Annotation

     Она помнила, что приказала снять тела на следующее утро.

     – Нечего им болтаться, распространять заразу и портить аппетит добрым людям!

     Она помнила какие-то радостные крики. А дорогу домой не запомнила вовсе.

     Элина полностью пришла в себя только в кабинете. Было тепло, даже жарко, и она с удивлением обнаружила плащ на своих плечах. Цепь всё так же тяжело давила грудь и шею, и Элина поспешно сняла её. С холодным бряканьем цепь легла на деревянную столешницу.

     – Дара Элина, дара Элина, чего же ты не отвечаешь?

     Знакомый голос. Это Роза пришла, чтобы помочь ей раздеться.

     – Как там мой Лоркан? – ворковала она. – Он же всё сделал, как полагается? Его люди не подвели?

     Элина молча кивала вместо ответов.

     Роза заботливо сняла с неё плащ и перекинула через свою полную руку.

     – Пойду я… а то меня уже ждут…

     Элина в очередной раз рассеянно кивнула.

     – Если ждут, иди. Кстати, а что за шум там внизу? Ничего не случилось?

     Роза, обычно бойкая на язык, замялась.

     – Ничего, дара Элина.

     К Элине вернулись слух, зрение, да и остальные чувства. Что такое с Розой? Она что-то утаивает?

     – Хорошо, ступай.

     «Ступай, а я сейчас разберусь. С повешением разобралась, а уж с тем, что творится у меня под носом…»

     Выждав некоторое время, Элина спустилась в зал, где обычно обедали и ужинали солдаты. Сейчас там яблоку было негде упасть: вокруг длинного стола сидели и стояли чуть не все обитатели дома. Даже Томори здесь! Оглушённый, растерянный, он сидел между двумя людьми, которые то и дело хлопали его по плечам и поочерёдно что-то говорили в его длинные уши.

     Во главе стола восседал довольный собой Меуриг. Он, как начальник кухни, дирижировал всем этим действом, и весь стол был уставлен мисками и плошками. Рядом с Меуригом жалась Полли, и её ясные голубые глаза горели от гордости за своего милого.

     Рэйшен, Мадог и Дэвлин тоже были здесь. Повязки Мадога и его укороченное ухо никого не смущали. В руке он держал кружку, и туда щедро наливали… Откуда эти демоны взяли пиво?!

     Её не сразу заметили. Ещё бы! Столько шума, гама и… бульканья! Первой опомнилась Полли:

     – Ой! Дара Элина… Мы шумели, да?

     Головы поворачивались в её сторону, и шум постепенно затихал.

     – А кто раздобыл пиво? – с интересом спросила Элина. – Вам хоть хватит?

     У Рэйшена сделался такой вид, будто он лично изготовил мешок фальшивых монет. «Всё ясно. Душа компании!»

     – Дайте ей кружку! – нашёлся Ингерам.

     Элина не сразу приметила его. Умеет таиться!

     – Да не эту! Чистую!

     Ингерам таился неспроста. Рядом с ним сидел Шурх. И тоже с кружкой! «А ему кто разрешил наливать?!»

     Элине в руку сунули здоровенную кружку с шапкой пены.

     – Прежде чем перейти к хорошему, дайте-ка я сделаю вам пару замечаний! – весело сказала Элина. – Во-первых, кто налил мальчишке пива?

     – Я уже взрослый! – отозвался со своего места Шурх, но его голос сорвался, и мужчины за столом добродушно рассмеялись.

     – Ладно, ты взрослый, но голова зажила не до конца, – голос Элины стал строгим. – Прошу тебя, не испорти работу лекарей. Я с ними ещё не расплатилась.

     Все снова засмеялись, но как-то неуверенно, не понимая, всерьёз Элина говорит или шутит. А она продолжила:

     – Мадог.

     Тот повернул к ней забинтованное лицо.

     – То же самое. От пива могут появиться отёки на лице. Лишняя боль.

     – Будешь много пить – она тебе второе ухо обкорнает, – произнёс кто-то заплетающимся языком.

     На него зашикали, а Элина пожала плечами:

     – Нет уж, если Мадог завтра будет мучиться от боли, ему придётся всё терпеть как истинному дроу. Он точно взрослый, сам решит.

     Мадог только улыбнулся правой, неповреждённой половиной рта и поднял кружку.

     – А теперь о хорошем! – Элина тоже подняла кружку в приветственном жесте, и пена опасно качнулась. – Все, кто принимал участие в суде, – молодцы! Отлично справились! Я вам очень благодарна. И моя благодарность выразится в небольшой премии. Получите вместе с жалованьем.

     Восторженный рёв оглушил Элину. Некоторые даже стучали пустыми кружками по столу.

     – Подождите, это ещё не всё! – она попыталась перекричать шум.

     Удалось не с первой попытки.

     – Пиво сегодня за мой счёт!

     Хорошо, что дом был построен гномами, иначе он бы рухнул от воплей. Сегодня Элину любили. За хорошо проведённый суд, «чистую» казнь, за премию и оплаченное пиво. Сегодня её дроу окончательно стали своими для людей этого дома. Скоро они станут своими и для остальных горожан. Как Мадог, к которому они привыкли.

     Сам Мадог сидел рядом с Рэйшеном, касаясь его тёплого крепкого плеча. Элина надеялась, что сегодня Мадог стал ненавидеть её хоть чуточку меньше.

     * * *

     Элина обошла стол, стукаясь кружками со всеми желающими. Для виду она прикладывала кружку к губам, но не пила, а лишь смачивала их. За столом не было Малены. Возможно, та побежала к отцу: новый дом Квэддо был теперь в городской тюрьме. Наутро придётся решать ещё и эту проблему. Но сейчас нужно найти слово для каждого, приободрить, похвалить, восхититься… Работка не из лёгких.

     Элина отставила кружку в сторону, быстро проговорила:

     – Я выйду.

     Она махнула рукой Рэйшену, который начал было подниматься из-за стола:

     – Сиди, сиди, я скоро.

     Добротная деревянная дверь отрезала её от света и тепла общего застолья. Даже её новая охрана гуляла со всеми. Сегодня вечером Элине некого было бояться в баронском, то есть собственном особняке, не так ли?

     В кабинете её ждали свечи в бронзовом канделябре и бесконечные бумаги. Конечно, с бумагами очень помогал Томори… Томори! Она чуть не забыла своё обещание! Элина достала чистый лист и письменные принадлежности, проверила, на месте ли баронская печать… Томори хотел быть свободным, и она его отпустит.

     Элина очень старалась: буквы получились красивыми, ровными, да и подпись вышла на загляденье, достойная настоящей аристократки. Элина фыркнула. «Аристократка, как же! Дровская подстилка!»

     Капнув сургучом на бумагу, Элина с размаху опустила печать на горячую каплю. Звук удара разнёсся по затихшему кабинету. Он заглушил шаги за дверью и скрип отворяющейся двери.

     – Томори?! Ты меня напугал! Что-то случилось?

     * * *

     Веселье, кажется, только начиналось, а Томори уже чувствовал себя ослепшим и оглохшим. Ему постоянно подливали пива, и голова с непривычки кружилась. За долгие обороты, проведённые у эльфов, Томори лишь в начале своей рабской жизни находился среди себе подобных. Какое-то время он кочевал из одних рук в другие, а потом его купила Тикаэла – эльфийка со странностями, которая любила уединение. И он тоже полюбил. Поневоле. Сейчас Томори хотелось уйти, вдохнуть холодного воздуха, расправить плечи… Хозяйка явно знала, что делает, когда уходила.

     Томори выбрался из-за стола. От выпитого пива его качнуло, и новые приятели с дружелюбным смехом и шуточками подхватили его под локоть.

     – Ничего-ничего! Держись! Это тебе не бумажки кропать! Сходи отлей, полегчает! Продышись на улице, там свежо, дождик капает! А потом возвращайся, выпьем!

     Томори сдержанно улыбался и кивал. Рэйшен бросил на него острый взгляд. «Да он, кажется, и не пьян вовсе! Сколько же ему надо, чтобы захмелеть?» – подумал Томори, встретившись с Рэйшеном глазами. Он выглядел слишком собранным для того, кто весь вечер разливал пиво другим.

     Наконец-то можно уйти. Томори немного постоял в тёмном коридоре, приходя в себя. Зрение и слух вернулись к нему, голова перестала кружиться. Теперь можно подняться наверх.

     Он открыл дверь в тот миг, когда печать опустилась на бумагу. А потом хозяйка подняла голову, и на её лице отразился испуг:

     – Что-то случилось?

     – Нет-нет, – Томори поспешил успокоить её. Она не заслуживала того, чтобы жить в вечном напряжении. – Я просто…

     Он не договорил, потому что не знал, что именно следует сказать. Может, что он беспокоился за неё? Да нет, с чего бы. Может, что он её понимает и тоже хочет тишины? Но зачем ей его понимание? Посоветовать ей пойти спать? Нет, это будет дерзостью. И тогда он придумал:

     – Можно я напишу черновик для своей вольной? А ты потом перепишешь начисто…

     Это тоже было дерзостью, но хозяйка не рассердилась. Она с улыбкой протянула ему бумагу:

     – Взгляни, тебя устроит?

     Томори смотрел на эту бумагу – ровные строчки, подпись, тяжёлый оттиск печати – и не верил своим глазам. Она вспомнила! После такого дня! Сейчас он возьмёт эту бумагу в руки – и всё? Он свободен? По-настоящему, как и полагалось изначально…

     Он держал свою свободу обеими руками и читал. «Жаль, что буквы так быстро кончились». Он свободен! Радость чистыми волнами окатывала его изнутри, смывая те долгие страшные времена, когда даже его тело не принадлежало ему. Эта радость пьянила… А может, голова кружилась от выпитого? Томори не хотел в этом разбираться. Элина вышла из-за стола, чтобы отдать ему вольную, и он упал перед ней на колени.

     * * *

     Вот теперь Элина испугалась. От Томори пахло пивом, он явно разволновался из-за вольной… «Что ещё он учудит?» Успокаивать и приводить в себя сильного мужчину-дроу – опасное занятие…

     – Томори… Не надо… Я же говорила, что передо мной не нужно стоять на коленях. Да что ты за упрямец такой! Ладно, тогда я сяду на пол, потому что я хотела с тобой поговорить…

     Это сработало. Томори подскочил сам и помог подняться ей, предварительно аккуратно положив вольную на стол.

     – Садись на стул, Томори. Можешь на мой… Что ты собираешься делать теперь, когда стал свободным?

     Элина забрала из-под спины Томори свою подушку и угнездилась с нею на подоконнике. Было слышно, как ветер обдирает яблоневые ветки и дождь робко постукивает по окнам. Капли текли по стеклу, внизу всё ещё праздновали. Наверное, Меурига попросили сыграть и спеть. Элина слышала, как нестройный хор подхватил какую-то песню. Слов было не разобрать.

     – А ты… разве ты выгоняешь меня? – с удивлением спросил Томори.

     Элина смотрела в его зеленоватые глаза и вспоминала другого дроу, с такими же глазами, который валялся у неё в ногах и умолял не давать свободы, потому что ему некуда идти.

     – Я должна рассказать тебе одну историю. А потом ты решишь, согласен ли ты со мной работать.

     Томори молчал и выжидательно смотрел на неё. Элина, осторожно подбирая слова, принялась рассказывать о том, как в северном городе у подножия Синих Гор ей подарили раба… Осторожно – потому что она обещала Рэйшену не говорить о том, что с ним приключилось в этих горах. А такие обещания нарушать нельзя. Когда Элина назвала имя раба, – Келеах – глаза Томори на мгновение широко раскрылись. Но, как и подобает истинному дроу, он тут же овладел собой. С большим интересом он слушал про стычки Келеаха и Рэйшена.

     – Вот, значит, отчего Рэйшен меня терпеть не может, – протянул Томори после паузы. – Мы с Келе похожи. Всегда были похожи. Внешне. Скажи, дара Элина, мой брат… был постельным рабом?

     Элина молча кивнула. Томори прикусил губу, словно не выпуская слова наружу, но потом всё же решился:

     – Ты… пользовалась его услугами?

     Элина ощутила, как жар поднимается от шеи к щекам… Она не произнесла ни слова, зная, что ответ и так ясен. Томори оставался спокойным, и ей тоже пришлось взять себя в руки.

     Она рассказала, как дала Келеаху свободу, а он в ужасе представлял себе, что его выбросят на улицу. Рассказала, как экспедиторы, преследуя заговорщиков, нарвались в подземельях на драуга… Томори наверняка знал, что это за существо, потому что даже при дрожащем огоньке свечи Элина увидела, как посерела его кожа.

     – Драуг преградил нам дорогу. Я хотела отступить, но он устроил обвал, и бежать стало некуда. Драуг, страж Паучьей Королевы, требовал плату за проход. И Келеах пожертвовал собой…

     Кажется, все слова на сегодня у Элины закончились. Ей до сих пор в страшных снах являлся драуг, слышались прощальные слова Келеаха, и она с криком просыпалась. Сейчас можно было только прижаться виском к холодному оконному переплёту…

     Она видела, как Томори поднялся и подошёл к ней. Даже если он столкнёт её с окна – она это заслужила…

     – Мой брат был прав: ты и впрямь самая лучшая хозяйка, какую только можно пожелать, – тихо сказал Томори.

     Он коснулся Элининой руки – первый раз за всё время! Элина не смотрела ему в лицо. Она бы не смогла работать рядом с убийцей, пусть и невольной, своего брата. Если бы у неё был брат.

     – В последнее время я думал о своей семье, – голос у Томори был тихим, но для Элины каждое слово звучало как удар гонга. – И оказалось, что я совсем не помню лица своего брата. Родителей помню, обоих. Помню жриц, помню воинов, которые учили меня. А вот лица Келе совсем не помню, такой он был маленький. Помню только пальцы, которые цеплялись за край моего плаща… Для моей семьи с драуга всё началось, им же и закончилось.

     Драуга вызвала мать Томори, чтобы отразить нападение эльфов. Однако их клану ничего не помогло: взрослых убили, детей забрали в рабство.

     – Говорили, что эльфийские маги с трудом справились с драугом. Жаль, мать Талисия этого не видела…

     Если бы Элина могла, она бы плакала. Но слёзы не шли к ней уже давно, поэтому она сидела понурившись.

     – И я не знаю, что ты хотела от меня услышать, – продолжал Томори. – Мне нравится моя работа и моя новая жизнь. Я могу остаться?

     Сердце Элины забилось сильнее. «Он простил её? Он не винит её в смерти брата?»

     Она обхватила его шею и погладила по волосам. Элина чувствовала, как Томори замер и напрягся, поэтому быстро отпустила его.

     – Конечно, ты можешь остаться! Но с одним условием!

     Томори вопросительно поднял брови.

     – Завтра же ты сменишь свою каморку на приличную комнату с окном!

     * * *

     Томори давно ушёл, а Элина всё сидела на холодном подоконнике. Где-то там, на площади, ветер раскачивал пять тел. Они стукались друг о друга, и по ним стекали капли их последнего дождя. Когда рассветёт, тела снимут и закопают за городскими стенами. Маро и Лоркан проследят за этим.

     Элина усмехнулась: для них рассвет наступит позже обычного, ведь пиво ещё не кончилось, а Лоркана ждёт раскрасневшаяся Роза… Ей бы самой пойти спать, да только воспоминания не дадут уснуть.

     Элина знала несколько отличных способов отгонять прошлые кошмары. Первый – вино. Вина под рукой не было, зато пива, кажется, было в избытке. «Нет, вниз я не пойду. Только стесню всех. Какое веселье, если начальство сидит рядом и зыркает по сторонам?» Второй способ – курительные палочки из чиазы. Нет, не пойдёт. Наркотики ей ни к чему. Третий, и самый приятный, – объятия Рэйшена. Но, кажется, не сегодня. Последний, самый надёжный, – работа. Нет, копаться в бумагах она не будет, на это просто нет сил. Зато можно обдумать план на завтра. И послезавтра. «Какое счастье, когда у тебя впереди столько дней!»

     Утром Рэйшен с трудом разлепил глаза. Голова гудела, словно пустой котёл после доброго пинка. И ужасно хотелось пить. Рэйшен вспомнил про вчерашнее пиво и хрипло застонал. Он редко напивался, но… чего уж там, бывало!

     Шевельнувшись, он обнаружил, что спал одетым. «Небеса пресветлые, только бы не в сапогах! – мысленно взмолился он. – Эли меня растерзает! Кстати, а где она?»

     Рэйшен вытянул руку и пошарил перед собой. Никого. Подушка холодная и даже не смята. Рэйшен поморгал и даже тряхнул головой. Ничего не изменилось. На всякий случай он осмотрелся по сторонам – мало ли куда его занесло после пьянки? Вроде всё в порядке, это их с Эли спальня…

     Рэйшен с усилием стряхнул с себя хмельную одурь и поднялся с постели. На столике ждали кувшин и таз для умывания. Их всегда приносили для Элины, а он с удовольствием пользовался. Вот и сейчас он ополоснул лицо, пригладил растрёпанные волосы и, воровато оглянувшись, хотя в комнате никого не было, допил остатки воды из кувшина.

     Натягивая сапоги, он чуть не потерял равновесие. Кажется, гулянка ему впрок не пошла. Что ж, надо найти Эли, узнать, отчего ей не захотелось ночевать в собственной постели. И, возможно, получить взбучку.

     Рэйшен осторожно прикрыл за собой дверь спальни. Никакой Элининой охраны в коридоре не было. Он не помнил, отпустила ли она их вчера. За столом ему было не до того…

     «Может, они где-то сопровождают её? Но где?»

     Рэйшен тяжело зашагал к кабинету. В первую очередь Элину надо искать там. Если что, он грозно спросит, где она провела всю эту ночь.

     У дверей кабинета охраны тоже не было. Рэйшен пожал плечами. Думалось ему сегодня туго. Надо просто войти и посмотреть. Он так и сделал.

     Она спала прямо за столом, положив голову на скрещённые руки. Волосы выбились из причёски, лица не видно… Рэйшен осторожно прикрыл дверь. Пусть Эли ещё поспит. Однако подлая деревяшка подвела его, скрипнув изо всей мочи.

     Элина вздрогнула всем телом и вмиг вскинулась, глядя перед собой широко раскрытыми глазами.

     – Это я, – тихо сказал Рэйшен, – это всего лишь я…

     Он смотрел, как смягчается Элинин взгляд и расцветает улыбка, лёгкая, насмешливая, которая так ему нравилась. Он готов был вечно стоять вот так и просто смотреть, дурацки усмехаясь. «Нет в нём невозмутимости истинного дроу, наверное, он подкидыш какой-нибудь…»

     – Ну и вид у тебя! – шутливо проговорила Элина. – Небось, ещё и в сапогах спал!

     – Честное слово, нет!

     Рэйшен помотал головой и тут же со стоном схватился за виски.

     – Всё ясно, – заключила Элина. – Между прочим, от тебя знатно разит… Ты открыл окно в спальне?

     – Эли, пощади, какое окно!

     – Сиди здесь и никуда не уходи!

     Рэйшен с облегчением опустился на один из стульев у стола, притворяясь, что ему хуже, чем на самом деле. Эли могла бы и пожалеть его… Но она выскочила за дверь – и даже не поцеловала его! «Ну, подумаешь, немножко пахнет пивом!» – и торопливо зашагала вниз по лестнице.

     * * *

     Там, где шла весёлая пирушка, сегодня было прибрано, и лишь густой пивной дух напоминал о вчерашнем. Элина услышала робкие приветствия и пожелания ясного неба. В зале находилось несколько человек, которые спрятали кружки за спины и старательно делали вид, что ничего не происходит.

     – И вам ясного неба! Похмеляетесь?

     – Да уж как водится, дара урпави… уврапи… ох! Уп-ра-ви-тель-ни-ца…

     – Ну-ка, поставьте кружки на стол, – приказала Элина, – и идите отсыпайтесь! Надеюсь, к вечеру увидеть вас бодрыми!

     – Дак это… Тут последний кувшинчик пива остался, – принялся канючить один из солдат. – Не пропадать же добру?

     Со змеиной улыбкой Элина прибрала полупустой кувшин:

     – Не пропадёт. А вы – по постелям шагом марш!

     На кухне, как обычно, шла работа. Суетились крупные мужчины, размешивали что-то в котлах, фыркали друг на друга, словно рассерженные коты…

     – Ясного вам неба, почтенные! – из-за шума Элина почти кричала. – Не вижу Меурига!

     Повара засуетились ещё больше, кое-кто сдёрнул с голов колпаки.

     – Дар Меуриг ещё не появлялся… Сама понимаешь, почтенная дара, дело молодое…

     – А завтрак в ваших кастрюлях появился? Или это тоже – дело молодое?

     – Почти готово, дара управительница! Вот-вот подадим! Не сомневайся, у нас дело поставлено, голодным никто не уйдёт!

     – Тогда принесите мне в кабинет завтрак на двоих. И арзы заварите, пожалуйста…

     – Заварим, как же, обязательно! В серебряном кувшинчике! Да твои любимые белые чашки подадим, что дар Рэйшен раздобыл…

     Уходя, Элина слышала, как повара удивлённо переговариваются:

     – Глянь-ка, и ясного неба пожелала, и «пожалуйста» сказала… А раньше-то, при бароне, болтали, будто она – дикая, словно зверь лесной…

     Когда Элина вернулась, Рэйшен сидел на том же месте, кажется, даже позы не изменил. Она с торжеством грохнула перед ним кувшин, и остатки пива жалко булькнули внутри. Рэйшен встрепенулся. Глаза его блеснули.

     – Эли, ты – лучшая женщина в мире!

     – Возможно, – ответила польщённая Элина. – Но не все с тобой согласятся.

     Рэйшен жадно схватил кувшин и в пару глотков осушил его. Не веря, что пиво закончилось, он заглянул внутрь и даже потряс кувшин, перевернув донышком кверху.

     – О нет, Эли! Это всё?! Почему так мало?!

     – У дружков своих спроси, с которыми пил вчера! Я и это насилу отобрала! И вообще, я уже не лучшая женщина в мире, да?

     Даже такой скромной порции хватило, чтобы Рэйшен прямо на Элининых глазах ожил и притянул её к себе:

     – Лучшая, лучшая…

     Элина потрепала его по распущенным волосам:

     – Сейчас ещё и завтрак принесут. Так что руки особо не распускай…

     * * *

     Завтрак принёс один из поваров – Рэйшен не помнил его имени, но знал как славного малого.

     – Арзу подадут чуть позже, когда изволите откушать, – повар неуклюже поклонился и оставил их вдвоём.

     Это был один из редких спокойных завтраков вдвоём, которые так любил Рэйшен. Можно было говорить глупости, и Эли смеялась в ответ. Она клала в рот Рэйшену кусочки из своей миски, и он млел от интимности этого простого жеста. Жаль, что они не в спальне… Но он сейчас уговорит Эли перебраться туда. Вместе с её любимой арзой.

     Когда принесли серебряный кувшин и тонкие белые чашки, Элина задумалась. Рэйшен смотрел на её лицо и чувствовал, как она ускользает в городские дела и заботы…

     – Как ты думаешь, Рэйшен, Маро и Лоркан уже на ногах?

     – Ну зачем они тебе? – почти простонал Рэйшен. – Особенно сейчас!

     Элина поморщилась.

     – На площади по-прежнему стоит виселица. Её надо разобрать, тела увезти…

     Рэйшен подсунул Элине чашку с горячим напитком поближе, а сам, будто невзначай, обвил рукой Элинину талию.

     – Не знаю, что в голове у Маро, кроме пива, конечно. Но Лоркан уж точно хорошо гульнул вчера, а с утра Роза так просто его не отпустит. И я тебя не отпущу, – мурлыкнул он Элине в тёплое розовое ухо.

     – Но виселица…

     – И что? Пусть себе стоит на потеху зевакам. Уберут после полудня. Или ближе к вечеру. Она никому не мешает. Эли… Отвлекись… Забудь про них…

     Он чувствовал, что Элина и впрямь отвлеклась от этих мыслей: её грудь прижалась к его плечу, дыхание стало прерывистым…

     Чуткие уши Рэйшена уловили приближающийся топот в коридоре. Не к добру это. Когда так бегают, значит, сейчас Эли выдернут из его объятий и утащат туда, где непременно ждут неприятности.

     Элина тоже услышала эти торопливые шаги. Она не высвободилась из объятий Рэйшена, просто повернула голову, и лицо её стало страдальческим. Рэйшен готов был растерзать всякого, кто войдёт сюда, но для этого пришлось бы разжать руки.

     – Мягкие Ручки, ты здесь?

     «Шурх! Да сколько можно?! Как же мне надоел этот мальчишка! Если бы не Эли, пацана давно бы выпихнули назад, к Снысту!»

     Элина не стала отстраняться от Рэйшена, лишь усталым голосом спросила:

     – Что случилось, Шурх? Кто разрешил тебе носиться по коридорам?

     Пацан даже не смотрел на Рэйшена, но Рэйшен видел, как в его округлившихся глазах плескался страх. Настоящий, тёмный, пронизывающий всё нутро ужас.

     – Помоги… Мадогу плохо!

     * * *

     Элина не помнила, как они бежали по коридору, но в лечебную комнату она ворвалась первой. Мадог лежал, безвольно свесив с кровати левую руку. Голова его была запрокинута, казалось, будто он тихо спит. Слишком тихо. Элина склонилась над ним и, к собственному ужасу, не услышала его дыхания. Лицо сильно отекло и выглядело куда хуже, чем накануне.

     – Где Малена?! – страшным шёпотом спросила Элина у Шурха.

     – Я не знаю, – чуть не плача, ответил он. – Её со вчерашнего дня не было. Как суд закончился, так она и не появлялась…

     «Небось, у отца в тюрьме просидела всю ночь», – со злостью подумала Элина. Но, где бы ни болталась Малена, Мадог умирал прямо сейчас, на Элининых глазах.

     – Что он ел или пил, когда вы вернулись в лечебную комнату?

     Шурха била дрожь, но он честно ответил:

     – Ему стало хуже от пива, как ты и говорила. И тогда он решил принять немного маковой настойки… И сразу уснул. А теперь не просыпается!

     Элина схватилась за голову. Дроу же должны разбираться в отравляющих веществах! Должно быть, Мадог плохо соображал спьяну…

     – А много он выпил за ночь?

     – Не знаю! Рэйшен, он же всё время с тобой был! – Шурх почти кричал.

     – Я считал, что ли? – огрызнулся Рэйшен. – Делать мне нечего! Эли, он дышит, только очень редко и неглубоко.

     Пальцы у Элины стали ледяными. Что делать? А что обычно делают при отравлении? Вызвать рвоту? Перевернуть на бок? Да! Перевернуть!

     – Шурх, сбегай на кухню, попроси воды. И побольше. Всё, что сможешь дотащить!

     – Давай лучше я, – вмешался Рэйшен.

     – Нет, ты мне нужен здесь. Поможешь перевернуть его на бок.

     Койка Мадога стояла так, что перевернуть его можно было только на левую, обожжённую сторону. Элина горько вздохнула.

     – Он это переживёт, – жёстко сказал Рэйшен. – Шурх, шевелись живее!

     – То не бегай, то живее, – проворчал Шурх. – Вас не разберёшь.

     – Сейчас я тебя скину со второго этажа на первый, так будет быстрее всего, – холодно сообщил Рэйшен, и мальчишка сразу заторопился на выход.

     Безвольное, обмякшее тело Мадога казалось неимоверно тяжёлым. Если бы не Рэйшен, Элина ни за что не справилась бы.

     Шурх появился, неся тяжёлый кувшин. Элина недолго думая зачерпнула горстью прохладной воды и плеснула Мадогу на лицо. Он скривился и простонал что-то невразумительное. Элина снова смочила руку и провела по крепкой шее, за здоровым ухом… Растянув ворот измятой рубахи, она обтёрла грудь и плечи Мадога. И снова ухо. Оно чувствительное, он должен прийти в себя.

     – Холодно, – невнятно протянул Мадог.

     Элина слышала, как за её спиной всхлипнул Шурх. А ведь ещё ничего не закончилось.

     – Мадог, ты меня слышишь? – спросила она.

     Он лениво угукнул в ответ.

     – Ты знаешь, кто я? Отвечай словами!

     Правый глаз Мадога приоткрылся:

     – Э-ли…

     – Точно! – обрадовалась Элина. – Это я! Ты же помнишь, что подчиняешься мне?

     – Да…

     – Тогда пей воду!

     – За-чем…

     Элина рассердилась. Время было дорого, а Мадог впустую тратил его.

     – Я тебе сейчас второе ухо отрежу! Пей, кому говорят!

     Мадог нехотя послушался. Часть воды пролилась на постель, но это было неважно. Он был в сознании, он говорил, он дышал… Значит, всё не зря.

     – Ещё, – пробормотал Мадог. – Воды…

     – Не жадничай, – строго сказала Элина. – Тебя вывернет наизнанку, а убирать некому. После вашей попойки…

     Она не успела договорить, как Мадога и впрямь вывернуло. Элина слышала, как жалобно пискнул Шурх. «Ясно. Сейчас беспорядка прибавится».

     – Рэйшен, придержи ему волосы. Их мы точно не отмоем.

     Элина поднесла к губам Мадога ладонь, сложенную лодочкой и полную воды. Мадог закрыл здоровый глаз и покорно принял эту воду с её руки, словно злой, измученный пёс. Рэйшен бесцеремонно накрутил длинные волосы приятеля на руку и придерживал его голову. Элина поила бестолкового строптивца и думала, что для одного молодого дроу слишком много унижений за последние дни…

     Наконец дыхание Мадога восстановилось и рвотные спазмы прекратились. Элина подала знак, и Рэйшен осторожно отпустил волосы друга и уложил его голову на влажную подушку. Элина с брезгливой миной переступила через вонючую лужицу на полу. Можно осмотреть ожог. Здесь, кроме повязок с мазью, ничего не сделаешь.

     В комнату тихо проскользнули две служанки с тряпками и принялись безмолвно вытирать пол. Наверное, это Шурх успел их позвать. Сам он без сил повалился на свою кровать и схватился за голову.

     – Что с тобой? – встревожилась Элина.

     «Только этих неприятностей ей не хватало!»

     – Голова болит, – жалобно ответил Шурх. – Мягкие Ручки, можно мне маковой настойки? После неё хорошо спится.

     – Даже не вздумай! – вспылила Элина. – Ты разве не понял, что Мадогу плохо именно от маковой настойки после пива? А ты не дроу, ты вообще не выживешь! Так что терпи! И спи без настоек!

     – Ладно, – обиженно пробурчал Шурх. – Ты сегодня какая-то злая… Всё оттого, что тебе пива не досталось.

     * * *

     Элина поспешила в комнату Малены, заранее раздражаясь. «Какого демона она ушла, не спросив разрешения?» Малена, обычно строгая и ответственная… Потом Элина вспомнила, что у Малены в комнате стоит огромная зеркальная пластина, которая раньше принадлежала самой Элине… Злость закипела внутри, словно вода в походном котелке. «Рэйшен опять же…. Что за виноватый вид?!»

     Страшная догадка мелькнула у Элины: Рэйшен что-то сотворил с Маленой, и теперь…

     – Эли, это я виноват, – покаянно проговорил Рэйшен.

     – В чём? – холодея, уточнила Элина. Утро стремительно портилось.

     – Мадог сидел рядом со мной и пил наравне. Наверное, хотел показать, что ему, даже обожжённому, всё нипочём. А я наливал… Хотя ты предупреждала…

     – Ах, ты про это. Это фигня! Если бы он маковой настойки не пил… Меня сейчас беспокоит, куда подевалась наша славная лекарка. Её с вечера дома нет, а у меня тут раненые мрут без присмотра.

     – Она, скорее всего, в городской тюрьме, – неуверенно предположил Рэйшен. – Квэддо ей отец, как-никак. Ты же сама раскопала их родство.

     – Молодая девушка проторчала в тюрьме всю ночь? – усомнилась Элина. – Не лучшее место для этого. Вдобавок, у нас, хоть не так строго, как в королевских подземельях, но всё же надолго посетителей не пускают.

     – Ну, тогда с ней что-нибудь случилось, – легко предположил Рэйшен. – Можно послать Меурига её искать.

     – Умеешь ты порадовать женщину, – буркнула Элина.

     Они уже подошли к нужной комнате, и Элина решительно толкнула дверь. Заперто. На всякий случай Элина несколько раз постучала. Никакого ответа.

     – Ничего не поделаешь. Ломай, Рэйшен.

     Дроу подёргал дверь так и сяк, словно она могла волшебным образом отпереться сама, а потом под изумлённый взгляд Элины запустил пальцы в свои волосы.

     – Эх, ни одной нет, – с сожалением сказал Рэйшен.

     «Определённо, пьянство – зло. У всех сегодня расплавились мозги?»

     – Что ты там ищешь, Рэйшен? Мысли? И говоришь, ни одной нет? – ядовито уточнила Элина.

     – Нет, Эли, погоди, – рассеянно отмахнулся Рэйшен. – У тебя точно есть.

     Элина проглотила язвительный ответ, когда Рэйшен вытащил у неё из волос шпильку.

     – Во! – торжествующе сказал он, держа шпильку на уровне Элининого лица. – Сейчас откроем! Чисто и тихо!

     Он как-то хитро выгнул шпильку и сунул её в замок. Лицо его стало таким серьёзным и сосредоточенным, что Элина воровато осмотрелась по сторонам – не видит ли кто? А потом, чуть не плюнув от досады, с достоинством выпрямилась. «Она здесь хозяйка! И если Рэйшен ковыряется в чужом замке, значит, так надо! Кто посмеет задать вопрос, тому отрежут ухо!»

     Торопливые шаги и шуршание юбки прервали эти кровожадные размышления. Элина перегнулась через перила: в дом вбежала Малена. Помятое платье, растрёпанные волосы, туфли в грязи… Вблизи Элина разглядела бледное лицо и покрасневшие глаза: то ли от бессонницы, то ли от слёз.

     В замке что-то громко щёлкнуло. Рэйшен выпрямился и гордо сообщил:

     – Вот и всё! Готово!

     При виде Малены он, если и смутился, то на краткий миг.

     – Что готово? – уточнила Малена. – Что вы здесь делаете?

     Рэйшен молчал, но вид у него был отнюдь не виноватый. Элина сложила руки на груди. Она не собиралась оправдываться.

     – Где ты была всё это время? – холодно осведомилась она.

     Малена скопировала Элинину позу и возмущённо ответила:

     – Ты бросила моего отца в тюрьму и ещё спрашиваешь!

     – Да, я это сделала. И поделом ему. Повторяю вопрос: где ты была?

     – В тюрьме, навещала отца!

     – Всю ночь, до утра?

     – А если да, то что? – вызывающе спросила Малена.

     – То я скажу, что ты врёшь.

     Малена замолчала. Во время этой паузы Элина лихорадочно соображала, как выкрутиться из этой некрасивой истории.

     «Пригрозить девчонке допросом с участием Рэйшена? Не хотелось бы. Гадко получается: вначале она сделала Малену лекаркой в особняке, а теперь будет грозить ей расправой за ночёвку вне дома? А если девчонка просто ухажёра себе завела?»

     – Давайте сделаем вот что, – наконец сказала Элина, отбросив сомнения. – Мы все войдём внутрь и поговорим без лишних ушей.

     «Опять эти уши! Дались они мне после истории с Мадогом!»

     – Тебе, Малена, надо переодеться в чистое и умыться, а нам с Рэйшеном – узнать, что с тобой произошло. У нас тут тоже кое-что… случилось. Думаю, тебе надо знать.

     Малена кивнула, соглашаясь, и тут же обнаружила, что дверь отперта.

     – Вы взломали замок! Зачем?! Как вы могли?!

     – Как? Обыкновенно, шпилькой, – хладнокровно пояснил Рэйшен, зачем-то демонстрируя Малене орудие взлома.

     Ещё один возмущённый взгляд – и все вошли внутрь. Элина бросила взгляд на бывшее «своё» зеркало. Прав был Шурх, злая она сегодня.

     Рэйшен, войдя внутрь, по привычке занял место у двери. «Никто не войдёт и не выйдет, пока Эли не позволит. Она, кажется, не скоро позволит. Вон, вся натянутая, как тетива лука. Вот-вот выстрелит». Не хотел бы он оказаться на месте Малены.

     – Ты арестовала моего отца! – Малена решила зайти с козырей – с обвинений.

     Рэйшен слегка поморщился. «Дурочка. С Эли такое не работает».

     – Да, арестовала. Знаешь, за что?

     – Тебе не нравилось, как он управлял городом, да?

     Элина невесело рассмеялась:

     – А тебе нравилось? Нравилось, когда настоящая власть принадлежала Ашкуту? Когда по городу ходили фальшивые деньги? Когда городская стража бездействовала? Когда люди бросали свои дома и мастерские? Отличные были времена, ничего не скажешь!

     – Отец хотел позаботиться о тебе! Чтобы тебе не пришлось стоять перед всей этой толпой, под виселицей…

     Рэйшен заметил, как Элину передёрнуло. Эли стала слишком сильно тревожиться при упоминании виселиц. Как бы это не обернулось новыми ночными кошмарами. Вообще, что Малена себе позволяет? Эту чушь ей Квэддо наплёл? Или она сама насочиняла?

     – Это тебе Квэддо сказал? – Рэйшен смотрел, как тёмные Элинины брови ползут вверх. – Он не уточнил, что подкупил людей, чтобы выкрикивали оскорбления в мой адрес? А потом по сигналу в меня полетели бы камни? А может, и стрелы…

     – Это неправда! – Малена не хотела верить в такое, и Рэйшен её понимал. Гнусно всё это. – В тебя никто ничем не бросал! И, тем более, не стрелял!

     – Разумеется. Потому что городская стража сменилась, и они служат мне и городу. Они обыскали всех, кто явился поглазеть на суд. Потому и не было камней. А ещё Квэддо договорился кое с кем, чтобы, когда я упаду под градом камней, меня выволокли с площади и спрятали, держали как пленницу.

     – Не может быть, – на лице Малены читались неверие и отвращение. – Откуда ты знаешь?

     – Потому что этот кое-кто примчался ко мне и всё рассказал. Не оттого, что я хорошая, а твой отец – плохой. Оттого, что я всегда платила полновесной монетой за услуги, а твой отец… Увы, такой репутации у него нет.

     Малена опустилась на стул и закрыла бледное лицо руками.

     – То есть ты просто перекупила этих… разбойников? – спросила она, и её голос сквозь пальцы прозвучал глухо и печально.

     – Именно так.

     – А что будет с отцом? И с Харленом?

     Рэйшену и самому было интересно услышать ответ.

     – Да ничего с ними не будет, – Элина пожала плечами. – Не буду я их ни казнить, ни пытать. Но в тюрьме посидеть им придётся. Они хотели организовать нападение на королевских экспедиторов при исполнении. Это наказуемо.

     Малена отняла руки от лица. Рэйшен смотрел на эту девушку, такую правильную, такую принципиальную… Лекарскому делу она училась на деньги, полученные от предательства. Пусть она и не знала об этом, но всё же… И так легко поверила отцу, который прикрывался заботой об Элине, а сам планировал спрятать её куда-то навечно. Рэйшен вспомнил, как раньше Квэддо ухаживал за Элиной, даже предложение ей делал… Да-да, Рэйшен это узнал и до сих пор не простил! Он чувствовал, как ярость закипает внутри… Хорошо, что Эли упрятала Квэддо в тюрьму. Там он целее будет. И у самого Рэйшена меньше соблазна свернуть ему шею.

     – А что будет со мной?

     Вопрос Малены повис в воздухе. Рэйшен, сделав несколько вдохов, успокоился и тоже ждал ответа. «Станет Эли держать в доме дочь предателя?»

     – Всё зависит от того, что ты мне расскажешь, – ответила Элина.

     – То есть я должна угадать, что ты хочешь услышать?!

     В голосе Малены Рэйшен отчётливо слышал не только возмущение, но и страх. По страху он был непревзойдённым специалистом, но Эли, кажется, решила с ним потягаться.

     – Нет, Малена. Это я должна угадать, как мне правильно поступить, чтобы в один прекрасный день не получить нож под ребро или отраву в супе.

     * * *

     Малена чувствовала себя ужасно измученной. Ей казалось, что со вчерашнего вечера она пережила больше, чем за всю предыдущую жизнь. Впрочем, она тут же вспомнила, как была приживалкой у родни, вспомнила приставания дядюшки и то, как её выбросили на улицу. Нет, переживаний и раньше хватало. Но угроза допроса! Да ещё с участием Рэйшена – мастера заплечных дел! «Это слишком!»

     – Спрашивай, дара Элина, – с горечью и затаённым страхом проговорила Малена. – Я буду говорить правду. А уж понравится она тебе или нет…. Чему быть, того не миновать.

     Малена на суде не присутствовала. Зачем ей это? У неё своих дел полно. Про арест отца она услыхала только к вечеру – не так уж быстро летят дурные вести, как принято считать. И не сразу ей удалось узнать, куда его отвели.

     – Пришлось побегать, – грустно сказала она. – Унижаться и просить.

     Сумерки наползали на Жадвиль, когда Малена прибежала к воротам городской тюрьмы.

     – Знала бы ты, дара Элина, какой ужасный тип там начальствует! Злобный и грубый! Ему бы топор в руки, вылитый бандит с тракта!

     Малена считала, что Элина должна её понять: она тоже сталкивалась с грубостью чиновников и… надзирателей. Ведь ей приходилось сидеть в королевских подземельях. Однако Элина рассмеялась невесёлым смехом:

     – На тракте нынче бандитов нет. Все тут, в Жадвиле. И знала бы ты, Малена, какой ужасный тип начальствовал в тюрьме чуть раньше! Злобный, грубый, вечно пьяный! А нынешнего я сама туда привела. И топор в руках он держать умеет, он же бывший мясник, я его знаю!

     У Малены пересохло во рту. «Знает? Мясник?»

     – А что случилось с предыдущим начальником тюрьмы?

     Взгляд Элины затвердел:

     – Они с Рэйшеном не сошлись во взглядах. И Рэйшен с ним разобрался.

     Малена похолодела. Она всегда старалась не думать о том, что Рэйшен – хладнокровный убийца. «Получается, что Элина, которая так настаивает на соблюдении законов, – ничуть не лучше. Да ещё и спит с ним!»

     – А… они не сошлись во взглядах на что? – слабым голосом спросила Малена.

     – На меня, – Элинина кривая усмешка была хуже, чем открытое признание. – Начальник тюрьмы смотрел на меня очень плохо. Ещё и руки тянул куда не следует. Если бы он занимал это место сейчас, знаешь, чем бы ты платила за визит к отцу?

     Малена похолодела. Мясник… То есть нынешний начальник говорил грубо и непочтительно, но к отцу пустил и ничего непотребного не возжелал.

     – Им там плохо! И отцу, и Харлену! Душно, тесно… Они же немолодые люди, – Малена говорила горячо, сбивчиво, пытаясь объяснить, что её отец не заслужил такого ужаса.

     – Малена, Малена, послушай меня, пожалуйста! В тюрьме плохо всем: и молодым, и старым, и мальчикам, и – в особенности – девочкам. Душно и тесно? А ты хочешь, чтобы твой отец сидел в одиночке и сходил с ума от тишины и темноты вокруг? У них есть окошко?

     – Есть, но маленькое… От него мало света.

     – А у меня совсем не было. И даже факела мне было не положено. Положены мне были только крысы, которые бегали по ногам! А твой отец рядом со своим другом, их кормят, у них есть доступ к воздуху и свету. Да, мало, но всё-таки есть! Им плохо? Это тюрьма! Там не должно быть хорошо!

     Малена вздохнула. Эту женщину не переспоришь, у неё на всё готов ответ. Кое в чём она права: отец и Харлен не выглядели измученными или побитыми. Малена дождалась тюремного ужина: еда была вполне сносная, никакой тухлятины и гнили.

     – Наверное, я пробыла там слишком долго. Возвращалась домой уже по темноте… И обнаружила, что все входы и выходы заперты!

     Малена знала, что солдаты запирают ворота по Элининому приказу, но, если Малена назовёт себя, ей откроют.

     – Я стучала, звала, но мне никто не открыл! Как будто никого и не было!

     Малена с удивлением увидела, как на лицах Рэйшена и Элины расцветает… Стыд? Смущение?

     – Рэйшен, а что, та смена дозорных тоже гуляла?

     Рэйшен потёр шею и затылок, со свистом втянув воздух сквозь зубы.

     – Наверное, да. Скажу честно: я не обратил внимания. Это не моя ответственность. Надо бы у Дэвлина спросить. Наверное, он разрешил им запереть все ворота и оставить посты.

     – Не спрашивай, – махнула рукой Элина. – Оно того не стоит, особенно после моего разрешения на гулянку.

     – Какую ещё гулянку? – Малена не понимала, о чём идёт речь. Элина всегда запрещала пьянство на местах!

     – Отмечали успешное завершение суда, – пояснила Элина. – Я разрешила, потому что это было важно. Но, Малена, мы не знали, что ты ушла. Все думали, что ты заперлась у себя в комнате. Даже Полли. Я не оставила бы тебя на улице ночью. И ты это знаешь.

     Малена вздохнула. Она помнила, как когда-то здоровый детина схватил её за руку и тащил в мерзкое увеселительное заведение. И вся улица просто глазела, только Элина вмешалась. Нет, она бы не бросила на улице никого.

     – В общем, никто не ответил, и я… просто не знала, что подумать. Ночевать на улице я не могла, а друзей и подруг у меня, ты сама понимаешь…

     Малена развела руками. Ей трудно давались новые знакомства, и подруга была только одна – Полли. Зато она обзавелась кучей полезных знакомых в лавках зелейников и травников. В одну такую лавку она и постучалась.

     – Мне не отказали. Хозяйка лавки хорошо меня знает. Она сразу сказала, что это какое-то недоразумение и утром всё прояснится… Спалось мне плохо, вот, платье всё измялось, а подол запачкался, наверное, ночью, пока я вокруг особняка бегала…

     Малене больше нечего было рассказать. Обида её, хоть и не прошла полностью, но угасла. Выходит, что она бросила своих больных одних, да ещё на время какой-то гулянки, без присмотра…

     – Дара Элина, – теперь Малена переживала за своих подопечных, – А как там Мадог и Шурх? Надеюсь, за одну ночь с ними ничего не случилось?

     Элина отвела глаза в сторону. Малене этот «ответ» не понравился. Рэйшен тоже упорно рассматривал что-то на полу.

     – Что? Что случилось? Вы что-то скрываете? Дара Элина, скажи хоть что-нибудь!

     – Знаешь, Малена… Наверное, стоит убрать маковую настойку из лечебной комнаты. Чтобы наши оболтусы не могли до неё дотянуться.

     – Что значит «убрать»?! И как это они… Дотянуться?! Что с ними?

     * * *

     Элина и глазом моргнуть не успела, как Малена вскочила, чтобы бежать, помочь, спасти… Рэйшен ловко перехватил её у выхода.

     – Тихо, тихо! Никуда не надо бежать, все живы. Эли, расскажи ты, ты это умеешь лучше.

     Элина с покаянным вздохом поведала, как Мадог и Шурх приняли участие в пирушке и что из этого получилось. Малена слушала с выражением ужаса на лице.

     – Ты разрешила им пить?! Как ты могла?!

     – Я их предупредила. Но эти мальчишки не послушались…

     – Они не мальчишки, а… Ну, взрослые же… особенно Мадог! Ну, как так можно?!

     Сейчас Элина понимала чувства молодой лекарки. Как же глупо всё получилось!

     – Умение убивать не делает его взрослым мужчиной. Мадог – мальчишка, который сам себя не понимает и не контролирует. Он хуже Шурха. Именно потому, что умеет убивать. С ним труднее.

     – Мне немедленно нужно к ним! Я их осмотрю…

     Элина была уверена, что Рэйшен не выпустит Малену, пока не получит разрешения. А ей от Малены требовался ответ на один-единственный вопрос.

     – Не спеши. Тебе всё ещё нужно переодеться и умыться. И мы не решили самого главного…

     Малена, кажется, не понимала, чего от неё хотят. Элине пришлось объяснить:

     – Что ты сама хочешь? Хочешь остаться здесь, с нами, быть лекаркой нашего дома? Или ты обижена из-за отца и не желаешь иметь дела ни с кем из нас?

     Элина видела, как Малена замерла. Её честные серые глаза перебегали с самой Элины на Рэйшена и обратно. Возможно, для девушки выбор между отцом и работой слишком сложен. Элина уже корила себя за то, что спросила. Но и не спросить было нельзя.

     – Дара Элина, – пролепетала Малена, – я надеюсь, ты не собираешься выгнать меня… Куда мне идти? И я же не предавала тебя… Никогда… Только зеркало присвоила, но мне очень стыдно, и я готова отдать. Я очень хотела быть лекарем… настоящим. Быть нужной. Что же теперь делать? И Полли… Она же здесь… А я…

     Малена чуть не плакала. Элина не стала больше мучить её.

     – Я поняла. Давай договоримся так: сейчас мы с Рэйшеном уйдём. Ты спокойно оденешь чистое, вымоешь лицо и руки и вернёшься к работе. Никто тебя не гонит. Ты же видишь, что ты нужна нам всем. Потом мы с тобой поговорим о том, что тебе понадобятся помощницы. Только не сегодня, умоляю! И маковую настойку спрячь, эти парни пьют её, как воду.

     Малена кивала, соглашаясь с каждым Элининым словом. Только под конец возразила:

     – А если они будут спорить со мной? Ты сама говоришь, что с ними трудно!

     Элина хитро усмехнулась:

     – Скажи, что у них всё ещё много лишних ушей. А я могу решить этот вопрос!

     – Ну и денёк, – бурчал Рэйшен себе под нос, шагая вслед за Элиной. – Можно же устроить выходной…

     – Особенно после вчерашнего?

     – Да, а что такого? – Рэйшен сообразил, что Элина тащит его к кабинету и взвыл: – Нет, только не туда!

     – Там целый кувшин с арзой! Не оставлять же его!

     – Она уже холодная!

     – Ну и что! Холодная арза очень бодрит, поверь моему опыту!

     Рэйшен поморщился. Элининому опыту он верил, но арзу не любил ни холодную, ни горячую. Ладно, если ей нравится, они заберут серебряный кувшин и чашки – и в спальню…

     В кабинете, как обычно, торчал Томори. Он поднялся навстречу своей хозяйке, чтобы поприветствовать её. Рэйшен сразу почуял – в этом рабе что-то изменилось. Он выглядел слишком… расслабленным. Интересно, Эли тоже это видит? Она всегда внимательна к таким мелочам. Но Элина стояла спиной к Рэйшену, и он не мог видеть выражения её лица.

     – Если ты хочешь забрать бумаги на подпись, то я ещё не готов. Не успел, – раб сдержанно улыбнулся, и Рэйшен немедленно закипел.

     «Почему он не зовёт её хозяйкой, как положено?»

     Эли не стала делать ему замечания – она слишком добра к рабам!

     – Нет, Томори, можешь не торопиться. Я хочу забрать арзу и наконец-то принять лежачее положение. Спать, уткнувшись лицом в стол, – дурацкая затея.

     – Главное – ты не заснула, сидя на подоконнике. Оттуда можно упасть.

     Рэйшен замер. «Что за панибратство? Что между ними произошло?»

     – Томори, если здесь появятся Лоркан или Маро, а лучше – оба, передай им, что я приказала сегодня разобрать виселицу. Пусть займутся. Когда очухается моя охрана, пусть дежурная двойка станет у моей спальни и гонит оттуда всех, пока я сама оттуда не выйду. Всех! Что ещё? Пока больше ничего срочного… Ах да! Ты выбрал себе комнату?

     – Даже вещи перенёс.

     – Отлично! Надеюсь, эта комната с окном?

     – Ты говорила про второй этаж. Здесь все комнаты с окнами. Но, как по мне, слишком много места.

     – Много?! Да что ты! Комнаты в этом доме довольно тесные! Но ты привыкнешь…

     Рэйшен слушал их разговор, переходя от недоумения к негодованию.

     «Что здесь происходит, демоны всё раздери?»

     – Есть что-нибудь, что мне следует знать? – если Рэйшен решал вмешаться в разговор, он делал это громко и решительно. – Почему раб ведёт себя так вольготно?

     У наглого раба на лице не дрогнул ни единый мускул. Зато Эли обернулась и огорошила Рэйшена:

     – Томори больше не раб. Я дала ему вольную.

     Рэйшен застонал в голос. «Эти истории с рабами никогда хорошо не заканчиваются!»

     – Эли, в прошлый раз ты тоже дала свободу рабу, и из этого вышло?! В этот раз может получиться так же! Взгляни, этот даже похож на предыдущего!

     – Конечно, похож. Они братья.

     Однажды, ещё во время войны, в какой-то бойне, больше похожей на свалку, Рэйшен пропустил удар по голове. Мир вокруг него закачался, закружился, звуки исчезли, а вместо них появился противный звон в ушах… После боя Рэйшен отлежался, но ощущения запомнил и больше такого не допускал. А вот сейчас, кажется, допустил. Пропустил удар.

     – Когда ты успела дать ему вольную? – тупо спросил Рэйшен. Надо же хоть что-то сказать.

     – Я написала её ночью, пока все праздновали.

     – А он, – Рэйшен двинул подбородком в сторону Томори и ощутил, как всё вокруг слегка качнулось, вторя движению, – выходит, сидел с тобой, пока ты писала? Ночью? А может, и не просто сидел, а?

     – Томори зашёл, чтобы напомнить о своей просьбе, – голос Эли оставался ровным и вежливым. – О вольной. Удачно получилось.

     – Действительно, как удачно! А он знает, чем кончил его брат?

     Рэйшен пристально посмотрел в глаза Томори. «Да, это вызов, прими его!» Бывший раб с честью выдержал этот взгляд. Рэйшен даже зубами скрипнул от досады.

     – Я знаю, – ответил Томори, – дара Элина рассказала мне.

     Кажется, к одному удару по голове добавился второй.

     «Что ты наделала, Эли! Зачем?! Как много ты ему рассказала?!»

     Рэйшену страстно захотелось, чтобы пол разверзся под его ногами. Нет, он бы не провалился туда, он спихнул бы в дыру этого самоуверенного наглеца!

     – Что ж, если вы закончили сверкать глазами, я могу, наконец, отдохнуть, – язвительно проговорила Элина. И добавила, обратившись к Томори, будто хотела провернуть нож у Рэйшена в ране: – Пока, принц. Мы уходим.

     * * *

     Рэйшен хлопнул дверью спальни так, что дрогнули стены.

     – Принц?! Эли, ты серьёзно?!

     Внутри него бушевал шторм, а Элина спокойно отхлёбывала остывшую арзу из белой чашки. Рэйшену захотелось вырвать эту чашку у неё из рук, швырнуть в стену, а саму руку сдавить до синяка…

     – Ну, принц… Он же старший сын матери-повелительницы. Аристократ. Ты у нас, кстати, тоже аристократ, – Элина фыркнула, чуть не поперхнувшись арзой: – одна я тут кошка помойная.

     – Не надо так, – буркнул Рэйшен. Мысль о том, что Эли считает его аристократом, звучала соблазнительно. – Ты с ним сидела и трепалась всю ночь?

     – Вовсе нет, – Элина посерьёзнела и внимательно посмотрела на Рэйшена. – Я знаю, о чём ты думаешь. То, что мы с тобой договаривались оставить только между нами… Между нами и останется.

     Рэйшен выдохнул. По крайней мере, ничего, позорящего Рэйшена, этот Томори не узнал. Но как долго он пробыл с Эли? Рэйшен не собирался её ни с кем делить!

     – Рэйшен, у тебя же всё на лице написано, – вздохнула Элина. – Ничего не было. И не оттого, что Томори тебя боится. К тебе, между прочим, всю ночь Мадог прижимался, и я помалкиваю!

     – Это совсем другое!

     Рэйшен уже не обращал внимания на насмешливый взгляд Эли: он верил её слову. «Ничего не было. Но за этим принцем я всё-таки присмотрю».

     Элина отставила чашку в сторону и принялась неспешно распутывать волосы: обычно она расчёсывалась с утра, но сегодня её утро прошло совсем не так, как надо. Рэйшен по-хозяйски расположился рядом:

     – У тебя половина шпилек выпала… Дай я помогу.

     Он прекрасно помнил, что Элина никого не подпускает к своим волосам, да и сам Рэйшен далеко не сразу получил такое разрешение. Но сейчас он бережно пропускал тёмные пряди между пальцами, словно невзначай прикасаясь к шее или щеке. Рэйшен смотрел, как затуманивается взгляд Элины…

     Чуть позже, когда их форма в живописном беспорядке валялась на полу, Рэйшен вытянулся на кровати во весь рост. Элина дотронулась губами до его уха, и он вздрогнул. Трогать уши он позволял только ей.

     – Руки за голову, – чуть слышно прошептала она. – И не вздумай вытащить их.

     Рэйшен облизнул пересохшие губы. Игра обещала быть долгой и сладкой.

     – Слушаюсь, моя повелительница.

     * * *

     Байль тщательно проверил крепления и ремни: на этот раз в путь отправлялся не груз, а два гнома, его дальние родственники и хорошие знакомцы Элины, Вайсдорн и Вахольдер. Нехорошо получится, если с ребятами что-то случится. У Байля хватало помощников, и все с деловитым видом сновали вокруг устройства, которое домчит почти до самого Дикого Леса, Коддвильта. Там уж Вайсдорну и Вахольдеру предстоит идти пешком и разыскать лесных нимф.

     – Мы уж там бывали! – басил Вахольдер.

     – Даже если нимфы нам и откажут, не станут помогать, хоть подземный тракт испытаем, – приговаривал Вайсдорн, и Байль видел, что он волнуется. – Пересыльное устройство опробуем. Говорят, Элина и её ребята на похожем катались, летели от самого Сельбермина до Рудного Стана. Мы и подавно должны!

     – Помните, что нимфы могут и отказать! – напутствовал родичей Байль. – Они не такие, как мы или люди. Им не жаль искалеченных или обожжённых дроу. Поэтому мы ничего не скажем Элине и её ребятам. Не надо питать ложных надежд. Пусть Мадог пока привыкает к своему лицу.

     – Дядюшка Байль, я думаю, не откажут, – перебил его Вайсдорн. – Я знаю, к кому там обратиться, Элина называла имя…

     – Откуда человеку знать имя нимфы? – Байль лишь усмехнулся такой наивности, не став пенять за невежливость. – Ну что ты болтаешь?

     Остальные поддержали Байля снисходительными добродушными смешками. Кажется, Вайсдорна задело это недоверие.

     – А вот знает! Вы же помните, как для покойного барона из леса выкрали молодую нимфу?

     Лица гномов помрачнели. Байль тоже помнил эту гнусную историю. Надо же, нашёлся дроу-предатель, который обманул доверие юной нимфы и привёз её к здешнему барону для развлечения! Хорошо, что Рэйшен не подвёл: пробрался в баронский особняк и увёз оттуда девчонку. Барон отрядил за ними погоню, и нимфу ранили.

     Байль с теплотой подумал о Рэйшене: дроу много времени проводил у них в Железных Горах.

     «Славный он мальчик, хоть и немного вспыльчивый».

     – Они искусные целительницы, но себя врачевать не могут, Вайсдорн, ты же сам едешь зелье у них просить.

     – Напуганная нимфа ни себе, ни другому не помощница, – важно изрёк Вайсдорн. – Рэйшен привёз девушку к Элине, и та помогла. И теперь знает настоящее имя нимфы. Вот такая история!

     Байль очень хотел, чтобы их надежды оправдались. Правдива ли эта история? У Рэйшена спрашивать бесполезно, он лишь пошутит в ответ. Однако Элина – женщина основательная, врать зазря не будет. Можно и расспросить.

     Байль в последний раз проверил застёжки и крепежи и махнул рукой. Кто-то из гномов опустил массивный рычаг, и пересыльное устройство заработало: с гулом и тарахтением, набирая скорость, Вайсдорн и Вахольдер понеслись в темноту.

     * * *

     С утра дождь утих. Жадвиль выглядел свежим и умытым, и Маро с удовольствием подставлял лицо неяркому осеннему солнцу. Вчерашний суд и казнь уже потускнели в его памяти, их вытеснила неожиданная дружеская пирушка. Пива он там хватил, конечно, многовато, но не столько, чтобы это помешало работе.

     Новую работу Маро ценил. Он умел организовывать и планировать. Новая хозяйка… То есть управительница знала толк в таких делах, поэтому Маро рассчитывал, что продержится на этой работе долго, очень долго.

     Перед выходом из дому он поставил охрану у спальни управительницы. Таков порядок. Об этом напомнил Томори, но Маро не нуждался в напоминаниях. К сожалению, охранники выглядели не такими бодрыми и свежими, как сам Маро. Он очень надеялся, что сегодня дара управительница будет снисходительна. Если что, может, хоть Рэйшен вступится. Он и сам вчера… хорошо погулял. Поймёт и не осудит. Впрочем, о таких вещах не стоило даже громко думать. Ведь Маро не хочет потерять свою работу?

     Единственное, что слегка портило утреннее настроение – тяжёлые шаги и сопение идущего рядом Лоркана. С каким удовольствием Маро отделался бы от него! Но управительница приказала идти вместе. Да и кто будет заниматься висельниками, если не начальник Городской стражи? Небеса пресветлые, как же Лоркан занял эту должность? У Маро была хорошая память, и он сразу вспомнил, как в ножевой схватке этот «старик» победил более молодого соперника. Дара управительница знает, что делает. Лоркан, наверное, многое знает и умеет.

     – Постой, Маро, – задыхаясь, проговорил Лоркан. – Дай отдышаться. Чего это наша Эли удумала сегодня порядки наводить? Пусть постояло бы до завтра, народу на погляденье.

     Маро остановился. После выпитого вчера Лоркан выглядел помятым. Маро вспомнил о Розе, которая на каждом углу трещала, что Лоркан вот-вот женится на ней, и чуть не покатился со смеху. На что он ей сдался? Ночью он на ногах не держался, не говоря уж о том, чтобы ублажать такую жаркую женщину как Роза.

     – Как тебя, дар Лоркан, Роза отпустила в таком состоянии? – не удержался от вопроса Маро.

     Лоркан уже перевёл дыхание и выпрямился. В его мимолётной усмешке скользнуло что-то холодное и циничное. Маро пожалел о сказанном.

     – Маро, сынок, в спальне я хозяин. А Роза должна молчать и подчиняться. Она женщина болтливая, но место своё знает. Я таких люблю.

     Маро расхотелось смеяться над этим стариком. И сразу захотелось пожалеть Розу. И, возможно, тех молодых стражников, которых обучает Лоркан. Дара управительница знает своих людей. Она поставила над Городской стражей старого волка.

     Рыночная площадь жила своей обычной жизнью, разве только мальчишки, пробегающие мимо, иногда бросали камень или огрызок в болтающиеся между небом и землёй тела.

     Маро поморщился. Хорошо, что эту работу придётся делать не ему. Он быстро нашёл ремесленников, которые днём раньше собирали помост. Без особой охоты, но они принялись за разборку. Маро пообещал им доски от помоста, и работа пошла куда веселее.

     Лоркан лениво обошёл ближайших торговок, с каждой из них перекинулся словом. Торговки хихикали, краснея как девчонки. Под конец этого обхода у Лоркана в руках оказалось кольцо копчёной колбасы и ещё тёплый пирог. Маро почувствовал, как рот наполняется слюной. Лоркан весело усмехнулся и щедро поделился этими дарами.

     – А когда? – проглотив кусок колбасы, Маро мотнул головой в сторону виселицы.

     – Погоди, сынок, не торопись. Видишь, народ глазеет, как помост разбирают. А когда зрелище кончится, тут-то я и приступлю. Получат ещё одно развлечение.

     До Сныста дошли слухи, что в баронском особняке праздновали успешное окончание суда. Сныст криво усмехнулся: если Элина собирается отмечать каждое мало-мальски важное дело, то её окружение сопьётся раньше, чем с неба упадут первые снежинки. Он с удивлением отметил, как его гложет изнутри червячок обиды. Почему самого Сныста не пригласили? Разве он не имеет отношения к поимке фальшивомонетчиков, к утихомириванию крикунов на площади? От Элины он такого не ожидал. Надо дать ей понять, что так не обращаются со своими соратниками.

     В прежние времена он просто явился бы к Элине с угрозами. Но сейчас… Сейчас так нельзя. Ни ему, ни ей не позволяет статус. Сныст недовольно цыкнул зубом по старой памяти и тут же осадил себя. «Манеры, друг мой, где твои манеры?»

     Кто мог подумать, что у почтенного горожанина руки связаны куда больше, чем у вора и мошенника! Поразмыслив, Сныст нашёл выход из положения. Он нанесёт Элине официальный визит. Повод для такого визита? Чего проще – поздравить с успешной поимкой фальшивомонетчиков. И подарок преподнести. Подарок должен быть со смыслом, чтобы Элина поняла: надо привечать новых друзей.

     Что же подарить? Незадолго до Элининого приезда в Жадвиле появились новомодные столовые приборы. Разумеется, эту новинку притащили контрабандисты с юга, и стоила она недёшево, но Сныст знал, к кому обратиться. В конце концов, это его город.

     * * *

     До баронского особняка он добрался лишь к вечеру – потребовалось время, чтобы раздобыть нужную вещь.

     Приняли его с уважением, но Элина к нему не вышла.

     – Отдыхает. Тревожить не велено, – пояснила прислуга, от которой отчётливо попахивало пивом.

     «Что за чудеса? Про Элину, конечно, разное рассказывают, но спаивать прислугу… Это слишком».

     – Отдыхает? В такое время? – изумился Сныст.

     – Я доложу о тебе, почтенный Сныст…

     Его провели не в кабинет, как он надеялся, а в залу для приёмов. Сныст собрался провести время с пользой и обшарить залу на предмет обнаружения тайных мест для подслушивания и подсматривания, но туда хозяйским шагом вошёл дроу, поразительно похожий на Рэйшена. Сныст вспомнил его имя – Дэвлин.

     – Здорово, ворюга. Чего явился?

     От удивления у Сныста глаза полезли на лоб. И, между прочим, от Дэвлина тоже несло как из пивной бочки. Его наглость можно было объяснить только пьянством. Или склочной дровской натурой.

     Дэвлин тем временем расположился на одном из стульев.

     – Присаживайся, Сныст. Меня прислали скрасить твоё ожидание, пока Эли умоет заспанное лицо, а Рэйшен накрутит у неё на голове хитрую башню из волос.

     Сныст догадался: Дэвлин не просто так хамит. Он здесь, чтобы не дать Снысту разнюхать что-нибудь полезное, осмотреть комнату или обнаружить тайное укрытие.

     Дэвлин вытянул длинные ноги и лениво указал подбородком на сумку в руках у Сныста:

     – Надеюсь, мне не придётся обыскивать сумку. Я знаю, ты достаточно умён, чтобы не тащить сюда что-то опасное.

     «Как Элина терпит этого наглеца?» Сныст и Рэйшена-то с трудом выносил, а этот Дэвлин оказался куда хуже!

     – Не тяни свои лапы, дроу. Здесь подарок для Эли. И я не дурак, чтобы кусать руку, дающую мне звонкие монеты.

     Дэвлин уставился на Сныста в упор. Сныст усмехался ему в ответ. Такие дешёвые приёмчики на него не действовали. Из-за этой дуэли взглядов Сныст пропустил момент, когда в залу вошла Элина.

     Соврал Дэвлин – её волосы просто падали на плечи. Никаких сложных переплетений, никакой башни из волос. Она нежно улыбалась, повернув голову, а Рэйшен поддерживал её под локоть. За ними, подволакивая ноги, брёл Шурх. Всё это напомнило Снысту картину, когда родители тащат с собой строптивого сына. И от этого сына тоже тянуло пивом!

     * * *

     – Что здесь творится?! – возопил Сныст. – Ты разрешила мальчишке пить?! Когда он ещё не полностью здоров?! От него несёт!

     Элина, Рэйшен и Шурх ответили одновременно:

     – Я уже взрослый!

     – Не то чтобы разрешила…

     – Это, наверное, от меня…

     Сныст взял себя в руки. Он видел, что, когда Элина вошла, Дэвлин немедленно подобрался, хотя и не встал. Он больше не выглядел пьяным скандалистом. «Надо быть осторожнее. Узнать, что они сделали с Шурхом».

     – Возможно, я не вовремя, дара управительница, – Сныст сделал два шага навстречу Элине, поймал её руку и пожал пальцы, с удовольствием наблюдая, как на лице Рэйшена ходят желваки. – Но суд закончен. Всё прошло блестяще, и я хотел поздравить тебя. Я ведь тоже имею некоторое отношение к делу фальшивомонетчиков.

     Элина выглядела совершенно трезвой. Они все гуляли без неё, что ли? Нежная улыбка затвердела:

     – Благодарю за поздравления и помощь. Я этого не забуду. Ты знаешь. Надеюсь, исполненная с моей стороны часть договорённостей приносит тебе радость и пользу.

     – Без сомнения, – Сныст наконец выпустил Элинины пальцы и отвесил лёгкий поклон. – И в честь окончания этого дела я хотел бы преподнести тебе подарок. Это новинка, такого ты, наверное, даже у короля не видела. Угадай, для чего это нужно.

     Сныст с удовольствием наблюдал, как Элинина улыбка снова потеплела, а на лице появился азарт.

     – Загадки я люблю.

     Элина поставила сумку на стул. Изнутри послышался металлический лязг. У обоих дроу дёрнулись уши. Сныст улыбался и ждал.

     Шурх просунул голову поближе, оказавшись почти у самого плеча Элины, и с жадным любопытством глядел на мягкую кожу сумки.

     – Ну, что там, Мягкие Ручки, открывай скорей!

     – Судя по звуку, ножи, – задумчиво заключил Дэвлин, и Рэйшен согласно кивнул.

     Элина запустила руку в тёмное шершавое нутро сумки. Там снова брякнуло.

     «Уколет пальцы? Ойкнет? Удивится?» – это была отдельная загадка, и Сныст очень хотел знать ответ.

     Наконец на свет появился сам подарок – тонкий золотистый двузубец.

     – Ой, – озадаченно проговорил Шурх.

     – Не ножи, – насмешливо бросил Рэйшен.

     – Но всё-таки оружие, – с недоумением заметил Дэвлин. – Для женской руки в самый раз.

     Сныст внутренне злорадствовал. «Не угадали, голубчики! Знатоки оружия, ха! Слово за вашей хозяйкой».

     Элина поворачивала двузубец так и этак, и на лице её удивление сменялось восхищением.

     – Ну, Эли, это же твой подарок! Угадывай! Что ты вообще с этим собираешься делать?

     – Я собираюсь этим есть, – тихо ответила Элина. – Это вилка. На неё накалывают мясо.

     * * *

     Элина была в неописуемом восторге: таких столовых приборов она здесь не видела. Конечно, каждый день их использовать не станешь, в суете и спешке… Но ведь можно отблагодарить Сныста за такой подарок, устроить какой-нибудь приём в честь общего успеха… Званый ужин. И пригласить Сныста.

     Однако этот скандальный поганец чуть не испортил вечер, скабрезно ухмыльнувшись:

     – Дара управительница, ты как будто приглашаешь меня на ужин наедине!

     – Что ты выдумал? – возмутилась Элина, краем глаза наблюдая, как Рэйшен сжимает челюсти. – Какое наедине?! Я хочу устроить официальный приём! Будут все мои экспедиторы!

     – А мои люди? Из списка? Те, кто пополнил ряды добропорядочных горожан вместе со мной? Они тоже имеют отношение к твоей победе.

     – Да, конечно. Они тоже будут приглашены.

     Элине не нравилось, что дом заполонят вчерашние бандиты всех мастей. Но отказать им – означало оскорбить и рассориться. Только не сейчас и только не это! Вон, Сныст, как услышал о приглашении, расцвёл словно весенний цветок.

     – Моя дорогая дара управительница, – его улыбка стала приторной, – не стоит забывать и о старой гвардии…

     «Кого это он, демоны его раздери, имеет в виду?!»

     – Не обидь важных купцов. Они тебе пригодятся. Не ссорься с ними перед сбором налогов.

     Со Сныстом было трудно, но его советы всегда работали. Элина ухитрилась одного купчишку упечь в тюрьму, второго – обложить штрафами, а потом отказалась от взятки и пригрозила тем, кто её предлагал. Действительно, купцов следовало задобрить. Проявить уважение.

     – Купцов слишком много, – растерянно заметила Элина. – Все просто не поместятся в доме.

     – Да всех и не надо. Дай мне немного времени, и я смогу назвать несколько нужных имён, – ответил Сныст.

     Элина прищурилась. «Сможет он назвать, как же! Потребует, чтобы пригласили полезных ему людей!» Впрочем, Элина с удовольствием послушает его советы. А потом поступит по-своему. Она даже с королём так поступала, а тут…

     – Дельное предложение, – отозвалась Элина. – Принимается. Я ещё подумаю, в какой день устроить приём. Надо будет разослать приглашения…

     – Верно, не торопись! – подхватил Сныст. – Тебе и продукты к пиру закупать, и столы расставить… А все приглашённые подготовят свои лучшие наряды, чтобы не ударить в грязь лицом перед прекрасной управительницей!

     * * *

     Рэйшен с нетерпением ждал, когда же этот скользкий тип уберётся. Они друг друга терпеть не могли. Но уважали, этого не отнять. Пришлось ждать, пока Сныст наговорится с Шурхом. Рэйшен неловко отвёл глаза, когда Сныст погладил парнишку по стриженой голове.

     – Не пей, малыш, не спеши. Жизнь у тебя будет долгая, успеешь.

     Шурх вывернулся из-под руки опекуна.

     – Мне почти разрешили! Ну, или не запрещали! И вообще, Мягкие Ручки ушла, и за мной некому было присматривать!

     С каким удовольствием Рэйшен отпустил бы подзатыльник маленькому наглецу!

     Наконец Сныст ушёл, а Шурху позволили проводить его до ворот. Если бы ещё и Дэвлина спровадить, было бы вообще замечательно! Но Дэвлин угнездился на стуле и уходить никуда не собирался. Напротив, он уставился на Эли и насмешливо проговорил:

     – Ты хоть понимаешь, во что влезла?

     Элина стояла посреди залы и крутила в руке вилку. Изящная вещица! В сумке было их полно – Рэйшен не преминул заглянуть туда. Но после слов Дэвлина в Элинином настроении что-то неуловимо изменилось. Она подошла вплотную к Дэвлину – зря это она! – и негромко уточнила:

     – Я не расслышала, что ты сказал.

     – Сказал, что ты лезешь туда, где ничего не смыслишь!

     Знай Дэвлин Элину так же хорошо, как Рэйшен, он бы не стал этого говорить. Рэйшен с удовольствием наблюдал, как Элина кольнула Дэвлина тонкими зубцами в шею над воротником. И он, один из лучших воинов клана, не уклонился. «Нельзя недооценивать противника», – вспомнилось Рэйшену.

     Дэвлин даже не поморщился – старался держать лицо.

     – А всё-таки я был прав! Это оружие, – сказал он и незаметно потёр шею.

     – Не тебе решать, в чём я смыслю, а в чём – нет! Если ты считаешь, что я сделала какую-то ошибку, скажи о ней! Ты ведёшь себя не как мой генерал, а как базарная торговка!..

     Рэйшен тихо злорадствовал. Дэвлина не слишком обеспокоил лёгкий укол в шею, но сравнение с торговкой было обидным.

     Элина отошла от Дэвлина и принялась рассматривать содержимое сумки.

     – С ума сойти, этот подарок стоит целое состояние…

     – А ещё одно состояние тебе предстоит потратить, – буркнул Дэвлин. – Ты хочешь устроить приём, совмещённый с ужином. Ты понимаешь, сколько жратвы там понадобится? А вино? Пивом тут не отделаешься, это тебе не солдаты, это новая городская знать.

     Элина подняла голову:

     – С едой как-то справимся. Пообещаем поставщикам продуктов налоговые послабления.

     – А ты обратила внимание, что Сныст упомянул столы? У тебя есть столы, за которыми рассядутся твои гости? Скатерти, чтобы постелить на эти столы? Да ты на стены погляди – старые безвкусные гобелены! У любого купца, небось, получше найдутся!

     Рэйшен впервые за долгое время подумал, что Дэвлин прав. Но лишь отчасти!

     – Эли, послушай, это всё можно решить! Я же договорился с гномами о мебели! – Рэйшен поддел Элину. Она тогда устроила незабываемую сцену за его самоуправство. Даже пришлось дать гномам здоровый кусок земли под застройку. – Ну вот! Столы – это просто! Пусть гномы сделают их раньше остального и привезут!

     Усмешка Дэвлина несколько поблекла. Зато Эли тихо выдохнула – Рэйшен видел, как качнулась прядь её волос.

     – А ещё, если помнишь, купчиха Феланиха обещала тебе, кроме подушек, ткани сколько угодно!

     – Точно! Вот и будут у нас скатерти! И даже гобелены! – Эли уже открыто улыбалась, заправляя волосы за ухо.

     Круглое розовое ухо… Рэйшен усилием воли заставил себя не думать об этом. Как Эли обычно говорит? Вначале дела. «Не мечтать. Отвернуться».

     – Вот только, прекрасная дара управительница, есть ещё деталь. Маленькая такая. Сныст её упоминал…

     Если бы Рэйшен надумал сейчас ткнуть в Дэвлина вилкой, он бы целил не в шею...

     – Что за деталь? – Элина снова насторожилась, и её улыбка исчезла.

     – Он сказал, что приглашённые приготовят лучшие наряды. А какой наряд будет у тебя? Мы все можем быть в форме, в конце концов, мы в ней хороши, – Дэвлин самодовольно поправил воротник мундира.

     – И я буду в форме, – пожала плечами Элина.

     – А ты не можешь! Ты – хозяйка! Ты должна всех ошеломить! Ослепить!

     Элина насмешливо фыркнула:

     – Это говорит тот, кто назвал меня уродливой! А если уж кого-то ослеплять, то – вилкой в глаз!

     Рэйшен не удержался от смеха. Он любил Элинины насмешки, если, конечно, они не были направлены на него.

     – Нет, Эли, – Дэвлин внезапно стал серьёзным, – так не пойдёт. Тебе нужно роскошное платье.

     В залу вбежал Шурх, и Рэйшен чуть не застонал от досады. «Только его здесь не хватало!»

     – Тебе нужно платье, Мягкие Ручки? – с недоумением спросил он. – Разве у тебя их нет?

     Дэвлин и Рэйшен не удержались от снисходительных смешков.

     Элина искривила верхнюю губу. Рэйшен понял – она скажет какую-то язвительную гадость.

     – Конечно, нет! В платьях неудобно убивать…

     Шурх закатил глаза. Рэйшен и раньше замечал, что мальчишке не нравится, когда Элина проявляет тёмную сторону натуры. «Он, видимо, влюблён в светлый образ! Бедная Эли в него совсем не вписывается!»

     – У меня появилась поддержка! – пошутил в ответ Дэвлин. – Эли, на приёме убивать не понадобится. Если что, у тебя для этого есть мы с Рэйшеном. И Лоркан.

     – Но платьев у меня от этого не прибавится, – мрачно заключила Элина.

     – Закажи – тебе сошьют по мерке! – заявил Шурх. – Я слышал, как в городе судачат, кто обшивает тебя! И если ты обратишься к кому-то из швей…

     – То их конкурентки насуют мне булавок в самые сокровенные места…

     Рэйшен понимал, что следовало сохранить серьёзность, но не смог. Дэвлин тоже давился от смеха, позабыв собственные наставления о невозмутимости истинных дроу.

     – Эли, если Феланиха поставляет ткани, может, она и толковую швею посоветует? – Рэйшен не боялся сморозить глупость. Когда никто не знает, что делать, любая глупость может обернуться добрым советом.

     – Да, возможно, – неуверенно ответила Элина. – Я спрошу…

     Шурх маленькими шажками подбирался поближе к Элине. «Мелкий пакостник! Куда ты лезешь! Думаешь, я не вижу? Даже до руки дотронулся, всякий страх потерял!»

     – Мягкие Ручки, – вкрадчиво попросил мальчишка, – а покажи вилки поближе!

     У Рэйшена отлегло от сердца. Это всего лишь любопытство. Пусть смотрит.

     Шурх крутил и вертел вилку в руках, а потом с недоумением спросил:

     – А как накалывать на неё мясо? Не представляю, как это будет за столом…

     Рэйшену бы и в голову не пришёл такой вопрос. Он считал, что вилку можно воткнуть в здоровый кусок и потянуть его ко рту. А потом он представил, как новая знать чинно-благородно сидит за столами, он, Рэйшен, тянет к себе кусок мяса, и под взглядами присутствующих соус капает на белые скатерти… И снова скажут, что он – дикарь! Рэйшен помрачнел. Давно он этого не слышал. При Элине все придерживали такие оскорбления при себе.

     Элина тем временем оживилась, выудила из сумки нож, такой же тонкий, изящный, позолоченный, и принялась показывать, как пользоваться вилкой.

     – Погоди-ка, – озадаченно изрёк Дэвлин, – ты держишь двузубец в левой? Ты левша? Не замечал.

     – Ты не замечал, потому что я не левша, – терпеливо сказала Элина. – В правой надо держать нож.

     Дэвлин посмотрел на Рэйшена в некотором замешательстве. Но здесь Рэйшен ничем не мог ему помочь – сам не знал этих премудростей. Шурх вообще не сводил глаз с Элины. У этого мальца, наверное, получится орудовать вилкой лучше всех, с его-то ловкими воровскими пальцами. Но сейчас и он выглядел растерянным.

     – Так, кажется, нам надо практиковаться до самого приёма. А уж там мы будем лучше всех! – глаза Элины загорелись, и Рэйшен понял, что спокойного вечера вдвоём не будет. – С сегодняшнего дня все экспедиторы ужинают вместе и учатся пользоваться вилкой и ножом!

     Следующим утром Рэйшен позорно сбежал от вилок и ножей. Он решительно отказывался учиться этой премудрости при всех: шуточки и насмешки задевали его, а показывать свою уязвимую сторону он не хотел. Эли научит его позже, один на один.

     – Куда это ты собрался? – вид у Эли был строгий, но не сердитый.

     «Напускное. Можно будет уйти».

     – Разве ты забыла? Надо поговорить с Байлем о столах. Мы ограничены по срокам.

     Приятели-экспедиторы, а также противный Шурх и не менее противный Томори, выжидательно глядели на Элину. Она недовольно поджала губы, но пререкаться с Рэйшеном не стала.

     – Не хочу отпускать тебя одного – вдруг тебе у гномов ещё что-нибудь понравится? Мне больше нечего им предложить, имей в виду!

     «Вот оно, разрешение!» – Рэйшен кивнул и унёсся на вольный воздух.

     Осенний ветер растрепал волосы, глаза не приходилось щурить – по небу бежали низкие облака. Рэйшену уважительно уступали дорогу и не пялились на него с ненавистью и ужасом… Кажется, жизнь в этом городе становилась не такой уж мерзкой. Старания Эли даром не прошли!

     За Рэйшеном увязалась ватага детей, которые шёпотом спорили, сумеет ли дроу рассечь кинжалом ленточку. Спор становился всё громче и жарче, и Рэйшен не удержался. Обернувшись, он спросил:

     – Что у вас там за ленточка?

     Дети мгновенно умолкли, кое-кто даже отступил подальше. Но самый смелый – или самый нахальный? – остался на месте. Робея, он протянул Рэйшену гладкую синюю ленту. Она свисала с его ладони, словно язык повешенного. Рэйшен мотнул головой, отгоняя ненужные мысли.

     – Давай её сюда, не бойся. А нож?

     – А нету, – развёл в стороны грязные ладошки мальчик.

     – Хм. Ладно.

     Рэйшен выудил один из своих кинжалов из голенища – тот, который поменьше. Проверил заточку. С этим порядок. Может, и получится.

     Из-за спины мальчика послышался тихий плач. Рэйшен поглядел на детей. Плакала растрёпанная девчушка со вздёрнутым носиком.

     – Не надо, – всхлипнула она. – Это моё!

     Мальчишки зашикали на неё. Они не собирались лишаться зрелища из-за девчачьих соплей!

     Рэйшен подбросил ленту вверх. Она развернулась в воздухе, словно флаг. Кинжал сверкнул серебром. Один взмах – и на землю легко опустились две короткие ленточки.

     Восторженные восклицания мальчишек грели сердце Рэйшена. Он спрятал кинжал и подобрал ленточки с земли.

     – Держи, теперь у тебя две ленты! – он протянул трофеи заплаканной девочке.

     Однако та спрятала руки за спину и печально проговорила:

     – Теперь у меня нет ни одной! Это в волосы не вплетёшь…

     Рэйшен смутился. Об этом он не подумал. Мальчишек он порадовал, а вот девочка продолжает плакать…

     «Эли бы не одобрила».

     В последние дни на улицах толклись разносчики товара и коробейники, так что Рэйшен, выпрямившись, сразу углядел нужного торговца.

     – Эй, ты! – зычно рявкнул он, так что на этот окрик обернулись сразу несколько человек. – Да, ты! Поди сюда!

     На лотке у торговца было видимо-невидимо сокровищ, за которые малышня отдала бы все свои сбережения. Рэйшен указал девочке на ленты:

     – Тебе какую? Синюю? Или красная больше нравится?

     Девочка замерла и перестала плакать. Наверное, от удивления.

     – Мать спросит за синюю, – прошептала она, и тут же добавила: – но красная красивее…

     – Я понял, – засмеялся Рэйшен, взял с лотка обе ленты и кинул торговцу монету. – А коротенькие для куклы возьми.

     Девочка прижимала к груди свои новые сокровища. Кто-то из мальчишек крикнул:

     – Нет у неё никаких кукол!

     – Ну, ты для неё заработаешь и купишь! – парировал Рэйшен. – Надеюсь, ты не только отбирать ленты умеешь! А я проверю!

     * * *

     В доме-крепости у гномов кипела работа. Уж такие они, эти гномы: не сидится им без дела.

     Рэйшен увидел, как работает почта в торце дома. Посетителей было немного, но этот небольшой ручеёк не иссякал. Рэйшен с любопытством поглазел, как тут всё устроено. Обыкновенно, как и в столице. Один гном принимал послания и, разумеется, деньги, другой под диктовку записывал слова просителя. Надо же, им уже деньги поступают, а Эли подсчитывает каждый медяк! Вечером упоминала об экономии свечей…

     О деньгах думать Рэйшен не любил, поэтому почти сразу принялся искать взглядом приятелей – Вайсдорна и Вахольдера. Можно и самого Байля, но он чаще всего занят.

     Рэйшена окликали, приветствовали, хлопали по локтю – выше не доставали. Он улыбался, здоровался в ответ, но хлопать по плечам никого не решился: мог не рассчитать силу. Здесь он был среди своих.

     Когда-то, во время своих неприкаянных скитаний, задолго до появления Эли в его жизни, он много времени проводил в Железных Горах. Спокойная мудрость Байля, забота его жены Цитрины, дружелюбие и расположение остальных давали ему возможность не утонуть в гневе и ярости военных и послевоенных дней. Как же он был рад, что Элина чувствовала симпатию к гномам! И они тепло относились к ней в ответ.

     – Вайсдорна с Вахольдером нет, если ты их ищешь, – сказали Рэйшену.

     – А куда вы их спрятали? – удивился он.

     Гномы добродушно рассмеялись.

     – Запустили пересыльное устройство, ребята его испытывают. Должны до самого Дикого Леса домчаться, к нимфам.

     – Что за пересыльное устройство? – недоумевал Рэйшен.

     – А болтали, будто ты на таком катался! Из Сельбермина долетел до Рудного Стана! Врали, что ль?

     – Ах, это! Нет, не врали. Было дело.

     Рэйшен сразу вспомнил ощущение полёта в полной темноте. Ледяной ветер, рвущий волосы и одежду, свистел в ушах. Ремни, которые удерживали от падения в бездну, трещали от натуги. Славное было времечко! Неужто теперь будет такая чудная подземная дорога из Жадвиля? Надо будет покататься…

     – Погодите, ребята, – спохватился Рэйшен, – вы сказали «к нимфам»? Для Мадога, что ли?

     – Ну да, – заусмехались гномы в густые бороды, – дара Элина просила для него… Может, не откажут, помогут парню.

     У Рэйшена потеплело внутри: «Эли не забыла про Мадога, хотя и в контрах с ним. А для себя – ничего…»

     Наконец появился Байль и увлёк Рэйшена внутрь дома. Внутри уже навели порядок, расставили столы, стулья и шкафы с сундуками. Рэйшен подумал, что до открытия банка осталось всего ничего. «Надо Эли рассказать, ей будет интересно…»

     – Ну что, Рэйшен, пропустим по кружечке? Скоро у нас с тобой не будет такой возможности…

     – С чего бы это? – удивился Рэйшен.

     Байль выглядел и радостным, и огорчённым одновременно. Погладив бороду, он застенчиво сказал:

     – Вернутся Вайсдорн с Вахольдером, – я уверен, что скоро вернутся! Пересыльное устройство у нас надёжное. И тогда уж Цитрина моя приедет. А ты её помнишь, она строгая по этой части, хмельного пить не разрешает…

     Тётушку Цитрину Рэйшен помнил. Низенькая, почти квадратная гномка властно распоряжалась своим добрым, мастеровитым мужем, а время от времени, когда Рэйшен бывал у них, бесцеремонно гоняла его с мелкими поручениями. Она запрещала ему сквернословить, пить и таскать на себе дома сталь. После войны, когда Рэйшен окончательно ушёл на вольные хлеба, тётушка Цитрина не дала ему опуститься на дно. В ней кипела жизнь, и она заставляла Рэйшена возвращаться к этой самой жизни, иногда против его воли.

     – Ну, в трактире можно посидеть.

     – Рэйшен, сынок, не при нашей занятости в трактирах рассиживаться, – засмеялся Байль.

     – Хоть ты свою пивоварню открывай! – посетовал Рэйшен.

     – Извини, дружок, но мне некогда, дел невпроворот… Разве что ты сам!

     – Ой, нет! Эли меня убьёт! Она говорит, что у меня нет… чего это там у меня нет, – Рэйшен в задумчивости растрепал себе волосы. – Жилки какой-то… торговой.

     – Ну, значит, и не надо! Элина – женщина понимающая, плохого не посоветует!

     Принесли пиво, и Рэйшен с Байлем с удовольствием отхлебнули из кружек.

     – Так чего ты прибежал-то? – Байль аккуратно стёр пену с бороды. – Элина прислала? Или просто повидаться?

     – Да, точно, чуть не забыл! – Рэйшен сделал добрый глоток и продолжил: – У нас тут какой-то приём намечается. Званый ужин, что-то такое… Надо бы столы. И, наверное, стулья…

     Взгляд Байля стал острым и цепким, и Рэйшен тут же насторожился. Дружба дружбой, а насчёт новых долгов Элина ясно предупредила – не допускать.

     – Сынок, эти столы и стулья – дело нехитрое. Ты только скажи, мы делаем их в рамках прежнего заказа?

     Рэйшен отставил полупустую кружку. Все слова по отдельности он понимал, но что именно Байль имел в виду? Что за рамки и где он их видит? Эх, надо было раба послать, он целыми днями корпит над бумажками, может, и догадался бы.

     Байль, как назло, ждал ответа и глядел на Рэйшена. Рэйшен скроил невозмутимую физиономию и решил отмолчаться. В этой молчанке Байль сдался первым:

     – Да не томи, скажи уже! Это новый заказ или всё ещё прежний, за который твоя Эли нам землю дала?

     «Ах, вот оно что! Так бы и говорил».

     – Прежний.

     Дальше разговор пошёл легче: Рэйшен хорошо представлял, сколько столов надо будет поставить в зале.

     – А что по срокам?

     – Откуда мне знать? – повёл широкими плечами Рэйшен, но тут же спохватился: – Нам бы поскорее!

     * * *

     После визита к Байлю у Рэйшена было ещё одно дело. Эли, правда, своего одобрения не давала, но Рэйшен очень надеялся, что здесь о деньгах речь не зайдёт и никаких новых долгов он не наделает.

     Быстрые ноги несли его в купеческий квартал, к Феланихе. Она очень хотела поставлять ткани в дом управительницы, и вот, наконец, представился подходящий случай.

     – Дар Рэйшен, какая честь! – приветствовала его купчиха. – Чем обязана? Надеюсь, подушки понравились даре управительнице?

     Рэйшен не придумал, как начать разговор. Да ещё из-за прилавка на него с любопытством поглядывала совсем юная девушка, наверное, купеческая дочка. Это сбивало с толку. И выпитое пиво шумело в голове…

     – Ты обещала ткани, помнишь? – брякнул он. – Да, подушки хороши, она вроде довольна… Так я про ткани. Нам понадобятся скатерти для званого ужина…

     Купчиха оживилась и принялась расспрашивать Рэйшена о размере столов, количестве скатертей, цвете… Эта женщина знала своё дело, и Рэйшен очень скоро получил чёткое представление, как будут выглядеть столы в зале.

     – А нужно ли украсить или оживить стены? Может, новые гобелены или шпалеры? Или драпировки?

     Если бы она спросила про заточку кинжалов или качество стали, они бы поговорили на равных. Но о драпировках Рэйшен никогда не задумывался, а слово «шпалеры» услыхал впервые в жизни.

     – Ты можешь не отвечать прямо сейчас, – деликатно сказала Феланиха, видя его замешательство. – Скатерти я подготовлю быстро. Вот принесу их, тогда и поговорим о гобеленах.

     – Это было бы здорово! – Рэйшен почти обрадовался, но самый щекотливый вопрос он оставил напоследок. – А ткань на платье ты сможешь раздобыть?

     – На платье?! – изумилась Феланиха. – Какое ещё платье?

     – Нарядное. Для Эли… дары управительницы.

     Феланиха как-то странно смотрела на Рэйшена, так иногда матери смотрят на своих бестолковых, но любимых сыновей. Рэйшен был сегодня сыт по горло такими взглядами от Байля, а тут ещё и эта купчиха! «Что опять не так?!».

     – Дар Рэйшен, для нарядного платья нужен не один вид ткани, а ещё и кружева, тесьма…

     – Если ты не можешь, так и скажи, я поищу в другом месте! – Рэйшен готов был вспылить.

     – В любом другом месте у тебя спросят, сколько и какой ткани тебе надобно… Мерки надо снять.

     Рэйшен выругался. Он не любил чувствовать себя дураком. Может, Эли была права, что не хотела никакого платья? Но, раз он уже начал, отступать не будет!

     Из-за прилавка послышался голосок:

     – Я могу помочь, дар Рэйшен!

     Рэйшен впервые посмотрел на дочку Феланихи: обычная купеческая дочка, пухлая, белая, гладкая, сытая. Чем она поможет? Феланиха, судя по всему, думала так же:

     – Цыц! Чего лезешь без спросу!

     – Матушка, ну, я же могу помочь, ты же знаешь! Хоть один раз разреши мне…

     – Нет! И даже не проси! Ты уже все счётные книги просмотрела?

     Рэйшен увидел, как лицо девчонки становится упрямым, и подумал: «Отчего бы не спросить её?»

     – А чем же ты поможешь, добрая девушка?

     – Дар Рэйшен, я умею шить платья! Могу показать свои рисунки – там много нарядов, тебе понравится!

     Феланиха хотела что-то возразить, но Рэйшен отмахнулся от неё. «Хватит, насоветовала уже со своими шпалерами!»

     Девчонка выудила откуда-то – должно быть, из-под прилавка – стопку желтоватых листков.

     – Вот посмотри, дар Рэйшен, здесь я рисую платья.

     «Да хоть на песке их рисуй, мне-то какая разница». Однако Рэйшен подошёл, чтобы проявить вежливое внимание. И замер. Кажется, это именно то, что нужно: пышные юбки, кружева у декольте и на рукавах…

     – Я могу снять мерки, – щебетала девушка, – я умею. И ткань подберу!

     – А шитьё? – укоризненно сказала Феланиха. – Дело непростое и небыстрое. Как ты справишься?

     – Я готова ночью шить, матушка! И служанки мне помогут!

     – Ну, конечно! Девок от работы отвлекать!

     – И сестрица мне поможет! Все вместе справимся!

     Феланиха покачала головой, но Рэйшен уже видел, что она сдалась.

     – Девушка, пойдёшь со мной сейчас? Мерки снимешь, объяснишь даре управительнице про ткани и всё вот это…

     Феланиха внезапно воспротивилась, и Рэйшен никак не мог взять в толк, что произошло. Ведь только что согласилась!

     – Куда она с тобой пойдёт? Она молодая девица, незамужняя, через весь город пойдёт в сопровождении наёмника с дурной репутацией! Ты уж прости, дар Рэйшен! И там у вас полон дом дроу да солдатни… Мало ли что!

     Рэйшен оторопел. «Вот это поворот»!

     – Ты чего, почтенная Феланиха! Я уже и не наёмник вовсе, а королевский служащий. И вообще, девчонки вроде дочки твоей меня не интересуют. Я, знаешь ли, не свободен.

     – Свободен ты или нет, мне без разницы! – отрезала Феланиха. – Я сказала, что она одна туда не пойдёт!

     Рэйшен хотел было схватить девицу за руку и уволочь прочь от её мамаши, но сама девушка нашла выход:

     – Матушка, давай вместе сходим вечером. Ты же не позволишь случиться чему-то плохому, правда? Заодно и спросишь про гобелены со шпалерами. И образцы тканей можем принести…

     Феланиха вздохнула.

     – Сходим. Ты, дар Рэйшен, иди себе. Мы вечером аккурат после ужина явимся.

     И Рэйшен почувствовал, что некоторые победы даются тяжелее, чем битва с мечом в руках.

     Своим раненым Элина решила дать отдельный урок по застольному этикету. Мадога можно не жалеть – пить он мог, значит, сможет и вилкой орудовать. И теперь он с пыхтением скрёб по тарелке ножом, пытаясь удержать вилкой ускользающий кусок.

     – Почти получилось, молодец! – похвалила Мадога Элина.

     Рядом немедленно принялся ныть Шурх:

     – Мягкие Ручки, у меня не получается, покажи ещё раз!

     – Я почти всё мясо тебе нарезала, теперь сам!

     – Ну, Мягкие Ручки, ну пожалуйста!

     Элина с усмешкой положила ладони на руки Шурха и в очередной раз показала, куда втыкать вилку и как держать нож… Шурх как-то странно притих. Элина спохватилась, когда заметила его взгляд – взрослый, серьёзный. И в этом взгляде не было ни капли интереса к вилке. А Элинина щека оказалась совсем рядом с его щекой…

     Элина замерла. «Как поступить? Резко отстраниться? Пошутить? Сделать вид, что ничего не происходит?»

     Из задумчивости её вырвал звон брошенной вилки. Мадог смотрел на неё в упор, тёмным злым взглядом. Сегодня обожжённый глаз выглядел получше, так что неприязнь светилась в обоих глазах. Очень хорошо, отёк спадает, глаз видит…

     – Не разбрасывайся моими вилками, Мадог!

     Элина выпрямилась и отняла свои руки у Шурха, не обращая внимания на его недовольный стон.

     – Что ты творишь?

     Речь Мадога была по-прежнему не очень внятной, но Элина прекрасно его поняла.

     – Учу вас обращению с вилками. На приёме вы должны быть безупречны.

     – Я не про это.

     Элина знала, про что он говорит, но молчала. Она не будет оправдываться ни перед кем. Особенно перед Мадогом.

     Мадог обратил взор на Шурха:

     – А ты не соображаешь совсем, что ли?

     – А что я? – заныл мальчишка. – Что я такого сделал?

     – Она играет тобой! Что ей твои чувства! Ты же сам говорил, что у неё мягкие руки и жёсткое сердце!

     – Это не я, – промямлил Шурх, – так в городе говорят.

     – Неважно! Она использует тебя и заставит делать, что ей нужно!

     Шурх немного помолчал, а потом проговорил:

     – Я понимаю, Мадог, не кричи. Тебе вредно. Мягкие Ручки меня любит. По-своему. Не так, как Рэйшена, конечно, но что уж тут поделать… А я скоро вообще уеду в новый дом, к Снысту. И буду редко её видеть… Поэтому лучше так, чем никак…

     Элина не говорила ни слова – ей нечего было ответить Шурху и нечего было ему дать. Зато Мадогу было что сказать.

     – Ты ужасна! Ты сталкиваешь нас между собой! Если бы ты правила королевством, это была бы самая несчастная страна на свете! Я не понимаю, как Рэйшен не видит этого! Может, ты и его просто используешь?

     Дело зашло слишком далеко.

     – Я ухожу, – холодно сообщила Элина, – потому что не собираюсь выслушивать эти нападки. Вилки и ножи оставляю. Тренируйтесь, вечером повторим урок.

     * * *

     Рэйшен нашёл Элину в кабинете. Она яростно листала какую-то исписанную тетрадь и, кажется, совсем не смотрела на записи. Томори, как всегда, сидел за своей конторкой и осторожно поглядывал на Элину.

     «Они разругались, что ли?»

     – Эли, отвлекись от бумажек! Скоро у нас будут столы, и скатерти, и гобелены, и эти, как их… пале… шпалеры!

     Рэйшен с удовольствием наблюдал, как отвлеклась не только Элина, но и бывший раб.

     – Какие ещё шпалеры? Рэйшен, от тебя пахнет пивом!

     Вот же! Надо было горсть специй купить и зажевать! Как он не подумал!

     – Ну, выпили с Байлем по кружечке, но это не главное!

     Рэйшен подробно рассказал о своих визитах и добавил, что вечером придёт купчиха, посмотрит, как можно украсить залу для приёма.

     – Образцы тканей принесёт.

     Элина перестала злиться, и это было хорошо. Она даже заулыбалась:

     – Ну ты даёшь, Рэйшен! Разобрался прямо лучше меня! И быстро!

     Рэйшен приосанился, гордый собой. О платье и купеческой дочери он решил пока не говорить. Пусть будет сюрприз.

     – Эли, а ты не собираешься обедать? Я даже готов поучиться обращению с этими двузубцами!

     Кажется, Эли совсем оттаяла.

     – Томори, я после обеда досмотрю эти реестры, мне сейчас ничего в голову не идёт.

     Томори покладисто кивнул. А Элина взяла Рэйшена за руку – зачем, он же не маленький мальчик! – увела его из кабинета.

     Когда Рэйшен сообразил, куда они идут, он простил Элине такое обращение с собой. Настроение его взлетело до небес: они направились в спальню.

     Там Элина плотно притворила дверь и повернулась к Рэйшену. Он ждал от неё знака – любого, самого незаметного. Не дождался. Элина с каким-то отчаянием в голосе проговорила:

     – Рэйшен, скажи, ты думаешь, что я тебя использую? Только правду! Пожалуйста!

     Рэйшен невольно поднял брови. Он ожидал чего угодно, только не этого!

     – Эли, разве мы за этим сюда пришли?

     Она по-прежнему стояла у двери и умоляюще смотрела на него.

     – Скажи мне, пожалуйста! А потом… Любое твоё желание! Любое!

     Любое?! У Рэйшена было много желаний. Но вопрос странный. Что-то случилось в его отсутствие? Что ей наговорили?

     – Идём, – он потянул её за собой. Спальня была обставлена скудно, сесть было некуда, кроме как на кровать. – Я скажу тебе.

     Элина покорно последовала за ним, не похожая сама на себя.

     – Эли, я не считаю, что ты меня используешь. Ты знаешь, что я всегда рад быть рядом. Охранять тебя, ходить по твоим поручениям, есть с тобой, спать рядом с тобой… Это не потому, что ты меня используешь, а потому, что я сам этого хочу.

     Он немного подумал. Надо, в конце концов, сказать это.

     – Всё потому, что я тебя люблю, Эли.

     Он же обещал честно? Ну вот…

     Элина прижалась к нему и обхватила обеими руками, словно ища защиты. Он чувствовал, как она дрожит.

     – И я тебя, Рэйшен… И если тебе скажут другое… Пожалуйста, не верь им!

     Некоторое время Рэйшен просто держал её в объятиях, а потом всё-таки спросил:

     – А желание… уже можно?

     Элина рассмеялась, и её дыхание согрело его даже через мундир.

     – Говори!

     – Что произошло, Эли? Кто тебе всё это сказал? Мне тоже хочется услышать правду!

     * * *

     Элина честно рассказала о том, что случилось в лечебной комнате. Она опасалась, что Рэйшен впадёт в ярость, будет грозить расправой, но ничего подобного не произошло.

     – Шурх испытывает моё терпение… Зато понимает, что не видать ему тебя, как своих ушей, – в голосе Рэйшена послышались нотки торжества.

     – А Мадог?

     – Я думал, Мадог смирился. Я много раз ему говорил, что… В общем, он знает, что ему не на что надеяться. Может, он нарочно так тебе сказал? Чтобы ты мучилась, злилась? Чтобы нас поссорить? Если хочешь, я с ним поговорю… Ещё раз. Может, хоть сейчас до него дойдёт?

     Элина мягко закрыла рот Рэйшену ладонью:

     – Нет. Я сама. Он думает, что так защищает тебя. Я подумаю, как быть.

     Рэйшен поцеловал её ладонь. Элина засмеялась:

     – Щекотно!

     Он увлёк её на подушки, и Элина успела пробормотать:

     – Ну, не в сапогах же…

     А больше ничего не успела, потому что ей стало не до того.

     * * *

     В этот день Рэйшен счастливо избежал застольного этикета: Феланиха явилась раньше обещанного. Элина, слегка растерявшись, пошла разбираться со скатертями и прочими женскими премудростями, а Рэйшен спрятался в кабинете, вытолкав оттуда Томори.

     – Иди, иди, помоги своей хозяйке!

     – Оставь меня в покое! Там Маро, он помогает…

     – Томори, кому говорю, вали отсюда! Не хочешь помогать – иди с вилками возись, тебя за общий стол посадят, не опозорься!

     – Рэйшен, как ты не понимаешь, налоговые реестры важнее…

     «Как же надоел!» Рэйшен выпихнул Томори в коридор и закрыл дверь перед его носом. Было слышно, как Томори нерешительно потоптался под дверью, а потом направился вниз.

     Рэйшен развалился на стуле и закинул ноги на другой стул. Вот так, прямо в сапогах. Никаких вилок! Сегодня вечером отдых! А когда Эли закончит с этими тряпками на столы и стены, они смогут вернуться в спальню…

     Дверь отворилась, и в полутёмный кабинет ввалился Лоркан:

     – А где Эли?

     Рэйшен пальцем показал на пол.

     – Это она там шумит? Гости у неё, что ли? А ты чего тут прохлаждаешься?

     – Отдыхаю.

     – Повезло тебе, Рэй, – завистливо проговорил Лоркан. – Всё же она – баба что надо!

     – Повежливее, приятель, а то я не посмотрю, что мы с тобой на войне из одного котла хлебали… И вообще, ты сам говорил, что ищешь женщин попроще. Таких, как Роза! – Рэйшен не удержался и фыркнул.

     Лоркан с невнятным ворчанием устроился на одном из стульев, попутно по-приятельски пнув Рэйшена в лодыжку.

     – Поссорился я с Розой. Забывать своё место начала…

     Рэйшен навострил уши. Лоркан никогда не жаловался на своих женщин. Что произошло?

     – Представляешь, Рэй, она мне высказала, что слишком часто меняет у вас в спальне бельё! Зачем, спрашивается, мне об этом знать? И вообще, это её работа… Что вы там вытворяете, даже интересно!

     Рэйшен самодовольно усмехнулся. Лоркан, конечно, и не ждал ответа. Ему просто хотелось выговориться.

     – В общем, Рэй, поучил я её… Так, слегка. Но, боюсь, она побежит жаловаться. Что делать, как думаешь?

     Рэйшен лениво потянулся, стул под ним предательски качнулся, и он мигом выпрямился.

     – Сильно ты её… поучил? Следы остались? На лице там, на руках?

     – Сдурел ты совсем! – испугался Лоркан. – Скажешь тоже – на лице! Не те времена, чтобы такое себе позволять, да ещё на службе у Эли! Нет никаких следов!

     – Тогда плюнь на это. Пусть жалуется. Ничего не докажет. А если Эли узнает, что Роза обсуждает её постельное бельё… Хм, как бы Эли сама каких синяков на Розе не оставила.

     За приятной болтовнёй Рэйшен не услышал шагов в коридоре. В кабинет вошёл Дэвлин:

     – А где?..

     Он не успел договорить, как Рэйшен с Лорканом в один голос ответили:

     – Внизу!

     Дэвлин – не Томори. Его не вытолкаешь взашей из кабинета. Он притворил дверь и подтянул к себе стул.

     – Тут подожду.

     – На хрена? – недовольно буркнул Рэйшен. – Тебя тут не хватало!

     – Дело есть. Важное.

     – Подождёшь до завтра.

     Дэвлин ухмыльнулся так, что Рэйшен сразу понял: не подождёт. И, может, даже его мечты об отдыхе превратятся в пыль.

     Дэвлин выудил из-за пазухи запечатанное письмо и помахал им в воздухе. В полутьме Рэйшен не разглядел, чья печать там красуется.

     – Из Глорка, – пояснил Дэвлин. – Ваша любимая гномья почта. Шустрые ребята эти гномы, получили письмо и сразу же притащили к нам.

     – Вскрывал? – деловито осведомился Лоркан. – Письмо, я имею в виду?

     – Пока нет. Давайте вместе вскроем, если уж на то пошло. Почитаем, а потом опять запечатаем.

     Рэйшен слушал и хмурился.

     – Давай сюда это письмо, Дэвлин, – Рэйшен вытянул руку.

     – Держи. Только снимай печать осторожно…

     Рэйшен согласно кивнул и сунул письмо за пазуху. Он уловил знакомый запах от бумаги и догадался, кто мог «поприветствовать» Элину.

     – Эй, куда ты письмо сунул? – возмутился Дэвлин. – А открывать кто будет?

     – Эли, – коротко ответил Рэйшен.

     Обстоятельный подход Феланихи Элине очень понравился. Купчиха отлично разбиралась в тканях, и скоро обе женщины подсчитали и записали, сколько понадобится скатертей, а также гобеленов для украшения стен.

     – Драпировки на окна я тоже впишу, – деловито заметила купчиха.

     – Может, не стоит? Как их закрепить? – озадачилась Элина.

     – Тебе-то зачем об этом думать, дара управительница! Мужчин полный дом! Пусть поработают! Хоть гвоздями прибьют, что ли!

     «И правда, – подумала Элина, – отчего всё время я? Пусть мужчины постараются!»

     В зале крутился Маро, который тоже что-то отмечал у себя в листочке. Послушав купчиху, он серьёзно кивнул и снова что-то записал.

     С Феланихой явилась молоденькая девушка, её дочь. В руках она держала тканевую сумку и время от времени с каким-то странным выражением посматривала на Элину. Наверное, хочет что-нибудь спросить про дроу и их отношения с самой Элиной. Это бесконечно раздражало, но купеческая дочь сумела её удивить.

     – Дара управительница, – робко начала она, – я знаю, что тебе к празднику нужно платье… Выглядеть достойно… Случайно узнала…

     Видимо, на Элинином лице отразилось что-то такое, что Феланиха поспешила вмешаться:

     – Это дар Рэйшен случайно обмолвился…

     – Конечно, – язвительно заметила Элина, – я понимаю: совершенно случайно. Продолжайте.

     «Рэйшен, бессовестный, ни слова не сказал! Ну, я тебе задам!»

     Девушка уже вытаскивала из сумки слегка помятые листы с рисунками. Элина пригляделась: пожалуй, девушке есть что предложить. А самой Элине следует присмотреться, да повнимательнее.

     Элина перебирала рисунки. Красиво, ничего не скажешь, но…

     – Милая девушка, ну, взгляни на меня. В твоих прекрасных платьях я буду выглядеть… как корова.

     Феланиха икнула от таких грубых слов и прикрыла рот рукой. Её дочь, которую, как выяснилось, звали Минна, укоризненно покачала головой:

     – Нельзя так говорить, дара управительница! Ты будешь красивой! Ты и сейчас хороша, а будешь ещё лучше! Я подберу фасон и ткани… Я сниму мерки и буду работать хоть ночью! Думаю, лучше всего подойдёт…

     Минна показала один из рисунков. Для Элины они все выглядели одинаково: открытая грудь и пышные юбки, всё, как любят мужчины.

     – Я сделаю декольте поскромнее, – заторопилась Минна. – И всё будет по фигуре! Скромно, но с достоинством! Ткань – яркий южный шёлк…

     – Нет, – оборвала её Элина. – Никакой открытой груди. И никакого шёлка. Я простолюдинка, мне не полагается.

     – Сукно, Минна, хорошее сукно, – вполголоса подсказала Феланиха. – А на рукава можно что-то подороже. Закон позволяет. И лён – на подкладку…

     – Кружева и ленты я подберу, – задумчиво говорила Минна, – а цвет… Можно бледно-голубой. Тебе пойдёт, дара управительница. И если дар Рэйшен будет стоять рядом с тобой, вы будете прекрасно смотреться вместе…

     Элина не нашлась, что возразить.

     * * *

     Элина едва дождалась, когда Минна снимет нужные мерки. Было ощущение, что девушка измерила всё, что выступало и выдавалось в пространство, и Элина чувствовала себя ужасно. Хуже всего было то, что Маро и его помощники остались в зале и глазели на это действо с живым интересом. Хотелось затопать ногами и с криками выгнать их, но было слишком поздно.

     Феланиха и Минна уходили довольные, с почтительными улыбками и поклонами, а Элина едва сдерживала раздражение. «Ну Рэйшен! Ну помощник!» Захотелось немедленно найти его и… Что можно сделать с этим легкомысленным типом? Элина злорадно подумала, что можно проверить, как он научился орудовать вилкой и ножом, и побежала по лестнице в кабинет.

     В кабинете в вольготных позах расположились Рэйшен, Дэвлин и Лоркан. Они перебрасывались сальными шутками и вначале даже не обратили внимания на хозяйку кабинета.

     – …Когда твоя женщина стонет так, что у моих парней глаза мутнеют и слюна капает, – говорил Дэвлин.

     Лоркан скабрезно хихикал, а Рэйшен бросил:

     – Это не мои трудности. Пусть завидуют молча.

     Элина немедленно закипела.

     «О чём могут говорить трое старых вояк? Разумеется, о бабах! Но неужели на свете больше нет женщин, кроме неё самой?! Да что за день такой!»

     – Если вы закончили, – язвительно сказала Элина, – то я рада сообщить вам, что вас троих ждёт проверка. Прямо сейчас.

     Рэйшен чуть не свалился со стула. Лоркан поперхнулся смешком. Дэвлин скривил губы.

     – Погоди, Эли, с проверками. Тут дело нарисовалось, – вздохнул Рэйшен и вытащил из-за пазухи какое-то письмо. – Вот, сегодня доставили. Гномьей почтой.

     Элина с недоумением смотрела на измятый бумажный квадрат.

     – Да, ты рассказывал, что почта работает исправно. Кому письмо?

     – Тебе. Из Глорка, – и Рэйшен поспешно добавил: – мы не открывали, не знаем, что внутри.

     «Вскрыть хотели, деятели!» Элина протянула руку, и Рэйшен покорно положил письмо на Элинину раскрытую ладонь.

     Печать не королевская. Элина быстро сломала её и развернула послание. Знакомый почерк! Ей уже приносили письмо, написанное таким почерком, в самом начале её работы в Жадвиле. Только там подписи не было, а здесь была. Квирк Харненский. Брат опальной королевы. Ныне – один из советников короля.

     Настроение испортилось окончательно. Ничего хорошего от Квирка Элина не ждала.

     «... Пригласить гномов из торгового дома Хердера Андебрингера в Жадвиль во исполнение договорённостей с оным… Выделить им подходящее строение… Способствовать открытию банка и отделению торгового дома… Оказать всевозможную помощь… Собранные налоги хранить в банке Андебрингеров…»

     – Совсем обнаглел, – проворчала Элина себе под нос.

     А окончание письма повергло её в смятение.

     «Милая дара Элина, советую тебе заняться этим делом как можно скорее. Ты, конечно, можешь воспротивиться, но в этом случае я оглашу всё, что мне известно о тройном убийстве, которое произошло в королевском замке перед твоим отъездом из столицы. И я потребую, чтобы ты выдала убийц королю. Имена этих убийц мы с тобой хорошо знаем. Один из них до неприличия близок с тобой. А второй – его верный приятель, который готов поддержать любое безумство. А если ты и здесь будешь противиться, – уж такая ты своенравная женщина! – под стены Жадвиля пришлют войска и вынудят тебя подчиниться».

     Элина без сил опустилась на стул и рванула высокий ворот мундира. Он душил не хуже металлического ошейника.

     * * *

     Рэйшен растерялся. «Что такого в этом письме? Что могло так испугать Элину?» Дэвлин и Лоркан смотрели на него с не меньшим замешательством, и под их взглядами Рэйшен осторожно забрал письмо из ослабевшей Элининой руки.

     – Может, тебе воды, Эли?

     Элина понемногу приходила в себя.

     – Лучше арбалет, два мешка золота и тысячную армию.

     – Да объясните же, что там такое! – Дэвлин разозлился. Он любил быть причастным к важным делам.

     Рэйшен прочёл письмо вслух. Теперь растерянным выглядел не только он, но и его приятели-экспедиторы.

     – Что всё это значит? – спросил Лоркан. – Кто кого убил? Какую армию нам под стены собираются прислать?

     Элина перебралась на своё обычное место за столом. Рэйшен хотел помочь ей, подать руку, но она сделала вид, что не заметила. «Злится. Уже хорошо, значит, придумывает, чем ответить».

     – Я тебе объясню, Лоркан. Перед нашим отъездом Рэйшен и Мадог отпросились «попрощаться с Глорком». Ну, и попрощались. Разобрались с баронским сынком Руфусом – за то, что написал на меня донос и подтолкнул к моему аресту. И с двумя королевскими солдатами – теми, что особенно усердствовали, задерживая меня. Подозреваю, Рэйшен, что вы всё же как-то наследили. Теперь, если я не буду слушаться, они потребуют выдачи Рэйшена и Мадога на их суд.

     – Выдачи? – переспросил Лоркан, и в его голосе Рэйшен впервые услышал страх. – Это же на верную смерть!

     Элина вздохнула:

     – И, если я не послушаюсь, они пришлют сюда войска.

     Теперь Рэйшен гораздо лучше понимал, отчего Эли так волновалась и злилась, когда пришло первое письмо от Квирка с намёками. Она кричала, что Рэйшен подставил её, что он толкает её на виселицу… Наверное, Эли была права. Но Рэйшен так и не почувствовал угрызений совести. Он убил предателя и не жалел об этом. А потом они с Мадогом убрали тех двоих, которые посмели избить беззащитную женщину до беспамятства при задержании… Если бы Рэйшен мог начать сначала, он поступил бы так же.

     – Пусть присылают! – неожиданно ухмыльнулся Дэвлин. – Запрёмся в городе, я завербую в нашу новую армию парней покрепче, обучу сражаться в условиях городских улиц… Рэйшен мне поможет! Да и Лоркан в этом кое-что смыслит…

     Рэйшен мысленно возмутился: «Дэвлин, как в старые времена, даже не спрашивает его согласия!»

     Элина тоже возмутилась, но по другому поводу:

     – Запрёмся в городе?! Ты же видел городские стены! Они рухнут с полпинка! И кого ты завербуешь? У нас нет денег на армию!

     Лоркан потряс головой, будто пёс, стряхивающий воду:

     – Погодите, вы всерьёз это говорите? Это же война! Не игрушки какие-нибудь! Я даже не знаю, кто из вас безумнее!

     Элина хлопнула обеими ладонями по массивной столешнице. Глаза её горели недобрым тёмным огнём. На один удар сердца Рэйшен даже подумал, что она готова отдать их с Мадогом ради высшей цели…

     – Хватит! – резко сказала Элина. – Никакой войны не будет! И отдавать я никого не собираюсь! А вы можете идти. Кстати, застольный этикет никто не отменял. Званый ужин состоится, даже если Квирк пришлёт сюда всю свою банду. А мне надо подумать, как правильно ответить в столицу.

     Рэйшену очень не хотелось оставлять её одну с такими размышлениями, но, наверное, будет лучше уйти вместе со всеми, чтобы не злить Эли ещё больше.

     – Выгоняешь, что ли? – ворчливо осведомился Дэвлин.

     – Да, выгоняю. И очень прошу никого не убивать без моего личного разрешения!

     * * *

     Оставшись одна, Элина сжала голову: «Как это всё могло произойти? Только стала налаживаться жизнь, и на тебе!»

     Надо успокоиться и подумать. Выход наверняка есть. Элина посмотрела на свечи, горящие в бронзовом канделябре. Странно, она даже не заметила, кто их зажёг.

     Нужно отвлечься от мыслей о войне и расправе с Рэйшеном и Мадогом. Это самый конец письма. А что там в начале?

     Гномы Глорка. Хитрый паук Хердер Андебрингер, который хочет кусок жадвильского пирога. Это ей понятно. Вот только прямо сейчас этот почтенный гном здесь не нужен. Однако Квирк почему-то настаивает. И даже угрожает. Ему отчего-то нужно, чтобы столичные гномы как можно скорее открыли здесь банк. Элина вчиталась в строчки. Ну конечно! Полный контроль над деньгами! И всё бы ничего, если бы Элина не пообещала Снысту приличный процент от первых собранных податей… Его помощь стоила недёшево, но была неоценимой. Обмануть его было нельзя.

     Взяв листок из стопки на конторке Томори, Элина принялась выписывать имена и соединять их стрелочками. Квирк, король, Хердер, казначей… И всем нужны деньги, много денег. И, наверное, срочно, иначе бы на неё не давили и не запугивали. Интересно, какое войско они могут прислать сюда, если у короны денег нет? Одолжат в очередной раз гномьего серебра у Андебрингеров? Наверное, те не спешат снова давать короне в долг, потому и рвутся сюда, в Жадвиль, за свежими золотыми ручейками.

     Элина ядовито усмехнулась и сказала сама себе:

     – Пришлёте вы армию, как же! Ни у кого из вас нет денег, как и у меня! Только я деньги достать могу, а вы – нет! И доказательств, что Рэйшен и Мадог оставили за собой три трупа, у вас тоже нет. Шиш вам, а не деньги. И не Рэйшена. Никогда.

     Теперь, когда Элина немного успокоилась и повеселела, она решила не торопиться с ответом. Наверняка на неё давили специально, чтобы в спешке она совершила какую-нибудь ошибку. Завтра она подумает, чем можно ответить этому хитрецу Квирку.

     Дверь распахнулась, и огоньки свечей задрожали от ворвавшегося в кабинет ветра.

     – Мягкие Ручки! Они меня выгнали! А сами устроили какой-то срочный совет экспедиторов!

     «Ну, что за проходной двор! Где моя охрана, в конце концов?!»

     – Что случилось, Шурх? Что за беготня и крики? Надеюсь, тебя никто не обидел?

     Шурх осмотрелся по сторонам.

     – А ты одна, да? Томори не с тобой?

     Ушлый мальчишка сразу заулыбался, и Элина пожалела, что Томори действительно нет.

     – Можно я с тобой рядом посижу? Я просто посижу, не буду мешать…

     – Ты же сказал, что тебя выгнали, – заметила Элина. – Давай-ка пойдём и разберёмся с этим тайным советом.

     – Можно и не спешить, – заюлил Шурх.

     Но Элина уже поднималась из-за стола.

     – Мягкие Ручки, а почему у тебя ворот расстёгнут? Тебе жарко?

     Элина спохватилась, что следовало бы выглядеть по форме и больше не забывать об этом. Её руки нашаривали крючки и неловко, торопливо, ощупью, пытались застегнуть ворот.

     – Хочешь, я помогу?

     Шурх, не дожидаясь разрешения, осторожно коснулся её шеи и принялся сцеплять крючки и петельки.

     – Шурх, – загадочным шёпотом позвала его Элина.

     Он поднял на неё глаза, полные надежды. «И вот на что надеется, а?»

     – Убери руки.

     Обычно Шурх отступал, но сегодня что-то пошло не так. Его лицо, обычно по-детски лукавое, сейчас выглядело, как лицо молодого мужчины. И рук он не убрал.

     – А если не уберу? Что ты сделаешь? Будешь кричать? За дверью никого нет. А Рэйшен и остальные в лечебной комнате, и они очень жарко спорят…

     Элина замерла. Как противостоять этой наглости? Надо было, наверное, взять у Дэвлина несколько уроков, а не надеяться, что Рэйшен всегда рядом… «Попробую его заболтать».

     – А что будешь делать ты? Не бойся, я кричать не буду…

     Руки Шурха скользнули ей за спину и притянули к себе. Судя по реакции его тела, он уже точно не ребёнок… Больше Элина не станет оставаться с ним наедине. Но сейчас надо высвободиться и немедленно уйти отсюда!

     – Поцелуй меня, Мягкие Ручки… Никто не узнает. И Рэйшен тоже.

     «Мелкий засранец! Ещё один будущий шантажист!»

     Элина через силу улыбнулась и положила руки Шурху на плечи. Он замер. Даже глаза закрыл, дурачок. Надеется на поцелуй.

     И Элина быстро и безжалостно скрутила ему ухо.

     * * *

     Шурх вскрикнул и схватился за ухо. Элина по-прежнему удерживала его, так что теперь его пальцы касались её руки. Но хоть не талии!

     – Сейчас ты оправишься, и мы пойдём в лечебную комнату, – холодно сказала Элина.

     – Что я сделаю? – переспросил, почти простонал Шурх, словно не понял ни единого слова.

     – Оправишься. Вот там, – свободной рукой Элина указала вниз.

     Он кивнул и неловко поправил завязки на штанах.

     – Теперь идём, – приказала Элина.

     – Может, отпустишь моё ухо? – мелкий поганец с очаровательной улыбкой добавил: – Мягкие Ручки.

     – Отпущу перед дверью лечебной комнаты. А сделаешь так ещё раз…

     – Сделаю – как?

     Внутри Элина клокотала от гнева.

     «Сколько можно! Почему он раз за разом повторяет эти дурацкие попытки, глупый мальчишка?!»

     – Шурх, почему ты не понимаешь по-хорошему? Я не могу и не хочу ответить на твои чувства.

     Шурх со странным выражением смотрел ей в лицо:

     – Как пожелаешь… Но я уже взрослый, и сам решу, проявлять их или нет. Пока ты рядом – буду. И, как я понял из разговора твоих экспедиторов, у Рэйшена неприятности. Если что-нибудь случится… Я здесь. Даже если ты сожжёшь город, как обещала.

     Элина от удивления и негодования отпустила ухо мальчишки.

     – Ты надеешься, что Рэйшен исчезнет? Я этого не допущу! А если надумаешь снова ко мне приставать, я выкручу тебе не ухо, а кое-что пониже!

     – М-м-м, Мягкие Ручки, это звучит… волнующе, – Шурх не отрывал от неё глаз, даже голос его стал ниже. – Я готов потерпеть… Если мой первый раз будет с тобой.

     «Он неисправим! После приёма отправлю его к Снысту, чтобы видеть пореже!» Разозлённая Элина выскочила из кабинета и поспешила в лечебную комнату.

     * * *

     Жаркий спор вёлся шёпотом. Экспедиторы присутствовали полным составом, даже Полли удобно устроилась на кровати Шурха рядом с Меуригом. Спорщики были так увлечены, что на появление Шурха с Элиной никто не обратил внимания.

     «Я сегодня – невидимка, – подумала Элина. – Но только не во время снятия мерок. И не для Шурха. Удивительно!»

     – Да никаких следов мы не оставили, говорю вам! – шептал Рэйшен, но такой шёпот можно было услышать в другом конце комнаты. – Нет у Квирка никаких доказательств! Разве что один из солдат восстанет из мёртвых и будет свидетельствовать против меня!

     – То есть вы всё-таки их убили? – пискнула Полли. – Ты даже не отрицаешь?

     – Не вижу смысла, – пожал плечами Рэйшен.

     – Я вижу смысл укреплять стены, – буркнул Дэвлин. – И готовиться к затяжной осаде.

     – Ну, не сдаваться же, – поддержал его Меуриг.

     – Погодите, вы так говорите, будто всё уже решили? А я, может, не хочу участвовать в междоусобице, – возмутился Ингерам.

     Его поддерживал Лоркан:

     – Кто как, а я навоевался по самое не хочу. Так что – не хочу!

     Мадог лениво поднялся с постели. Растрёпанные волосы, обкорнанное ухо, безобразные ожоги на пол-лица…

     – Войны можно легко избежать. Отдайте меня. Скажите, что Рэйшена там не было, а виноват я один. И всё.

     «Какой омерзительный вечер! Как будто вся команда разом помешалась. Сказано же, что я буду думать над ответом! Ответом, а не ультиматумом! И не над объявлением войны! Надо немедленно остановить это безумие».

     – Вы что творите?! Я же сразу сказала – никого не отдам! Смысл письма вообще не в этом!

     Спор мгновенно стих. Мадог остался на ногах, поглядывая на Элину сверху вниз:

     – Не отдашь? Я сам сдамся!

     Шурх за Элининым плечом снова превратился в обыкновенного юнца:

     – Зачем, Мадог? Почему?

     – Думаешь, очень приятно жить с такой рожей? – Мадог ткнул пальцем в своё лицо и зашипел от боли. – С наполовину лысой головой? Когда на тебя все смотрят с брезгливостью?

     Элина увидела, как все – все! – её экспедиторы отвели глаза. Даже Рэйшен. Особенно Рэйшен. Мадог криво ухмыльнулся правой половиной рта:

     – Ну, вот видишь.

     «Это сон. Дурной сон. Его можно прогнать, если действовать быстро и решительно. Можно проснуться».

     – Шурх, закрой дверь.

     – С той стороны? – с дерзкой улыбкой спросил он.

     И Элина сорвалась. Она отвесила оплеуху мальчишке, и в наступившей тишине звук удара прозвучал, словно гонг на рыночной площади. Шурх вскрикнул и схватился за щёку.

     – Ещё раз вякнешь – и Сныст получит то, что от тебя останется, в носовом платке! – рявкнула Элина. – Я понятно объясняю?

     – Конечно, – промямлил Шурх и послушно закрыл дверь.

     Элина прошла между своими экспедиторами, людьми и нелюдьми, и встала так, чтобы они хорошо её видели.

     – Говорю вам в последний раз: я не отдам никого из своих людей! Мадог, молчать! Я знаю, ты скажешь, что не человек, но мне это не важно! Никому не нужна эта война, ни нам, ни королю! И её не будет! Смысл письма: я должна позвать столичных гномов, а они установят контроль над финансами. Это приказ. И я его выполню, но по-своему. В нужное мне время. И контроль за потоком денег я оставлю за собой.

     – Как ты это сделаешь? – подал голос Ингерам.

     – Поверь, найду способ. И Квирка заставлю помалкивать. У меня есть план.

     – Это звучит куда страшнее, чем «война», – буркнул Дэвлин. – Эти твои планы…

     – Что ты врёшь! – возмутился Рэйшен. – Эли всегда знает, что делает!

     – Ну, если ты так говоришь, – съязвил Дэвлин в ответ, но больше спорить не стал.

     – Насчёт твоего внешнего вида, Мадог. К нимфам уже отправились за зельем для тебя. Так что скоро выздоровление пойдёт быстрее. Уж не знаю, станешь ли ты таким же красивым, как был раньше, но изуродованным точно не останешься…

     – И ухо отрастёт? – Мадог научился язвить не хуже старших.

     – Нет. Но для симметрии могу подправить тебе второе.

     – Обойдусь, – Мадог на всякий случай прикрыл целое ухо ладонью, и все засмеялись над этим детским жестом.

     Кажется, дурной сон рассеялся. Элина наконец смогла расслабить плечи. Приставучий Шурх уже не рядом, её команда успокоилась и смеётся. Можно поговорить и о званом ужине. Развлечение, как-никак.

     – И, раз уж мы тут все собрались, покажите, как вы научились орудовать вилкой и ножом…

     Общий стон был ей ответом.

     * * *

     С утра Томори торопился закончить с налоговыми реестрами: управительница планировала начать сбор сразу после званого ужина. А к ужину тоже требовалась подготовка, даже самому Томори. Не так-то легко давалась ему наука застольного этикета, когда всю жизнь он ел в спешке, чуть ли не на полу. Однако Томори чувствовал, что достоинство возвращается к нему. Его мать была бы им довольна.

     Хозяйка – «да когда он перестанет так её называть!» – задумчиво опустила голову на руку и что-то писала на листке. Зачёркивала, потом снова писала.

     – Томори, ты не знаешь, что случилось с Розой?

     Томори замер. Он вчера слыхал, как Лоркан говорил ей что-то грубое и злое, но вначале не обратил внимания. Лишь потом, когда в ответ на яростные Розины возражения послышались глухие звуки, слишком хорошо знакомые Томори, и плач, Томори сообразил, что происходит. Вмешаться он не решился. Когда Лоркан, злой и встрёпанный, вышел из комнаты Розы, Томори отступил в тень. Лоркан его не заметил. А сегодня Роза не вышла на работу.

     – Нет, не знаю, – ответил Томори.

     – Как мне надоели эти списки приглашённых! – пробормотала себе под нос Элина. – Проверю, что там с Розой. Вдруг заболела? Кто же мог подумать, что лекарь станет первым лицом в доме?

     * * *

     Роза проплакала полночи. К рассвету она поняла, что винить можно только себя. Нельзя было высказывать недовольство работой! Правильно Лоркан ругал её – как она посмела плохо говорить о своей благодетельнице! Да ещё осуждать за то, что та делает в собственной постели. Роза горько вздохнула: поделом ей. Хорошо, что она ляпнула эту глупость только Лоркану. Он не станет доносить на неё, и она не лишится работы. Наверное.

     Вот только на руках распускались чёрными цветами синяки, и Розе совсем не хотелось их показывать. И болело там, куда пришлось несколько ощутимых ударов. Конечно, если бы Лоркан её не любил, то и не тронул бы, – так казалось Розе ночью. А на рассвете она со страхом думала, придёт ли он ещё к ней, не бросит ли. Как она тогда посмотрит в глаза остальным служанкам, перед которыми недавно с гордостью называла его своим мужем?

     Не пойдёт она сегодня в спальню управительницы. «Пусть её постель будет неубранной. Или языкастый Рэйшен пусть перестилает. Вон он какой здоровый, не переломится. Его, небось, никто не бьёт».

     Роза никого не ждала, поэтому, когда в дверь стукнули, вздрогнула всем телом.

     * * *

     Элина слышала, как за дверью вздыхают, поэтому постучала настойчивее.

     – Я вхожу! – крикнула она.

     Невнятное бормотание внутри заставило Элину действовать.

     Роза лежала в кровати, с головой укрывшись одеялом. В комнате стоял тяжёлый дух, словно здесь давно не проветривали. Элина прошла к окну и решительно распахнула его. В комнату ворвался прохладный осенний воздух, запах мокрой земли и прелых яблок.

     – Роза, ты больна?

     В ответ – лишь мычание. Элина, уже по-настоящему тревожась, отогнула край одеяла. Лицо Розы было красным и опухшим, а глаза полнились слезами. Элина приложила руку к её лбу, чтобы проверить, нет ли жара. Роза протестующе захныкала, будто испуганный ребёнок, и потянула одеяло обратно. От резкого движения рукав задрался, и Элина увидела…

     * * *

     – Когда он это сделал? – голос управительницы стал злее зимнего мороза.

     Не надо было ей сюда приходить! Роза отлежалась бы денёк, обида прошла бы, да и всё, можно за работу! И зачем спрашивать – когда? Роза вдруг осознала, что Элина не спрашивает «кто» это сделал. Знает? Догадывается?

     – Роза, Роза, – Элина трясла её за плечи. Вид у неё был обеспокоенный. – Ты вообще говорить можешь?

     – Могу, – Роза шмыгнула носом. – Вчера.

     – Как всё произошло? Ты можешь подняться?

     Роза опешила. С чего бы ей не подняться? Кряхтя и стыдливо прикрывая полные руки рукавами, она уселась, и кровать заскрипела под её весом. Роза приметила, что лицо Элины просветлело. Испугалась за неё, что ли? Стыд накатил на Розу удушливой волной: она-то нехорошо сказала об управительнице вчера… И наказана поделом.

     – Прости меня, дара Элина, это я во всём виновата!

     Роза твёрдо решила рассказать правду. Будь что будет! Выгонят с работы – значит, выгонят. А Лоркана винить нечего.

     – В чём виновата? Ты сама себе наставила синяков? Да так, что плачешь целую ночь? И не рассказывай, что ты неудачно упала. Мне и самой доставалось, я знаю, как это выглядит!

     Роза ошарашенно поглядела на управительницу. «Доставалось? Да кто бы посмел её хоть пальцем тронуть?»

     – Чего смотришь, Роза? Один раз меня избили так, что у меня треснули рёбра. И зуб выбили. Представляешь, на что было похоже моё лицо? А в другой раз чуть не выдрали половину волос – тащили за волосы. Твой Лоркан постарался, кстати. А в последний раз, в королевском замке, меня просто сбили с ног…

     Роза сидела, боясь дышать. «Кто ж мог такое подумать?!»

     – Сбили с ног? – слабым голосом переспросила она.

     – Не хочу об этом вспоминать.

     – А что же Рэйшен? Он…

     – Он их убил. Кроме Лоркана, как ты видишь.

     Роза с ужасом подумала, что же это за жизнь такая. «А с виду всё спокойно…»

     – Дара Элина, прости меня, это я во всём виновата! Я плохо говорила про тебя! И про Рэйшена тоже! Вот Лоркан и осерчал малость… поучил меня уму-разуму, чтоб глупостей про тебя не болтала!

     – Ну, что ты про меня могла наболтать?! Неужто сказала, что я – дровская подстилка?

     Губы Элины растянулись в улыбке, но Роза была в ужасе: никогда бы она не сказала таких слов!

     – Нет, что ты! Но я… говорила, что уж слишком ты резвая в спальне, приходится часто бельё менять, и тогда Лоркан… Если ты меня выгонишь, то и поделом мне! Нельзя так о своих хозяевах!

     – Чего только не говорят служанки о хозяевах. Роза, ну, сказала и сказала. Глупости это всё. И не собираюсь я тебя выгонять. Сегодня даю тебе выходной, скажем, что ты приболела, а завтра изволь явиться на работу, как положено.

     Роза кивала в такт каждому слову. Выходной! Сегодня! Надо же! Вот только как же…

     – Что теперь будет с Лорканом? Рэйшен его не…

     – Да не будет он твоего Лоркана трогать, – досадливо отмахнулась Элина. – Я просто поговорю с ним.

     – А кто тебе постель сегодня стелить будет?

     – Сама постелю, – пожала плечами Элина. – Невелика премудрость.

     В следующие дни Элина усердно обучала экспедиторов застольному этикету. Те вздыхали, кривились, но с каждым разом всё более ловко обращались со столовыми приборами. Элина радовалась и гордилась их успехами. Если эти ребята мастерки владеют мечом и кинжалами, что им какая-то вилка!

     Даже Мадог повеселел, и его здоровый глаз сверкал азартом, а не ненавистью. Шурха Элина старалась избегать. Он заметил это и изо всех сил старался привлечь к себе внимание, пока Дэвлин не бросил презрительно:

     – Прекрати уже! С тобой стыдно за столом будет сидеть! Эли, запри его где-нибудь на время ужина! Позорище!

     И Шурх умолк, прилежно возя вилкой по тарелке.

     Приватный разговор с Лорканом вылился накануне в безобразную сцену, за которую Элине было стыдно до сих пор. Она едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в волосы. Лоркан в испуге отшатнулся и глянул в сторону Рэйшена, ища поддержки. Однако Рэйшен невозмутимо наблюдал за происходящим и даже не подумал вмешаться. Элина слышала, как позже Лоркан шипел ему:

     – Почему ты не остановил её? Эта бешеная кошка чуть глаза мне не выцарапала!

     – Ну, не выцарапала же, – пожал плечами Рэйшен. – Ты не попадайся в следующий раз. Или следов не оставляй. А лучше всего – не распускай руки.

     – А ещё друг называется, – обиженно сказал Лоркан. – И вообще, кто бы говорил. Сам знаешь, какая за тобой слава бежит…

     – Да мне плевать, – Рэйшен выглядел совершенно умиротворённым и беспечным. – Я-то уже не такой.

     Когда Лоркан ушёл, ворча себе под нос, Элина позволила себе засмеяться в голос.

     Рэйшен обернулся с хитрой улыбкой, – он, конечно, слышал, что она здесь! – но им помешал Маро, который пыхтел, топал и кричал откуда-то снизу:

     – Дара управительница! К тебе пришли! Первая примерка!

     Увидев, что купеческую дочь Минну сопровождает крепкий детина со здоровенным тюком, Элина обомлела. «Это ещё что такое? Что за мешок они притащили?»

     Рэйшен подозрительно прищурился и даже носом потянул. Детина при этом замер, словно солдат на плацу. Тюк при этом он из рук не выпускал.

     Минна забрала этот тюк и плюхнула его на ближайшее сиденье.

     – Выйди, выйди, – она вытолкала своего сопровождающего за дверь. – Дара Элина, вели и дару Рэйшену выйти. Мужчины не должны мешать!

     Однако «дар Рэйшен» придерживался другого мнения:

     – Вот ещё! А вдруг ты вытащишь из этих тряпок нож? Не-ет, никуда я не уйду, не надейся!

     Элина развела руками:

     – Он остаётся. Это не обсуждается.

     Минна недовольно посмотрела на дроу, но возражать не посмела. Рэйшен занял привычное место: прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди. Пришлось Элине мерить платье под его любопытным взором.

     Впрочем, платьем это было трудно назвать: просто куски небесно-голубой ткани, которые Минна прикладывала спереди и сзади, делая какие-то пометки мелком, и нежные кружева, их просто приложили к Элининой шее. Дальше в ход пошёл приличный кусок льняной ткани. Минна обмотала им Элинины бёдра, и та чуть не упала, пытаясь высвободиться.

     – Нет-нет! Стой на месте! Это ещё не всё! – волновалась девушка.

     Она обмотала льном и грудь Элины, заставив её поднять руки. Рэйшен покинул свой пост и подобрался вплотную, с живым интересом рассматривая, как Элина пытается вдохнуть поглубже.

     – Не получается, – огорчённо сказала Минна.

     – Совсем? – Элина, напротив, почти обрадовалась. Можно будет надеть мундир, как приличный человек! – Так, может, и не надо мучиться?

     – Я мучаюсь оттого, что мне мешает твоя верхняя одежда! Её надо снять!

     Минна ловко выпутала Элину из слоёв льна. Элина скинула мундир, оставшись в простой рубашке. Минна недовольно осмотрела её.

     – А под рубашкой что?

     – Ничего. Только я.

     – Скидывай, – заявила Минна. – И штаны тоже. Иначе я померю неправильно, и платье не сядет.

     – Не-не-не! – запротестовала Элина. – Всё, будем считать, что ничего не получилось!

     Минна и Рэйшен принялись убеждать её на два голоса, что дело ещё и не начиналось, что так нужно, да и цвет ей очень идёт…

     – Рэйшен, может, ты всё-таки выйдешь? – без особой надежды спросила Элина.

     – Ни за что! Выйти – и оставить тебя без всякой защиты?

     «Вот наглец! Ему просто хочется поглазеть!»

     Минна с Элиной вздохнули в один голос.

     Элине пришлось изрядно помёрзнуть, стоя почти нагишом посреди комнаты. Минна крутила её как куклу, а Рэйшен не отрывал жадного взгляда. Наконец эта треклятая примерка закончилась, и Элина с наслаждением натянула на себя одежду. Застегнув мундир наглухо, она почувствовала себя гораздо лучше.

     Рэйшен вздохнул так, что хихикнула даже Минна. Впрочем, она тут же сделала серьёзное личико:

     – Сегодня и завтра буду шить, не разгибая спины. И помощниц привлеку! Послезавтра – ещё одна примерка!

     * * *

     – Оказывается, примерка – очень интересное занятие!

     Элина, стараясь пропускать мимо ушей двусмысленную болтовню Рэйшена, торопливо поднималась на второй этаж. В кабинете её ждали привычные дела, для которых не нужно раздеваться. «Как же чудесно звучит – “налоговые реестры”, “приглашения на ужин”, “ответ Квирку” ... Нет, это уже не очень».

     Но ответ писать надо. Элина забралась на своё место. Томори вопросительно взглянул на неё. «Ждёт рассказа о будущем платье, что ли? Нет уж, кабинет – для работы!»

     Рэйшен, завидев Томори, кисло скривился. Томори ничем этого не заслужил, но ревность Рэйшена не знала границ. Впрочем, он тут же придумал себе занятие:

     – Эли, давай я сбегаю к Байлю!

     – Нам что, некого туда послать?

     – Ну, раз уж мебелью занимаюсь я… Узнаю, когда будет готово! А то платье тебе вот-вот сошьют, а столы сколотят позже. Байль со стыда сгорит! Заодно спрошу, не вернулись ли ребята из Дикого Леса.

     – Точно! – встрепенулась Элина. – Может, зелье для Мадога привезли? Но, Рэйшен, учти: если будешь пить гномское тёмное пиво, смотри, не потеряй и не разбей зелье!

     – Обижаешь, Эли! – Рэйшен расплылся в улыбке.

     «Про гномье пиво думает, не иначе. Пусть идёт и не мешает работать. Ужин ужином, а налоги собирать придётся».

     После ухода Рэйшена Томори показал Элине всё, что ему удалось собрать и систематизировать из записей Мадога и его помощников.

     – Вот это да! – ахнула Элина. – Томори, ты просто талант! Столько работы – без всяких жалоб и стонов! Я восхищена!

     Томори выслушал её, скромно склонив голову. Но Элина готова была поклясться, что, если бы не тёмная кожа дроу, Томори бы покраснел от удовольствия.

     – Ты заслужил награду за такие усилия! Чего бы ты хотел?

     И Томори удивил её:

     – Разреши мне не присутствовать на званом ужине.

     Вначале Элина подумала, что ослышалась.

     – Почему? Ты же с вилками ловко управляешься, я видела!

     Томори по старой привычке смотрел куда-то в сторону:

     – Это не отдых. Это очередное столкновение, ты же сама понимаешь. Если тебе нужно моё присутствие как поддержка, я готов. Но у тебя есть экспедиторы, которые нагонят страху одним своим видом. Их и бери.

     Элина призадумалась. Томори всегда давал дельные советы. Стоило прислушаться и на этот раз. Если бы не целая жизнь, проведённая в рабстве, Томори мог бы стать влиятельной персоной своего клана. Однако эта возможность была у него украдена, и Элина, как могла, старалась вернуть ему утраченное.

     – Следует ли брать всех экспедиторов? – Элина перелистывала записи Томори, думая уже о другом. – Кажется, на этот ужин соберётся целая толпа… А мне бы не хотелось. Я не готова.

     Томори охотно поддержал этот разговор, и в итоге Элина составила примерный список участников. Теперь можно было писать и рассылать приглашения.

     – Что бы я без тебя делала! – весело заметила Элина, придвигая к себе чернильницу.

     – Ты и сама составила бы этот список.

     – Но с тобой всё делается быстрее. И мне гораздо спокойнее!

     – За это Рэйшен меня и не любит.

     Элина знала, что Рэйшен не любит всех мужчин вокруг, а Томори – за то, что он похож на брата, которому досталось Элинино время и внимание, но спорить не стала. Приглашённых было не так уж мало, и каждый требовал особого подхода.

     Элина тщательно выписывала буквы, стараясь выказать уважение к каждому гостю. Под конец у неё разболелась рука, и буквы становились всё более угловатыми, словно разделяя усилия уставших пальцев.

     Глядя на стопку приглашений, Элина чувствовала глухое раздражение и даже злость. Эта часть работы была закончена, и стало ясно: Элине просто не хочется отвечать на письмо Квирка с угрозами. Очень хотелось написать «да пошли вы все», но сегодня это был худший из возможных ответов. Придётся подумать, как станцевать этот политический танец.

     – Сделай перерыв, – подал голос Томори, и Элина едва не подскочила.

     «Совсем забыла о его присутствии! Нельзя так выпадать из жизни».

     – Разомни руку, – продолжил Томори как ни в чём не бывало. – Заодно расскажешь о новом платье.

     – Тьфу на вас всех с этим платьем! – фыркнула Элина. – Лучше бы пошла в мундире! Повесила бы ту собачью цепь, как на суде…

     – Это не суд. Это приём. Тебе не нужна цепь. С платьем всё так плохо?

     – Понятия не имею, – пожала плечами Элина. – Пришла девчонка, раздела меня, обмотала тканями двух видов, прикладывала сверху ленты и кружева… Сказала, что будет шить даже ночью. Право, не знаю, что из этого выйдет.

     Болтовня о платье немного отвлекла от неприятных мыслей. Томори отпросился на обед. Элина с радостью отметила, что у него появились приятели в доме, с которыми он охотно делил трапезу. Теперь, в одиночестве, она сможет полностью сосредоточиться на письме в столицу.

     * * *

     «… Элина, старший королевский экспедитор, управительница города Жадвиля

     Квирку Харненскому, советнику адара Витерия, милостью Небес просвещённого монарха Атрейи.

     Дар Квирк,

     твоё письмо достигло наших мест вчера. Благодарю за заботу о благополучии вверенного мне города.

     Что касается гномов из торгового дома Андебрингера, сейчас я подыскиваю наилучшее место для их размещения и устройства банка. Мы же не хотим подвергнуть наших друзей и союзников опасности быть ограбленными? Это создаст у здешнего населения плохое впечатление о работе гномов и подорвёт доверие к будущему банку. К сожалению, город обеднел, многие жители разорены, поэтому процесс идёт небыстро.

     О хранении налогов: я понимаю вашу озабоченность. Корона нуждается в стабильности, и я разделяю это стремление. Но Жадвиль – город особый. Здесь ещё свежи воспоминания о бароне, который отдавал казну в чужие руки. Народ требует гарантий. Я не могу просто передать мешки с монетами, не убедившись в безопасности. Поэтому прошу у короны лишь терпения: я проведу проверку, подпишу договор, и только тогда приму окончательное решение. Вы же не хотите, чтобы я действовала опрометчиво?

     Известия о тройном убийстве в замке печалят и пугают меня. Замок перестал быть безопасным местом? Если это так, дар Квирк, позаботься о здравии нашего короля, пока меня и моих экспедиторов нет в столице. Твои намёки на того, кто мне близок, заставили задуматься. Если у тебя есть доказательства, предъяви их публично: я проведу расследование и суд, а после накажу виновных по всей строгости закона. Как тебе известно, таким образом мне пришлось разобраться с фальшивомонетчиками, которых поддерживали не только бывшие приближённые барона, но и кто-то извне. У меня есть ниточки, ведущие к этим смутьянам, тонкие нити из южных металлов. Как только моё положение здесь укрепится, я займусь этими ниточками и, даже если они ведут к хорошо знакомым нам персонам, я их найду. Возможно, ты ответишь мне, что правда – вещь обоюдоострая, и кое-что лучше оставлять в тени. И я соглашусь с тобой, добавив, что я очень ценю нашу дружбу, чтобы испытывать её на прочность.

     Передай моё глубочайшее почтение королю. И королеве, если тебе удастся её увидеть.»

     Элина дважды перечитала письмо, внесла пару мелких правок и поставила подпись в конце текста. Потом, достав сургуч и баронскую печать, она размахнулась и с силой ударила печатью по листу, словно перед ней было знакомое лицо королевского родственника.

     Рэйшен успел к самому интересному: заработало переносное устройство, гномы забегали, засуетились, Байль, бормоча извинения, полез куда-то в подвал… Рэйшен выслушал извинения и полез вслед за Байлем. Надо же взглянуть, на чём парней отправляли в Дикий Лес! Похоже ли это устройство на то, в котором Рэйшен, Элина и все остальные мчались под землёй из Сельбермина?

     К великому сожалению Рэйшена, рассмотреть устройство как следует не удалось. Гномы ухитрились создать столько суеты! А расталкивать их он счёл невежливым. Друзья как-никак.

     Перед его глазами появились Вайсдорн и Вахольдер, слегка ошалевшие от стремительной поездки. Встав на твёрдую землю, оба пошатнулись. Рэйшен воспользовался своим высоким ростом и силой, чтобы ухватить обоих за воротник.

     – Здорово, парни! Держитесь, чего же вы!

     – Спасибо, Рэйшен, мы тут не с пустыми руками, – слабым голосом проговорил Вайсдорн.

     Вахольдер молча кивнул. Рэйшен подумал, что его мутит с дороги, но не стал позорить приятеля перед остальными – промолчал.

     Обоих путешественников отвели умыться и передохнуть с дороги, но Вайсдорн успел сунуть Рэйшену в руки небольшой мешочек:

     – Здесь всё. И само зелье, и записка, как использовать. Разберёшься?

     – Если не я, то Эли уж точно разберётся. Спасибо вам обоим.

     Рэйшен сунул мешочек за пазуху и решил дождаться Байля. Тот не спешил – наверное, рассматривал механизм да что-то прикидывал. Рэйшен со вздохом устроился на лавке в каком-то коридоре, где мимо него сновали деловитые гномы, чуть не спотыкаясь о длинные ноги дроу.

     По старой солдатской привычке Рэйшен прикрыл глаза в полудрёме. Однако он сразу проснулся, едва кто-то коснулся его плеча.

     – Рэйшен, ты уж прости меня, заставил тебя ждать, – пробасил Байль. – Теперь я закончил и полностью в твоём распоряжении.

     Рэйшен вскочил и потянулся. Хорошо-то как! И подремал, и с Байлем сейчас по кружечке пропустит…

     – И как работает это ваше… устройство? – из вежливости поинтересовался Рэйшен.

     Байль нахмурился и тяжело вздохнул:

     – Пока не очень. Не должны путники в таком состоянии выходить. Доработать надо… А значит, не скоро моя Цитрина приедет…

     Впрочем, гном тут же приободрился и добавил:

     – Что ж, раз её нет, давай с тобой посидим, выпьем кружку-другую… Под хорошее пиво любой разговор легче пойдёт.

     Пиво не слишком помогло Рэйшену разобраться, чем срок изготовления отличается от срока поставки.

     – Байль, дружище, ты мне объясни: стол сколотить ведь проще, чем сшить платье? Так чего ты мне голову морочишь?

     Байль добродушно засмеялся:

     – Приди вместе с Элиной, я ей объясню. Давай на дорогу ещё по кружке – и за дела.

     * * *

     Нюх у Элины был не таким, как у дроу, но дух крепкого гномьего пива она уловила на расстоянии.

     – Да что ж такое, – проворчала она, – тебя хоть из дома не выпускай.

     – А ты не выпускай, – вполне серьёзно посоветовал Рэйшен. – Оставь себе.

     Ну, как на него сердиться?

     – Ты выяснил, что там со столами?

     – Да. То есть нет… Ну, не совсем.

     – Объясни!

     Рэйшен начал сбивчиво рассказывать о сроках, про которые ничего не понял… Элина морщилась и кривилась, но таков уж Рэйшен – ничего не смыслит в делах. С этим можно только смириться.

     – Ты погоди сердиться, Эли, взгляни, что нам привезли из Дикого Леса! То, что ты просила!

     И Рэйшен торжествующе извлёк из-за пазухи мешочек.

     – Видишь? Не потерял и не разбил!

     – Вижу! И не знаю, плакать мне или смеяться! Рэйшен, ты когда-нибудь придёшь, а я – только представь! – вылакала кувшин вина и сижу такая развесёлая…

     – У тебя есть кувшин вина? – оживился Рэйшен. – А где ты его прячешь? Почему я не знаю?

     Вдоволь посмеявшись, Элина принялась разглядывать пузырёк из тёмного хрусталя. Она даже откупорила его и осторожно принюхалась. Пахло травами. Впрочем, она просто человек, и магии, даже если она там есть, всё равно не почувствует. В мешочке была записка, скрученная в трубочку. Бумага, на которой она была написана, больше напоминала высушенный длинный лист.

     – А вот это штука нужная, – пробормотала Элина себе под нос, принимаясь за чтение.

     Краем глаза она видела, как Рэйшен бродит по кабинету, от нечего делать перекладывая по пути записки на её столе. Одна из записок заинтересовала его, и он уселся читать, сразу утратив хмельную развязность.

     Почерк у нимф был хороший, но мелкий. Должно быть, сказывался недостаток бумаги. Элине пришлось приложить усилия, чтобы прочесть, что именно надо сделать с зельем. Разобравшись, она торжествующе подняла глаза на Рэйшена, и вся радость немедленно улетучилась. Рэйшен держал в руках её письмо Квирку. Вид у дроу был такой, будто это ядовитая змея.

     – Эли, – тихо проговорил он, – что это?

     – Ты же только что прочёл. Письмо в столицу.

     – Это не просто письмо. Это… Хуже, чем ультиматум! Ты же вроде не собиралась воевать.

     – Конечно. Мы и не будем.

     – Но, Эли, ты просто послала их всех! Причём довольно грубо! И шантажируешь Квирка?! Стоит ли это делать?

     Элина отставила в сторону пузырёк и лист от нимф, а сама встала прямо перед Рэйшеном, уперев руки в бока.

     – Да, я их послала! Но не грубо, а довольно вежливо! Я не позволю никому обвинять тебя и требовать твоей выдачи! Король соизволил вышвырнуть меня из столицы без денег, без подкрепления, и отправил наводить порядок сюда! – Элина хлопнула ладонью по столу. – Теперь пусть не путаются под ногами! Здесь будет так, как сказала я! И я говорю, что войны не будет, ты и Мадог останетесь здесь, а столичных гномов я вызову, когда сочту возможным.

     Рэйшен тоже отложил письмо. Вид у него был совершенно трезвый.

     – Эли, может, мне стоит уехать? Чтобы не навлекать на тебя неприятности? Тогда они не смогут требовать моей выдачи…

     Элина замерла. «Что это значит? Почему он так говорит?»

     – Ты… Ты хочешь уехать?

     – Только ради того, чтобы они не угрожали тебе!

     Элина горько усмехнулась:

     – Они только того и ждут, Рэйшен! Добраться до меня станет легче лёгкого: отравленная еда или питьё, стрела или арбалетный болт, даже просто нож в тёмном уголке… И рядом со мной больше не будет того, кто сможет меня защитить… но, если ты действительно хочешь уехать, я отпущу тебя. Я не стану держать тебя силой.

     * * *

     Хмель окончательно выветрился у Рэйшена из головы. Эли с ума сошла, что ли? То ли воевать с Квирком надумала, то ли что… Ему становилось дурно при одной мысли о том, что ей снова придётся предстать перед «королевским законом». Второй раз он этого не переживёт, это точно.

     – Эли, давай поговорим со всеми экспедиторами. Это касается не только нас…

     – Хорошо. И Томори.

     Рэйшен поморщился. «Дался ей этот раб!»

     – Ладно. И Томори.

     Все собрались быстро. «Надо же, как на людей влияют слова “война” и “шантаж”!» Письмо пошло по рукам, но ни на одном лице Рэйшен не увидел ни возмущения, ни протеста.

     – Дерзко, рискованно, – улыбнулся Томори.

     Он бесконечно раздражал Рэйшена. Если Рэйшен уедет, то этот Томори останется с Элиной. Он будет рядом и утром, и вечером… Про ночь Рэйшен даже не смел подумать, чтобы не сорваться.

     – Мне нравится, – ухмыльнулся Дэвлин. – Ни войны, ни осады. И щелчок по носу этому Квирку.

     Лоркан и Ингерам лишь плечами пожали: ну, эти стараются держаться от политических решений подальше. Думают, это им поможет.

     – Рэйшен предлагает такое решение: он уезжает, и меня нечем больше запугивать, – сказала Элина каким-то бесцветным голосом.

     «Ах, Эли, – думал Рэйшен, – если бы ты знала, как тяжело мне было это сказать! Добровольно я никогда бы не уехал…»

     – Ну да, конечно, – презрительно усмехнулся Дэвлин, – бежит – значит виноват.

     Его поддержали, и Рэйшен впервые возмутился:

     – Что значит «бежит»? Ни от кого никогда не бегал и не собираюсь!

     Слово взял Мадог:

     – Я давно мечтал услышать от Рэйшена слова, что он уезжает.

     Все зашептались, отводя взгляды в сторону: все знали о безответной любви Мадога. Рэйшен внутренне кипел: то они обвиняют его в трусости, то теперь он будто бы бросает Эли ради Мадога?!

     – Но сегодня, Рэйшен, я тебе скажу, что это ужасная глупость. И риск. Квирк и на меня в своём письме намекал, но я-то не уеду.

     – Интересно, почему? – буркнул Рэйшен.

     – Я вижу, мне тут зелье лечебное привезли. А потом… Мне ещё налоги собирать. Работа ждёт. А там, – Мадог неопределённо покрутил пальцами в воздухе, – меня не ждёт ничего. Поэтому я останусь.

     – Вот это правильно! – обрадовался Ингерам.

     – Наш парень! – подхватил Лоркан. – Здесь ты не один. За тебя не только Эли, за тебя любой из нас заступится! Пусть только попробуют тронуть!

     Рэйшен насупился. «А я, получается, не “наш парень”? А чей? С улицы приблудился?»

     – То есть вы все считаете, что Эли написала Квирку отличное письмо? Можно отправлять? – язвительно осведомился он. – А мне оставаться с чистой совестью?

     – Совести у тебя, Рэй, нет и никогда не было! – заржал Лоркан. – И, ясное дело, зачем куда-то ехать? Дурацкое решение!

     – Поддерживаю! – веско припечатал Дэвлин.

     Все развеселились, отпуская какие-то глупые и неуместные шуточки. Рэйшен немного послушал этих придурков и вдруг понял, что здесь он дома, среди своих. И за него точно так же впишется в драку любой из здесь присутствующих, включая Эли. Точнее, она эту драку и возглавит.

     – Ладно уж, – проворчал Рэйшен, втайне довольный результатом, – остаюсь, раз вы так просите.

     И он окончательно растаял, увидев облегчение на лице Элины.

     * * *

     – У кого письмо?! – крикнула Элина. – Не вздумайте помять! Я его два раза переписывала!

     Письмо обнаружилось у Томори. Он аккуратно положил его поверх стопочки приглашений на званый ужин.

     Ужин. Мысль о нём тревожила Элину и не давала успокоиться. Надо самой разобраться с этими клятыми столами, иначе Рэйшен выпьет у гномов всё пиво, а дело так и останется несделанным. Заодно и письма гномьей почтой отправить можно. И, пожалуй, приглашения. И не забыть поблагодарить гномов за поездку в Дикий Лес и зелье от нимф.

     Мысли Элины с зелья перескочили на Мадога. Надо испробовать зелье немедленно! В том зелёном листке написано, что полный эффект не гарантируется, но должен же быть хоть какой-то!

     Вместе с Маленой они осторожно накапали зелье в тёплую воду и пропитали чистые тканевые повязки – всё по написанному. Мадог подозрительно принюхался, но принял помощь спокойно.

     – Поможет? – коротко спросил он у Элины.

     – Волосы отрастут, это точно. Шрамов станет меньше. Удастся ли убрать их полностью, я пока не знаю.

     – А ухо? – улыбка у Мадога была по-прежнему кривой, жутковатой.

     Элина покачала головой и слегка прижала ткань к повреждённой коже дроу. Он поморщился, но смолчал.

     – Может, мне не стоит идти на твой званый ужин? – спросил Мадог. – На суд я уже сходил, хватит.

     – Ну уж нет! Именно тебя я хочу видеть среди приглашённых! Ты – важная часть управления городом. Скоро тебе придётся вернуться к работе, и люди будут видеть твоё лицо. Они знают, что ты пострадал за них…

     – Издевательство, – буркнул Мадог. – Опять же, вилки эти твои…

     – Не издевательство, а просто работа, – назидательно ответила Элина. – Её должен кто-то делать. И кто, если не мы? А пока отдыхай.

     – Наотдыхался уже, все бока отлежал.

     – Мадог, ты говоришь так, будто ты не дроу, а ворчливая бабка! Скоро на работу, и ты ещё будешь вспоминать эти дни…

     Элина больше не слушала ни ворчания Мадога, ни замечания Шурха. Она отдала мешочек с зельем Малене и поспешила прочь. Дел всё ещё оставалось слишком много.

     К Байлю Элина решила ехать в сопровождении Дэвлина и двух охранников. Рэйшен негодовал и возмущался, но Элина осталась непреклонной:

     – Ты ещё не всё пиво выпил у них?

     Потом она смягчилась и, ласково проведя по волосам Рэйшена, проговорила:

     – Очень тебя прошу, побудь дома! Ты окажешься в глупом положении, если будешь приезжать с одним и тем же вопросом несколько раз!

     Рэйшен, махнув рукой, сдался. Он не любил оказываться в глупом положении. Элине ненадолго стало стыдно, но… «Дело превыше всего. Вечером она загладит свою вину».

     – Только бы не забыть, – бормотала Элина себе под нос, роясь в бумагах в кабинете.

     – Возьми с собой приглашения, – посоветовал Томори. – Гномам вручишь лично, им будет приятно. Остальные пошлёшь гномьей почтой. И письмо в столицу…

     Элина отбросила стопку исписанных листов.

     – Я хотела отправить письмо Квирку попозже. Может, завтра…

     – С этими приготовлениями к ужину ты забудешь, – критически отметил Томори. – Ты слишком переживаешь, сразу видно, что у тебя нет опыта больших приёмов.

     Элина разозлилась, ей захотелось поспорить, возразить. Но Томори был прав: никогда раньше она не бывала на таких ужинах, даже в качестве гостьи.

     – Ладно, – нехотя согласилась она. – Так и сделаю. Но, между прочим, гномы явно сунут свой нос в письмо. В столице они всегда так делают.

     – Да и пусть себе. Ты ни одного дурного слова о них не написала, отдала им предпочтение, а их соперников держишь на расстоянии. Им это точно понравится. И сразу же – приглашения… Таких верных союзников тебе вряд ли ещё удастся привлечь.

     – Спасибо за советы! Надо же, их даёт мне принц исчезнувшего клана! – пошутила Элина, пряча письмо и приглашения.

     Томори поднялся и отвесил ей церемонный поклон.

     * * *

     Элина обнаружила, что без Рэйшена многие вещи оборачиваются дополнительными трудностями. Забраться в седло ей почтительно помогали два конюха, тем не менее она едва не свалилась с лошади. Несчастное животное укоризненно поглядело на бестолковую всадницу.

     – Вернёмся – я тебя яблоком угощу! – клятвенно пообещала Элина

     Вид у лошади был недовольный, и Элина в смятении думала о том, что на обратном пути придётся рассчитывать на помощь Дэвлина. А в нём не было ни почтительности, ни теплоты. «Опозорит на полгорода.»

     Отказываться от поездки было поздно: перед Элиной уже открывали ворота. Рядом маячила высокая фигура Дэвлина, а позади ехала Элинина охрана, делая суровые лица. Город встретил их влажным ветром с реки, запахами хлеба, жареных колбас и… сырости. Элина зябко поёжилась, радуясь, что теперь у неё есть куртка, в которую можно кутаться. Куртка есть, а обеда, кажется, нет и не будет.

     Гномы выглядели удивлёнными, завидев Элинину команду, но проявили своё обычное радушие. Здесь Элина не боялась спешиваться: гномы без помощи не оставят.

     – Хочу воспользоваться вашей знаменитой почтой, – улыбаясь, сказала им Элина. – Отправлю первое письмо в столицу…

     Всё было как говорил Рэйшен: в торце дома нашёлся вход, и Элина торжественно вручила дежурному гному стопку приглашений и письмо для Квирка. Она уже полезла за монетками, но гном отчаянно замотал головой:

     – Нет-нет, дара управительница, твои послания отправляем безвозмездно! Таково распоряжение Байля!

     От резких движений борода гнома растрепалась, и Элина поспешила поблагодарить его, чтобы борода – гордость каждого гнома – не пострадала.

     – А где я могу найти самого Байля? Хочу высказать благодарность ему лично.

     Байля следовало искать внутри дома. Дэвлин, не говоря ни слова, последовал за Элиной. Охранники остались снаружи.

     Как, интересно, Рэйшен здесь ориентируется? Дэвлин же помалкивал и с каменным лицом глазел по сторонам. От него подсказок не дождёшься. В конце концов Элина наткнулась на Байля случайно. Кажется, они оба очень обрадовались встрече.

     – Почтенный Байль, хочу выразить свою благодарность за работу почты, – Элина знала, что гномы любят церемонии, и не скупилась на слова. – Работа организована безупречно! Корона в моём лице не забудет твоих услуг.

     Байль покраснел от удовольствия. Элина решила, что самое время вручить приглашения.

     – В моём доме, – она уже легко называла баронский особняк своим домом, – состоится званый ужин. Я приглашаю важных людей – и нелюдей – города, которые в будущем повлияют на развитие торговли и связей…

     Она протянула три листка:

     – Одно из приглашений – для тебя лично. В остальные два впиши имена по своему усмотрению.

     Байль бережно принял эти приглашения.

     – Премного благодарен, дара управительница… Весьма польщён… Такая честь…

     – Гномья община очень важна для меня, – Элина не солгала ни единым словом. – Это для меня честь быть в дружеских отношениях с вами… Отдельная благодарность – за зелье от нимф. Мы начали лечение Мадога немедленно и очень надеемся, что всё пройдёт хорошо.

     Байль обеспокоенно спросил:

     – Рэйшен листок не потерял? Зелёный такой? С указаниями? А то, кхм, знаешь, мы с ним по кружке пива пропустили, мало ли что могло получиться…

     Элина, едва сдерживая смех, ответила:

     – Я про пиво догадалась, едва он вошёл. Это была очень большая кружка, не так ли? А листок был на месте, я его очень внимательно прочитала, спасибо!

     Байль пригласил Элину и Дэвлина отобедать с ним. «Надо соглашаться, дома навалятся дела – останусь голодной. Заодно и столы обсудим, а то Рэйшен всё перепутал. Это ему не кулаками махать!»

     Дэвлин вначале отказался, но Байль был настойчив и убедителен, и дроу уступил. «Я же вижу, что тебе интересно! – думала Элина. – Соглашайся скорей, иначе будешь стоять за моей спиной во время обеда! Ты не меньше моего хочешь есть!»

     Элинино беспокойство о столах оказалось напрасным: Байль заверил её, что всё почти готово.

     – Только знай, что мебель мы привезём разобранную, а собирать будем прямо в нужной комнате. Я это говорю, чтобы ты не растерялась, когда мои парни притащат кучу странных досок. Можем завтра это всё и провернуть. Заодно вызовешь ту купчиху с тканями – забыл я её имя, хотя Рэйшен говорил.

     Элина отложила ложку. Кажется, хлопот становится слишком много, и вилки – наименьшая из них. В такие моменты аппетит покидал её. Зато Дэвлин уплетал за двоих, лицемер!

     Перед отъездом Элина с ужасом думала, как ей вскарабкаться на лошадь. Дэвлин даже не думал ей помогать. Элина была уверена: дома он скажет, что не хотел унижать её помощью. Но сейчас она видела, как иронично приподняты уголки его губ. Очередная проверка с его стороны, достойна ли она командовать. Конечно, можно попросить охранников подставить руки, но Элина представила лицо Дэвлина…

     Байль, вышедший проводить дорогих гостей, мигом сообразил, в чём причина Элининых затруднений, и по-свойски подставил ей небольшую раскладную лесенку. Элина, рассыпавшись в благодарностях, поставила ногу на первую ступеньку, и Байль шепнул ей, указав глазами на Дэвлина:

     – Рэйшен-то добрее этого будет!

     – Превосходит по всем статьям! – громким шёпотом ответила Элина.

     Она видела, как сквозь густую бороду Байля пробилась улыбка, зато Дэвлин, напротив, помрачнел.

     Элина подскочила как ужаленная: ей снилась осада города, которую вёл Квирк. Утренние звуки сделали сон настолько реальным, что Элина взвыла:

     – Квирк, я тебя вижу! Дайте мне арбалет!

     Кто-то пытался удержать её, схватить за руки, но Элина отчаянно сопротивлялась и раздавала тумаки направо и налево. Наконец её сознание прояснилось. Она была в собственной спальне, а рядом Рэйшен с растрёпанными волосами держался за щёку.

     Элина похлопала глазами:

     – А где Квирк и его банда?

     – Только его тут не хватало, – Рэйшен укоризненно посмотрел на Элину. – Это новый кошмар? Может, тебе на ночь надо сонного зелья? И вообще, я не понимаю, как тебя могли арестовать какие-то людишки… Так драться…

     – Прости, пожалуйста, – сконфуженно проговорила Элина. – Сильно я тебя? Я была не в себе. А насчёт ареста… Ты же знаешь нас, людишек, – вначале повалить на пол, а потом бить по голове. Обычно после такого я ничего не помню. Можешь сам проверить!

     Рэйшен невольно ухмыльнулся, хотя Элина знала – он терпеть не может такие шуточки.

     Элина торопливо натянула форму и поспешила вниз.

     – Эли, а завтрак?

     Элина на ходу мотнула головой, словно лошадь. «Зачем он спрашивает, когда и так ясно, что завтрака не будет?»

     – Ешь без меня!

     «Зачем она это сказала, когда знала, что без неё Рэйшен есть не будет?»

     Маро уже впустил гномов с их «досками и гвоздями», и они деловито вносили части мебели в дом.

     Элина увидела Полли и Меурига. Странно, она никогда не думала о том, что им приходится подниматься так рано. Меуриг бесцеремонно ткнул Рэйшену пальцем в щёку:

     – Ты уже с утра схлопотал?

     – А что? – невозмутимо ответил Рэйшен. – Очень бодрит! Хочешь, покажу?

     Он сделал вид, что замахивается, Меуриг ловко уклонился… «Мальчишки и их забавы! Главное – под кулак не попасть!»

     Гномы разложили деревяшки на полу и принялись судить да рядить, как собирать столы.

     – За что ты ударила Рэйшена? – осторожно прошептала Полли, подобравшись к Элине поближе.

     – Мне кошмар приснился, – виновато ответила Элина. – Я нечаянно.

     Хлопотливым гномам понадобилось от Элины только одно: чтобы она показала, как будут стоять столы. Дальше работа пошла без неё. Маро отправился к купчихе, – ткани-то обещаны! – а Элина смогла позавтракать.

     Купчиха не заставила себя ждать. Они с дочерью явились, наняв носилки. Элина вытаращила глаза: такого способа передвигаться она пока не видела! Сама-то она мучилась, сидя в седле или топая пешком! Купчиха бы точно не донесла своё добро: носилки трещали, нагруженные материей, а носильщики цедили ругательства сквозь зубы.

     При виде скатертей Элина удивилась, как точно Феланихе удалось угадать с размером и количеством. Купчиха умудрилась даже гномами покомандовать: им пришлось содрать со стен старые гобелены и ковры и приладить туда новые. Окна украсились драпировками, и зала приобрела лощёный вид.

     – Красота! – шепнула Полли на ухо Элине, и та молча кивнула.

     – Всё дар Рэйшен, его старания, – деликатно заметила купчиха.

     Элина громко расхвалила его умения и таланты, и Рэйшен приосанился.

     Купеческая дочь скромно стояла в сторонке, поглядывая то на Элину, то на Полли.

     – Минна, чего ты стоишь? – спохватилась Феланиха. – Иди, покажи свою работу.

     – Зеркало бы, – застенчиво ответила Минна. – Большое.

     – А у нас есть! – обрадовалась Полли. – У Малены в комнате. Идёмте туда!

     В комнате Малены было спокойно и тихо, пахло травами… Минна принялась раскладывать платье прямо на кровати – Малена позволила. Наверняка ей самой хотелось глянуть на чудо – Элину в платье.

     – Вот и помощницы у тебя будут, чтобы платье застегнуть, – улыбнулась Минна. – Потому как твоему дроу доверять это дело нельзя – приложит силу и всё порвёт.

     Девушки дружно захихикали, а Элина принялась переодеваться. Платье смотрелось скромно, но достойно. Если Элина не будет выглядеть, как корова под седлом, уже славно.

     Девушки осторожно застёгивали и завязывали всё, что должно быть застёгнутым и завязанным. Элина боялась дышать: а вдруг платье треснет где-нибудь по шву? «Вот стыдоба-то будет! Наверное, за ужином придётся не есть…»

     Наконец, всё было закончено. Элина нерешительно посмотрелась в полированную пластину зеркала. Вот это да! Минна постаралась на славу! Кружева, тесьма – всё было к месту. Такой Элина себя никогда не представляла. Определённо, на приёме надо выглядеть именно так.

     * * *

     К приёму Элина принялась готовиться с самого обеда. Это будет не просто приём. Соберутся представители самых влиятельных людей и гномов – новая знать города. За этим ужином решится, признают ли они её власть.

     Роза согрела воды и помогла Элине помыть голову. Не обошлось без вмешательства Рэйшена, который желал принять участие в действе. Пока Элина закатывала глаза и готовилась уступить, Роза осыпала безобразника упрёками, и уступить пришлось самому Рэйшену.

     Уютная возня длилась долго: Элине сушили и расчёсывали волосы, натирали чем-то душистым… В комнате Малены было жарко натоплено, и Элина впала в какую-то полудрёму, совсем потеряв счёт времени.

     К вечеру по дому разнеслись ароматы еды: повара старались изо всех сил. Элине принесли чашку арзы, и это помогло взбодриться.

     Элина представляла, как в разных концах города люди надевают почищенные праздничные одежды, поправляют причёски. А в это время Роза и Малена крутили саму Элину в разные стороны, проверяя, всё ли в порядке.

     – Да всё хорошо! – успокаивала их Элина. – Кроме того, что я не смогу есть, потому что платье лопнет!

     Бросив взгляд в зеркало, Элина убедилась: всё и вправду хорошо. Она не могла сделать себя выше ростом или стройнее, укоротить нос или увеличить глаза… «Эх, диадему бы в волосы! Но нельзя – статус простолюдинки не позволяет».

     Дольше тянуть было невозможно. Время выходить. Нужно расставить по местам тех экспедиторов, кто будет на ужине. Нужно занять позицию… «Тьфу, да что же это! Военные термины занимают слишком много места в голове! Я – радушная хозяйка, а не захватчица». Нужно встать у входа, чтобы встречать гостей. Рэйшен будет рядом…

     Элина спускалась по лестнице, поглощённая этими мыслями. Её команда уже ждала внизу: мундиры были безупречно вычищены, сапоги сияли. Элина хихикнула: у неё самой не оказалось туфель, и сейчас под платьем прятались ботинки, полученные ещё в столице от службы королевского гардероба.

     «Интересно, чего это все притихли?» Элина остановилась на ступеньках и обвела взглядом своих людей.

     Мадог приоткрыл рот от удивления. Лоркан восхищённо причмокнул. Полли с горящими глазами сложила ладони в каком-то молитвенном жесте. Дэвлин одобрительно кивнул. Но Элина искала только один-единственный взгляд. И в нём светилось и восхищение, и гордость, и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия…

     Элина в тишине сошла со ступенек. Рэйшен, похоже, впервые в жизни растерялся и не знал, что делать и говорить. Дэвлин подтолкнул его к Элине, а та просунула ладонь под его локоть.

     * * *

     Шурх стоял в стороне и смотрел, как экспедиторы, солдаты и слуги занимают свои места – кто в праздничной зале, кто в доме, кто у ворот. Элина с Рэйшеном стояли у входа в особняк, и Рэйшен время от времени наклонялся к её уху, а Элина в ответ улыбалась.

     Шурх уже знал, что это его последний вечер здесь. После ужина он уедет в новый дом, о котором так долго мечтал, а теперь почему-то расхотел туда отправляться. Он будет скучать… По Мадогу с его обожжённым лицом, по Малене и её занудным замечаниям, по тихому Томори. По Элине и её мягким ручкам. Но хуже всего, что он испортил отношения с ней. Шурх клял себя за то, что слишком настырно наседал на Элину, был слишком откровенным… Но уже поздно. Она смотрела сквозь него и не говорила ни слова, будто его тут и не было. А завтра уже и не будет. И подойти к ней нет никакой возможности – Рэйшен, этот солдафон и тупица, не даст.

     Оставалось только стоять и подсматривать, как он то и дело – якобы случайно! – обнимает её за талию.

     Смеркалось. Прибыли первые гости: хитрый стряпчий и его жена. Её лисья морда не внушала никакого доверия, однако Мягкие Ручки обняла её и сделала вид, что целует в обе щеки. Несколько вежливых фраз – и гости важно проплыли в дом. Идите-идите, там вас ждёт Дэвлин со злобной рожей и Мадог, у которого половина уха оттяпана!

     Потом явились три гнома. Одного из них, самого главного, Шурх видел и раньше. Ничего такой мужик, не злой. Они хлопнули по рукам с Рэйшеном и почтительно склонились перед Мягкими Ручками. Она обняла каждого. И это было не такое объятие, как с Лисьей мордой. Шурх бы очень хотел, чтобы и его она обняла так же. Ради этого он готов был упасть ей в ноги, но, кажется, никому это не нужно…

     На голоса гномов выскочил Лоркан, новый начальник Городской стражи. Ишь, шишка на ровном месте! Этот похлопал гномов по плечам, завёл какой-то скучный разговор, и все убрались в дом.

     Шурх злорадно подумал о том, как подадут новомодные вилки, и все будут выглядеть, словно деревенские невежи. Наверное, Мягкие Ручки этого и хотела? Какая она коварная! Шурх даже тихонько хихикнул.

     Подоспели купцы. Тоже трое, и только один с женой. Ряженая толстая баба с нарумяненными щеками с ужасом и отвращением посмотрела на Рэйшена. Смотри, смотри, дура, тебя за стол посадят рядом с такими, как он! Теперь в городе новые порядки! Обниматься с купчихой Мягкие Ручки не стала, но приветливо улыбнулась и, наверное, сказала что-то хорошее, потому что ряженая баба помягчела лицом и кивнула. Все три купца – эх, будь дело на рынке, Шурх бы их оставил без кошелей! – вежливо наклонили головы. Ничего, Мягкие Ручки вас научит, как надо правильно кланяться, даже ваши толстые животы не помешают!

     Последним явился Сныст. С ним было двое. Шурх содрогнулся: он их знал. Неужели Мягкие Ручки дала бумагу на помилование и для них?! Наверное, просто не знала, кто они такие. Вот если бы он, Шурх, был рядом, он бы сразу пояснил! И они сидели бы в своих тёмных углах, где им и положено быть! Но всё вышло не так, и теперь в тёмном углу сидит сам Шурх, а двое бандитов, разряженных не хуже купцов, норовят облапать Элину! Куда смотрит этот болван Рэйшен?! Ах, нет, он смотрит именно туда, куда нужно. Они уже убрали руки. А Сныст-то чего смеётся?

     – Шурх, ну, иди же сюда! Поздоровайся со Сныстом, вы давно не виделись!

     Голос у Элины ласковый. Конечно, не станет же она ругаться при посторонних! Получается, она всё время знала, что он прячется здесь? И ни словом, ни взглядом не дала этого понять.

     Шурх выбрался из тени. Мягкие Ручки погладила его по голове:

     – Посмотри, Сныст, как он вытянулся за это время. Совсем взрослый.

     Шурх хотел бы, чтобы этот миг длился подольше, но Элина уже убрала ладонь с его головы, а Сныст, напротив, протянул руку и потрепал по плечу.

     – Да, в нашем новом доме для этого молодого человека уже готова отдельная комната.

     Шурх вымучил из себя улыбку, а сам наблюдал, как Элина нежно смотрит на Рэйшена, – чтоб он провалился! – опирается на его локоть и на правах хозяйки ведёт всех в дом.

     Дом полнился аппетитными ароматами. Элина переживала, что Меуриг не знаком с правилами приёма гостей, но повара знали своё дело и отлично справлялись. Зала освещалась толстыми белыми свечами в витых подсвечниках, и Элина по привычке прикинула в уме, во сколько обойдётся такая роскошь. Получилось много. «Плевать. Главное, чтобы меня здесь признали, – тогда будет сколько угодно свеч, посуды, белья… И денег. Чтобы на всё хватило».

     С любезной улыбкой Элина обошла всех приглашённых, сказала пару приятных слов и пригласила к столу. Вилки уже ждали, поблёскивая возле тарелок. И хитрого Сныста, и спесивую купчиху, и даже – увы! – добросердечных гномов.

     Элина сидела во главе стола, а слева и справа высились рослые Рэйшен с Дэвлином. Мадог пугал всех мрачным видом и изуродованным лицом. Картину смягчала Полли со своей ясной улыбкой и синим взглядом. Сныст усадил Шурха рядом с собой. Наверное, будет выпытывать про его житьё-бытьё в баронском особняке. Шурх выглядел как побитый щенок. Элине было жаль его, несмотря на последние выходки, но мальчика следовало отправить к Снысту: чужих глаз в доме не нужно, да и Рэйшен вечно на взводе.

     Еда пахла настолько соблазнительно, что Элина едва не забыла о туго сидящем платье. Вот только вино придётся пить наравне со всеми, иначе почтенные гости решат, что оно отравлено.

     Кто-то из слуг обходил стол, разливая вино. Элина не могла вспомнить его имени и не видела его лица, только благодарно кивнула, когда её кубок наполнился. Рэйшен, гордый и довольный собой, ухитрился выстроить на своей тарелке гору из мяса. Как он собирается это съесть? Элинина тарелка оставалась пустой – «платье, помним про платье».

     Гости с трудом находили общий язык. Только Лоркан и гномы, которые уселись в торце стола, завели какой-то непринуждённый разговор. Остальные, даже если и бросали пару фраз, умолкали, когда их взгляд падал на Мадога. Он невозмутимо разрезал какой-то кусок у себя на тарелке и ловко отправил в рот. Мысленно Элина восхищалась им. Надо будет потом ему так и сказать.

     Сныст смотрел на Шурха. Ну, прямо отец, который гордится сыном! Сам Шурх то и дело бросал взгляды исподлобья на главный стол, на саму Элину. Но есть при этом не забывал: уроки этикета даром не прошли.

     Элина подняла кубок и постучала вилкой по его стенке, привлекая всеобщее внимание.

     – Я очень рада принимать всех вас сегодня вечером. Надеюсь, такие встречи будут и дальше, и пройдут они более непринуждённо, когда мы все лучше узнаем друг друга. Позвольте предложить первый официальный тост этого вечера. За здоровье нашего короля, просвещённого и милостивого монарха Витерия!

     Элина обвела глазами своих гостей. Все подняли кубки. Едва Элина умолкла, Сныст подхватил:

     – Да здравствует король!

     Надо же, какой верный у Витерия подданный!

     Теперь, когда начало было положено, все наперебой загалдели:

     – Долгих лет монарху! За здоровье короля!

     Дальше пошло легче. Вино развязало гостям языки. Разговорились даже купчиха и жена стряпчего Арминиса. Шурх что-то крикнул Мадогу через стол. Тот ухмыльнулся в ответ, и оба засмеялись. Элина спохватилась:

     – Шурх! Вина не пить! Сныст, проследи, чтобы ему не наливали!

     Под общий смех Шурх показал ей язык, а Сныст ответил, смешно разведя руками:

     – Поздно.

     – Вот я тебе! – Элина погрозила пальцем Шурху, и это позволило гостям почувствовать себя совершенно непринуждённо.

     Слуги обносили гостей блюдами с мясом и овощами, и даже у Элины на тарелке оказался аппетитный кусок. Испытание вилками экспедиторы выдержали на отлично. Купчиха и жена стряпчего очень заинтересовались этой новинкой и пробовали управиться с двузубцем. Получалось неплохо, и после них остальные тоже охотно воспользовались вилками, обсуждая Элинино нововведение.

     – Жаль, что нет музыки, – донеслись слова купчихи.

     – Почтенная дара, – громко ответила Элина, – у меня не так много опыта в проведении приёмов. Думаю, что в следующий раз мы пригласим музыкантов. Может, даже устроим танцы.

     Женщины очень оживились, а вот купцы, которые уже беседовали с гномами о чём-то серьёзном, поскучнели. «Не расслабляйтесь, – злорадно подумала Элина, – ваши жёны будут танцевать с моими экспедиторами, как дроу, так и людьми».

     Кубок снова оказался полным. В голове у Элины слегка зашумело, но это не должно помешать словам, которые ей следовало сказать сегодня.

     – Позвольте мне как хозяйке предложить ещё один тост!

     Довольные гости готовы были позволить ей многое.

     – Хочу поблагодарить всех, кто помог мне в эти нелёгкие дни и оказал короне неоценимые услуги. Начну с наших дорогих друзей – гномов. Почтенный Байль, я горжусь дружбой с тобой и твоими родичами! Надеюсь, жизнь в Жадвиле станет для вас благополучной, а работа принесёт пользу и доход всем заинтересованным сторонам. За тебя!

     Байль поднялся с кубком в короткопалой руке и ужасно смутился. Ответная речь была сбивчивой, но полной тепла и благодарности.

     Следующими тостами Элина благодарила стряпчего и купцов. Те оказались более красноречивы и рассыпались перед Элиной мелким бисером.

     Поднимая кубок в очередной раз, Элина поняла, что довольно пьяна. К счастью, гости ни в чём себе не отказывали, и Элининого состояния заметить уже не могли. На очереди был Сныст, которого никак нельзя было обойти стороной.

     – Почтенный Сныст, а также его подель… соратники! Моя благодарность вам безмерна. Оценить её трудно, но я всё же постараюсь. Мощение улиц в центре города – за вами, а также контракт на укрепление городских стен. Дэвлин, мой военный советник, обойдёт весь город вместе со Сныстом и кем-то из гномов, чтобы получить бесфр…ой, беспристрастное мнение о состоянии стен. Также все обещания, которые я тебе, Сныст, дала, я исполню.

     В ответной речи Сныст оказался краток:

     – Да будет так!

     Элина чувствовала, что язык заплетается, а речь стала слишком громкой, но вечер ещё не закончился. Под конец она сделает заявление, которое гостям, может, и не понравится.

     – Эли, поешь что-нибудь, тебя развезло! – прошипел Рэйшен.

     – Это уже не поможет. Надо просто продержаться…

     – Всё, готовь на ночь тазик, – насмешливо прошептал с другой стороны Дэвлин.

     – Хрен тебе, – не менее насмешливо ответила Элина. – До этого не дойдёт.

     Тем не менее пришлось отрезать кусок остывшего мяса и осторожно, чтобы не капнуть соусом на платье, положить в рот.

     Все наперебой стали предлагать тост за прекрасную новую хозяйку особняка. Элина поднимала кубок, подносила его к губам, но лишь делала вид, что пьёт. Это всегда работало, сработает и сейчас.

     Она дала гостям возможность ещё поесть, выпить и поговорить. Но время неумолимо бежало, и наступил миг, когда она должна была говорить как королевский эмиссар. От волнения винные пары выветрились у неё из головы.

     Элина в последний раз за этот вечер подняла кубок и встала с места.

     – Прошу немного внимания. Завтра у нас обычный день, а вот послезавтра – день необычный. Мы начинаем сбор налогов. По новой системе. По моей системе. Отвечает за налоги Мадог, – она указала кубком на молодого дроу. – За новый порядок он заплатил собственным лицом. Налоги будут обязательны для всех: для купцов, ремесленников, людей, гномов и дроу. Для старых семей и для новой знати. Никто не скроется. Те, кто попытается обмануть, – будет наказан. Вы уже видели, как я это делаю. Те, кто заплатит честно, будет защищён законом. И сейчас я хочу выпить за тех, кто пойдёт со мной дальше, до самого конца. За тех, кто понимает, что новый порядок – это честная монета за работу, крыша над головой и сладкий кусок в тарелке.

     В зале царила тишина. Гости ловили каждое Элинино слово.

     – За Жадвиль. За новый порядок. За закон.

     Элина поднесла кубок к губам и выпила. Остальные сделали так же. Никто не опустил кубок, пока не выпил до дна. Все молчали. Они готовы признать новый порядок.

     Она выиграла.

     * * *

     Гости разъезжались и расходились по домам. Шурх издали смотрел на сытые морды купцов и пьяные глаза подельников Сныста. Мягкие Ручки вежливо улыбалась им, но он видел: эта улыбка не настоящая. А они слепые, им всё равно.

     Сныст положил ему руку на плечо. Раньше Шурх радовался, когда Сныст так делал: все видят, что Шурх не просто уличный мальчишка, а воспитанник самого короля воров! А теперь он бы и хотел сбросить руку покровителя, да нельзя.

     Сныст явно ждал, пока Мягкие Ручки подойдёт к нему, чтобы сказать что-то особенное на прощанье. Шурх тоже ждал. И она наконец подошла, такая красивая в своём платье с кружевами! За ней, конечно, тащился Рэйшен. Он всегда всё портит!

     – Сныст, ты не забыл рекомендации лекаря? – заботливо уточнила Элина. – Там всё подробно написано! И ещё: Шурху может разболеться голова после выпитого… Ты не забудь, что маковой настойки ему будет нельзя!

     Шурх нахмурился: нашла о чём говорить! Он видел, что Сныст тоже удивлён этой непривычной заботой.

     – Эли… Хм, ладно, ничего я не забыл. Ты сама-то о деньгах обещанных помнишь, верно?

     Шурх закатил глаза: «Сныст всегда о деньгах! Как можно о них говорить, когда от Мягких Ручек при каждом движении доносится сладкий запах притираний?!»

     Впрочем, она сама оказалась не лучше Сныста:

     – Ты меня знаешь, Сныст, я всё помню. И о деньгах я думаю… всегда. Наш договор в силе.

     Сныст расплылся в улыбке:

     – Я-то уж решил, что тебя развезло под конец! Но ты молодчина, голова у тебя крепкая! Повезло тебе, Рэйшен! Или не повезло, это как посмотреть. Ладно, Шурх, прощайся, и двинем домой. Будем с тобой привыкать к мягким постелям, дорогой одежде, слугам…

     Сныст отошёл в сторонку и утащил с собой Рэйшена якобы поболтать. Оба при этом выглядели крайне недовольными друг другом. Дроу всё поглядывал на Мягкие Ручки, как будто боялся, что её украдут.

     И вот они вдвоём в тёмном дворе, а Шурх молчал и не знал, что нужно сказать. Любые слова казались ему дурацкими. А если Мягкие Ручки рассердится, это вообще… Она внезапно погладила его по остриженной голове, где только-только начали отрастать волосы. Скоро они скроют шрамы. А шрамы на теле спрячутся под одеждой. Но больше никто не придёт их осматривать и тревожиться, ведь в мире Сныста и его друзей так не принято.

     – Ты был такой израненный, избитый, слабый, – сказала Элина, – а я вижу, как ты вырос. Уже совсем взрослый. Выше меня. Или я раньше просто не замечала?

     Шурх не удержался и схватил её за руку, хотя и боялся, что она вырвет ладонь, развернётся и уйдёт в дом. Не вырвала. Даже улыбнулась.

     – Мягкие Ручки! Я хотел сказать… Прости меня! За то, как я себя вёл… Я просто не знаю, что надо было сделать… Я не буду так. Не сердись на меня!

     Она улыбнулась! Не так, как купцам! По-настоящему!

     – Хорошо. Не буду сердиться. Но и ты так не делай. Нельзя быть таким назойливым. Это ужасно.

     Шурх слушал, кивал и улыбался как дурачок. Мягкие Ручки снова погладила его по голове. Свободной рукой.

     Он набрался смелости и спросил о том, что тревожило и пугало его в последние дни:

     – Мягкие Ручки, мы ведь теперь почти не будем видеться, да?

     – Будем, отчего нет. У меня дела со Сныстом, много дел, которые потребуют моего присутствия. Так что иногда он будет приезжать сюда, а иногда я буду наносить ему визит. Думаю, он возьмёт тебя с собой, потому что захочет со временем передать тебе дела. Кстати, надо будет ему сказать, чтобы оформил усыновление через стряпчего.

     Из всей этой ерунды Шурх понял только одно – они ещё увидятся, и не раз! От радости сердце забилось пойманной птицей в груди, и Шурх просто кивал, соглашаясь с каждым словом.

     – А ты можешь обнять меня на прощанье? Рэйшен отошёл и не увидит…

     Она засмеялась:

     – Он всё видит! И вдобавок слышит! А ты мог бы отнестись к нему с большим уважением: ведь он тебя спас, вытащил из реки, куда тебя бросили умирать…

     – Да знаю я, знаю! – Шурх досадливо отмахнулся от этих слов.

     «Зачем говорить об этом именно сейчас? Он попросил просто его обнять! Это так сложно, что ли?»

     И она наконец обняла его и даже слегка прижала к себе, так, что он ощутил тепло и мягкость её груди. Шурх, обомлев от счастья, обхватил её обеими руками, а она нежно гладила его по затылку. Это было не очень похоже на любовные объятия, но сейчас Шурх был рад и этому. Счастье стало полным, когда Мягкие Ручки ласково поцеловала его. Он угадал её движение заранее, потому что очень ждал и надеялся, и ловко подставил губы вместо щеки. И она не рассердилась!

     Настроение подпортил голос Рэйшена сзади:

     – Так, хватит! Я больше не намерен это терпеть! Шурх, проваливай домой, наконец!

     Объятия разомкнулись, Мягкие Ручки отступила на шаг, но вид у неё был вовсе не виноватый. Шурх отвесил ей церемонный поклон, и она засмеялась. Рэйшен сердито сжал челюсти, и Шурх поклонился и ему.

     Элина больше не сердится! Они ещё увидятся! Эта мысль освещала ему путь к новому дому, и Шурх почти до самого утра ворочался в своей собственной кровати, вспоминая прощальное объятие.

     * * *

     Рэйшен бережно поддерживал Элину, когда они поднимались к себе, на второй этаж. Она казалась такой нежной и хрупкой в этом платье! В мундире её все видели жёсткой и непреклонной, да Рэйшен и сам привык к этому. А это платье превратило Эли в кого-то… кого-то нового, непривычного. Рэйшен подумал о том, что ночью, скинув платье, Элина вновь станет сама собой – такой, какой она больше всего нравилась ему. Рэйшен мечтательно закатил глаза к потолку.

     У дверей спальни неловко толклись Роза и Малена. Они бросали друг на друга подозрительные взгляды, и Рэйшен обозлился на них: «Эли сразу встревожится! Она и так устала, целый вечер выдерживала глупую болтовню и сальные взгляды, а тут ещё и этих «подружек» выслушивать!»

     – Дара Элина, мы поможем тебе раздеться, – торопливо сказала Роза.

     – Д-да, я думаю, Рэйшен вряд ли, – Малена запнулась, подбирая слова: – вряд ли справится со сложными завязками и застёжками… А платье хотелось бы поберечь.

     – Брысь отсюда обе! – Рэйшен изо всех старался сдержаться и не толкнуть ни Розу, ни Малену.

     Видно было, что они испугались, но не отступили. Рэйшен думал, что вытерпел даже выходку Шурха, но сейчас он не хочет ничьего присутствия и не хочет ждать. Он хочет только одного – остаться вдвоём с Эли, и плевать, что будет с платьем!

     – Вы можете идти отдыхать, – мягко сказала Эли. – С застёжками я справлюсь. Роза, завтра с утра – только не слишком рано – зайдёшь забрать платье в чистку.

     Рэйшен с радостью смотрел, как Роза и Малена расходятся в разные стороны. Наконец можно закрыть за собой дверь! Эли с какой-то усмешкой смотрела на него.

     – Что? – не понял Рэйшен. – Что-то не так?

     – Я их обманула. Мне не совладать с застёжками, ведь они все на спине!

     Рэйшен готов был расправиться со всеми застёжками мира за один удар сердца, но Эли не позволила. Она заставила его медленно и осторожно разбирать всю эту сложную конструкцию, и под конец Рэйшен изнемогал от желания.

     – Не спеши, – строго говорила Элина, и он с шипением прекращал дёргать края ткани.

     Но чуть позже он понял, что это лишь игра, и она еле сдерживает нетерпение, чтобы упасть к нему в объятия. И тогда он простил проклятому платью все застёжки сразу.

     Эли приказала не тревожить их слишком рано. Рэйшен хотел потребовать до полудня, но она не позволила. Однако утром, когда – Рэйшен знал! – её сон самый сладкий, в дверь стукнули. Настойчивого посетителя отогнать было некому – охрану на эту ночь отпустили. Рэйшен недовольно поморщился, осторожно отодвинулся от Элины, стараясь не разбудить, и, не утруждая себя одеванием, двинулся к двери.

     Малена. Ну, кто ещё мог ломиться в спальню, когда просили не входить?!

     – Рэйшен! – Малена шипела не хуже змеи. – Ты опять за своё! Бесстыжий!

     – Чего тебе надо? – Рэйшен тоже так умел. – Сказано было – не будить! Чего припёрлась?!

     – Позови дару Элину!

     – Нет, – упёрся Рэйшен, – пусть спит.

     – Рэйшен, пожалуйста, – голос Малены стал просительным. – Это важно. Там Мадог опять чудит…

     – Погоди, как это – чудит?

     Малена не успела объяснить. За спиной Рэйшена послышалась возня и недовольный стон:

     – Вы издеваетесь надо мной? Вас на коленях умолять надо?

     – Ну вот, ты её разбудила! – Рэйшен уже не понижал голоса. Ни к чему.

     – Дара Элина! – крикнула Малена в щель двери, старательно не глядя на Рэйшена. – Помоги! Там Мадог… Опять! И он заперся!

     Рэйшен собрался быстро, по-военному, несмотря на вчерашние излишества. Он, уже одетый, смотрел, как Эли путается в рукавах рубашки и неуверенно затягивает завязки. Зато потом она понеслась впереди него, успев бросить на ходу:

     – Если что – выбьешь дверь!

     У входа в лечебную комнату Рэйшен остановился и прислушался. Над ухом сопели две запыхавшиеся женщины, но это почти не мешало.

     – Да живой он, – сказал Рэйшен. – Ходит себе взад-вперёд.

     Лицо Эли сделалось крайне недовольным. Похоже, что сейчас всем влетит.

     – Мадог, открывай! – и она решительно стукнула кулаком по двери. – Я всё равно войду, ты меня знаешь!

     Рэйшен даже немного пожалел, что Мадог сразу отпер: очень хотелось эффектно высадить дверь с ноги.

     – Да что случилось-то? – Мадог выглядел немного растерянным.

     Странно. Рэйшен ещё не видел его таким. Он прикрывал обожжённую часть лица белыми полотняными повязками. Рэйшен чуял резкий лекарственный запах.

     – Чего заперся? – Эли не церемонилась.

     «Ещё бы! Она и так мало спит, даже выходной взять не может!»

     – Чтобы она, – Мадог ткнул пальцем в Малену, которая скромно стояла позади всех, – не лезла.

     – Извини, Мадог, но, пока ты на лечении, ты не будешь запираться изнутри. Если не хочешь слушать по-хорошему, я велю сломать замки. А теперь объясни, что случилось.

     – Ладно, не буду с тобой спорить, – буркнул Мадог и нехотя посторонился. – Входи. Сейчас покажу.

     В комнате он отнял от лица повязки.

     – Вот! Смотри!

     Рэйшена разбирало любопытство: «Что Мадог решил скрыть от посторонних глаз? Может, зелье нимф неправильно подействовало? А вдруг у него на лице что-нибудь выросло?»

     Рэйшен не заметил ничего странного. Впрочем, кожа в обожжённых местах стала выглядеть получше.

     Эли бесцеремонно схватила Мадога за рукав и подтащила к окну:

     – Наклонись немного, мне плохо видно!

     Смотрела она почему-то не на лицо, а за ухо. «Неужто у него ухо восстановится?!» Рэйшен никогда не слышал о таких фокусах. Впрочем, до знакомства с Элиной он о многом не слышал…

     Он смотрел, как Эли осторожно касается голой кожи за ухом и проводит по ней пальцами, и у него задёргался глаз. Это невыносимо, когда твоя женщина прикасается к другому, да ещё на твоих глазах! И Мадог тоже хорош: глаза прижмурил от удовольствия! Кажется, пора его поучить уму-разуму…

     – Рэйшен, – вдруг сказала Элина, повернув голову, – ты только посмотри: у него отрастают волосы! И кожа на лице стала более гладкой… Взгляни, мне же не померещилось?

     Рэйшен сразу успокоился и даже немного устыдился. Надо же, надумал «учить» Мадога, который ему как младший брат! А волосы и впрямь отрастают. Глазу почти не видно, а под рукой – колючее. И лицо…

     – Зелье подействовало!

     Элина больше не прикасалась к Мадогу. Она смотрела ему в лицо, и он не хмурился и не отворачивался.

     – Я не знаю, Мадог, станешь ли ты снова таким же красивым, как был, но никаких шрамов на тебе не останется. Ну, почти.

     – Красивым? – растерянно повторил Мадог.

     – Ну да. Разве тебе никто не говорил, какое у тебя красивое лицо? Как по мне, его даже ожоги не попортили.

     Вначале Рэйшену стало смешно: уж очень забавно выглядел Мадог. А потом веселье куда-то испарилось:

     – Ну да, конечно, Мадог у нас первый красавец.

     Рэйшен слышал, как за плечом прыснула Малена.

     – Если дело было только в этом, – заявила Эли, – то я немедленно иду досыпать! И тебе советую, Мадог: завтра начинаем сбор налогов. Больше болеть тебе я не дам.

     Рэйшен плёлся за Элиной и ворчал себе под нос о том, что она повадилась кружить головы всяким мальчишкам, причём прямо у него на глазах.

     В спальне она заперла дверь и тщательно проверила замок, подёргав ручку. Рэйшен продолжал бубнить, стараясь, чтобы она слышала каждое слово. И она сделала именно то, чего он ждал: обняла его и жарко поцеловала. А потом шепнула:

     – Забудь о них! Никого не существует, только ты!

     – Тогда скажи, что я – лучший!

     – Ты – единственный…

     В этом мире Рэйшен наконец нашёл место для себя. И оно было именно здесь.

     * * *

     Накануне сбора налогов Мадогу не спалось. Он ворочался всю ночь, но маковой настойки не принимал: боялся проспать. Наконец небо за окном посветлело, розоватые лучи пробежали по верхушкам яблонь. Мадог решительно поднялся и плеснул в лицо водой. Пусть он всё ещё выглядит обожжённым, а кожу саднит от любого дуновения… «В конце концов, я дроу или нет?!» Мадог криво ухмыльнулся здоровой половиной лица и принялся натягивать мундир.

     Рынок только начинал свою жизнь, город понемногу просыпался. У Палаты Мерных Книг Мадога и его помощников ждал мастер Гесенк с Монетного двора. Он держал в руках весы: Элина потребовала его присутствия, чтобы никому не взбрело в голову расплатиться фальшивой монетой. Мадог коротко кивнул ему и отпер тяжёлую дверь. Внутри было тихо и сумрачно, пахло воском и чернилами. Скоро сюда войдут люди, которые принесут с собой запах страха, пота и ожидания.

     Мадог молча указал всем места, а сам проверил сундуки, приготовленные для монет, а также печать. Ею он будет запечатывать мешочки с деньгами. Так его инструктировала Элина, стряпчий и кто-то из гномов.

     Явился сонный, зевающий Лоркан. Он привёл с собой несколько стражников для охраны порядка снаружи и внутри. Мадог посмотрел на этих парней своим здоровым глазом и мысленно фыркнул: они так важничали, будто вся казна принадлежит им!

     Лоркан приказал им занять позиции, и стражники с напряжёнными лицами встали у входа, по обеим сторонам стола, а также у пока что пустующих сундуков. После этого Лоркан тепло пожелал Мадогу удачи и ушёл в рассветный город.

     – Готовы?

     Мадог сам точно не знал, у кого он это спрашивал: у мастера Гесенка, своих помощников или ребят Лоркана. Ему ответили сосредоточенными лицами, короткими кивками и невнятным угуканьем.

     – Открывайте дверь! – скомандовал Мадог и занял место в центре стола.

     Такое место всегда занимала Элина. Теперь его очередь побыть главным.

     – Первый квартал! – провозгласил мастер Гесенк.

     – Красильщики, кожевенники, – донёсся до Мадога шёпот кого-то из помощников. – Ох, и нанюхаемся!

     Мадог тяжело вздохнул: вонь этого квартала могла сбить с ног непривычного человека. Но деньги должны быть собраны. Он справится.

     Двери отворились. Мадог заметил целую очередь из любопытных, взволнованных людей, в основном – крепких мужчин-ремесленников. Оглядываясь по сторонам, подталкивая друг друга локтями, они вошли в помещение, разделённое надвое деревянными перилами. Эти перила, как понял Мадог, должны были разделить потоки входящих и выходящих людей. Стражники на входе скроили суровые физиономии:

     – Заходим по очереди, почтенные! Не толкаемся! Соблюдаем порядок!

     Первым к столу подошёл крепкий, ещё не старый мужчина. Он комкал шапку в изломанных работой пальцах.

     – Ясного неба вам всем, почтенные сборщики, – неуверенно проговорил он.

     – Имя! Назови своё имя, – подсказали ему.

     – Тамос, – поспешно ответил он, – Тамос. Красильщики мы.

     Мадог разглядывал этого человека, а сбоку шелестели страницы книги имущества. Тамос, словно зачарованный, пялился на лицо Мадога, частично скрытое шарфом.

     – Красильщик Тамос, на нём числится дом в три окна, один этаж, – громко зачитал помощник, – семья: жена и две дочери. Мастерская – один чан.

     – Так и есть, – неожиданно обрадовался Тамос, – всё верно записали, не обманули!

     – С тебя три золотых и пять медяков, – холодно проговорил Мадог. – Деньги клади на поднос.

     Тамос суетливо принялся шарить по карманам, и на подносе вскоре блеснули монеты.

     – Мастер Гесенк!

     Мадог окликнул медальера с Монетного двора, хотя тот и так помнил о своих обязанностях. Это было нужно скорее для публики.

     Мастер тщательно взвесил каждую монету, пока помощники ставили отметки в других книгах об оплате.

     – Монеты не фальшивые! – провозгласил мастер Гесенк.

     Все обрадовались и радостно загудели, а Тамос вытер пот со лба и собрался было уходить, обогнув перила, но Мадог сделал ему знак, и красильщик боязливо остановился.

     – Что-то не так, дар Мадог?

     Мадог вывел на листке: «Сим удостоверяется, что красильщик Тамос уплатил налоги в казну города Жадвиля полностью в день…». Он немного полюбовался собственным почерком, вывел своё имя внизу и грохнул по листу печатью. Все подскочили. Мадог остался доволен произведённым впечатлением.

     – Держи! – он протянул лист Тамосу. – Это квитанция об оплате. Храни её. Если потеряешь – будешь платить второй раз. Жена тебя из дому выгонит.

     Тамос поклонился, покрутил лист в руках, не умея прочесть написанное, и спрятал его за пазуху.

     Дальше пошло легче. Ремесленники подходили один за другим, называли имя, клали деньги на поднос и получали от Мадога аккуратно написанную бумагу об оплате.

     Даже к вони этого квартала можно было притерпеться. Но вот Мадог учуял что-то новенькое. Он поднял голову и уставился здоровым глазом на очередного посетителя.

     Старик. На руках шрамы, седые волосы космами свисают на лицо. Губы дрожат:

     – Дубильщик Алистер я…

     – Дом в два окна… Одна дубильная яма… Два золотых.

     Мадог молчал. Что-то было не так. Он принюхался. Алистер боялся. Запах страха и едкого пота Мадог услышал даже через специфический дух кожевенников. Чего бояться этому старику, здесь, средь бела дня, под охраной Городской стражи?

     Мадог щёлкнул пальцами, подавая знак одному из стражников.

     – Проверь адрес. А ты, Алистер, останься пока с нами. Следующий!

     Пока стражник бегал с проверкой, расплатиться успело ещё несколько человек, сочувственно поглядывая на Алистера. Кое-кто глядел с укоризной, покачивая головой, и Мадог понял, что здесь дело действительно нечисто.

     – Дар Мадог! – вернувшийся стражник вытянулся перед ним, и Мадог ощутил себя польщённым. – У этого старика есть дополнительный склад, там множество дорогих мягких кож, а также есть и северные меха. Документов на них нет… Сын Алистера говорит, что гномы у них покупали выделанные кожи на куртки для вас… для дроу нашей управительницы.

     Помощники Мадога лихорадочно листали записи. Их делал Томори, и он постарался на славу: нужная запись отыскалась.

     – Нашёл! Вот оно! Этот склад записан на внука Алистера! Он, кстати, тоже Алистер… Может, из-за этого такая неразбериха?

     Мадогу тоже стало жарко, и он размотал шарф. Люди жадно подались вперёд, желая поближе рассмотреть его шрамы и ожоги. А вот Алистер жалко бормотал:

     – Это ошибка… Не моё это, я старый человек. Сколько мне надо? Всё детям! Внукам!

     – Дак внук-то его, этот младший Алистер… Он и ходить-то ещё не умеет! – с недоумением проговорил стражник. – Куды ему энтот склад с мехами?!

     – Всё ясно, – проговорил Мадог. – Штраф. Плюс налог. Посчитайте, сколько это будет.

     Снова зашуршали страницы, один из помощников шевелил губами и закатывал глаза, подсчитывая в уме монеты.

     – Шестьдесят золотых, – наконец проговорил он. – Штраф вместе с налогом.

     – У меня нет столько! – заголосил Алистер. – Откуда у меня такие деньги?!

     Народ за его спиной снова зашумел, загомонил.

     – Что ж ты врёшь-то, Алистер! – крикнул кто-то. – Ты сам говорил, что на гномах хорошо заработал, когда они у тебя обработанные кожи купили! Ты, небось, и пошлин за меха не платил! Так что, почитай, дёшево отделался!

     – Нет, нет у меня таких денег, – повторял старик как заведённый. – Всё сыновьям, ничего себе… Даже на похороны не запас…

     – Нет денег? – уточнил Мадог. – Тогда конфискация!

     Стражники подхватили вопящего Алистера под руки и выволокли на улицу. Люди расступились, пропуская их.

     – Старика не бить! – успел крикнуть им вслед Мадог. – Потом сюда приведёте! Я бумагу должен выписать!

     Никто из первого квартала больше не решился на обман. Было несколько человек, которые не собрали денег. Их трясло от страха перед Мадогом, но он помнил наставления: собрать всё, что можно, у кого денег не хватает – дать сроку ещё одну теркаду. Грозить таким можно только общественными работами. И эти люди уходили успокоенные.

     – Соберём остаток, дар Мадог, не изволь беспокоиться! Ты в своих книгах отметь, сколько я заплатил, а сколько должен остался!

     Мадог и им выписывал квитанции с суммой оставшегося долга.

     – Это ж надо! И мы теперича с бумагой! А остаток заплатим, как же, вот тут у нас всё записано! Никто не придёт к нам требовать то, что не положено, так ведь? Всё честь по чести, с печатью!

     – А толковую управительницу нам король прислал, – шептались люди. – И люди ейные ничего, не злые, хоть и дроу. Хвала Небесам, пусть они пошлют королю нашему здоровья, а управительнице – мужа хорошего и детишек красивых!

     Мадог едва удерживался от смеха, слыша эти разговоры. Надо будет рассказать об этом и посмотреть, какое у Элины будет лицо!

     К полудню часть сундуков у Мадога за спиной уже была наполнена. Монеты сортировали, укладывали в полотняные мешочки, а потом Мадог ставил на них свою печать. Конфискованные меха и кожи тоже старательно упаковали и оценили. Дальше пусть Элина думает, что с этим делать.

     С первым кварталом работа была закончена, и Мадог по праву гордился собой: денег он собрал больше, чем ожидал. Помощникам и мастеру Гесенку следовало отдохнуть и перекусить. Стражники на входе и у сундуков сменились, и Мадог подумал, что и сам бы не отказался от еды. Вот только не хотелось лишний раз красоваться со своими шрамами…

     Все ушли в ближайшую харчевню, а Мадог купил у торговки пирог и чашку молока. «Что за еда для воина?» Он поморщился, но тащиться в харчевню по-прежнему не было желания. Из-за закрытой двери послышался знакомый мальчишеский голос:

     – Да пропустите меня, кому говорят!

     – Сказано же – перерыв! – ворчали на парня. – Куда тебя несёт! Обедать ушли сборщики! Чего лезешь в закрытую дверь!

     – Там Мадог! Он мой друг!

     Мадог расплылся в улыбке. Это было всё ещё больно, но он не удержался.

     – Пропустите его! – рявкнул он. – Шурх, входи!

     Шурх скользнул в Палату Мерных Книг. Он собирался показать язык стражникам у двери, но вовремя спохватился: если он уже взрослый, придётся придержать язык. Во всех смыслах.

     Мадог ему явно обрадовался. Даже поздоровался, как с равным. Шурх расправил плечи.

     – А чего ты тут, один? – поинтересовался он. – Я обежал пару харчевен, твои все там сидят, обедают. А ты?

     – А у меня – вот, – Мадог показал свои скудные припасы.

     Шурх бесцеремонно отломил кусок пирога и поморщился.

     – Не нравится? – спросил Мадог.

     Шурх хитро усмехнулся. Он же не просто так пришёл!

     – У меня есть кое-что получше! – он выудил из-за пазухи небольшой свёрток и протянул приятелю.

     Мадог с интересом принялся разворачивать замасленную тряпицу. Шурх, по-прежнему лукаво улыбаясь, ждал. Увидев то, что внутри, Мадог присвистнул. Шурх знал, что ему понравится. Хлеб, грудинка и спелое яблоко, примятое с одного бока.

     – Надеюсь, ты это не украл, – строго сказал Мадог.

     Шурх немного обиделся, но виду решил не показывать:

     – А если бы украл, то ты не стал бы есть?

     – Шурх, я же серьёзно! Меня поставили налоги собирать! И если я возьму краденое, скажут, что и деньги чужие могу взять! Это пятно…

     – Пятно, пятно… – хмурясь, пробурчал Шурх. – Да не краденое, ешь спокойно! Меня Сныст растерзает, если я за старое возьмусь! Он такой правильный стал! Ладно, давай половину пирога, тогда не буду обижаться!

     Набив рот угощением, Шурх подумал: «Во всех этих изменениях виновата она – Мягкие Ручки. Она превратила шайку воров в более-менее пристойных людей. Из дроу – задиристых вояк – сделала чиновников. А гномов, которых раньше выгнали из города, пригласила обратно и даже выделила место для жилья».

     Несмотря на запреты, Шурх успел сбегать туда и поглядеть, как вырастают гномьи домики.

     Тем временем Мадог уже расправился со своим обедом и в два глотка осушил кружку молока.

     – Какая гадость! – он смешно наморщил здоровую половину лица, и Шурх невольно засмеялся.

     – Ты тоже изменился, Мадог! Раньше ты ходил с каменной рожей, а теперь то поморщишься, то улыбнёшься!

     – Это что, плохо?

     – Вовсе нет! И это, между прочим, виновата она – хитрая интриганка!

     – Ты всё про свою Мягкие Ручки, да?

     – Да ты и шутить научился, как я посмотрю! Ладно, отдавай тряпку, мне её вернуть надо! Твои помощнички уже возвращаются!

     И Шурх, довольный собой, нырнул в толпу рыночной площади.

     * * *

     После обеда дело двинулось гораздо быстрее, и Мадог втайне размечтался, как попадёт домой пораньше. Всё-таки ранение ослабило его, а долгое валяние в кровати и вовсе разнежило. От этих мыслей его отвлёк какой-то шум снаружи. Мадог натопорщил уцелевшее ухо – оно улавливало звуки получше, чем пострадавшее. Цокот копыт по брусчатке стал громче, можно было не напрягаться.

     – Едут, едут!

     – Сама управительница здесь!

     Мадог помрачнел. «Явилась-таки. Не доверяет, что ли?»

     В распахнутую дверь было видно, что с Элиной приехал Рэйшен и двое из её личной охраны – Мадог не потрудился запомнить их имена. Народ замер. Даже городские стражники глазели на начальство, будто никогда раньше не видели. Рэйшен с непроницаемым лицом направил коня к Палате Мерных Книг, заставив людей расступиться. «Боится. Камень в неё уже прилетал…»

     Он смотрел, как Рэйшен снимает Элину с седла. «Интриганка. Чего приехала? Улыбается ещё тут».

     Элина и впрямь улыбалась и даже здоровалась с кем-то в толпе.

     – Ясного всем неба! – звонко крикнула она, и люди нестройно отозвались в ответном приветствии. – Как дела? Вы тут моих людей не обижаете? Замучили друг друга, наверное?

     Раздались неуверенные смешки.

     – Их замучаешь! – дерзко ответил кто-то. – Они сами кого угодно…

     На него зашикали со всех сторон.

     – А чего вы мне рот затыкаете? – продолжил этот человек. – Вон, у Алистера выгребли кожи да меха!

     Мадог видел, как улыбка слетела с Элининого лица. Он подумал, что надо выйти, объяснить ей, что и как произошло…

     – Этот твой дружок Алистер – старый хитрован! – зашумели вокруг. – Надуть всех хотел, припрятал добро, да ещё часть имущества на малолетнего внука записал! А дар Мадог его раскрыл! Всё по закону! А ты думал, одним – всё, а другим – ничего? Нам обещали по-честному!

     – Значит, дар Мадог действовал по закону? – Элина пыталась перекричать толпу.

     – По закону! По правде!

     – А ты… – Мадог видел, как Элина озирается вокруг в поисках защитника Алистера. – Ты, может, и сам какой-то обманщик и жулик?

     Тот ничего не ответил, наверное, поспешил затеряться в толпе.

     – Да какой он жулик, дара управительница! Так, крикун и пустобрёх!

     Элина снова заулыбалась и помахала рукой людям. «Подумаешь, махнула… Мягкие Ручки! – с неожиданным раздражением подумал Мадог. – Чего они радуются?»

     Внутри люди расступились, давая Элине дорогу. «Была бы ты без Рэйшена – ещё кто кому бы дорогу уступал!»

     Мадог пытался поймать взгляд Рэйшена, но тот явно корчил из себя образцового телохранителя и смотрел куда угодно, только не в лицо Мадогу.

     Элина улыбнулась каждому из тех, кто сидел за тяжёлыми дубовыми столами, а мастеру Гесенку даже протянула руку. Тот неловко пожал её.

     – Вам всего хватает для работы? Чернила? Бумага? А ваши книги записей…

     Мадог слушал, как его подчинённые рассыпаются в благодарностях, и злился. «Между прочим, книги записей подготовил Томори, а вовсе не она!»

     – Я передам ваши добрые слова дару Томори, – сказала Элина, словно подслушав эти мысли. – Это всё его труды.

     К Мадогу она подошла в последнюю очередь.

     – Всё ли проходит спокойно?

     Мадог вздёрнул голову, но тут же пожалел об этом: слева ожила боль.

     – Разумеется, дара управительница.

     – Дай взглянуть на книги.

     Элина властно протянула руку, и Мадог опять вспомнил её прозвище: Мягкие ручки. Ими она жёстко взнуздала целый город. Мадог повернул книгу к ней. Элина пробежала глазами по столбцам записей.

     – Ничего себе! Какой ты молодец! Собрали даже больше, чем рассчитывали! Я знала… Я была в тебе уверена! И рада, что не ошиблась!

     Мадог недоверчиво заглянул ей в лицо. «Вроде не шутит. Она была уверена в нём?! После того как они сыпали друг другу в лицо угрозами?!»

     – Сейчас Лоркан пришлёт пару стражников, с ними приедет Дэвлин, они увезут часть денег. Сегодня у нас начал работу гномий банк! Гномы – ребята верные, там всё под надёжной охраной.

     – Банк? – спросил кто-то за Элининой спиной. – А это для всех? Или только для казны?

     – Для всех! – громко ответила Элина. – Приходите, вам там будут рады!

     Люди зашушукались: новость была важная, такое определённо стоило обсудить, желательно за кружкой доброго пива.

     – Устал? – тихо-тихо спросила Элина у Мадога под гул людских голосов.

     Мадог мотнул головой. «Не хватало ещё признаваться в слабости!»

     – Прошёл только один квартал, – сухо ответил он.

     – Соберёшь со второго квартала – и на сегодня хватит. Это приказ.

     Мадог смотрел ей в спину. Он не сможет с ней сдружиться. Никогда. Это исключено. Она по-прежнему остаётся интриганкой, которая украла у него Рэйшена. Но всё-таки с ней можно работать. И смириться.

     * * *

     Теперь Элина смогла вздохнуть свободнее. Сбор налогов шёл своим чередом: время от времени Мадог ловил какого-нибудь хитреца на обмане, штрафовал или конфисковывал добро. Элина иногда наезжала в Палату Мерных Книг, не обращая внимания на недовольство Мадога.

     – Порядок и контроль – основа всего, – говорила она.

     Мастер Гесенк несколько раз обнаруживал фальшивые монеты. Их изымали из оборота. Каждый раз Элина приезжала, чтобы расспросить человека, который расплатился фальшивкой. И каждый раз ничего не обнаруживала: эти люди ничего не знали. Монеты оказывались у них случайно. Ей так и не удалось найти никаких зацепок, которые ясно указали бы на Квирка или его окружение.

     – Оставь это дело, отступись, – советовал Рэйшен. – Ты же сама сказала, что те, кто замешан в этом деле, получат шанс исправиться.

     – Про Квирка речи не было!

     – Оставь его в покое.

     – Ни за что! Он шантажировал меня! Он угрожал тебе!

     – Он слишком хитёр. И это тебе не барон Руфус, до него не добраться…

     Элина понимала, что Рэйшен прав, но не прекращала бесплодных поисков.

     В один из дней к ней в кабинет явился Дэвлин, да не один, а со Сныстом. «Когда это они успели подружиться?» – удивилась Элина.

     – Ты помнишь, что поручала мне и Снысту обойти город и осмотреть городские стены? – без предисловий начал Дэвлин.

     Элина кивнула. «Было такое. Ещё на званом ужине».

     – Ну вот! – победоносно заключил Дэвлин, как будто это всё объясняло.

     – Что – «вот»?

     – Обошли и осмотрели!

     – Помнится, я говорила взять с собой и кого-то из гномов.

     Сныст закатил глаза:

     – Они такие занятые – тебе не передать! Но мы всё-таки, как люди настойчивые, исполнили твоё пожелание. И пришли к тебе с результатами. Если хочешь, я сразу назову сумму. Только предупреждаю, что она тебе не понравится.

     – Тогда не называй, – легко согласилась Элина. – Денег пока не дам. Видишь, ещё налоги не все собраны.

     – Ах, налоги, – промурлыкал Сныст. – Как ты с ними хорошо придумала! Денежки текут рекой!

     Элине вовсе не понравилось такое панибратство, и она решила охладить пыл Сныста:

     – Кстати, чтобы ты не забыл, говорю при свидетелях, что через оборот и ты вольёшь свой ручеёк в эту денежную реку.

     Свидетелями Элина сочла Рэйшена, который последние дни не отходил от неё ни на шаг, и верного Томори. Сныст помрачнел. Элина мысленно улыбалась: про них не скажешь, что они не расслышали или не так поняли. Как и про Дэвлина…

     – Эли, что там ходить вокруг да около, – Дэвлину не нравились эти пикировки, да и денежных вопросах он разбирался немногим лучше Рэйшена. – Смысла укреплять городские стены нет.

     Элина замерла. «Что значит – нет?» Она обернулась к Рэйшену, ища у него поддержки, но он и сам ничего не понимал. Томори тоже пожал плечами.

     – Вы плохо договорились со Сныстом, Дэвлин? Что это за шутки?

     – Да нет никаких шуток! Тут впору обносить город новыми стенами, потому что возле стен, с наружной стороны, настроена куча домишек! И в них живёт народ, который искренне считает себя горожанами!

     – Это значит, что ты должна будешь их защищать, – ехидно пояснил Сныст.

     У Элины все мысли были о деньгах. «Защита тоже требует денег, между прочим. И Городская стража за порядком не бесплатно следит».

     – Погодите-ка! А налоги эти «горожане» собираются платить? Нет денег – нет… Да ничего нет!

     Дружный хохот сотряс стены кабинета. Смеялся даже Томори, обычно сдержанный.

     – Я говорил тебе, что так будет! – Сныст в приступе веселья хлопал Дэвлина по плечу, а тот, видимо, забылся настолько, что позволил королю воров это делать. – В этом вся Эли!

     Сныст обладал огромным запасом здравого смысла, так что в этот день они с Элиной составили приблизительный план действий. Следовало сосчитать количество домиков и их обитателей, прикинуть, сколько с них можно содрать податей…

     – А если не захотят платить, скажешь им, пусть выметаются! – в понятии Сныста человек, с которого невозможно взять денег, – бесполезный человек.

     – Нет, куда им идти? – возразила Элина. – Не хотят платить налоги – пусть сами скидываются деньгами на строительство стены. И на плату стражникам. Думаю, они согласятся, хоть и не сразу.

     – Я считать их не пойду, я не скотовод, а военный советник, – отрезал Дэвлин.

     – Я тебя и не заставляю. За такие вещи у нас отвечает Мадог. Значит, у него будет выездная работа.

     – А как же Палата Мерных Книг?

     – Ничего, денёк-другой обойдутся без него. Дело уже налажено. В конце концов, я могу там побыть…

     – Нет уж! – на этот раз воспротивился Рэйшен. – Незачем тебе сидеть в толпе! Это небезопасно! Да и не по статусу!

     – Вот не люблю я тебя, Рэйшен, а сейчас вынужден согласиться, – проговорил Сныст. – Пусть Мадог делает своё дело, а Эли – своё. Пусть пока посчитает, сколько денег понадобится, она это умеет… А ещё, Эли, я хотел бы кое-что напомнить. И желательно без посторонних.

     Под Элининым взглядом трое дроу покинули кабинет с крайне недовольными лицами. Она осталась со Сныстом наедине.

     – Эли, ты обещала мне процент от собранных налогов, помнишь?

     – Помню.

     – Даже в ущерб интересам короны…

     – Да. И помню, за что именно. Ты настаиваешь на оплате прямо сейчас?

     Сныст, наверное, готовился спорить, препираться и торговаться, поэтому сейчас выглядел немного растерянным.

     – Можно не сейчас. Давай через день. Привезёшь деньги ко мне в новый дом, посмотришь, как я устроился. Это и будет предлогом – визит вежливости. С Шурхом повидаешься, мальчик скучает.

     Сныст перегнулся через стол, выхватил у Элины из рук стилос и бесцеремонно намалевал у неё на тыльной стороне руки цифру.

     – Вот нужная сумма, Эли.

     Элина посмотрела на испачканную руку. Немало. Но слово было дано, и она его сдержит.

     – Приглашение принято, Сныст. Послезавтра буду у тебя. Вели поварам на обед готовить что-нибудь мясное.

     Рэйшен был возмущён наглостью Сныста.

     – Эли, я тебя предупреждал! Он гнусный тип, ты и сама это знаешь! Да как он смеет требовать денег с тебя прямо сейчас!

     – Ну, не прямо сейчас, а через день. Я обещала ему. Ничего не поделаешь.

     – Надеюсь, он не требовал явиться к нему в одиночку!

     – Он знает, что без тебя я не поеду. И охрану надо взять.

     – Но каков фрукт!

     Отчего Эли смеётся? Рэйшен не видел в ситуации ничего смешного. Только-только стало спокойнее – и на тебе!

     – Да что смешного я сказал?!

     – Рэйшен, вспомни, когда ты был наёмником… Как будто ты действовал иначе! Ты требовал деньги, много денег, причём без всякой отсрочки! У Сныста условия помягче! Когда я наняла тебя охранником, ты содрал с меня десять золотых! И ночёвку! И завтрак!

     – Так я же за услугу, – буркнул Рэйшен.

     – И он за услугу! И он её честно оказал!

     – Я тоже честно! Томори, хватит ржать! Тебе вольную дали не для того, чтобы ты меня высмеивал!

     «Клятый раб!» Рэйшен по-прежнему его недолюбливал: уж очень он походил на своего погибшего брата, а к тому Элина проявляла чрезмерную благосклонность…

     – Рэйшен, я тебя очень прошу, ты в этом деле лучше всех разбираешься. Придумай, как мы повезём деньги Снысту, чтоб никто не узнал. Даже наши.

     Элина показала ему сумму, написанную прямо у неё на руке, и Рэйшен с трудом удержался, чтобы не грохнуть стулом о пол. «Сныст берёт себе слишком много воли – хватать за руку чужую женщину! Да ещё и малевать на руке!» Сумма его не взволновала. Эли об этом не волнуется, так ему-то чего?

     – А как на это посмотрит король?

     «Томори! Ему надо влезть! И без него забот хватает!»

     – Король ничего не должен об этом узнать, – ответила Элина. – Думаю, что где-то на гномьей почте все важные письма вскрываются и прочитываются. По крайней мере, в столице так. Поэтому послезавтра, в день визита к Снысту, мы отправим в Глорк письмо и сообщим, что некую собранную сумму готовы переправить в распоряжение короля. Пусть присылает людей, карету, солдат…

     – Погоди, – не понял Рэйшен, – при чём тут одно к другому?

     – Это отвлечёт шпиона. Вместо того чтобы следить, что и в каком количестве мы возим по городу, он будет занят письмом в столицу. Можем и приглашение Андебрингерам выслать. Пусть шпион тоже почитает, это полезно.

     Настроение у Рэйшена подпортилось. «Неужто Эли подозревает кого-то из гномов в шпионаже?»

     – Рэйшен, хоть я и дала шанс пособникам фальшивомонетчиков, я всё время помню, что они здесь. И я не знаю, кто это. Любой горожанин может быть связан с Квирком… И может посылать ему доклады отсюда. А гномы… Всё, что касается денег, они просматривают, чтобы не упустить свою выгоду. Уж такие они.

     Весь остаток дня Рэйшен ломал голову, как незаметно вывезти крупную сумму золотом. Этого не должны увидеть ни конюхи, ни другие слуги, ни охрана. Он не придумал ничего интереснее, чем тащить монеты на себе. Часть, конечно, можно сунуть Эли за пазуху, но она не сумеет двигаться бесшумно, учитывая, как плохо она ездит верхом. Придётся взять на себя весь груз. Однажды Рэйшену уже доводилось проделывать такое, и он остался не в восторге. Но ради Эли он готов повторить.

     Сама Элина уселась рядом с Томори и сочиняла письмо для короля. Или казначея, – Рэйшену было безразлично. Ему не нравилось, что она сидит слишком близко к бывшему рабу. Но он вроде не смотрел на неё и даже старался не прикоснуться к её пальцам, перепачканным чернилами.

     – Завтра ещё подправим и пошлём Маро на почту, пусть отсылает, – вид у Эли был довольный, значит, письмо вышло удачное.

     – Я завтра займусь своей одеждой, – гордо сообщил Рэйшен, – чтобы всё вместилось.

     – Что вместилось? – не поняла Элина. – И при чём тут одежда?

     – Повезу деньги на себе. Закреплю груз под одеждой, чтобы не выпал и не гремел…

     Рэйшен умолк: Элина смотрела на него с ужасом.

     – Ты хоть представляешь, сколько это всё будет весить?! Тебя ни одна лошадь не выдержит!

     Рэйшен надулся. Стараешься тут ради неё, а в ответ…

     – Давай сделаем иначе: у нас есть рулон ткани, его ещё Феланиха привезла к приёму. Мне эта ткань не нужна, но сейчас пригодится. Мы в этот рулон напихаем мешочки с деньгами, распределим так, чтобы не гремели и не выпали, как ты говоришь. Раз ты умеешь, то ты их закрепишь. Этот рулон будет подарком Снысту. На новоселье.

     – Хорошая мысль, – тихо проговорил Томори.

     Рэйшен моментально взъерепенился:

     – Этот рулон тащить будет ещё труднее! Ты хочешь взять с собой вьючную лошадь?!

     – Я надену платье и сяду в повозку, – сказала Элина. – Рулон положим рядом.

     – Тогда уж лучше в карету, – буркнул Рэйшен. – Тебе больше подходит.

     – У нас нет кареты. И я не знаю, где её раздобыть. А повозка есть, и вполне приличная.

     * * *

     За эти дни Элина выслушала от Рэйшена столько недовольства, что не выдержала:

     – Да что с тобой?! Ты стал похож на старого ворчливого мужа!

     На лицо Рэйшена стоило посмотреть, и Элина сразу простила ему всё ворчание этих дней. Ему не нравилась затея со Сныстом, не нравилось, что Элина передаст ему деньги, не нравилось, что она разоденется в платье. Но больше всего брюзжания Элина услышала о том, что это просто предлог для встречи с Шурхом, который слишком распоясался в последнее время.

     Элина ласково провела по руке Рэйшена:

     – Не сердись. Это всё работа, не более того. Помоги лучше спрятать деньги в ткань. Её сейчас принесут.

     – Не говори больше, что я старый и ворчливый!

     Элина едва удерживалась от смеха:

     – Не буду.

     Рэйшен долго крутил рулон так и этак, то раскатывал его на полу спальни, то сворачивал как было… Элине наскучило смотреть на это, и она ушла в кабинет. «Письма в столицу сами себя не напишут».

     После ворчания Рэйшена Элина считала, что вправе немного развлечься, поэтому едко комментировала каждую фразу письма, пугая Томори.

     – Элина, управительница Жадвиля… Единственная и неповторимая! Королю Витерию, повелителю Атрейи, первому этого имени…

     – Тоже единственному и неповторимому? – уточнил Томори, и Элина покатилась со смеху.

     – Ой, уморил! Пишем: с глубоким почтением и всемерной преданностью спешу сообщить, что… – Элина мечтательно закатила глаза к потолку: – ты, адар, сильно просчитался, когда выгнал меня на хрен из замка, вот теперь рви на себе остатки волос…

     – Можно я не буду это писать? – осторожно спросил Томори.

     – Про почтение и преданность пиши, остальное пропустим. Итак, спешу сообщить, что сбор налогов по новой системе уже начат. И все твои советники дураки и трусы, и годятся только на роль писцов.

     Томори отодвинул бумагу.

     – Ладно, ладно! Я не буду! Пишем про сбор налогов. Первый квартал, а это часть городских ремесленников, уже завершил уплату. И теперь это всё моё.

     – Я так не могу! – взмолился Томори. – Я не успеваю понять, где шутка, а где ты говоришь серьёзно! Мы пишем какую-то крамолу! Рэйшен меня прикончит, если над тобой появится хоть малейшая угроза королевской немилости!

     – Не переживай, мы похороним тебя с королевскими почестями! Ты же, как-никак, принц! Всё, всё, больше не буду, обещаю! Давай мне бумагу, а сам иди отдохни!

     Осторожный Томори даже с места не двинулся.

     – Нет, дара Элина, вдруг ты напишешь… невесть что? Я лучше принесу тебе арзы и побуду здесь.

     – Экий ты недоверчивый! Ладно, тащи арзу и на свою долю! Потом проверишь, не вписала ли я какую-нибудь гадость в письмо.

     Вскоре Элина прихлёбывала горячий напиток из тонкой белой чашки и выводила на бумаге:

     «Элина, управительница Жадвиля

     Королю Витерию, повелителю Атрейи, первому этого имени.

     

     С глубоким почтением и преданностью докладываю о положении дел в Жадвиле.

     Сбор налогов по новой системе уже начат. Первый квартал, а это часть городских ремесленников, уже завершил уплату. Собрана одна тысяча пятьсот двадцать семь золотых монет. Они все проверены, фальшивок нет. Горожане платят добровольно. Те, кто пытался скрыть имущество, были выявлены и оштрафованы. Порядок восстановлен. Волнений не было.

     Деньги хранятся в надёжном месте под охраной. Ответственным за сбор назначен молодой дроу из числа моих экспедиторов, именем Мадог. Он словом и делом доказал свою преданность и компетентность. Он сумел организовать отличную команду из тех людей, что были присланы короной в Жадвиль ранее. Все отчёты ведутся ежедневно.

     Что до казны – я с почтением напоминаю, что по королевскому указу шестьдесят процентов собранных налогов причитаются короне. На данный момент это составляет девятьсот шестнадцать монет.

     К концу амаркады я рассчитываю собрать не менее трёх тысяч монет.

     Если адару будет угодно, он может прислать своих людей в Жадвиль для получения этой суммы. Я, со своей стороны, готова оказать всемерное содействие и обеспечить безопасность.

     Мне присылали письмо с требованием вызвать представителей гномьего торгового дома Андебрингеров в Жадвиль. Так вот, теперь я готова их принять. Письмо главе торгового дома будет направлено дополнительно.

     Теперь город по-настоящему верен короне.

     

     С глубочайшим почтением и преданностью,

     Элина

     Управительница Жадвиля».

     Элина дождалась, пока Томори допьёт арзу. Она видела, что он, как и Рэйшен, предпочёл бы пиво, но возражать хозяйке не смеет.

     – Почитай, – лёгким щелчком Элина отправила лист к Томори. – Вроде никакой крамолы.

     Томори читал очень внимательно, но Элина видела, как на его лице появляется скепсис.

     – И что опять тебе не так?

     Томори со вздохом отложил лист.

     – Вроде всё так, но я даже между строк чувствую, как ты мысленно обзываешь короля старым дураком. И намекаешь, что денежки из рук не выпустишь…

     – Король не такой умный и зоркий, как ты. Он этого не прочитает.

     Элина растопила воск и запечатала письмо тяжёлой баронской печатью.

     Самая трудная часть была позади. Теперь осталось написать столичным гномам. Это было немногим легче, потому что старый Хердер Андебрингер был фигурой влиятельной. Элина обещала ему открыть филиал торгового дома в Жадвиле. Да и отделение банка тоже. Женщине, которая считала своё слово крепче королевского и дороже монет, грубый обман был не к лицу.

     Второе письмо далось ей куда тяжелее. Никакой насмешки не должно было читаться между строк – кто-кто, а старый Хердер вмиг уловил бы её и не простил такого отношения. Элина то и дело вздыхала, отставив пустую чашку. Томори, всегда внимательный к мелочам, заботливо наполнил её снова. Наверное, это и помогло сдвинуться с места.

     «Элина, управительница Жадвиля, старший королевский экспедитор,

     Хердеру Андебрингеру,

     главе торгового дома Андебрингеров, руководителю столичного отделения.

     

     Почтенный дар Хердер,

     прошу простить моё долгое молчание. Обстоятельства, в которых оказался Жадвиль, не позволили мне исполнить своё обещание ранее.

     Во время нашего разговора в Глорке я говорила о возможности расширения дела Андебрингеров на запад. Моё обещание остается в силе и сегодня. Жадвиль нуждается в гномьих умениях. А я готова обеспечить условия для вашего прихода.

     Город пережил тяжёлые времена. Барон, правивший здесь, оставил после себя хаос, долги и недоверие. Навести порядок заняло больше времени, чем я рассчитывала. Я не могла пригласить своих добрых друзей в город, где не было ни безопасности, ни уверенности в завтрашнем дне. Это было бы неуважением к дому Андебрингеров и к моему слову.

     Но теперь всё иначе.

     Начат сбор налогов. Восстановлен порядок. У горожан есть возможность зарабатывать на кусок хлеба. И этому городу нужен банк.

     Дар Хердер, ты наверняка слышал, что я уже работаю с гномами с Железных Гор. Но этого городу недостаточно. Жадвиль – город торговый, и для прибыли от торговли и ремёсел нужно надёжное место для хранения. Нужны связи со столицей и другими городами. И именно твой дом, дар Хердер, сделает это лучше других.

     Поэтому я приглашаю вас открыть в Жадвиле филиал торгового дома Андебрингеров. Вы получите хорошее место на рыночной площади – здесь пустует просторная лавка. Городская стража, которую возглавляет мой надёжный человек, будет уделять особое внимание вашим зданиям.

     Я пойму ваши сомнения, если таковые есть. Я не сдержала обещание вовремя. Но я сдержу его теперь и сделаю всё, чтобы ваш дом процветал.

     Буду рада, если вы примете моё приглашение, и окажу самый тёплый приём тем, кто приедет в Жадвиль.

     С уважением и надеждой на сотрудничество,

     Элина

     Управительница Жадвиля».

     * * *

     Рэйшен в последний раз поправил туго затянутые ремни на рулоне ткани. «Тяжёлая получилась поклажа, ничего не скажешь! Расщедрилась Эли к Снысту, даже слишком. Кстати, где она сама? Опять девчонки взялись одевать её и причёсывать? Почему так долго?» Он сам уже давно был готов: оставалось только вынести рулон и погрузить его в повозку.

     Рэйшен кликнул Элининых охранников, и те, отдуваясь и пыхтя, потащили рулон наружу под присмотром Рэйшена.

     – Хороший подарок, как я посмотрю!

     Дэвлин. Он пораньше отпустил солдат с тренировки, что ли?

     – Эли так решила, – невозмутимо ответил Рэйшен.

     – Никогда не видел таких тяжёлых тканей.

     – Ты много имел дела с тканями? – наигранно удивился Рэйшен.

     – Да, собственно… нет. А ты, Рэй, как я посмотрю, дорогу на тренировочную площадку окончательно забыл! Вон, мундир на тебе уже потрескивает! А после этих званых обедов да ужинов в кого ты превратишься? Смотри, твоя Эли тебя разлюбит!

     Этого было достаточно, чтобы Рэйшен вскипел. С каким удовольствием он бы съездил по этой наглой ухмыляющейся роже!

     – Кто кого разлюбит? Дэвлин, ты у нас специалист по чувствам?

     Рэйшен выдохнул. Эли вовремя. Она никогда не давала Дэвлину спуску и посмеивалась над ним.

     Сейчас она стояла наверху лестницы, такая красивая в своём голубом платье… Рэйшен чувствовал, как расплывается в улыбке. А Дэвлин пусть болтает что хочет!

     Подсаживая Элину в повозку, Рэйшен явственно услышал треск ткани где-то под мышкой. Эли тихонько хихикнула, и Рэйшен окончательно встревожился:

     – Я… растолстел, что ли? Эли, скажи честно, тебе же лучше всех видно!

     – По-моему, нет! – ответила Элина, делая честные глаза.

     Но Рэйшен видел, как она, отвернувшись, давилась от смеха, и несколько огорчился. Надо будет и впрямь поупражняться… Но разве можно выбраться из кровати, когда тебя обнимает лучшая женщина в мире? Все тренировки на свете Рэйшен отдал бы за тихое, спокойное утро. И теперь, когда такие утра у него появились, почему он должен от них отказываться? Рэйшен лихо взлетел в седло и подал знак охране и вознице.

     – Поехали!

     «Сныст, зараза, откусил такой жирный кусок!» При виде его дома Рэйшен вытаращил глаза: баронский особняк выглядел обветшалым пристанищем привидений по сравнению с этим домом. Теперь ещё и денег от Эли получит! А она, между прочим, рискует, отщипывая от городской казны! Сныст же не дурак, должен понимать: если у Эли начнутся неприятности, он с плеском упадёт в ту клоаку, из которой вылез!

     Сныст вышел встречать их лично. Шурх, конечно, стоял рядом и счастливо лыбился, глядя на Эли. «Вот же наглый щенок!»

     Рэйшен поднял Элину на руки, краем глаза наблюдая за реакцией хозяев. Улыбка Шурха померкла. «Так тебе и надо! Знай своё место!» – злорадно подумал Рэйшен.

     – Ясного тебе неба, Сныст! И тебе, Шурх, давно тебя не видела! Мы привезли вам подарок, – Элина с нажимом произнесла последнее слово.

     Охранники с трудом подняли рулон ткани, и Сныст с изумлением и зарождающейся догадкой смотрел, как два крепких парня вдвоём тащат «подарок» в дом.

     На правах гостеприимного хозяина Сныст подхватил Элину под руку и ввёл в дом. Рэйшен и Шурх в качестве свиты следовали за ними. Шурх, осмелев в своём доме, шепнул Рэйшену:

     – Ну, как тебе? Король воров и его королева!

     Такие шутки Рэйшену не нравились. На что намекает этот парень? На то, что Сныст положил на Эли глаз? Как положил, так и снимет, уж это Рэйшен мог ему гарантировать! И тут ему в голову пришёл отличный ответ:

     – Если так, сам подумай, она станет твоей приёмной матерью!

     Работники гномьей почты никогда не сидели без дела. Посетители приходили к ним каждый день: одному надо было послать весточку родителям, другой отправлял деньги жене и детям в деревню, третий… В общем, работа была всегда.

     Шплиттер любил работу на почте. Его не раздражали бестолковые люди, которые сами не умели ни писать, ни ясно выразить свои мысли. Эти люди несли свои честные монеты, и только это от них и требовалось. Было и ещё одно правило, которое Шплиттер всегда неукоснительно соблюдал: письма, которые казались важными, должны быть скопированы. Эти копии потом читал старший из гномьей общины и принимал важные для гномов решения. Шплиттера это уже не касалось.

     Сегодняшний день был самым обыкновенным, пока в дверь не вошёл молодой человек… Он тоже был бы самым обыкновенным, вот только Шплиттеру было известно, что этот парень по имени Маро выполняет поручения управительницы.

     – Ясного тебе неба, почтенный гном!

     Вежливый парень, ничего не скажешь. Шплиттеру приходилось сталкиваться в городе с человеками, которые считали, что Жадвиль – только для людей. К счастью, таких было меньшинство. Да и в свите управительницы полно нелюдей, так что высказываться против них стало себе дороже.

     – И тебе, и тебе ясного неба… Дар Маро, если не ошибаюсь?

     Парень обрадовался:

     – Мы знакомы? Я прошу прощения, если не запомнил твоего имени…

     – Я Шплиттер, – гном хитро улыбнулся в бороду, – но ты меня не знаешь. Это я слыхал о тебе. С чем пожаловал? Может, письмо зазнобе хочешь отправить?

     Маро рассмеялся в ответ:

     – Нет у меня никакой зазнобы! Я по службе! Важные письма в столицу велено отправить!

     Шплиттер покивал головой:

     – Знаю, понимаю. Ты пока женат на своей службе. Но пройдёт совсем немного времени – и ты увидишь, как за тобой девушки начнут увиваться.

     Парень смутился и покраснел.

     – Ладно, давай свои письма. Отправим в лучшем виде. Домчатся куда нужно!

     Маро протянул Шплиттеру два письма, и одно из них было запечатано красным воском. Шплиттер мазнул по нему взглядом:

     – Значит, это более важное и срочное?

     – Выходит, так.

     Маро достал было горсть мелочи из кошеля, висевшего у него на поясе, но Шплиттер покачал головой:

     – Не нужно. Управительница занимается государственными делами. Ей бесплатно.

     Когда Маро покинул гномью контору, Шплиттер кликнул сменщика, а сам, запершись в одной из множества небольших комнатушек, достал тонкий кинжал и масляную лампу. Он был непревзойдённым мастером делать копии важных бумаг и не оставлять следов.

     Когда всё было закончено, Шплиттер ещё раз пробежал глазами по ровным строчкам. Налоги, цифры… Ишь, Андебрингеров собрались сюда звать. У старого Хердера, наверное, борода задымится от радости. А самое тёплое место уже занято, хе-хе! Молодец управительница, знает, с кем настоящие дела делают!

     Шплиттер убрал инструменты. Маро, должно быть, уже вернулся домой. А что ему – молодой, быстроногий!

     «Удачи тебе, парень! – подумал Шплиттер. – И с работой, и с зазнобой».

     * * *

     – Давайте вначале о делах, – Элина толкнула ногой рулон ткани, лежавший посередине комнаты.

     Из-под платья показался носок потрёпанного, хотя всё ещё крепкого ботинка.

     – Моя прекрасная дара управительница! – сладким голосом пропел Сныст, и Элина увидела, как у Рэйшена заходили желваки на лице. – Почему ты в походных ботинках, а не в изящных туфлях? А вдруг бы я затеял танцы?

     – Я сейчас прикажу унести этот… рулон, – процедила Элина сквозь зубы.

     Стыдно признавать, но Сныст был прав! Из обуви у неё были лишь эти ботинки да сапоги для верховой езды. Теперь придётся обзавестись какой-то ненужной дорогой ерундой, в которой даже ходить невозможно.

     – Ну что ты, – Сныст снова взял её под локоть. – Сама предложила о делах. Развернём эту ткань? Шурх, мальчик мой, займись. Рэйшен, ты не поможешь ему? У тебя на лице написано, что ты знаешь, как обращаться с такими подарками.

     Пока Шурх с Рэйшеном раскатывали ткань по полу, постепенно выуживая оттуда мешочки с монетами, Сныст задёрнул занавески на окне.

     «Надо же, у него и занавески есть! А моё окно в спальне – в спальне! – голое! Как это получается?» – думала Элина, выдавливая из себя любезную улыбку.

     Сныст принялся ловко потрошить мешочки, выкладывая монеты столбиками на небольшом столике. Элина смотрела на это со стороны, сложив руки на груди. Шурх и Рэйшен закончили свою часть работы и заново скатали ткань в рулон. Ловкие пальцы Сныста играли с монетами.

     – Да, Эли, ты потрясающая женщина, – в конце концов сказал Сныст. – Другая бы загребла эти денежки и сбежала. Как ты ухитрилась вообще выцедить из этого города столько? Кстати, ты совсем не умеешь держать себя в платье!

     Переход от комплимента к оскорблению обескуражил Элину.

     – И что тебе не так?

     Сныст, оставив монеты на виду, повернулся к Элине и даже обошёл её кругом, словно какое-то диковинное дерево.

     – Ты совсем не умеешь носить платья, да? Стоишь как солдат: ноги на ширине плеч, руки скрещены… Где ты видела, чтобы женщины так стояли? И платье у тебя, я так понимаю, только одно? Оно, безусловно, тебе очень идёт, но этого мало.

     Рэйшен откуда-то из-за Элининой спины проговорил с едва сдерживаемой яростью:

     – У тебя, Сныст, как я посмотрю, во рту завёлся лишний язык. И он тебе совершенно не нужен, потому что он болтает лишнее! Сейчас я решу эту проблему!

     – Рэйшен, не надо! – Шурх уже забыл о том, что он взрослый.

     Элина видела, как он испуган. «Да, видеть вблизи разъярённого дроу, который готов полезть в драку, – это не шутки!»

     – Рэйшен, погоди, не торопись, – Сныст сменил тон, и сейчас его голос звучал примирительно. – Я из добрых побуждений. Сейчас, когда дела наладились, наша прекрасная управительница будет получать кучу приглашений в богатые дома. Рэйшен, ты будешь её сопровождать, но тебе достаточно мундира. А ей нужно на каждую поездку новое платье, иначе все женщины нашего города будут презрительно морщить носики. И туфли нужны под каждое платье! И украшения!

     Элина с ужасом представила, как гора одежды похоронит её под собой. И приглашения… «Неужели это обязательно?!»

     А Сныст вкрадчиво продолжал:

     – Рэйшен, ты только представь: рядом с тобой самая богатая и влиятельная женщина этой провинции! Она не должна быть одета как замарашка!

     Элина обернулась: Рэйшен уже не злился, он слушал как заворожённый. Что он при этом себе представлял – ни один демон из Бездны не скажет! А Шурх и вовсе разулыбался во весь рот.

     – Мягкие Ручки, я тебя обязательно на танец приглашу! Ты же не откажешь мне?

     – Извини, Шурх, откажу! – Элина, видя огорчение Шурха, поспешила пояснить: – Я танцевать не умею. На таких приёмах я скорее буду говорить о делах…

     – Нет уж, не будешь, – перебил её Сныст. – А если и будешь, то только в перерывах между танцами! Так что платья, туфли, танцы – вот твои заботы на ближайший сезон!

     * * *

     Рэйшен устал от одного перечисления Элининых обязанностей. Скука смертная! Хотя… Если они будут на всех приёмах вместе… Все помрут от зависти: вчерашний неприкаянный наёмник сегодня сопровождает управительницу города! Определённо, это будет приятно! «Но в какой роли буду я сам? В роли телохранителя? Сопровождающего? И чем тогда это будет отличаться от наёмника? Надо поговорить с Эли и спросить…» Дальше Рэйшен даже думать не решился.

     К счастью, больше Сныст не выделывался. Он вошёл в роль радушного хозяина и повёл показывать новый дом. Деньги так на столе и бросил! И не боится, что пропадут! На отделку и убранство Рэйшен смотрел равнодушным взглядом: и так ясно, что Сныст надумал податься в богачи. Единственное, что тревожило и раздражало, – что Сныст и Шурх бесконечно брали Эли за руку и поддерживали под локоть.

     «Хватит её трогать!»

     А уж когда Шурх с заговорщицким видом произнёс:

     – Мягкие Ручки, пойдём, я покажу тебе мою комнату!

     Рэйшен едва удержался, чтобы не съездить малому по затылку.

     Наконец осмотр дома завершился, и гостей пригласили к столу.

     Надо признать, что Сныст отыскал отменных поваров, и Рэйшен с трудом удержался от того, чтобы по старой солдатской привычке не наесться до отвала. Весьма кстати вспомнились слова Дэвлина о потере физической формы, и Рэйшен поспешно отложил ложку. Эли ела неспешно и ухитрялась вести разговор со Сныстом:

     – Постарайся не выставлять напоказ наши дела.

     – Боишься? Или брезгуешь?

     – Ни то и ни другое, Сныст. Я из тех, кто считает, что деньги любят тишину. А скоро в городе станет довольно шумно: я отправила в Глорк два письма. К нам приедут гномы, чтобы открыть филиал торгового дома…

     – И банка? – насмешливо уточнил Сныст.

     – И банка, – Эли говорила совершенно серьёзно. – И многих других, полезных для города учреждений.

     – Милая, ты отправила письма через гномью почту и хочешь, чтобы никто ни о чём не знал?

     Рэйшен пожалел, что у него в руках нет вилки: Сныст бы живо отучился называть управительницу города «милая»!

     – Сныст, за кого ты меня принимаешь? Я хочу, чтобы они узнали то, что я разрешаю им знать! Иначе я бы отправила гонца!

     – Это меняет дело! И чего ты хочешь добиться? Или мне об этом знать не полагается?

     Будь воля Рэйшена, Сныст бы и слова не услышал в ответ. Но, видать, у Эли свои планы. В своей жизни Рэйшен часто ошибался и доверял не тем, кому нужно. В итоге он научился не доверять никому. Эли освоила эту науку куда быстрее него. Значит, у неё есть план.

     – Добиться? Я хочу, чтобы гномы соперничали между собой. Городу это принесёт пользу. Но преимущество будет на стороне ребят с Железных Гор. Если затеешь какие-то дела, имей это в виду. Столичным нельзя полностью доверять. И опираться на них тоже невозможно.

     Рэйшен изумился: вот это подсказка! Сныст тоже рот разинул от удивления – Рэйшен никогда не видел этого жулика таким.

     – Эли, ты… – Сныст осторожно подбирал слова, – ты хоть понимаешь, что ты мне сейчас говоришь? Это же… Это…

     – Это залог нашего сотрудничества, Сныст. Ты мне очень помог. Несколько раз. Я это помню и надеюсь, что и впредь так будет. Ты понимаешь меня?

     Сныст молча кивнул. Впервые на памяти Рэйшена этот пройдоха промолчал. Эли хитро улыбнулась:

     – И не вздумай мне больше хамить! Если мне предстоит брать уроки танцев и носить платья, то тебе придётся учиться придерживать язык!

     Сныст привстал со стула и отвесил Элине изысканный поклон.

     «Клятый фигляр!»

     Но хуже всего, что в отношении Рэйшена этот гнусный тип держать язык на привязи не собирался.

     – Имей в виду, наёмник, – шепнул он Рэйшену на прощание, – если ты не определишься со своим статусом в отношении Эли, знай, что вокруг неё будет виться много холостых мужчин. И, кстати, я тоже не женат. И не отказался бы от приветливой хозяйки в доме.

     * * *

     Остаток дня Рэйшен был задумчив и рассеян. Он отмахнулся от Дэвлина, который настойчиво звал его на тренировочную площадку. Потом, правда, пожалел, но всё равно не пошёл. Элина до ужина просидела над очередными бумагами. Рэйшен в них не разбирался, да и не хотел. Сквозь полуопущенные веки он смотрел, как бывший раб склоняет голову к Эли.

     «Близко. Слишком близко. Убери. Убрал, молодец. Ещё один, который не отказался бы от приветливой хозяйки. Как же вас много!»

     Ужинать он не стал. Увидев, что Эли встревожилась, Рэйшен почувствовал лёгкое самодовольство. Впрочем, её тут же отвлёк явившийся невесть откуда Лоркан. Он заморочил ей голову денежными вопросами, и они долго что-то считали, тыкая пальцами в цифры на бумаге.

     – Роза решит, что я страсть какой умный, – гордо заявил Лоркан, показывая Рэйшену испачканные чернилами пальцы.

     Рэйшен презрительно фыркнул. Глупее Розы были только улитки в саду. Для неё и Лоркан – умник. Хотя… Женщин у Лоркана было, наверное, побольше, чем у самого Рэйшена. Может, он сможет дать дельный совет? Что ж, если Рэйшен сам ничего не надумает, он обратится к Лоркану. От этой мысли Рэйшену немного полегчало.

     Лоркан и Томори давно ушли. Эли решительно поднялась из-за стола и задула свечи в бронзовом канделябре. Рэйшен удивился: она ничего не видела в темноте и не любила её.

     – На сегодня хватит работать! Идём!

     Рэйшен видел в темноте, как она улыбается. А уж когда она потащила его за руку в спальню, настала его очередь улыбаться. Или нет? Надо собраться с духом и спросить её…

     – Рэйшен, что с тобой сегодня? Ты здоров? Ты даже от ужина отказался!

     Рэйшен зажёг свечи в спальне. От чёрного прямоугольника окна веяло холодом осенней ночи.

     – С меня хватило обеда у Сныста, – ответил он.

     Он знал, что Эли поймёт намёк.

     – Сныст… Он много чего сказал за обедом… Он говорил, что мне придётся разъезжать по приёмам и что ты будешь рядом со мной…

     Они сидели рядом, и Эли привычным жестом провела по щеке Рэйшена ладонью. Он любил, когда она так делала, но сейчас вспомнил её прозвище «Мягкие Ручки» ... Это придало ему решимости.

     – Конечно, буду, Эли! Только скажи – кем я буду? Телохранителем? Сопровождающим? Кто я? И как я должен смотреть, когда вокруг тебя будут увиваться мужчины? Сныст сказал, что даже он не прочь залучить к себе приветливую хозяйку нового дома! Что уж говорить об остальных!

     Элина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

     «Неужели ей всё это не приходило в голову?! Да быть не может! Или это – очередная часть политики? Тогда пусть она это скажет!»

     – Рэйшен, ты должен смотреть на это равнодушно! Ты же знаешь, что человеческие мужчины мне не нравятся! И вообще, я же, – Эли начала запинаться, – я думала, что мы с тобой…

     Этот ответ Рэйшена не устраивал.

     – Эли, мы с тобой связаны по обычаям дроу. Но ты и сама знаешь, что в мире людей это не считается. А я хочу, чтобы считалось.

     Рэйшен выдохнул.

     «Ну вот, сказал. И ничего сложного».

     Квирк догадался, что происходит нечто важное. «Ох уж эти столичные умники, вечно считают себя выше других и не считают нужным хотя бы понизить голос, когда обсуждают серьёзные дела!»

     Он шагал за двумя молодыми аристократами. Один был Квирку не знаком, а вот второй... Сын королевского казначея, молодой Лонваль Колле. Он жарко говорил приятелю, да так, что эхо гуляло по каменным коридорам замка:

     – Известия прямо оттуда! Только что получили.

     – А как доставили? – удивлялся незнакомый юноша.

     – У них уже работает гномья почта! Так что получили очень быстро! Письмо с красной печатью, сам понимаешь, первой важности!

     – Твой отец уже у короля?

     – Да, сейчас будут читать. Наверное, это доклад оттуда, что ещё может быть?

     – А тебя и не позвали! – подколол приятель Лонваля.

     – Я всё узнаю! Отец мне доверяет и расскажет, о чём шла речь!

     Квирк разве что руки не потёр от радости. «Хорошо, что здешние юнцы такие болтливые!» Сейчас Квирк навестит своего дорогого «брата» и его казначея. Две умные головы – хорошо, но третий южанин куда лучше их обеих!

     Квирк незаметно отстал от молодых людей и свернул в коридор, который вёл в обновлённое крыло замка – туда, где располагались королевские покои и рабочий кабинет.

     Стражники у дверей кабинета переглянулись, но не посмели остановить королевского родича. Квирк натянул на лицо маску приветливой любезности и перешагнул порог. Король сидел за столом, заваленным бумагами. Казначей стоял рядом, держа в руке исписанный лист. Квирк заметил алую печать на сложенном листе. Это оно!

     – Моё почтение, дорогой брат! – Квирк решил быть вежливым. – Я вижу, мои труды не пропали даром, и ты получил отчёт из Жадвиля.

     Он видел, как Арлан поджал губы. «Ну конечно, шантажировать женщину – зовите Квирка, а рассказать, чем она ответила на шантаж – Квирк уже не нужен!» Король устало махнул рукой:

     – Входи, садись. Я даже не знаю, чего ожидать: хороших вестей или дурных.

     – Только хороших, мой король! – улыбнулся Квирк, устраиваясь за столом напротив Витерия. – Прелестная Элина не стала бы присылать письма с алой печатью, если бы ей было нечем похвалиться.

     – Наверное, ты прав, Квирк, но мне как-то волнительно, – Витерий усталым жестом потёр лицо. – Очень непривычно ничего не знать об этой женщине, не видеть и не слышать её…

     – И не слышать о скандалах, связанных с ней, – услужливо подсказал Квирк. – Но давайте поскорей приступим к чтению!

     И казначей начал читать.

     По мере прочтения лицо короля светлело. «Конечно, этот слабак Витерий доволен и думает, что сейчас к нему привезут мешки, набитые чудесными золотыми кружочками! Как бы не так! Эта хитрая выскочка поймала короля в его собственную ловушку: он, высылая её, запретил появляться ей и её разбойникам в столице. Вот теперь все расходы по перевозке и сопровождению денег лягут на корону. Ну не дурак ли! Она, небось, ещё и жалованье себе и своим бандитам из налогов вычтет! Квирк бы так и сделал!»

     Казначей был опытнее и осторожнее в оценках.

     – Надо ответить ей, что, пока сбор налогов не закончен, не стоит тратить силы на перевозку денег. Лучше пусть в Жадвиль отправляются гномы как деловые партнёры короны. Они потом и займутся этим вопросом. Пусть ответственность ляжет на их плечи. Писать об этом, конечно, не стоит, но намекнуть надо. Элина женщина умная, поймёт.

     – Прекрасное предложение, дар Арлан! – обрадовался король. – Думаю, оно выгодно для всех. И никто не посмеет обвинить корону в нечестности или несправедливости.

     Квирк смотрел на Витерия и удивлялся: как сестра Квирка, Аделисия, гордая и честолюбивая, прожила всю жизнь с этим тщеславным человеком? Она желала власти над страной, подлинной власти, но не смогла добиться её ни для себя, ни для старшего, горячо любимого сына? Как это вышло? В чём она просчиталась? Или Витерию просто везло?

     Пока король и казначей обсуждали, как ловко получится выпроводить часть обширного семейства Андебрингеров из столицы, Квирк размышлял, что полезного для себя можно извлечь из этой ситуации. Шантажировать Элину вечно невозможно – письма явно будут прочитаны, и у короля возникнут вопросы, отчего Квирк так хорошо осведомлён о том, что творится в замке. Никакому королю не понравится, когда кто-то знает об этом больше его самого. Квирк рискует быть высланным обратно на юг, в Меркаль. Да и Элина может в ответ нанести удар – написать о своих подозрениях, что Квирк поддерживал фальшивомонетчиков в Жадвиле… Доказательств нет, но король снова готов будет выслать неугомонного родственника в Меркаль. И на сестре это отразится… Нужно придумать что-то новое. Такое, чего ещё не было.

     – Они будут заняты обустройством на новом месте и организацией процессов, – радостно говорил казначей. – На время они оставят нас в покое с выплатами долга. А уж там Элина отправит нам собранные налоги, и мы сможем понемногу погасить…

     Витерий кивал и улыбался. И Квирка осенило. «Зачем шантажировать женщину, которая умеет делать деньги из воздуха? Надо немного помочь ей, и тогда от этой прекрасной золотой реки можно будет отделить небольшой ручеёк… В благодарность за помощь. Все говорят, что эта женщина держит слово и честно платит по счетам».

     Квирк взволновался. «Как же он раньше не понял? Он видел в ней лишь инструмент для привлечения грубой силы – её экспедиторов. А этот инструмент куда совершеннее! Надо только сделать всё правильно!»

     – Что скажешь, Квирк? – спросил король. – Ты выглядишь взволнованным.

     «Взволнованным?! Ещё бы! Сейчас и ты потеряешь покой!»

     – Очень переживаю за переезд гномов, – любезно ответил Квирк.

     – Правда? – изумился казначей. – Не замечал за тобой особой любви к ним.

     – Я беспокоюсь, что, когда мой брат отзовёт Элину из Жадвиля, там снова начнутся беспорядки. Гномам придётся несладко. И поток денег прекратится.

     – Но я не собираюсь её отзывать!

     – Она этого не знает и, возможно, планирует уехать. Витерий, брат мой, ты должен дать ей понять, что ценишь её работу. Ты должен наградить её.

     Витерий понимающе кивнул:

     – Хорошо, ты прав, я напишу ей письмо…

     – Нет, брат мой, такие слова стоят дешевле бумаги, на которой они написаны. Женщины этого не любят. А уж Элина и вовсе сочтёт это пренебрежением…

     – Что ты предлагаешь? – старый казначей прервал Квирка на полуслове. – Деньги? У неё их больше, чем у короля. По крайней мере, скоро будет. Орден? Да её экспедиторы осмеют нас!

     Квирк вспомнил, как он предлагал Элине дом, лошадей, карету, деньги, драгоценности, а она со смехом отвергла эти богатства. Тем не менее он дослушал старика до конца и снисходительно сказал:

     – Это всё ей не нужно. Дай ей другое. Сделай её баронессой.

     Король и казначей умолкли, в изумлении глядя на Квирка.

     – Да ты рехнулся, братец! – наконец проговорил Витерий. – Уже давным-давно никто просто так не получает от меня титулы и земли… Только за особые заслуги перед короной!

     Квирк молчал и улыбался. Он ждал.

     – Адар, – тихо сказал казначей, – Элина и Рэйшен предотвратили покушение на тебя – это не заслуга? А уж то, что они навели порядок в Жадвиле… Наши-то советники не справились, вот, как видишь из отчёта, чуть ли не письмоводителями у неё работают. А её разбойники справляются с высокими должностями… Квирк прав.

     Витерий умолк.

     «Давай, думай быстрее! Решайся!»

     – Хорошо, – наконец сдался король, – я согласен. В конце концов, она ещё и целый клан дроу из Синих гор привела под мою руку. Такого раньше тоже не бывало. Дар Арлан, неси мою печать. Квирк, вели позвать переписчиков. Я утверждаю новую власть в Жадвиле.

     * * *

     Рэйшен слушал Элинино дыхание и знал, что она не спит. Этой ночью он не посмел донимать её своими желаниями: хватит и того, что потребовал узаконить их отношения по всем возможным правилам. Она ворочалась с боку на бок, и Рэйшен опасался, что ей холодно, но не решался прижать к себе, как делал обычно. «А может, она сожалеет, что дала ему обещание?»

     Мысли об этом были невыносимы.

     – Эли, – наконец решился он, – если ты против, то не нужно… В смысле, если у тебя какие-то другие планы… Не хочу, чтобы ты думала, будто согласилась под давлением. Мне бы и самому это не понравилось…

     Элина уселась в кровати, прикрыв грудь одеялом. «Ясно – опять серьёзный разговор». Рэйшен громко вздохнул.

     – Спрашивается, чего ты вздыхаешь? Сам сделал мне предложение, ещё ночь не закончилась, а ты уже пошёл на попятный, да? Я уже почти всё продумала, и тут – на тебе!

     Рэйшен оторопел. Он не ожидал такой атаки.

     – Я – на попятный?! Вот уж нет! Ты моя, и не собираюсь делить тебя с кем-то ещё! А что ты придумала?

     – Что касается юридических аспектов, тут не так и сложно…

     После этих слов Рэйшен готов был притвориться мёртвым, потому что ничего не понимал. Эли что-то говорила о стряпчем, о свидетелях, о подписании договора… Рэйшен готов был подписать всё что угодно, причём прямо сейчас, лишь бы его не мучили непонятными словами. Но упоминание завещания заставило его вздрогнуть и встрепенуться.

     – Завещание? Твоё? Зачем? Зачем об этом думать?

     Элина не любила, когда её перебивали на полуслове, и рассердилась, но всё же решила объяснить:

     – Ещё никогда не было брачного союза между представителями разных рас. Поэтому я хочу, чтобы мы подписали несколько документов, которые будут подтверждать и дополнять друг друга. Наш стряпчий Арминис оформит договор о союзе. Мы его подпишем в присутствии свидетелей: одного человека и одного дроу. Стряпчий засвидетельствует подлинность подписей. В городских книгах сделают запись об этом… И последнее – завещание. Я не собираюсь умирать в ближайшее время, но, – Элина пожала плечами, – всякое может случиться. Если исчезнут другие документы, то завещание подтвердит нашу связь и серьёзность намерений.

     Рэйшен важно кивнул. «Теперь гораздо понятнее».

     – Я тоже готов написать завещание. Всё для тебя, Эли: оба кинжала, мундир и пара кожаных ремней. Ах, да, и сапоги!

     Элина расхохоталась:

     – Мундир не сможешь: наша форма – собственность службы королевского гардероба! Кстати, мои ботинки тоже оттуда! А вот от кинжалов я не откажусь: ножи – моя слабость!

     Рэйшен наигранно возмутился:

     – Ножи?! Я думал, твоя слабость – это я!

     Эли стала серьёзной:

     – Ты – не слабость. Ты – любовь.

     И она первая потянулась к Рэйшену.

     * * *

     Элинины дни стали куда спокойнее, а ночи – радостнее. Правда, она ожидала ответа из Глорка на оба своих письма, а получила лишь один, от гномов. Ей ответил сам Хердер Андебрингер. Без лишних обид он сообщил, что рад приглашению и пришлёт в Жадвиль своих самых толковых сотрудников. Далее он просил дражайшую дару управительницу немного подождать, пока они подготовятся к дороге, и высказывал предположение, что Дом Андебрингеров станет надёжным партнером для Жадвильской провинции. Подтверждение надёжности дара Элина может запросить у самого короля или его казначея, благо с обоими она знакома.

     – Тянут с приездом, – задумчиво сказал Томори, которому Элина тоже дала прочесть письмо. – Обиделись?

     – Возможно. Но отказаться не хотят, рассчитывают заработать здесь.

     – Что ж, надеюсь, обиды главы дома не слишком скажутся на его подчинённых.

     – Посмотрим. Уж если мы справились с фальшивомонетчиками и с теми, кто утаивал имущество, то уж с обиженными гномами как-то сумеем договориться. Рэйшен, что ты думаешь?

     Элина видела, что Рэйшен даже не слушает: он не интересовался этими интригами и уж тем более не стал бы искать смысл, скрытый между строк.

     – Я думаю, что Дэвлин прав, – невпопад ответил Рэйшен.

     Томори опустил голову, делая вид, что вчитывается в письмо ещё раз. Элина знала: он так скрывает улыбку, когда не хочет дразнить Рэйшена.

     – При чём тут Дэвлин? Я про гномов спрашивала!

     – Эли, ну прошу тебя, не спрашивай меня об их хитростях! Если понадобится кого-то припугнуть, организовать тайную перевозку груза или просто охранять твою дверь, – я всегда готов! Но только не эти интриги! Я бы лучше к Дэвлину сходил потренироваться, покажу ему, что я ничего не забыл и форму не растерял…

     У Томори опасно тряслись плечи, и Элина поспешила отпустить Рэйшена восвояси.

     – И Маро позови, у меня для него есть задание.

     Элине нравилось, что Маро был готов к любой работе. Он не задавал лишних вопросов и не осуждал саму Элину, по крайней мере, вслух. Поэтому сегодня ему придётся побегать: привести стряпчего, а потом – купеческую дочь Минну. Маро кивнул и тут же исчез. Прямо как Рэйшен.

     – Тебе понравилась работа той девушки? – нерешительно спросил Томори. – Ты хочешь заказать у неё одежду?

     – Накануне Сныст сказал, что теперь мне придётся выполнять в основном светские обязанности. И я не могу ходить на все приёмы в мундире. И в одном и том же платье – тоже. Это меня несколько огорчило…

     – Ты на службе у короля, ты можешь не ходить на приёмы… Или ходить в чём хочешь. Хотя, наверное, я – последний, у кого надо спрашивать совета в таких делах. А что со стряпчим? У нас не хватает каких-то документов?

     Элина помолчала. Она не хотела раскрывать свои планы раньше времени.

     – Это… личное. Хочу составить завещание.

     «Почему при слове «завещание» у всех делаются такие лица?!» Томори выглядел не просто обеспокоенным – он был по-настоящему испуган.

     – Ты больна? Или есть подозрения, что тебя преследуют?

     – Я здорова. Но, получая из столицы письма с угрозами, надо позаботиться о будущем…

     Томори не на шутку обеспокоился известием о завещании. Если хозяйка всерьёз думает об угрозах из Глорка, почему Рэйшен так легко оставляет её одну? Он слишком легкомысленный! Томори впервые задумался над тем, а подходит ли Рэйшен хозяйке? Не оттого, что он дроу, а она – человек. Просто беззаботный наёмник – не пара управительнице города, которая явно была вхожа к самому королю. И, может, «принц» погибшего клана стал бы для неё лучшей опорой?

     Томори мотнул головой. «Что за странные мысли?! Зачем ему это, если он до сих пор не решается выйти в город? Но завещание… Если с хозяйкой что-то случится, Томори не представлял, что станет с ним. Знает ли о завещании Рэйшен? Надо поговорить с ним».

     Когда прибыл мэтр Арминис, хозяйка попросту выставила Томори из кабинета. Он был готов подслушивать под дверью, но, к сожалению, Элинина охрана была начеку. Сами они то ли не прислушивались, то ли строго хранили тайну – Томори так и не разобрался.

     Он решительно не понимал, чем можно заняться в рабочее время, когда нет работы. Значит, надо говорить с Рэйшеном прямо сейчас. Нехотя Томори поплёлся на площадку, где царствовал Дэвлин.

     – О, наконец-то и наш хлюпик сюда дошёл! – радостно заорал он. – Скидывай рубаху, поглядим, на что ты способен!

     Нерешительность Томори он принял за трусость:

     – Не трусь, ещё не так холодно! Дроу ты, в конце концов, или нет?!

     Кроме Дэвлина и Рэйшена, на Томори глазели ещё с десяток солдат-людей. И Томори решился. Он стянул с себя рубашку и делал шаг вперёд. Как в детстве, когда его обучали старшие воины и отец.

     Было страшно и неловко выставлять напоказ свои шрамы, но Дэвлин с Рэйшеном восприняли их с одобрением, а люди принялись перешёптываться, и в их голосах Томори уловил… Благоговение? Уважение? Его устраивал любой вариант.

     Через некоторое время Томори был весь в поту. Он чувствовал, что отстаёт от остальных, что его мышцы горят, а сердце готово выскочить из горла. Он изо всех сил старался не показать, как же ему тяжко. Людей легко обмануть, но Дэвлин и Рэйшен… Они всё видели, слышали тяжёлое дыхание Томори и, возможно, биение его сердца.

     – Закончили, – наконец сказал Дэвлин. – Все свободны. Рэйшен, дай Томори вытереться, иначе Эли нас потом с потрохами сожрёт.

     Томори покорно принял какой-то кусок ткани и обтёрся им там, куда смог дотянуться. Потом трясущимися руками натянул рубашку.

     – Молодец, – одобрительно сказал Дэвлин. – Учили тебя, конечно, невесть в какие времена, но чувствуется, что делали это как следует. Ничего, потренируешься амаркаду-другую, будешь боец хоть куда!

     Томори был удивлён его похвалой, но тренироваться каждый день? Он бы и не против, но что скажет хозяйка? И вообще…

     – Я пришёл не для тренировки, я по делу.

     – А какое здесь может быть дело, кроме тренировки? – удивился Дэвлин.

     – Личное. Вопрос к Рэйшену.

     Дэвлин критически хмыкнул, хлопнул Рэйшена по плечу и оставил их одних.

     – Чего тебе? – неприветливо спросил Рэйшен.

     – Ты знаешь, что дара Элина составляет завещание?

     Рэйшен нахмурился:

     – Она собиралась составлять несколько документов. Завещание – одно из них. Она тебе, что ли, рассказала всё в подробностях?

     – Нет. Но сейчас у неё сидит стряпчий. И что-то пишет. Я хотел узнать, известно ли тебе, зачем ей завещание.

     – Стряпчий у неё прямо сейчас?!

     Томори не мог разгадать выражения лица Рэйшена. Это волнение? Испуг? Радость? А чему он радуется? Ясно одно – Рэйшен знает и о завещании, и о стряпчем, и о причинах визита. На какой-то миг Томори подумал, что Рэйшен потом использует завещание, чтобы… «Нет, этого быть не может! Он не тронет хозяйку, просто не посмеет!»

     – Ладно, спасибо, что сказал, – бросил Рэйшен. – Ты не так уж плох на площадке. Я давно заметил, что ты ходишь как воин. Ладно, пошёл я, а то Эли там со стряпчим сейчас понапишут без меня!

     Томори так и не разгадал, что же за этим кроется.

     Ясно только одно – завтра он не сможет разогнуться.

     * * *

     Элина сидела как на иголках, пока мэтр Арминис рылся в своих бумагах и писал что-то на листе. Он бормотал что-то непонятное себе под нос, чёркал, писал заново… Наконец всё было готово.

     – Ты задала мне непростую задачу, дара управительница, – с затаённой гордостью проговорил стряпчий, протягивая ей исписанные листы. – Но я справился. Всё готово.

     Элина взяла бумаги, не решаясь приступить к прочтению. Стряпчий ждал. Она принялась читать, медленно, не спеша, шёпотом проговаривая то или иное слово. Мэтр Арминис время от времени одобрительно кивал.

     Элина ткнула пальцем в одну из статей.

     – Вот это, наследственные права… Этого достаточно? Это будет иметь силу в мире людей?

     – Будет. Совершенно точно! Это не просто какой-то обычай, это закон, принятый давно, скреплённый всеми положенными печатями. Он применяется ко всем подданным Атрейи. Дар Рэйшен ведь подданный Атрейи?

     – Хм, думаю, да. Как иначе он бы служил в королевской армии?

     – Верно. Поэтому никто не сможет этого оспорить. Когда бы ты хотела подписать это?

     – Погоди, а само завещание?

     – Тут всё просто. Пишем так: «Назначаю своим единственным наследником Рэйшена, дроу из клана Речного Песка, сына Дэвлина и принцессы Шианнон. В случае моей смерти всё своё имущество, движимое и недвижимое, титулы и права передаю Рэйшену, с коим состою в союзе по обоюдному согласию». Можем подписать прямо сейчас.

     – А свидетели для этого не нужны?

     – Можно подписать одновременно с договором. Там и свидетели будут. Я заверю.

     – А что за титулы ты вписал в завещание, мэтр Арминис? У меня их нет.

     – Это стандартная формулировка. Лучше в ней ничего не менять, чтобы потом не возникло вопросов. Если хочешь подумать, я оставлю тебе черновики, а сам оформлю всё как положено. Ты вызовешь меня, когда будешь готова.

     Элина немного подумала. Она ещё никогда не подписывала таких бумаг, да ещё тайно, зная, что огласка может вызвать скандал. Но вопрос об их с Рэйшеном отношениях следовало решить.

     – Мэтр Арминис, обязуешься ли ты хранить подписание этих бумаг в секрете?

     – Разумеется, дара управительница! Я, знаешь ли, очень дорожу своей жизнью!

     * * *

     Рэйшен столкнулся со стряпчим во дворе. Мэтр Арминис поклонился и подчёркнуто вежливо поприветствовал дроу.

     – Стой, стой! – крикнул Рэйшен, отбросив всякие приличия. – Куда пошёл?! Погоди!

     – Мои глубочайшие извинения, дар Рэйшен, я спешу.

     – Да я только спросить!

     – Управительница ответит на все вопросы. Если сочтёт нужным.

     И Арминис улизнул у Рэйшена из-под носа. В былые времена Рэйшен бы не постеснялся перепрыгнуть через забор и схватить пронырливого стряпчего за шиворот, но сейчас… Времена необратимо изменились, и «дар» Рэйшен не мог себе этого позволить. Оставалось только последовать совету мэтра Арминиса и спросить у Эли.

     Она сидела одна, задумчиво перебирая какие-то бумаги. «Что они тут понаписали? Отчего так много?»

     – Эли…

     Она подняла голову:

     – Хорошо, что ты вернулся. Почитай. Тебя всё устраивает?

     – Это такое завещание? – недоверчиво уточнил Рэйшен.

     – Не только. Читай. Вот то, о чём мы с тобой говорили.

     Рэйшен так и не привык к возне с бумагами. Он поморщился и угнездился на одном стуле, закинув ноги на другой. «А о чём именно мы говорили?» Рэйшен любил поздние утра, когда они с Элиной могли обсуждать любые вопросы, и каждое её слово могло быть острым как нож или нежным как шёлк. Из последнего ночного разговора Рэйшену втемяшилось в голову только завещание. «Да что у Эли такого, чтобы завещать на нескольких листах?! Список эльфийских притираний?»

     Но, пробежав первую строчку глазами, Рэйшен замер. «Вот это да! Эли времени не теряет! Не диво, что стряпчий не захотел говорить об этом на улице». Это был договор о брачном союзе.

     Рэйшен сбросил ноги со стула, сел ровно и принялся читать.

     

     «Город Жадвиль, оборот 25 от Основания Королевства

     Элина, старший королевский экспедитор, управительница города Жадвиля по назначению короля Витерия, с одной стороны,

     и

     Рэйшен, дроу из клана Речного Песка, сын Дэвлина и принцессы Шианнон, воин, служащий при управительнице города Жадвиля, с другой стороны,

     вместе именуемые «Стороны», заключили настоящий договор о брачном союзе на нижеследующих условиях:

     

     Статья I. О заключении союза

     Стороны добровольно и по взаимному согласию вступают в брачный союз, который считается заключённым с момента подписания настоящего договора и скрепления его печатью.

     

     Статья II. О правах и обязанностях

     2.1. Каждая из Сторон обязуется оказывать другой Стороне уважение, верность и поддержку во всех делах, как в мирных, так и в военных.

     2.2. Супруги обязуются защищать честь и достоинство друг друга перед третьими лицами, будь то люди, нелюди или представители власти.

     

     Статья III. О совместном имуществе

     3.1. Всё имущество, приобретённое Сторонами после заключения настоящего союза, считается их совместной собственностью.

     3.2. Имущество, принадлежащее каждой из Сторон до заключения союза, остаётся в их личной собственности, за исключением случаев, прямо указанных в настоящем договоре.

     3.3. Доходы от должности управительницы города Жадвиля, получаемые Элиной, считаются совместным имуществом Сторон.

     3.4. Воинское снаряжение, оружие и доспехи Рэйшена остаются в его личной собственности, как необходимые для исполнения служебных обязанностей.

     

     Рэйшен хмыкнул: хоть что-то точно его.

     

     Статья IV. О наследственных правах

     4.1. В случае смерти одной из Сторон вся совместная собственность переходит к выжившей Стороне в полном объёме.

     4.2. В случае смерти Элины все её личные владения и титулы переходят к Рэйшену, сыну Дэвлина, если иное не будет указано в её завещании.

     4.3. В случае смерти Рэйшена все его личные владения переходят к Элине, если иное не будет указано в его завещании.

     

     Статья V. О тайне союза

     5.1. Настоящий союз заключается без публичной церемонии и объявления. Стороны вправе раскрывать факт заключения союза по своему усмотрению.

     5.2. Стороны обязуются не разглашать условия настоящего договора третьим лицам, за исключением случаев, предусмотренных законом.

     5.3. Настоящий договор хранится в тайне и доступен для ознакомления только Сторонам и свидетелям, указанным в статье VII.

     

     Статья VI. О расторжении союза

     6.1. Союз может быть расторгнут по взаимному согласию Сторон с составлением акта о расторжении.

     6.2. В случае измены одной из Сторон другая Сторона вправе потребовать расторжения союза и получения компенсации в размере, установленном судом.

     6.3. В случае признания одной из Сторон недееспособной или пропавшей без вести союз считается расторгнутым.

     

     Статья VII. О свидетелях

     Настоящий договор составлен в присутствии следующих свидетелей:

     – Лоркан, глава Городской стражи Жадвиля

     – Дэвлин, военный советник управительницы, отец Рэйшена

     – Мастер Донал, писец Палаты Мерных Книг

     Свидетели подтверждают, что Стороны подписали настоящий договор добровольно, в здравом уме и твёрдой памяти.

     

     Статья VIII. О заключительных положениях

     8.1. Настоящий договор вступает в силу с момента подписания и скрепления печатью.

     8.2. Настоящий договор составлен в трёх экземплярах, имеющих одинаковую юридическую силу: один экземпляр хранится у Элины, второй – у Рэйшена, третий – в архиве Палаты Мерных Книг города Жадвиля.

     8.3. Любые изменения и дополнения к настоящему договору действительны только в том случае, если они составлены в письменной форме и подписаны обеими Сторонами.

     

     Подписи Сторон:

     

     Элина, управительница города Жадвиля

     Рэйшен, сын Дэвлина, воин дроу

     

     Подписи свидетелей:

     Лоркан, глава Городской стражи

     Дэвлин, военный советник

     Мастер Донал, писец Палаты Мерных Книг

     Печать города Жадвиля:

     

     Настоящий договор составлен мною, стряпчим города Жадвиля, в полном соответствии с законами королевства и обычаями города. Я удостоверяю, что Стороны находились в здравом уме и понимали значение своих действий. Договор скреплён печатью и имеет полную юридическую силу.»

     

     Рэйшен прочёл каждое слово, до самого конца, а потом поднял глаза на Элину. Он хотел сказать что-нибудь подходящее случаю, но в голову лезли только глупости. Поэтому он просто спросил:

     – А зачем ты отпустила стряпчего? Подписали бы прямо сейчас!

     – Ты не заметил, что в конце упоминаются три свидетеля?

     – Ах да, точно! Ладно, они все под боком!

     – Донал должен принести книгу… С Мадогом надо переговорить, а я не могу на это решиться. Если я скажу Мадогу о брачном договоре, он с ума сойдёт…

     – И не говори, не надо! Я сбегаю в Палату Мерных Книг, заберу нужную и скажу, что это тебе для проверки. Доналу на ушко шепну, что он понадобится. Ты только время назови. И не тяни, Эли! Может, вечером? Самое позднее – завтра! Давай завтра с самого утра! Пока все не разбежались по делам, а, Эли?

     Рэйшен не понимал, отчего она молчит, не радуется, не обнимает его. Не хочет, что ли?

     – Рэйшен, ты внимательно всё прочёл? Точно? Тебя всё устраивает? Может, ты хочешь что-то дописать или убрать?

     – На мой вкус, здесь слишком много о смерти, но если так надо, то пусть остаётся. Самое главное для меня – это первая статья. Остальное неважно, – Рэйшен пренебрежительно махнул рукой. – Так что, завтра? Рано утром? Прости, я знаю, что ты любишь поспать, но…

     Элина слабо улыбнулась в ответ:

     – Ради такого события я поднимусь, будь уверен. Тогда прошу тебя, сбегай в палату Мерных Книг, договорись с Доналом в тайне от Мадога. И Арминису передай, что завтра на рассвете…

     Рэйшен швырнул листы на стол и собрался выскочить за дверь. Потом спохватился, вернулся, крепко поцеловал свою Эли и умчался.

     Элину подхватила круговерть ежедневных забот, расчётов и планов. Вернулся Томори, тихо уселся за свою конторку и взял себе часть счетов. Элина невольно выдохнула: теперь точно станет легче.

     – Спасибо, принц!

     Вскоре Маро привёл Минну, и Элина немного отвлеклась на платья, перчатки и туфли. Минна выглядела слегка смущённой, потому что её альбом с рисунками рассматривал и Маро, и Томори, с которым она была не знакома.

     – Дара управительница, я рекомендую вот это, это и ещё это, – Минна тыкала пухлым пальчиком в рисунки, а Элина кивала и соглашалась. – Ты будешь в них очень хороша! Мерки уже сняты, и я могу…

     Элина почти не слушала. Её мысли крутились вокруг завтрашнего утра. «Жаль, что нельзя нарядиться прямо с утра. В третий раз надевать одно и то же платье – это слишком для управительницы. Надо поговорить с Дэвлином. И с Лорканом. А не обидится ли Рэйшен, что они будут скрывать заключение союза?»

     – Если ты одобрила, то я, пожалуй, пойду, – робко проговорила Минна. – Матушка велела не задерживаться.

     – А я провожу, – подхватил Маро, – помогу рисунки донести. Можно?

     Элина вынырнула из своих мыслей и заметила, как порозовела Минна.

     – Спасибо большое всем! Конечно, Минна, ты можешь идти, пусть твоя мама не волнуется! Ты прав, Маро, проводи девушку! В городе спокойно, но мять альбом и правда ни к чему.

     Рэйшен давным-давно притащил книгу и грохнул её прямо перед Элиной на стол. Элина видела, как Томори округлил глаза:

     – Что это?

     – Книга записей, не видишь, что ли? – проворчал Рэйшен.

     – И зачем она хозяйке?

     – Зачем, зачем… Для проверки! А тебе вредно слишком много знать!

     Томори тревожно поглядел на Элину. Наверное, пытался связать написание завещания с этой книгой. «Может, проще сказать ему? Он точно не разболтает…»

     – Эли, я приведу Лоркана и Дэвлина… Поговорить. Ты же помнишь? Какая-то ты рассеянная сегодня.

     Рэйшен силком вытащил Томори из-за его конторки и вытолкал прочь. Судя по лицу Томори, он всерьёз решил, что Рэйшен и Элина свихнулись.

     Лоркан и Дэвлин явились одновременно. Оба тревожились: опытные служаки, они не любили внезапных вызовов к начальству.

     – И чем мы сегодня провинились? – Дэвлин решил действовать напрямик.

     – Ничем.

     «Отчего Рэйшен не пришёл? Куда девался? Сбежал, что ли? Вот позор будет!» Элина встала из-за стола и прошлась по кабинету. Места было мало, всего на три шага, но ей этого хватило, чтобы собраться с духом.

     – Мне нужна ваша помощь. Завтра на рассвете вы оба должны явиться сюда, чтобы стать свидетелями, – Элина запнулась, но тут же продолжила, понизив голос, – при заключении брачного союза. И прошу вас сохранить это в тайне.

     Воцарилась тишина. Оба экспедитора смотрели на Элину с лёгким недоумением. Наконец Лоркан нарушил молчание:

     – Брачного союза? А кого с кем? Надеюсь, ты не нас с Дэвлином собираешься тайно поженить?

     Элина фыркнула: такая чушь ей в голову не приходила! Дэвлин возмущённо толкнул Лоркана локтем и буркнул:

     – Язык у тебя без костей! От Ингерама научился, что ли? Это Эли с Рэйшеном, наконец, решились!

     – А, вот оно что! А сам Рэйшен-то где? До завтрашнего рассвета время есть, он далеко убежать успеет!

     Дэвлин подхватил:

     – Мы ему быстро замену найдём: можно из тюрьмы Квэддо вытащить, а можно Сныста пригласить! Они не откажутся!

     Пока Лоркан с Дэвлином упражнялись в остроумии, Элину бросало то в жар, то в холод. «Как их заткнуть?»

     – Нечего гадать! – нашлась она. – Тебя, Дэвлин я зову в качестве замены! А если ты откажешься, Лоркан сбегает за Шурхом! Он, по крайней мере, меня любит.

     В кабинет ворвался Рэйшен:

     – Кто там тебя любит? Я ему быстро любилку откручу! Эли, ты им сказала?

     Элина кивнула. «Хорошо, что Рэйшен пришёл, а то всякие глупости в голову лезут».

     – Отлично! – Рэйшен выглядел крайне воодушевлённым. – Стряпчего я предупредил, Донал тоже будет.

     – Значит, всё серьёзно, – проговорил Лоркан. Больше он не насмешничал. – Ты, Рэйшен, из всех нас, старых вояк, первый женишься. Кто бы мог подумать!

     – Акилла был женат, – тихо проговорил Рэйшен.

     – Это не считается, – так же тихо ответил Лоркан. – Жена его калекой не приняла, выгнала. Так он до конца один и мыкался. Как все мы. Ну, теперь кроме тебя, конечно.

     – А почему мы должны сохранять всё в тайне? – спросил Дэвлин. – Наоборот, устроила бы праздник в городе…

     – Король, – поморщившись, ответила Элина, – выскажет недовольство. У него были на меня свои планы, а я сопротивлялась как могла. Он взбесится, когда узнает, голову даю на отсечение.

     – Он всё равно узнает, – пожал могучими плечами Дэвлин.

     – Для нас лучше позже. Тогда можно и гулянья в городе устроить.

     – А я сразу подумал про Мадога, – ляпнул Лоркан. – Этот точно разнюхает и одуреет от ревности. Как бы, Эли, он чего не натворил… с тобой.

     Элина болезненно скривилась. Мадог. Его любовь к Рэйшену и дикая, животная ревность к Элине иногда сильно мешала ей жить. Но никто – ни Мадог, ни сам король – не должен завтра помешать ей!

     * * *

     Когда в дверь стукнули, Элина подпрыгнула. Ей тут же стало неловко: чего ей бояться? Оказалось, что к ней на огонёк заглянул сам Байль.

     – Дара управительница, ясного тебе неба! Всех вас, почтенные дары, приветствую! У меня есть известия из столицы.

     «Только не это! Только не сейчас! Дайте мне один день, и дальше я буду готова хоть воевать!»

     – Да что у вас такие лица-то? – подивился Байль. – Гномы столичные уже почти собрались. Дней через десять будут у нас. Я вот думаю, может, как-то их по-особенному встретить?

     «Главное – не выстрелами в лицо! Всё остальное эти ребята как-нибудь переживут».

     – Замечательно! – фальшивую радость в голосе Лоркана не заметил бы только ребёнок. – А наша управительница только собралась на пару дней уехать отдохнуть!

     – Отдохнуть – дело хорошее! – ничуть не смутился Байль. – Она может отдохнуть целых три дня, а потом спокойно подготовиться к встрече! Кстати, если бы тебе, дара управительница, уехать на эти дни из города, мы бы тут, в особняке, малость похозяйничали, комнаты твои в порядок привели, как с Рэйшеном договаривались…

     Элина слушала и дивилась наглости и бесцеремонности своих посетителей.

     – Погодите! То есть вы меня выселяете на три дня, а сами в это время будете лазить по моей спальне?! Ну, допустим, что я это разрешила… И куда же я пойду? Побираться по улицам?

     – Зачем по улицам? – удивился Байль. – Если переправиться через реку в том месте, где ты отвела нам участок под строительство, на другом берегу есть славная роща. Даже можно сказать – небольшой лес. А в нём неплохой охотничий домик. Думаю, он раньше принадлежал барону, но теперь ты можешь им пользоваться…

     – Байль, ты выгоняешь меня в лес?! На три дня?! – Элина в ужасе представляла себе, как ей придётся выживать в этом самом лесу. – Если я тебе так мешаю, быстрее и милосерднее просто убить меня!

     Байль и Элинины экспедиторы принялись яростно плеваться и складывать пальцы в охранные знаки.

     – Дара Элина, а разве Рэйшен с тобой не поедет? – наконец лукаво спросил гном. – С ним тебе бояться нечего!

     – Конечно, я поеду! Давно мечтал отдохнуть в лесу! – Рэйшен обнял Элину за плечи и притянул к себе так крепко, что она едва устояла на ногах.

     – Значит, решено! Завтра после завтрака и поедете! А мы тут небольшой ремонт проведём! И после с новыми силами родичей встретим и примем, как полагается в порядочных домах!

     События вышли из-под контроля, но Элина махнула на всё рукой. В конце концов, они заслужили несколько спокойных дней.

     * * *

     При королевском замке была своя ювелирная мастерская. В ней работали два гнома – а кто же ещё? – мастер и его молодой помощник.

     Сегодня им принесли новое задание. Слуга с поклоном отдал бумаги с хорошо знакомой гномам подписью и печатью.

     – Что там, дядюшка Каст? – спросил подмастерье.

     – Уж больно ты нетерпеливый, – проворчал старый мастер. – Наше дело суеты не терпит.

     Ювелир неспешно водрузил на нос окуляры и принялся разворачивать лист.

     – Ну, конечно, это срочно. Как всегда. Наш король – да живёт он долго и счастливо! – любит давать нам срочные задания. Так что, друг мой Гезеле, нас ждёт парочка бессонных ночей.

     – А что на этот раз?

     Дядюшка Каст притворно вздохнул. На самом деле он любил своего ученика и радовался его усердию.

     – Корона, Гезеле. Женская корона.

     Гезеле, разинув рот, опустился на табурет. Корона? Срочно?! Что же творится там, наверху, среди людей-аристократов?

     – Дядюшка… А разве… с королевой что-то случилось? Мы с тобой хоть и на отшибе, но уж такие вести получили бы.

     Старый Каст сложил пальцы в охранном знаке:

     – Да что ты, Гезеле! Хвала Небесам, королева в добром здравии! Это баронская корона!

     Гезеле хлопал глазами, и Каст снисходительно пояснил:

     – Видать, у короля новая фаворитка. И король по доброте и щедрости своей даровал ей титул, подкрепив вот таким подарком.

     – Так у него же эта… – юный Гезеле вытянул шею и прошептал, будто его могли подслушать: – прекрасная Шайлих, жена брата королевы.

     – Может, для неё и делаем. Она украшения любит, вспомни, сколько её заказов мы уже выполнили.

     Гезеле собирался ещё что-то спросить, но мастер Каст строго прервал его:

     – Хватит, дружок, хватит болтовни! Давай-ка за работу! Сроку нам дали два дня и две ночи!

     Очень скоро в мастерской стало жарко. Воздух пах горячим металлом и маслом, а скоро – Каст хорошо это знал! – запахнет кислотой и горячими смолами. Бороды обоих ювелиров были заплетены в косы и подвязаны так, чтобы не мешать работе. Каст прищурил один глаз: несмотря на окуляры, зрение всё чаще подводило его. Скоро Гезеле станет настоящим мастером, а сюда надо будет взять ещё одного ученика. Или двух.

     – Ещё немного, Гезеле. Вот так… Переплетай ободки не туго и не свободно… Вот так.

     Тонкие серебряные полосы сплелись в единое кольцо, которое будет обхватывать чью-то прелестную голову и радовать мужской глаз.

     – Мастер Каст, разреши мне приделать несколько веточек, – попросил Гезеле. – Раз уж корона женская, пусть будет словно венок.

     – Будет колоть голову, – ворчливо отозвался мастер, – клиентка останется недовольна, а король намылит шеи нам…

     – Я украшу их жемчугом, и ничего колоть не будет!

     – Не забудь, что отчего-то велено к серебру дать чёрный жемчуг. И выдумают же! Чёрный жемчуг – он хорош для людей с сильным характером, чтобы уберечь их от необдуманных поступков… К чему Шайлих такая корона?

     – Не ворчи, дядюшка, – ловкие пальцы Гезеле выбирали жемчужины из небольшого бархатного мешочка. – Такой жемчуг ещё и символ вечной любви… Может, король расчувствовался и хочет сделать Шайлих подарок с таким значением?

     Мастер Каст презрительно сморщил мясистый нос и чуть не уронил окуляры на пол. Шайлих – и вечная любовь? Впрочем, не их это дело…

     – Покажи жемчужины, Гезеле. Да, чудесные, одна к одной.

     Он аккуратно вставил иссиня-чёрный шарик в подготовленную оправу. Оправа плотно сомкнулась вокруг жемчужины. Хорошо! Достойно!

     Одна за другой жемчужины ложились в предназначенные для них уютные гнёзда.

     – Теперь паяй, Гезеле. Осторожно, серебро горячее.

     Пламя лампы принялось лизать стыки, и по мастерской потёк острый запах, который Каст всегда любил. Дым от припоя поднялся к потолку, смешиваясь с запахом масла и металла.

     – Готово, – благоговейно прошептал Гезеле.

     Да, корона была готова, скромная, изящная, полная тайных значений.

     * * *

     Хердер Андебрингер задумчиво смотрел на резную крышку ларца. Этот ларец вручил ему сам король во время последней аудиенции.

     – Береги его, – сказал Витерий, – пусть это передадут лично в руки управительнице.

     Вначале Хердер решил, что внутри деньги, орден или украшения – что ещё король мог передать в провинцию? Впрочем, вряд ли это деньги. Они куда тяжелее. Да и откуда бы? Хердер не хуже королевского казначея знал положение дел: казна истощалась, и даже торговый дом Андебрингеров не мог ей помочь. Король задолжал и семье мастера Хердера, и строителям замка, и даже придворным ювелирам! В общем, столице нужны были деньги пуще воздуха. Хердер ещё немного поколебался, а потом решительно откинул крышку.

     Что это? Безделица тонкой работы. Украшение. Рядом с ним лежал запечатанный свиток. Любопытно. Хердер знал, что предпринять: он достал тонкий нож и нагрел его над лампой. Снять печать было плёвым делом: старый гном начинал свой путь именно с этого. Сбор сведений – самого ценного товара королевства – позволил ему достигнуть нынешнего положения.

     Хердер полагал, что его трудно удивить, но королевский свиток он вынужден был прочесть дважды. И только после этого немного пришёл в себя. Новости были... оглушительными. Теперь следовало использовать все возможности и не дать личным обидам взять верх над перспективой и выгодой.

     Мастер Хердер аккуратно запечатал свиток и сложил всё обратно в ларец. Предстояло много работы: написать подробные указания своим гномам, письмо королевским экспедиторам, послание родичам с Железных Гор... Королевский подарок изменил расстановку сил. А Хердер Андебрингер любил играть на сильной стороне.

     Рэйшену не спалось. Он думал, что так беспокоиться можно только перед боем.

     «А если стряпчий не придёт? Или что-нибудь перепутает? Или Лоркан проспит? Или…»

     Рэйшен похолодел: вдруг Мадог пронюхает что-то раньше времени и устроит… Он хорошо знал, что может устроить молодой вспыльчивый дроу, который счёл себя обделённым.

     «Как Эли с этим справляется?»

     Рэйшен затаил дыхание. Она тоже не спит. Притворяется. Он потянулся к ней:

     – Всё получится. У тебя всегда получается.

     Элина ответила поцелуем, и до рассвета время пролетело незаметно.

     Никто ничего не перепутал и не забыл: Лоркан не проспал, Дэвлин хмуро помалкивал, а Донал держал под мышкой книгу записей. Да и стряпчий уже стоял посреди зала, того самого, где проходил званый ужин. На краю одного из столов лежали его бумаги и письменные принадлежности. Лоркан неспешно зажигал свечи. «Эли опять будет жаловаться на их дороговизну!»

     – О, вот и вы! Готовы? – спросил мэтр Арминис.

     – Разумеется! – Рэйшен не смог удержаться от своей обычной ухмылочки.

     Эли молча кивнула в ответ.

     Мэтр Арминис дал им обоим по листочку:

     – Прошу ознакомиться.

     «Опять какие-то бумажки! Как же они надоели! Быстрее бы дали договор, они с Эли подпишут его, и дело с концом! Нет же, надо оттягивать…»

     Элина смотрела в бумажку, будто впервые в жизни увидела буквы. Рэйшен встревожился: «Что там такое? А вдруг она передумает? Что ему тогда делать?» Он настороженно заглянул в свою бумагу. Ничего особенного. Что ж, чему быть – того не миновать.

     – Начинай, мэтр Арминис, – скомандовал Рэйшен. Кто-то ведь должен командовать.

     Тени от свечей трепетали на стенах, заставляя гобелены казаться живыми, будто они тоже молчаливые свидетели этой тайной церемонии.

     Стряпчий прокашлялся и торжественно произнёс:

     – Итак, мы собрались здесь для заключения брачного союза между дарой Элиной, управительницей Жадвиля, и даром Рэйшеном. Прошу вас, произнесите свои клятвы.

     Рэйшен смотрел только на Элину. Она облизала пересохшие губы. «Волнуется».

     – Дара управительница, – мягко напомнил Арминис, – прошу.

     Неожиданно Элина скомкала и отбросила в сторону бумагу со своей клятвой. Стало так тихо, что можно было услышать, как течёт по свечам оплывающий воск. «Если она откажется…» – Рэйшен не успел додумать, как Элина заговорила.

     – Я, Элина, управительница Жадвиля, старший королевский экспедитор, принимаю тебя, Рэйшен из клана Речного Песка, в союзники по жизни. Доверяю тебе свою жизнь, свою честь и своё сердце. Тебе – и больше никому. Клянусь.

     Рэйшен слышал, как выдохнул Арминис.

     – Дар Рэйшен, – в голос произнёс он, – теперь ты.

     Рэйшен тоже хотел бы обойтись без бумажки. Ему вспомнились высокопарные слова, которым его учили в клане, а он благополучно выбросил их из головы. Кажется, сейчас эти слова пригодятся.

     – Я, Рэйшен из клана Речного Песка, сын Дэвлина и принцессы Шианнон, принимаю тебя, Элина, в союзники по жизни. Буду стоять с тобой плечом к плечу в бою и в мире. Делить хлеб и соль. Кровью и честью – клянусь.

     – Клятвы приняты, – сказал стряпчий. – Теперь следует подписать договор. Мастер Донал, внеси запись о заключении союза в книгу. Дара управительница, твоё завещание по-прежнему в силе? Рэйшен – твой единственный наследник?

     Элина кивнула.

     – Тогда я ставлю на этом завещании свою подпись и заверяю, что документы составлены и подписаны по всем правилам, в присутствии свидетелей. Прошу приложить к ним печать.

     Донал с важным видом стукнул печатью в нужных местах.

     Рэйшену было немного жаль, что здесь так мало народу и почти никто не знает, что теперь она – его навсегда. Впрочем, плевать. Оно того стоило.

     * * *

     Гномий караван неспешно двигался по тракту из столицы в Жадвиль. Скрипели колёса, пощёлкивали хлысты, то и дело ревели мулы и всхрапывали лошади…

     – Мастер Ангер! – крикнул кто-то. – До дождя успеем? Как бы не завязнуть!

     Молодой гном по имени Ангер вёл этот караван. Он с важным видом глянул на небо и ответил:

     – Дождя не будет до завтрашнего вечера. Должны успеть.

     На самом деле он чувствовал себя неуверенно. Мастер Хердер говорил с ним лично и дал ему замечательную возможность проявить себя, возглавив отделение торгового дома Андебрингеров в Жадвиле. Упустить этот случай было нельзя, хотя Ангер ужасно волновался. Он уже встречался с тамошней управительницей и её экспедиторами и немного побаивался новой встречи. Не оправдать доверия мастера Хердера он тоже боялся. Однако нельзя было показать свою неуверенность перед остальными: Ангеру предстояло открыть и новый филиал для торговли, и банк, и сеть мастерских… Голова кругом!

     Ангер внимательно смотрел по сторонам. Близость города уже чувствовалась: стало больше прохожих и проезжих. Многие с любопытством поглядывали на гномов. Ангер слыхал, что раньше здесь гномов не привечали, однако сейчас никакой враждебности он не чувствовал. Может, новая управительница так на них повлияла? Это было бы очень кстати.

     Осенью смеркалось рано, но до наступления темноты караван успел подойти к городским воротам. Ангер присмотрелся, не собираются ли их захлопнуть перед самым гномьим носом?

     – Из Глорка едете? – послышался чей-то зычный голос от ворот.

     – Оттуда! – Ангер очень старался, чтобы его ответ прозвучал солидно, как и подобает настоящему гному.

     Навстречу вышли двое высоких мужчин. Наброшенные на плечи плащи не скрывали военной выправки обоих, и Ангер забеспокоился. К стене были прикреплены два горящих факела, и в их свете Ангер узнал обоих мужчин: он видел их в столице, у Элины. Это были её экспедиторы. Имён их, правда, Ангер тогда не узнал.

     – Мы с тобой встречались, почтенный гном, – сказал старший из мужчин. – Я Лоркан, королевский экспедитор, нынче начальник Городской стражи Жадвиля. А это мой товарищ, Ингерам, ты его тоже видел, сейчас он возглавляет Воротную стражу города. Ждём ваш караван с утра.

     – Моё имя Ангер, из рода Андебрингеров. Рад видеть вас, почтенные. Где мы можем остановиться?

     – Ну… В городе пока нет гномьих постоялых дворов или караван-сараев, – человек, названный Ингерамом, развёл руками.

     – Дара управительница предлагает вам временно занять пустующие здания у реки. Там чисто и просторно, а со временем вы с ней обсудите этот вопрос, – официально сообщил Лоркан.

     Ангер задумался. Он рассчитывал на приличный постоялый двор, но, конечно, город, ещё недавно враждебно смотревший на всех инородцев, вряд ли сможет предложить нечто лучшее. Это станет поводом для торга и способом давления на управительницу. По крайней мере, Ангер на это надеялся.

     – Эй, мастер, так мы едем или нет? – нетерпеливо крикнули откуда-то с повозок. – Или мы ночевать в поле собираемся?

     – Едем, – решился Ангер.

     – Мои люди покажут вам дорогу, – из-за спины Лоркана выступили двое молодцов в плащах. – Это ребята надёжные, проведут вас самым удобным путём, чтобы ваши повозки не застряли. Улицы у нас узкие.

     * * *

     В последние дни Элина допоздна засиживалась за работой. Мадог и его помощники собирали налоги с самой капризной публики – купцов. Проверять приходилось трижды.

     Вдобавок Мадог узнал о подписании брачного договора, и теперь демонстративно ни с кем не разговаривал. Это усложняло работу.

     Собственно, сейчас весь город болтал вовсю: пока Элина и Рэйшен наслаждались осенним лесом, в книгу записей не сунул носа только ленивый.

     По возвращении домой Элина обнаружила, что весь второй этаж особняка отремонтирован так, что она теперь не знает, где что расположено. Её спальня приобрела роскошный и уютный вид, но – демоны всё подери! – приходилось подолгу разыскивать ту или иную вещь. В распоряжении Элины теперь была не только спальня, а несколько комнат в этом крыле особняка. К Элининому ужасу, среди них оказалась целая гардеробная. Пока в ней сиротливо висело её единственное платье, но Минна поставила перед собой цель заполнить эту комнату. И, наверное, чаще видеться с Маро.

     За три дня, пока Элины не было, в городе не возник хаос, стены не рухнули и не началась резня. Лавки открывались вовремя, на рынок съезжались крестьяне из окрестных сёл, мастерские работали, пекари вставали до рассвета, чтобы испечь хлеб… Зато в доме Элину ждали очень недовольные друг другом Дэвлин и Томори, злобно молчащий Мадог, измученные ремонтом слуги и Лоркан с Ингерамом, которые потешались над происходящим.

     – Наконец-то я могу уйти отсюда! – Дэвлин, который нагло занимал Элинино место в кабинете, выбрался из-за стола. – Просто не представляю, как ты с ним работаешь! Этот Томори – редкостный мухомор!

     Впервые Элина наблюдала, как Томори стиснул челюсти. «Никогда не видела его таким».

     – Этот Дэвлин – редкостный раздолбай, – Томори сверкнул глазами. – Сразу видно солдата…

     Элине стоило большого труда вытолкать Дэвлина за дверь. Рэйшен утащил его на тренировочную площадку, и до Элины ещё некоторое время доносился голос Дэвлина:

     – Тебе будет полезно! Уж очень ты раздобрел, будто и не в охотничьем домике жил!

     Работа у Томори и Дэвлина не заладилась с самого начала: манера Дэвлина командовать не нравилась Томори, а сам Томори донельзя раздражал Дэвлина склонностью всё записывать и упорядочивать.

     – Дэвлин груб и не понимает, кому и что можно говорить, – жаловался Томори. – Он даже не догадывается, что любая запись – это тот же рапорт…

     Элина сочувственно слушала и кивала. Позже надо будет послушать вторую сторону. За дни отдыха она, к собственному удивлению, отвыкла от городского шума. Сможет ли она теперь заснуть среди обычных звуков большого дома? Да ещё в той огромной кровати с балдахином?

     – Ты меня не слушаешь, – с упрёком заметил Томори. – О чём ты только думаешь?

     Элина безмерно удивилась. «С чего бы Томори стал упрекать её? Это что-то новенькое!»

     – И даже не сказала мне, что задумала подписывать брачный договор… Неужели я кому-то разболтал бы?

     – А как же весь город узнал об этом? – насмешливо спросила Элина. – Книга записей лежала в кабинете. И я ни за что не поверю, что ты её не открывал!

     Томори смутился.

     – Открыл, как только вы уехали. И очень удивился… А потом сюда ворвался Мадог и со скандалом стал требовать книгу обратно. Я пытался ему объяснить, что книга на проверке, и, как только ты вернёшься, книгу принесут ему…

     Элина понимала, что противостоять Мадогу Томори не мог. Мадог выхватил у него книгу и быстро нашёл самую свежую запись в ней.

     – Видела бы ты его лицо! – рассказывал Томори. – Я уж подумал, что придётся прыгать в окно. К счастью, богиня миловала… Правда, Доналу немного досталось, но сейчас он в порядке. А когда все сбежались на шум, тогда и открылось, что вы с Рэйшеном…

     Томори развёл руками. Элина не могла его винить. Она хорошо представляла, что было дальше: слуги и служанки потащили эту весть на рынок, в постирочные, в мастерские… С этим уже ничего не поделаешь. Новости долетят и до столицы. Король скроит кислую мину, возможно, захочет отозвать Элину и её экспедиторов. Что ж, чему быть, того не миновать. А пока надо возвращаться к работе.

     * * *

     Рэйшен был доволен: он утёр нос Дэвлину на площадке. «И ничего не раздобрел, всё это враньё!»

     После тренировки Рэйшен с удовольствием окатил себя целым ведром ледяной воды под одобрительные крики солдат. Никто из них не решился повторить этот подвиг. Рэйшен отфыркался, растёрся жёстким полотенцем и натянул рубаху и мундир. «Пока Эли разбирается с «мухомором» Томори, – фыркнул Рэйшен – надо осмотреть отремонтированный дом. Эли злилась, что найти ничего не может: определённо надо взглянуть».

     Рэйшен знал, что скоро им нанесут визит гномы из Глорка, но делал вид, что это его не касается и нахально увиливал от работы. Если их надо встретить – пожалуйста! Но разбирать бумажки, раздумывать, какое помещение им подойдёт и не обидятся ли они – это уж увольте! Эли в этих делах разбирается, помощник у неё есть…

     Изменения в доме Рэйшену и нравились, и нет. «Хорошо, что нам с Эли дали несколько комнат. Давно пора, Эли по статусу полагается! Плохо, что в этих комнатах так много тканей, которые, конечно, создают уют, но глушат звуки». Теперь Рэйшену придётся поднапрячься, чтобы услышать что-то постороннее. И служанкам уборки больше. Но это его мало волновало, лишь бы эти служанки не мешали им с Эли.

     К ней уже являлся Сныст с поздравлениями. Судя по его кислой роже, он был сильно не в духе. Зато пообещал очередной подарок – настоящий эльфийский шёлк.

     – А уж для платья он будет или для постели – тебе самой решать, дара управительница, – с ехидцей в голосе добавил он.

     Рэйшен видел, как Элина вздрогнула при слове «эльфийский», но тут же взяла себя в руки и поблагодарила, попутно поинтересовавшись здоровьем Шурха. «И зачем надо было про него спрашивать?!»

     – Шурх поражён новостями о тебе и Рэйшене, – ядом этих слов можно было отравить целый отряд, – он заперся у себя в комнате и не выходит. Но, несомненно, он придёт, чтобы поздравить вас обоих. Только попозже.

     Рэйшен самодовольно расправил плечи. «Ишь ты, мальчишка разобиделся, что взрослые люди решили узаконить свои отношения! А Шурх думал, что Эли останется с ним? Нет уж! Никому её не отдам! А теперь это и в бумагах записано, по всем правилам!»

     – Между прочим, дражайшая управительница, – продолжил Сныст, – ты могла бы устроить людям в городе праздник. Пару бочек пива выкатить, мелких монеток раздать детишкам…

     Рэйшен поглядывал на Сныста сверху вниз и думал, что Эли умнее его в десять раз, она сама решит, что ей сделать.

     – Хороший совет, Сныст, спасибо, – ответила она. – Ты же знаешь, что в город явились столичные гномы. Скоро я с ними встречусь. Они явно привезли мне весточку от короля. Вот когда я её получу, тогда и будет видно – праздник или нет…

     Наступил назначенный день визита. С самого утра слуги наводили порядок в доме: натирали полы, стелили скатерти в зале на первом этаже, чистили столовые приборы. Меуриг даже снова взялся за свой сковородник, чтобы работа спорилась лучше. Элинины экспедиторы почистили форму и натёрли до блеска пряжки ремней.

     Самой Элине Минна успела сшить платье, напоминающее мундир: закрытое, чёрное, из жёсткой ткани, с серебряным шитьём на корсаже. Юбка из чёрного атласа струилась вокруг Элининых ног при ходьбе. Элина видела, в каком восторге остался Рэйшен, и справедливо опасалась, что все будут глазеть на эту треклятую юбку, которая обрисовывала ноги похлеще привычных штанов. Но делать нечего – встреча официальная, надо соответствовать.

     На белых скатертях красовались бутыли с вином: покрепче – для гномов, лёгкое – для людей и дроу. Лёгкие закуски, свежий хлеб, сыр, мёд… «Все символы гостеприимства», – подумала Элина.

     Гномов оказалось немного: глава делегации да трое сопровождающих. Глава показался Элине совсем молодым гномом. «И лицо вроде знакомое». Гномы несли красивый ларец. «Неужто подарок?»

     Как только гномы вошли в зал, Элина сделала шаг вперёд и любезно приветствовала гостей:

     – Ясного вам неба, почтенные гномы! Я, Элина, милостью короля Витерия управительница этого города, и мои экспедиторы, приветствуем вас!

     Молодой гном важно поклонился:

     – Дара Элина, моё имя Ангер. Если помнишь, мы с тобой встречались в столице, я передавал тебе письмо от Рэйшена.

     Элина сразу его вспомнила. «Гонец с дурными вестями». Когда-то Ангер принёс письмо, где Рэйшен сообщал, что он уезжает в Синие горы…

     – От дара Рэйшена, – поправила его Элина. – Он – мой Личный Клинок и первый советник…

     – Ходят слухи, что он теперь и твой супруг, – заметил Ангер.

     «Какие молодцы! Уже собрали все сплетни!»

     – Именно так. Позволь представить остальных: дар Дэвлин – военный советник, Лоркан – начальник Городской стражи, Ингерам – руководит Воротной стражей, Мадог – главный сборщик налогов…

     Элина представила каждого, включая Томори, который отчаянно не хотел идти, но сейчас держался молодцом. А уж самодовольное лицо Рэйшена заставило Элину сдержанно улыбнуться. Она простила ему все скабрезные утренние шуточки, а заодно и то, что он случайно наступил ей на край платья.

     Ангер представил своих спутников. Элина засвидетельствовала всем им своё почтение:

     – Добро пожаловать в Жадвиль! Я рада видеть вас в своём доме!

     – Мы прибыли по твоему приглашению, хотя и с небольшим опозданием, – с лёгким укором ответил Ангер.

     «Ого, молодой, а уже может огрызнуться в ответ! Надо с ними держать ухо востро!»

     – Я прошу у вас извинения за задержку. В городе было неспокойно, и я не хотела подвергать вас всех опасности.

     – Что ж, мы ценим осторожность и благодарим за проявленную заботу.

     Элина знала, что вскоре ей придётся обсуждать с каждым из этих бородатых хитрецов постройку зданий, долю в их делах, банковский процент… И это будет битва не хуже тех, в которых скрежещет железо и стонут умирающие. Но сейчас, во время знакомства, гномы казались очень милыми ребятами. «Наверное, пора всех звать за стол».

     – Дара управительница, мы привезли тебе весть от короля Витерия. Прими этот ларец.

     Помощники Ангера выступили вперёд и протянули Элине ларец.

     «И впрямь подарок».

     * * *

     Рэйшен принял ларец из рук гномов и поставил его на край стола, а потом знаком показал Элине, мол, можно открывать.

     Она откинула крышку. Внутри, на алом бархате, лежало что-то округлое, завёрнутое в мягкую ткань. «Какое-то украшение? Колье? Диадема? Король явно меня с кем-то перепутал», – насмешливо подумала Элина. Рядом лежал пергамент, свёрнутый и запечатанный знакомой печатью. «Вот это – самое главное, а не какие-то безделушки!» Элина схватила свиток и торопливо сломала печать. «Какое длинное послание!» Свиток развернулся чуть ли не до пола.

     Прочтя первые строки, Элина замерла, не веря глазам. Она поднесла пергамент поближе к лицу – ничего не изменилось. Не может этого быть!

     – Да что там такое? – заволновались экспедиторы.

     – Читай вслух!

     – Если король недоволен, то мы все готовы ответить перед ним!

     Элина обвела всех глазами. Последним – Рэйшена. Он панибратски положил ей на плечо тяжёлую ладонь, и от этого Элина почувствовала себя куда спокойнее. Она прокашлялась и принялась читать:

     – Король Витерий, первый этого имени, повелитель всех земель Атрейи, хранитель справедливости, защитник короны

     Возвещает всем и каждому

     По милости королевской и в знак признания заслуг пред короной, настоящим указом жалуем старшего экспедитора Элину, ныне управительницу города Жадвиля, титулом баронессы Жадвиля, с правом именоваться баронессой Элиной Жадвильской и передавать сей титул по наследству согласно законам королевства.

     Элина остановилась и ещё раз взглянула на пергамент. «Он вообще настоящий?» Экспедиторы переглядывались, тоже не веря услышанному.

     – Баронессой? Нашу Эли?.. Ой, наконец-то! А разве она не заслужила? – перешёптывались они.

     – Прошу, дара управительница, продолжай, – слабым голосом проговорил Ангер.

     И Элина продолжила:

     – Пункт 1. О заслугах. Дара Элина, по воле нашей прибывшая в город Жадвиль, ныне баронство Жадвильское, совершила следующие деяния во славу короны: восстановила власть королевскую в городе, отторгнутом от короны бунтовщиками; навела порядок и справедливость, установив закон там, где царил произвол; установила сбор налогов в пользу казны королевской, обеспечив доходы короне; привлекла в город торговлю и ремёсла, способствуя процветанию земель королевских; проявила мудрость в управлении и верность престолу в час испытаний.

     Было как-то неловко читать такое о себе вслух. «Неужто я всё это сделала? Интересно, верность престолу в час испытаний – это про что? Неужто про отсидку в королевских подземельях?» В любом случае, спрашивать об этом у короля Элина не собиралась.

     Следующий пункт описывал права и привилегии новоиспечённой баронессы:

     – Право на управление баронством Жадвильским со всеми принадлежащими ему землями, лесами, реками и подземельями. Право на суд над подданными баронства. Право на сбор налогов с населения баронства. Право на содержание стражи для охраны порядка в баронстве…

     «Дэвлина это обрадует! Вот ему и маленькая армия!»

     – Право на владение баронским особняком и всеми прилегающими землями. Право на титулование в официальных документах как «Баронесса Жадвильская» и на ношение баронской короны в особых случаях. Право на участие в советах королевских при вызове в столицу.

     Элина перевела дыхание. В раскрытые двери зала заглядывали любопытные слуги. Завтра детали королевского письма станут достоянием рынка. Впрочем, какое завтра – сегодня!

     Элина видела, как Ингерам в изумлении таращит глаза, а Лоркан восхищённо качает головой. Меуриг с Полли переглянулись так торжествующе, будто титул пожаловали им. Мадог насмешливо кривил правую сторону рта.

     – Сколько всего хорошего! – громко заявил Дэвлин. – А в чём подвох? Он должен быть, я уверен!

     – Сейчас узнаем, – ответил Рэйшен. – Читай дальше, Эли.

     И действительно, следующий пункт гласил об обязанностях:

     – Баронесса Элина Жадвильская обязуется: хранить верность короне и королю Витерию I; обеспечивать защиту границ баронства от внешних угроз; содействовать процветанию земель королевских и благосостоянию подданных; уплачивать налоги в казну королевскую в установленные сроки…

     – Не вижу ничего невыполнимого, – бодро сказал Рэйшен.

     – Погоди, она не дочитала!

     – Выставлять воинов для королевского войска по требованию короны в количестве, пропорциональном размеру баронства. Теперь дочитала.

     Дэвлин хмыкнул:

     – Если это всё, то с этим пунктом я разберусь.

     – Я же сказал – ничего невыполнимого!

     – Погодите, тут и дальше кое-что есть, – Элина прокашлялась и продолжила: – Пункт 4. О наследовании. Титул Баронессы Жадвильской передаётся по наследству согласно законам королевства. В случае отсутствия прямых наследников титул возвращается в распоряжение короны. Подпись: Витерий Первый, милостью Небес король Атрейи.

     «Кажется, в столице ещё не знают о тайном браке и завещании».

     * * *

     Элина слушала оглушительную тишину в зале и снова и снова пробегала глазами строки. Рэйшен опомнился первым и быстро развернул украшение, по-прежнему лежащее на бархате внутри ларца.

     – Колючая, зараза! – вскрикнул он.

     – Корона! – зашептались все. – Это она! Баронская корона!

     В распахнутые двери зала заглядывали любопытные слуги. Их никто не прогонял: все были ошеломлены королевским подарком.

     Рэйшен осторожно водрузил корону – венец из сплетённых серебряных полосок и веточек, украшенных чёрным жемчугом – на Элинину голову, стараясь не уколоть. Элина ощутила тяжесть короны на голове и, всё ещё не веря в происходящее, дотронулась рукой до серебряных веточек.

     Рэйшен небрежно бросил ткань, в которую была завёрнута корона, обратно в ларец, и из складок выпал исписанный листок бумаги. Элина подобрала его, стараясь удержать корону на голове. Почерк был ей знаком. Рука Витерия.

      «Дорогая Элина, – писал в личном послании король, – ты всё же сделала то, чего не смогли добиться другие. Ты заслужила этот титул. Баронская корона ждёт тебя. Носи её с достоинством».

     – Баронесса! – раздались шепотки от двери.

     – Баронесса! – повторили экспедиторы, уже погромче.

     – Прими наше почтение, баронесса, – говорили гномы и кланялись.

     Элина, растерянная, принимала эти знаки почтения с неуверенной улыбкой. «Это сон или явь?» Трактирщица с пограничья, потерявшая всё, мятежница, которую предали её же соратники, беглянка, которая прячется от преследователей… А теперь – баронесса, которой все кланяются.

     За спиной громко фыркнул Дэвлин:

     – Наш Рэйшен – везучий сукин сын! Надо же – женился на баронессе!

     – Прошу прощения, дар военный советник, – вмешался Ангер, – но титул дарован только даре Элине. Про её близких ничего не говорится.

     Элина торжествующе усмехнулась:

     – Этот титул наследуется. И как раз на днях я написала завещание, в котором моим единственным наследником назначен Рэйшен. Если со мной что-нибудь случится, у вас будет новый барон. Всё по закону.

     Гномы, удивлённые, отступили. А Дэвлин хлопнул Рэйшена по плечу:

     – Береги свою баронессу, везунчик! Иначе тебе придётся управлять всем этим баронством!

     – На баронство мне плевать! – весело отозвался Рэйшен. – А мою Эли беречь… Конечно, буду!

     Он осторожно привлёк её к себе, чтобы колючие веточки не впивались ей в голову.

     Элина ощущала тепло его тела через плотную ткань мундира и была уверена, что именно это тепло поможет ей справиться с тяжестью бремени, дарованного королём.