – чрезмерная преданность и услужливость Розы. Она то и дело пыталась войти в спальню, громогласно спрашивала, приоткрыв дверь, не нужно ли чего. Всё закончилось тем, что Рэйшен выскочил из-под одеяла (принесённого Розой, между прочим!) и, даже не одеваясь, выставил Розу в коридор. Та при виде обнажённого мужчины завизжала, закрыла руками глаза и чуть не покатилась с лестницы под злорадные смешки служанок с первого этажа.
     К обеду всё-таки пришлось выбраться из постели: под окном раздался странный резкий свист. Рэйшен, дёрнув ухом, сказал:
     – Это Дэвлин. Ждёт на разговор. Эли, пообещай мне, что никуда не уйдёшь. Будь здесь.
     Конечно, она пообещала. Они давали друг другу множество таких мелких обещаний, которые даже не думали выполнять.
     Дождавшись, пока Рэйшен уйдёт, Элина тоже принялась торопливо одеваться. Стоило бы навестить Шурха, посмотреть, как движется его выздоровление. Недавно к нему заглядывал лекарь, строго-настрого запретив парнишке вставать и уж тем более – ходить или бегать. Разбитая голова всё ещё требовала покоя. Сныст тоже навестил воспитанника, но с Элиной встречаться не стал. То ли проявил уважение к её занятости, то ли выразил свою обиду.
     Где-то в городе Лоркан и Ингерамом считали плащи, копья и алебарды, а фальшивомонетчики продолжали своё дерзкое и опасное дело. Элина поморщилась и застегнула мундир. Нужно проверить, всё ли в порядке в её владениях.
     * * *
     Шурх выглядел бледным и больным. Повязки по-прежнему красовались на голове, а вся комната пропахла лекарствами.
     – Хорошо, что ты пришла! – Малена выглядела не менее измученной, чем её юный пациент. – Может, он хоть при тебе…
     – Что случилось?
     Малена разразилась потоком жалоб на капризы раненого, а Элина смотрела через её плечо на то, как Шурх хитро улыбнулся и нагло подмигнул ей. Не так уж он плох, как хочет показаться. Просто не хочет быть прикованным к постели. В этом Элина его понимала.
     – Отдохни, Малена. Сходи поболтать с Полли. Вы с ней больше не ссоритесь?
     Жалобы оборвались на полуслове. Малена заулыбалась:
     – Мы по-прежнему подруги. Так мне можно… Ты посидишь с ним, дара Элина? Я принесу его обед…
     – Я сама, – мягко остановила её Элина. – У тебя перерыв.
     Шурх нетерпеливо ёрзал под одеялом:
     – Ну, что ты так долго, Мягкие Ручки! Знаешь, как скучно одному!
     – Ты же не один. Малена с тобой постоянно.
     На кухне Элине вручили поднос с мисками и ложками. Миски дымились и источали аппетитный запах. Шурх громко потянул носом:
     – Тебе дали что-то вкусное! Когда тебя нет, меня кормят какой-то солдатской дрянью!
     – Не ври, – Элина поставила поднос на столик, стараясь не столкнуть какие-то снадобья. – Моих людей кормят хорошо. Сейчас я попросила для тебя то же самое, что ем сама. Надеюсь, это не навредит…
     – Ага! Тебе готовят отдельно!
     Элина усмехнулась. Этим её не прошибёшь.
     – А что, Сныст делает иначе? Ест из одного котла с каким-нибудь воришкой с базара?
     Шурх заметно смутился. Элина протянула ему одну из мисок:
     – Держи осторожнее, горячая. Кстати, я слыхала, что Сныст навещал тебя?
     Шурх обхватил миску обеими руками. Элина подумала, что ему, возможно, просто холодно. В доме вообще день ото дня становилось холоднее.
     – Да, он приходил. Навестил меня только один раз! – с обидой высказался парнишка. – И то недолго побыл. Сказал, что в новом доме много работы…
     – А почему не захотел со мной поговорить?
     – Боится, что рабочие всё растащат в доме. Он нанял не плотников и столяров, а согнал наш, воровской люд. А эти – только отвернись! – сама понимаешь. Кстати, ты тоже меня не навещаешь! Только второй раз пришла!
     – Сейчас у меня будет немного свободного времени, я буду приходить чаще, – пообещала Элина.
     – Ладно, поверю тебе. Но раз уж ты провинилась, то должна меня покормить, – самодовольно заявил Шурх.
     – А что, у тебя ложка в руках не держится?
     – У меня руки заняты, не видишь разве? – Шурх протянул вперёд руки, и впрямь занятые миской, чуть не расплескав её содержимое себе на живот.
     Элина невольно засмеялась, усаживаясь на край кровати, и взяла ложку.
     – Нет! – капризно сказал Шурх. – Сядь ближе ко мне.
     Элина послушалась, села почти вплотную к мальчику, а потом зачерпнула из миски густой похлёбки.
     – Давай сделаем как тогда, – тон мальчишки сменился на застенчиво-просительный.
     – Как именно?
     Элина смеялась про себя. Дитя! Он хочет, чтобы она вначале пробовала его еду, прикасаясь к ложке губами. Ну что ж, пусть скажет это вслух.
     Однако сегодня Шурх постеснялся озвучивать свои желания. Он мялся, крутился, чуть не перевернул миску, но так ничего и не сказал. В конце концов Элине надоело держать ложку, и она бесцеремонно отправила себе в рот всё её содержимое.
     – А мне? – растерянно спросил Шурх.
     Остальная похлёбка отправилась в рот ему.
     – Вкусно тебя кормят, Мягкие Ручки! Лучше, чем солдат!
     Элина тем временем с аппетитом поглощала свою порцию.
     – Так я же и лучше солдат!
     Шурх, сытый и согревшийся, горячо согласился.
     – Мягкие Ручки, а ты можешь приказать, чтобы мне дали ещё одно одеяло? Или одежду?
     – Зачем тебе одежда? – насторожилась Элина. – Хочешь сбежать? И вообще, от твоей старой одежды мало осталось после… после того, как на тебя напали.
     – Мне просто холодно! – кажется, Шурх обиделся не на шутку. – Эта твоя Малена даже слушать не хочет, а мне от холода всё болит внутри!
     Элина вспомнила рассказ Рэйшена: избитого до беспамятства Шурха нашли в ледяной воде, на отмели… Она отставила миску на столик и обняла мальчишку:
     – Прости, я не подумала об этом. Я распоряжусь. Пусть тебе будет тепло.
     Может, не стоило обнимать его, но у неё внутри закипела жалость к юному вору, и она прижала его к себе. Перевязанная голова Шурха уютно устроилась у неё на плече, а руки – ловкие воровские руки – сомкнулись за спиной.
     Сегодня Шурх не выпрашивал поцелуй, не пытался приставать, но Элина втайне надеялась, что сюда не войдёт Рэйшен.
     * * *
     В этот день Рэйшена, казалось, не могло вывести из себя ничего. Даже Дэвлин. Впрочем, он был настроен благодушно: расспросил Рэйшена о том, что может встретиться в Кузнечном тупике, и, кажется, остался доволен.
     В саду четверо разжалованных охранников усердно пилили какие-то стволы. Дэвлин мотнул головой в их сторону:
     – Всё же Эли хорошо придумала. Хитрая она, этого не отнять. Эти бездельники дров наколют, дом начнут отапливать. Вон, людишки уже жалуются, что мёрзнут. А ведь только начало осени!
     Рэйшен мельком глянул на потных и взъерошенных парней. Те отчаянно старались привлечь внимание обоих дроу: молодецки ухали и вскрикивали, лихо отбрасывая с лица растрёпанные волосы. «Упустили свой шанс, дураки. Эли вас на арбалетный выстрел больше не подпустит. Так вам и надо».
     – Дэвлин, а куда эти дрова мы совать-то будем? Что-то я не видел в доме каминов и печей. Разве что в кухне.
     Дэвлин самодовольно усмехнулся:
     – Я же не просто так с Байлем беседовал. Он мне объяснил, тут в торце усадьбы есть что-то вроде печи. Её и надо топить, а от неё тепло разойдётся по всему дому.
     Рэйшен недоверчиво поднял брови:
     – Ты уверен, что так и будет?
     – Байль строил этот дом, кому знать, как не ему.
     – Ладно, я Байля давно знаю, ему можно доверять, – скрепя сердце согласился Рэйшен.
     Они прошли вдоль стены дома, чтобы не пачкать подошвы сапог во влажной жирной грязи. В некоторых окнах трепетали тёплые огоньки свечей. Рэйшен поднял голову: в их с Элиной спальне было темно. Неужто опять убежала работать? Он сдержанно улыбнулся. Он уведёт её из кабинета. Силой, если понадобится. Унесёт, в конце концов. Мысли его потекли в весьма нескромном русле.
     – Рэйшен! Рэй, ты оглох, что ли? О чём ты только думаешь?
     Рйэшен с большой неохотой вынырнул из своих фантазий и недовольно взглянул на Дэвлина.
     – Да чего тебе ещё надо?
     – Уже третий раз сказал, а ты всё не слышишь! Поговори с Эли насчёт этого парнишки, Шурха.
     – А что не так?
     Дэвлин замялся:
     – Эли любит оставаться с ним наедине. Смотри…
     – Пфф! Он ещё ребёнок!
     – А ты приглядись повнимательнее. Не такой уж ребёнок. Так что… поговори с Эли. Если, конечно, она скажет тебе правду.
     Дэвлин хлопнул сына по плечу и ушёл в сырые сумерки. И вечер сразу испортился.
     * * *
     Некоторое время Рэйшен расхаживал возле дома, не решаясь обогнуть его и войти внутрь. Он знал, что Дэвлин – мастер хитрых уловок, но унять бурю внутри себя Рэйшен не мог. Просто не знал как.
     Охранники-дроворубы не сводили глаз со своего бывшего командира и, кажется, уже набрались смелости, чтобы подойти к нему. Рэйшен решил разочаровать их и поспешно повернул за угол дома. А там и вход недалеко.
     Со службы возвращались Лоркан и Ингерам. Она, как обычно, перешучивались. Завидев Рэйшена, они дружески его поприветствовали.
     – Вы уже плащи пересчитали? – грубовато осведомился Рэйшен.
     – Почти все! – весело ответил Ингерам. – И знаешь что? Всё оказалось не так плохо, как я опасался! По крайней мере, Лоркан умеет считать!
     – Ах ты!.. – выкрикнул Лоркан, и приятели ворвались в дом.
     Рэйшен остался снаружи. Если бы так можно было дружить с Мадогом… Но нет, он всё испортил! Какого демона он решил влюбиться в Рэйшена! Вон Меуриг моложе, и тоже хорош собой! Мадог… Эли только и знает, что переживает из-за всей этой истории. Мысли Рэйшена вернулись к Элине. Надо идти и увидеть всё своими глазами.
     Он наткнулся на Элину у двери кабинета. Она с беззаботным и довольным видом закрывала дверь. В кабинете было уже темно. Наверное, даже раб уже отправился отдыхать. С ним, между прочим, Элина тоже часто оставалась наедине! У Рэйшена зачесались кулаки.
     – Ты вернулся, отлично! Будем ужинать?
     Рэйшен вымученно улыбнулся и кивнул. Элина взяла его за руку и потащила в сторону спальни:
     – Идём, ты хоть переоденешься! Мундир весь влажный! Эта осень с её сыростью сведёт меня с ума!
     Рэйшен покорно шёл за ней и отчаянно принюхивался. От Элины слегка тянуло травяными зельями. Значит, она и впрямь заходила к мальчишке… Пока Рэйшена не было.
     * * *
     Элине удалось зажечь свечи с первого раза. Как выяснилось, свечи были очень дорогим удовольствием, а в доме их жгли неимоверное количество.
     – Сними мокрый мундир, – она обернулась, но Рэйшен истуканом застыл у входа. – Ты чего?
     Он не отвечал, только смотрел на неё каким-то странным взглядом. Элина встревожилась. Он встречался с Дэвлином – мастером манипуляций. Что-то произошло, без сомнений.
     – Что тебе Дэвлин сказал?
     Рэйшен даже немного растерялся:
     – Откуда ты знаешь?
     – Я знаю Дэвлина, и этого достаточно.
     Она смотрела, как Рэйшен неспешно подходит к кровати и садится. Кровать скрипнула под его телом. Рэйшен как в тумане поднёс руку к крючкам мундира на горловине и резко дёрнул. Раздался треск.
     – Постой! Дай-ка я сама!
     Элина знала, что в таком состоянии Рэйшен опасен. Ни предсказать, ни предотвратить его действия было невозможно. Но, кажется, придётся рискнуть.
     Она осторожно расстегнула крючки, один за другим, не торопясь, чтобы дать Рэйшену успокоиться. Он схватил её ладони и сжал – почти до боли.
     – Ты пахнешь травой, – процедил он.
     – Какой травой?!
     «Белены он объелся, что ли? Что он несёт?!»
     – Зельями. Ты ходила к мальчишке.
     Рэйшен заглянул ей в глаза, и Элина подумала, что она рискует больше, чем рассчитывала.
     – Да, ходила, и что? Надо было проверить, как он там. Мы же не хотим угробить парнишку. Зачем иначе было его спасать?
     – Мне не нравится, что ты остаёшься с ним.
     Элина выдохнула. Ах, вот в чём дело! Что ж, отчасти даже приятно, если бы не было так глупо и не мешало делу. И не отравляло редкие спокойные дни.
     Она осторожно высвободила ладони и обхватила руками его лицо. Хорошо, что он не противился.
     – Рэйшен, он – ребёнок. Больной, раненый ребёнок. И я отчасти виновата в том, что с ним случилось. Я должна ему помочь.
     Рэйшен не принялся кричать, протестовать или вырываться. Похоже, больно было не только Шурху.
     – Эли, не такой уж он ребёнок. С самого начала я вижу, как он заигрывает с тобой. И делает это нарочно при мне. Признаюсь честно: я не знаю, как себя вести. Шурх – жалкий соперник, и, если я сломаю ему пару костей, это навлечёт на меня позор и по дровским меркам, и по человеческим. Но и молчать я не могу. Он постоянно задевает меня в твоём присутствии. И делает это не как ребёнок, а как юнец, который очень хочет стать взрослым.
     Элина не задумывалась о том, как это выглядит со стороны. А вот теперь задумалась. Её руки сами скользнули к волосам Рэйшена, вытаскивая шпильки, крепившие сложную причёску. Надо что-то сделать… Для начала объяснить.
     – У меня есть две причины так себя вести. Это не оправдание, но ты всё равно должен знать.
     Элина уже не смотрела Рэйшену в лицо. Она бездумно расплетала косы и узлы, и светлые волосы дроу скользили между её тонких пальцев.
     – Ты помнишь мой трактир? Помнишь Йоржика, сына повара?
     Рэйшен кивнул, и часть волос рассыпалась у него по спине.
     – Тогда ты должен помнить, что с ним случилось. Нет, не перебивай меня. Тот ужас мне никогда не забыть. Когда мы с тобой пришли сюда, в этот дом, во время мятежа, чтобы убить барона, ты помнишь мальчишку, который нас заметил? Я просила тебя не убивать его?
     – Я только оглушил. А всё, что с ним сделали после, – не наша с тобой вина.
     – Отчасти наша. Так вот, я не хочу, чтобы это повторилось в третий раз. Не хочу, чтобы детей убивали на улицах. Я терпеть не могу этот город, но хочу сделать его приличным местом для жизни. Нашей с тобой, в том числе.
     Остались последние несколько косичек. Надо расплести.
     – Есть ещё одна причина. Удивляюсь, почему никто не думает о ней. Один только Сныст сообразил. Шурх – заложник. Его можно перевербовать на нашу сторону. И вообще, этого мальчика Сныст воспитывает как своего преемника, разве ты не заметил? В будущем он нам может очень пригодиться.
     Рэйшен высвободился из Элининых рук. Его лицо разгладилось.
     – Первая причина мне нравится больше. От второй несёт политикой.
     – Это она и есть. Политика, я имею в виду. Кто здесь, в конце концов, хозяйка города?
     Рэйшен воспользовался моментом и прижал Элину к себе.
     – Я тебя не уступлю, пусть никто даже не надеется! Но что делать со строптивым мальчишкой? Мне-то как поступить?
     – Я почти придумала, – лицо Элины оказалось прижатым к отсыревшей ткани мундира. – И сними наконец мокрую одежду!

Глава 30

     Сныст с важным видом расхаживал по своему новому дому. Работы и уборки там был, конечно, непочатый край, но ничего, Сныст справится. Он и не с таким справлялся. Жаль, Шурха нет рядом. Элина, хитрая сволочь, ухитрилась оставить мальчишку при себе, а он и рад. Сныст знал, чем эта женщина приманивает мужчин: удача, а главное – возможности. И никакое смазливое личико и ладная фигурка не заменят чудного аромата власти. Его не найдёшь и не купишь ни в одном борделе. Выскочке-дроу крупно повезло, что ему удалось охмурить такую женщину.
     Сныст досадливо цокнул языком. Один из его работников, заслышав это, подал знак остальным, и они принялись работать куда усерднее, чем раньше. Ишь, паразиты, видят, что хозяин недоволен! Снысту вспомнилось, как Элину именуют хозяйкой города, и досада снова одолела его. Так, глядишь, и титул короля воров забудут!
     Мысли Сныста вернулись к Шурху, его ранам и оплате лекарю. Всё же хорошо, что Элина пообещала помощь и с лекарем, и с оплатой. Возможностей у неё больше. А таких деньжищ, что заломил прохиндей-лекарь, даже Снысту быстро не собрать. Пускай мальчик лечится в большом доме за чужой счёт, любуется на женщину, которая этот счёт оплачивает, и дразнит её вспыльчивого любовника. Сныст усмехнулся: он вспомнил, как Шурх норовил лишний раз повидаться с Элиной и думал, что никто ничего не понимает. Рано или поздно Шурх должен будет вернуться к Снысту. И тогда для Элины настанет время платы по счетам: помилование для подельников Сныста, выгодные подряды на строительство и мощение дорог…
     По опыту Сныст знал, что эта женщина сдержит своё слово. Приятно с такими работать. Дурачки, но порядочные. Сныст усмехнулся про себя. «Хотя насчёт дурачков — это я зря. Она далеко не дура». Умная, хитрая сука – с такой и дела вести можно.
     Работать… Его люди давненько не выходили на свой «промысел». Это тоже было частью сделки. А денег-то у Сныста всё меньше и меньше. Да и разбойничкам его кушать хочется. Наверное, надо вновь навестить своего мальчика, а заодно побеседовать с Элиной. Пора ей действовать: фальшивомонетчиков ловить да новые налоги собирать. Король её именно за этим сюда и прислал, в конце концов.
     * * *
     Во второй день из четырёх, отведённых на отдых, Элине пришлось вернуться к делам. Один из молодых солдатиков Дэвлина поскрёбся в кабинет. Элина вначале не поняла, отчего Рэйшен и Томори шевельнули ушами. Пора было придумать новую примету: дроу дёрнул ухом – к незваному посетителю.
     Солдат выглядел совершенно неприметным. По крайней, мере, Элина не помнила его лица. Зато Рэйшен сразу поморщился:
     – Жаловаться на Дэвлина пришёл?
     Парень помотал головой.
     Рэйшен глумливо фыркнул:
     – А вот Дэвлин на тебя жалуется!
     – Постой! – вмешалась Элина. – Так мы никогда не узнаем, чего хочет этот молодой человек! Для начала я хочу узнать его имя.
     – Маро, почтенная дара управительница. Моё имя Маро.
     – Почему Рэйшен говорит, что Дэвлин тобой недоволен?
     Маро вздохнул:
     – Я – один из самых слабых солдат… Так уж вышло, что я просился в помощь дару Лоркану, в Городскую Стражу, и меня не взяли.
     – Дэвлин не даёт шансов слабакам, – перебил Рэйшен, и Маро потупился, соглашаясь.
     – Но главный голос здесь вообще-то мой, – ядовито заметила Элина, – и мне хочется дослушать историю этого солдата. Чего же ты хочешь сейчас, Маро? Ты же пришёл не просто так?
     Она видела, как надежда загорается во взгляде Маро.
     – Дара управительница, я знаю, что ты уволила свою охрану. Дар Рэйшен, конечно, выдающийся воин, но он всё-таки не может быть в нескольких местах одновременно. Охранники тебе нужны…
     Рэйшен раскрыл было рот, чтобы разразиться очередной язвительной тирадой, но Элина бросила на него выразительный взгляд, и Рэйшен умолк. Зато Маро продолжил:
     – Я мог бы стать одним из них. И ты не смотри, что я выделяюсь силой и ловкостью. В охране нужны люди понимающие и верные. Те, кто не пустит нежеланных посетителей на порог. Те, кто закроют тебя от летящего камня. Или стрелы.
     Элина вздрогнула. И она, и Рэйшен помнили булыжник, брошенный в неё на улице. В дождливые дни плечо ныло, а дожди шли сейчас почти каждый день. Маро прав. Пожалуй, он не слабак, а наблюдательный и умный парень. Откуда здесь такой?
     – Это интересное предложение, – неспешно проговорила Элина. – Давайте сядем поудобнее, и ты, Маро, расскажешь, кто ты и как здесь оказался. Таких, как ты, при старом бароне не было. Уж я-то помню.
     * * *
     Как и многие жители Жадвиля, Маро явился в город на заработки. Ему не нравился тяжёлый сельский труд – Маро с детства не отличался ни силой, ни ловкостью. Зато хорошо умел считать, быстро запомнил буквы, в общем, забил голову не нужной в деревне ерундой.
     В Жадвиле он довольно быстро устроился к купцу посыльным. Маро был честным малым, и купец это оценил. Вскоре он сделал юношу приказчиком в одной из лавок. Маро старался отблагодарить своего покровителя хорошей работой. Лавка приносила всё больше дохода.
     У купца был сын – красивый, сытый, гладкий. И он счёл, что сможет лучше управлять этой лавкой, чем Маро. А вот сам купец считал иначе. Он хорошо знал своего сына, любителя весёлых компаний и продажных девиц. И купеческий сын затаил обиду.
     Однажды Маро обнаружил довольно большую недостачу в лавке. Он растерялся, потому что считать он умел и точно знал, что денег он не брал. Купец вычел эти деньги из жалованья Маро.
     Во второй раз Маро был осторожнее: он проследил, кто входил в лавку. А о том месте, где прятали выручку, знали только три человека: Маро, сам купец и купеческий сын. В разговоре с хозяином Маро прямо обвинил его сына. Тот как раз улизнул на очередную пирушку с дружками. Откуда у него деньги?
     Купец не стерпел оскорбления. Как смеет деревенский приблуда обвинять хозяйского сына? Сам не уследил за деньгами! И уже не в первый раз!
     И Маро оказался на улице. А времена настали нелёгкие: в Жадвиле случился бунт, старого барона убили, торговцы закрывали свои лавочки одну за другой, боясь грабежей и погромов. Приличной работы не было. На другую Маро не соглашался, потому что пока не голодал. Обратно в деревню вернуться он не мог: было бы невыносимо слушать попрёки и брань от родителей.
     По улицам Жадвиля разнёсся слух о том, что новый управитель, человек хоть и временный, но облечённый властью, набирает молодых людей на службу. Маро подозревал, что служба будет военная, к которой у него сердце не лежало, но другой работы он найти не смог.
     В баронском особняке его встретил грубый человек по имени Ашкут и, после недолгого разговора, взял Маро на службу. Очень скоро Маро понял, что здесь ему не нравится. Невмоготу ему быть солдатом. Он обратился к управителю Квэддо, но тот отправил его к Ашкуту. А уж Ашкут пригрозил всеми карами и, конечно, никуда не отпустил.
     – При тебе, дара Элина, полегче стало, – улыбнулся Маро. – И тренировки дара Дэвлина можно стерпеть. Но чую я, что могу пригодиться тебе в другом деле…
     * * *
     Маро не жалел, что пришёл сюда просителем. Он знал, что его выслушают. Про управительницу говорили, что она из торговцев, а это в глазах Маро означало, что она женщина умная и практичная. Не из тех, кто разбрасывается людьми. Правда, на улицах до него доходили слухи, будто бы она – незаконнорождённая сестра короля, которая пыталась вытеснить монарха с его законного места, но народ чего только не сочинит! Про торговку как-то больше верилось.
     – А почему ты просишься в охрану? – в голосе Элины прозвучало удивление. – С твоими умениями тебе бы совсем другую службу…
     Маро молчал. Он сказал всё, что должен был сказать. Настало время выслушать, что с ним будет дальше.
     – Выглядишь ты уж больно хитрым, – проворчал Рэйшен.
     Во время своего рассказа Маро он постоянно сверлил его взглядом. Таких глаз – ярких, сиреневых – Маро в жизни не видел. Жуть, конечно, на тёмном лице такие глаза! Маро вообще побаивался дроу, особенно после муштры Дэвлина. Тихий Томори, сидевший в сторонке с бумагами, тоже доверия не внушал.
     – Погоди, Рэйшен. У меня есть план.
     Рэйшен откинулся на спинку тяжёлого деревянного стула и застонал:
     – Эли, только не это! Ладно бы нормальный план – пришибить кого-нибудь! Ты же сейчас начнёшь придумывать дело для этого парня, я тебя знаю! И это вместо отдыха!
     Маро внутренне сжался. Что ж, если грозный Рэйшен будет настаивать, чтобы Маро выгнали, так тому и быть.
     Элина, кажется, вовсе не обратила внимания на своего фаворита.
     – Маро, тебе бы налогами заниматься, а не в охране ходить. Может, определить тебя в Палату Мерных Книг, к Мадогу?
     Маро похолодел.
     – К М-мадогу?..
     – Ты с ним не ладишь, что ли? – лицо Элины стало настороженным, и Маро пожалел о вырвавшемся слове.
     Но Элина ждала ответа, и Маро сказал, с отчаянием понимая, что сам отказывается от хорошей, денежной работы:
     – Уж больно он злой.
     – Вы с ним поссорились? Нет? Так с чего ты взял, что он злой? Мадог работает с людьми, жалоб не было. И молодых солдат брал с собой, когда ему понадобилась помощь. Никакого раздора не было.
     Маро не знал, как ей объяснить. Не то чтобы он не любил дроу… Да что там – не любил и боялся! Но этот ответ мог навсегда испортить ему жизнь…
     – Он нас боится. И поэтому ненавидит, – насмешливо заявил Рэйшен.
     Маро потупился. Это была уродливая правда, которую неприлично говорить вслух. Элина нахмурилась и покачала головой. «Всё! Не возьмёт!» Но Маро хотя бы попытался…
     – Ладно, как хочешь. Но учти: моя охрана подчиняется Рэйшену. Тебе придётся к нему привыкнуть. И всё равно нужно несколько верных и честных дуболомов, которые бы стояли под дверью навытяжку и заслоняли меня от камней…
     Маро поднял глаза. Он не мог поверить своим ушам. Она его берёт! Хотя ему и не нравятся дроу?!
     – Я найду таких, – прошептал он пересохшими губами, – верных и честных.
     * * *
     Маро давно ушёл, а Элина всё сидела, погружённая в раздумья. Рэйшен повздыхал, покрутился на стуле, но взгляд Элины оставался затуманенным. Рэйшен не любил такие взгляды. Обычно они означали, что Эли думает о чём-то неприятном, далёком… И совсем не думает о самом Рэйшене, который вот здесь, рядом!
     – Как ты думаешь, он справится? – неожиданно заговорила Элина.
     Рэйшен поморщился:
     – Откуда мне знать? Ну, пусть попробует. Дэвлин вот не справился. Уж не знаю, кому тут можно доверять.
     Вообще Рэйшену давно хотелось есть. Он бы с удовольствием вытолкал того парня взашей, подхватил бы свою Эли и… Мысли перескочили с еды на совсем другое, и Рэйшен сладко вздохнул.
     – Ты готов к семейному обеду?
     Рэйшен словно пропустил удар под дых. Восхитительные мысли улетучились из головы.
     – Что, прямо сейчас?
     – А когда ещё? Надо разобраться с этим раз и навсегда!
     Рэйшен видел, что Томори перестал возить стилосом по бумаге. Любопытный, зараза! Кажется, он совсем осмелел, даже вопросы смеет задавать!
     – А что за семейный обед?
     Элина расхохоталась:
     – Я, Рэйшен и Шурх!
     При виде выражения лица Томори Рэйшен тоже не удержался от смеха.
     – Ладно, Томори, если я это переживу, обещаю, что расскажу тебе, как прошёл обед!
     Бравада слетела с него, когда Элина с насмешливой улыбкой за руку притащила его в комнату Шурха.
     – Можно я всё-таки не пойду? – с надеждой спросил Рэйшен.
     – Нет, уже нельзя.
     Рэйшен поморщился. Элина умела быть настойчивой. Даже, он бы сказал, настырной.
     Внутри Шурх изводил Малену. Рэйшен тайно порадовался: не ему одному достаётся от острого языка уличного мальчишки. Малена покорно сносила все его выходки. Наверное, понимала, что лекарю приходится быть терпеливым. От глаз Рэйшена не укрылось, что при виде Элины лицо Малены просияло надеждой. Похоже, допёк её этот парнишка!
     – Мягкие Ручки! – радостно завопил Шурх. – Я тебя ждал! Наконец-то ты пришла! Гони отсюда эту недотёпу! И Рэйшена гони, зачем он нам нужен?
     Рэйшен едва сдержался, чтобы не влепить пощёчину мелкому наглецу. Два глубоких вдоха помогли успокоиться. Эли обещала приструнить Шурха. Она это сделает. А Рэйшену надо просто взять себя в руки.
     – Малена, – голос Эли был мягким и ласковым, – отдохни. Только попроси на кухне, чтобы сюда принесли обед. На троих.
     Малена замерла в недоумении.
     – На троих?
     – Именно так, – в голосе Эли проскользнуло нетерпение, – такой, знаешь ли, хороший семейный обед на троих. Надеюсь, у Меурига достаточно варева в его котлах.
     Малена пожала плечами и поспешно выскочила за дверь.
     Элина немедленно убрала с хромоногого столика все лечебные снадобья и придвинула стул.
     – Это для тебя, – она улыбнулась Рэйшену, – садись поудобнее.
     – А ты?
     – А она будет сидеть со мной! – заявил Шурх, победоносно глядя на Рэйшена.
     «Один щелчок – и тебя закопают. Но нельзя. Я обещал».
     Элина загадочно усмехалась.
     – Конечно, я посижу с тобой, Шурх. Заодно ты мне расскажешь, как ты себя чувствуешь. Тебе было тепло ночью? В доме начали топить, да и второе одеяло тебе принесли.
     Рэйшен обрадовался было, что Шурх наконец заткнулся, но увы!
     – Я спал гораздо лучше! Но мне было бы теплее с тобой!
     Рэйшен замер. Он прошёл выучку у Дэвлина и сейчас его лицо не должно выражать ничего… Ни-че-го.
     – Нет уж, мой милый, – Элина была по-прежнему ласкова и снисходительна, – я не ночую с маленькими мальчиками.
     – Я не маленький мальчик! – Шурх задохнулся от возмущения, а Рэйшен внутренне возликовал. – Я взрослый! Ну, почти…
     – «Почти» не считается, мой милый. Я рада, что тебе лучше.
     – Вот и не лучше. И сейчас мне заболит голова.
     – Это от капризов.
     – А вот и нет! А вот и нет! И я мог бы согреть тебя, – Шурх метнул на Рэйшена неприязненный взгляд, – не хуже любого другого.
     Внезапно Элина положила ладонь на узкую грудь мальчишки и прижала его к кровати. От неожиданности тот умолк. Рэйшен и сам был растерян. Что это значит?
     – Прекрати вопить, как младенец, – сухо сказала Эли. – Терпеть не могу такие звуки. Я взрослая, Шурх, и не просто женщина, а старший королевский экспедитор. Я сама решаю, кто согревает меня по ночам. И мой выбор сделан.
     С кухни принесли тяжёлый поднос, уставленный мисками. Элина немедленно принялась хлопотать, чтобы у Рэйшена и Шурха в руках оказались миски с горячей похлёбкой. И ложки, и толстые ломти хлеба. Рэйшен не видел такого с тех времён, когда у Элины был трактир. Сейчас она напоминала заботливую мать семейства. «Так вот почему она сказала про семейный обед!» На сердце у Рэйшена было легко. Странная затея с обедом начала ему даже нравиться.
     Впрочем, Шурх ещё не закончил своё представление. Он бросил ложку в свою миску, и горячие брызги разлетелись вокруг, пачкая одеяло.
     – Я не хочу есть, – мрачно заявил он. – Не буду.
     Рэйшен успел откусить приличный кусок хлеба, только поэтому не разинул рот от удивления.
     – Я могу покормить тебя, если тебе трудно.
     Интересно, где Элина берёт столько терпения?
     – Не трудно. Я не маленький мальчик и могу поесть сам, – голос Шурха и впрямь стал ниже и взрослее. – Просто не хочу. Подай мои лекарства…
     – Ты же знаешь, что их пьют после еды.
     Шурх с недовольной гримасой взялся за ложку и принялся нарочито громко втягивать в себя содержимое каждой ложки. Рэйшен поморщился.
     – Что, не нравится? – зло спросил мальчишка. – А ты терпи! Я же тебя терплю!
     Он сунул в рот очередную ложку супа и принялся чавкать.
     – И вообще, – добавил он своим новым, низким голосом, – вам давно пора изловить тех фальшивомонетчиков. Чего ты тянешь время, дара старший экспедитор? Боишься, что твоего Рэйшена убьют? Так он наёмник, его рано или поздно…
     Такая болтовня Рэйшену была нипочём, он много раз слышал эту чушь ещё во времена войны за объединение королевства. Но вот Эли… Он видел, как все краски сбежали с её лица, и оно застыло маской страха. А маленький мерзавец продолжал:
     – А что будет с тобой, когда ты останешься одна, Мягкие Ручки? Кто тебя защитит? Хотя, конечно, найдётся тот, кто захочет тебя согреть. И спрашивать не станет…
     Элина резко поднялась с кровати Шурха. Миска с едой грохнулась на пол и со стуком покатилась в сторону, расплёскивая по пути своё содержимое. Рэйшен на всякий случай и свою отставил. Мало ли что Эли сейчас сделает! Пацан её совсем не знает… Дурачок.
     – Ты прав, Шурх. Почти во всём. Я очень боюсь, что с Рэйшеном что-нибудь случится. Но не потому, что меня будет некому защитить, а потому, что я его люблю. И после его гибели мне долго не прожить, это точно. Но знаешь, что я успею сделать перед смертью?
     Такая улыбка на Элинином лице Рэйшену не нравилась. С таким лицом люди делают всякие глупости. Обычно – жестокие глупости. А Эли не должна себе этого позволять.
     – И что же? – голос Шурха стал прежним, мальчишеским.
     «Ага, проняло тебя, дружок!»
     – Я просто сожгу этот город. В конце концов, он мне никогда не нравился.
     Элина пнула ложку, упавшую ей под ноги, и вышла из комнаты.

Глава 31

     Шурх чувствовал, как колотилось его сердце. Во рту пересохло, и теперь он не смог бы проглотить ни кусочка. А жаль, еда, как всегда, вкусная. Что теперь будет? Его выставят на улицу, под дождь? Но ему даже вставать нельзя. Он чувствовал, как боль подступает откуда-то с затылка и охватывает железными пальцами виски. Сам накликал, когда соврал, что ему голова болит.
     Шурх повернул голову вбок. А Рэйшен-то не ушёл. Сидит у стола. Тоже не ест. Но и за Элиной не бежит. Если бы не он, ничего бы не случилось!
     – Ты всё испортил!
     Эти слова они выкрикнули друг другу в лицо одновременно. Шурх смотрел в красивое лицо дроу: тот был удивлён не меньше его самого.
     – Что будешь делать? – спросил Рэйшен.
     – Я?! – изумился Шурх.
     – Ну, не я же её расстроил.
     Где-то внутри у Шурха всё скрутилось в тугой узел. Кто бы помог его развязать? Мягкие Ручки… Она всегда знала ответы на такие вопросы. А без неё…
     – Я бы пошёл за ней, – голос Шурха предательски дрогнул, – но у меня даже штанов нет! Не могу же я бежать за ней голым…
     Рэйшен фыркнул. Шурх, представив себе эту картину, тоже хихикнул.
     – Я за ней тоже не побегу, – сказал Рэйшен, снова придвигая к себе миску и хлеб. – Не хочу, чтобы меня отругали ни за что. Ты, кстати, ешь, вон почти половину пролил. А Эли хотела, чтобы у тебя сил прибавилось…
     Шурх вздохнул. Ему было очень совестно. Он принялся за еду и сам не заметил, как ложка царапнула дно. Рэйшен забрал у него пустую миску и сунул другую, с какими-то мятыми овощами. Шурх хотел скривиться, но передумал. Овощи так овощи.
     – Она же вернётся? – с набитым ртом спросил Шурх. – Ну, не станет же она на меня вечно злиться.
     Рэйшен неопределённо пожал плечами. Шурх опустил голову. Честное слово, он не хотел, чтобы всё так получилось! И всё-таки, если бы не Рэйшен…
     – А знаешь, Рэйшен, Мягкие Ручки сказала, что любит тебя, за тебя даже город сожжёт! А ты, наверное, не слишком-то её любишь. Или не любишь совсем.
     Шурх злорадно наблюдал, как глаза у Рэйшена вылазят на лоб.
     – Это почему ещё?!
     О, тут Шурх был на своём поле! Пусть он и маленький мальчик, но он уличный мальчик, и он кое-что смыслит в отношениях!
     – Если бы ты её любил, ты бы на ней женился.
     Шурх думал, что наносит верный удар, но Рэйшен лишь усмехнулся в ответ:
     – А почему ты думаешь, что нет? Смотри сюда, – он ткнул пальцем в свою причёску, сложенную из хитро переплетённых кос. – Знаешь, что это?
     Шурх не знал, но решил держать марку:
     – Волосы, наверное.
     – Это обрядовое плетение нашего клана. Мы с Эли немного переделали его для себя. Это означает, что я принадлежу ей, а она – мне.
     Слушать это было неприятно. «Принадлежит ей». Но Шурх продолжал гнуть свою линию:
     – Так это по дровским законам! А по человеческим? Вы же с ней среди людей живёте! Женщины любят, чтобы платье, гости, угощения…
     Рэйшен растерялся:
     – Она никогда не говорила…
     – Ха! Это ты должен говорить, а не она!
     Рэйшен отставил миску с овощами и в задумчивости почесал затылок.
     – Рэйшен, если ты не будешь доедать, можно мне твою миску? – нерешительно спросил Шурх.
     Боль в голове отступила то ли от еды, то ли от занятного разговора с Рэйшеном. Он, пожалуй, не такой дурак, каким кажется. И не жадный. Вон, миску свою отдал, а пустые аккуратно собрал в стопочку на столе.
     – Рэйшен, отнеси Мягким Ручкам её еду. Она же голодная…
     – Эх, ты её совсем не знаешь, малыш. Когда ей плохо, она ничего не может есть.
     – И что она сейчас делает, по-твоему?
     – Придумывает сотню способов, которыми меня убьют. Потом придумает, как поджечь город. Она не шутила, не надейся, – Рэйшен помрачнел. – А потом ночью ей будут сниться кошмары, и она проснётся с криком, в холодном поту…
     Шурх чуть не подавился куском. Значит, ей всё-таки снятся страшные сны…
     – Рэйшен, – умоляюще проговорил он, – скажи ей, что я извиняюсь. Пожалуйста! Я не хотел такого…
     Рэйшен уже поднимался из-за стола.
     – Сам ей скажешь. И знай: меня не убьют, я везучий.
     * * *
     Рэйшен наотрез отказался рассказывать Томори про «семейный обед», чем немало его огорчил. Тогда Томори в ответ опечалил Рэйшена, сообщив, что Элина заперлась в спальне, а у двери дежурит тот парень, Маро, который просил место охранника.
     – Как это – «заперлась»? – возмутился Рэйшен.
     – Обыкновенно. Маро слышал, как лязгнула задвижка. Он остался караулить
     – Спасибо, что хоть снаружи, – буркнул Рэйшен.
     Томори повернул голову на лёгкий скрип двери кабинета. В образовавшуюся щель просунулась голова Маро:
     – Дар Рэйшен, к хозяйке пожаловал тот опасный уличный тип, покровитель раненого мальчика. Требует разговора с ней, а она не откликается… Что мне сделать?
     – Выгнать бы гада взашей! – тоскливо протянул Рэйшен.
     – Это Сныст, с ним так не получится, – негромко вставил Томори.
     – Да знаю я! – Рэйшен тряхнул головой, и одна из шпилек со звоном выпала из причёски на пол. – Надо звать Эли, но не хочется перед ним показывать, что у нас… размолвка случилась.
     Томори приподнял брови. Наверное, догадался, что «семейный обед» прошёл не по плану.
     – Маро, – сказал он, – проводи пока Сныста к его мальчику. Он же наверняка захочет поговорить с воспитанником? А мы пока позовём хозяйку. Разбудим, если спит.
     Маро кивал, мол, выполню в точности.
     – Вот только хозяйка изнутри заперлась, – он говорил так, будто оба дроу забыли об этом.
     – Это я решу, не переживай, – ухмыльнулся Рэйшен. – Открывать запертое мне не впервой. Главное – чтобы Сныст этого не видел. Пусть Шурха навестит, а то мальчик на него обижается. Ты ему так и скажи.
     Маро ещё раз кивнул и исчез.
     * * *
     Томори смотрел, как Рэйшен чутко прислушивается к звукам из коридора, и завидовал. Он не слышал разговора Маро и Сныста, как ни старался. Вот что значит военная выучка! Если бы в своё время обучение самого Томори завершилось в клане, он бы тоже так мог. Но сейчас уже поздно.
     – Всё. Они ушли, – сказал Рэйшен. – Двигаем.
     Томори послушно отодвинул чернильницу и последовал за Рэйшеном. У дверей спальни Рэйшен опустился на корточки и осмотрел дверную ручку, как будто это могло чем-то помочь.
     – Может, постучим? – нерешительно предложил Томори.
     – Фиг она откроет, – вздохнул Рэйшен. – Мы с Шурхом её разозлили…
     Томори разбирало любопытство. Да что же там произошло? Чем они ухитрились вывести хозяйку из себя?
     Рэйшен тем временем достал из волос очередную шпильку, согнул её под хитрым углом и просунул в щель между дверью и стеной. Он крутил её так и этак, однако внутренняя задвижка не желала поддаваться.
     – Да что ж такое! Томори, может, ты попробуешь?
     Томори не посмел отказать и принялся бестолково тыкать гнутой шпилькой в щель.
     – Ясно, – разочарованно заметил Рэйшен, отнимая шпильку. – Придётся выбивать дверь. Отойди.
     Эта задумка Томори совсем не понравилась, но спорить с Рэйшеном он не решился. К его большому облегчению, изнутри донёсся недовольный голос:
     – Я вам сейчас выбью! Вот придумали!
     Послышалось какое-то шуршание, шаги, наконец лязгнуло железо и дверь отворилась. На пороге стояла зевающая во весь рот Элина.
     – Только задремала, а вы уже тут скрежещете и собираетесь ломать дверь! И ладно бы Рэйшен, но ты, Томори! От тебя я такого не ожидала!
     Томори оторопел. Вот он и получил первый выговор от новой хозяйки. Причём незаслуженно. Рэйшен, бессовестный, стоял с довольным видом и улыбался во весь рот. Подставил! Вдруг теперь Томори ждёт наказание? Может, Рэйшен мстит за неудачный «семейный обед»? Но Томори-то тут при чём?
     – Так, быстро рассказывайте, взломщики, зачем вы меня разбудили! Ведь явно что-то случилось!
     Кажется, она не собиралась никого наказывать. Томори немного успокоился, пока Рэйшен коротко пересказал сообщение Маро.
     Элина тряхнула головой, отгоняя остатки сна. Её причёска немного растрепалась, но она с королевской небрежностью не обращала внимания на такие мелочи.
     – Значит, Сныст, – задумчиво протянула она. – Он-то мне и нужен.
     * * *
     Сныст был озадачен: его просто-напросто спровадил какой-то не знакомый ему парень. Элина набрала новую охрану, что ли? Интересно, почему?
     Своего воспитанника Сныст нашёл в относительно добром здравии, но в крайне подавленном настроении. Расспросы не дали никакого результата. Молодая лекарка коротко пояснила:
     – С утра ему голова болела. Возможны перемены настроения.
     Шурх недобро зыркнул на неё, но спорить не стал, лишь заметил, что Рэйшен навещал его. Вот прямо сегодня и заходил. Сныст поразился. Он знал, что Шурх часто задевает дроу, но это…
     – Он… Рэйшен, то есть… Ничего тебе не сделал?
     Шурх хитро улыбнулся:
     – Конечно, нет. Мы перекусили, поболтали. Почти подружились.
     От изумления Сныст не нашёл слов. Подружились? С Рэйшеном? Как с ним вообще можно разговаривать, с этим высокомерным наглецом?
     Немного придя в себя, Сныст решил настойчивее потребовать встречи с хозяйкой города. В конце концов, он уже не просто бандит с городского дна, он её деловой партнёр.
     «Делового партнёра» приняли со всем уважением в кабинете Элины. Даже арзу подали, надо же! Новый охранник снова маячил у дверей. А внутри – двое дроу. Сныст давно задумывался, откуда они берутся у Элины, к примеру, этот новый помощник? Растут, как грибы, в подвале?
     – Твои дроу не пьют арзу? – иронично осведомился Сныст. – Им не полагается?
     – Арза отравлена, – спокойно отозвалась Элина, делая при этом большой глоток из чашки. – А на дроу эта отрава не действует, так чего зря переводить хороший напиток?
     Сныст поперхнулся и закашлялся. Рэйшен похлопал его между лопаток, и Сныст, утирая выступившие слёзы, заметил, как оба дроу скрывают смешки.
     – Вот как ты встречаешь гостей? – прохрипел Сныст. – Отравой?
     Элина лишь покачала головой:
     – Эх, Сныст, шуток не понимаешь… Даже я знаю, что арза – единственный напиток, в который невозможно добавить яд. А мои дроу предпочитают пиво. Но во время работы я им запрещаю.
     Снысту уже не очень-то хотелось арзы, но отказаться – означало окончательно опозориться, и он через силу сделал глоток. Горечь напитка растеклась по языку. Сныст никогда не понимал, отчего платят такие деньги за эту дрянь. Лучше бы вина подали! Ах, да… Яд.
     Что ж, надо было с чего-то начинать разговор, и Сныст, взяв себя в руки, поинтересовался:
     – Что ты делаешь с моим мальчиком? Он сегодня явно не в духе. И рассказал, что беседовал с Рэйшеном.
     Элина улыбнулась в ответ:
     – Да, они обедали вместе. А что касается «не в духе» ... Ребёнок ещё болен, тут ничего не поделаешь. Я, как ты помнишь, отвечаю за здоровье Шурха, но никак не за его настроение.
     Ответить на это было нечем. Не спрашивать же, с какого перепугу Рэйшен изволил обедать с уличным мальчишкой! Хозяйка приказала, вот и отправился. Пёс.
     Сныст не знал, что ещё можно спросить про мальчишку. Придётся переходить к своему основному вопросу.
     – Эли, раз уж мы с тобой друг другу помогаем…
     – Не «Эли», – холодно перебила его Элина. – На людях мы с тобой должны вести себя прилично, а не как два старых подельника.
     – И как прикажешь тебя называть? – Сныст чувствовал, как верхняя губа начинает подниматься в злобном оскале, и постарался успокоиться. Двое дроу в тесном кабинете… Это уже не шутки!
     – «Дара Элина» будет вполне достаточно, почтенный дар Сныст, – клятая баба умела оскаливаться не хуже любого бандита. Впрочем, она тут же прибавила его новое родовое имя: – из рода Пыльного Молота…
     Сныст понял намёк: теперь они оба принадлежат к лучшим семьям города и будут вынуждены соблюдать некоторые правила. Это разумно. Он согласен.
     – Что ж, дара Элина, – Сныст склонил голову в насмешливом почтении, – я хотел бы узнать, как долго мои подопечные будут без работы. Им трудно, они жалуются. Поддерживать их вечно я не смогу. Фальшивомонетчики найдены. Может быть, их деятельность пора прекратить?
     Сныст почувствовал, что, возможно, перешёл допустимую грань. Он ещё не привык к новой роли и не представлял, какие именно слова ему придётся подбирать. Небольшая пауза будет к месту. Оба Элининых дроу замерли, изредка дёргая кончиками ушей. Внимательные! Не чета разбойничкам Сныста…
     Элина отодвинула опустевшую чашку и сложила руки перед собой. Она улыбалась. Не скалилась, не кривилась, а именно улыбалась! Сныст что-то упустил? Где-то ошибся?
     – Дар Сныст, ты совершенно прав. С фальшивомонетчиками пора заканчивать. В ближайшие дни вопрос решится. Там сейчас стоят твои люди, их предупредят, когда понадобится покинуть Кузнечный тупик. Тех, кто нёс там вахту, вознаградят, не сомневайся. Кроме того парня, который болтал с трактирщиком и опоздал на свой пост. Если помнишь, это был день, когда избили Шурха. Тот болтливый парень пусть поблагодарит меня за доброту, потому что обычно я такого не прощаю.
     Сныст проглотил эту пилюлю молча. Рэйшен, скотина, подлил масла в огонь:
     – Операцией командует Дэвлин, все подробности можешь узнать у него.
     Его отправили к какому-то очередному дроу, будто он не король воров, а жалкий щенок на побегушках! Сныст готов был перевернуть тяжёлый стол, уронить его этой нахалке на ноги и переломать их! Привычная осторожность взяла верх. Да и дело было не полностью закончено.
     – А что насчёт возвращения моих людей на улицы? Они ропщут…
     – Улицы ропщут? – язвительно уточнила Элина. – А по моим сведениям, улицы вздохнули с облегчением. В любом случае, почтенный Сныст, твои люди смогут приступить к своим тёмным делам лишь после того, как я начну собирать налоги. Срок ещё не наступил. Здесь мы действуем строго по договору.
     Вот теперь, похоже, всё. Больше Снысту делать здесь было нечего. Он поднялся с места, вежливо поблагодарил за прекрасный напиток и тёплый приём и откланялся.
     Он очень надеялся, что научится скрывать своё бешенство.

Глава 32

     Вечером того же дня в кабинет к Элине по-хозяйски вошёл Дэвлин. Она сидела одна, в полутьме, на столе горела лишь одна свеча в тяжёлом подсвечнике.
     – Чего-то не хватает? – спросила Элина и тут же уточнила: – Для штурма?
     Дэвлин основательно устроился на стуле, сложил руки на груди и только потом соизволил ответить:
     – Вели своему охраннику созвать всех экспедиторов. Кроме Полли, наверное. Мы пробежимся по Кузнечному тупику, посмотрим, что да как. Лоркан глянет, где поставить своих стражников с копьями и сетями, а Ингерам… Пусть тоже поприсутствует, ему полезно.
     Элина кивнула. Ей не очень нравилась манера Дэвлина командовать, но ничего пока не поделаешь. Она осторожно выбралась из-за стола, чтобы в очередной раз не набить синяк на бедре, и только тогда поинтересовалась:
     – Мой новый охранник подходил к тебе? Людей просил?
     – Умгу, – кивнул Дэвлин.
     – И? Каков был твой ответ?
     – Некогда мне сейчас этим заниматься. Вопрос с фальшивомонетчиками важнее. Поживи пока с одним охранником, а там поглядим. Вдобавок этот парень наглый – Рэйшену под стать!
     – Маро? Наглый?! Ты его ни с кем не перепутал?
     – Я ещё не выжил из ума, – проворчал Дэвлин. – Я сам хотел послать его за экспедиторами. И знаешь что? Это не я, а он меня послал! Сказал, что подчиняется только тебе!
     «Если Маро найдёт людей себе под стать, то у меня будет охрана, которая не побоится закрыть меня ни от стрелы, ни от булыжника».
     * * *
     Дэвлин увёл всю команду в промозглую осеннюю ночь, и Элина снова осталась одна. Томори ушёл в свою тесную каморку без окон, где-то на первом этаже пересмеивались солдаты со служанками, кухня, наверное, остывала после бесконечной дневной готовки…
     Элине было страшно. Не за дроу – в них она верила. В их силе и ловкости не сомневалась. А вот что будет дальше… Суд. Приговор. Казнь. То, что устрашит остальных жителей города.
     Элина сидела и вспоминала королевский суд над ней самой. Холод пробегал вдоль её спины. Тогда она боялась, что её казнят, а сегодня – что ей самой придётся подписывать смертный приговор для пятерых людей.
     Чтобы отогнать эту слабость и нерешительность, она вспоминала, как её помощи просил сам Сныст, как она ездила на Монетный двор, в каком виде принесли избитого Шурха… В конце концов, если она не расправится с этими фальшивомонетчиками, до неё доберётся-таки королевское «правосудие»!
     Ей уже доводилось убивать, но в те мгновения холодная ярость охватывала всё её существо, и сомнений у неё не было… Тогда она убивала из мести, а сейчас предстояло расправиться с людьми, которых она никогда в жизни не видела. Но они – враги короны, покусившиеся на королевское право чеканить монету, а значит, на саму власть короля… И сейчас в Жадвиле Элина – глаза, уши и голос короля, как она сама постоянно твердила. Она должна всё сделать по закону.
     Тогда почему, демоны всё раздери, её терзают сомнения?!
     * * *
     За дверью послышались девичьи голоса. Они разогнали Элинины мрачные мысли. Что-то строго отвечал им Маро.
     – Маро, впусти их! – звонко крикнула Элина. – Я не занята!
     На пороге появились Полли и Малена. Элина обрадовалась: их дружба вернулась!
     – Мы к тебе, – беспомощно сказала Полли.
     – Она переживает, – пояснила Малена, кивнув на подругу. – За своего милого.
     – Я тоже переживаю за своего, – пошутила Элина.
     Девушки нерешительно рассмеялись. Элине показалось, что в кабинете стало светлее. Для верности она зажгла ещё несколько свечек, чтобы разогнать темноту.
     Они не успели обменяться несколькими фразами, как за дверью послышалась чья-то тяжёлая поступь. Маро попытался что-то сказать, но его голос немедленно был заглушен:
     – Пусти меня! Я видела, как ты двух девушек сюда пустил! Я тоже имею право!
     Малена схватилась за голову, а Полли захихикала, прикрыв рот ладошкой. Голос Розы не узнать было невозможно.
     – Запускай её, Маро, она всё равно войдёт!
     Роза, полная, шумная, сразу заняла собой всё свободное пространство. Уперев руки в крутые жаркие бока, она фамильярно спросила:
     – Дара Элина, зачем моего Лоркана забрали? Что ему-то делать в ночи на улицах? Твой Рэйшен – оно и понятно, в каждой бочке затычка. Вот этой девчушки хахаль, – она повела подбородком в сторону Полли, – тоже этот… как его… В общем, ему тоже надо. А мой-то зачем?
     Элина хотела дать резкую отповедь Розе, но, посмотрев на её румяное, взволнованное лицо, осеклась. «Она же не со зла. Просто волнуется».
     – Роза, милая, разве ты забыла, что Лоркан – начальник Городской стражи?
     – Помню, как же.
     – Его люди участвуют в… одном важном деле. Это их работа. И в первую очередь – его работа.
     – Вот его люди пусть и участвуют! А ему не надо! Он – начальник, он командует!
     Полли мягко опустила ладошку на полный локоть Розы:
     – Вот дара Элина – тоже начальница, повыше Лоркана, а она везде сама бывает, только потом командует…
     Роза стряхнула с себя руку Поллианны и упрямо ответила:
     – Ой, все знают, что дара Элина слегка того… малахольная. Это не означает, что мой Лоркан должен быть таким же.
     Элина покачала головой, но спорить не стала: пока болтовня Розы не вредит делу, останавливать её – только время терять.
     А вот у девушек, кажется, времени было много. Малена, которая всегда предпочитала подчиняться правилам, нахмурилась:
     – Роза, не слишком ли ты много на себя берёшь? Ты не смеешь указывать вышестоящим людям и не людям, что им делать. Да и Лоркан тебе не муж, так что…
     Элина подняла брови, Полли ахнула, а Роза, потрясённая, приложила ладони к своей необъятной груди. Малена, сообразив, что сболтнула лишнее, умолкла.
     – А ты… Ты… – Роза задыхалась от возмущения. – Тебя терпят только оттого, что ты дочка старого знакомого нашей управительницы! Ты злая и холодная! На таких вообще никто не женится! На тебя даже страшные дроу не польстились!
     Роза, выговорившись, круто развернулась на месте, и её полотняное платье обмахнуло подолом и Полли, и Малену, и Элину. А сама Роза решительно двинулась к выходу, выпалив напоследок:
     – Ну и пусть он мне не муж! Зато он меня любит!
     После её ухода в кабинете воцарилась неловкая тишина. Дверь приоткрылась, и Маро нерешительно спросил, преданно глядя на Элину:
     – Мне нужно что-то сделать?
     – Спасибо, Маро, ничего не нужно.
     Малена выглядела очень расстроенной.
     – Зачем она так? Разве я что-то неправильно сказала?
     Полли обняла подругу за плечи и сочувственно вздохнула.
     – Малена, тебе не следовало вообще ничего говорить, – пояснила Элина.
     – Почему?! Она грубит тебе…
     – Она всегда так разговаривает. Но на самом деле она добрая и доверчивая женщина…
     – Доверчивая, – хмыкнула Малена. – Нашла кому довериться – Лоркану! Да у него на лице написано, что он бабник! Любит он её, как же.
     – Да, он бабник, – Элине только и оставалось, что развести руками. – Но он её по-своему любит…
     – Как вообще можно брать на службу таких людей, как Лоркан!
     – Малена! – голос Элины стал суше. – И кто сейчас указывает вышестоящим?
     Малена потупилась:
     – Я не хотела…
     – На службу берут не оттого, что это хороший порядочный человек. У меня должны служить люди с весьма специфическими умениями. Лоркан – один из таких.
     – А Полли? У неё тоже есть такие умения?
     – Безусловно.
     – Красться в темноте? Следить? Убивать?
     Полли отступила от подруги, словно не веря своим ушам. Элина покачала головой. Что Малена, что её отец, Квэддо, – прямые и жёсткие как палки.
     – Полли умеет обращаться с людьми: сглаживать конфликты, планировать новые дела… Если со мной что-нибудь случится, она меня заменит.
     Элина насладилась потрясением на лицах обеих девушек.
     – А теперь идите к себе. На сегодня урок закончен.
     * * *
     Ночная вылазка для Рэйшена была похожа на прохладную бодрящую волну. Темнота и грязь Кузнечного тупика не отталкивали его, напротив, он с наслаждением вдыхал сырой воздух, пропитанный гарью, дымом, запахом раскалённого железа. Рядом были его братья по оружию – Мадог и Меуриг. И он чувствовал себя почти совершенно счастливым. Жаль, только, что люди – Лоркан и Ингерам – шумно топали по чавкающей грязи, громко шептались и всячески нарушали ночной покой этого уголка. Дэвлин тоже то и дело недовольно посматривал в их сторону, морщился, но ничего не говорил. Молодец, начал привыкать к людским особенностям. Рэйшен чуть заметно усмехнулся.
     Четвёрка дроу крадучись обошла дом фальшивомонетчиков, примечая и высоту забора, и перекошенные ставни на окнах, и кривое дерево во дворе. Дело не должно занять много времени. Внутри дома, судя по описанию свидетелей, четверо фальшивомонетчиков. Проблему может представлять только один, может, двое. Четверо дроу – четверо людей. Никаких сложностей.
     Лоркан и Ингерам стояли в сторонке, озирались словно слепые котята, тыкали пальцами в какие-то проулки между домишками. Наверное, собирались именно там расставить стражников Лоркана. Рэйшену не было до них дела. Он был уверен, что это не понадобится. Всё будет быстро – Эли даже разволноваться по-настоящему не успеет.
     Они осмотрели здешние закоулки, чтобы преступники не смогли уйти незамеченными. А потом Дэвлин подал условный знак, и они, словно тени, покинули Кузнечный тупик.
     Заговорить Дэвлин разрешил лишь в «чистом» квартале, когда их точно не могли подслушать.
     – Лоркан, ты успел прикинуть, куда своих людей поставишь?
     Тот недовольно закряхтел:
     – Уж очень вы шустрые! Мне бы чуток побольше времени… Но ничего, расставлю своих парней как положено, муха не пролетит!
     – Ночью мухи не летают, – назидательно заметил Ингерам, которому предстояло перекрыть все городские ворота в нужную ночь, – ты всё перепутал. Скоро и Розу свою со стражниками перепутаешь!
     Лоркан сердито толкнул приятеля в бок. Рэйшен посмеивался себе под нос. Он привык к этим перепалкам и даже по-своему их полюбил.
     Дэвлин недовольно посматривал, но молчал.
     – Как тебе запашок, Меуриг? – Ингерам не мог удержаться от своих шуточек. – После кухонных ароматов?
     – Как глоток свободы, – ответил вместо Меурига Мадог. – Немножко вонючей, но всё-таки свободы.
     Меуриг отвесил приятелю лёгкую затрещину, и Мадог с негромким смехом припустил бегом по ночным улицам Жадвиля. Меуриг помчался за ним, и оба тут же растворились в темноте.
     – Щенки бестолковые, – проворчал Дэвлин. – Носятся… Зачем?
     Рэйшену стало весело. Он понимал их, как никто другой.
     – Давай я их догоню, – предложил он. – Может, удастся вернуть!
     И он, не слушая ворчания и ругательств Дэвлина, сорвался с места и полетел в сторону особняка, туда, где его ждала Эли.
     * * *
     Куртки удались на славу! Дэвлин крутил их в руках так и этак, ища, к чему бы придраться. Но изделия вышли безупречными. Гномий мастер прятал усмешку в бороду, думая, что Дэвлин её не видит. Но Дэвлин не собирался ссориться с гномами из-за выдумок о вечной озлобленности дроу.
     Рэйшен и Мадог с Меуригом веселились как дети, таскали друг друга за капюшоны, время от времени прихватывая пряди волос. Дэвлину отчего-то показалось, будто с Мадога капюшон то и дело слетает, будто сшит не по размеру. Но нет, парень просто не затянул завязки, и Рэйшен тут же воспользовался этим: сдёрнул с приятеля капюшон и сдавил горловину куртки, заставив Мадога хрипло просить пощады.
     – Это ещё не всё, – гном обращался к Дэвлину как к старшему группы, – есть одна вещь, которую Байль просил передать для твоей матроны-повелительницы…
     – Для кого?! – опешил Дэвлин.
     – Для управительницы, дары Элины, – поспешно поправился гном.
     – А что нужно ей передать? – Дэвлин не знал, договаривалась ли Элина о чём-то, кроме экипировки для дроу, поэтому остался очень недоволен.
     Гном выложил на стол аккуратную стёганку тёмно-коричневого цвета.
     – Для вашей повели… управительницы. Куртка с пропиткой. Легче и надёжнее кольчуги. И тепло.
     Дэвлин покосился на своих расшумевшихся «воспитанников» и взял в руки куртку. Лёгкая и тёплая, как и полагается стёганке. Он помял в широких ладонях край рукава.
     – Хорошая работа, – признал он. – Элине понравится.
     * * *
     Дэвлин стоял посреди кабинета Элины и держал в руках стёганку. Элина смотрела на всё растерянным взглядом и не спешила принимать подарок. Дэвлин чувствовал себя неловко и мечтал скорее сунуть этой придире в руки её вещь.
     – Они ничего не говорили об оплате? – осторожно спросила Элина.
     – Ничего, – буркнул Дэвлин. – Я думал, ты с ними обо всём договорилась. Жирный кусок земли под застройку отвела.
     – Отвела. Но вдруг они решат, что куртка пойдёт по отдельному прейскуранту?
     Дэвлин раздражённо ткнул Элине в лицо стёганку:
     – Ты же у нас торговка, сама и разбирайся. Мне сказали передать – я и передаю.
     Он ждал, что она строго выговорит ему за грубость, но отчего-то она молчала. С Рэйшеном поссорилась, что ли? Быть того не может! Он бы ходил мрачнее тучи.
     Стоило подумать о Рэйшене, и этот мальчишка явился во всей красе, в новой куртке.
     – Эли, взгляни! Оцени работу! Великолепная, правда? Эту куртку никакой нож не пробьёт! Дэвлин, ты уже отдал стёганку? Подошла? Они угадали с размером?
     Дэвлин видел, как Элина усилием воли стряхивает с себя оцепенение.
     – Покажись, Рэйшен! Да, отличная работа! Сидит на тебе как влитая! На остальных так же? Потрясающе!
     Рэйшен крутился перед ней, словно исполнял брачный танец, и Дэвлин чувствовал глухое раздражение. «Истинный дроу должен думать о бое, а не о тряпках».
     Элина снисходительно улыбалась, проводила рукой то по рукаву, то по боковому шву куртки… И Дэвлин понял, что завидует им обоим. У них есть то, чего у него никогда не было.
     Элина в конце концов натянула стёганку и приятно удивилась:
     – Ого! Лёгкая! И как они угадали с размером?
     Дэвлин не удержался от едкого замечания:
     – Ты её вначале на груди застегни!
     Он думал, что подпортит ей настроение и эта лёгкая улыбка, обращённая к Рэйшену, сползёт с Элининого лица. Но нет – Элина принялась аккуратно застёгивать куртку. А Рэйшен с тайной гордостью заявил:
     – Они у меня про размер спрашивали! Я всё объяснил…
     – Даже не рассказывай, – пробормотала Элина, всё ещё возясь с застёжкой, – это было явно неприлично.
     Куртка на груди сошлась. И на бёдрах не треснула. Дэвлин не удержался от одобрительного кивка:
     – Зимой накинешь плащ сверху. Тепло и безопасно. Такая стёганка не даст зарезать тебя на улице. И удар камнем смягчит.
     И лёгкой Элининой улыбки как не бывало. Всё правильно. Надо переходить к делам.
     – Этой ночью отдыхаем, а на следующую – заканчиваем дело. Где собираешься держать своих фальшивомонетчиков, Эли? У тебя есть день на подготовку. Можешь устроить очную ставку с Ашкутом… Я готов участвовать. Когда надумаешь – зови.
     И, довольный собой, Дэвлин покинул кабинет. Можно и отдохнуть. Пусть «матрона-повелительница» думает о делах.

Глава 33

     – Зараза этот Дэвлин! – Рэйшен выругался так, что уши свернулись бы у самого бывалого наёмника. – Зачем было портить тебе настроение?!
     Элина металась по кабинету, сдирая с себя стёганку. Отличный подарок, но сейчас и впрямь надо подумать, где держать преступников. И как провести суд над ними? Или можно без открытого суда? Как здесь принято? А ещё… Казнь.
     Элина остановилась. Нужно успокоиться. Не думать о раздорах внутри дома. Только тогда она сможет разрешить все проблемы. Не сразу. По очереди.
     В доме стало тепло – разжалованные в дровоколы охранники старались как могли! Элина видела, как Рэйшен стянул с себя куртку и небрежно бросил на стул. Тогда она сделала то, что всегда помогало: обхватила Рэйшена, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, древесно-пряный запах. Совсем не похож на человеческий. «Мой Личный Клинок. Мой».
     Рэйшен обнял её в ответ.
     – Тебе что-нибудь принести? Арзы? Горячего вина со специями? А может…
     Голос Рэйшена стал низким, обволакивающим, и Элина почти готова была согласиться уйти в спальню, чтобы ни о чём сегодня больше не думать.
     – Нет, спасибо, – услышала она свой ответ, как будто со стороны. – Помоги мне вначале разобраться, а потом – обещаю! – мы отдохнём.
     – Ладно, – протянул Рэйшен, медленно размыкая объятия. – С чего начнём?
     – Давай представим, будто вы уже схватили фальшивомонетчиков, – Элина опустилась на стул рядом с Рэйшеном и прищурила глаза, представляя эту картину. – В их хибару войдут стражники и Томори. Они начнут изымать и описывать всё, что там находится. А вы? Куда вы поведёте задержанных?
     – В городскую тюрьму, – быстро ответил Рэйшен.
     – Не пойдёт, – так же быстро парировала Элина.
     – Почему?
     – Там сидят мелкие воришки и мошенники, даже приличного убийцы у нас нет. А фальшивомонетчики – это государственные преступники, они посягнули на власть самого короля…
     – Да с чего бы?!
     Рэйшен не видел связи между королевской властью и фальшивыми деньгами. Зато Элина видела и знала точно.
     – Право чеканить монету есть только у короля. Ну, ещё у тех, кому король дал личное разрешение. Любой нарушитель посягает на власть короны.
     – Ладно, пусть так. Тебе лучше знать.
     – И тогда возникает вопрос: этих важных преступников надо держать в особых условиях… Обычная тюрьма им не подходит.
     Рэйшен встрепенулся:
     – Я вспомнил! У нас есть подвал! Помнишь, мы там пытались допрашивать Ашкута?
     Элина поморщилась. Она не любила вспоминать свои неудачи.
     – Нет-нет, не кривись! Эту комнатёнку можно использовать, вот только притащить туда кандалы, ручные и ножные, раз уж у нас государственные преступники.
     При слове «кандалы» Элина поджала губы, но – ничего не поделаешь! – придётся их использовать.
     – Их надо будет судить, Рэйшен, а я понятия не имею, как это делается.
     Пришла очередь Рэйшена кривить рот:
     – Ты же поучаствовала в королевском суде. Правда, в качестве обвиняемой. А теперь побудешь в роли судьи. Для разнообразия.
     – Я не понимаю, как провести суд, – Элина поймала себя на том, что покусывает губу. – Могут ли присутствовать посторонние люди? Или…
     – Да что ты мучаешься! Вызови этого скользкого типа… стряпчего, как там его, Арминиса. Он должен знать. Я бы судил их закрытым судом. Быстрее и чище. Объявишь приговор, да и дело с концом.
     Элина вздохнула:
     – Я тоже склоняюсь к этому. Но с Арминисом поговорю. Но самое главное, Рэйшен… Это казнь. Их надо казнить, причём публично. Мне прямо дурно делается при мысли, что я пообещала сварить их живьём…
     – Да, Эли, это слишком даже для меня… Ты можешь их просто повесить. Опять же, посоветуйся со слизняком Арминисом.
     Элина хихикнула:
     – Вижу, тебе запал в сердце этот стряпчий! В самом плохом смысле!
     Рэйшен фыркнул в ответ:
     – Да не мог он мне в сердце запасть! Знаешь, почему? Оно уже занято!
     Элина уже примерно представляла, что и как делать, поэтому чувствовала себя гораздо спокойнее и могла поддержать эту игру, которая всегда заканчивалась одинаково.
     – И кем же, интересно?
     Рэйшен придвинулся к ней вплотную и жарко прошептал:
     – Не могу сказать прямо здесь: у стен есть уши! Идём в наше тайное место, там я тебе во всём признаюсь!
     Элина с трудом сдерживала смех. Оставалось только согласиться.
     * * *
     В последний день перед штурмом Рэйшен вскочил рано. Он торопливо коснулся губами Элининой щеки, натянул форму и умчался вниз, к Дэвлину. Элина слышала голоса Мадога и Меурига, значит, Дэвлин собрался полностью посвятить этот день подготовке.
     Элина выбралась из кровати, неторопливо обтёрлась ледяной водой из таза для умывания, облачилась в форму и прошествовала в кабинет. За ней следовал Маро, получивший напоследок от Рэйшена указания и дружеский тычок в бок.
     К удивлению Элины, Томори на месте не было.
     – Проспал, что ли? – вслух спросила она. – Первый раз такое вижу!
     Маро сунул голову в дверь:
     – Никак нет, он не проспал. Дар Лоркан забрал его с собой самого утра. Они там тоже будут тренироваться… Готовиться.
     – Ему-то к чему готовиться? – проворчала Элина и принялась деловито перекладывать его бумаги к себе на стол.
     – Не могу знать! Дара управительница, я принесу завтрак!
     Элина молча кивнула, погружаясь в мир сухих записей и цифр. Мадог со своими помощниками и Томори проделали огромную работу! Ей одной ни за что бы не справиться!
     Элина вытащила чистый лист и письменные принадлежности. Сейчас ей следовало не думать об опасностях предстоящей ночи, а заниматься обычными делами. Элина с силой разгладила лист ладонью, словно стирая свою тревогу, и принялась подсчитывать, сколько податей они смогут собрать в первое время. Постепенно работа увлекла её. Цифры ей понравились. Даже в худшем случае должно хватить на… На многое. Будет что показать королю. Будет что хранить в новом гномьем банке, который должен вот-вот открыться. Будет чем гордиться.
     Элина так погрузилась в свои размышления, что не сразу услышала, как в кабинет вошёл Маро с подносом. От неожиданности она выронила стилос, посадив чернильное пятно на бумагу.
     – Прошу прощения, – Маро почтительно склонил голову, поставил поднос на стол и тихо исчез.
     Элина почувствовала, что проголодалась, и потянулась к подносу. Обычно еду приносил Рэйшен, и они завтракали вместе, перебрасываясь скабрезными шуточками или сплетничая об обитателях особняка. Сегодня Элине предстояло завтракать в одиночестве. И сразу было видно, что еду принёс человек, который ничего не знает о хозяйских предпочтениях. На подносе красовался стакан с молоком. Молоко! Элина терпеть его не могла. Куда его девать?
     Элина с аппетитом опустошала миску с пресной кашей, в которую кто-то заботливо напихал незнакомой зелени. Пожалуй, молоко можно отнести Шурху. Ему для здоровья полезно. А заодно – Элина злорадно усмехнулась – напомнит ему, что он ещё ребёнок. Будет знать, как желать Рэйшену смерти!
     * * *
     Элина распорядилась, чтобы послали за стряпчим Арминисом.
     – Когда он придёт, доложите мне. Я пока навещу нашего раненого.
     Она с удовольствием наблюдала, как люди засуетились, заспешили выполнить её распоряжение. Прошло не так много времени с той поры, как она вручила свои бумаги «управителю» Квэддо, а люди уже признали её власть. Никто больше не бунтует, не шипит ей в спину оскорбления. Неплохой результат для «выскочки» и «дровской подстилки».
     Шурх лежал, с головой укутавшись в свои одеяла, а Малена с удручённым лицом стояла над ним. В комнате пахло травами.
     – Не хочет пить лекарства? – понимающе спросила Элина.
     Малена горестно кивнула.
     Шурх, заслышав Элинин голос, немедленно высунул голову наружу.
     – Мягкие Ручки! Я уж боялся, что ты никогда больше не придёшь!
     – Я так и хотела сделать, – спокойно отозвалась Элина.
     Шурх помрачнел. Его бледное лицо показалось Элине совсем взрослым, и она пожалела, что пришла. Надо было вылить это клятое молоко в окно!
     Однако глаза мальчишки вновь озорно сверкнули:
     – Рэйшен тебе ничего не передавал?
     Элина растерялась.
     – Нет. А должен был?
     – Конечно! Он должен был передать мои извинения. Он обещал! Вот же обманщик!
     – По-моему, здесь один обманщик – это ты!
     – Нет, я правда хотел попросить прощения! Но теперь у меня есть идея! Давай заключим сделку: я больше не буду говорить… то, что я тогда сказал, а ты не будешь жечь город.
     Шурх умолк, торжествующе переводя взгляд с Элины на Малену.
     – Жечь город?! – в ужасе повторила Малена. – Ты планируешь это сделать?!
     Элина скривилась и покачала головой.
     – Малена, ты уже завтракала? Сходи поешь.
     – Благодарю, но нет. Там Роза!
     Шурх злорадно захихикал. Кажется, их перепалка получила ненужную огласку.
     – Нет там Розы. Она занята, бельё в стирку понесла. И я не собираюсь жечь город. Что за чушь!
     Малена наверняка ощутила Элинино раздражение. Уходя, она объяснила, какие лекарства должен принять Шурх.
     Оставшись с мальчишкой один на один, Элина сердито пихнула ему в руки стакан с молоком.
     – Пей давай!
     – А что это?
     – Сам не видишь? Яд! Ты мне так надоел, что я решила тебя отравить!
     – Я приму из твоих рук даже яд! – трагически закатив глаза, заявил Шурх. После этого он одним махом опустошил стакан и отбросил его в сторону, на пол.
     – Ну, как тебе яд? Действует?
     Шурх в ответ захрипел и, кривляясь, откинулся на подушки, разбросав руки в стороны.
     Элина сложила его руки на животе:
     – Приличные покойники должны лежать именно так!
     Шурх схватил её руку так быстро, что Элина не успела отстраниться.
     – Мягкие Ручки, скажи, что ты меня простила! Я не хотел…
     – Хотел, Шурх, хотел. Ты хотел сделать мне больно. И сделал. Ты не понимаешь… Если Рэйшен…если с ним что-то случится… Никто не займёт его место у меня в сердце.
     Шурх по-прежнему сжимал её пальцы.
     – Я не буду так говорить! Давай вообще не говорить о нём! Он не плохой… Просто мне он не нравится!
     Элина слабо улыбнулась.
     – Что ж, давай о нём не говорить. Давай поговорим о тебе.
     – А что обо мне? – насторожился Шурх.
     – Твоя повязка на голове… Она уже серая стала. Может, мы её снимем?
     Элина мягко отняла руку у парнишки и принялась разматывать длинные полосы ткани на его голове. Она осторожно касалась его висков и затылка, а Шурх закрыл глаза и затаил дыхание.
     Наконец серые длинные ленты, пахнущие мазями, упали на пол. Элина с жалостью смотрела на обритую голову Шурха. Фальшивомонетчики не пощадили его: в нескольких местах у Шурха навсегда останутся шрамы. Сейчас кожа в этих местах оставалась покрасневшей, раны затянулись не полностью. Но скоро юность возьмёт своё, на голове останутся только белые вздувшиеся полосы, а отрастающие волосы скроют и их.
     – Твоё лицо, Мягкие Ручки… Я так жутко выгляжу?
     – Нет, что ты… Просто накануне я думала про казнь фальшивомонетчиков. Хотела смягчить. Может, зря…
     Элина, не удержавшись, осторожно погладила Шурха по голове, ощутив под ладонью колючки отрастающих волос. А он уткнулся лицом ей в грудь и по-детски засопел. И у Элины не хватило духу оттолкнуть его.
     * * *
     Мэтр Арминис терпеливо ждал Элину на первом этаже. Сегодня он выглядел спокойным и собранным. Пожалуй, Рэйшен несправедливо обозвал его слизняком. Арминис был слизняком ядовитым, а потому опасным. Но полезным. И бесплатным.
     Стряпчий с любопытством озирался по сторонам. В прошлый раз он был слишком напуган, а сейчас чувствовал себя куда увереннее. Элина пожалела, что её четвёрка дроу занята. Пятёрка, если считать Томори.
     – Мэтр Арминис, – Элина изобразила лёгкую улыбку.
     – Дара управительница, как я счастлив, – залопотал стряпчий, пытаясь поймать Элинину руку, – мои умения могут послужить на благо тебе и городу.
     – Несомненно, – сухо ответила Элина, отступая на шаг. – Не тронь мои руки, дар Арминис. Я не терплю чужих прикосновений. А уж дар Рэйшен и вовсе…
     – Конечно, конечно, прошу меня извинить!
     Определённо, его нельзя вести в кабинет: не стоит оставаться с ним наедине. Элина вспомнила, как Рэйшен рассказывал, что барон Руфус принимал просителей в просторном помещении здесь же, на первом этаже. Но и там не следовало оставаться с ним одной.
     – Маро, приведи Квэддо и Харлена, где бы они ни были. И побыстрее. Им тоже будет полезно послушать мэтра.
     Очень скоро бывший управитель и его одноглазый друг приветствовали Элину и поскучневшего стряпчего.
     – Расскажи мне, мэтр Арминис, – начала Элина, устроившись на роскошном мягком стуле посреди безвкусно украшенной просторной залы, – как в славном городе Жадвиле проходят суды над преступниками.
     Арминису сесть не предложили, и сейчас он стоял, слегка склонившись, перед Элиной. Квэддо, Харлен и Маро тоже остались на ногах, за Элининым стулом. Она всей спиной чувствовала, что им ужасно тоскливо. Ничего, иногда это бывает полезно.
     – Прекрасная дара управительница, раньше суд вершил барон. Всё зависело от его милости или, – Арминис на миг запнулся, – его капризов. Есть местные обычаи, которым раньше всегда следовали…
     – Местные обычаи? – перебила его Элина. – Жадвиль перешёл под руку короля. Здесь должны действовать законы королевства, как и везде.
     – Разумеется, дара Элина, ты права, – голос Арминиса звучал сладко, как патока, – я полагаю, дело касается поимки фальшивомонетчиков? Или возможных неплательщиков нового налога?
     – Именно так.
     – При бароне с любым нарушителем могли бы расправиться без суда.
     – Я знаю.
     «И не понаслышке», – чуть не прибавила Элина, но осторожность взяла верх. Не стоит давать этому хитрецу лишние сведения.
     – Но у нашего милостивого просвещённого монарха другое мнение, – продолжила она. – Он считает, что каждый имеет право на суд, где будет выслушан. И лишь после этого будет вынесен справедливый приговор.
     – Наш король не только милостив, но и мудр, – льстиво поддакнул стряпчий. – Если ты проведёшь открытый суд, ты укрепишь королевскую власть. Судьёй, конечно, будешь ты, почтенная управительница. Созови также присяжных из свободных горожан.
     – Купцы?
     – Нет, их не надо. Купцы пристрастны. Пригласи шестерых: кузнеца, ткача, лекаря, трактирщика, солдата, наставника… Свидетелями будут те, кто арестует фальшивомонетчиков, уж не знаю, Городская стража или твои дроу… Их свидетельство будет доказательством. Обвиняемые пусть скажут своё слово. Даже если это будет ложь, пусть её слышат все. А потом, дара Элина, ты провозгласишь приговор, закрепляя в городе закон и порядок.
     Арминис умолк. Элина тоже не говорила ни слова. Стряпчий нарисовал ей ясную картину, недоставало лишь незначительных штрихов.
     – Где должен пройти суд?
     – Думаю, на рыночной площади, – быстро ответил Арминис. – Туда можно поставить столы, ты сядешь в центре, под королевским штандартом…
     – А ты сядешь рядом со мной, – жёстко закончила Элина, – будешь всё записывать. И окончательный приговор огласишь ты, а не я. Я составлю, скрепим его печатями, и ты громко зачитаешь.
     Стряпчий склонил голову, соглашаясь.
     – Дара управительница, ты очень умная и решительная женщина. Я охотно приму участие в любом суде, который ты соблаговолишь провести.
     * * *
     Арминис оказался не так уж плох: Элина обсудила с ним множество деталей предстоящего суда. Заодно взяла с него слово, что никто не узнает об этом разговоре. Если, конечно, мэтр Арминис хочет и впредь оставаться важной фигурой в городе. Мэтр очень этого хотел, его и запугивать не понадобилось. А заслышав странный металлический лязг, мэтр поспешно распрощался с гостеприимной хозяйкой особняка.
     Этот лязг заинтересовал и саму хозяйку, поэтому, повелительно махнув рукой Маро, Квэддо и Харлену, Элина помчалась на звук.
     Дэвлин раздобыл кандалы. И ножные, и ручные. По четыре комплекта, для каждого преступника. Кое-где на кандалах виднелась ржавчина, видимо, ими давно не пользовались.
     – Куда тащите это добро? – фамильярно осведомился Харлен.
     – Вниз, – лаконично ответил Дэвлин.
     Элина молча потопала за четвёркой дроу. Дэвлин бросил на неё пару хмурых взглядов, но перечить не стал. Кандалы принесли в подвал, где дроу оборудовали не одну, а целых две камеры для фальшивомонетчиков.
     При виде охапки соломы на полу Элину передёрнуло. Слишком свежими были воспоминания о королевских подземельях. Как странно всё происходит: в столице она была арестанткой, обвиняемой на королевском суде, а сейчас сама станет тюремщицей и судьёй. Наверное, так это и работает: сначала такие вещи делают с тобой, а потом ты делаешь это с другими. Если выживешь, конечно.
     – Эли, – мягко сказал Рэйшен, – не надо тебе здесь находиться. Мы всё сделаем. Не беспокойся.
     Поднимаясь из подвала, Элина споткнулась в темноте на лестнице. Квэддо, не отстававший от неё ни на шаг, заботливо поддержал её под локоть и убрал руку, лишь когда они оказались на свету.
     – Спасибо, – одними губами сказала Элина.
     Квэддо приподнял уголки губ, и Элине подумалось, что сегодня ночью он тоже будет ждать смерти Рэйшена…

Глава 34

     Элина отослала всех и осталась в кабинете. Она слышала, как Дэвлин отдаёт последние распоряжения. Его «подопечные» перешучивались и, казалось, были совершенно счастливы. Впервые в голову Элины закралась мысль о том, что, возможно, Рэйшену гораздо лучше среди своих. Там всё просто и понятно, там можно драться с обидчиком, пить пиво, играть на деньги и спать до полудня без всяких страшных снов…
     Она не зажигала свечей. Зачем? Всё равно она не сможет сосредоточиться на работе. Пусть будет темно.
     Возможно, надо спуститься вниз и сказать что-то штурмовой группе. Что-то вдохновляющее, обнадёживающее. Элина покачала головой: никакие слова не шли ей на ум.
     Она всё-таки заставила себя выпрямиться и поднять подбородок. Спустилась по лестнице. Её – её ли? – дроу проверяли, надёжно ли спрятаны кинжалы, заколоты ли волосы… Глаза их горели предвкушением. Дэвлин добродушно проворчал:
     – Рэйшен, капюшон надвинешь поглубже. Твои глаза издали видать, вдруг людишки заметят…
     Рэйшен сверкнул улыбкой и стукнул себя сжатым кулаком по груди.
     У Элины внутренности скрутились в тугой узел: а вдруг она больше не увидит этой улыбки?
     Дэвлин увидел её и вопросительно поднял брови.
     – Уже идёте? – спросила Элина.
     – Пора.
     – Хорошо.
     Она видела, что им не нужны её напутствия. Мыслями все четверо были уже там, в Кузнечном тупике. Элина послала им улыбку, такую, какую должна была изобразить сильная управительница. И четверо дроу один за другим бесшумно покинули дом.
     – Пожалуйста, возвращайтесь скорее, – прошептала Элина им вслед, зная, что её слов никто не услышит, – все четверо.
     А потом она вернулась в пустой кабинет. В темноту.
     * * *
     Город засыпал. Небо было затянуто мягкими серыми облаками, а в воздухе висела мелкая морось. Рэйшен втянул этот воздух чуткими ноздрями. Он давно привык к запахам человеческого города: подгоревшая еда, вонь экскрементов, пот и нестираная одежда… Осенние дожди прибивали этот запах к земле, омывая и очищая всё вокруг. Рэйшен надвинул капюшон поглубже. Яркие глаза могли выдать его, он помнил это со времён войны и не нуждался в напоминаниях Дэвлина. Но спорить не стал – он шёл в составе группы, его плечи касались плеч товарищей, братьев по оружию, и негоже было портить такой миг дурацкими препирательствами.
     Они прошли рыночную площадь, здание, Палату Мерных Книг, где в последнее время с утра до вечера работал Мадог, и Рэйшен толкнул приятеля локтем. Мадог понял его без слов и скорчил гримасу отвращения. Рэйшен, Мадог и Меуриг беззвучно рассмеялись. Дэвлин обернулся. Он хмурил брови, но Рэйшен знал – это не по-настоящему.
     Рынок был пуст и тих. Булыжники, которыми были вымощены здешние улицы, влажно поблёскивали под ногами. Мадог ослабил завязки капюшона и немного сдвинул его на макушку. Рэйшен понимал его: капюшон приглушал звуки, ограничивал обзор, да и просто придавливал чувствительные кончики длинных острых ушей.
     Они шли не спеша, – куда торопиться сырой осенней ночью? – по мере приближения к цели запахи менялись. Уголь и старое железо… Гарь. Эти запахи Рэйшен не мог забыть со времён войны, будь она неладна! Улицы стали уже, под ногами захлюпала грязь: вымощен был только центр Жадвиля. Дома стали ниже и беднее. Их перекошенные окна провожали четвёрку дроу слепыми взглядами.
     Теперь они шли гуськом, чтобы не цеплять заборчики на узких улочках. Шаг пришлось умерить, перекатывая стопу с пятки на носок: звук чужих шагов не должен тревожить здешних жителей.
     А вот и стражники. Лоркан грамотно расставил своих людей, посоветовавшись с Дэвлином. Дроу прошли мимо одного из стражников. Тот даже не шелохнулся. Рэйшен одобрительно кивнул, хотя знал, что никто из людей не увидит этого жеста. Если что-то пойдёт не так, пожалуй, никому из преступников не удастся вырваться из этого квартала живым. Нет, не так. Элине они нужны именно живыми. Поэтому всё пройдёт, как следует.
     Вот и нужный дом. Ставни прикрыты, но из-за них сочится тусклый свет. Рэйшен поднял взгляд. Из трубы идёт дым. Значит, они работают. Прямо сейчас, ночью. «Всё, как говорила Эли. Возьмём с поличным».
     Дэвлин остановился, поднял руку. Ждём.
     Рэйшен видел, что Дэвлин бесшумно подкрался к одному из проулков между домами. Оттуда выступила тёмная фигура в плаще, в которой Рэйшен узнал Лоркана. Он обменялся с Дэвлином условными знаками и вернулся в тени.
     – Порядок, – беззвучно проговорил Дэвлин. – Разделяемся.
     * * *
     Рэйшен видел волчьи ухмылки на лицах Мадога и Меурига, когда они двинулись к задней двери дома. Сам Рэйшен с Дэвлином должны были войти в мастерскую через основной вход, считая, что именно его будет караулить охранник – главная опасность.
     Рэйшен чутко прислушивался к каждому шороху и всхлипу грязи под ногами приятелей. Кажется, всё затихло. Они на месте. Рэйшен повернул голову к Дэвлину, дождался его кивка и ударил плечом в дощатую дверь.
     Рэйшена встретил крепкий детина. Охранник. И не просто встретил, а замахнулся тяжёлыми клещами. Самонадеянный болван. Рэйшен отклонил корпус, и клещи просвистели рядом. Тело Рэйшена вспомнило заученные движения. Замах – и охранник со стоном повалился на грязный пол, хватаясь за колено. Уже не убежит. Им займётся Дэвлин.
     Со стороны задней двери послышались крики и шум. Не отвлекаться. Там Мадог и Меуриг, это их работа.
     Рэйшен чуял запах страха и пота. Перед ним стоял молодой парень. Грязные волосы его слиплись, мышцы бугрились на обнажённых руках… И в этих руках кувалда. Молотобоец.
     – Отойди! – в панике вскрикнул парень. – Отойди, не то прибью!
     Рэйшен остро глянул на молотобойца, и тот беспорядочно замахал своим оружием. Будет весело. Рэйшен решил немного подразнить парня. Он приблизился к нему почти вплотную, легко уклонился от бестолковых взмахов железякой и ухмыльнулся прямо в лицо противнику.
     – Ну, давай, убей меня!
     – Не хочу!
     Лицо молодого молотобойца скривилось, как будто он собирался заплакать.
     – Убей его, трус! – прорычал откуда-то сзади охранник.
     Рэйшен услышал глухой звук удара, и охранник замолк. Молотобоец всхлипнул и занёс тяжёлую кувалду над головой. Глупый, но сильный, одной рукой сумел замахнуться. Рэйшен сделал вид, что пропускает удар, а сам перехватил запястье парня и одним экономным, резким движением вывернул его до хруста. Кувалда с грохотом упала на пол. Этот грохот заглушил треск костей и крик молотобойца.
     Дело за Дэвлином. А где основная цель? Где гравёр?
     Задняя дверь оказалась покрепче. А, может, у Мадога с Меуригом не хватило опыта. Когда Дэвлин вязал молотобойца, они только-только ворвались в кузницу. Рэйшен видел, как Меуриг заблокировал выход. Молодец, всё как по написанному!
     Дело Мадога – обезвредить плавильщика. Опасное, рискованное дело, которое он выпросил для себя. Плавильщик не выглядел крепким, опытным бойцом. Однако Рэйшен видел горящее в горне пламя. Источник опасности. В самом углу Рэйшен приметил верстак, а за ним – сутулую фигуру. Гравёр. Основная цель.
     Мадог тоже приметил его. Рэйшен видел, как раздулись его ноздри и загорелись глаза. Нет! Рано!
     Рэйшен не успел даже крикнуть, чтобы предупредить товарища. Плавильщик с силой толкнул тигель, полный горячего расплава. Мадог отпрянул в сторону, и плохо завязанный капюшон слетел с его головы, открывая лицо, уши и растрепавшуюся косу из светлых волос.
     Дикая, необузданная радость полыхнула на лице плавильщика.
     – А-а-а! Сдохни, тварь!
     Плавильщик подхватил с пола совок, привычным ловким движением набрал в него углей и швырнул в лицо Мадогу.
     Рэйшен не смотрел, долетели угли до Мадога или нет. Одним прыжком он достиг плавильщика и ударил его в висок. При этом нужно было не наступить в лужу расплавленного металла, расползавшегося по полу. Плавильщик обмяк. Он нужен живым – Рэйшен помнил это. Нельзя, чтобы горячий металл сожрал его тело. Ворот рубахи плавильщика затрещал, когда Рэйшен схватил его, но выдержал. Оттащить от горна. Положить на пол. Где Дэвлин?!
     Гравёр? На месте. Ему некуда бежать, он зажат между стеной и верстаком.
     Рэйшен повернулся к Мадогу. Тот упал на колени в опасной близости к разлитому расплаву, который протягивал во все стороны свои раскалённые пальцы. Растрёпанные волосы Мадога тлели, прилипали к лицу, и Мадог, сдерживая стон, пытался сбросить с себя искры. Безуспешно.
     Меуриг застыл у задней двери, по-прежнему охраняя выход. Дурак! Туда некому выбегать! Помоги Мадогу! Но ни одного слова не сорвалось у Рэйшена с губ. Он понимал: Меуриг не знает, что сейчас важнее. Никто не знает, даже Дэвлин.
     Рэйшен перепрыгнул через обжигающую лужу. Левая щека Мадога пузырилась, источая жуткий запах горелой плоти. Волосы с этой стороны почернели и обуглились. Мадог в слепой попытке сбросить искры раздирал кожу на своём лице.
     Рэйшен безжалостно отодрал его руки от лица и принялся гасить тлеющие волосы, хлопая по ним ладонью. Мадог застонал в голос.
     – Потерпи. Сейчас.
     Рэйшен вздёрнул Мадога на ноги, и тот опасно пошатнулся, грозя упасть в расплав и утянуть Рэйшена за собой.
     – Тихо, друг. Спокойно. Скоро всё закончится.
     Рэйшен поволок Мадога к выходу, к той самой задней двери, у которой бессмысленно застыл Меуриг.
     – Внутри остался гравёр, – сквозь зубы сказал ему Рэйшен, сдерживая злость. – Следи, чтобы не вышел.
     Снаружи обоих дроу охватила благодатная влажная темнота. Мадог несколько раз судорожно выдохнул. Рэйшен усадил его прямо на мокрую землю, прислонив спиной к стене дома. Даже сейчас, во тьме ночи, он видел, что часть волос утрачена, кожа покрыта волдырями, а местами и вовсе содрана, а глаз заплыл. Но главное – Мадог был жив и перестал гореть.
     – Побудь здесь. Слышишь меня, Мадог? Я скоро вернусь за тобой.
     – Хорошо, – прохрипел Мадог. – Гравёр всё ещё там. Возьми его.
     И Рэйшен вернулся в мастерскую, тесную и смрадную. Он закончит это дело. Эли получит своих фальшивомонетчиков. И Рэйшен сам попросит её не смягчать наказание.
     К запахам кузни добавился ещё один. Бумага? Рэйшен принюхался. Отвратительная вонь, но ничего не поделаешь. Да, горящая бумага. Откуда? Что происходит?
     У горна стоял гравёр. Кажется, он сунул туда какие-то документы. Рэйшен взвыл от досады и, не удержавшись, отвесил гравёру тяжёлую оплеуху. Голова гравёра мотнулась в сторону, из носа потекла струйка крови. Он утёр её ладонью и издал сухой смешок:
     – Такие, как ты, бьют ради удовольствия. Давай же, ударь меня, это легко!
     Кровь бросилась Рэйшену в голову. «Убью». Рэйшен вдохнул смрад – горелая плоть, бумага, уголь. Ещё раз. «Нельзя. Велено брать живыми».
     – Не дождёшься, – холодно ответил он. – Что ты сжёг?
     – Чертежи.
     – Да и хрен на них. Они никому больше не понадобятся.
     Мастерская понемногу наполнялась дымом. Гравёр закашлялся и сплюнул.
     Из дыма выступила фигура Дэвлина.
     – Где тебя носит? – прорычал он. – Этот – последний?
     – Да.
     Недолго думая, Дэвлин скрутил гравёру руки за спиной и, вывернув их до хруста в суставах, поволок к двери, через которую они вошли.

Глава 35

     Ночь казалась Элине бесконечной. Живые, тёплые звуки дома понемногу затихали, растворялись в сырой тьме и наконец совершенно исчезли. Элина вспомнила королевские подземелья. Темнота и молчание. Не хватало только шороха крысиных лапок. Элина не удержалась от нервного смешка.
     Время измерялось в ударах сердца. Потом Элина сбилась со счёта. А может, это сердце сбилось? Почему так долго? Что могло случиться? И если то, чего она боится, произошло, что она будет делать дальше? Зачем тогда ей этот город… зачем всё…
     Она не знала, сколько просидела так, в темноте и одиночестве. Эта темнота и тишина внезапно были разорваны собачьим лаем и встревоженным ржанием лошадей на конюшне. Элина облизнула пересохшие губы и прислушалась. Залязгали засовы запертых ворот. И голоса. Слышны знакомые голоса. Она вскочила и, натыкаясь в темноте на стулья, побежала вниз по лестнице.
     * * *
     На первом этаже в тяжёлых подсвечниках оплывали догорающие свечи. Элина остановилась и поправила мундир. Все крючки были застёгнуты, и она с удивлением отметила, что верхний больно впился в шею.
     Элина пригладила волосы, выпрямила спину. Теперь она готова.
     Преступников и впрямь оказалось четверо. Их внешность совпала с тем, что описывали люди Сныста и Шурх. Двоих конвоировали Дэвлин и Меуриг. Ещё двоих – стражники из людей Лоркана. Они должны были остаться в мастерской, чтобы изъять и переписать все свидетельства преступной деятельности. Элина удивилась, но виду не подала.
     Вид у Меурига был расстроенный и смущённый. Дэвлин скрывал ярость. Элина достаточно знала их всех, чтобы догадаться. Но где Мадог и Рэйшен?!
     При арестованных Элина не могла задать ни одного вопроса. Один из фальшивомонетчиков хромал, сильно припадая на одну ногу. Другой, совсем молодой парень, постанывал: одна рука у него была неестественно вывернута, запястье распухло.
     – Заковываем? – кратко спросил Дэвлин, взглядом показывая на покалеченных пленников.
     – Разумеется, – холодно ответила Элина.
     Фальшивомонетчиков увели вниз, в подготовленные камеры. Элина услышала знакомое позвякивание – преступникам надели кандалы.
     Элина притопывала ногой от нетерпения. Отчего они медлят?! Когда её арестовали в столице, её избили до потери сознания и швырнули в подземелье! Никто с ней не возился! Быстрее! Быстрее! У неё есть вопросы, и ответы она хочет получить прямо сейчас!
     Стражников Элина снова отправила в Кузнечный тупик.
     – Вы должны помочь товарищам. К утру, самое позднее к полудню, все работы в мастерской должны быть закончены, предметы и ценности изъяты, сама мастерская заколочена и опечатана. Передайте это дару Лоркану и дару Томори.
     Стражники почтительно поклонились и, ни слова не говоря, растворились в уличной темноте.
     Лишь тогда Элина повернулась к Дэвлину и Меуригу.
     – Ну? – жадно спросила она.
     – Они скоро придут, – сдержанно проговорил Дэвлин. – Мадог ранен, Рэйшен вроде цел.
     – Вроде цел? Ранен? Дэвлин, ты рехнулся, что ли? Мне нужен доклад, что там произошло!
     Дэвлин потупился:
     – Подожди Рэйшена. Он всё расскажет. Он сегодня был лучше всех.
     – Лучший наёмник королевства, – слабо улыбнулся Меуриг.
     Дэвлин в мгновение ока обернулся и отвесил ему несильный, но довольно унизительный шлепок по подбородку:
     – Молчать! Ты нарушил порядок!
     Элина с удивлением наблюдала, как Меуриг, обычно мягкий и покладистый, злобно огрызнулся в ответ своему наставнику:
     – Это Мадог нарушил! И что из этого вышло?! И Рэйшен, между прочим, тоже нарушил! И если бы не он, мы бы всё провалили! Это он должен был командовать, а не ты!
     И Дэвлин, перед которым трепетали все подчинённые, ссутулился и поник:
     – Наверное, ты прав. Эли, отпусти меня сейчас. Рэйшен вот-вот приведёт Мадога…. А мне надо подумать…
     – Хорошо. Отдохни. Завтра разберёмся.
     Элина смотрела, как непривычно тяжело ступает уходящий Дэвлин, а потом обернулась к Меуригу:
     – Ты не должен был так говорить!
     Неожиданно Меуриг опустился перед ней на колени:
     – Я прошу прощения. Я плохо проявил себя сегодня. Ты можешь применить ко мне любое наказание. Мадог пострадал… из-за меня в том числе.
     Элина поморщилась. Опять эти дровские штучки!
     – Поднимись с колен немедленно! Я не собираюсь никого наказывать! Лучше скажи, Мадогу понадобится лекарь?
     Меуриг, глядя на Элину снизу вверх, кивнул.
     – Тогда почему ты до сих пор здесь?! Зови Малену! Опиши ей ранение Мадога, только коротко! Подготовьте постель для него! В той комнате, где лежит Шурх, раз уж у нас там покои для больных!
     * * *
     Рэйшен тащил Мадога через весь город, стараясь не касаться ожога. Особенное неудобство доставляло то, что ожог был с левой стороны: Рэйшен был правшой, и опереть раненого товарища было гораздо удобнее на рабочее плечо. Но тогда изуродованная щека постоянно тёрлась бы о куртку….
     – Мадог, не раскисай! – то и дело рычал Рэйшен, то и дело тормоша приятеля. – Не такая это рана, чтобы дроу еле ноги волочил!
     – Ты не понимаешь, – прохрипел в ответ Мадог.
     Рэйшен не понимал. Он знал только одно – им надо поскорее попасть домой. Там Эли, она точно знает, что делать. Она своими руками зашила рану лесной нимфе. Она выходила самого Рэйшена после куда более тяжёлых ран. Она разобралась, что делать, когда Полли расшиблась, слетев с лестницы. Да взять историю с Шурхом! Мелкий паскудник ожил прямо на глазах, а ведь думали, что он не встанет!
     Пальцы Рэйшена чуть не свело от напряжения: они скользили по гладкой коже куртки, и удерживать тяжёлое тело Мадога становилось всё труднее. Гномы сработали отлично, но Мадог пренебрёг их работой, указаниями Дэвлина и просто здравым смыслом. В клане Мадога вначале бы вылечили, а потом наказали. В армии вылечили бы, а потом вышвырнули на улицу…
     – Рэйшен…
     – Чего тебе?
     – Почему всё так же темно? Рассвет скоро?
     Рэйшен остановился.
     – Гляди, вон там небо уже светлеет. Видишь полоску?
     Мадог странно, по-птичьи склонил голову.
     – Только правым глазом…
     Только этого не хватало! Рэйшен витиевато выругался.
     – Мадог, дружище, давай, соберись, нам надо домой, и побыстрее…
     Их ждали. Ворота особняка распахнулись, и солдаты провели их обоих в дом. Рэйшен видел во взглядах людей жалость, испуг и отвращение. Он криво усмехнулся. Всё это уже было в его жизни, когда он вытаскивал раненых товарищей из грязи боя в полевые лазареты… Мадог резко тряхнул головой. Рэйшен понимал, для чего: уцелевшие волосы скроют изуродованное ожогами лицо и ослепший глаз.
     * * *
     Элина стояла изваянием и, похоже, сегодня вовсе не ложилась спать. На миг сердце Рэйшена затопила нежность, но он тут же отмёл её в сторону.
     – Эли! Он обожжён…
     Элина сорвалась с места и подставила Мадогу плечо. Рэйшен почувствовал облегчение: часть веса Мадога Элина взяла на себя.
     – Затащим его на второй этаж, – задыхаясь от непривычной нагрузки, проговорила Элина, – туда, где Шурх. Там я сделаю всё, что надо…
     – А где Малена?
     – Здесь… Но я лучше сама… Потом глянем, может, пошлём за Балимом и гномьим лекарем…
     Вести Мадога вверх по лестнице оказалось непростой задачкой. Даже Рэйшену пришлось нелегко, а уж Эли и вовсе выбилась из сил.
     – Мадог, скотина, ну соберись же, последние шаги остались, – сквозь зубы цедил Рэйшен, перемежая слова ругательствами, – сейчас станет легче…
     В «лечебной комнате» Рэйшен краем глаза заметил перепуганного Шурха, который выставил только широко распахнутые глаза из-под двух одеял.
     Малена поспешно бросилась на помощь. Пахло травами. Сюда и кровать притащили! Эли, умница, всё подготовила. Она не бросит, она обязательно поможет Мадогу.
     – Снимаем с него куртку, – коротко скомандовала Элина. – И сапоги.
     Рэйшен коротко хохотнул. Эли никому не позволяет валиться в койку в сапогах!
     – Я сам, – прохрипел Мадог. – Сам.
     Избавившись от куртки и сапог, он откинулся на спинку кровати и прикрыл здоровый глаз.
     * * *
     При виде Рэйшена с Мадогом Элина испытала и радость, и испуг, и стыд. Она радовалась, что этот страшный ожог не у Рэйшена на лице. Испугалась, что повреждения хуже, чем кажутся. И застыдилась эгоистичных мыслей. Если бы обгорел Рэйшен, разве это изменило бы её чувства к нему? Нет. Она была в этом уверена. И всё равно радовалась. Стыдоба…
     В лечебной комнате Элина решила сама промыть раны Мадога. Надо признать, выглядели они страшно. Она попыталась осторожно отвести волосы с левой стороны, и часть прядей осталась у неё в руках.
     Рядом испуганно ахнула Малена.
     – Что там? Ты чего, Малена? – голос Шурха был по-детски тонким.
     – Тихо! – рявкнула Элина куда-то через плечо. – Ни звука! Выгоню!
     Мадог, кажется, останется наполовину лысым. Элина снимала пряди волос одну за другой, а Мадог кривил губы. Не от боли, нет, – от горечи. А его ухо… Кончик длинного острого уха превратился в чёрный обугленный… Элина даже не смогла подобрать подходящее слово.
     – Дара Элина, – Малена шептала, но Элина слышала сейчас каждый шорох, – его ухо… Обожжённую часть надо… убрать… Но я не смогу этого сделать.
     – Почему?
     – Я готова зашивать и перевязывать раны, но боюсь резать без помощи более опытного лекаря… А надо срочно. Гнить начнёт… Может, Рэйшен?..
     – Нет, – отрезал Рэйшен. – Даже не проси.
     Элина знала, что Рэйшен, опытный воин-убийца, побаивается лазаретной обстановки. Даже смотреть отказывается, если есть возможность. Значит, выход один – сделать всё самой.
     – Есть маковая настойка, – слабым голосом проговорила Малена. – Есть сонное средство послабее, на других травах… Нести?
     Элина бросила быстрый взгляд на Мадога, затем на Шурха…
     – Тащи оба. И отвар ромашки или дубовой коры… Чистую ткань…
     – Есть повязки, – голос Малены окреп, – есть мазь…
     – Неси всё. Но вначале – настойку.
     Элина слышала, как за спиной шуршит юбка Малены: девушка, переложив ответственность на чужие плечи, наверняка почувствовала себя куда спокойнее. А куда девать эту ответственность Элине?
     Шурх покорно выпил успокоительное. Элина слышала, как клацают его зубы по краю стакана. Она погладила его остриженную голову.
     – Поспи. Всё будет хорошо.
     – Ты правду, говоришь, Мягкие Ручки? Мадог… он не умрёт?
     – Я не дам ему умереть. Укрывайся. Вот так. И спи. Спи.
     С Мадогом было сложнее. Он стискивал зубы, терпя боль, и смотрел на Элину мрачным неотрывным взглядом. Может, этот взгляд предназначался Рэйшену, маячившему у Элины за плечом? Рэйшен был для Мадога спасителем, а Элине предстоит стать его палачом, который навсегда его изуродует…
     Элина через силу улыбнулась:
     – Выпей маковую…
     – Нет, – жёстко отрезал Мадог. – Я смогу…
     – Дело не в тебе! – терпение Элины было не безгранично. – Ты сможешь, но я не смогу! Пей!
     К счастью, на помощь пришёл Рэйшен.
     – Давай, дружок, не противься. Я здесь, и я прослежу, чтобы всё прошло хорошо.
     Когда стакан Мадога опустел, Элина принялась промывать ожоги. Мадог время от времени вздрагивал всем телом, отчаянно стискивая зубы. К сожалению, на Мадога не сразу подействовала настойка, это не щуплый Шурх, который согрелся и уже дремал в коконе из одеял. Как ни старалась Элина, она знала, что каждым прикосновением причиняет молодому дроу нестерпимую боль. Во всех смыслах.
     Наконец Мадог успокоился и затих. Здоровый правый глаз был закрыт, а левый… Элине всё время казалось, что помутневший зрачок подсматривает за ней через неплотно прикрытые опухшие веки.
     Она сунула в руки Малене использованные лоскуты ткани и повернулась к Рэйшену.
     – Кинжал с тобой? А когда ты его точил?
     – Эли, это оскорбление!
     – Ладно, ладно… Нужна твоя помощь, Рэйшен. Как всегда: нужно раскалить кинжал и… сможешь подержать Мадога? Он вроде как спит, но, сам понимаешь… Один удар – и лекарь понадобится мне.
     Малена осторожно спросила:
     – А моя помощь? Нужна?
     Элина собиралась ответить саркастическим «не мешать», но передумала.
     – На время самой операции отойди, подготовь новых чистых тряпок и пропитай повязки мазью от ожогов. Пока Мадог будет спать, подержим на лице и голове…
     Пока Малена и Рэйшен готовились, Элина быстро скатала в рулон кусок ткани и полила его остатками маковой настойки. В своём полузабытьи Мадог расслабил челюсти, и Элина ловко впихнула эту скатку ему в рот.
     Запахло горячим металлом. Элина обернулась. Лицо Рэйшена было серьёзным и сосредоточенным. Малена, опустив голову, складывала на деревянный поднос лоскуты.
     Наконец Рэйшен решил, что сталь достаточно горяча.
     – Пора, – тихо сказал он, подавая Элине нож.
     Элина уже не смотрела, как Рэйшен всем телом наваливается на Мадога. Она разглядывала ту часть острого уха, который ей предстояло отсечь. К счастью, совсем небольшую часть. Всё будет быстро.
     Один взмах – и горячий кинжал отделил обуглившуюся плоть от здоровой. Запахло палёным. Почерневший край уха, к Элининому ужасу, отскочил в сторону и упал на пол рядом с её ногами. Мадог глухо зарычал и дёрнулся всем телом, но Рэйшен был начеку и не дал ему совершить какую-нибудь дурость. Крови было совсем не много: тонкая алая струйка пролилась на подушку и растеклась пятном под головой Мадога, пачкая уцелевшие волосы.
     Малена ловко промокнула край раны и тут же наложила на все ожоги и порезы мягкие повязки, пропитанные жирной светло-зелёной мазью со сладким медовым запахом.

Глава 36

     У себя в спальне Элина без сил повалилась на кровать. Рэйшен сосредоточенно протирал кинжал, смахивал несуществующие капли или пылинки с куртки…
     В дверь негромко постучал Маро.
     – Дара управительница… Прощу прощения, что нарушаю твой отдых… К тебе пришли. Тот опасный человек, покровитель Шурха.
     Элина резко поднялась на кровати, и перед глазами у неё полетели маленькие чёрные кружочки.
     – Сныст?! Чего ему надо? И почему именно сейчас?
     – Хочет убедиться, что фальшивомонетчики пойманы, – криво ухмыльнулся Рэйшен. – Видно, по городу уже пошли слухи.
     – Откуда?!
     – В том тухлом тупике полно городской стражи, сам Лоркан на месте. Представь, как они выносят из дома барахло, а Томори переписывает… Скорее всего, уже весь город знает…
     Маро деликатно кашлянул.
     – Дар Дэвлин тоже хотел бы поговорить с тобой…
     – Никого не впускать! – вспылил Рэйшен. – Я сейчас спущусь и…
     Элина положила руку ему локоть, и Рэйшен закончил фразу куда спокойнее:
     – Сейчас спущусь и сам поговорю с ними. Между прочим, Маро, дара управительница ещё не завтракала!
     При мысли о еде Элину замутило. При мысли о том, что Рэйшен сейчас наговорит Снысту, у неё в глазах потемнело. Надо собраться. Рэйшен вымотан больше, чем она. Она выдержит.
     * * *
     Сныст расхаживал взад и вперёд, ожидая Элину. Кажется, она вполне вжилась в роль управительницы, даже заставляет себя ждать. А может, милуется с Рэйшеном и не хочет отрываться от него? Сныст скабрезно хмыкнул.
     К его удивлению, Элина явилась довольно скоро. Рэйшен, конечно, был с ней. И ещё какой-то парень. Новая охрана, что ли? Правда, парень, которого Элина называла Маро, тут же выскользнул во двор.
     – И не задерживайся там! – крикнул ему вслед Рэйшен.
     Что-то много воли забрал себе этот дроу. Сныст отогнал от себя эти мысли. Пока дровские настроения не влияют на дела, его, Сныста, это не касается.
     –Эли… Дара управительница, Рэйшен! Ясного вам неба!
     Вежливость ничего не стоила Снысту. Незачем начинать день с грубости. Успеется.
     – И тебе того же, Сныст. Дар Сныст. Рада видеть тебя в добром здравии.
     «Ох, Эли, Эли, умеешь ты врать. Рада она, как же. Рожа кислая, будто уксуса хлебнула».
     – И я рад. А ещё больше меня бы обрадовало, если бы ты разрешила повидаться с Шурхом. И он бы тоже был в добром здравии.
     Снысту показалось, или на бледном Элинином лице мелькнуло облегчение?
     – А он спит. Ты же знаешь, ему дают успокоительные отвары. Это большей частью, чтобы унять головные боли, но от них в сон клонит… Кстати, я послала за гномьим лекарем. Может, он позволит Шурху ненадолго вставать. Ты и с лекарем сможешь поговорить, и мальчика повидать.
     Сныст слушал эту болтовню с недоумением. Она шутит, что ли? Вошла в роль мамаши? Да плевал он на всех лекарей города! Разговаривать ещё с ними! Самый интересный вопрос на сегодня – что с фальшивомонетчиками? Где они? Что она собирается с ними сделать? Куда денет их добро?
     – Мы как раз собирались завтракать, Сныст. Приглашаю и тебя присоединиться.
     «С ума сойти! Аристократы за столом! Бродяга-дроу, король воров и бывшая деревенская трактирщица!» Жизнь становится всё интереснее! Эли молодец, улыбается, ведёт себя как радушная хозяйка. Может, и вправду получится стать «добропорядочным горожанином»?
     Сегодня Эли не повела его в свой кабинет. Завтрак накрыли на первом этаже, в одной из многочисленных комнат баронского особняка. Еда неплохая, не стыдно гостей за стол посадить.
     Сныст отметил, что Элина за столом почти не притронулась к еде. Зато сам Сныст и Рэйшен отдали поварам должное.
     – Почтенная Элина, – сладким голосом пропел Сныст, – я выполнил очередную часть наших с тобой договорённостей. Может, пора и тебе?
     Элина спокойно кивнула. Сныст позавидовал её самообладанию. Да если бы такая женщина была рядом с ним, они бы… они бы вместе… Да с такой женщиной можно и о троне подумать! Хотя… Пожелай она сесть на трон, зачем ей там Сныст?
     – Конечно, Сныст. Я и не отказываюсь. Как-то мы с тобой беседовали о… забвении и прощении, если не ошибаюсь?
     Сныст помнил каждое слово этого разговора. Положив в рот очередной кусок, он кивнул.
     – Кроме твоего имени, там будут ещё… кое-какие люди. Мне нужен список. Я подготовлю бумаги, мы заверим их у стряпчего.
     – Я смотрю, ты переманила мэтра Арминиса, – небрежно заметил Сныст.
     – Переманила? От кого же?
     – Я неверно выразился. Пригласила, я хотел сказать…
     – Он тебе не нравится? Не доверяешь ему?
     – О нет, прекрасная дара, доверяю. Меня всё устраивает. Список я подготовлю в течение дня или двух.
     – Мне понадобится столько же, чтобы всё оформить.
     Сныст был очень доволен. Всё шло по плану. Ему удалось усыпить бдительность этой хитрюги. Настало время более интересных вопросов.
     – А где арестованные?
     Сныст видел, как подобрался Рэйшен. «Сидеть, дроу. Для тебя приказа не было».
     – В надёжном месте, конечно. Не переживай, Сныст, не сбегут.
     Сныст отложил ложку.
     – А их имущество?
     Элина подняла голову и смерила Сныста холодным внимательным взглядом.
     – Их имущество – собственность короны. Или у тебя другое мнение?
     Сныст понял, что продолжать эти расспросы бессмысленно и опасно.
     – Ни в коем случае! – любезно ответил он. – Я намерен чтить королевские законы и наши с тобой договорённости.
     * * *
     К рассвету тучи на небе разошлись. Солнце ещё не окрасило в розовый цвет крыши жадвильских домов, когда к Байлю привели молодого парня.
     – Кто таков?
     – Моё имя Маро, почтенный гном, дара Элина прислала… – парень тяжело дышал. Он был не таким крепышом, как прежние Элинины охранники, но выглядел посмышлёнее. – Очень просит тебя об одолжении…
     Байль нахмурился. «Захватили бандитов — и сразу просьба. Значит, не обошлось без крови».
     – Что за одолжение? Говори, не тяни.
     Маро немного перевёл дыхание:
     – Дара Элина просит тебя посетить её и лекаря вашего взять с собой. У нас раненый. Один из дроу.
     Тревожные новости. Уж не Томори ли ранен? Военной выучки у него не было, а Элина собиралась его использовать…
     – Что ж, юноша, подожди немного, дай собраться. А кто ранен-то? Томори, что ли?
     – Нет, почтенный Байль, Томори ещё не вернулся, он работает с Городской стражей… Это Мадог. Ожоги.
     Байль присвистнул. «С огнём и металлом шутки плохи».
     Очень скоро Байль и лекарь были готовы двинуться в баронский особняк. В его кожаную сумку были плотно уложены пузырьки и баночки с плотно притёртыми крышками.
     – Маро, веди нас! Хоть мы и постарше тебя будем, и ноги у нас покороче, но, надеюсь, на улицах Жадвиля мы от тебя не отстанем!
     Байлю не понравился тип, который ходил за Элиной по особняку. Глаза бегают, ухмылка наглая… Как только Рэйшен такого пропустил? К слову, Рэйшен выглядел уставшим. Байль хорошо его знал – Рэйшен в прежние времена частенько гостил в Железных Горах. Да и Элина была не лучше. Люди вообще довольно хрупкие существа: быстро утомляются, мало живут…
     Элина собралась проводить лекаря наверх, и подозрительный тип решил идти за ними.
     – Нет, – отрезала Элина, но тут же смягчила голос: – ты помешаешь работе лекаря. А мы хотим, чтобы Шурх выздоровел как можно скорее, правда?
     Байль изумился, но промолчал. Элине виднее. Её дом, её правила, её знакомцы…
     Странный тип представился как Сныст из дома Пыльного Молота и завёл с Байлем разговор о доставке руды из Железных Гор в Жадвиль. Байль искренне удивился:
     – Руду сюда не возят, почтенный. Дорого и невыгодно.
     Сныст заговорил о том, что он снарядит целый караван, а может, и не один, в Железные Горы… Байль вежливо кивал головой, думая о том, что с открытием подземных гномьих дорог все эти перевозки караванами окончательно теряют смысл. Элина знала об этом, а Сныст, похоже, нет. Байль решил ничего не рассказывать ему на этот счёт, раз Элина молчит.
     Рэйшен вольготно развалился на стуле и, казалось, дремал. Байль бросил в его сторону несколько укоризненных взглядов, но вслух при постороннем говорить ничего не стал. Впрочем, это могла быть одна из его обманных выходок, когда Рэйшен следил за происходящим и запоминал каждое сказанное слово, притворяясь спящим.
     Элина с лекарем довольно долго пробыли наверху. Байль даже заволновался: Мадог обожжён настолько серьёзно?
     Наконец они спустились с лестницы, и за их спинами маячил подросток, почти юноша, с обритой головой. Одет он был словно с чужого плеча: слишком свободная одежда болталась на худом теле. Радость била из парнишки ключом, он едва не подпрыгивал от переполняющих его чувств.
     Байль увидел, как переменилось лицо Сныста: маска вельможи сползла, и Сныст расплылся в искренней, радостной улыбке.
     – Шурх!
     Элина отступила в сторону, и парнишка поскакал по ступенькам вниз, чтобы обнять этого странного Сныста.
     – Что за обноски на тебе, малыш?
     – Почему обноски? – обиделся Шурх. – Мягкие Ручки выбрала получше из того, что нашлось!
     Байль едва не засмеялся в голос. Мягкие Ручки? Надо же такое придумать!
     – Может, я заберу тебя в наш новый дом? Твоя комната готова не полностью, но…
     – Нет, дар Сныст, не торопись.
     Обычно лекарь говорил мало, но весомо. Сныст озадаченно посмотрел на гнома.
     – Я сказал – не торопись. Мальчик может ненадолго вставать и ходить по дому. Ходить! Не бегать, не прыгать, не трястись, не перенапрягаться. Он ещё не здоров. Я вижу, уход здесь отличный, так что можешь не беспокоиться за своего сына. Просто навещай его почаще.
     * * *
     Вскоре Сныст ушёл. К удивлению Байля, Шурх ничуть не расстроился, а принялся выпрашивать у Элины разрешение посидеть здесь, со всеми.
     – Я совсем немножко! Хоть на настоящих гномов посмотрю! Я же их раньше не видел! Я буду тихо сидеть, не бегать и не прыгать, обещаю!
     Элина смеялась и снисходительно кивала. Байля удивило, что Рэйшен немедленно прекратил притворяться спящим и недобрым взглядом следил за Шурхом. Байль не одобрял вспыльчивость и ревность, думал, что уж Элина отучила Рэйшена от этих дурных выходок. Оказывается, нет. Что у них тут творится?
     Наконец Шурх угомонился, заняв место рядом с Элиной и схватив её за руку. Рэйшен чуть не испепелил его горящим взглядом, но промолчал и сел с другой стороны. Элина посерьёзнела и обратилась к гномам:
     – Мне нужен совет, что делать с Мадогом. Можете говорить при Шурхе. Он, хоть и воспитанник Сныста, выйти из дома и разболтать посторонним ничего не может.
     – Что же тебя интересует, почтенная Элина? – мягко спросил Байль. – Насколько я понял, ожоги не смертельны…
     – Да. Но Мадог останется изуродованным. Можно ли это исправить?
     – А для чего? Среди дроу шрамы – знак мужества.
     – Его шрамы – это знак глупости и своеволия!
     – Тем более, их следует оставить. Для лучшего усвоения урока. Среди дроу…
     – Мадог больше не живёт среди дроу. Он живёт в человеческом городе. И работает тоже здесь. Ему предстоит много встречаться с людьми… И самое главное… Ему важна его внешность.
     Сказать, что Байль и лекарь удивились, – означало ничего не сказать. Байль заметил, что физиономия у Рэйшена стала совсем кислой. А он-то какое отношение имеет к этому всему?
     – Мягкие Ручки, что-то я ничего не понял. И гости, кажется, тоже. Объясни, ты всегда очень хорошо объясняешь!
     Шурх, видимо, нарочно дразнил Рэйшена, почти положив голову на Элинино плечо. Байль побоялся, что эта игра зайдёт слишком далеко.
     – Мадогу… нравится Рэйшен. Поэтому… внешность важна, – с трудом выдавила из себя Элина.
     Удивился, кажется, только Шурх. Лекарь пожал плечами. Байль не одобрял такого, но знал, что в клане Рэйшена это в порядке вещей.
     Шурх убрал голову с Элининого плеча и извернулся так, чтобы посмотреть в раздражённое лицо Рэйшена.
     – Ты знал?!
     – Это все знают, – буркнул Рэйшен.
     – И ты, Мягкие Ручки?!
     – С самого начала, – вздохнула Элина. – Мадог меня так ненавидит…
     – И ты хочешь, чтобы он снова стал красивым?!
     Байль смотрел на Шурха почти с умилением. Какой наивный и милый мальчик!
     – Он никогда не станет таким, как был, – с отчаянием сказала Элина. – Ухо же у него не отрастёт! И это сделала я! И он это знает! И что будет с его глазом?!
     Лекарь спокойно произнёс:
     – Он должен быть тебе благодарен за своё ухо. Подумаешь, не хватает маленького острого кончика! Зато всё остальное в целости и слух сохранится. Со зрением хуже. Глаз пострадал, но, думаю, со временем всё восстановится.
     – А шрамы на лице и голове? А волосы?!
     Лекарь только руками развёл. Байль ума не мог приложить, отчего она так печётся о Мадоге. Рэйшен вон только морщится. Надо будет с ним потолковать. Байль с давних пор видел в Рэйшене парнишку, который забыл, как себя вести.
     – Я оставил снадобья, которые смягчат последствия. Большего сделать я не могу.
     – А кто может?!
     – Полностью восстановить лицо могли бы эльфы, но, сама понимаешь…
     Элина содрогнулась. Байль её понимал. Теперь она не понаслышке знала об эльфийской жестокости.
     – Есть ещё вариант. Лесные нимфы. У них имеются средства… Не такие мощные, как у эльфов, но…
     Элина подскочила на стуле, заставив Шурха возмущённо посмотреть на себя. Байль улыбнулся.
     – Я знаю одну нимфу! Попрошу её! Вдруг не откажет?
     Рэйшен покачал головой:
     – Не хочу тебя расстраивать, Эли, но… Сколько раз ты к ней обращалась?
     – Два.
     – Ну вот. Это в два раза больше, чем они могли бы сделать.
     Байль глядел на них. «Дети! Большие дети! Ничего-то вы не знаете! Ладно Элина, человеки не понимают других, отличных от себя, существ. Но Рэйшен! Ему же рассказывали!»
     – Дара Элина, ты ведь оба раза ничего не просила для себя? – мягко поинтересовался Байль. – Так уж случилось, что я знаю эту историю. Ты можешь обратиться к ним в третий и последний раз.
     Он увидел, как усталое лицо Элины осветилось надеждой. «Так-то лучше».
     А Рэйшен, напротив, нахмурился:
     – Эли, ты так ничего и не попросила для себя? И это последний раз? А если тебе потом что-то понадобится?
     – Рэйшен, помощь нужна сейчас. А потом… Потом разберёмся.

Глава 37

     Элина мечтала спрятаться от всех, зарыться лицом в подушки и воображать, что вокруг нет никого живого. Но нельзя.
     Надо было расспросить Рэйшена о подробностях штурма. Надо было выслушать Дэвлина, который совершенно пал духом и просил поменять его и Рэйшена местами. От усталости у Элины мутилось в голове, потому что она чуть не согласилась. Ситуацию спас Рэйшен. Самыми любезными словами с его стороны были:
     – А вот хрен тебе! Ещё скажи, что мы с тобой спальными местами поменяемся!
     Эта грубость встряхнула Элину.
     – Нет уж, все остаются на своих местах! Хотя бы потому, что Рэйшен – единственный, кому я полностью доверяю!
     Дэвлин даже не обиделся. Вскоре его выпроводили, чтобы он выделил Маро помощников для Элининой новой охраны.
     Опись и изъятие имущества фальшивомонетчиков заняли больше времени, чем думала Элина. Наверное, людям не хватало опыта в таких делах. Сейчас, скорее всего, в Кузнечном тупике собралась толпа зевак, и по городу разнесутся самые нелепые слухи. С этим уже ничего не поделаешь.
     Одно хорошо – Байль согласился помочь и отправить к нимфам посланцев: с людьми нимфы дел иметь не желали, и разговора бы не получилось. А так как подземные пути гномов были уже готовы, это путешествие надолго не затянется.
     Элина спряталась в спальне и клятвенно пообещала себе, что приляжет совсем ненадолго. Она же не двужильная дроу! Вон, даже Рэйшен выглядит усталым и почти зевает!
     Когда её голова коснулась вожделенных подушек, Элина успела пробормотать:
     – Только сапоги сниму…
     * * *
     Всю ночь Томори простоял рядом с Лорканом. Ему было очень не по себе, хотя в штурме он и не участвовал. Когда появилась Элинина четвёрка, Томори вдруг ощутил такую острую зависть, что у него задрожали пальцы. Он даже испугался, что не сможет писать и плохо проявит себя перед хозяйкой. Конечно, ему хотелось бесшумно красться сквозь ночь и с ледяной усмешкой вышибать дверь плечом… Но – увы! – бывший комнатный раб не смеет об этом думать, не смеет вспоминать, что он был сыном матроны клана. Сейчас у него новый клан и новая матрона. И её приказ для него превыше закона.
     Томори отлично слышал шум внутри – глухие удары, звон металла, хриплые голоса. Он представлял, как Рэйшен выламывает дверь, как Мадог рвётся к гравёру. Скоро «штурмовики» выведут фальшивомонетчиков в ночь, и тогда настанет очередь Томори…
     Шум внутри изменился. Что-то было неправильно. Томори навострил уши. Крики? Да, это странно: никто из дроу не должен был кричать. А Томори явственно слышал рык Рэйшена и сдавленный стон Мадога.
     Он видел, как напрягся Лоркан. Значит, эти звуки ему не померещились. Он вопросительно посмотрел на Лоркана. Тот помотал головой. Конечно, Томори всё понимал: отступать от плана было нельзя, тем более ему, неподготовленному, неприспособленному. Рабу.
     В ночной тьме было хорошо видно, как за щелястыми ставнями заплясали огненные отблески. К запаху угля и горячего металла добавился ещё один – тошнотворный запах горелой плоти. Томори облизнул пересохшие губы, как будто это он стоял среди языков пламени. Может, всё-таки нужна помощь? Однако Лоркан сердито поглядел на него и даже схватил за рукав.
     Томори казалось, что вся возня внутри длится слишком долго. Он громко выдохнул, когда Дэвлин вывел из дома фальшивомонетчиков одного за другим. И сразу же заслужил очередной недовольный взгляд Лоркана: надо стоять тихо.
     Сам Лоркан подскочил к Дэвлину и они обменялись парой быстрых фраз. Лоркан нахмурился, кивнул и обернулся к своим стражникам.
     Двоих преступников поволокли Дэвлин и Меуриг, ещё для двоих Лоркан выделил пару надёжных людей.
     – Сдадите этих, – он кивнул в сторону фальшивомонетчиков, – и немедленно возвращайтесь!
     Ещё нескольких Лоркан отправил в дом.
     – Тушите огонь! Только осторожно, там горячий расплав на полу разлит! Нам нужны любые вещи, любые записи… А наши герои уже позволили гравёру какие-то бумаги сжечь.
     Люди Лоркана умело погасили огонь. Никто не обжёгся и не поранился. Томори попросил, чтобы вещи выносили наружу, а он их перепишет.
     – Дак темнотища-то – хоть глаз выколи! – сказал один из стражников, с любопытством разглядывая Томори.
     – Я вижу в темноте.
     – А пошто с теми-то четырьмя не пошёл? Мож, если бы ты с ними был, тот парень не обгорел бы…
     – Такой приказ, – ответил Томори, внутренне холодея. – А кто обгорел?
     – Нешто я их имена помню? Язык сломаешь… Но не Рэйшен, и не главный ихний. Кто-то из молодых дроу… Рэйшена дружок.
     Мадог. Как это могло случиться? Мадог, ловкий, сильный, напористый…
     Томори привычным движением достал из поясной сумки стилос и чернильницу.
     * * *
     Рэйшен немного посидел рядом со спящей Элиной, а потом ему стало скучно. Его натура требовала действия, поэтому, недолго думая, Рэйшен на цыпочках прокрался к двери и выскользнул из спальни.
     Маро за дверью не было. Интересно, куда подевался этот парень? Рэйшен прислушался и принюхался. Внизу. Разговаривает с Дэвлином. Рэйшен бесшумно спустился по лестнице.
     – Дар Дэвлин, прошу, выдели мне четверых людей. Не нужно, чтобы они были самыми ловкими или сильными…
     Дэвлин выглядел опечаленным. Наверное, именно поэтому он не осыпал Маро градом насмешек:
     – Выбери тех, кто тебе подходит. Ты же наверняка кого-то присмотрел. Только поговори с ними вначале: может, они не захотят такой работы. Ходить в охране не так уж легко…
     Маро внимательно слушал и кивал. Рэйшен подумал, что после ночной операции, которую Дэвлин мог счесть неудачей, это внимание кажется ему целебным бальзамом.
     Маро даже задал несколько вопросов, какими Дэвлин видит охранников. На эту тему Дэвлин мог говорить днями и ночами, – Рэйшен это знал на собственной шкуре! – поэтому ему снова стало скучно.
     А не проведать ли Мадога? Может, ему хоть немного полегчало?
     Рэйшен вернулся на второй этаж, но не в то крыло, где была их с Элиной спальня. Он прошёл длинным коридором туда, где нынче пахло травами – в лечебную комнату.
     Шагов Малены не слышно: она всегда шуршит юбкой и путается в ней. Значит, никто не будет читать Рэйшену нотаций и укоризненно смотреть, как он усядется рядом с Мадогом.
     И вообще, отчего Малена не признаёт штаны? Нормальные женщины, такие как Эли или хотя бы юная Полли, носят. Удобно же! Взять хоть Эли: глаз Рэйшена всегда радовался, когда она наклонялась, садилась или просто поворачивалась в своей форме. Всё обтянуто, ничего не скрыто! Рэйшен мечтательно улыбнулся.
     А потом осторожно толкнул дверь лечебной комнаты.
     Запах трав ударил ему в нос, и Рэйшен слегка поморщился. Он не был против лекарств, он же не дикарь какой-нибудь! Но Мадог, бедняга, вынужден постоянно терпеть этот запах…
     Вся левая половина лица Мадога была облеплена тканью, пропитанной светло-зелёной мазью со сладким запахом. Рэйшен с печалью отметил полысевшую голову друга и его изувеченное ухо. Может, Эли и права, когда говорит, что надо просить волшебное зелье у нимф…
     – Чего встал? Заходи, тут жуть как скучно…
     Речь Мадога звучала слегка невнятно. Рэйшен понимал: это из-за обожжённой половины лица, это не навсегда. Он прошёл внутрь и уселся на край койки Мадога. Именно так он себе это и представлял. А точнее, помнил ещё со времён войны: полевой лазарет, пропахшие снадобьями и болью помещения, искалеченные товарищи на койках. Рэйшен тряхнул головой и с наигранным весельем проговорил:
     – А ты уже и головы ко мне не поворачиваешь? Зазнался, брат?
     Мадог немного помолчал, а потом всё так же невнятно произнёс:
     – Больно. Повязки присохли.
     – Что себе думает Малена? – громогласно возмутился Рэйшен. – Она давно должна была их сменить!
     Мадог смог лишь немного двинуть головой, и Рэйшен увидел, как он усмехается правым уголком рта.
     Сзади раздался знакомый голосок:
     – Малена ушла!
     Рэйшен чуть не сплюнул на пол от досады. Шурх! Чего этот выскочка опять мешается в его дела! А Шурх, высунувшись из-под своих одеял, продолжил:
     – Она ушла, чтобы закупить какой-то дряни для этой мази… Ну, для Мадога.
     Рэйшен глянул на парнишку более внимательно. Ему оставили одежду и даже обувь, и Шурх валялся в кровати одетым.
     – Ну-ка, притворщик, поднимайся! Поможешь мне! – строго приказал Рэйшен.
     – Я не могу, – Шурх закутался в одеяла. – Мягкие Ручки рассердится, что я бегаю и прыгаю.
     Рэйшен слышал сдавленный смешок Мадога. Видят Небеса, он бы высек этого мальчишку! За всё: за противное прозвище «Мягкие Ручки», за наглость, за…
     – Рэйшен, там, в углу, стоит миска с водой. Я видел и чистые тряпки, – взгляд Шурха был совершенно невинным, но Рэйшен готов был поклясться, что мелкий гадёныш над ним издевается.
     Впрочем, издевается или нет, Мадогу надо помочь. Эли не гнушалась самых мерзких и неприятных дел, если было нужно. Он, Рэйшен, ничем не хуже.
     Однако Мадог, кажется, придерживался другого мнения.
     – Не надо, – сказал он и вжался правой половиной тела в постель, пытаясь уклониться от рук Рэйшена.
     – Ну, что за капризы, брат? – усмехнулся Рэйшен. – Не бойся, я буду осторожен. Размочу эти тряпки и аккуратно сниму…
     – Нет! Я не хочу, чтобы ты видел меня таким!
     Рэйшен отступил. Что с этим делать, он не знал.
     Шурх честно пытался прийти к нему на помощь:
     – Мадог, ты же не всегда будешь таким. Мягкие Ручки послала к нимфам за каким-то волшебным снадобьем, оно тебе поможет. Шрамы сгладятся, глаз снова будет видеть и даже волосы отрастут!
     Мадог со стоном оторвался от подушки:
     – А ухо, которое она мне отрезала, отрастёт?!
     Рэйшен знал, что Мадог обозлён и несправедлив, но спорить он не мог. Просто не находил нужных слов. Если бы понадобилось пустить в ход кулаки… Но здесь не тот случай. Эли подобрала бы любые слова. Но её не было.
     – Мадог, она же не всё ухо отрезала, а только малюсенький кусочек! – Шурх не оставлял попыток вразумить Мадога. – Оно бы начало гнить! Ты бы умер!
     – Лучше бы я умер…
     – Сдурел ты, парень, что ли?! – вскипел Рэйшен. – Заткнись и лежи смирно, я размочу присохшие повязки!
     – Не трогай меня! Ты не умеешь!
     Таких нелепых обвинений Рэйшен ещё не слышал. Эли была права – Мадог ненадёжен, на него нельзя положиться. Как она со всем этим справляется?
     Шурх нечаянно подлил масла в огонь:
     – Рэйшен, раз он такой, не трогай его. Позови Мягкие Ручки, она знает, что сделать…
     Мерзкое прозвище, которое мальчишка дал Эли, лишило Рэйшена остатков спокойствия. Он с грохотом поставил на пол миску с водой, не обращая внимания, что часть воды разлилась и замочила кончики его сапог. Потом одним стремительным движением он перетёк к кровати Шурха и больно ухватил того за плечо:
     – Мягкие Ручки, говоришь? Как же ты надоел мне! Знаешь, что для меня означает это прозвище?
     Шурх испугался. Рэйшен видел, как страх плещется в его широко раскрытых глазах, слышал запах выступившего пота.
     – Н-не знаю, – пролепетал Шурх.
     Рэйшен наклонился к уху мальчишки и прошептал несколько фраз, заставив того вначале побледнеть, а потом залиться краской смущения.
     – Не надо, не говори, пожалуйста… Я больше не буду… при тебе так называть.
     Рэйшен немного успокоился. Его ярость утихла. Сзади раздался знакомый голос:
     – В этом доме даже поспать спокойно нельзя. Что за скандал? И где – в лечебной комнате!
     Рэйшен поспешно отпустил Шурха. Эли. Она всегда находит нужные слова. Она разберётся. Только вот и для Рэйшена у неё тоже найдётся пару ласковых.
     * * *
     Элина не стала выяснять, что тут делает Рэйшен, что он сказал Шурху и почему на полу разлита какая-то вода. Это всё глупости, которые пожирают её время и силы.
     – Рэйшен, принеси из кухни чистой воды. Желательно тёплой. Мадог, ложись поудобнее, я размочу повязки. Нет, рожи можешь не корчить, мне не страшно. Я всё равно это сделаю, потому что так надо.
     Получив воду, Элина принялась осторожно пропитывать ею тряпки на лице и голове Мадога. Через некоторое время она смогла отделить ткань от ожогов. Мадог мужественно терпел. Под пальцами чувствовалось, как у Мадога ходят желваки. «Так больно? Или он сдерживается, чтобы не ударить?»
     Под повязками обнаружилась сгоревшая кожа, обугленная и почерневшая. По краям ожогов проступала краснота, и кожа вздувалась прозрачными пузырями. Кончик уха почти не кровоточил. Он покрылся тёмной коркой, а там, где кожа осталась целой, проступали капли влаги, словно светлые слёзы.
     – Побудь пока без повязок, – дрогнувшим голосом сказала Элина. – Пусть подсохнет. Придёт Малена, приготовит свежую мазь, будут тебе повязки на ночь.
     * * *
     Мадогу стало легче дышать, когда Рэйшен под благовидным предлогом улизнул. Конечно, было приятно, что он приходил навестить, но… Принимать милость из его рук Мадог был не готов. Пусть лучше она. Элина. Мягкие Ручки. Если бы он мог, он заржал бы в голос. И пусть бы Рэйшен бесился, это всё равно очень смешно! А главное – правда! Руки у неё мягкие. Мадогу почти не было больно, пока она снимала присохшие тряпки.
     Сейчас он не испытывал той иссушающей ненависти к ней. Наверное, просто сил для этого не осталось.
     А она, как ни в чём не бывало, дала ему напиться. В воде он чувствовал какой-то привкус. Наверное, лекарство. Хитрая!
     После Мадога она повернулась к Шурху:
     – Отчего это ты лежишь одетым? – строго спросила она. – Разденься, сложи вещи на стул, а потом уже ложись!
     Это было ещё смешнее, чем её кличка. Мадог едва удерживался. Смеяться нельзя: Шурх считает его своим другом, обидится же.
     – Мягкие Ручки, не могу я при тебе раздеваться! – Шурх выглядел очень забавным, когда начинал канючить. – Это неприлично! По крайней мере, пока Мадог смотрит!
     – Прекрати немедленно! Лучше расскажите мне, из-за чего вы тут перессорились!
     Шурх сразу умолк, а Мадог, ухмыльнувшись правой половиной рта, ответил:
     – Из-за тебя.
     – Из-за меня?! Да меня тут даже не было!
     – Для Рэйшена это неважно. Он подробно объяснил Шурху про твои мягкие ручки…
     Мадог с удовольствием наблюдал, как Элина медленно розовеет – от лба до шеи. Кажется, ей нечего сказать.
     Зато Шурху есть.
     – Как ты можешь его любить!
     Мадог с удивлением услышал в его голосе не просто детские капризы. Кажется, парнишке и впрямь нравится эта женщина.
     – Как вы оба можете его любить?!
     Этот вопрос Мадог счёл нечестным по отношению к себе. Он-то в чём виноват?
     Элина поставила стакан и направилась к двери. «Обиделась? На мальчишку? Не похоже на неё».
     У двери она остановилась и сказала:
     – Любят не за что-то. Иногда любят вопреки. Вот и у нас так.

Глава 38

     Рэйшен выскочил на улицу, в густые осенние сумерки, и вдохнул полной грудью. Нет, больше никаких добрых дел, хватит! Если надо кого-то наказать, скрутить, придержать, тогда зовите! А беседы вести с ранеными и больными – увольте, Рэйшен этим сыт по горло со времён войны!
     С улицы послышался шум, стук колёс, блеяние и фырканье мулов. Рэйшен приободрился. Сейчас начнётся интересное! Притащили добро фальшивомонетчиков! И немало, если пришлось везти на телеге, запряжённой мулом! Любопытно, где Лоркан его раздобыл?
     У ворот Рэйшен нос к носу столкнулся с Дэвлином. Ему тоже не терпелось поглядеть на добычу.
     – Заводи внутрь! – командовал Лоркан.
     Тяжело нагруженная телега со скрипом въехала во внутренний двор.
     – Вот тебе и к полудню! – фыркнул Рэйшен. – Томори, видать, не торопился!
     Томори неспешно вышел из-за телеги. Кто-то из городских стражников Лоркана поделился с ним плащом, поэтому Рэйшен несколько опешил, увидев спокойного, властного… стражника? Воина? Рэйшен моргнул, и наваждение исчезло. Это по-прежнему был раб с исполосованной шкурой, просто в чужом плаще.
     – Я не мог торопиться, – спокойно ответил Томори. – Вы устроили пожар. Пришлось ждать. Как Мадог?
     – Пока не очень, – хмуро ответил Рэйшен.
     И тут его бесцеремонно отодвинули в сторону. Так мог сделать только Дэвлин, и глухое раздражение снова овладело Рэйшеном.
     – Ты, Томори, иди с докладом к хозяйке, а мы с Лорканом проследим, чтобы всё перенесли… куда надо, – Дэвлин снова почувствовал себя главным и принялся командовать.
     – Она у себя? – уточнил Томори.
     – В лазарете, – бросил Рэйшен. – Заодно узнаешь, как там Мадог.
     * * *
     Томори ничуть не удивился дурному настроению Рэйшена. Наверное, Элина недовольна им. Или просто занята другими делами. Без него.
     Не снимая капюшона, Томори поднялся на второй этаж. Было странно идти в грязных сапогах, не думая о том, что придётся мыть пол, ползая на четвереньках, или принимать побои за то, что нанёс грязи. Под плащом Томори крепко сжимал толстый регистр, исписанный аккуратным убористым почерком.
     Что сказал Рэйшен? Идти в лазарет? Лечебную комнату, что ли? Томори повернул налево и зашагал по коридору. Элина стояла недалеко от «лазарета». Томори заметил, как напряглось её тело при виде фигуры в плаще. Возможно, в полутьме коридора она просто не узнала своего слугу, приняв его за чужака. Конечно, плащ, капюшон, сумерки... Со стороны он и правда мог сойти за кого угодно, только не за комнатного раба с регистром в руках.
     Томори сбросил капюшон и почтительно склонил голову:
     – Я очень задержался. Прошу прощения, хозяйка.
     Взгляд Элины потеплел, на губах появилась слабая улыбка.
     – Ничего себе! Ты выглядишь как…
     Томори, затаив дыхание ждал, что она скажет. Он выглядит как… Как кто? И не дождался.
     – Я тебя не узнала! Идём в кабинет, расскажешь, как всё прошло. Никто больше не пострадал?
     В кабинете Элина зажгла свечи. Томори пришлось скинуть плащ. Он с сожалением подумал, что снова стал рабом-писарем в глазах хозяйки. Правда, она с большим интересом выслушала его рассказ (довольно скучный, вообще-то!) и распорядилась подать ужин в кабинет.
     – Ешь, ешь, ты с ночи мёрз в этом треклятом тупике!
     Давно о Томори не заботились. Со дня, когда убили его родителей, а его самого увели в рабство, никто не тревожился, ел ли он, тепло ли ему, чистая ли у него одежда… Он проглотил горький комок в горле, радуясь, что хозяйка погрузилась его записи и не видит его лица.
     – Отличная работа, Томори, я очень довольна! Там больше никто не пострадал?
     Томори уже взял себя в руки.
     – Разве что от недостатка сна. Но, думаю, Лоркан всё решит. Даст людям выходной. Я хотел сказать – дар Лоркан.
     Элина фыркнула:
     – Говори как хочешь. Тебе можно.
     Томори доел всё, что было в миске, вымакал куском хлеба подливу и только тогда осторожно спросил:
     – А что с Мадогом?
     В неверном свете свечей он увидел, как помрачнело лицо хозяйки.
     – Обгорел. Лицо изуродовано…
     Томори немного помолчал, выдерживая почтительную паузу, а потом заметил:
     – На нас, дроу, всё быстро заживает…
     – Ты его лица не видел! – почти простонала Элина, откладывая регистр и запуская руки себе в волосы. – А волосы! Почти половина сгорела! А ухо… Кончик пришлось отрезать! И это сделала я своими руками! Мадог и так меня ненавидит, а уж сейчас…
     Томори растерялся. Что ему делать? Утешить, успокоить хозяйку? Не будет ли это слишком дерзко? А если кто-нибудь войдёт? Рэйшен? Связываться с ним Томори не хотелось. Утешения не были его сильной стороной. После долгих оборотов рабства Томори ненавидел прикасаться к кому бы то ни было.
     – Мадог поймёт, что так было нужно, – нерешительно сказал он.
     Элина собиралась что-то ответить, но в дверь громко стукнули. Томори увидел, как эта невысокая пухленькая женщина в чёрном мундире изменилась на его глазах, даже, кажется, стала выше ростом. А уж лицо! Черты лица отвердели, в глазах появился холод. Ладони легли на массивную столешницу.
     – Войдите! – властно крикнула хозяйка.
     * * *
     В кабинет ввалились Лоркан, Дэвлин и Рэйшен.
     – Закончили! – провозгласил Рэйшен.
     Хозяйка молча ждала.
     – Всё изъятое под замком, – доложил Лоркан. – Томори передал опись?
     Элина потрясла регистром в воздухе:
     – Я уже просмотрела. Отличная работа!
     – Не желаешь взглянуть? – с хитрой улыбкой осведомился Дэвлин.
     – Я желаю опечатать помещение, где мы собираемся хранить вещи фальшивомонетчиков.
     – Зачем? – искренне удивился Дэвлин. – Там всё надёжно заперто!
     – Я знаю как минимум троих, кому замки не преграда, – и Элина перечислила, загибая пальцы: – Лоркан, Мадог, Рэйшен… Подозреваю, что это не все умельцы, но доказать не могу.
     – Эли, что за шутки!
     Лоркан изобразил оскорблённую невинность, а Рэйшен притворился, что ему всё нипочём. От обоих разило враньём, и Томори не сомневался, что хозяйка тоже это чует.
     – Не станем же мы грабить сами себя!
     – Надеюсь, что так. Но любого из вас могут подставить. Баронская печать станет залогом, что никто не осмелится ковыряться в замках.
     Хозяйка порылась в столе, извлекла оттуда шкатулку с печатью и сургучом.
     – Томори, возьми подсвечник. Надо будет на чём-то растопить сургуч. Идёмте!
     Лоркан привёл всех в подвал. Где-то рядом сидели сами фальшивомонетчики. Томори даже слышал их жалобы и стоны. Дэвлин с Рэйшеном кровожадно усмехнулись. Томори уже знал, что Рэйшен слегка «подпортил» двоих фальшивомонетчиков при штурме. Что ж, это было только справедливо. За Мадога.
     Помещение, в которое снесли изъятые вещи, находилось дальше.
     – Какие бесконечные подвалы, – пробормотала Элина, и Томори послышался в этих словах отголосок страха.
     Он видел, как Рэйшен рванулся к хозяйке. Вот он-то не постеснялся бы обнять и утешить! Но хозяйка прошла вперёд, сделав вид, что ничего не заметила. Рэйшен тоже притворился, что просто поменял позицию.
     – Пришли, – наконец сказал Лоркан, хлопнув ладонью по грубой занозистой двери.
     Замок на двери висел первоклассный – массивный, тяжёлый. Но хозяйка только хмыкнула:
     – Небось, откроется, если шпилькой поковыряться?
     Не только Лоркан с Рэйшеном, но и Дэвлин сделали совершенно непонимающие лица. Ясно. Все они – специалисты по взлому. Хозяйка права. Надо опечатывать.
     – А как ты опечатаешь? – поинтересовался Рэйшен. – Зальёшь замок сургучом?
     Элина растерялась.
     – Нет… Ой…
     – Можно взять нитку или верёвочку, обвить ею дужку замка и повесить сургучную печать на скрещённые концы нитки, – посоветовал Лоркан.
     Томори понял: нитки нет. Верёвки тоже. Все принялись переглядываться. Наверняка винили хозяйку в недосмотре, только вслух не произносили.
     Элина принялась неспешно расстёгивать крючки мундира. Переглядки прекратились. Мужчины, словно зачарованные, смотрели на нежные женские руки, ритмично совершавшие одно и то же движение.
     – Эли, – осторожно проговорил Рэйшен, – что происходит?
     Хозяйка промолчала. Под мундиром она носила рубашку с завязками у горла. И тут Томори догадался. Она распустила полотняные шнурки и попыталась оторвать их от рубахи. Раздался треск, но завязки не поддались: Роза хорошо заботилась о хозяйской одежде.
     – Рэйшен, помоги мне.
     Треск стал громче. В руках у Рэйшена остались не только завязки, но и полоска ткани. Ворот рубахи разошёлся, и Элина неловким движением прикрыла обнажившийся треугольник кожи. К своему стыду, Томори, как и остальные, пялился на неё, как будто никогда в жизни не видел женщины. Он ощутил, как жар и стыд разливаются в кончиках ушей. Элина поспешно застегнула мундир наглухо, и все оторвали от неё взгляды.
     – Вот теперь у нас есть верёвка, – с наигранной бодростью сказала хозяйка.
     И дверь опечатали по всем правилам.
     * * *
     Элина отказалась беседовать с арестованными, и Рэйшен приятно этому удивился.
     – Будет время завтра, – жёстко сказала Эли. – А сейчас всем нужен отдых. Даже им.
     И все побрели по своим комнатам. Лоркан и Томори толковали о плаще.
     – Можешь оставить себе, – заключил Лоркан, махнув рукой.
     Раб обрадовался. Важной птицей себя почувствовал, оборванец. Ладно, с этим Рэйшен ещё успеет разобраться.
     Он уже предвкушал долгую ночь, но у дверей спальни Элину ждал Маро и четверо солдат. Лица были знакомыми, но их имён Рэйшен не знал.
     – Дара управительница, – нерешительно позвал Маро, – я подобрал новую охрану.
     – Чего ты лезешь? – окрысился Рэйшен. – Не видишь, что ли, она устала!
     Солдатики струхнули и отступили на шаг. «Правильно, ребятки, так и должно быть! Я же злобный дроу из Бездны!» Но, к удивлению Рэйшена, Маро не изменился в лице. Он продолжал преданно смотреть на Элину. В понятии Рэйшена – пялиться.
     Элина поощрительно кивнула:
     – Я вижу. Давайте побеседуем завтра с утра, молодые люди. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. Готовьтесь к моим вопросам.
     – А… каким вопросам, дара управительница?
     – К любым.
     Рэйшен запер дверь на задвижку, отрезая их с Элиной от всего мира. Теперь-то Эли точно принадлежит ему! Никто не войдёт, не потревожит… Он обернулся к Элине и замер похолодев. Её лицо не было лицом любящей женщины. Это было лицо матроны клана, и она была очень, очень недовольна.
     За сегодня Рэйшен натворил много чего, за что Эли могла сердиться. Что из этого стало ей известно? Надо выждать, пока она задаст вопрос, чтобы не утопить самого себя.
     Элина всё молчала, и Рэйшен не выдержал первым:
     – Эли, что?
     – Рэйшен, как ты мог?!
     – Что «мог»?
     Элина в раздражении дёрнула ворот мундира.
     – Что ты наговорил Шурху и Мадогу?
     Рэйшен принялся лихорадочно соображать, что же именно он ляпнул. Ох, много чего! Надо как-то защищаться.
     – Они пожаловались на меня?
     – Не отвечай вопросом на вопрос!
     – Эли, это допрос? И я тут обвиняемый?
     Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно.
     – Рэйшен, что ты наговорил мальчишке о мягких ручках?
     Кровь бросилась Рэйшену в лицо. «Хорошо, что дроу не краснеют». Это было самое постыдное за сегодня, и Эли узнала. Рэйшен мысленно застонал.
     К счастью, она не потребовала повторить те слова.
     – Зачем ты вывалил всё это Шурху и Мадогу? Хорошо, что ты не додумался брякнуть всё это солдатам Дэвлина!
     – Эли, ну что ты…
     – Не перебивай меня! Я думала – есть то, что принадлежит только нам двоим. И ты вот так походя разболтал об этом в порыве злости! Ты даже не подумал, что мне теперь неловко смотреть им в глаза!
     – Ты же вроде никогда ничего не стеснялась, – пробормотал Рэйшен, усаживаясь на неразобранную кровать.
     – А ты не думал, что я притворялась? Держала лицо? Моя жизнь превратилась в какое-то публичное представление! За каждым шагом следят десятки глаз, к каждому слову прислушиваются! Знаешь, в королевских подземельях вместо уборной у меня стояло ведро на цепи, и как же это было отвратительно, когда в самый неподходящий момент являлись надзиратели! Они тоже могут сказать, что я ничего не стеснялась!
     – Надо было и их убить…
     – Бесполезно, Рэйшен! Всех не убьёшь! Те охранники, которых я разжаловала в дровоколы, слышали каждый звук из-за нашей двери! Они делали ставки на то, кто первым кончит!
     Рэйшен невольно усмехнулся. Он их понимал. Сам такой.
     – Интересно, кто из них выиграл…
     – Тебе интересно только это? – упавшим голосом спросила Элина.
     – Нет, нет, Эли, я не то сказал! Я сглупил! Конечно, мне неинтересно! Я…
     – Ты их убьёшь, – ядовито подсказала Элина.
     Рэйшен вздохнул. Ну, сказала бы прямо, чего она хочет от него сейчас. Он бы всё сделал. Сказал бы то, что она хочет услышать. Ну, не может он угадать, что ей надо!
     – Тебе слишком сложно, да?
     Рэйшен вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, как она подошла совсем близко. И в самом деле, он слишком устал за сегодня. Но Эли, кажется, перестала злиться. Она запустила руки в его волосы.
     – Рэйшен, если ты не понимаешь, то должен просто запомнить: то, что происходит между нами, должно оставаться тайной для других. Если им удастся что-то подсмотреть или подслушать – что ж, так тому и быть. Им удалось это украсть. Но добровольно отдавать то, что тебе дорого… – она тревожно посмотрела на него: – или уже не дорого? Может, поэтому ты и разболтался при Мадоге?
     Украсть? Отдать добровольно? Рэйшен никогда о таком не думал. «Вот же голова варит! Умнее всех советников короля»! И вроде уже не злится. Ах, да, надо ответить на её вопрос!
     – Что ты, Эли! Я просто страшно обозлился на мальчишку… Я… Да я слова больше не скажу, обещаю! И Мадог для меня ничего не значит, ты же знаешь! Есть только ты…
     Он жадно обхватил её и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Коснулась губами его длинного чувствительного уха. Да, это именно то, чего он хотел весь этот долгий трудный день.

Глава 39

     К утру всё, что бушевало между ней и Рэйшеном, утихло. Элина ловко собрала волосы в причёску – ту, особенную, которую носили только они с Рэйшеном, – и натянула форму поверх свежей рубашки.
     Рэйшен с улыбкой смотрел на Элину.
     – А мне?
     – Что – тебе? Рубашку?
     – Нет, причёску.
     Элина усмехнулась: она знала все его способы остаться с ней наедине подольше. Волосы – надёжнее всего. Его грива ниспадала до пояса, и Элина с трудом справлялась с этим потоком. Но всё-таки справилась.
     Беседа с новыми охранниками прошла быстро: парни отлично понимали, что им предстоит делать и как следует себя вести. Правда, в сторону Рэйшена они поглядывали с затаённым страхом. Ничего, привыкнут.
     – Учтите, – строго сказал им Рэйшен, – от тренировок у Дэвлина вас освобождает только смерть.
     – Ну, не совсем, – уточнила Элина с улыбкой: – тот, кто дежурит, на тренировку, конечно, не идёт. Я бы не назвала это смертью.
     Вот эту шутку парни оценили. Маро уже выбрал двоих дежурных, и они вытянулись в струнку за дверью кабинета.
     – Маро и вы двое, – обратилась Элина к оставшимся, – соберите моих экспедиторов. И Квэддо. Вы же их всех знаете?
     – Разберёмся, дара управительница, – вежливо ответил Маро. – Твои экспедиторы в чёрном, а Квэддо – тот, кто был управителем до тебя.
     * * *
     На этом совещании не в чёрном были только Квэддо и Томори. У Элины мелькнула мысль о том, что, возможно, следует и его принять в экспедиторы, но Элина отогнала её. «Не следует».
     Элина сидела за своим здоровенным массивным столом, спиной к окну, а Рэйшен занял позицию за её плечом. Когда-то это раздражало, но сейчас Элина привыкла. Так было куда спокойнее.
     Она обвела своих подчинённых взглядом. Меуриг, который считал, что плохо проявил себя во время штурма мастерской фальшивомонетчиков, держался спокойно. Элина, правда, приметила, что взгляд его печален. Надо будет ободрить парня.
     Дэвлин присмирел: не хамил и не проверял Элину на прочность. И для этого понадобилось всего ничего – изуродованное лицо Мадога.
     Лоркан и Ингерам, крепко подружившиеся за время службы в королевской экспедиции, выглядели совершенно довольными жизнью и друг другом.
     Квэддо время от времени бросал настороженные взгляды по сторонам. Наверное, беспокоился. Элина помнила его таким, каким увидела впервые: сухощавый, собранный, с уверенным спокойным взглядом. Даже седина его не портила. А сейчас перед нею сидел человек, изрядно потрёпанный жизнью и не уверенный в себе. «Неужто предательство так меняет внешность? – злорадно подумала Элина. – Жаль, что не у всех».
     Не было только Мадога. Если бы он получил приказ, он бы стиснул зубы и явился, но Элине такие подвиги были не нужны.
     – Что ж, все в сборе. Начнём. Во-первых, я хочу объявить благодарность всем участникам вчерашней операции. Всем, – подчеркнула Элина. – Несмотря на осложнения, всё завершилось наилучшим образом. Преступники арестованы, их имущество конфисковано.
     Все слушали молча. Во взгляде Меурига засветилась признательность. Дэвлин отвёл взгляд. С ним тоже придётся побеседовать. Недоставало ещё, чтобы Элинин генерал пал духом!
     – Теперь переходим к следующей части плана.
     План у Элины, конечно, был, но весьма приблизительный. Вот только её подчинённым знать об этом не нужно. Предыдущие уроки не прошли для Элины даром: люди будут гораздо увереннее, считая, что начальство отлично знает, что делать.
     – Через два-три дня мы должны провести суд над фальшивомонетчиками. Публичный. Те, кто принимал участие в штурме, выступят свидетелями. Со стороны обвинения, конечно. То есть с моей стороны.
     На лицах Элининых экспедиторов (и на лице Томори) отразилось глубокое удовлетворение. Забеспокоился только Квэддо.
     – Я хотел бы уточнить подробности! Эли… То есть дара управительница, ты собираешься быть обвинительницей на суде?
     – Нет, – отрезала Элина. – Судьёй.
     * * *
     Квэддо был ошеломлён. Он чувствовал, как будто его ударили в грудь тупым концом копья. Это было… Немыслимо! Женщина в суде! Да ещё в роли судьи! В городе будут роптать! Суд превратится в фарс, а потом – в побоище!
     Он понимал: Элина слушать не станет. Он виноват перед ней. Но ломать традиции так, с треском, на виду у всего города… «Нельзя! Это же бунт!»
     Элина увлеклась: вначале она просто расхаживала в мужской одежде, не прятала волос, не скрывала свою связь со скандальным дроу-наёмником… Да, прежняя дружба Квэддо с Рэйшеном не меняла того факта, что Рэйшен был задирой и грубияном. Если Эли – по старой памяти Квэддо продолжал её так называть в мыслях – так вела себя при дворе, неудивительно, что от неё захотели избавиться любой ценой.
     Надо остановить её! Отговорить! Но как это сделать? Квэддо отлично понимал, что в хитрости и изворотливости ему с ней не сравниться. Может, пока просто отвлечь её деловыми вопросами? Она это любит.
     – Дара управительница, расскажи, как всё пройдёт…
     Он видел, как заблестели глаза Элины, когда она принялась говорить о рыночной площади, королевских штандартах, помощи стряпчего… Она думает, что королевские знаки придадут веса словам какой-то женщины… Да если толпа на площади начнёт свистеть и улюлюкать… А если в «судью» полетят камни? А если не камни, а стрелы?
     Квэддо терпеливо дождался, пока хозяйка города договорит.
     Он видел, что её экспедиторы загорелись этой идеей: публичный суд, позор фальшивомонетчикам, укрепление королевской власти, новая элита… Что-что?! Квэддо не сразу поверил своим ушам. Казнь?! Тоже публично? Услышав, как именно полагается казнить фальшивомонетчиков, он похолодел. Не может быть, чтобы это говорила та Элина, которую он знал! Вон, даже Рэйшен поморщился.
     – Но я смягчу им наказание, – с жестокой усмешкой продолжала Элина, – и заменю его на обычное повешение.
     Квэддо считал себя человеком широких взглядов – дружил же с Рэйшеном, изгоем-дроу, столько оборотов! Но, кажется, женщинам такое общение надо запрещать. Портит оно их. Безнадёжно портит.
     * * *
     Элина видела, как обеспокоен Квэддо. Ничего, она объяснит ему, что утверждение королевской власти – это жестокая необходимость. Элинин прежний отчаянный бунт против барона никогда не был попыткой пойти против короля. А уж сейчас – тем более. Квэддо, конечно, мыслит как… Как солдат! Но он же и есть солдат! Он должен подчиниться приказу! В конце концов есть закон против фальшивомонетничества! Это одно из тяжких преступлений против короны!
     – А ты не собираешься допросить арестованных? – поинтересовался Лоркан.
     Элина ненадолго задумалась.
     – Пожалуй, нет. Их взяли с поличным. Они напали на королевских экспедиторов и ранили одного из них. Всего этого более чем достаточно. Разве что я поговорила бы с гравёром. Но это не к спеху.
     И она отпустила всех, кроме Дэвлина.
     – Ты даже раба выгнала, – с мрачной насмешкой заметил Дэвлин. – Может, и Рэйшен пусть пойдёт погуляет?
     – Ну уж нет! – возмутился Рэйшен. – Рэйшен гулять не пойдёт! Он останется здесь!
     Дэвлин не стал пререкаться. В другое время Элина бы радовалась, но сейчас она понимала, что её генерал так себя вести не должен.
     Она обогнула свой стол и уселась напротив Дэвлина. Рэйшен тенью проследовал за ней.
     – Дэвлин, помнишь, когда мы только-только вырвались из пещер под Синими Горами, ты сказал мне, что я не имею права ныть и копаться в себе?
     – Ну, помню.
     – Без «ну», пожалуйста. Так какого демона ты сейчас занимаешься тем же самым?
     – Я не ною.
     – Ты копаешься в себе и ходишь с кислой рожей! Это вижу не только я! А ты, между прочим, у нас наставник…
     – Да дерьмовый из меня наставник!
     Дэвлин рявкнул Элине прямо в лицо, и она невольно отшатнулась. Рэйшен придвинулся поближе, но Дэвлин снова опустился на свой стул. Кажется, нападать он не собирался.
     – Какой бы ни был – ты лучшее, что у нас есть! – отрезала Элина. – Да и с чего ты решил, что такой уж дерьмовый? Оттого, что Мадог пострадал? Ранить могли кого угодно…
     – Ты не понимаешь, – тоскливо протянул Дэвлин. – Если уж Мадог, дисциплинированный, сильный, подготовленный…. Он не послушал меня, сделал глупость… Значит, я плохой наставник!
     – А ты не думал, что Мадог – просто плохой ученик?
     – Я уже говорил тебе, что Мадог и Меуриг – лучшие из последнего набора? Я видел в Мадоге второго Рэйшена…
     Элина фыркнула:
     – Надо признать, что Рэйшен тоже не самый прилежный ученик. Вдобавок он сбежал от тебя ещё подростком, и многие умения и навыки он приобрёл сам, благодаря своей наблюдательности и воле к жизни.
     Рэйшен самодовольно приосанился. «Мальчишка! Опасный, грозный, но такой уязвимый» … Усилием воли Элина заставила себя вернуться к разговору.
     – Дэвлин, ты не должен казнить себя за ошибки своих подчинённых. Я так понимаю, что в настоящих войнах ты не участвовал? Ваши дрязги между кланами не доходили до всеобщего смертоубийства? Вот именно поэтому ты и не смог объяснить ребятам, как важна каждая мелочь. Теперь, глядя на лицо Мадога, все будут об этом помнить. Помнить, что надо слушать тебя и выполнять.
     Кажется, Дэвлин немного приободрился.
     – Я считаю, что вы провели штурм великолепно. Я довольна. А Мадог… Я сделаю для него что смогу. И ещё, – улыбка Элины стала лукавой: – второго Рэйшена не найдёшь. Он такой один.
     * * *
     Настроение Рэйшена взлетело до потолка. Эли в разговоре дала понять, что она им довольна. Чего ещё надо? Преступники под замком, их барахло тоже, через пару дней их повесят, и можно жить спокойно.
     В дверь проскользнул Томори. Вот если бы ещё его не было! Но нельзя иметь всё сразу. Эли ценит этого раба, ничего не поделаешь.
     – Хозяйка, – он был почтителен и вежлив, как подобает хорошему рабу. Вот только зря Эли разрешила смотреть ей в глаза. Лучше бы в пол глядел. – Этот Квэддо кое в чём прав…
     Рэйшен считал Квэддо слабаком и предателем, мнение которого вообще звучать не должно. Но Эли, кажется, восприняла всё серьёзно. Она ткнула пальцем в стул, на котором недавно сидел Дэвлин:
     – Садись и расскажи, в чём именно.
     Томори явно чувствовал себя неловко. У Рэйшена сложилось впечатление, что бывший раб предпочёл бы опуститься на колени и говорить из такой позиции. Но Эли, конечно, такого не потерпит. Она заставит Томори сесть и говорить так, как ей надо. Любого заставит.
     – Публичный суд опасен. Ты в городе недавно… Относительно недавно. С тобой чужаки-дроу, которых здесь ненавидят и боятся.
     – Немного не так, – фыркнула Эли, – боятся, а потому ненавидят.
     – Пусть так, – покорно согласился Томори. – Но, если во время суда начнутся выкрики и свист, справиться с этим будет непросто.
     Рэйшен недолюбливал Томори, потому что… Да просто он недолюбливал всех, кто так или иначе претендовал на внимание Элины! Но сейчас клятый раб говорил дельные вещи.
     – Думаешь, толпа может напасть? – Элина говорила серьёзно, и Рэйшен был рад, что она понимает, о чём идёт речь.
     – Если в толпе окажутся подстрекатели, то вполне. Толпа может даже отбить арестованных.
     Элина закусила губу.
     – Я поставлю Дэвлина и Рэйшена охранять их.
     Рэйшен представил себе эту картину, и ему стало не по себе. Он не боялся толпы, он даже смерти не боялся! Но умирать, растоптанным грязными сапогами, он не хотел.
     – Эли, – осторожно начал он, – даже таким бойцам, как мы, разъярённую толпу не сдержать. Они нас сомнут.
     Эли, его Эли! Она не стала спорить и пререкаться. Она не стала настаивать на своей правоте. Она просто потёрла виски и задумчиво проговорила:
     – Наверняка есть способ избежать всего этого… Я не хочу бессмысленной бойни. Я хочу только утвердить закон и порядок. Новый порядок.
     Клятый раб всё никак не мог угомониться:
     – Хозяйка, есть ещё слабое место. Предположим, что ты придумаешь, как совладать с толпой. Но Квэддо сказал ещё одну вещь: в тебя могут полететь камни. И даже стрелы.
     Рэйшен криво ухмыльнулся:
     – Вот и видно, что ты раб, а не воин. Где им взять камни на торговой площади? Из мостовой выдрать?
     – Принести с собой, – тихо ответил Томори.
     – У нас есть Лоркан и его Городская стража! – Рэйшену стало легко. Он знал, как надо действовать. – Оцепить площадь. Каждого, кто захочет поглядеть на суд, обыщут. Опасные предметы изымут. Найдут камни или оружие – арестуют.
     Томори не нашёл, что ответить. Зато Эли захихикала как девчонка:
     – Отличный план! Принимается! Но людям вовсе не нужно тащить с собой камни. Это же рынок! Если в меня полетят гнилые помидоры или тухлые яйца, вот это будет позор!
     Рэйшен живо представил себе эту картину. Ужасно неловко перед Эли, да ещё после вчерашней ссоры, но он не смог удержаться от смеха. Даже Томори сдержанно улыбнулся, прикрыв рот ладонью.
     Отсмеявшись, Элина проговорила:
     – С камнями и стрелами ясно. Здесь будет работать план Рэйшена. С тухлыми яйцами и помидорами, конечно, сложнее, но я просто залезу под стол и буду там сидеть. У меня теперь есть новая охрана, пусть они отдуваются! А вот выкрики провокаторов…. Это серьёзно. Надо это предотвратить. А для этого в толпе должны быть верные мне люди. При этом они должны полностью сливаться с толпой. И должны быть готовы действовать решительно.
     Рэйшен покачал головой:
     – Где ты возьмёшь этих людей? Да ещё в таком количестве?
     Глаза Элины сверкнули, и Рэйшен понял, что сейчас услышит то, что ему очень не понравится:
     – Очень просто! Сныст! Его люди скучают без дела – я дам им дело!

Глава 40

     Элина собралась кликнуть Маро. Ей нравился этот парень, быстрый, умный, исполнительный. Она пошлёт его за Сныстом.
     – Дара управительница, к тебе опять тот опасный тип, Сныст, – войдя, сразу с порога доложил Маро.
     Элина расплылась в улыбке. На ловца и зверь бежит!
     – Зови его сюда.
     – В кабинет?!
     – У меня к нему секретный разговор.
     Маро склонил голову и побежал вниз – звать гостя.
     – Мне уйти? – негромко спросил Томори.
     – Нет, останься. Просто пересядь за свою конторку. Это не укроет тебя от глаз Сныста, но так мы создадим иллюзию спокойной рабочей обстановки.
     Томори немедленно повиновался.
     Рэйшен выглядел обеспокоенным:
     – Эли, а почему Сныст явился сегодня? Что ему надо? Вроде недавно был… Ты пока свой разговор с ним не заводи, послушай, что он тебе скажет.
     Разумный совет. Рэйшен умел быть осмотрительным и осторожным. Он выглянул за дверь и приказал молодым охранникам:
     – Глядеть в оба! Не расслабляться!
     Элина видела, как они расправили плечи и напустили на лица невозмутимую уверенность. Молодцы!
     Сныст не заставил себя ждать. При входе он снял тёмную шляпу, которую обычно глубоко надвигал на глаза, и отвесил Элине насмешливый поклон:
     – Приветствую тебя, дара управительница! Желаю тебе ясного неба и спокойного дня!
     «Ишь, шутник! – подумала Элина. – Говорит о спокойном дне – значит, принёс тревожные вести. Рэйшен прав. Послушаем».
     – И тебе того же, уважаемый Сныст из дома Пыльного Молота! Что привело тебя ко мне в это неурочное время? Надеюсь, у тебя всё в порядке?
     – У меня – да.
     Сныст сделал паузу, которая Элине весьма не понравилась. Что за намёки?
     – Почтенная дара управительница, ты уверена, что твои люди… как бы это выразиться? Полностью твои?
     Элина похолодела. Что это значит? Он знает о её людях больше, чем она сама? Откуда? Кто предатель? В голове вихрем пронеслись лица всех, кто был на совещании. Она отчаянно надеялась, что её смятение не отразилось на лице.
     Сныст неприятно рассмеялся:
     – Что ты уже себе надумала? Я всё вижу… Ты хочешь через пару дней устроить открытый суд над фальшивомонетчиками?
     Элина кивнула. За молчанием она пыталась скрыть растерянность.
     – Хорошее решение, интересное. У нас в Жадвиле давно такого не было. А народ – он такой, он зрелища любит. Только смотри, как бы это зрелище не обернулось против тебя. У тебя под боком есть люди, которым отчего-то хочется тебя… приземлить.
     Приземлить!.. Для Элины это было равносильно смерти. Для её экспедиторов – распаду отряда. Для Жадвиля – хаосу.
     Сныст, кажется, остался доволен произведённым эффектом и решил продолжить:
     – Совсем недавно, вот только что, меня навестил человек из твоего дома. Он попросил помочь во время суда… После разговора с ним я сразу отправился к тебе.
     Элина лихорадочно соображала. Совещание о суде она провела только этим утром. Кто стал бы передавать информацию Снысту? Он сказал «человек» ... Из людей там были Лоркан, Ингерам и… Квэддо! Элина решила пока не говорить вслух о своих догадках. Пусть Сныст расскажет всё, что можно.
     – Чего же хотел от тебя этот человек из моего дома?
     Сныст тонко улыбнулся:
     – Эли, Эли… Ты что, теряешь хватку? Сведения не даются просто так. Ладно, намекну: он хочет сорвать суд, превратить его в позор для тебя. Что ты мне пообещаешь за подробный рассказ?
     «Хитрая сволочь!» Но, успокоившись, Элина вновь ощутила охотничий азарт и желание сыграть в эту игру. И выиграть.
     – Пока твой рассказ стоит лишь одного – ответного рассказа.
     – С удовольствием послушаю. Ты позволишь мне сесть? Ты же радушная хозяйка, – Сныст сделал широкий жест, обведя шляпой комнату.
     – Что ж, раз тебя так утомил твой собственный рассказ, присаживайся. В ногах правды нет, – насмешливо ответила Элина.
     Они сели на тяжёлые грубые стулья, чуть не касаясь коленями друг друга. Наверняка Рэйшен потом выскажется по этому поводу, но сейчас главное – переиграть Сныста и заставить его сделать то, что нужно Элине.
     – На утреннем совещании один человек остался очень недоволен моим решением. Наверняка он думает о том, как бы меня… приземлить, как ты деликатно выразился. Однажды он уже попытался это сделать, продав меня похитителю и наёмному убийце. Но мне повезло, а ему – нет. Сейчас он хочет провернуть тот же фокус. Он побежал к тебе. Возможно, не сам, возможно, прислал кого-то.
     Элина видела, как с лица Сныста сползает улыбка. Она угадала! Что ж, теперь игра пойдёт по её правилам.
     – И этот кто-то, – продолжила Элина, – попросил тебя о помощи, потому что… Почему бы и нет? Больше просить-то некого. На суде ты и твои люди устроят что-то такое, что превратит суд в фарс, а меня – в посмешище. После такого никто не признает мою власть в Жадвиле, королевская миссия будет провалена, а моя жизнь повиснет на волоске. Да что уж там! Моя смерть будет лишь вопросом времени…
     * * *
     К Элине можно относиться по-разному, но дела с ней вести – одно удовольствие. И сама она ему нравилась – особенно вот такая: насмешливая, с горящими глазами, дерзкая. И платила всегда, как обещала. «Золотая женщина».
     – Так какое же окончание будет у твоего рассказа, Эли?
     Сныст забылся и назвал её фамильярным коротким именем. Но она, кажется, не обратила на это внимания.
     – Какое окончание? Вот это мы с тобой сейчас и решим, Сныст. Назови мне имя того, кто приходил к тебе. И что он пообещал тебе в качестве оплаты? Я перебью его цену.
     Сныст немного помолчал. Дразнить её всегда было приятно. Жаль, что теперь она научилась лучше держать лицо. Королевская школа, не иначе! Не дроу же?
     – Он пообещал тебя, Эли.
     С наслаждением Сныст наблюдал, как Элинина маска треснула, и на лице проступило негодование и возмущение. Рэйшен рванулся из-за её плеча, но Элина подняла ладонь вверх, и её любовник-дроу мгновенно остановился. Знатно она его выдрессировала! И взяла себя в руки сразу же:
     – Если ты согласился, то продешевил. Моя жизнь сама по себе ничего не будет стоить. Вдобавок он торгует тем, что ему не принадлежит. И уже не впервые.
     – Милая Эли, – Снысту хотелось уколоть её, – я знаю, что сама по себе ты – не ценный приз. Но есть кое-что важное: Я спасу тебя, ты будешь мне благодарна и обязана. Твоя команда – вся или почти вся – пойдёт за тобой. Вот это и есть приз, а не то, что ты подумала.
     Кажется, он всё-таки задел её. Элинино молчание начинало тревожить. Он перегнул палку? Она ведь женщина. Наверное, обидно слушать о том, что ты – даже не приз… Сныст замялся, раздумывая, не смягчить ли удар каким-нибудь комплиментом.
     – Кто к тебе приходил? Имя?
     Элинин вопрос прозвучал отрывисто, словно хлопок тетивы.
     – Одноглазый. Харлен. И я очень удивлён, Эли, почему этот старый козёл имеет доступ на твои совещания.
     Элина насмешливо фыркнула:
     – Капитан Квэддо решил сам не подставляться! А так-то козлов я сюда не пускаю.
     Сныст широко улыбнулся:
     – Польщён. Весьма польщён. И прошу обратить внимание: я сразу пришёл к тебе. Сама понимаешь, партнёрские договорённости…
     Во время разговора Сныст одним глазом следил за Рэйшеном. Этот непредсказуемый парень мог броситься в любой момент. Второго дроу он тоже приметил, но этот не выглядел опасным. Впрочем, неопасных дроу не бывает.
     – Эли, они хотят, чтобы мои люди выступили провокаторами. На суде начнутся выкрики из толпы, все будут настроены против тебя…
     Элина стала серьёзной.
     – Выкрики – это понятно. Может, они решили убить меня откуда-нибудь сзади?
     – Думаю, на это они не решатся. Толпа должна хлынуть к твоему помосту, помешать дроу выручить тебя, а тут подоспею я со своими людьми. Мы тебя захватываем и прячем в моём новом доме. Со всеми возможными удобствами, конечно!
     Элина поморщилась:
     – Ага, удобства… Свежая солома на полу, ведро в уголке и кусок чёрствого хлеба два раза в день. Понимаю! Знакомо! А давай так: пусть они думают, что ты на их стороне, а на самом деле часть твоих людей смешается с толпой и предотвратит выкрики. Рот провокаторам, знаешь ли, можно и заткнуть. В прямом смысле. Или в ответ закричать, что они против короля, изменники…
     Сныст её понимал. Суд ей нужен. Она хочет признания и утверждения власти. Суд нужен и самому Снысту. Он должен открыто проявить себя, как добропорядочный горожанин, чтобы обрести устойчивое будущее. Но его люди… Они и так обеспокоены. А тут – новое, рискованное дело.
     – Это можно, Эли, – Сныст бесцеремонно придвинулся к ней вплотную, коснувшись её колена. – Но какова будет оплата?
     Он видел, как Элина задумалась. Возможно, что-то считала в уме.
     – Что ж, я заплачу каждому из твоих людей по три серебряных монеты за день суда.
     Это была неплохая сделка. Королевская монета, да ещё и не поддельная, – хороший товар нынче! Вдобавок, если у пары-тройки горожан с поясов исчезнут кошельки, вряд ли они побегут жаловаться любимой управительнице. Она не узнает о таком мелком нарушении.
     – Это исполнителям, Эли. А я? Что получу я? Моя репутация может пострадать…
     – Ты ещё смеешь говорить мне о репутации?! Ты, король воров?!
     – Тише, Эли, тише. Именно об этом. Я должен сделать вид, что играю за обе стороны, а это не так просто. Мне тоже нужна награда.
     Эта хитрая женщина наверняка держала туз в рукаве, потому что она не заставила Сныста долго уговаривать себя.
     – Ты получишь очередной подряд, Сныст. Укрепление городских стен. Оплата из казны города.
     Сныст помолчал. Масштаб его оглушил. Вот это размах! Но, чуть подумав, он возразил:
     – Эли, в этой казне сейчас даже мыши не бегают. Ты ещё не начала собирать налоги!
     – Да знаю я, знаю. Но начну почти сразу после суда. Я надеюсь, что суд подтолкнёт горожан платить исправно, и казна наполнится. Сныст, я дам тебе задаток с первых сборов. Не королю – тебе. Это будут не просто мыши из казны, а мыши с золотыми хвостиками.
     Сныст невольно рассмеялся. А вообще получить долю в обход короля… Звучало рискованно, но приятно.
     – Что ж, тогда по рукам!
     * * *
     Рэйшен едва дождался, когда Сныст уберётся восвояси.
     – Эли, мало было неприятностей в Глорке?! Часть налогов – Снысту?! Ты в своём уме?
     Элина сидела, тихая и присмиревшая. Её задор и удаль закончились, и Рэйшен видел, как же она устала. Но не спросить он не мог.
     – Рэйшен, если ему не бросить жирный кусок, сам видишь, что получится… Квэддо опять готов платить моей жизнью… сама не знаю за что.
     Мысли Рэйшена перескочили на предателя Квэддо. Надо же, как люди меняются! Он-то думал, что Квэддо всегда останется его другом!
     – Убью его!
     – Нет! – Элина встрепенулась, и в голосе прозвенел металл. – Никто из вас ему слова не скажет. Пусть он думает, что ведёт свою партию, о которой никто не знает. В день суда он приятно удивится, я уверена.
     Раб подал голос со своего места:
     – Хозяйка, помощь Сныста – это замечательно. Он, похоже, и сам готов был что-то предложить. Но манипуляции с налогами… Рискованная игра.
     – Я знаю, знаю! Но чем платить?! Вы же видели, Сныст готов был захватить меня! А с деньгами я смогу разобраться, если останусь жива и на свободе! И, кстати, никому не говорите про оплату из казны! Вообще ничего не говорите! Чем меньше народу знает, тем меньше вероятность утечки!
     – А Лоркан? Его люди оцепят площадь на время суда…
     Элина вздохнула:
     – Оцепят. Но в случае провокаций не смогут в толпе пробиться к крикунам. А значит, им и знать ничего не следует. А вообще я подумаю до вечера.
     Рэйшен тоже подумал. Лоркан раньше выполнял кучу грязных поручений по «уборке» неугодных. Может, его ничего не встревожит? А про казну города ему и впрямь знать незачем. Эли в таких вещах разбирается лучше всех. Даже лучше короля.
     И тут Рэйшен вспомнил про то, что его так взволновало во время разговора со Сныстом.
     – А ещё… Эли, Сныст сидел слишком близко к тебе! И дотронулся до твоего колена! Ему не деньги из казны выдать, ему ноги отломать следует! И ветки вместо них вставить!
     Рэйшен прервал свою возмущённую речь, услышав смешок от Томори. Раб вообще обнаглел. Забыл своё место. И тоже сидит близко к Эли! Не сейчас, но бывает! «И ему что-нибудь отломать!» Рэйшен покосился на Томори, но тот уткнулся в свои бумаги. Стервец.
     Элина не рассердилась. И не засмеялась. Она подошла к Рэйшену и усадила его на стул, на котором только что сама сидела. Так она могла смотреть на Рэйшена немного сверху вниз. Совсем немного – роста в ней было маловато для этого.
     – Рэйшен, я сделала всё это нарочно. Как в игре. Не по-настоящему. Надо было его переиграть, понимаешь?
     Рэйшен принялся ворчать, что не понимает, что ему не нравятся такие игры. Элина положила тёплые ладони ему на плечи.
     – Это запрещённый приём, – буркнул он, чувствуя, как раздражение отступает. – Всё это запрещённые приёмы.
     – Знаю. Не сердись. Пока идёт бой без правил – я буду их использовать.
     * * *
     Элина затребовала к себе Маро. Нужно было начать работы по подготовке к суду: сколотить помост и навес над ним, подготовить столы и стулья… Требовались руки, которые займутся этой работой, материалы, инструмент. Был бы здоров Мадог, Элина бы уговорила его присмотреть за работами, ведь его Палата Мерных Книг прямо на рыночной площади. Но Мадог ранен. А в день суда он ей нужен. Поэтому отдуваться будет Маро и, возможно, Элинины новые охранники.
     К Элининому облегчению, Маро не спорил с ней: сказалась купеческая выучка.
     – Я всем займусь, дара управительница, только мне придётся забрать двоих охранников, свободных сегодня от службы.
     Элина благодарно кивнула:
     – Может, дать тебе денег с собой, чтобы ты мог уплатить задаток рабочим?
     Маро рассмеялся:
     – Нет, дара управительница, никаких задатков! И не вздумай обещать им снижение податей! Оказать услугу городу и поработать на его благо – их обязанность!
     – Ох, Маро, смотри, пошлют они тебя куда подальше!
     – Дай мне бумагу с баронской печатью, и ты сама увидишь!
     Писать такие бумаги Элина уже научилась, так что очень скоро Маро спускался по лестнице с документом за пазухой.
     Лоркан тоже явился по первому зову. Элина быстро объяснила, что на суд могут притащить всё что угодно, вплоть до оружия. И Лоркан с Рэйшеном тут же принялись обсуждать, где и кого поставить. Оба так увлеклись, что Рэйшен, достав один из своих кинжалов, принялся выцарапывать на столешнице приблизительную схему выходов с рынка.
     – Дай нож сюда! – раздражённо заметил Лоркан. – Ты этого участка совсем не помнишь, а я там только вчера проходил! Этот переулок…
     – Эй, прекратите царапать мой стол! – возмутилась Элина. – Идите во двор, там на земле можете рисовать сколько хотите!
     – Да ты что! – почти в один голос запротестовали Рэйшен или Лоркан. – Это секретно! Ты хочешь, чтобы об этом знали все кому не лень?!
     – Это так секретно, что останется навсегда на моей столешнице?
     Рэйшен смущённо потёр столешницу рукавом, и спор прекратился.
     Лоркан отправился к своим стражникам, и Элина помрачнела.
     – Чего ты? – обеспокоился Рэйшен. – Из-за стола, что ли? Да я попрошу его заполировать, и дело с концом! Не будет этих царапин!
     – Да я не из-за царапин, – вяло отмахнулась Элина. – Я задумала одно поганое дельце… Так не хочется, а надо.
     – Поганое дельце? – хохотнул Рэйшен. – В последнее время у нас только такие и бывают! Скажи, что надо, я сделаю!
     Элина глубоко вздохнула:
     – Сам ты не сделаешь. Кроме тебя, мне ещё и Дэвлин понадобится.
     Она видела, что Рэйшен поскучнел:
     – Опять он? Зачем?
     – Хочу с нашими задержанными поговорить. Вдруг они хоть пару имён назовут?
     – Эли, просто скажи, какие имена ты хочешь услышать, и я…
     – Нет-нет! Я знаю, ты выбьешь из них любое имя! Но мне надо, во-первых, чтобы они сказали сами, а во-вторых, чтобы их рожи были целы по сравнению с Мадогом.
     Элина видела, как непонимающе уставились на неё и Рэйшен, и Томори… Придётся объяснять.
     – Наши арестованные не должны быть избитыми: соберутся зеваки и начнут их жалеть. А жалеть они должны Мадога, которому сожгли половину лица! Он – пострадавший, а они – преступники!
     Элина видела молчаливое согласие Томори, но Рэйшен… То ли поспорить хотел, то ли просто самоутвердиться.
     – Эли, ты хочешь вытащить туда, к толпе, Мадога?
     – Хочу. И, если удастся, снять с него повязки на глазах у толпы.
     – Тогда и Шурха тащи! Он тоже пострадавший!
     – Там нечего показывать. Парнишка и парнишка. Ну, остриженный, мало ли что приключилось. Может, вши одолели.
     – Ты хочешь сказать, что, если бы ему снесли полголовы, ты бы его показала?
     Элина помолчала, а потом твёрдо ответила:
     – Если бы была уверена, что не принесу ему вреда – показала бы. Вспомни королевский суд надо мной. Обвинители притащили в замок искалеченного, умирающего мальчика, который уже ничего не соображал. Всё для того, чтобы надеть мне петлю на шею. Шурха я трогать не буду, пусть сидит дома. А с Мадогом поговорю. Постараюсь получить его согласие.

Глава 41

     Рэйшен, ворча, тащился за Элиной на тренировочную площадку, где в любую погоду можно было найти Дэвлина. Его подопечные с большой радостью услышали, что у них будет передышка.
     – Ненадолго, – отрезал Дэвлин. – Не расходитесь.
     Со снисходительной усмешкой Рэйшен наблюдал, как некоторые солдаты повалились без сил на сырую землю. Далеко не уползут.
     Дэвлин перестал постоянно перечить Эли. С одной стороны, это радовало Рэйшена, а с другой – внушало некоторые опасения. Дэвлин непредсказуем. Рэйшен отлично помнил это, он вообще на память не жаловался. А ещё Дэвлин любит играть в какие-то свои странные игры. И если игры Элины Рэйшен понимал (или она ему объясняла), то Дэвлина – нет. Присутствие Дэвлина всегда смутно тревожило. А может, это королевская служба или городская обстановка делали Рэйшена неуверенным в себе? Или он боялся, что всё это уведёт от него Элину так далеко, что он не сможет её догнать?..
     Рэйшен раздражённо тряхнул головой, и одна из кос выпала из причёски. Он не стал поправлять её. Пусть себе.
     – Куда идём? – деловито осведомился Дэвлин.
     – В подвал, – коротко отозвалась Элина.
     Рэйшен видел понимающий кивок Дэвлина. Вот уж кому нравилась работа на допросах! В клане, что ли, не наигрался? Рэйшен был сыт этой грязью по горло ещё со времён войны. Но сейчас это нужно Эли... Она сама назвала происходящее «войной», так что Рэйшен всей кожей ощущал, как возвращается в те паскудные времена. Правда, Эли всегда рядом с ним. Это всё меняло. Её присутствие всегда всё меняло.
     В подвале было сыро, где-то капала вода, пахло плесенью и грибами. И темно. Рэйшен почти забыл, что Элина не видит в темноте, и подхватил её, когда она споткнулась на какой-то выбоине под ногами. Элина в ответ благодарно пожала его руку, и Рэйшен почувствовал, как дрогнули её холодные пальцы. Он не выпустил их до самой камеры арестованных.
     Дверь отворилась с натужным скрипом, и в нос Рэйшену тут же ударил тяжёлый запах немытых тел, конопляного масла и дыма. Краем глаза Рэйшен приметил зарешёченный светильник высоко на стене над дверью. Элина, которая боялась ночных кошмаров, позаботилась, чтобы этим мерзавцам не было темно!
     Она отпустила его руку и вздёрнула подбородок, рассматривая арестованных с некоторым высокомерием. Рэйшен помнил, что никого из них она не видела в лицо. В этой камере находилось трое: молотобоец, плавильщик и охранник. Все они с ненавистью смотрели на обоих дроу, а уж Элина удостоилась такой смеси ярости и вожделения, что у Рэйшена вдоль позвоночника пробежал леденящий холод. «Удушил бы. Всех троих. Их же цепями».
     – Вас сегодня кормили? – неожиданно спросила Элина.
     Арестованные растерянно переглянулись. Самый молодой из них, молотобоец, ответил:
     – Кормили, прекрасная дара…
     – Кто есть кто? Имена меня не интересуют, только роли, – обратилась Элина к Рэйшену.
     Он назвал ей каждого. Элина кивнула.
     – Молотобоец, – она почти ткнула пальцем в его неправильно повёрнутое запястье. – Руку тебе повредил Рэйшен, когда ты пытался опустить ему кувалду на голову. Плавильщик…
     Тот злобно оскалился. Рэйшен видел, что Дэвлин настороже. Это правильно. Если что, Рэйшен защитит Элину, а Дэвлин расправится со смутьяном. А Элина продолжала:
     – Значит, это ты швырнул Мадогу в лицо угли.
     – Надеюсь, он сдох в муках, – прошипел плавильщик.
     – Не надейся, – холодно ответила Элина. – И, наконец, охранник. Ты проломил голову безобидному мальчику и бросил его тело в реку.
     Охранник молча ухмыльнулся и сложил на груди руки. Рэйшен заметил, как распухло колено охранника после его удара. «Эх, мало я им врезал! Вот уж мерзавцы!»
     – Кому вы сбывали фальшивые монеты?
     Охранник по-прежнему сохранял молчание. Молотобоец льстиво проговорил:
     – Мы не знаем никаких монет… Никому ничего не сбывали.
     Плавильщик горящим взглядом смерил Элину:
     – Раз ты такая умная, догадайся сама… дровская подстилка!
     Рэйшену отчаянно захотелось со всего размаху впечатать эту мерзкую рожу в сырую стенку. Однако Элина не подала знак. Надо подождать. Рэйшен сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
     – Прощения просим, дара управительница, – ядовито проговорил охранник. – В тюрьме трудно сдержаться.
     – Я знаю, – не менее ядовито ответила Элина, – но ты уж постарайся. Это не труднее, чем разбивать головы. Кто вам помогал? Кто нашёл место для мастерской? Почему вас не накрыли раньше?
     Рэйшен с опаской следил, как Элина, словно невзначай, сделала шаг к плавильщику. Зачем?! Зачем она провоцирует его? Эли ничего не делает просто так.
     – Так мы тебе и сказали! – хохотнул ей в лицо плавильщик. – Очень скоро ты прибежишь сюда, чтобы снять с нас цепи, извиниться… И сделать что-нибудь ещё, очень для нас приятное!
     – Ну вот я здесь. Но вы пока в цепях. Кто может заставить меня извиняться пред преступниками, а тем более – делать им что-нибудь приятное?
     Рэйшен видел, как охранник изменился в лице и попытался привлечь внимание плавильщика. Однако тот слишком увлёкся и ни на что не обращал внимания.
     – Есть, есть в Жадвиле могущественный человек, он полгорода в кулаке держит! Он вступится за нас! Ашкут не допустит…
     Охранник не выдержал:
     – Заткнись! Захлопни пасть, идиот! Ты губишь нас всех!
     К Рэйшену пришло понимание: дёрганый плавильщик назвал имя. Этого Эли и добивалась. Сейчас она отступила назад, на безопасное расстояние, и заявила:
     – Он действительно могущественный человек… Для таких клопов, как ты. Хочу всех вас предупредить: скоро состоится суд. У вас есть несколько дней. Проживите их достойно.
     * * *
     Гравёр вёл себя куда приличнее: не сыпал оскорблениями и не угрожал. Напротив, он довольно вежливо расспросил Элину, где и когда их будут судить.
     – Немного терпения, мастер гравёр, – насмешливо улыбнулась Элина. – В твоей профессии терпение – важный элемент. Подожди несколько дней. Надеюсь, с тобой здесь хорошо обращаются?
     – Вполне, дара управительница. Кормят и не бьют. Благодаря твоим распоряжениям, наверное.
     Рэйшен услышал насмешку в голосе гравёра. Не в его положении было насмешничать, но, возможно, он считал, что покровитель придёт их выручать. Ну-ну.
     – Что было в тех бумагах, которые ты сжёг? И почему ты не попытался сбежать, когда мои люди штурмовали вашу мастерскую?
     – Люди?! Они не люди! – лицо гравёра на миг исказилось. Он взял себя в руки быстро, так что Рэйшен подумал, уж не почудилось ли это ему в неверном свете масляной лампы. – Куда мне бежать? Я немолод, и твои чудовища всё равно изловили бы меня. А в бумаги мои тебе глядеть нечего. Если ты такая хитроумная, как о тебе говорят, сама догадаешься. А если нет…
     Гравер развёл руками. Цепи при этом холодно звякнули. Рэйшен смотрел, как сужаются Элинины глаза. Злится.
     – Да, старик, ты прав, они не люди, – Элина мотнула головой в сторону обоих дроу, – но и не чудовища, как ты считаешь. Сейчас здесь находятся два чудовища, и скоро одно из них сожрёт другое.
     Когда они уже поднимались по лестнице к свету и воздуху, Дэвлин поинтересовался:
     – Почему ты не настаивала на именах? Ты даже не захотела подтверждения, что их покровителем был именно Ашкут?
     – Потому что гравер всё равно не сказал бы. Побоев я допустить не могу: надо, чтобы толпа на суде видела их небитыми, и мы в их глазах станем солдатами справедливости. А чьи имена сгорели в том огне… Теперь это неважно. Пусть у этих людей будет шанс начать заново.
     * * *
     Дэвлин спешил вернуться к своим подопечным. Со стороны площадки послышался дружный стон. Элина невольно засмеялась:
     – Дэвлин, они тебя любят!
     – А то я не знаю! – ворчливо отозвался он.
     Элина смотрела, как Рэйшен косится вслед Дэвлину. Думает, что после темноты подвала Элина не увидит? Наивный!
     – Может, и ты сходишь на площадку? – невинно спросила Элина. – Разомнёшься, покажешь этим жалким людишкам, на что способны настоящие чудовища?
     Рэйшен было просиял, но тут же согнал улыбку с лица:
     – А ты? Чем думаешь заняться?
     – Зайду в лечебную комнату, поболтаю с Мадогом… Дом покидать не буду, так что вряд ли меня кто-то украдёт.
     – Эли, не забывай: в доме Квэддо, который что-то умышляет против тебя.
     Элина положила ладонь на локоть Рэйшену. Она ощущала его жёсткие мышцы даже через плотную ткань мундира:
     – Вряд ли он что-то сделает мне до суда… В конце концов, в доме есть пара моих охранников…
     Рэйшен скептически поморщился. Кажется, он был невысокого мнения о тех парнях, которых подобрал Маро. Элина опасалась, что Рэйшен сейчас потащит её на тренировочную площадку, но он, в очередной раз скосив туда глаза, заявил:
     – Пообещай, что после лечебной комнаты будешь сидеть в кабинете и никуда с места не сдвинешься!
     – Обещаю.
     – Мне приходится мириться даже с этим безродным рабом!
     – Я знаю. Тебе трудно, но ты молодец. Иди уже, тренируйся!
     На второй этаж Элина поднималась очень медленно, и вовсе не потому, что устала. Её леденила сама мысль, что сейчас снова придётся смотреть в изуродованное лицо молодого дроу и чувствовать его ненависть. Наверное, стоило пойти вместе с Рэйшеном. Но ему так хотелось размяться, она же видела… Он и так всё время рядом с ней, как привязанный. А с Мадогом неизвестно, как он поведёт себя при виде Рэйшена.
     Занятая этими мыслями, Элина и не заметила, как оказалась перед нужной дверью. За ней слышались голоса Шурха, Мадога и Малены. И Элина решительно толкнула дверь.
     * * *
     Мадога тяготила необходимость валяться на койке и выслушивать чрезмерно заботливую молодую лекарку. Хотелось обругать её, особенно когда она принималась обрабатывать его безобразные ожоги. Зеркала у Мадога не было, но он и так знал, что его лицо изуродовано. Будь он в клане, кто-нибудь из женщин подлатал бы его магией. Или не подлатал. Мадог вспомнил, как в казарме тихо сплетничали о том, что магии у женщин остаётся всё меньше, и скоро она совсем иссякнет.
     Малена осторожно потянула присохшую повязку, и Мадог невольно рыкнул от боли, которая, словно стрела, пронзила его щёку, глаз и утихла где-то в затылке.
     – Извини, – пролепетала Малена, испуганно отдёрнув руки.
     – Ну, Мадог, ну, потерпи немножко, – бесконечная болтовня Шурха иногда выводила из себя. – Скорее заживёт.
     Мадог заскрипел зубами. От такой заботы хотелось выть и лезть на стенку. «Клянусь Паучьей Королевой, уж лучше бы пришла она… Элина. Было бы легче дышать».
     Кажется, Паучья Королева услышала его призыв. Дверь отворилась и вошла та женщина, которая отняла у него Рэйшена. Это она отхватила кусочек уха. Она грозилась сослать Мадога далеко, в Синие Горы. А ещё она дала ему работу, благодаря которой его знал теперь весь город.
     – Кажется, я вовремя, – сказала она.
     – Как всегда, – почтительно заметила Малена.
     «Подхалимка!»
     Шурх при виде этой женщины всегда становился чрезмерно взвинченным и принимался болтать и шуметь ещё больше. Несносный мальчишка!
     – Мягкие Ручки!
     Шурх попытался обнять Элину, но та лишь безучастно потрепала его по остриженной голове. Она смотрела прямо на Мадога, не отводила взгляд и не делала скорбную мину при виде его уродства. Мадог глядел прямо и дерзко. По крайней мере, ему хотелось, чтобы его оставшийся здоровым глаз выражал именно это.
     – Мне погулять? – обречённо спросила Малена, которую Элина всегда отсылала с глаз долой.
     – Погуляй. И ты, Шурх, можешь пройтись по дому. Не бегать! Просто пройтись!
     – Э, нет, Мягкие Ручки, я лучше с тобой побуду. Ты стала редко навещать меня. Забыла, наверное.
     Мадог видел, как мальчишка ждёт хоть одного шутливого слова утешения, но Элина так ничего и не сказала ему. Шурх заметно пал духом. Со стороны это выглядело глупо, и впервые Мадог подумал, что так же выглядел и он сам, выпрашивая хоть одно приветливое слово у Рэйшена. «Жалкое зрелище».
     – Дело есть к тебе, Мадог, – сказала Элина, проходя в комнату и усаживаясь прямо на кровать Мадога.
     Он невольно постарался отодвинуться от неё подальше и сам устыдился этого порыва.
     – Какое дело? – спросил он. – Ухо запасное мне принесла?
     Он видел, как округляются глаза Шурха. «Неужто ты, малыш, у короля воров не привык к таким шуточкам? Или просто не ожидал услышать такое в приличном доме?»
     – Извини, – ответила Элина с гнусной ухмылкой, – я сегодня с утра ещё никого не убила. Потому и трофеев не нарезала – ни ушей, ни пальцев. Вот буду в городе на днях – принесу тебе самых лучших, самых свежих…
     Мадог чувствовал, что его враждебность отступает, а взамен изнутри поднимается неудержимый хохот. Однако ожоги мгновенно напомнили о себе, и смех сменился сдавленным стоном.
     – Эй, ты чего? – встревожилась Элина.
     Мадог грубо выругался сквозь зубы и пояснил:
     – Больно смеяться.
     – Извини. Не буду тебя смешить. Давай-ка закончим твою перевязку.
     Мадог не успел возразить, как она принялась размачивать и снимать повязки на его лице и голове. Отчего-то она не причиняла такой боли, как Малена. Наверное, оттого, что действовала решительнее и быстрее. Мадог с присвистом втянул воздух сквозь зубы только один раз, и Элина немедленно остановилась, а потом ласково коснулась прохладными пальцами здорового участка кожи. «Мягкие Ручки, – хмыкнул про себя Мадог. – Как у неё получается и лечить, и калечить, и даже убивать этими самыми руками?»
     – Так что у тебя за дело? – спросил он, когда всё закончилось.
     Она немного помолчала.
     – Шла сюда и думала, как же говорить с тобой…
     – И что придумала?
     – Скажу как есть. Так будет короче и честнее. Через пару дней состоится суд над фальшивомонетчиками. Открытый суд на рыночной площади.
     Мадог слушал и не перебивал. Он не понимал, к чему она всё это говорит.
     – Мадог, мне надо, чтобы ты там был.
     * * *
     Мадог вытянулся на койке во весь рост и запрокинул голову. Мысли в голове мутились и путались. Зачем ей это? Показать, как дикого зверя? Мадог лениво прикрыл здоровый глаз:
     – Что я должен делать?
     Она не спешила отвечать. Подбирала слова, чтобы соврать?
     – Ты должен стать одним из главных свидетелей обвинения. Я вызову тебя и попрошу показать обожжённое лицо. Ты… сможешь?
     Если бы не ожоги, болезненно натянувшие кожу на лице и голове, Мадог бы вскочил, тряхнул бы волосами… Ах да, половину волос он потерял…
     – Ты хочешь унизить меня? – губы перестали его слушаться. Он оказался слабее, чем думал. – Или есть другой план?
     Мадог слышал, как Элина вздохнула.
     – Не унизить, – она неожиданно протянула руку к подушке Мадога и дёрнула вверх её уголок, случайно коснувшись его шеи. Пальцы Элины показались ему совсем холодными. Наверное, у него жар. – Тебе нельзя так лежать, начнётся отёк, будет всё болеть. Так гномий лекарь сказал.
     Мадог неспешно поменял положение тела, опершись спиной на подушку, как будто он не воин, а слабосильная девица!
     – Мадог, я хочу, чтобы народ увидел и ужаснулся. И пусть каждый помнит: тот, кто покусится на королевских экспедиторов, будет жестоко наказан.
     – И как потом мне возвращаться к налогам? – Мадогу становилось всё труднее говорить. – Или я больше не нужен?
     – Нужен. Когда поправишься.
     Она выжидательно смотрела на Мадога. Ему вдруг ужасно захотелось пить. Горло пересохло, но попросить... «Только не это. Скорей бы она ушла». Тогда он смог бы сам дойти до кувшина на подоконнике. Просить её? Встать с его кровати? Нет. «Значит, надо согласиться. И она уйдёт». И будет вода. И отдых…
     – Я согласен, – хрипло прошептал Мадог.

Глава 42

     Элина стояла в коридоре, ощущая спиной истёршийся гобелен на стене и шероховатую стену под ним.
     – Постой, Мягкие Ручки!
     За Элиной увязался Шурх. Он скорчил обиженную гримасу:
     – С Мадогом ты говорила, а со мной – нет!
     Элина тяжко вздохнула. Чувства мешают работе. В особенности чужие чувства. Но ей надо о них знать. И использовать. «Прости меня, Шурх». Элина изобразила ласковую улыбку:
     – Конечно, давай поговорим. Пройдёшься со мной?
     Он просиял, и у неё в груди болезненно кольнуло. Но она тут же задавила в себе уколы совести. «Так надо».
     Они просто шли вперёд, и Шурх болтал обо всём на свете: о занудной Малене, о Мадоге, который храбрится, а ему больно… Коридор был длинным, слева – двери комнат, справа – деревянная балюстрада. Хорошо, что можно идти, кивать и делать вид, что тебе есть до этого дело.
     – И я слышал, что приходил Сныст! А ко мне не зашёл! Вы все забыли обо мне, что ли? Я больше никому не нужен?
     Элина вынырнула из густого тумана своих мыслей.
     – Ну что ты, Шурх! Не говори так! Сныст по срочному делу… так, забежал ненадолго. Как он может забыть о тебе?
     – И что за дело?
     Шурх, словно нечаянно, положил ладонь Элине на локоть. Ох уж эти его выходки! Парень пользуется тем, что Рэйшена нет рядом, иначе бы побоялся так себя вести. Элина сделала вид, что не замечает чужой ладони.
     – Скоро будет суд, – сказала она. – Сныст узнал, что… некоторые люди хотят сорвать суд и навредить мне. Он пришёл предупредить.
     Лицо Шурха стало серьёзным. Сейчас он выглядел не как подросток, а как внимательный молодой мужчина, и Элина пожалела, что согласилась пройтись с ним. Изображать материнскую заботу становилось всё сложнее: мальчишка находил способы продемонстрировать свои чувства.
     – Он сможет чем-нибудь помочь? Он многое может… Если захочет.
     Элина обратила внимание, что Шурх перестал называть её «Мягкие Ручки». Решил, что прозвище не подходит для серьёзного разговора?
     – Да, Шурх, мы договорились кое о чём. Я надеюсь, это сработает. И ещё я думаю, что тебе стоит вернуться к Снысту. Он как раз делает ремонт в вашем новом доме…
     Лицо юного вора сменило несколько выражений, от детской обиды до вполне взрослого укора:
     – Ты хочешь от меня избавиться? Я тебе мешаю? А ведь ты сама говорила о том, что меня пока нельзя перевозить с места на место, потому что моя голова ещё не зажила!
     Голова Шурха, полностью остриженная, уже не была обмотана повязками, но на ней красовались несколько тканевых нашлёпок, прикрывающих раны. Элина ощутила, как ловкие пальцы уличного мальчишки сжали её локоть. Тепло его руки она ощущала даже через плотную ткань мундира, и это прикосновение было ей неприятно.
     – Шурх, ты меня не понял, – Элина немного придвинулась к нему и понизила голос. – В доме небезопасно. Есть люди, которые действуют за моей спиной. До суда они вряд ли навредят мне лично, но вот тем, кто мне дорог, – вполне.
     – Тогда они навредят Рэйшену. Но ты можешь приказать ему убить их.
     – Нельзя. Мы на королевской службе.
     Глаза Шурха подозрительно сверкнули, и он лихорадочно зашептал ей на ухо:
     – Но ведь ты же убила барона! Просто этого никто не может доказать! Сделай так же! И они никому не навредят!
     «Ах, милый Шурх, если бы всё было так просто, я велела бы своим дроу перерезать глотки всем неугодным! Но это так не работает». Вслух Элина ответила совершенно другое:
     – Что за ужасные вещи ты говоришь, Шурх! Я хочу тебе объяснить, что эти негодяи могут добраться до самого беззащитного – до тебя! Погоди, не обижайся! Ты всё ещё не поправился, поэтому и беззащитен! Я хотела отправить тебя к Снысту только из-за этого.
     Мальчишка, если и поверил ей, то не полностью.
     – Я могу оставаться в лечебной комнате. Там Мадог, в его присутствии они не посмеют…
     «Умненький мальчик! Всё схватывает на лету!»
     – Хорошо. Ты можешь ходить по комнате, но – очень тебя прошу! – не покидай её! Не рискуй собой! Мы столько сделали, чтобы найти тебя, раненого, и выходить… Не дай всё испортить!
     – Тогда пообещай, что будешь чаще навещать меня… нас с Мадогом. Без Рэйшена, – и, лукаво улыбнувшись, Шурх добавил: – Мягкие Ручки.
     * * *
     Элина вернулась в кабинет. Его тишина благотворно действовала на неё. Тяжёлый стол с массивной столешницей, конторка для Томори, стулья для посетителей… Почему нельзя заниматься спокойно работой без интриг и вечных угроз?
     Томори сосредоточенно изучал что-то в списках имущества фальшивомонетчиков. Он на миг поднял голову, поглядел на Элину и снова погрузился в своё увлекательное чтение. Видимо, в рабстве он научился молчать и не тяготиться этим.
     Элина пробралась к окну и выглянула во влажный осенний сад. Оттуда доносились выкрики разгорячённых солдат. Ей показалось, что она услышала знакомый голос. Рэйшен. Грусть и нежность затопили её. Элина прижалась лбом к холодному свинцовому переплёту окна. Она долго прислушивалась к звукам, пока все они не слились в один поток. Когда она перестала узнавать голос Рэйшена, она отняла голову от окна.
     Маро вернулся для доклада. «И, наверное, чтобы пообедать», – мысленно фыркнула Элина.
     – Дара управительница, – он почтительно склонил голову, – я выполнил всё, что ты велела. Рабочие наняты, сейчас на рыночную площадь свозят материалы. Завтра помост будет полностью готов. И, как я и обещал, без единой потраченной монеты!
     Элина слушала и кивала. Маро, бывший купеческий приказчик и неудавшийся солдат, отлично умел выполнять её поручения. Он знал город, знал ремесленных и торговых людей и умел с ними договариваться. Именно такие помощники ей и нужны.
     Из раздумий, как можно наградить Маро за старания, Элину вырвала фраза:
     – А когда ты собираешься казнить фальшивомонетчиков? Долго ли людям ждать?
     Элина с недоумением переспросила:
     – Что значит – долго ли людям ждать? Это же не выступление бродячих артистов!
     Маро заулыбался:
     – Это гораздо лучше! Народ любит смотреть не столько на суд, сколько на саму казнь! И очень ждёт! Так что, может, лучше не откладывать наказание надолго? Обычно казнят сразу после суда. Так преступник не сможет сбежать…
     Холод пробежал у Элины по спине. Если бы в королевском суде ей не удалось выкрутиться, на её казнь точно так же собрались бы поглазеть… В горле застрял какой-то ком, и она с трудом сглотнула его.
     – Ты скажи, какое именно наказание их ждёт, – нажимал Маро. – Если надо, поставим виселицу…
     «Нельзя дрогнуть, – думала Элина. – Нельзя показать ни страха, ни слабости. Это правило действует не только у дроу. У людей так же».
     – Всё верно, Маро, – спокойно ответила она. – Пусть ставят.
     * * *
     Служанки, ходившие на рынок, так шумели, что Элина и Томори, корпевшие над бумагами, недоуменно переглянулись.
     – Чего они так разорались? – озадаченно спросила Элина.
     Томори молча пожал плечами.
     Элина велела охране позвать этих болтушек, и скоро две женщины, аккуратно придерживая подолы, кланялись Элине.
     – Что у вас произошло? Отчего такой шум?
     – Ой, дара управительница, в городе столько событий! – начала одна из служанок.
     – А всё благодаря тебе! – льстиво подхватила другая.
     Перебивая друг друга, они принялись рассказывать, что гномы наконец-то открыли свою почту!
     – За один медяк можно отправить письмо! А за два – под твою диктовку гном всё запишет, а после уж отправит…
     – А гномы-то какие вежливые да обходительные! Их тут, говорят, давно не видывали. Надеются, что они к нам надолго!
     Элина слушала и кивала. «Не надолго, а навсегда».
     – А народ, народ-то прямо не знает, куда смотреть! На площади помост ставят да виселицу строят! А всем там заправляет наш Маро! Да такой важный, нас даже не приметил!
     – А с виду был скромник скромником!
     Когда солнце присело отдохнуть на черепичные крыши, явился с визитом мэтр Арминис. Шурша бумагами, он сообщил, что подходящие в присяжные люди подобраны и с радостью приняли приглашение управительницы. Элина выслушала его советы по проведению суда. Что ж, Арминис действительно оказался полезным и знающим законником. И, кажется, накрепко привязанным к её дому.
     * * *
     Томори дождался, пока они с хозяйкой снова окажутся в кабинете одни.
     – Рэйшен и впрямь задержался, – осторожно заметил он.
     Хозяйка осторожно обогнула стол и забралась на подоконник с ногами. Томори смотрел на фигуру в чёрном, залитую закатными лучами. В его прошлой рабской жизни ни один хозяин не позволил бы ему открывать рот без позволения и уж тем более рассматривать хозяина. «Пялиться», – сказал бы Рэйшен. Люди всё же странные существа. Но ему жилось среди них гораздо легче…
     – Ничего страшного, – после долгой паузы ответила Элина, не поворачивая головы. – Он у нас натура… увлекающаяся.
     Томори отложил в сторону последнюю реестровую запись, стараясь не шуршать. Не хочется нарушать редкие мгновения хозяйского покоя, но он давно хотел спросить…
     – Хозяйка, позволь задать вопрос…
     – Задавай, конечно. Зачем ты спрашиваешь разрешения?
     В её голосе не было ни злости, ни раздражения. Томори научился предугадывать действия хозяев, краем глаза следя за их движениями. Но сейчас его умение не пригодилось: можно было в открытую смотреть на Элину, а она не шевелилась и не готовилась ударить.
     – А когда ты напишешь мне вольную? Формально я всё ещё раб…
     Наверное, он всё-таки её разозлил. Элина неуклюже сползла с подоконника и пристально посмотрела на Томори.
     – Я ведь говорила тебе, что среди людей рабства нет! Когда мы избавились от твоей хозяйки, – она с ненавистью выплюнула это слово, – ты стал свободным. Но если тебе так важно иметь бумагу… Хорошо, я напишу её. Давай после суда – сейчас я ни о чём другом не могу думать.
     – Суд послезавтра?
     – Завтра, Томори. Так что ты станешь свободным по всем правилам.
     Томори чувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Он невольно прижал руку к груди, словно стараясь удержать его. Хозяйка… то есть Элина заметила этот жест – она всегда всё замечала! – и добавила:
     – Когда ты получишь бумагу, ты останешься работать у меня?
     – Да, – Томори удивился этому вопросу.
     Элина кривовато усмехнулась:
     – Я бы хотела поговорить с тобой, рассказать одну историю. Вот тогда ты и решишь, хочешь ли ты со мной работать.
     Томори ничего не понял, но послушно кивнул.
     За дверью уже слышался топот: солдаты возвращались с вечерней тренировки. В шуме Томори узнал зычный голос Рэйшена. Кажется, все успели даже вымыться перед ужином.
     Томори сложил свои письменные принадлежности и, попрощавшись, покинул кабинет. Встречаться с Рэйшеном лишний раз было ни к чему, а хозяйке… Элине захочется поговорить с ним. Пусть они оба порадуются. А тёмную каморку Томори будет освещать и согревать его личная, тайная радость.

Глава 43

     Ранним утром по центральным улицам Жадвиля, по рыночной площади ходил глашатай. Его сопровождали два сонных городских стражника. Глашатай выкрикивал:
     – Жители города Жадвиля! Слушайте и не говорите, что вы не слышали! По повелению управительницы Элины, от имени славного короля Витерия, нынче в полдень на рыночной площади свершится суд над фальшивомонетчиками! Да не останется в стороне ни один, кто честно трудится и кормит детей! Слушайте, добрые граждане, и не говорите, что…
     Глашатая знали все. Правда, при старом бароне он почти не работал, а всё больше сидел в кабаке и брюзжал над кружкой пива о дурных временах. Зато сейчас ему полагалось сопровождение – вот они, голубчики, идут за ним, как приказано. Он фигура важная и уважаемая.
     Ремесленники, приказчики из лавок, торговки пирогами и молоком оборачивались на его голос. Даже какой-то бродячий пёс примазался к славе глашатая и бежал за ним вдоль улицы, подвывая, пока стражник не пнул пса в бок. Это маленькое происшествие привлекло ещё больше внимания.
     Глашатай был уверен, что народу соберётся много. Управительница останется довольна.
     * * *
     Ближе к полудню Элина была готова. Для неё отыскали плащ, на котором были вышиты вензеля, похожие на королевские, а на шею повесили тяжеленную цепь. Элина едва не согнулась под её весом.
     – Это из собачьей будки украли? – мрачно пошутила она.
     Настроение портилось ещё и оттого, что Рэйшен с раннего утра оставил её одну, чтобы заняться арестованными. Дэвлин, кроме него, взял и Меурига, а также нескольких солдат покрепче. Кажется, они давно уже покинули особняк – так скрытно, как умеют только дроу.
     Маро оставил четвёрку охранников при Элине, а сам умчался на площадь – проследить за последними приготовлениями. Лоркана тоже с утра не было видно: он готовил своих стражников к оцеплению площади.
     Мэтр Арминис заглянул к Элине с ободряющими словами:
     – Я вижу, дара управительница, что всё идёт как положено. А теперь я удаляюсь, чтобы подготовиться…
     – Сколько же народу следит за этим! – у Элины вырвался нервный смешок.
     – Каждый делает своё дело: я займусь нашими присяжными…
     Зато рядом был верный Томори. На боку у него красовалась прочная кожаная сумка с бумагами и письменными принадлежностями. Правда, она поедет верхом, а он будет сопровождать её на своих двоих. Элина бросила быстрый взгляд на Томори: лицо спокойное и невозмутимое, как обычно. Ему безразлично или он просто притворяется? Впрочем, сейчас не время от этом думать.
     День стоял по-осеннему прохладный. «Хоть голова не вскипит от жары», – думала Элина, разглядывая колышущуюся на площади толпу. Оттуда слышались какие-то выкрики. «Хорошо, если просто приветствия». Элина помахала рукой, приветствуя зевак. Те восторженно заревели.
     С высоты лошади хорошо было видно, что все арестованные стояли на коленях возле помоста. Руки и ноги у них по-прежнему были в цепях, только рубахи и штаны им выдали чистые. Элина насчитала пять коленопреклонённых фигур. Четверо – фальшивомонетчики, а пятым был Ашкут. Он выглядел постаревшим, щурился от яркого света, но глаза его по-прежнему были полны ненависти и презрения. Что ж, сегодня это наконец закончится.
     Она видела стол на помосте – в центре, на тяжёлом резном стуле расположится она, а по бокам сядут мэтр Арминис, Томори и глашатай. Позади стола вились на ветру три королевских штандарта – где их только раздобыли? Впрочем, какая разница. Сбоку поставили длинную скамью, и сейчас на ней неловко ёрзали шесть человек. Должно быть, это и есть присяжные, подобранные стряпчим. Они явно не привыкли ко всеобщему вниманию, у одного из них на рубахе проступили мокрые пятна под руками.
     И над всем этим благолепием возвышалась виселица. Она показалась Элине огромным мёртвым деревом, которое склонило жадные ветви-петли почти до самой земли. Они ждали свою кровавую добычу, а добыча с трепетом доживала свой последний день в их мертвенной тени.
     * * *
     Элине помогли спешиться, и под гул толпы она с достоинством прошла на своё место. Над её головой хлопали штандарты, словно аплодируя её дерзости. Элинин плащ на миг опутал её ноги, но она резким движением освободилась и заняла любезно подставленный стул. Вслед за ней уселись мэтр Арминис и Томори.
     «А где глашатай?» Он стоял неподалёку и, увидев, что управительница на месте, ударил в металлический гонг. Звук раскатился над площадью и затих где-то в узких переулках. Толпа замерла.
     – Жители Жадвиля! – в наступившей тишине хорошо поставленный голос глашатая был слышен даже вдали от помоста. – Нынче по воле короля и по праву, данному управительнице Элине, созывается суд над теми, кто посмел осквернить монету короны – печать доверия, вложенную в руку каждого из вас! Да пребудет здесь правда. Да не скроется ложь. Да свершится праведный суд!
     Глашатай прошёл на своё место за столом, а мэтр Арминис подал Элине знак. «Надо говорить? Уже?»
     Элина поднялась. «Хоть бы не свалить стул! Позору не оберёшься!» Колени стали ватными, но на голосе это не отразилось:
     – Почтенные горожане! Сегодня мы собрались, чтобы говорить о справедливости. Справедливость – это не просто слово. Это монета в вашей натруженной ладони, это честная цена хлеба на рынке. Это слово, которое надо держать. И они, – Элина широким жестом указала в сторону подсудимых, – нарушили всё это. Ночью, во тьме, они вырезали клейма для монет. Они вырезали доверие к нашему городу. Ни лживое слово, ни лживая монета не имеет цены. И, когда такая ложь заливает весь город, цену теряет всё: ваш труд, ваша честь, ваша жизнь…
     Толпа ловила каждое слово. Элина заметила, как какой-то ремесленник кивал, а стоящая рядом женщина утёрла глаза кончиком платка. «Можно продолжать».
     – Сегодня мы не просто судим этих пятерых. Мы восстанавливаем справедливость. Знайте, если вы держите в руке фальшивую монету, она отчеканена не только преступниками, но и теми, кто закрывал на это глаза. Больше такого не будет. Начинаем.
     Она не успела сесть, как случилось то, чего она ожидала и боялась. В нескольких местах толпа взорвалась выкриками.
     – Да кто она такая?!
     – Пришлая женщина не может судить наших мужчин!
     – Пусть расскажет, что случилось с бароном!
     – Её подняли над нами клинки дроу! Разве это справедливость?!
     – Пусть король пришлёт мужчину, а не девку в штанах!
     «Как же их много! Справятся ли люди Сныста?» Элина ждала, выкрикнут ли оскорбление, которое то и дело пускали в ход, когда не знали, чем ещё её задеть. И оно прозвучало.
     – Дровская подстилка!
     «Рэйшен… Только бы он не сорвался… Стой на месте, милый, не слушай их!»
     Среди толпы началось какое-то движение. С помоста Элина видела, что там работают люди Сныста, переодетые ремесленниками, пекарями, даже нищими…
     Одного из крикунов сильно толкнули:
     – Извини, дружище, такая толпа!
     Крикун не удержался на ногах и исчез в людском море. Этот голос затих.
     В другом месте орали:
     – Твой барон только и занимался тем, что пил беспробудно, а в перерывах девок портил! И сынок у него был такой же! Ничему учиться не хотел, а в итоге сбежал в столицу и исчез! Вот тебе и барон!
     Начался горячий спор, кажется, смутьяну парой тумаков доказали, что он был неправ.
     В третьем месте попросту затянули похабную песню о бароне и баронессе. Элина её прекрасно знала: это с её лёгкой руки песню выучил весь город. Сейчас песню охотно подхватили: кто-то пел, кто-то громко гоготал… Ни слова против Элины оттуда больше не донеслось.
     Очередная потасовка. Кажется, люди Сныста кого-то схватили и пытаются пробиться к помосту. «Зачем? Оглушили бы крикуна и вытолкнули с площади».
     Сама площадь напомнила Элине кипящий котёл. Всё бурлило, клокотало и норовило выплеснуться в стороны.
     Элина бросила быстрый взгляд на Квэддо. Он стоял возле подводы с уликами и жадно ловил каждый звук. «Предатель. Дважды предатель!»
     Понемногу толпа успокаивалась. Шум затихал. Только в одном месте двое крепышей, переодетых мастеровыми, тащили к помосту человека. Он отчаянно сопротивлялся и вырывался. Фигура его показалась Элине знакомой. Наконец его подтащили совсем близко, он рванулся, капюшон слетел с его головы… На Элину уставился единственный глаз, горящий возмущением…
     – Харлен.
     Толпа умолкла, и это имя упало в тишине, словно булыжник.
     – Что – Харлен?! – завопил он в ответ. – Пусть твои головорезы отпустят меня!
     – Это не головорезы, Харлен. Это жители города. Они в своём праве.
     – Тебе здесь не место! Здесь должен сидеть Квэддо!
     – Как видишь, король решил иначе. Ты хочешь оспорить его приказ?
     Харлен ещё раз рванулся и бессильно повис на руках «мастеровых». Толпа жадно ловила каждое слово. Стало так тихо, что был слышен шорох полотняных юбок и поскрипывание кожаных жилетов и фартуков.
     – Квэддо, скажи, объясни ей!..
     Элина повернула голову к Квэддо. Во что превратился суровый и честный капитан кондотты, которого она когда-то встретила у городских ворот? Сейчас он съёжился под взглядами горожан, опустил взгляд и выглядел совершенно разбитым. На миг Элине стало его жалко, а потом она вспомнила, как он продал её наёмному убийце… А теперь хотел, чтобы толпа растерзала её. «Третьего раза не будет».
     – Взять его!
     Двое стражников подхватили Квэддо под руки.
     – Вы оба подстрекали людей против королевских экспедиторов. За это полагается наказание. Но не сейчас. Мы пока заняты. Вы отправитесь в городскую тюрьму и будете там ожидать моего решения. Не беспокойтесь, я поступлю с вами по закону. Уведите их!

Глава 44

     На душе у Элины было тревожно, пока стражники уводили Квэддо и Харлена. Она бросила быстрый взгляд на стряпчего. Тот ободряюще кивнул ей. Наконец всё стихло, и мэтр Арминис поднялся с места, взял у Томори бумаги и принялся громко зачитывать:
     – Итак, почтеннейшие, третьего дня, а точнее ночи, в Кузнечном тупике были задержаны четыре человека…
     Он назвал имена гравёра, плавильщика, молотобойца и их охранника.
     – Они были взяты с поличным во время изготовления фальшивых денег, прямо в своей мастерской. При них обнаружены: матрицы с гербом, тигель с металлическим сплавом, поддельные монеты в количестве…
     Пока он говорил, на стол перед Элиной выкладывали все эти предметы. По крайней мере то, что можно было разместить на столе. Получилась довольно внушительная горка, и зрители, раскрыв рты, подались вперёд, чтобы рассмотреть это добро.
     – Во время ареста фальшивомонетчики сопротивлялись и напали на королевских экспедиторов, ранив одного из них, – продолжил речь Арминис. – Как вы хорошо знаете, это наказуемое действие, и оно лишь отягчает вину арестованных.
     – Ох и шпарит мэтр! – восхищённо воскликнул кто-то из первых рядов. – Во даёт!
     – А кого ранили-то? – послышался другой голос.
     Мэтр Арминис замялся. Элина подняла ладонь вверх, и он уважительно склонил голову.
     – Я скажу, кого ранили. И даже покажу, чтобы вы убедились, что я говорю правду, – сказала Элина. – Мадог, поднимись сюда, пожалуйста.
     Она смотрела, как молодой дроу со спрятанным лицом и волосами неторопливо взошёл на помост. Он остановился в двух шагах от Элины – человеческих, не дровских. Все глаза были устремлены на него, и Элина с содроганием думала, каково ему под этим мягким шарфом. Наверное, Мадога знобит от лихорадки, а обожжённая кожа ощущает каждую проклятую песчинку, которую несёт ветер.
     «Прости меня, Мадог, если сможешь. Но им нужно представление. И они его получат».
     Элина преодолела эти два шага, протянула руку к Мадогу и, указав на шарф, приказала:
     – Сними это. Пусть увидят.
     Он покорно поднял руки, размотал шарф и повернулся изуродованной половиной лица к толпе.
     Над площадью прокатился общий вздох.
     – Эк его, однако, – крякнул бородатый крепыш, невольно прикладывая руку к собственной щеке.
     – Даже ухо, гляньте… И волос-то… Половины нет…
     – Жалко-то как! Молоденький совсем! – страдали женские голоса.
     – Погодите-ка! Это же наш дар Мадог, из Палаты Мерных Книг! Да мы же его знаем, он каждый день здесь работал! А мы-то гадали, отчего он вдруг исчез… А оно вон как…
     «Наш Мадог. Они уже считают его своим. Хорошо».
     – Уж коли они дроу искалечили, то любого из нас и вовсе бы… – кто-то многозначительно замолчал, не договорив.
     Толпа загудела, словно потревоженный улей. Мысль о том, что преступники сделали бы с простым горожанином, им не понравилась.
     – Да что с этими разбойниками цацкаться! Казнить их! Всё ясно!
     Элина отдала Мадогу шарф. Он осторожно замотал голову, пряча и лицо, и укороченное ухо, и поредевшие волосы.
     * * *
     Мадог ушёл с помоста. Элина видела, как он присоединился к остальным дроу. Рэйшен сочувственно положил ему ладонь на плечо, но Мадог небрежным движением сбросил её.
     «Что же я наделала…»
     Мэтр Арминис вызвал главу Монетного двора, мастера Мюнце. Старику помогли взобраться на помост: он должен был проверить монеты. Сегодня он глядел на Элину иначе: во взгляде сквозило не снисхождение, а… опасение.
     – Монеты фальшивые, все до единой! – голос старого мастера звучал громко и уверенно. – А штемпели украдены с Монетного двора! Дара управительница, ты вернёшь их?
     – Монеты будут сложены в кожаные мешки, опечатаны и отправлены на Монетный двор. Там мастер Мюнце и мастер Гесенк переплавят их в настоящие, честные деньги и пустят в оборот. А вот штемпели… Ты, мастер, уже упустил их однажды, и они послужили беззаконию. Теперь я пущу их в переплавку и продам кузнецам по сходной цене, а выручка уйдёт в казну города.
     Со скамьи присяжных поднялся широкоплечий мужчина. Казалось, что мышцы вот-вот порвут рукава его рубахи.
     – Дара управительница, позволь вопрос!
     – Говори.
     – Я сам кузнец. Готов переплавить всё, что ты велишь, и выкупить сплав. Пусть твои дроу или городские стражники проследят, что я всё сделал по правилам, ничего не присвоил… Меня тут многие знают, и к работе моей нареканий нет….
     – Не сомневаюсь, что ты честный человек и хороший мастер, – ответила Элина. – Иначе тебя не пригласили бы в присяжные. Будь по-твоему.
     Мэтр Арминис предложил дать слово обвиняемым. В толпе закричали:
     – Чего их спрашивать? И так всё ясно! Казнить! Вешайте их!
     Выкрики не умолкали, и Элина была вынуждена повысить голос:
     – Нет! Так нельзя! Пусть они тоже скажут своё слово, если им есть что сказать! Так будет справедливо!
     По толпе прокатился разочарованный гул. «Ждут расправы».
     Элина спустилась с помоста и в сопровождении своих охранников подошла к пятерым обвиняемым. Гравёр повёл плечами, и цепи на его руках брякнули:
     – Мне нечего сказать. Я хотел как лучше…
     – Наводнить город фальшивыми монетами? И для кого это, по-твоему, лучше? Для тебя и твоих подельников?
     – Ты – женщина, ты просто не понимаешь.
     – Понимаю, голубчик, – криво усмехнулась Элина, – и побольше твоего. Тебе больше сказать нечего? Следующий.
     По лицу молодого молотобойца текли слёзы:
     – Дара управительница, пощади! Я раскаиваюсь! Клянусь, никогда больше…
     Зрелище было настолько жалкое, что, если бы Элина могла, то и впрямь пощадила бы его. Но закон требовал наказания, равного для всех. И она должна была показать народу этот закон в действии.
     – Да, я знаю, знаю. Ты больше никогда такого не сделаешь.
     Молотобоец поднял голову – в Элинином голосе ему послышалась надежда на прощение. Но, увидев её глаза, он замер, поднял руки – на одной запястье было сломано – и, закрыв лицо, беззвучно зарыдал.
     Охранник фальшивомонетчиков пожал плечами:
     – Нечего мне сказать. Сами дураки, что попались. И ещё большие дураки, что доверились не тому человеку.
     Плавильщик, как и накануне, смотрел на Элину таким взглядом, что ей стало не по себе. Даже здесь, среди толпы, под охраной, он источал такую ненависть и животное желание, что Элина отступила на шаг. А он засмеялся ей в лицо:
     – Что, дровская шлюха, боишься меня? Даже сейчас, когда заковала меня в цепи? Перед тобой настоящий мужчина, который укротил бы те…
     Один из Элининых охранников пнул его сапогом в лицо, и дерзкая речь захлебнулась кровью.
     – Не вздумай плюнуть мне под ноги, мерзавец. Ты – не настоящий мужчина, а опасный бандит. Ты опасен не только для меня, а для любой женщины города. И не только женщины. Таких быть не должно.
     Наступила очередь Ашкута.
     – А вот и Ашкут, – зло заявила Элина. Инцидент с плавильщиком вывел её из себя. – Он разворовывал городскую казну, в чём сам и признался. Он обирал множество людей, торговал должностями, воровал у своих же… А самое главное – он покровительствовал фальшивомонетчикам и после смерти барона мечтал захватить всю власть в городе. А, может, и в провинции.
     Ашкут выглядел странно: лицо его покраснело, дыхание стало тяжёлым. Элина присмотрелась, не душит ли его металлическое кольцо на шее? Вроде всё в порядке. Сзади, из толпы, снова закричали, и Элина отвлеклась.
     – Да он и так полгорода в кулаке держал!
     – И всё ему мало было! Целиком захапать хотел!
     – Мы дочек от него прятали, когда он приходил мзду собирать!
     Толпа шумела и волновалась. Элина обернулась и крикнула в ответ:
     – Не беспокойтесь, добрые горожане! Больше он никого не тронет!
     А когда её взгляд вернулся к обвиняемым, она поняла, что Ашкуту удалось ускользнуть от правосудия единственным доступным способом. Он был мёртв.
     * * *
     Стражник, карауливший Ашкута, в ужасе поглядел на Элину.
     – Дара управительница, – едва слышно прошептал он, – я ничего ему не сделал! Даю слово, не виноват!
     – Я знаю и ни в чём тебя не виню. Сможешь держать его так, чтобы казалось, будто… ничего не случилось?
     Стражник кивнул и облизал пересохшие губы.
     Элина вернулась на своё место. Кажется, толпа ничего не заметила. Они получат казнь пятерых преступников.
     – Почтенные присяжные! – во весь голос заговорила Элина, и толпа отвернулась от обвиняемых. – Посовещайтесь между собой и скажите нам, считаете ли вы тех пятерых людей виновными?
     Присяжные зашептались, и вскоре широкоплечий кузнец поднялся со скамьи:
     – А чего тут совещаться, дара управительница? И так ясно, виновны они, без сомнений.
     – Остальные согласны?
     Все шестеро принялись кивать, выражая Элине всё возможное почтение.
     – Тогда почтенный мэтр Арминис скажет заключительное слово!
     Стряпчий многозначительно прокашлялся. Толпа притихла.
     – Почтенные горожане! Обвиняемые не просто нарушили закон. Они покусились на власть самого короля. Вина их доказана. Вы видели всё своими глазами, от вас ничего не скрыли. По закону их следовало бы сварить в кипятке. Но дара управительница милостива. Она не желает лишних мук никому, даже таким негодяям как эти. Поэтому они будут повешены. Здесь и сейчас, на глазах у всех, чтобы это стало предостережением. Живите по закону.
     * * *
     Присяжные торопливо покидали свою скамью, спеша вернуться в толпу народа, к своим. Мэтр Арминис собрал свои бумаги и шёпотом позвал:
     – Дар Томори, нам пора.
     Томори поднялся со своего места. За ним – глашатай.
     – Куда это вы все? – прошипела Элина. – А мне что делать?
     – Тебе надо наблюдать за казнью, дара управительница, – почтительно ответил стряпчий. – Ты – власть. Ты остаёшься.
     Над головой, как и в полдень, хлопали королевские штандарты, только солнечный свет уже не был таким ярким. Элина поёжилась и поправила плащ на плечах. При этом звякнула тяжёлая цепь у неё на шее. Этот звук неприятно напомнил о тех цепях, в которые были закованы обвиняемые. Элина невольно поднесла руку к воротнику, чтобы проверить, не давит ли ей горло железный ошейник. «Показалось». Она заставила себя убрать руку.
     Народ ждал. Представление надо довести до конца. Элина поднялась с места и махнула рукой:
     – Начинайте!
     Казнить преступников должны были городские стражники из числа опытных, повидавших жизнь, а не те, кого Лоркан недавно зачислил на службу. Исполнители глубоко надвинули на лица капюшоны – и Элина их понимала.
     Первым к виселице подвели гравёра. Он утратил всякое спокойствие и постоянно озирался по сторонам, словно ждал откуда-то помощи. Лицо его побледнело, а руки, с которых снимали цепи, тряслись. Ему подставили грубую короткую скамью, и гравёр чуть не свалился, забираясь на неё. Умелые руки стражника ловко накинули ему петлю на шею. Толчок – и скамья вылетела из-под ног гравёра. Тело закачалось в воздухе, глаза выпучились и налились кровью, а ноги станцевали последний танец в этой жизни.
     Толпа завопила. Кто-то завизжал. Элина так и осталась на ногах, не в силах пошевелиться, одна на помосте. «Только петли наверху не хватает».
     Тот, кто охранял фальшивомонетчиков, закончил свой путь быстрее и достойнее. Элине даже показалось, будто он подмигнул ей на прощанье. Впрочем, возможно, у него просто дёргался глаз. Но это подмигивание заставило Элину прийти в себя, вдохнуть поглубже и расправить плечи.
     Плавильщик окровавленным ртом выплёвывал ругательства и проклятия в адрес Элины, дроу и всех, кто их сюда отправил. Он сопротивлялся смерти как мог, но она не собиралась уходить без своей жатвы. Ругательства стихли, превратившись в хрип, а потом в пену, потёкшую с подбородка. Тело выгнулось в последний раз, и на землю потекла струйка мочи.
     Толпа развлекалась. Давно они не видели такого зрелища. Краем уха Элина улавливала восторженные выкрики в свой адрес. Более мерзких слов она в жизни не слыхивала. Лучше бы орали, что она дровская подстилка.
     Молодой молотобоец рыдал и размазывал слёзы по лицу, искажённому страхом. Пока с него снимали цепи, он умолял пощадить его и клялся всем, что ему дорого, что будет вести исключительно честную жизнь. Элина не сомневалась, что так оно и было бы. Но помиловать его не могла. Не положено.
     Вскоре его тело повисло рядом с телами его бывших товарищей. Больше слёз от него не увидят.
     Остался последний. Толпа уже поредела, насытившись зрелищем. Люди понемногу расходились, обсуждая увиденное. Кто-то покупал съестное, кто-то хлопал приятеля по плечу, зазывая в кабачок по соседству…
     «Уходите, – думала Элина, – как вам не надоест смотреть на эту мерзость! Уходите! А я должна казнить последнего, уже мёртвого».
     С тела Ашкута цепи сняли заранее, чтобы легче было подтащить к виселице. Зеваки, самые злые и любопытные, решили, что он потерял сознание от страха. Насмешки, которые сыпались на мертвеца, были полны яда и злобы. Ещё недавно эти люди кланялись Ашкуту и боялись его прихода, и вот сейчас готовы разорвать его своими руками!
     На шею мертвецу накинули верёвку и поспешно вытолкнули скамью из-под виселицы. Тело безвольно повисло, словно тряпичная кукла. К счастью, никто уже не обратил внимания, что лицо не поменяло цвет, а тело не выгибалось в последних судорогах…
     С фальшивомонетчиками в Жадвиле было покончено.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"