|
|
||
ФИНАЛИСТ конкурса Акуна Матата Ярославль, ОАО "Ярославский полиграфкомбинат": книга "Железная цепь со строгим ошейником", 01/01/2010, ISBN:978-5-902950-12-7 | ||
|
Под куполом небесной тверди, в поисках скрытого смысла, билась наполненная жизнью птица мира. Она теряла пух и перья, эпизодически кричала: "Аллилуйя"; но не теряла надежды. - Господи, скажи. А тебе оно надо? Крики её? - Не крики, а угодные моему слуху восхваления. - И как долго она будет восхвалять? - До скончания времён. - Это долго. - Долго. - Она поэтому гадит? - Не гадит, а серит. Избытками чувств. На полянке, выходящей на зеркальные воды реки Фисон, окружённой весёлой зеленью плодоносящих кустов и стволами крепкого дерева гофер, находились две аутентичные особи. Видимая разница меж ними заключалась в том, что стоявшая, принявшая классическую позу афинского трибуна, была облачена в свободного покроя одежду, сидевшая же являла полную её противоположность. Раскинув мосластые ноги по траве, она громко чавкала, загребая из поставленного перед ним чана руками, регулярно отрыгивала, попукивала и задавала сакраментальные вопросы на тему бытия и сущего. Выпирающий пузырём живот, с размеренностью автомата двигающиеся от посудины ко рту руки и красный рот, обрамлённый встопорщившейся бородой, маслянисто блестели потёками пищи, коя протекала сквозь пальцы и щели промеж зубов. - Скажи, господи, правда ли, что я первый? - Правда. Ты первый и пока живой еврей, которого я вижу перед собой. По лицу мосластого, от уха до уха, гуляла умиротворённая улыбка желудочно-удовлетворённого чела, пребывающего в режиме поиска верного определения: - Бла-го-дать, - выдохнул он с облегчением. - Божия, - дополнил опрятно одетый. Левой рукою он поглаживал правый пейс и умилительно наблюдал за процессом становления жизненной позиции визави. - И, должен заметить, скоро твоему дармоедству наступит кирдык. - Чан отберёшь? - Придётся научиться работать, сын мой. - Ты о чём? О любви к ближнему или о ссудном проценте? - Существует и другая причина... В это время неопределённые звуки из глубины Эдемского сада, что напоминали нарастающее приближение средней величины цунами, приняли конкретные очертания. Кто-то лез напролом через иррегулярно расставленные деревья, ломая сучья, обдирая кору и роняя благородные листья. Пёр буром, перемалывая поросль в комбикорма. - А вот и она. Причина, - пожал плечами стоявший. - Портит исходный материал, предначертанный мною для строительства ковчегов. Продравшись сквозь последний куст, прихватив по дороге пару плодов, на поляну выбралось некто. И было некто голо, безымянно и суетливо. Провертев головой из стороны в сторону, оно сфокусировала зрачки на аутентичных, и устремилось навстречу: - А вы кто это? - Я Иегова, - представился опрятно одетый, улыбаясь. - Он же Яхве, он же... - Стоп. Понятно, - кивнуло существо, поднося жёлтый плод ко рту и вгрызаясь в него нетронутым кариесом зубами. Весь интерес сосредоточился на посудине и её содержимом. - Чего тебе понятно, дитя моё? - с сомнением спросил Иегова. - Что ты Иегова. А вот он Яхве. Кстати, чего он жрёт? - Во-первых, не жрёт, а кушает. Употребляет, так сказать. Во-вторых, он не Яхве... - Но ты сам сказал: "Он же - Яхве". - Не он, а я. Это такое перечисление. - Так это число? - Нет, мужчина. И зовут его Адам. - Вот опять! Как у вас могу быть разные имена, если у вас по бороде и лысине? - Я сотворил его по образу своему и подобию. - На тебе простыня, на нём нет. Не хватило? Или пожадничал? - Я не... Это хитон, вообще-то. - Ну, то что он хит и так видно. Даже у меня его нет. - Это не хит, а одежда. Называется... Впрочем, не важно. - Так если его снять, вы будете с ним совсем-совсем похожи? - Эм... - Так ты ещё и мужчина? - Не ты, а вы. - А? Вас всё-таки двое!.. - Божественна! - вмешался Адам, обнаружив паузу между забором пищи и воздуха. Надкушенный плод повис в воздухе, поддерживаемый неуверенной в дальнейших действиях, руке. Глаза безымянного, загипнотизированные снегоуборочными движениями первого еврея, неохотно перетекли на Иегову: - Это обо мне? Так я, что-ли, Бог? - Нет, - продолжая улыбаться, сказал Иегова и моргнул пару раз левым глазом. - Я Бог. - Ты же Иегова, он же Яхве... - Бог я! - Боже мой! Ладно-ладно. Уболтал, языкастый. А я кто? Адам перестал жевать, икнул, пукнул, наполнив воздух живительным запахом феромонов и сказал веско: - Ты есть женщина. Ты Ева, жизнеродящая. С моей помощью родишь Каина и Авеля. Потом Каин из зависти к сожжённой овце убьёт Авеля, а Бог его прогонит, чтобы тот женился на невесть ком, помог родить Еноха и начал строить городские поселения в земле Нод на манер рядовой ассирийской архитектуры позднего периода царствования. - Он такой умный, да? - восхитилась Ева, начав прозревать и замечать отличия Адама от Иеговы. Бог обозрел мужчину и заметил: - Сын мой, не гони лошадей. И поперёд батьки в пекло не лезь. - Да знаю я, - махнул на него рукой Адам. - Там по сценарию судьбы гад начнёт приставать к моей первой женщине... - А кто будет второй? - поинтересовалась Ева, садясь на корточки и заглядывая мужчине между ног. - Господи, - сказал Адам, растопырив пальцы граблями и вычёсывя отруби, застрявшие в бороде. - Твоя задумка из ребра начинает мне нравится. И ход её мыслей начинают течь в нужном направлении. Моя будущая жена начинает постигать основы арифметики Ахмеса. Прежде чем ответить, Бог с одобрением глянул на выкрашенную голубым небесную твердь, на солнце, прибитое промыслом к зениту, и обернулся к Адаму. Улыбка, выступившая из бороды, обозначила контуры жизнеутверждающего начала. - Хороша работёнка? - и он кивнул на проплывающее мимо фигурно вырезанное божьим лобзиком облако. - А это у тебя чаво между ног болтается? - требовательно спросила Ева. Господь вздрогнул, уронил улыбку, но тут же вернул её на место. Адам снова икнул, загрёб из чана полную пригорошню биомассы и со счастливым видом начал утрамбовывать ею свой заборный орган. От избытка чувств слёзные железы, не знакомые с критерием мужественности, начали выдавливать наружу нескупые солёные ручейки. Предверие всемирного потопа, как бы проницательно заметил блаженный Августин. - Шланг, - прохрипел Адам. - Для сброса утилизированной воды из организма. Унифицированное устройство серии ХY. По образу и подобию, сама теперь знаешь Кого. Я, можно сказать, дубль номер один. Мастер-диск. Матрица для дальнейшего тиражирования. Не в силах оторвать взгляд от устройства серии ХY, Ева округлила глаза до математического совершенства: - Да? Хм? Почему тогда у меня нет шланга? Зато есть вот это, - и она, подхватив руками розовые, студенисто подрагивающие сиськи, указующие сосками в разные стороны света, потрясла ими для наглядности. - Я что же, неудачный дубль, по-твоему? И зачем мне прямоточный вывод? Если у тебя шланг присутствовал при святом творении, то зачем его удалили у меня? Я что, ущербная? И почему у меня парная серия ХХ. Для чего? С какой целью? Ишь, бороды отрастили. Самые умные? Адам, не донеся до рта ботву, замер, нарисовал зелёным указательным пальцем соответствующего цвета улыбку и сфокусировал взгляд на Иегове: - Господи, наставь на путь истинный моё бывшее ребро. Скажи ей, пусть не задаёт столько вопросов, сколько не может пролезть сквозь игольное ушко. Иегова с новой улыбкой посмотрел на Еву и спросил: - Женщина, скажи мне, кто я? - Ты есть Бог. - Правильно. Адам мне как сын родной. А ты,.. - Иегова поправил сползавшую улыбку. - А ты душа нашего общества. Недостающее звено. Таким образом, могу подтвердить, консенсус соблюдён. Чрезвычайная тройка в сборе. - Боже, - подняла Ева руку и потрясла недоеденным плодом. - А что такое чрезвычайная? Иегова подёргал бороду на предмет её прочности и по привычке уже народившегося народа, ответил вопросом на вопрос: - И почему ты постоянно задаёшь непопулярные вопросы? - Хочу всё знать. - Рано. Такую телепередачу ещё не изобрели. - Господи! Так ты ответишь Еве? - прервал Адам и невинно улыбнулся глазам бога. Господь взглянул на Еву, вспомнил Лилит и перевёл дух. От греха подальше. Затем огляделся вокруг, на дела свои, и вернулся к баранам. Избранный народ с оптимизмом взирал в будущее. - Я дам завет вам обоим. Присно и во веки веков, - Иегова ткнул перстом себя в грудь. - Отец. Сын (отеческий взгляд на Адама). И святой Дух (кивок вбок, в сторону женщины) собрались на обсуждение. Повестка дня: раздача тапок, имён и судеб. - Вопрос первый, - сказал Бог, поплевав на ладони. - Кто у нас в начале списка? - Гадёныш, - бросил с места Адам. - Я его первым идентифицирую. - Змеюшка! - выкрикнула Ева и игриво толкнула Адама локтем под ребро. Однако ребра-то под рукою и не оказалось... Над макушкой у Иеговы пролетела птица-почтальон и каркнула: "Nevermore". - Глюк, - подумал Бог. - Нужно исправить. - Бог, - подумала птица. - Можно оставить.
(C) Yeji Kowach 01.02.09
|
|