Ковальков Тимофей Николаевич
Красная выпь

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В поисках исцеления группа калек направляется в заброшенный совхоз. На своем пути они встретят чудовищ и волшебников, откроют для себя много нового и отведают экзотических местных блюд. Как устроена энергетическая папаха? Каков на вкус знаменитый чебоксарский шпырь? Как выглядит современный сельский Анубис? Все эти тайны раскроются перед любопытным взором.
альфред [Ковальков]
  
  
  
  Нам с Виталькой уже за пятьдесят, а ума не прибавилось. Забрели в бар на окраине Москвы - Бутово не Бутово, скорее Медведково - поди разбери ночью. Я Витальку сперва и не узнал: давно не виделись. Друг стал инвалидом - ногу потерял, можно сказать, в авиакатастрофе.
  
  Выпал из самолёта уже после посадки. Стюардесса ведь предупреждает: 'Оставайтесь на местах до полной остановки'. Куда там - народ ломится к выходу, чистое средневековье. В тот день Виталик первым стоял у двери, с веслом от байдарки... Трап ещё не подали, а его толпа выдавила, как пробку.
  
  Ходит теперь, точно Джон Сильвер по кличке Окорок: титановый протез, а вместо попугая на плече - жирный кот.
  
  Когда я узнал о несчастье друга, меня, признаться, заклинило. Дар речи отшибло начисто. Смог выдавить одно слово - и то иностранное: merde. К доктору не ходи, от вируса. Хроническое баранье молчание. Хорошо хоть историческая память сохранилась, у многих и того нет.
  
  Так и сидели: Виталик травил байки, я заменял речь жестами: кивал, моргал и размахивал руками. Бар уже закрывался, посетители разошлись, официантка подошла нас выпроваживать.
  
  С самого начала она показалась странной. В бигудях, словно только из ванной. Волосы кудрявые, явно не свои. Лицо кукольное, детское, а фигура - плотная, мясистая, с мордашкой не вяжется. Из тех, кому мельдоний не нужен, чтобы ядро толкать.
  
  Но главное - голос. Слишком уж знакомый: как у Сири из айфона.
  
  - Девушка, а вас не Сири зовут? - спрашивает Виталька.
  - Какая я тебе Сири, котёнок? - отвечает. - Марьей меня кличут.
  - А голос почему как у Сири?
  - Не нравится - переключу. У меня шестнадцать голосов запрограммировано. Слушайте...
  
  Раздался прокуренный мужской бас, будто Шаляпин с затёртого винила. Мы с Виталькой зависли, рты раскрыли, а пиво тонкой струйкой потекло на пол. Пришлось расспрашивать Марью, откуда у неё такое устройство. История вышла до слёз трогательная.
  
  Как-то поздним вечером захотелось девушке борща. Думает: 'Сейчас свёклы куплю, курочку пожирнее...' Но судьба распорядилась иначе.
  
  Какой-то необузданный кретин на красном 'Майбахе' пролетел перекрёсток. Как выяснилось, под всеми мыслимыми и немыслимыми веществами, да ещё и с маршрута сбился. В общем, на пешеходном переходе траектории автомобиля и Марьи пересеклись.
  
  Голова у Марьи - раз! - и оторвалась. Точно как у Берлиоза, который не композитор.
  
  Везут её, значит, в Склиф - по частям, с прицелом пристроить в морг. И тут, как назло, нагрянула делегация из Сколково. Израильтяне, сволочи, решили технику свою менять на донорские органы наших лохов. Привезли на испытания четыре искусственные башки. Всё по блату уже расписано - исключительно для жён бюрократов. Ну а что: кому не хочется агрегат без морщин, да ещё и со встроенным айфоном?
  
  Но одна из голов кому-то не подошла. То ли гены воспротивились, то ли бигуди с цветом глаз не сошлись. Кстати, в бигудях - литиевые батарейки, очень удобно. Ну и Марье, так и быть, пришили эту башку. В порядке эксперимента, за счёт мэрии.
  
  - Ну и как тебе с такой головой живётся? - спрашивает Виталька.
  - Плохо, котёнок, хоть топись, - вздохнула Марья. - Программы глючат. Навигация не работает, в ушах круглосуточно телевизор звенит: с телебашни по вайфаю всякое дерьмо подгружается. Прикинь, левое веко не закрывается, хоть тресни! На выборах галочку поставить не могу куда хочу - опция заблокирована. На сайтах знакомств мужики матом шлют. Где принца искать? Да и батарейки жрёт, не напасёшься.
  
  - Что ж теперь делать?
  
  Оказалось, у Марьи был план. Где-то в П... области, а может, севернее, - географию мы в своё время прогуливали, - чудом уцелел один совхоз. Название хитрое, да Марья не запомнила. Что-то красное: то ли Новь, то ли Топь, то ли Заря. Там живёт один ядрёный экстрасенс. В прошлом был серьёзным учёным, пока его под зад не пнули.
  
  - А давайте втроём туда рванём, - говорит Виталька. - Глядишь, Марье голову нормальную поставят, мне ногу пришьют, а ему - речь вернут.
  - Понеслись, котятки, - согласилась Марья.
  - Эх, красота! - обрадовался Виталька, а кот у него на плече тревожно фыркнул.
  - Merde, - сказал я.
  
  ***
  
  С позиций здравого смысла сельский быт непостижим. Будто в провинции живут не люди, а воскресшие египетские фараоны. Почему в глубинке не роют канализацию? Где газ, дороги? Откуда эта безнадёга, что изводит людей пуще радиации? Вопросы тёмные, почти метафизические.
  
  Поэтому мы налегали на текилу, пока мчались по трассе в белом патрульном 'Мерсе' с голубым огоньком. Признаюсь, машину мы увели без спроса прямо с поста. Таксисты нас брать не хотели, а Марья, святая простота, решила, что мэрия ей теперь по гроб обязана.
  
  Дремавшего на заднем сиденье лейтенанта мы заметили не сразу. Очнулся - и как заорёт:
  
  - Вы что натворили, пьяные отморозки?! В покемонов не наигрались? Сейчас устрою вам экскурсию в изолятор!
  - Ты, командир, не кипятись, - миролюбиво сказал Виталька. - Включи эмпатию. Перед тобой жертвы государственного капитализма: у меня ноги нет, у Марьи - мозги на батарейках. А если от нас текилой несёт, то это допинг.
  - Оборзели, алкаши! - не сдавался лейтенант.
  - На, выпей лучше, - Марья протянула бутылку. - Мы к экстрасенсу едем. В совхоз этот... как его... 'Красная вонь'? Или 'Красная топь'? Слыхал?
  - 'Красная выпь'? К академику Батону? - Лейтенант вдруг притих.
  - Это у него кличка такая - Батон?
  - Фамилия, - буркнул он. - Альфред Иванович Батон. Народный целитель. Я сам к нему собирался... насчёт энуреза.
  - Ты что, в постель писаешься? - хмыкнула Марья.
  - Не в постель... на посту. Когда водилы деньги суют. От застенчивости. А начальство, сука, прессует...
  
  Он окончательно смутился и глотнул текилы.
  
  - С таким диагнозом тебе не в полицию, а в пожарные, - усмехнулся Виталька.
  
  В общем, уболтали мы лейтенанта, напоили. Сидим, текилу тянем, крестимся на иконостас на панели. Марья за рулём - у неё навигатор прямо в голове.
  
  Небо на востоке светлело. Дорога незаметно перешла в грунтовку. По бокам качались пятиметровые ели, а борщевик выше человеческого роста цвёл нездоровым белым цветом. Мы проскочили заброшенный переезд со сломанным шлагбаумом. За ним торчала покосившаяся табличка: 'р. Вошь, 7 км'. Дальше дороги не было.
  
  Машину бросили на обочине, пошли пешком. Впереди шагала Марья, левый глаз у неё мерцал встроенным лазером. За ней хромал Виталик с котом на плече. Мы с лейтенантом замыкали процессию, тащили тяжёлую сумку, в которой звякали бутылки.
  
  Протиснулись в дыру в заборе, спустились в тёмный овраг, перешли вонючую речушку по шаткому мостику. Поднялись по скользкому откосу, миновали перелесок - и вдруг открылась "русская Швейцария".
  
  До горизонта тянулись поля бурьяна, перемежаемые кучами сочащейся жирной грязи. Вдали темнел мрачный арт-объект - усечённая пирамида из чёрного камня. Над ней лениво кружили грачи.
  
  Навстречу по утоптанной тропке катил пионер на велосипеде. Во всяком случае, сперва нам так показалось: белокурый мальчишка, румяные щёки, белая рубашка, красный галстук, в руках - трёхлитровая банка молока. Но с каждым метром картинка менялась.
  
  Белокурые волосы обернулись седыми, спутанными космами. Щёки - не розовые, а бордово-синюшные, в прожилках, как у старого склеротика. Шея - чёрная от грязи, перетянута заскорузлым бинтом с засохшей кровью. А в банке плескалось вовсе не молоко, а густая мутная сивуха.
  
  - Вы что, туристы? - прохрипел 'пионер'.
  - Вроде того, - ответил Виталик. - Мы калеки, к академику Батону едем исцеляться. Всю ночь добирались. Он тут живёт?
  - Здеся. - Доходяга махнул в сторону пирамиды.
  - А это что за строение?
  - Пьедестал. Раньше памятник стоял товарищу Шкалику... да в него молния шарахнула.
  - Кому памятник?
  - Шкалику. Совхоз наш основал.
  - Магазин у вас есть? Нам бы перекусить.
  - Магазина нет. Почта есть... да и та закрыта, туда метеорит упал. Сельпо вон там, за свалкой...
  
  ***
  
  Где-то на болоте глухо, протяжно, будто водопроводная труба, ревела выпь. Говорят, раньше этих птиц тут водилось полно. От них, мол, и название пошло.
  
  Перед нами стоял почерневший сруб, вросший в землю, под соломенной крышей. Я постучал в мутное слюдяное окошко. Через секунду в нём возникло лицо - сухое, морщинистое.
  
  - Заходите уж, чего топчетесь, - сказала старушка.
  
  Внутри было две комнаты. В одной - светёлка с тремя окнами и русской печью. В другой - холодный хлев. Корову, по словам хозяйки, ещё в тридцатые реквизировали, но запах аммиака и следы навоза держались до сих пор.
  
  - Зовите меня бабка Дуняша, - представилась она, ловко подбрасывая дрова. - Вам бы баньку с дороги, да банька сгорела. Желудей не хотите? Я к ним, грешным делом, пристрастилась.
  - Желудей не хотим, а удобства имеются? - спросила Марья.
  - Какие удобства, девонька? - Дуняша хрипло рассмеялась, показав беззубый рот. - Народ мы духовный. Удобств не держим.
  - А туалет?
  - За избой, под ёлкой. Вон, умывальник на заборе висит с дождевой водой. Нужник в прошлом году смыло... Спать вас положу на пол, на соломку. А сама в гробу ночую - привыкаю.
  
  Мы выпили текилы, закусили сушёными грибами и уснули.
  
  Утром начались бытовые сложности. Воду для чая брали из той же канавы, куда сливали помои. Единственный колодец, по слухам, отравили шпионы. Вай-фай не ловил, от желудей потрескались зубы, живот сводило - то ли от голода, то ли от дизентерии, а местная самогонка плохо годилась даже для протирки окон.
  
  Людям бы ещё куда ни шло, а как объяснить коту, что 'Вискас' кончился? В общем, собрали мы пустую стеклотару и пошли в сельпо.
  
  Прилавки наводили ужас, даже лейтенант потерял свою природную дурашливость и притих. Продавщица в засаленном халате отвечала нам взглядом туповатого недоумения.
  
  - А где у вас, извините, колбаса? - осторожно спросил Виталька.
  
  Продавщица лениво ткнула пальцем в угол:
  
  - Вон там 'кровяночка' свежая. Сколько взвесить?
  
  Под заляпанным стеклом лежали белые толстые цилиндры - как рулоны туалетной бумаги, только на срезе сочился розоватый сок.
  
  - Это что... с кровью? - пискнула Марья. - Ой, меня сейчас вырвет...
  - Какие вы капризные, москвичи, - фыркнула продавщица. - Возьмите тогда 'говяночки', она без крови.
  - Нет, спасибо, - Марья нервно хихикнула. - Она... навозом пахнет.
  - А чем же ещё? - искренне удивилась та. - Всё натуральное. Пальчики оближете. Вон, птица битая есть...
  
  Она с гордостью кивнула на поднос с чёрными грачами - их, судя по виду, просто сбили палками на лету.
  
  - Нет-нет, - поспешно сказал Виталька. - А консервы у вас бывают?
  - Эх вы, городские... Сейчас принесу. Последний ящик.
  
  Она скрылась в подсобке и вернулась с картонным ящиком банок. Я взял одну: 'Яловичина фронтовая'.
  
  Виталька тут же выхватил её у меня:
  
  - Срок годности тут вообще есть?
  - На этикетке написано, - отрезала продавщица.
  
  Мы всмотрелись. Под фигурой бойца в каске мелким шрифтом значилось:
  
  'До употребления не вскрывать. Хранить вдали от детей'.
  
  - То есть... это у вас вся еда? - спросил Виталька уже почти шёпотом.
  - Ну вся. А вам чего надо? - обиделась продавщица. - Деликатесов? Есть шпырь. Но, предупреждаю, он на любителя.
  
  На прилавке возник поднос с фаршем синевато-рыжего цвета, пахнущим выгребной ямой.
  
  - Это что? - голос Витальки сел.
  - Шпырь охотничий, чебоксарский. Из военного городка возят. Вы что, не пробовали?
  - Бог миловал, - выдохнул он.
  
  Кот на его плече тревожно мяукнул.
  
  - Merde... - сказал я.
  
  ***
  
  С точки зрения исторической правды, наверное, правильно, что у меня не будет пенсии. Или нет? Вот если представить: вдруг нам дадут такую же пенсию, как немцам, которых мы когда-то победили. И что тогда? Выходит, зря воевали? Чем мы от них будем отличаться? Разжиреем, опустимся, утратим мечту.
  
  Впрочем, на совхозной пище особенно не разжиреешь. Пора было идти к Батону, решать свои проблемы и убираться отсюда к чёрту.
  
  Жил академик в зале, у основания пирамиды, которую велел соорудить товарищ Шкалик для упокоения собственной мумии. Бабка Дуняша отзывалась о целителе с уважением: за две бутылки настоящей московской водки он мог сотворить любое чудо.
  
  - Вы с почтением к нему, - напутствовала она. - Идите ночью. Днём он в гробу спит, как святые старцы. Талант его всем известен. Дважды в год, весной и осенью, кровь у старух собирает, в область сдаёт. А как протрезвеет, знамения устраивает: то на кресте гриб вырастит, то берёзу синим пламенем подожжёт. Бабку Матрёну вылечил: рассосался у неё склероз, войну вспомнила - и давай орать, еле утихомирили. А тётка Мавра, ослепшая от метанола, вдруг прозрела. Тоже закричала, будто чертей увидела...
  
  Водка у нас ещё оставалась, и при полной луне мы двинулись к пирамиде. Академик словно ждал: вышел навстречу сразу. Одет был просто: замызганные розовые кальсоны да старый свитер с дырой на животе. Небрит, измождён, но глаза горели лихорадочным огнем.
  
  - Водку принесли? - деловито спросил он.
  
  Мы протянули бутылки. Одну он тут же откупорил и припал к горлышку. Через пять минут она опустела, а Батон заметно подобрел.
  
  - Ладно, - сказал он, вытирая губы рукавом. - Излагайте желания. По одному на рыло. Без суеты.
  - Мне, пожалуйста, мозги верните, - первой выступила Марья.
  - А сейчас у тебя что в голове? Опилки?
  - Искусственная электроника... на батарейках...
  - Вот дура, - оживился Батон. - 'Искусственная' ... Ты знаешь, из чего Адама слепили? Из земли и камней. По-твоему, все мужики теперь подделка? По закону Гука, всё в мире состоит из идентичных корпускул, мать их. А мысли всё равно из телевизора приходят!
  - Но у меня батарейки садятся... - жалобно сказала Марья.
  - Так покупай литиевый 'Энерджайзер', дура, а не китайский контрафакт. Славяне исконя только литий пользовали, - Батон икнул и махнул рукой. - Так, кто следующий?
  - Подождите, но меня замуж никто не берет! - наконец добралась до главного Марья.
  - Так бы сразу и сказала! А то все про батарейки пургу несет. Тут я тебе могу помочь. Дам рецепт приворотного зелья. Значит так, берешь помет выпи...
  - Где я его возьму?
  - В аптеке не продают? Совсем обнаглели, славяне, мать их! Ну ладно, держи мешочек. Зальешь водой, весной поставишь на подоконник. Как зацветет, позеленеет, добавь тридцать капель скипидара, две шкурки с мухоморов отвари и разотри ложечкой. Еще кайенского перца, лист валдайского папоротника, три грамма медного купороса. Под конец вот эти порошочки, - он протянул два свертка.
  - А потом?
  - Как познакомишься с парнем, подсыпь в борщ. До конца жизни с букетами бегать будет, как только с унитаза встанет. Поняла, дура? Кто следующий?
  - Я... я на посту обмочился, когда взятку дали, а начальник теперь прессует! - робко признался лейтенант.
  - Ты, служивый, амбицию в себе потуши! Обмочил штаны - просуши и шагай дальше. Начальство люби и помни: всякая власть от Бога. Впрочем, ладно, погодь...
  
  Батон скрылся в недрах пирамиды и вернулся с аптечным пузырьком.
  
  - Вот, принимай по двадцать капель на стакан водки. Настойка на мухоморах и болотных травах. Лечит энурез, понос, облысение, вшей и радикулит. Как рукой снимет! Кто следующий?
  - Мне ногу настоящую хочется! - встрял Виталька.
  - А у тебя какая?
  - Искусственная, титановая.
  - Так! Еще один на мою голову. Я ж ясно объяснил: все искусственное - это натуральное. Корпускулы - они и есть корпускулы, хоть скипидаром их полей. Но хозяин - барин. Сейчас болгарку принесу, отчекрыжим на уровне бедра. Потом капли на боярышнике, и новая отрастет...
  - Нет, не надо! Я лучше так похожу, - поспешно отказался Виталька.
  - Как знаешь. Так, последний остался. Давай выкладывай свою печаль, молодец! - Батон обернулся ко мне.
  - Merde, - сказал я.
  - Он что, иностранец?
  - Нет, у него просто дар речи отбило! - объяснил Виталька.
  - Так что, вернуть ему речь?
  - Нет, он и так доволен. Но ему пенсия нужна, как в Европе...
  - Пенсия?! Зачем тебе пенсия, ты ж молодой! Сколько ему?
  - Пятьдесят три.
  - Мальчишка еще! Да я в твои годы лес валил бесплатно в лагерях! Эх, молодежь хилая пошла. Мне бы молодость вернуть - рванул бы новый Беломорканал копать. Но пенсию... не могу. Мне рога посшибают за такие чудеса... Пенсия - это прерогатива государства.
  - Так оно ж не платит ни хрена.
  - Значит, так надо, дуралей!
  - Кому надо?
  - Вот неразумные! Мы войну выиграли или проиграли?
  - Выиграли, кажись...
  - Не кажись, а точно выиграли! Знамя наше, красное, кровью обагренное, водрузили? Водрузили. Нас теперь весь мир боится! А без страха что? Каждый суслик - агроном. В табун лошадей скоро превратимся! Тьфу, хотел сказать - в стадо обезьян. Всё, аудиенция закончена!
  
  Академик с видом глубочайшего негодования откупорил вторую бутылку, залпом влил в себя и, обессиленный, рухнул на землю. Через секунду его богатырский храп разнесся по округе.
  
  ***
  
  Уезжали мы из совхоза злые и голодные. Штаны ободрали о колючки, измазали в грязи. До остановки доползли еле-еле. Нас подобрал кашляющий чёрным выхлопом автобус - единственный транспорт до военного городка.
  
  На вершине пригорка он вдруг захлебнулся, заглох, дёрнулся - и попятился назад. Потом покатился. Сначала лениво, потом всё быстрее. Свернул куда-то не туда - и нырнул прямо в тоннель.
  
  Под землёй начался долгий, страшный спуск в полной темноте. Мы скатывались по серпантину, не видя ни зги, пока не вылетели в освещённый зал - огромный, как стадион.
  
  Вдоль поля, похожего на футбольное, тянулись трубы: иные толстые, другие тонкие, но с лесенками. Между трубами теснились агрегаты, торчали кабели, мигали какие-то лампы. Всё гудело, дышало, жило своей подземной жизнью.
  
  Оказалось, пока совхоз вымирал от безнадеги, под землёй шла работа.
  
  Земля принадлежала какому-то гражданину из Лондона, фанату футбола. Он прислал сюда авторитета по кличке Австралиец. Тот согнал в бараки сотни бродячих таджиков и наладил сбор металлолома.
  
  Потом хозяин решил сыграть по-крупному: заложил землю и набрал кредитов - не в одном банке, а сразу в пяти. Когда банкиры поняли, что денежки сплыли, заметались. В итоге пошли к военным - у тех, как водится, ресурсов куры не клюют.
  
  Военные землю прибрали к рукам и начали копать. Что именно они здесь устроили, мы узнали позже - от полковника Фёдора. Человек он маленький, тщедушный, но с непропорционально большой головой. Под фуражкой - мозг мегацефала. Фуражку, кстати, ему шьют на заказ: обычные не налезают.
  
  Когда мы добрались до подземелья, он сидел за столом прямо посреди поля, приперев голову рукой. На столе - бутылка коньяка, стаканы, карта местности, а поверх неё - бутерброды с 'кровянкой'. Видно было: мужик держится из последних сил.
  
  Завидев нас, он встрепенулся.
  
  - Кто такие и какого лешего здесь оказались? - голос гулко прокатился под бетонным сводом.
  
  Лейтенант вытянулся:
  
  - Разрешите доложить, товарищ полковник. Лейтенант Петров. Сопровождаю группу калек в Москву после профилактического лечения в совхозе 'Красная выпь'. Вследствие отказа двигателя транспортное средство непроизвольно переместилось в тоннель под действием ньютоновской силы.
  
  Фёдор хмыкнул:
  
  - Молодец, лейтенант. Чётко излагаешь. Что, у нашего магического академика лечились?
  
  - Так точно!
  
  - Ну и как успехи?
  
  - Успехи удовлетворительные.
  
  - Ну-ну, а физики среди вас есть?
  
  - Вот он у нас учился на физика, только теперь дар речи потерял. - Виталий ткнул пальцем в мою сторону.
  
  - Merde, - сказал я.
  
  Я действительно когда-то учился на физика-теоретика, но многое успел позабыть.
  
  - Очень хорошо! - обрадовался полковник. - Ты мне, надеюсь, тут поможешь с расчётами разобраться. Я тут один кукую, дивизию нашу дислоцировали в город Х. Остались одни штатские оболтусы, да и те в лазарете - шпыря объелись. Понимаешь, аннигиляция у нас что-то не фурычит, а мне кровь из носу надо опыты закончить к вечеру. Глянь, пожалуйста, на формулы, сынок. Скоро американский спутник над нами пролетит, а у нас тут ещё конь не валялся.
  
  Он сунул мне в руки несколько листков, исписанных неразборчивыми каракулями. Остальные смотрели на меня как на потенциального спасителя мира. Я покорно уставился в формулы. В отличие от географии, в расчетах я хоть что-то понимал...
  
  Галиматья в листке меня поразила. Где этих военных только учат? Пришлось пересчитать тензоры, проинтегрировать всё заново, найти Гамильтониан... В общем, картина постепенно вырисовалась.
  
  Полковник взглянул на исправленные расчёты, улыбнулся как-то застенчиво, снял свою непомерную фуражку и вытер с лысины пот.
  
  - Ух, от сердца отлегло! Сейчас введём новые параметры в систему, сменим масло в блоке транзисторов, зальём в реактор свежий циркониевый ацетон - и попробуем запустить коллайдер заново. Развернем квантовый энергетический купол, местность накроет, словно медным тазом. Это дело мы называем 'энергетической папахой'. Такая, понимаете, чёрная дыра вместо области.
  
  Он встал, двинулся к ближайшему ржавому агрегату и начал возиться с рычагами. Мы вчетвером уселись на землю, разлили остатки полковничьего коньяка. Признаться, усталость в этот момент навалилась нешуточная.
  
  - Эй, ребята, помогите кто-нибудь! - крикнул полковник. - Трубу надо подержать и кувалдой её обратно в гнездо засадить.
  
  Лейтенант допил стакан, встал и пошёл помогать. Я видел, как он упёрся руками в ржавую трубу, а полковник размахнулся кувалдой... Прозвучал хлопок. Погас свет.
  
  ***
  
  Очнулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Поднял голову со стола, осмотрелся. Вокруг - знакомый интерьер: деревянные столы, прокуренный воздух, липкий пол. Кажется, опять какой-то бар... то ли в Бутово, то ли в Медведково.
  
  Рядом сидели Виталька и Марья.
  
  - Который час? - пробормотал я.
  - Смотри-ка, наш великий немой заговорил, - обрадовался Виталька. - Слушай, ты так вчера нажрался, что полночи бормотал одно слово - merde, merde...
  - А где мы?
  - На планете Земля, котёнок, - пробормотала Марья.
  
  Противных бигудей на ней уже не было, зато под глазами темнели синяки, а язык заметно заплетался.
  
  - Как голова? - спросил я.
  - Гудит, как трансформатор... Чувствую себя плюшевым мишкой. В голове - спрессованные опилки, а в глазах - стекло. Главное - ни хрена не помню.
  
  В этот момент к нам подлетел лейтенант, размахивая пачкой купюр. Он бросил деньги на стол, сияя от радости.
  
  - Смотрите! Прямо сейчас насшибал на трассе. Живём! Энурез как рукой сняло. Штаны сухие, можете пощупать. Батон не обманул!
  - Давайте пивка закажем, - оживился Виталька. Кот на его плече тревожно мяукнул.
  
  Но тут к нашему столу подошёл полковник.
  
  - Так, кончай базар! - сказал он. - Ща вас награждать буду секретными орденами! Сверлите дырки в петлицах.
  - За что это? - удивился я. - У нас и петлиц-то никаких нет.
  - За успешное боевое задание! А про петлицы - это я образно выразился, настоящие ордена вам всё равно никто не даст. Но устную благодарность вы заслужили.
  
  Он налил себе стопку, выпил залпом и довольно крякнул.
  
  - Только что мне подтвердили по спецсвязи: совхоз 'Красная выпь' из космоса больше не виден. Даже наши спутники его не обнаруживают, что уж об американцах говорить. Наземные службы тоже докладывают: на радарах пусто. Как корова языком... Энергетическая папаха работает, ребята, как швейцарские часы.
  
  Он понизил голос.
  
  - Но с аннигиляцией мы малость переборщили... Всё-таки в той формуле была лишняя двойка, чуяло моё сердце. Теперь этот злосчастный совхоз вообще никто не найдёт. Ну да ладно, там и так народец жил ненадёжный, с гнильцой.
  - А что с академиком Батоном? - спросил я.
  
  Полковник вздохнул:
  
  - Боюсь, ему кранты... На месте пирамиды теперь эпицентр аннигиляции. Даже горизонт событий сместился. Это мы потом устраним, когда радиация спадёт.
  - А как мы вообще назад вернулись?
  - Вы там все отрубились от взрывной волны. С непривычки, наверное. А я вас на личном вертолёте вывез.
  - Я что-то плохо помню, - пробормотал Виталька.
  - Это неважно! Вам всё равно подписку давать о неразглашении, - ухмыльнулся полковник.
  - Давайте по пивку, - предложила Марья.
  
  Мы просидели в баре до позднего вечера и разошлись, всех нещадно клонило в сон.
  
  Полковника Фёдора я больше не встречал. Иногда даже мысли странные лезут в голову: а был ли полковник вообще? Лейтенанта я как-то мельком увидел на трассе - он грозно штрафовал кого-то у обочины. Марья так и работает в этом баре... то ли в Бутово, то ли в Медведково. Вышла ли замуж - не знаю. Мы с Виталькой туда больше не ходили. Да и встречаемся теперь редко. Иногда созваниваемся, вспоминаем наши приключения в совхозе.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"