|
|
||
'Червь прячется в глубине плода, но когда я сказал: 'Это яблоко червивое', меня обвинили в том, что я не люблю все яблоки' (Andre Gide). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Напоминаю, что основные тексты на "женскую тему" находятся в моём ЖЖ (http://kot_begemott.livejournal.com), по метке "М_и_Ж". Зафрендить меня можно, пройдя по этой ссылке. | ||
Предыстория вопроса такова. В 1998 году обрёл я долгожданную свободу, и проблема одиночества встала передо мною во весь необъятный свой рост. То, что самая удачная схема знакомства - на улице (или в транспорте) знал я уже давно, но очень быстро убедился, что лично для меня она не совсем неприемлема. Знакомства в людных местах не прельщали по причине слишком большого числа посторонних наблюдателей. То есть подходишь к понравившейся особе под прицелом множества любопытных глаз, в которых легко читается резонный, в общем-то, вопрос: удастся ему познакомиться или нет, и если да, то как, а если она откажет, то в каких формах она это сделает, ну и вообще как отреагирует девушка на бессовестные эти домогания. . . Сам не знаю почему, но мне не очень-то хотелось устраивать бесплатный театр для населения. Впрочем, бывало и так, что девушка оказывалась настолько дура, что становилось непонятно, зачем я всё это затеял, да и вообще к чему родился. Дуры ведь бывают таковы, что рискуешь полностью утратить веру в человечество. Кроме того, тот тип девушек, который мне всегда нравился, знакомиться на улице почему-то не очень и любит. И ещё - я обратил внимание, что почему-то, только прожжённые особы сразу звонят на городской номер (если при этом она скроет свой - хорошего ждать не придётся). Сверхзаинтересованные девы сами дают свой номер. А обычные девушки соблюдают ритуал: звонят на сотовый, дают свой городской, и дают парню им перезвонить. Им кажется, что так можно избежать впечатления навязчивости с одной стороны, и скрытности - с другой.
Наверное, пункт самый главный. Дама очень много знакомилась по анкетам, и у неё понемногу начала 'съезжать крыша' (такое, к сожалению, бывает, и весьма часто). Она испорчена этим многообразием выбора, и принципиально не может остановиться на какой-либо конкретной кандидатуре - всё мерещится ей, что впереди ожидает куда лучшая. В подробности этой любопытной патологии вдаваться не буду, так как в Интернете есть вполне серьёзные работы на данную тему. Нужно лишь грамотно организовать синтаксис запроса. . .
Сейчас вы узнаете о том пласте мирового бабства, о котором, окромя меня, никто, может, и не напишет. Упаси вас Бог испытать такое, когда жена ваша слушается в первую очередь не вас, но своего духовника (или учителя, или как там они в данной 'конторе' называются). Я через эти ужасы лично прошёл, и сделал интересный вывод. Женщина, слушающаяся в первую очередь своего духовника, на самом деле просто использует его как ширму для прикрытия собственного бабского своеволия. Она не хочет что-то делать, что предлагает совершить её муж, и теперь у неё есть другой, 'альтернативный' авторитет - причём его образ освящён тысячелетней традицией послушания духовнику, да и Церкви в целом - в то время, как законный муж оказывается ничем не освящён - кроме разве что многочисленных пороков. . . . И теперь она начинает брать своего духовника измором - мол, батюшка, вот просто не могу сделать то, что мне муж говорит, и всё тут. Духовник, опасаясь, что прихожанка 'соблазнится' (то есть вконец обозлится на его непреклонность и вовсе перестанет ходить в церковь), в конце-концов благословляет всё, ею просимое. Зрелище, как женщины вертят священнослужителями, причём совершенно неосознанно для этих последних, производит на внешнего наблюдателя впечатление самое сильное. Разумеется, чтобы отследить весь порочный этот механизм, нужно глубоко погрузиться в благочестивую христианскую жизнь, а потом оттуда ещё и вынырнуть. . .
В одной из лучших книг Фробениуса ('Der Kopf als Schicksal') абиссинская женщина произносит следующие слова: '. . . Мать - останется ею, даже если её ребёнок умрёт, даже если умрут все её дети. Это чувство никогда не покидает её душу. . . Всего этого мужчина не знает; он ничего не знает. Он не знает, как меняет женщину познание любви, как её меняет материнство. Он и не может ничего этого знать. Только женщина может знать это и говорить об этом. Вот почему мы не можем позволить нашим мужьям руководить нами. . .'
Христианство, религия Триединого, распятого и страдающего Бога, слишком многого требует от человека: не заботиться о завтрашнем дне, отдавать вторую рубашку (да и всё своё имущество) неимущему, никогда не разводиться, прощать злейших врагов, воспринимать чужаков как своих, да и вообще быть совершенными, 'как Отец небесный'. . . Кто всё это потянет? Я, например, не отдам нищим свой ноутбук и дорогущий велик 'КONA'. . . Как не собираюсь прощать и свою 'единственную избранницу' - ну как клялась, как божилась быть вместе до гроба и разделить все трудности, а стоило им начаться. . . Сама же первая, 'молитвенная христианка', и подала на развод. . .
С христианской идеологией женщина получила мощное орудие воздействия на мужчину. Ибо, как всякая религия, христианство неверифицируемо (то есть любое его утверждение невозможно проверить, можно лишь сравнивать с эталонным учением 'Отцов Церкви'). Другими словами, христианскими догматами можно оправдать решительно любой поступок - в силу своей бесконечной глубины они подвержены самому различному, самому произвольному истолкованию.
Существует мужское и женское отношение к делу. Мужчина чаще всего ассоциирует себя с любимым делом, за которое во многих случаях готов отдать свою жизнь (ну или потратить - это всё равно). Каждый отец потому и мечтает о сыне, что бессознательно надеется, что сын это дело продолжит. Тем самым сын оказывается как бы метафизическим продолжением отца, прообразом его бессмертия. Вот у него родился сын, и он, отец, как бы теперь не умрёт, но в его любимом деле будет продолжать существовать дальше (нормальный мужчина обычно настолько увлечён своим делом, что как-то забывает о собственной личности). Возможно также, что сын даже превзойдёт в этом отца - это будет совсем хорошо. Любой нормальный отец будет такие вещи лишь приветствовать. Всё же редко встречаются извращенцы, рассматривающие сына как конкурента в своём деле.
Единство христианского человечества 'рассматривалось' Христом как необходимейшая предпосылка для продолжения дела Творца. Скажу точнее: как необходимое условие для понимания того, в чём же состоит это _м_у_ж_с_к_о_е__д_е_л_о_. Оно было залогом дальнейшего развития человечества как своего рода 'соборного Адама', который должен был, будучи единым, понять Творца, и продолжить Его дело.
То же самое касается и понимания Церкви. Церковь, если она истинная, если тесно связана она с Богом, если является типа представителем Его 'интересов' на Земле, да и вообще продолжателем Его дела - эта Церковь есть явление космического, всемирного порядка. Она охватывает собою всё в мире, так же, как и Бог, сотворивший весь этот мир, и как единственный на всю Вселенную Его Сын. Вне _э_т_о_й_ Церкви нет и не может быть ничего, и любой человек, в том числе и отрицающий эту самую Церковь, Бога, и всё что угодно, тем не менее принадлежит к ней, и Церковь продолжает нести за него ответственность - ведь ответственность за него несёт и Бог. . . Это касается кого угодно - и Л.Толстого, и Люцифера, и последнего людоеда из Африки. Считать Церковь 'своей' - бабство. Как и Бог, 'интересы' которого она представляет, истинная, всеобщая, небесная Церковь также не может быть 'своей' и 'чужой', она не может кого-либо извергать и анафематствовать. Для чего, наконец, была она создана? Для кого именно приходил Иисус? Для толпы самодовольных чистоплюев? 'Не здоровые имеют нужду во враче, но больные' (Лк. 5, 31). И всякие там байки про отрезаемый больной орган - пошлейшая софистика, сгенерированная в угоду несмысленной толпе, управляемой. . . Ну ладно, ладно, не буду.
В силу всего изложенного, христианство сформировало классический облик христианина - жалкого, немощного, трусливого раба, вечно трясущегося пред всемогущим Господином, вечно думающего, как бы получить лишнюю 'пайку' благодати, дабы вследствие этого гарантированно спастись, вечно живущего по оглядке, вечно боящегося реализовать себя как-то иначе, в плане земном. Типа, 'я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошёл и скрыл талант твой в землю' (Мф. 24, 25). Зайдите в любой храм и присмотритесь к литературе, которая там продаётся. Это будет на 100% так называемое 'спасительное', 'назидательное чтение', которое обожают 'благочестивые прихожанки'. Поскольку и написано всё это в 1 очередь для них. Да и указанные в этом абзаце свойства, как вы заметили, присуще именно женщинам.
Восприятие Бога как господина, а простого индивида как его раба - ни что иное, как проявление _б_а_б_с_т_в_а_. Ибо только бабство мыслит в категориях господства и подчинения. Такое восприятие в корне противоречит духу Христовой веры. Рабом должен быть лишь тот, кто хочет быть первым (МФ. 20, 26). Да и вообще: 'Посему ты уже не раб, но сын' (Гал. 4, 7). Кстати: рабский труд никогда не был эффективным. Раб трудился лишь из-под палки за ежедневную пайку и никогда не видел перспективы своего труда. Раб не несёт подлинной ответственности за свою работу. Картину в целом может ухватить не раб, но преемник достойный и ответственный - сын.
В то же время, в католичестве папа, вместо того чтобы (как учил Иисус Христос) быть странствующем бомжом-проповедником и постоянно курсировать между двумя частями империи, тем самым духовно их соединяя, как бы 'осел' в Риме, со временем обрастя связями с римским истеблишментом. Статус христианского центра утратил он практически мгновенно - так как эта структурная точка объединения и роста, этот центр духовный, уж конечно не мог быть в каком-то одном постоянном месте. Иначе он сразу перестал бы восприниматься всеми как именно духовный центр. 'Всеобщий Папа' должен был быть чем-то вроде старца, к которому все прислушиваются: 'Иисус же, подозвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над вами, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою' (Мф., 20, 25-26).
Дело в том, что настоящая, подлинная, аутентичная благодать в нашем мире существует автономно, сама по себе, а жизненные цели (аспект нашей воли, нашей духовности), которые ставит перед собой индивид - сами по себе. Они оказались разъединены между собою. Упрощенно говоря, можно регулярно исповедываться, поститься, причащаться, вычитывать все молитвы - и оставаться дерьмом. Ну или - как бы это выразиться? - быть каким-то не очень привлекательным для неверующих. Нехорошим, что-ли. . .
Всё это произошло потому, что 'сынок', назвав себя 'невестой', оказался трансвеститом. Изначально утратив всякий мужской дух, церковь в дальнейшем своём развитии пошла по пути классического _б_а_б_с_т_в_а_. Вот вам дополнительное доказательство сугубого бабства церкви (хотя бы и православной): попробуйте-ка, покритикуйте её! В ответ услышите: ты не смеешь судить об этом, так как ты: не являешься церковным человеком, а наше царствие неподвластно рациональному осмыслению; маловер; в храм ходишь недавно и не обрёл духовного опыта; ходишь не в тот храм; неправильно исполняешь ритуалы; не имеешь 'правильного' духовника; не имеешь благословения об этом 'суемудрствовать'; на тебя ополчается нечистая сила, желающая твоей погибели; слишком горд и самонадеян, коли думаешь о чём-то кроме спасения, и, наконец, самое главное - раз критикуешь, то значит ничего не понимаешь (нужное подчеркнуть). Короче - 'сам дурак'.
Человечество никогда не было _м_у_ж_ч_и_н_о_й_. Оно всегда было _б_а_б_о_й_ по отношению к своему Отцу. Собственно, это вполне нормально: создав по отношению к Себе _и_н_о_е_, Создатель тем самым изначально обрёк его на мучительное ощущение своей со-творённости, своей разъединённости с Творцом, своей как бы вторичности. Возможно, именно это имеет в виду апостол, говоря, что 'тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих'. Именно этот-то 'зазор бытия' и был 'гарантом роста', залогом будущего развития всего универсума. Кстати, и направления этого развития, а именно - к Богу. А, собственно, что такое _б_а_б_с_т_в_о_? Это в первую очередь мучение от ощущения собственной вторичности. Эта бабская 'вторичность' бытия имела и другую, чисто 'искусительную' сторону. Ибо всегда есть соблазн вернуться к 'прообразу', 'стать как боги' сразу же, одним 'революционным скачком'. Этакое чисто бабское нетерпение получить всё и сразу, ничем за это не заплатив. Сотворив мир, Бог тем самым обрёк его на утомительное бабство. И мужчиною этому миру следовало либо с самого начала быть, либо стать только потом. Но уже вряд ли станет.
Вот вам один пример. Человечество так и не додумалось до той элементарной, лежащей на поверхности вещи, что в грехопадении Адама и Евы виноват в первую очередь Адам. Ведь Ева была у него всего лишь помощницей. Об этом намеренно несколько раз упоминалось выше.
Теперь поехали дальше. Первый человек был 'начальником' не только над Евой, но и над ангелами. И, следовательно, над их предводителем, выполнявшим в мироздании мощную функцию 'транслятора' света от Бога к творению - разумеется, не нашего, солнечного, но его прообраза - света нетварного, Фаворского. То есть - божественной энергии, божественной благодати. Этот 'руководитель ангелов', находясь всё время рядом с Богом, и потому ощущая своё могущество, постоянно боролся с искушением занять в мироздании место Творца (и это, кстати, совершенно нормально: такое искушение испытывают вообще-то все первые заместители, и чем могущественнее руководитель, тем сильнее испытывают). Однако до поры до времени он удерживался от соблазна, он ухитрялся держать себя в руках.
Ветхий Завет не просто говорит, он _в_о_п_и_е_т_ о том, где был Адам. И вопиет - знаете чем? - своим умолчанием.
Всё человечество, построив изначально неверную, извращённую картину мира, тем самым не смогло понять и самого главного: самого себя, своего места в этой картине, а стало быть - и своих задач, и главнейших своих функций. Тем самым оказалось оно не в состоянии начать достраивать то здание, которое начал его Творец. Изначальный замысел так никто не оценил и не понял; напротив, заявили, что всё, созданное Богом, должно потом 'сгореть'. И даже чуть ли изначально ни предназначено к этому. И, как крысы, бегущие с тонущего корабля, все начали думать только о собственном 'спасении'. На самом деле, если копнуть поглубже, то нетрудно видеть, что первичным импульсом всего этого была вещь на самом деле тривиальнейшая - малодушный страх смерти, желание её избегнуть и типа спастись. Это они - слабость и страх - породили убогое, немощное, самооправдательное богословие. Это они спровоцировали всевозможные подтасовки и обманы. На которых любое здание - как построенное на песке.
В основе всех психических функций человека лежит в первую очередь страх смерти. Что же до всяких там либидинозных проявлений, то они являются производными от этого страха, они занимают только следующий 'психический этаж'. И это так хотя бы потому, что именно размножение преодолевает 'чин смерти' данного вида. Кстати: многие парочки, присутствовавшие в прошлые века при смертной казни, испытывали потом непреодолимое желание заняться сексом. Даже нумера арендовали с видом на площадь с виселицей - комнаты с кроватью, разумеется. Угадайте, почему?
'Основное разделение, в котором коренится вся реальность тварного бытия, это противопоставление Бога совокупности тварного мира, разделение на тварное и нетварное.
Чтобы понять реальный смысл причастия, достаточно вспомнить, что Тайная Вечеря, на которой и было впервые оно осуществлено, 'служилась' для избранных учеников Христа, которые _у_ж_е_ _в_з_я_л_и_ _с_в_о_й_ _к_р_е_с_т_ и пошли вослед за Ним. Обратите внимание, что сталось с теми, кто в ту ночь причащался со Христом: все до единого приняли мученическую кончину (апостола Иоанна закопали живьём). И слова о необходимости причастия Иисус адресовал им и именно им, этим двенадцати. Для них, идущих на верную смерть, причастие имело вид клятвы воина, получения партбилета перед боем, и даже того, что ныне разумеют под словом 'подписка'. Правомерно ли применять эти слова к простому самодовольному обывателю?
С этим ничего не поделаешь - таков уж функциональный 'расклад' в нашем мире. Старшинство, первородство, даётся всегда даром, собственно, оно и есть дар (чаще всего - Божий). А вот с 'младшестью' всё не так просто. Ей следует либо сознавать свою 'вторичность', принять её, и, покорившись судьбе, найти свою уникальную 'нишу', своё место в мире, став незаменимым помощником и функциональным дополнением для 'старшего'. В этом случае на место 'старшего' младший не претендует, и постепенно они становятся одно целое.
Ева должна была слегка, в необходимой лишь степени, 'заземлять' Адама, оживлять его духовную жизнь - слишком духовную. Собственно, на древнееврейском Ева ('Хава') и означает 'живящая'. А потому в Библии фигурирует именно ребро - оно прикрывает жизненно важные органы.
Как бы попроще всё это - всю происшедшую трансформацию христианского человечества - объяснить? Вот пример (в настоящий момент) самый нам близкий.
Не один раз, но трижды стоял перед человечеством выбор, кем стать: мужчиною или женщиной. Бабой или мужиком.
Чёрт, да ведь о христианстве я так и не рассказал. Так вот, христианство в его изначальном, первозданном, самом чистом, так сказать, 'небесном' виде - это религия пожертвования детьми. Как бы подчинения их чему-то высшему. Или, смягчая это рассуждение - некоторой вторичности материнства от ценностей высших, мужских (разумеется, если у данного мужчины, данных мужчин или у данного общества они вообще являются таковыми). Авраам был готов принести в жертву единственного своего сына (тоже, кстати, во имя неких высших ценностей) - и Бог производит от него народ, в котором воплощается Ипостась Его, Бога. Да, впрочем, и Сам Бог также жертвует Своим Сыном, и тоже во имя той ценности, которую иные не считают вовсе высшей - во имя этого мира, во имя его полноценного развития. Собственно, уже этих двух библейских примеров достаточно для того, чтобы понять: христианство призывает нас к ценностям более высокого порядка, чем простое потребление, технический и всякий прочий прогресс, и тривиальное деторождение. Оно учит видеть истинное место деторождения во всей системе наших жизненных координат. Так вот: место это - не первое.
Что может дать нам знакомство по объявлению - если подойти к делу правильно? Во-первых, благодаря такой школе общения и знакомств приобретается опыт поистине невероятный. Сам жанр провоцирует постоянно напрягать мозги и пытаться уже по первым фразам понять, с кем имеешь дело - хотя бы ради экономии личного времени. Может дойти до того, что уже по тому, как с нами здороваются, мы в подавляющем большинстве случаев можем определить, что это за девушка, какое у неё образование, общие черты характера. . . Например, волнуется она, или нет (мне нравились те, кто волнуется). Здороваться тоже можно по-разному. 'Здравствуйте', 'привет', 'хай' - это ведь разные вещи, и выяснилось, что девушки, принадлежащие к одному и тому же типу, здороваются сходным образом, и даже имеют сходные интонации речи. Такое их корпоративное сознание, что ли. . . Да и последующее фразы в большинстве случаев оказывались чрезвычайно показательными.
Взгляните на наряд невесты, и вы сразу поймёте, кто истинный виновник торжества. Казалось бы, коль скоро невеста одета как принцесса, то и жених в этот день должен облачиться как принц (мантия из пурпурного бархата, позументы, и всё такое). Ритуал есть ритуал. Стоит ли делать исключение для героя торжества? Было бы оно без него возможно? Однако все женихи (добровольно) ограничиваются лаконичным фраком.
Женщина должна _в_с_е_г_д_а_ чувствовать внутреннюю мужскую твёрдость. Мы _в_с_е_г_д_а_ должны быть начеку. Не сама женщина, но её 'стихийность' время от времени обязательно будет нас 'тестировать' на эту 'слабинку'. Это неизбежно, и 'бабство' тут, кстати, не при чём. Это тот самый закон экспансии информации. Чуть-чуть зазевался - и вот наша фемина уже расширила свои позиции, а мы нечто неуловимое в позициях собственных утратили (http://sterva.kulichki.net/bor/bor09.shtml).
Выше неоднократно было заявлено, что женщины не испортились, что они во все времена одни и те же. . . Короче, я лукавил. Не всё так просто. Ладно, ребята, раскрою вам одну великую тайну: что именно произошло с нашими женщинами.
Бытует мнение, что мужчины олицетворяют собою разрушительную, негативную стихию, а женщины - позитивно-конструктивную. Две американские умницы - Ч. Бенард и Э.Шлаффер в своей книге 'Без нас вы ничто' (М., 'Панорама', 1993г.) пишут: 'Если детям дать по коробке со строительными кубиками, то мальчики будут строить башни. А девочки будут строить дома. . . Мальчики строили возвышающиеся структуры и башни, чтобы к концу игры иметь возможность их разрушить. Девочки строили защищающие помещения, и радовались своему творению, и оставляли его до конца игры'.
Ладно, много чего тут я понаписал. . . Вот вам конкретные, практические выводы, которые, впрочем, не блещут особой новизной. Мы изначально слабы перед женщинами, причём слабы куда в большей степени, чем можем сами себе признаться. И мужчине следует сначала стать личностью, а уж потом жениться. Лишь в этом случае сумеет он изначально выработать необходимую твёрдость, чтобы быть с женщиной хотя бы на равных. И, кстати, только тогда ему удастся совместить служение любимому делу и обеспечение семьи.
|