Когда он начал писать, забрезжил рассвет...
Все, что он умел, так это писать. Проявление текста захватывало его. В корявом почерке рождались слова и, пожалуй, такие же корявые, как и сам почерк, фразы. Каждое новое слово вызывало в нем такую феерию чувств, какую может испытывать ребенок, впервые увидивший салют. И он старался вложить все эти чувства в новые слова.
Долгое время Сергей наблюдал, как сын вдохновенно покрывает страницы тетради очередным набором слов. Видит Бог - он любит этого мальчишку больше всего на свете. Но как же тяжело смириться с его неполноценностью.
- Снова думаешь о нем? - прервала размышления жена, незаметно появившись рядом. - Все еще надеешься ему помочь?
Сергей обреченно вздохнул. Не в первый раз так начинался разговор и он уже знал, чего ожидать в последующем.
- Но ведь он пишет?! Пусть мы не понимаем смысла. Но он-то его видит!
Жена присела рядом, нежно обняв мужа за шею. Сергей коснулся щекой ее руки. Почему-то это немного отрезвило. Вспомнилось, что день только начинается и еще многое нужно успеть сделать. К тому же вечером должен был приехать в гости старый университетский друг, с которым они не виделись уже около десяти лет.
- Знаешь, - прошептал он жене. - Меня ведь расстраивает не то, что он... вот... такой!.. Я боюсь другого: что общество будет отторгать его. Оно всегда отторгает тех, кто бесполезен.
В этот момент мальчик оторвался от тетради и мягко, тепло улыбнулся родителям.
Университетский друг успел как раз к ужину.
Невысокий, но коренастый, он панибратски облапил Сергея, отпустив лишь после того, как тот попытался прохрипеть о помощи. Хватая ртом воздух, Сергей улыбкой поприветствовал спутницу друга и представил свою жену.
- Ну, как ты тут? - участливо поинтересовался друг, когда женщины прогнали их с кухни и они остались вдвоем. - Как твой сын? Растет?!
Сергей сник, кивнул головой в сторону мальчика, по-прежнему увлеченному своим занятием за письменным столом в углу комнаты.
- Привет, малец! - обрадовался гость, устремившись к мальчику. - А ну-ка, расскажи дяде Паше, как тебя зовут.
- Тхайто! - улыбнулся тот в ответ.
- Тхайто?
Павел удивленно глянул в сторону Сергея и опять повернулся к мальчишке.
- И чем же ты занимаешься?
Ребенок загадочно улыбнулся и продолжил писать.
- Он недоразвит, - объяснил Сергей. - Какая-то новая болезнь: был мальчик нормальный, а однажды утром проснулся уже вот таким. Я пытался его вылечить, но все врачи сбегают уже при одном моем виде.
- Сколько это ему? - поинтересовался Павел.
- Семь... - Сергей подошел ближе. - И вот уже год, как у него эта болезнь.
- Писать его сам научил?
- Писать? - задумчиво почесал лоб Сергей. - Интересный вопрос. Нам почему-то это даже в голову не приходило. Его никто не учил. Просто тем самым утром, когда все произошло, мы с женой проснулись, а он уже сидел за столом и писал. Он за год уже кучу тетрадей исписал. Благо, что пишет медленно.
Сергей открыл ящик стола, показывая стопки тетрадей. Павел заинтересованно взял одну и раскрыл сначала. С легкой улыбкой прочитал первые строки и тут же нахмурился. Что-то произнес одними губами и пораженно вскинул на Сергея взгляд.
- Почему ты хранишь их?
Тот пожал плечами.
- Да так просто... Вдруг когда-нибудь пригодятся?!
Павел пролистал тетрадь до конца. По мере прочитанного, он не просто становился хмурым, а словно серел.
- Может все-таки объяснишь? - тронул его за плечо Сергей.
Прежде, чем ответить, Павел собрался с силами.
- Я знаю этот язык, - объяснил он. - Он глубоко засекречен. Можно сказать, что это самый первый язык в мире. Конечно, те варианты, с которыми мне приходилось сталкиваться, имеют совсем иной лингвистический вид, но фонетика - та же!
- Интересно! - согласился Сергей. - Странно, необычно... Но почему у тебя такая реакция на текст?
Павел сглотнул.
- В этой, вот, тетради, - махнул он, - почти все катаклизмы за последний месяц. Более того, здесь есть даже то, что засекречено. Об этом невозможно узнать из новостей или интернета.
Сергей погладил сына по голове.
- Саша, откуда ты все это знаешь?
- Тхайто! - улыбнулся тот, не отрываясь от своего занятия.
- Вот тебе и ответ на все вопросы, - пожал плечами Сергей. - Какой смысл-то его записей?
Мальчик прекратил писать, бросил ручку на тетрадь и убежал на кухню. Мужчины одновременно склонились над его работой.
Тетрадь была исписана практически полностью. Лишь на последней странице оставались незаполнеными последние две строчки.
- Можешь перевести? - спросил Сергей.
Павел помолчал несколько секунд.
- Живое пламя заката очистило землю. Пришел конец старому, - прошептал он.
Яркая вспышка ослепила мужчин. Она была последним, что они видели в своей жизни.
Закат терял свою силу...
Вокруг было пустынно: ни растений, ни травы, ни воды. И лишь воздух был наполнен живой невидимой энергией, он словно дрожал от нее.
- ТХАЙТО!!!
Семилетний мальчик радостно подпрыгивал, выкрикивая одно и то же слово. Закат осветил его последним отблеском и стало темно. Не было ничего видно, но это не смущало мальчонку. Он присел на корточки и пальцем стал писать на голой земле.