Аннотация: Начало истории про Алису. Вечерние фантазии по пути домой, или к чему может привести корпоратив на новом месте работы. Знакомство с Мастером.
В полупустом вагоне метро гуляет ветер. Старый поезд с ревом набирает ход.
Алиса едет домой.
Сегодня она получила первую зарплату на новом месте и, по традиции коллектива, проставлялась тортиками.
Зарплата вполне приличная, да еще и с неожиданным бонусом за результаты работы подразделения. Алиса в этих результатах поучаствовать по понятным причинам не успела, но бонус все равно поделили на всех поровну. Семёныч, местный пенсионер-балагур, сгонял за шоколадом и выудил из заначки бутылку Mondoro Asti. Елена Львовна, зам.начальника отдела сопровождения клиентов, вначале неодобрительно на него что-то пробурчала, а потом присовокупила к Mondoro Asti тоже Asti, но уже Martini. Лето, пятница. Шампанское, вкусняшки, хорошее настроение, непринужденная женская болтовня и шутки Семёныча, - и вечер пролетел и закончился как-то совсем быстро и незаметно.
На поверхности уже совсем ночь, и сквозь эту же ночь от станции до станции старый обшарпанный поезд везет Алису. Ехать ей еще долго - новая работа чуть ли не на другом конце Москвы, добираться с двумя пересадками. Алиса вздохнула: понятно, что надо искать новую квартиру поближе к работе, но ей так нравилось старое гнездышко.. Маленькая студия на последнем этаже новостройки прямо у метро. Это было ее первое самостоятельное жилье. Маленькая прихожая с вешалкой и зеркалом, большой угловой диван с плазмой на стене, кухня-ниша с барной стойкой вместо обеденного стола и пара барных же стульев. Еще ванная. Королевская джакузи, раковина с зеркалом-трельяжем со студийной подсветкой и стыдливо спрятанный за ширмой подвесной унитаз. Алиса всей душой любила эту маленькую квартирку, и ей было очень жалко с ней расставаться.
Но время не стоит на месте, и, чтобы за ним успеть, надо тоже двигаться вперед. Поезд резко тормозит перед очередной станцией, и Алиса, чтобы не упасть, со всей решительностью хватается маленькой ручкой за облупившийся, бывший когда-то хромированным, поручень.
Пересадка. Народу мало, и ее каблучки звонко цокают по переходу. Ей нравятся каблуки. При ее небольшом росте и так длинные от природы ноги становятся на каблуках просто обалденно длинными. Трикотажная темно-синяя юбка обтягивает упругие ягодицы (присед три подхода 30кг х10 раз) , а белая шелковая блузка завершает образ успешной леди. Сумочку вот надо новую: у старой на ремешке обтрепалась кожа. Но, если этого не знать, то и внимания не обратишь.
Под эти размышления подъезжает поезд. Новый, весь зализанный и переливающийся разноцветными огнями. Скоро все поезда будут такими, а старые обшарпанные сдадут на металлолом. Или в утиль. Или куда там девают старые поезда.
С легким шорохом платформа скрывается в ночи, и на Алису из темного стекла смотрит ее собственное чуть искаженное отражение. Вздернутый носик, пухлые губки и огромные серые глаза с пушистыми ресницами. Папа говорит, что, когда она моргает, поднимается такой ветер, что мужчины не могут удержаться на своих ногах и должны падать к ее, Алисиным. Пачками.
Алиса вздохнула и поправила прическу - непослушные каштановые локоны никак не хотели держать задуманную форму. Вообще, прическа - это ее беда. Прямые волосы выбивались из-под любых шпилек и лака и сохраняли сами по себе только форму копны. Вот и сейчас от официозного вида уже мало что осталось.
Алиса перестала хмуриться, тряхнула головой и решила, что дальше все у нее будет по-новому. Новая работа, новая квартира, новый.. Мужчина, храбро добавила она про себя.
Поезд плавно покачивался, и Алиса то опиралась на обитую мягким кожзамом стенку вагона, то отстранялась от нее. В вагоне было ощутимо прохладно, и Алиса прижалась к теплой стенке поплотнее. Новые поезда прекрасны. Летят в ночи разноцветными ракетами, и всё в них для людей: теплые поручни, теплые стенки, развлекательные экранчики, даже зарядки для телефонов есть. Тепло от стенки блаженно разливалось по телу, а мысли убегали куда-то далеко, в пушисто-игривую негу. Теплая мягкость то обнимала Алису, то отступала, как в танце. Прижаться к этому теплу. Как будто сильная теплая рука на талии. Пульс. Это неправда, что сердце бьется только в груди. Его можно почувствовать где угодно. Вот, например, сейчас оно мягко тукало где-то в районе поясницы, где лежала Его рука. Прижаться сильнее, и не важно, что это обитая кожзамом стенка, а не живой человек. Прижаться лопатками, почувствовать, как чуть гудит электричеством кожа вагона. Прижаться ягодицами. Почувствовать на них тепло Его руки. Мягкое, вкрадчивое, сильное. Руки настоящего мужчины - это сила, тепло и нежность. В них хочется оказаться, очутиться, отдаться, раствориться, да все, что угодно сделать. Тепло. Мягкой негой разливается по телу блаженное тепло. Сердце. Тукает в груди. Тук.., тук.., тук.., и грудь поднимается. Тук.., тук.., тук.., - и опускается. В груди тоже тепло. Может, это отложенный эффект шампанского, может, тепла нового поезда, но Алисе становится жарко. Тук.., тук.., тук.., и грудь поднимается. Тук.., тук.., тук.., и тепло разливается по телу. Тук, тук, тук - сердце бьется быстрее и скатывается куда-то вниз. Бабочки в животе. Кто придумал это выражение? Мягкий теплый пульс тукает внизу. Ниже пупка, выше лобка. Внутри. Тук, тук, тук. Теперь сердце бьется там. Грудь поднимается чаще, и ей тесно в ажурных чашечках бюстгальтера. С губ Алисы срывается то ли вздох, то ли стон, и она испуганно открывает глаза. Вместо отражения на нее смотрит Он. Среднего роста, среднего сложения. В сером небрежном костюме с темно-синей рубашкой. Без галстука, рубашка расстегнута. Щетина. Алиса не любит щетину. Улыбающиеся губы, прямой нос. Холодные синие глаза. Копна светло-русых волос. Он так же, как она, держится за поручень, но не прижимается к стенке (там окно), а чуть покачивается в такт движению поезда. Глаза. Ледяные. Они могли бы заморозить Сахару, а смотрят на нее. И еще: Он точно должен был слышать, как она стонала. Ушки Алисы розовеют, и она мучительно заливается краской. Она всё так же прижимается к стенке спиной, и сердце тукает где-то в животе, но на нее смотрит Он. Холодными синими глазами, которые должны замораживать, но никак не разжигать. А она тает. Ноги как ватные, и, если не опираться о стенку, непонятно, как стоять. Дрожат колени, и предательски тукает в животе. Сердце. Мокрый горячий пульсирующий ком. Дыхание сбивается, и на каждом вздохе мучительно трутся о кружево набухшие соски. Его холодные глаза наблюдают за ней, губы сложены в легкое подобие усмешки. Низ живота ноет мартовской кошкой, с каждым ударом сердца становясь все мокрее. И почему у нее сегодня не месячные, ведь маленькая ежедневка не сможет справиться с этим потопом. Если бы сидела, на юбке бы уже точно было пятно. Алиса едва стоит, не в силах совладать со своим непослушным телом. Бешено колотится сердце. В груди, в животе, между ног. Ажурный бюстгальтер теплыми руками сжимает ее грудь, прихватывая соски пальцами кружева. Неловко переступила с ноги на ногу, и тоненькая намокшая ткань стрингов сдалась, сложилась вдоль пополам и врезалась между губками, как будто ее подтянули вверх. Еще раз переступила, и эта веревочка буквально впилась в изнывающий клитор. Даже спасительный поручень, за который Алиса ухватилась как за соломинку, начал пульсировать под ее рукой. Нежная горячая пульсирующая кожа Его члена.
Ее остановка, поезд замедляется. Надо выходить. Алиса делает шаг к выходу, и теплая стенка нехотя отпускает ее ягодицы, Его член тает в отпущенном ею поручне. Она справится. Она справится.. Она повторяет это как молитву, но понимает, что не справится. Веревочка стрингов трется о клитор, и каждый вдох как стон. Спасти ее могут.. Его руки, реальные руки, которые сожмут ее ягодицы. Его грудь, к которой она прижмется своими сосками. Его член, который бугром выпирает из брюк. Его член, который войдет в нее, горячий, толстый и твёрдый. Его щетина, которая будет в кровь царапать ее ухо. Его губы, которые вопьются в ее шею. Могут ее спасти. Спасти от этого накатывающего волнами желания. От горячего мокрого тукания внизу живота. От кружева, терзающего соски. От стрингов, елозящих между мокрыми губками.
Станция. Поезд останавливается, и в переливающемся огнями радужном отражении дверей она видит его глаза. Холодные, чуть насмешливые. За спиной. Он стоит прямо за ней. Живот скручивает сладострастная судорога, и она против воли прогибает поясницу, хватаясь за поручень, чтобы не упасть. Горячий пульсирующий поручень. Его член. Наваждение. Тягучая капля смазки срывается с насквозь мокрой веревочки стрингов и шлепается между каблучками, оставляя на полу вагона темный след.
Двери открываются, и Алиса пытается сбежать от этого кошмара вопящей похоти в яркий свет станции.
Он идет за ней. Она знает это всем своим изнывающим телом. Она чувствует его насмешливый взгляд беспомощной шеей. Чувствует хватку его теплой сильной руки на загривке и пальцы другой - во рту. В стеклянной будке механика отражается ее закушенная, чтобы в голос не застонать, губа. Струящаяся блузка, обтягивающая набухшую грудь с торчащими сквозь кружево сосками. И холодные синие глаза. Он идет буквально в шаге за ней. Он знает, он всё знает. Алиса вцепляется в черную резину перил, и эскалатор подхватывает ее содрогающееся тело. Он едет на пару ступенек ниже, и она спиной чувствует его усмешку. Голая. На ней нет ничего, кроме маленькой татуировки кошечки и каблуков. Одна Его горячая ладонь сжимает ее ягодицу, другую Алиса чувствует между ног. Ладонь прижимается к ее истекающей соком киске, большой палец входит во влагалище. Алиса держится за перила обеими руками и отставляет назад обтянутую юбкой попу. Еще одна капля смазки срывается с нежных губок и шлепается на рифленую ступеньку эскалатора.
Выход. Яркие огни вестибюля и сумрак июльской ночи. Два Его пальца скользят в ее хлюпающем влагалище. Два Его пальца у нее во рту, прижимают язык вниз. В тишине ночи звонко цокают Алисины каблучки. Каких-то сто метров, и дом. Спасительный. Или губительный. Его сложенные винтом пальцы с чавканием покидают ее влагалище. Не в силах вынести, Алиса останавливается, по ее телу прокатывается судорога, с губ срывается стон. Еще одна капля падает на асфальт. Сложно дышать, когда весь рот занят Его членом, а горячая пульсирующая головка толкается где-то в горле. Он держит калитку и с усмешкой смотрит на Алису. Спасения нет. Консьержка спит, а лифт ждет с распахнутыми дверями. Зеркало во всю стену, а перед ним - хромированный поручень. Алиса падает на него обеими руками и, уже не стесняясь, выгибается, подставляя Ему себя. Всю. Двери закрываются, следующая станция - блаженство. Похоть, страсть. Мокрый пульсирующий комок. Раскрытая истекающая соком киска, перерезанная тонкой веревочкой сбившихся стрингов. Холодные усмехающиеся глаза. Ну же.. Алиса прогибается еще больше и чувствует, как ягодицы упираются в твердый бугор Его брюк. Настоящий. Под тонкой льняной тканью скрывается то самое безумие, которое должно оказаться внутри нее. Исцелить. Подчинить, растянуть, разорвать и заполнить каждый уголок ее тела. Он разворачивает ее безвольное тело одним движением и берет рукой за горло, прижимая к зеркалу. Другая Его рука уже между ее ног. Его пальцы скользят по ее губкам по бокам от сбившейся веревочки стрингов. Раскрытая пульсирующая киска изнывает. Алиса стонет, но сжимающая горло рука не выпускает звук наружу. Его пальцы входят в нее, и она оседает, не в силах контролировать свое тело. Веревочка стрингов натягивается, не пуская Его пальцы дальше в пульсирующую глубину и прижимая набухший клитор. Алиса стонет, и на этот раз Он выпускает ее стон на волю. Резким движением Он вытаскивает из нее пальцы, прихватив стринги, и разрывает тонкую ткань. Последний этаж. Лифт останавливается, и на пол между ее ног шлепается еще капля смазки. Юбка все-таки в пятнах от Его пальцев, но какое это может иметь значение? Негнущимися пальцами Алиса пытается нащупать ключом замочную скважину. Его дыхание обжигает ее шею. Ключ поворачивается, и темная дверь поглощает их обоих.