Аннотация: В рождественских рассказах должны сбываться сны. мечты, и происходить что-нибудь неожиданно-ожиданное. Попробуем
Наталья Ковалева
ЧУВСТВО ЮМОРА И ЧУВСТВО ДОЛГА
(Рождественский рассказ)
- Эй! - звонит мне сын по телефону, - Привет, Брижжит!
- Привет, Добсон! - отзываюсь я.
У нас с ним свой жаргон. Мы даже заразили им окружающих.
Половина знакомых чуть что уже кричит: "Ну, это кайф! Это
пять! ", что означает высшую меру одобрения.
А мы уже даже не помним, из какого анекдота пришло к нам
это выражение. Да это и неважно. Главное - мы ввели его в
жизнь.
А вот клички "Брижжит" и "Добсон" из американского
телесериала "Санта-Барбара". В самый напряженный момент
действие на экране замирало и противный голос диктора
произносил: Авторы сценария Брижжит Добсон, Джером Добсон.
Следующую серию смотрите...
И мы, проклиная все на свете, смотрели следующую серию
через неделю, или через пару дней, или когда придется...
Но авторы сценария, равно, как и сам сценарий, запали нам в
душу.
И мы разыгрываем сценарий своей жизни. Сами себе
сценаристы, сами - режиссеры, сами - актеры.
Весь мир - театр. И мы не хуже!
Любите ли вы театр? Мы - любим!
- Эй!- кричит мне сын.- Брижжит! Назначаю тебе свиданку!
Через полчаса. У кинотеатра "Паризиана". Билет получишь на
контроле!
- Слушаюсь, сэр!
Я кладу трубку и, чертыхнувшись, в спешке начинаю
собираться.
Ему - девятнадцать. Мне - ...
Как всегда я, конечно, опаздываю... Сеанс уже начался. Я
подхожу к контролеру: "Вам не оставляли для меня билет?"
- А вы кто?
- Салтыкова!
- Нет!
- Может быть Брижжит?
- Да,- улыбается девушка на контроле.- Вот ваш билет!
Я вхожу в темный зал, слышу легкий свист. Сын машет мне
рукой.
Очередной американский боевик. Заключенные в тюрьме
занялись бизнесом и стали миллионерами. Оставаясь при этом
за решеткой.
Бизнес - хобби моего сына, и зекс-инкорпорейшен
приводит его в восторг.
В зале зажигается свет.
- Знакомьтесь, - говорит он.
И тут я вижу рядом с ним девушку. Худенькая, черноволосая, с
очень милым лицом.
- Инга.- протягивает она мне руку.
- А это Брижжит,- говорит он. Потом спохватывается: "Фу, черт,
я хотел сказать, что это моя мать. Ну, как?
Вопрос относился к фильму, но, поглядев на меня, он кричит:
Ну, это - кайф! Это - пять! Ты сегодня обалденно выглядишь!
Мы собираемся к тебе в гости. А ты?
- Я тоже!
- Что тоже?
- Собираюсь в гости!
- Ага! - догадывается он.- В доме бардак, убрать не успела.
Ну, ничего. Приглашаю вас, дамы, в кафе. Нейтральная
территория. Я тут присмотрел одно. КАШТАН.
Идем по набережной Фонтанки, сворачиваем в проходной двор.
А там - действительно, каштан. Дерево во дворе. А рядом вход
в подвальчик.
Открываем дверь... Очаровательное уютное кафе.
Он заказывает кофе, а мы с девочкой присматриваемся друг к
другу.
Да... Первое впечатление все то же. Милая... А он? Мой сын?
Пытаюсь посмотреть на любимого человека чужыми глазами...
Высокий, интересный, черноглазый, остроумный.... Боюсь, что я
пристрастна. Должны же быть недостатки. Разговорчив не в меру.
Может, это от смущения?
Он долго объясняет нам, что такое акции, биржа, инвестиции...
Мы улыбаемся. Девушка непринужденно включается в игру. Она
решительно встает.
- Куда?
- На биржу. Ты нас убедил, правда?- обращается она ко мне.
- Спелись. Так я и знал.- Вздыхает он. - Всегда ты отбивала
моих друзей!
- А ты моих,- парирую я.
У моей двери мы прощаемся, и девочка шепчет: А вы знаете, я
вас боялась! То-есть, боялась знакомиться.
- А теперь?
- А теперь рада. Вы не похожи на обычную маму.
- А ваша мама?
- У меня ее нет!
- Простите,- мне становится стыдно.- Приходите к нам, когда
захочется.
- А можно? Мне уже хочется!
- Заговор!- прерывает он нас. - И как всегда за моей спиной!
Чао, Брижжит! У нас еще масса дел! До вечера!
----
Целый вечер я печатаю, но сосредоточиться трудно.
Вспоминаю, как он рассказывал мне о своем идеале женщины. Ему
было тогда лет пятнадцать.
- У женщины,- сказал он серьезно,- должно быть развито
чувство юмора и чувство долга.
Я неосторожно рассмеялась.
- Что?- спросил он настороженно.
- Видишь ли, - сказала я осторожно. - Обычно это редко
совмещается в одном человеке. Или одно, или - другое.
- Как? - удивился он.- А ты? У тебя ведь с чувством юмора
все в порядке?
- Да,- подтвердила я.
Тут мы вспомнили о сомнительном чувстве долга и
заулыбались. Вопрос остался открытым.
Правда, он пытался воспитать во мне и в себе пресловутое
чувство долга, но чувство юмора - увы - побеждало.
Может, поэтому он и увлекся нарождающимся у нас бизнесом.
Ему вдруг захотелось стать деловым человеком.
Он опекал меня, считая мои занятия литературой несерьезными, а
меня человеком непрактичным - и в этом он был прав.
Когда же рядом появлялись мужчины, он отходил в сторону,
присматривался, а потом убеждал меня - очень деликатно, что
всем им чего-то сильно недостает. Или чувства юмора, или
чувства долга.
---
Домой в этот день он явился поздно.
Через несколько дней в доме раздался неожиданный звонок.
- Брижжит?
- Добсон? - отозвалась я.
- Нет,- медленно ответил мягкий мужской голос.- Это отец
Инги. Меня зовут Александр... (Он явно с усилием проглотил
отчество)
- А меня зовут Ася... (Я тоже обхожусь без отчества. Привыкла)
- Простите, Бога ради,- сказал он.- Дети все время называли
вас Брижжит, и я решил, что это имя.
- Нет, это кличка. Пардон, псевдоним. Так, наверно, приличнее.
- Знаете,- продолжил он.- Я беспокоюсь за детей...
- Они что-нибудь натворили?- заинтересовалась я.
- Нет,- с заминкой сказал он.- Просто Инги до сих пор нет
дома...
- Наверно, отправились в кино,- легкомысленно предположила я.
- Видите ли,- осторожно ответил он,- обычно Инга ходит в
кино со мной.
- А Джексон со мной,- вздохнула я.- Похоже, что нам с вами
дали отставку.
- Вы шутите?- недоверчиво спросил он.
- К сожалению, нет.
- А что же делать?
- Думаю, вам следует самому сходить в кино. Чтобы не
волноваться.
- Нет,- сказал он серьезно.- Я буду ждать ее дома. Все-таки
уже десять часов вечера.
- Только не ругайте ее, когда вернется.
- Упаси Бог,- отозвался он. - Только все это как-то
непривычно.
- Знаете,- предложила я.- Позвоните, когда она придет. Вы
заразили меня своим беспокойством.
- Хорошо,- согласился он.- Обязательно.
---
Сын явился в двенадцать.
- Ты не сердишься?- спросил он.
- Пылаю негодованием!- воскликнула я.- Мог бы предупредить.
Я тут три раза разогревала чай. И пила его безо всякого
удовольствия. Знала бы, что ты так поздно - сама куда-нибудь
бы смоталась.
- Чтобы я волновался?- строго спросил он.
- А, по-твоему, волноваться должна только я?
- Ну, извини-извини. Виноват. В следующий раз...
- А когда он будет?
- Кто?
- Следующий раз.
Он засмеялся:
- Мать! Ты - чудо! Ты отличная мать! И ни о чем не
спрашиваешь.
- А я и так все знаю.
- Шерлок! Вы за мной следили?
- Нет, Ватсон. Я за вами наблюдала.
----
Мне была предоставлена возможность наблюдать весь
последующий месяц.
Он улетучивался каждый вечер, но чувство долга срабатывало.
Звонил и объяснял, что задерживается.
Я перешла на автоответчик, варьируя разные тексты: "Дорогой
Джексон!- импровизировала я.- С вами говорит автоответчик. Я
понимаю, что вы задерживаетесь. Назовите время, когда
появитесь. Я в свою очередь вернусь к двенадцати. Начинайте
говорить после гудка.
После гудка начинали говорить многие. Возвращаясь домой, я
прослушивала пленку.
- Вернусь в одиннадцать, в двенадцать, в час,- докладывал сын.
Туда же вклинивались голоса друзей. Им надоело говорить
после гудка, и они выражали свое возмущение моим вечным
отсутствием.
Неожиданно прорезался малознакомый голос - отец Инги. Он
звонил уже каждый вечер. Рассказывал об Инге, о своих
домашних делах...
Пленка крутилась...
Как-то он попросил меня быть вечером дома - ему тоже надоело
беседовать с автоответчиком.
Близилось Рождество.
Сын притащил елку. Красавица, пушистая, пахнет лесом...
- Это кайф! Это пять! - закричала я, придя в восхищение от
елки. - Потом увидела вторую и поправилась.- Это - десять!
- Мать! Ты все понимаешь.- Он обнял меня.- Я тебе все
расскажу, клянусь! У тебя, небось, будет толпа народу?
- Нет! Я всем отказала.
- Напрасно.- Он загрустил.- Я как раз хотел тебя
предупредить, что меня дома не будет.
- Понятно,- хмыкнула я.- А где ты будешь?
- Понимаешь, мы всем говорим, что всю ночь будем гулять по
Невскому... А тебе я скажу правду - Только не проговорись. Мы
будем на даче. За городом.
- И много вас там будет?
- Шерлок...- начал он и перевел разговор. - А ты как будешь
праздновать?
- Так же... Я тоже всем говорю, что буду гулять по Невскому.
- Как?- закричал он.
- Так же, как и ты!
Он осмысливал это минуту. А потом кинулся меня обнимать. До
него дошло: "Ну, Брижжит! Ну, ты даешь!
- Нечего маменьку в тираж списывать!
- Неужели, наконец, нашелся кто-то с чувством юмора?
- Скорее с чувством долга.
- Это хуже. Без юмора тебя воспринимать трудно. Ну, ничего.
Разовьем,- пообещал он.
Под Рождество мы подарили друг другу роскошные подарки.
Помимо прочего каждый вынул и протянул другому шоколадку.
"Марс" заряжает вас энергией на весь день,- начали мы
цитировать телерекламу. Потом взглянули на свои шоколадки и
расхохотались. В руках у нас было по "Сниккерсу".
Мы пожелали друг другу всех благ и отличной компании. И он с
легким сердцем слинял.
Я немножко пожалела себя, потом переключила телефон на
автоответчик и села заниматься.
Нелепо, конечно. Ведь меня ждали друзья. Я их очень люблю. Но..
Пожалуй, лучше остаться дома.
И вдруг защелкал автоответчик: "Брижжит! Я знаю, что вы
дома. И еду к вам. Хватит нам разговаривать по телефону.
Надеюсь, рождественский ужин уже готов? И вы в вечернем
туалете".
Трубку повесили.
Туалет... Черт побери! Конечно, джинсы и рубашка... Но можно
ли считать это вечерним туалетом? А как у меня с
рождественским ужином? Ну, если считать бутылку шампанского в
холодильнике ужином... то елка, Слава Богу, есть. Это главное.
А туалет мы сейчас сообразим. Есть. Есть у меня роскошный
бархатный кобинезончик. Подруга прислала из Парижа. А если
поверх огромный цветастый платок в стиле "ля рюс"...
Одиннадцать часов. Звонок в дверь.
- Так вот вы какой!
- Так вот вы какая!
Он заходит. В руках мешок. На мой изумленный взгляд -
- Это рождественские дары.
Черт побери. Я же его знаю. Ну, да. Видела по телевизору. И
не раз. Он давно привлек мое внимание. Интеллигент.
Добропорядочный. Даже чересчур. Но из той среды, с которой я
не хочу иметь ничего общего. Отуы города.
- Но,- говорю я.
- Все правильно,- прерывает меня он.- Я - отец Инги. Неужели
не узнаете голос? Мы ведь так много разговариваем по
телефону.
- Да, но...
- Пожалуйста,- говорит он.- Уберите это "но". Помните
только, что я отец Инги. Это основная моя профессия. Остальное
- побочное. И вы не такая. Не такая, какой я себе вас
представлял.
Я пожимаю плечами.
- Хорошо, что не спросили лучше или хуже!_ говорит он.- Можно
я похозяйничаю? Скоро двенадцать.
Я устраиваюсь в кресле и наблюдаю.
Через десять минут стол заставлен роскошной едой и
напитками. На елке появились новые игрушки, под елкой -
крошечный магнитофончик.
- Ой,- взвизгиваю я и кидаюсь к магнитофончику. Где мои
хорошие манеры?
- Сказка о Золушке!- Я прижимаю магнитофончик к себе.-
Пробьют часы... И все исчезнет!
- Прошу к столу, Золушка! Стреляю!
Он держит в руках бутылку шампанского.
Выстрел! Фейерверк! И масса эмоций!
Я осторожно подношу бокал к губам.
- Не бойтесь, Гертруда. Оно не отравлено, - шутит он и
делает глоток из своего бокала
И тут же его одолевает приступ кашля. Я пытаюсь помочь.
- Похоже, что все же отравлено!
---
Три часа ночи. Мы все еще разговариваем. Он переврал
цитату и я его уличаю.
- Ну, этого я вам никогда не прощу. Еще никто не ставил меня
на место.
- А где ваше место? - интересуюсь я.
- У ваших ног.
Он действительно устраивается на полу у моих ног и
размышляет вслух:
- Интересно, а почему мы с вами до сих пор на вы?
- Ничего интересного. Просто мы не пили на брудершафт и не
пасли вместе свиней. Интересней другое. Как это вы вдруг
оказались здесь?
- Ничего интересного,- поддразнивает он.- Просто я все это
нарисовал.
- Как это?
- А вы не знаете? Есть замечательный способ. Новый Год я
провожу обычно с дочкой. Но поскольку она занята вашим
сыном, я перенес праздник на Рождество. То - есть на сегодня.
Утром проснулся и стал мысленно представлять, как все это
будет. Елку представил, себя - тоже, а ее - нет. И понял, что
ее-то и не будет. Правильно понял, как выяснилось позже. А в
результате получилась загадочная картинка. Елка - есть, я -
есть, а дальше какое-то мерцание, дурацкая темная дорога,
незнакомый дом, звоню и вижу знакомую елку. Совсем, как у
меня. И тут я понял, что это ваш дом. Ведь это ваш сын покупал
елки. Против судьбы не попрешь. Это она, мерзавка, взяла меня
за шиворот и приволокла к вам, пока наши детки гуляют.
- И вы недовольны?
- Конечно! Это должно было произойти давно. А теперь я
требую сатисфакции в виде брудершафта.
Кто не знает, как пьют на брудершафт, и к каим неожиданным
последствиям это иногда приводит!
Вопрос риторический. Занавес!
----
В двенадцать часов затрещал телефон. Пошла запись
автоответчика: " Всех, кто звонит поздравить нас с Джексоном,
поздравляем с Рождеством. Начинайте произносить ответные
поздравления после гудка".
- Брижжит,- раздался голос сына.- Перестань валять дурака.
Возьми трубку!
Я кмдаюсь к телефону:
- Да?
- Эй!- продолжает он.- Готовься! Мы - едем!
- Ты тоже готовься,- отвечаю я. - Мы ждем!
В трубке гудки.
--
Ты подходишь и обнимаешь меня.
- Ну, чего ты испугалась?
- Что мы им скажем?
- То, что есть, - ты целуешь меня.- Что мы решили пожениться.
- Ты это сейчас придумал? Детей испугался?
- Почему испугался? Это пусть они нас теперь боятся! А
придумал я это давно.
- Когда? - не верю я.
- Когда впервые услышал твой голос по телефону. Я в нем
услышал...
- Что?
- Ты будешь смеяться... Вспомнил, как твой сын рассказывал
моей дочери о чувстве юмора и чувстве долга.
- Ну и что?- удивляюсь я.
- А ты ему якобы объяснила, что в одном человеке это
совместиться не может.
- Что-то я не понимаю.
- Прекрасно понимаешь. Мы - банально говоря - две половинки.
Как и наши дети.
- Значит, - подозрительно говорю я.- Ты решил, что твое
пресловутое чувство долга, известное всему городу, следует
смягчить и очеловечить моим чувством юмора.
- Глупышка. С чувством юмора у меня все в порядке.-
самоуверенно говоришь ты. - Нам нужно твое чувство долга.
- Ты шутишь? - изумляюсь я.
- Вот видишь,- радуешься ты. - Подозревать меня в шутках -
значит, признать мое чувство юмора. Впрочем, насчет жентьбы - я
серьезно. Ты спросила, как мы будем смотреть в глаза детям,
когда они явятся? Уверенно. Мы должны их ошарашить!
- Боюсь,- пробормотала я, - что это они намерены нас ошарашить.
- Вот еще! - фыркнул ты. - Родители всегда должны быть для
детей....(пауза)
( Я заподозрила, что по привычке здесь будет сказано
"примером ".- Но я ошиблась. Пауза кончилась )
- неожиданностью. Мы первыми должны преподнести им сюрприз.
Да... Это действительно неожиданность. Для меня. Я смотрю на
него;
- Неужели ты все это затеял, чтобы преподнести им сюрприз. Не
морочь мне голову.
- Нет,- обнимаешь ты меня.- На самом деле это я себе давно
решил преподнести сюрприз. Сюрприз - это ты. А остальное -
привычка политического деятеля прикрываться интересами
народа. В данном случае - детьми. Только не говори ради Бога,
что ты меня, или я тебя плохо знаем. Я знаю твоего сына, свою
дочь и тебя. Мы несколько месяцев уже разговариваем по
телефону. Вполне достаточно, чтобы узнать друг друга.
Мне начинает казаться, что я принимаю участие в каком-то
дурацком розыгрыше. Хватит. Поиграли!
- Хватит! Поиграли!- говорю я резко.- Дети сейчас придут!
- Молодец! - продолжаешь веселиться ты.- Замечательное
чувство долга! То, что нам с Ингой и Добсоном совершенно
необходимо! Вперед! Начинаем наводить в доме красоту к
приходу детей. Из тебя получится замечательная жена. Но
запомни - НИКАКОЙ ЭМАНСИПАЦИИ1
Ты обнимаешь меня, и я неожиданно сдаюсь.
Сколько раз в жизни я проклинала свою эмансипацию. Как
мечтала, чтобы меня просто любили и - страшно сказать - чтобы
мною командовали.
До сих пор это не удавалось никому.
Как примерная супружеская пара мы наводим в доме порядок.
Только успеваем накрыть на стол, как в дверях раздается
звонок.
- Привет! - на пороге мой сын и Инга.- Это мы!
- Привет,- из-за моей спины появляешься ты. - А это мы! Пора
завтракать!
----