Аннотация: Рассказ написан давно. Один критик не увидел в нём ничего, кроме двух "злоупотребляющих" женщин. А вы?
Говорят, что любовь созидает, а зло разрушает. Ох, знал бы кто, сколько полезного насозидало моё зло этим вечером. Полы в кухне, включая плинтусы, вымыты, газовая плита отдраена, а фарш я взбивала так долго и яростно, что котлеты теперь хоть губами ешь. Правда, двукратное подогревание вряд ли улучшило их вкусовые качества.
Мужа нет. Три часа назад он пошёл в гараж поставить на подзарядку аккумулятор и пропал.
Я снова уставилась в телевизор. Переключила несколько каналов, везде одно и то же: сериалы предсказуемые, певцы надоевшие, шоу примитивные. Посмотрела программу "Время" - выключила. Бюджетникам через полгода увеличат зарплату на шесть процентов! Я стану богаче на двести рублей. Вот радость! В прежние времена, когда проезд на автобусе стоил четыре копейки, это было бы восемьдесят копеек. Никому тогда не пришло бы в голову увеличить зарплату на восемьдесят копеек - стыдно, на паперти и то рубль подают. А сейчас не стыдно. Главное, что повысили. Отказаться бы от повышения этого в пользу олигарха какого или думского труженика, да не борец, не лидер я по природе, так что толку от моего кипиша мало, одно сотрясание воздуха.
"О! Слышу, слышу!" - мои настороженные слуховые рецепторы уловили на лестничной площадке шаркающие шаги, цоканье коготков и тонкое повизгивание. Идут. Ведёт Найда моего дорогого. О Найде надо сказать особо.
Маленькая, чёрная, с проседью в лохматой бородке собачка появилась в нашем дворе два года назад. Прихрамывающая на заднюю лапу, худая и грязная, она нашла себе приют в узком проёме между двумя гаражами. Надо сказать, что все остальные гаражи во дворе снесли, а эти оставили, потому что они принадлежат инвалидам.
В тот день она тоже сидела в зарослях своего убежища, испуганно вздрагивая каждый раз, когда старшеклассники, собравшиеся неподалёку покурить, начинали громко хохотать. Громче всех, конечно же, смеялся Гришка Печкурин по прозвищу Лоб. Почему Лоб? Потому что чуть ли не самой заметной частью лица у него был лоб. Как киль у корабля. Лоб и ещё нос, крупный, кавказский. Остальное всё русское: лицо круглое, глаза и брови светлые, губы пухлые. Этот Лоб был заводилой с самого первого класса. Где Лоб, там и проказы, а то и беда какая. Рос он в семье многодетной и неблагополучной. Отец пил. Мать рожала детей ежегодно. Поначалу крутилась как белка в колесе, быт устраивала, льгот положенных добивалась, а потом махнула на всё рукой, и росли дети сами по себе. Были они похожи друг на друга, как выплюнутые: все коренастые, белобрысые, задиристые и сопливые. Гришка был шестым ребёнком в семье. Лоб он повредил, когда "мамахен" (он так её называет) уже устала от жизни и расслабилась (тоже его слова). Не думая о плохом, она оставила, спящего в коляске сына, у магазина. Что было дальше - толкнул ли кто коляску, тормоза ли не выдержали (и были ли они, те тормоза после стольких лет ежедневной эксплуатации), неизвестно. Только оказалось транспортное средство в канаве, а трёхмесячный Гришка рядом с деревом, о которое он ударился головой, вылетев из коляски как из пращи. Ничего. Обошлось. Выжил. Только на лбу образовалась большая костная мозоль.
Вот этот авторитетный Лоб первым заметил Найду и строгим голосом позвал её. Никто не ожидал, что собака послушается. Но она выбралась из спасительных зарослей репейника и, ковыляя на трёх лапах, подошла. Лоб улыбнулся и пнул её ногой в бок. Не больно - слегка. Собака завалилась на спину, да так и осталась лежать, задрав вверх короткие лапы. Сквозь редкую, скатавшуюся на животе шерсть просвечивались маленькие соски и розовая кожа. Лежит - голова набок, выражение глаз покорное, бей, мол, убивай, если хочешь. О чём думал в тот момент Лоб? Может, вспомнил очередного братца-голопуза, пищащего всё в той же красной коляске, может, что другое, только сменил он гнев на милость.
- К ноге! - строго позвал он псину и хлопнул себя по бедру. Та всё поняла, подошла и легла у его правой ноги прямо как служебная собака.
- Видали, кто в доме хозяин? Признаёт! - Гришке явно понравилось собачье послушание.
- Найда! Найда! - он почесал у нее за ухом и добавил: - Не обижать! Пускай живёт.
- Да где ей жить-то, зима скоро? - спросил Иван Кузеро. Он был младше всех собравшихся, но рослый и сильный, поэтому старшие и принимали его в свою компанию.
- Вот ты, Кузя, и создай ей условия проживания. Построй утеплённую будку! - Лоб засмеялся. - С руками у тебя, надеюсь, всё в порядке?
С руками у Ивана было всё в порядке: и с пилой, и с молотком он был на "ты". Как говорится: матери польза, учителю труда радость. Через неделю будка была готова. Дощатая, утеплённая стекловатой и картоном, она выглядела как самый настоящий дом в миниатюре. Да и как иначе, если имеется и окно, и крыша из нового красного ондулина и даже конёк металлический на ней. Обрезки ондулина и конёк были добыты на ближайшей стройке. Взрослые смотрели на суету вокруг будки снисходительно: слава Богу, дети заняты - не курят, не дерутся. Найда же - заинтересованно, догадывалась: ей хоромы строятся. И только местные старухи, науськанные вечно всем недовольной Ионовной, детские забавы c будкой не одобряли: своих котов да собак полно, зачем ещё пришлую приваживать?
- Как появятся первые кобели, решу вопрос кардинально, - вынесла строгий приговор Ионовна. Но кобели так и не появились, вероятно, время любви и воспроизведения потомства осталось для Найды в прошлом. Образ жизни она вела спокойный, на посторонних лаяла беззлобно, своих всегда привечала, и те же самые бабки вскоре стали её подкармливать.
В общем, собака как собака, если бы не одна особенность: всех, кто был "подшофе", выпивших, то есть, она любила больше, чем трезвых. Пьяным же "вдрабадан" была предана всецело: защищая их, она становилась отважна и свирепа, как львица. Обнаружив у Найды этот необъяснимый, не свойственный другим собакам феномен, все вначале смеялись, не верили, проводили эксперименты. Но всё повторялось раз за разом. Стоило во дворе появиться пьяному, как она бросалась к нему, ластилась, крутила хвостом, как пропеллером, хватала за пальто или брюки и вела домой. Вскоре Найда отлично знала, где живёт каждый из опекаемых ею любителей выпить и никогда не ошибалась. Особые проблемы возникали только с нетранспортабельными, то есть лежачими. Без устали носилась она вокруг не рассчитавших свои силы горемык, лизала лицо, руки и лаяла, лаяла до хрипоты. Вставай, мол! Поднимайся! Могла несколько раз сбегать к перебравшему домой и лаять там, у двери, призывно и негодующе. Что ж вы, мол, сидите тут и не идёте забирать свою радость? Надо сказать, эффект был всегда.
- Настя! Да забери ты, наконец, своего козла, - кричала соседка. - Одурила голову Найда! Заснуть не могу, а мне ещё в ночную смену идти. "Козла" забирали, двор успокаивался, Найда с чувством исполненного долга ложилась где-нибудь в тени "бдить" дальше.
Однажды вечером отец большого семейства Олег Пронин, отяжелев от трудов праведных и выпитого, не смог дойти до дома и рухнул в укромном месте за дальними гаражами. Причём рухнул так неудачно, что упитое лицо его оказалось в луже. Говорят, только благодаря яростному лаю Найды удалось спасти человека. Говорят, что она даже вытащила его из лужи и при этом оторвала воротник рубашки. В то, что оторвала воротник, верю, в то, что вытащила, нет. В этом борове точно килограммов сто двадцать будет. Но важно не это - важен результат. Олега спасли. Собаку отблагодарили. Отца детям вернули. Однако позже жена Пронина призналась мне, что уж лучше бы Найда его не спасала. Оказывается, пенсия по потере кормильца три тысячи рублей на одного ребёнка. Ежемесячно!!! "Это ж двенадцать тысяч в месяц. Озолотились бы. Машинку-автомат стиральную купили бы, - шептала она мне. - А так по гроб жизни стирать руками буду. Кормилец-то в лучшем случае четыре тысячи принесёт, если не пропьёт. А самого кормить каждый день надо и одевать ещё! Недавно туфлю снова потерял! Видела, в тапках ходит? В них-то ему теперь и ходить до заморозков, а потом сразу в сапоги обую. В сапогах замки, глядишь, не потеряет, гад ползучий!"
Зойка Пронина говорила с надрывом, было видно, что она всё-таки жалеет своего "гада ползучего", хоть и хочет "надавать ему хорошенько тапками по мордасам". От меня же она сейчас хотела сочувствия и поддержки. А я что? Я сочувствовала и поддерживала. Вы скажете, что нельзя желать человеку смерти. Согласна, нельзя! А становиться свиньёй и обузой для своей семьи можно?
Ну вот, хотела чуть-чуть рассказать про собаку, а получилось много и обо всём. Цепляется одно за другое. Последнее: вы можете подумать, что у нас в каждой квартире живут пьяницы и Найда сбилась с ног от работы? Нет. Клиенты у неё, конечно, есть, но одни и те же и не так уж много.
А моего мужа она вела домой впервые.
- Скряб...Скряб... - послышалось из-за двери.
- И-и-и, - тоненько звучит собачий голосок.
- Га-ли-на! Отк-рой! - слова, разбитые на слоги, звучат чётко и отрывисто. - Отк-рой!
- Сам открывай, - шепчу я, не двигаясь с места.
Зазвенели ключи. Царапнули по металлу. Снова зазвенели, только уже на полу: уронил.
- Га-ли-на! - голос звучит всё ниже. Грохот, визг. Упал. Упал на собаку.
- И-и-и, - скулит та, но не уходит. Я прислушалась: возня какая-то. Встаёт? Нет, не встаёт.
- Эх, Га-ли-на, Га-ли-на... - тишина. Я подошла к двери, прислонилась ухом.
- А-а-ади-и-ин раз в год с-а-ады цветут! - я аж в сторону отпрыгнула.
- А-а-адин раз в год любовь все ждут, - с чувством, громко и проникновенно заорал муж. - Всего один лишь только раз цветут сады в душе у нас! Оди-и-н лишь ра-а-а-з, - с особым вдохновением продолжил он.
Переполошит весь подъезд. Надо идти забирать. Стыдно перед соседями? Нет. Мы давно здесь живём, все знают, что он не алкоголик, изредка, конечно, может позволить себе лишнее, но на такой работе как не позволить. Крановщик - работа тяжёлая. Трезвый он всегда спокойный, молчаливый, а выпьет, расслабляется, песни поёт. Пока я открывала дверь, песня закончилась, и муж собрался спать, пристроив себе под голову свёрнутый пополам резиновый коврик. Я подхватила его под руки и не без труда переволокла через порог вместе с ковриком.
- Да отпусти ты! - я вырвала импровизированную подушку у него из рук. Любопытствуя, Найда тоже заглянула в прихожую.
- Брысь, - сказала я ей. Я злилась. У меня болела спина, а муж был совсем не хилым, а даже весьма упитанным. Пусть лежит на полу. Сам виноват. Я отодвинула его ноги, чтобы закрыть дверь, и увидела, как Найда, чуть прихрамывая, спускается вниз по лестнице. Пушистые штанишки над тонкими ножками мотались туда-сюда. Мне стало жалко её.
- Найда! - окликнула я. Она быстро вернулась. Я принесла взлелеянную мной для ужина пышную, сочную котлету и отдала ей. Она съела и, как мне показалось, более резво и весело побежала вниз.
Стол на кухне был накрыт праздничной скатертью нежно-абрикосового цвета. Салаты и закуски томились в холодильнике, шампанское охлаждалось на балконе. Котлеты давно уже остыли, картофельное пюре остекленело. Поужинали, называется! Отметили юбилей! Что теперь делать? Садиться за стол одной мне не хотелось.
В дверь робко постучали. Собутыльники! Проведать пришли! Я захватила поварёшку, набрала полную грудь воздуха и открыла дверь. На лестничной площадке стояла соседка Нелли. Совсем недавно они с мужем купили квартиру напротив нашей. Мы с ней ещё не успели толком познакомиться, работали на фабрике в разные смены и по выходным почти не пересекались. Я, конечно же, заметила, что у соседки новая причёска, что платье на ней нарядное и подумала, что они с мужем собрались в гости или ожидают гостей к себе.
- Галина, мой Николай к вам не заходил? - в руках соседка держала точно такое же, как у меня, кухонное полотенце. Вначале я даже подумала, что оно слетело с бельевой верёвки, а она заметила и принесла. Вопрос о муже меня разозлил.
- Нет! - резко ответила я. У меня только мой, - и пошире распахнула перед нею дверь. Муж спал, как ангел, скрестив на груди руки и широко раскинув ноги. Грязные туфли и брюки, которые я сняла с него, лежали здесь же рядом. Специально убирать не стала. Пусть завтра полюбуется, а то ведь не поверит. Когда я перетаскивала этого ангела через порог, то у него чуть ли не до подмышек задралась майка. Я тогда решила, пусть так и лежит полуодетый, но теперь наклонилась и зло одёрнула её. Муж пролепетал что-то невнятное и повернулся набок.
- Извините, я не вовремя, - соседка взялась за ручку двери, но потом остановилась - давайте поужинаем вместе? У нас. Мне так не хочется садиться за стол одной. А муж пошёл в гараж и куда-то запропастился, - она смущённо улыбнулась. В другой день я бы не пошла, я бы поленилась, потому что люблю ужинать дома, но это в другой, а в этот...
- Сейчас, только возьму котлеты и шампанское.
Стол у соседки был накрыт в зале. Скатерть, как у нас, нежно-абрикосовая, подкрахмаленная. На столе салаты, рыба, мясо, вино, водка и даже бутерброды с икрой. У меня потекли слюнки.
- Сколько всего! Вы ждёте гостей? - спросила я.
- Никого я уже не жду. Сами себе гостями будем, - в голосе соседки мне послышалось лёгкое раздражение, и я не стала больше ни о чём расспрашивать.
- Подожди, я за картофельным пюре схожу, разогреем, - предложила я.
- Не надо! У меня есть пюре! - она кивнула головой в сторону батареи, где на табуретке громоздилась туго закрученная в старую куртку кастрюля.
Мы в четыре руки украсили почти готовые блюда: добавили в салаты майонез, в сельдь и грибы - лук и масло, сверху декоративно разбросали веточки укропа и петрушки. Уселись друг против друга.
- Выпьем за нас! Открывай шампанское, - я придвинула фужеры ближе к ней.
- Я не умею, муж всегда открывал. Давай попробуем вместе! - Она взяла бутылку в руки. Совместными усилиями мы раскрутили и сняли с пробки проволоку, потом долго ковыряли пробку ножом, трясли бутылку, хлопали под донце, но открыть никак не получалось. Сначала мы злились, потом смеялись.
- Да Бог с ним, с шампанским, давай наляжем на вино, - сказала Нелли. Налегли. И справились с ним быстро и без всяких затруднений. Еда тоже не осталась без нашего внимания. Я пью мало, поэтому голова моя быстро "поплыла", а язык отяжелел. Соседка же всё щебетала и щебетала, прямо как певчая птичка. Рассказала про свою дочь, которая вышла замуж и уехала жить на родину мужа, в Барнаул. Мол, видятся редко. Скучает. Мне её переживания были близки и понятны: у самой сын хоть и не в Барнауле живёт, а так занят на работе, что видимся раз в полгода. Потом Нелли поставила руки локтями на стол, опустила подбородок в лодочку ладоней и пригорюнилась.
- Галь, твой-то дома лежит, а мой, спрашивается, где? Ночь на носу, а его нет и нет... - грустные и даже трагические нотки прозвучали в её голосе. Я стёрла с лица глупую улыбку, приклеившуюся к нему сразу же после первой рюмки, и сказала:
- Надо искать.
- Надо идти в дальние гаражи, - уточнила место поисков Нелли, но с места не сдвинулась. - Там холодно. Давай ещё немного выпьем! Для тепла, - предложила она. - Вина больше не хочу. Давай, выпьем водки. Только по чуть-чуть. Откупоривание бутылки с водкой прошло успешно, но потом она почему-то вырвалась из наших рук и укатилась под стол. Мы не очень огорчились тому, что спиртного в ней осталось меньше половины, налили себе по две капли, выпили и пошли одеваться. И тут в прихожей мне послышалось тихое повизгивание. У Нелли собак не было...
"Ну всё! Спиваюсь! Глюки!" - мелькнуло в голове. Но, увидев, что Нелли тоже прислушивается, я успокоилась: одинаковых галлюцинаций у разных людей не бывает. У каждого свои, индивидуальные, так сказать.
- Это Найда! Твоего ведёт, - догадалась я, и мы, толкаясь в узкой прихожей, бросились открывать дверь. Наученные моим горьким опытом, мы не дали Николаю упасть. Подхватив под белы руки, мы ввели его в зал и торжественно усадили на стул.
Николай был хорош! Помятое с одной стороны лицо его имело задумчиво-страдальческое выражение, глаза были закрыты, на щеке красовалась ссадина, а прилипшие к левому уху ярко-жёлтые стебельки соломы придавали особую декоративность образовавшемуся на голове ирокезу. Я не сдержалась и хихикнула.
- Коля! Коля! Где ты был? Что с тобой? - не поддержала моего веселья разом протрезвевшая Нелли. Таким она мужа видела впервые.
- Аккком, аккм лятр заряжал, - после нескольких попыток выдал на-гора Николай.
- Да, заряди-и-л, вижу, - слегка успокоилась Нелли.
- Нелли! Нелличка! - Николай открыл глаза и молитвенно уставился на жену. - Дай выпить!
- Я тебе сейчас дам выпить! Не напился он ещё! Я тут, как дура, жду его, жду, а он в гараже подзаряжается!
- Нет, Нелли! Нет! - он махнул рукой и чуть не свалился с табуретки. - Угля дай с водой... Выпить... Марганцовки дай...
- А спину мёдом не намазать? Где водку пил, там и уголь пей. Алкоголик несчастный!
- Я... нет. Не алкоголик, - он отрицательно мотнул головой, и Нелли снова пришлось его подстраховать.
- Мы с соседом отмечали. Юби.... юбилей! Отмечали двассати-пити, пяти-двассати лебтие супружской жизни, - слова из уст соседа выскакивали то как патроны из обоймы, то вдруг тянулись, как жвачка. Однако я всё поняла.
- Чьей супружеской жизни? - заинтересовалась я.
- Нашей, чьей же ещё, - пояснила соседка. - Двадцать пять лет назад десятого сентября я сочеталась браком вот с этим чучелом, - она осторожно выпутала солому из волос мужа и сунула ему в руки стакан воды с ломтиком лимона.
- Нет, это я сочеталась браком десятого сентября, - мне стало даже как-то обидно за себя.
- С кем? - слегка опешив, соседка посмотрела на поникшего Николая.
- Ну не с ним же! Зачем мне твой? У меня дома свой лежит. Ты же видела... Вот с ним-то десятого сентября двадцать пять лет назад, я и сочеталась... браком, - мы посмотрели друг на друга и так расхохотались, что не смогли устоять на ногах и завалились на диван, бросив Николая без присмотра. А присмотр был ох как необходим, потому что он стал заинтересованно посматривать в сторону туалета и, раскачиваясь на стуле, предпринимал всё новые попытки встать.
- Я его... это... чистить зубы и в люлю, а ты никуда не уходи. Банкет продолжается! Отмечаем совместный юбилей, - провозгласила Нелли, уводя упирающегося мужа. Он услышал про банкет и возжелал остаться.
- И ты не уходи, - это уже было сказано Найде, которая всё ещё стояла в проёме открытой двери, не зная, продолжать ли ей надеяться на угощение или лучше держаться подальше от женщин с таким переменчивым настроением. То они ругаются, то смеются.
В общем, мы все остались. Втроём. Мы с Нелли выпили ещё по чуть-чуть. Найде под стол в алюминиевую миску положили столько еды, сколько ей и не грезилось и вряд ли могло влезть в её маленькое тельце. Однако влезло. Она раздалась животом вширь и вниз и стала похожа на беременную.
- Нэль! А почему она так пьяных любит, как ты думаешь? - мы снова вели непринуждённую застольную беседу. - Может, её прежние хозяева были пьяницы, а животные, они как дети. Дети родителей не выбирают, и животные хозяев не выбирают. Не видят они их недостатков и любят такими, какие есть, - философствовала я.
- Думаю, ты права, - поддержала меня Нэлли. - А может, Найда и сама любит выпить? Давай её испытаем, - предложила она.
- Только не насильно! Не люблю, когда животных муча-чу-ю-т, - язык мой снова ворочался плохо. Мы налили в блюдечко чуть-чуть водки, а несколько капель вина, остававшихся на дне бутылки, я капнула прямо себе в ладонь. Водку пить Найда отказалась категорически, а мою винную руку полизала. Так и осталось невыясненным, было ли это признаком пристрастия к алкоголю или простым проявлением уважения "руке, так много ей дающей". Потом она выразительно посмотрела на нас и пошла к двери. Всё, мол, наелась-напилась, пора до дому. Если что, зовите. Мы выпустили её. Без Найды стало грустно. Есть-пить уже не хотелось.
- Чая, что ли, тринькнуть? - вяло пошутила я. Нэлли достала из серванта праздничные чашки, принесла вазочку с конфетами и поднос с фруктами.
За чаем пошли разговоры о наболевшем:
- И что за люди эти мужики? Бьёшься как рыба об лёд и дома, и на работе, и стирка, и готовка, и то, и сё, - Нелли перечислила все женские обязанности, - а они двадцатипятилетие супружеской жизни в гараже отмечают! А мы ждём их дома... с едой, - она обвела рукой стол. Еда, если честно, выглядела скромно. После угощения Найды её количество заметно поубавилось. - С шампанским, - она показала на так и непобеждённую нами ракетой возвышающуюся в центре стола бутылку. - Ждём, нарядные, красивые! Да! Мы красивые! - Нелли понесло: Посмотри на себя! Ты настоящая красавица! - добавила она и вдруг икнула: - Ой! Извини! Кажется, я выпила лишнего, пойду прилягу, - она встала, выключила свет, как будто меня здесь вовсе не было, и ушла в спальню. Мне тоже захотелось прилечь на диван и вздремнуть. Но я люблю спать дома. Поэтому, отыскав на столике в прихожей свои ключи, я захлопнула дверь соседской квартиры и отправилась восвояси.
Витя спал в кресле, которое он вытащил из зала и поставил прямо напротив входной двери. Проснулся сразу же, как только я звякнула ключами.
- Где ты была, Галя? Я проснулся - на улице ночь. Тебя нет! Где ты была?
- У соседей я была. У Марусовых. Юбилей наш там отмечала. С Нелли. А вот ты скажи, пожалуйста, где был?
- В гараже.
Мужнин праведный гнев по поводу моего ночного отсутствия заметно поубавился.
- Подзаряжался? - ехидничала я.
- У меня для тебя есть подарок.
Мужу явно захотелось сменить тему. Он сходил в спальню и принёс небольшой стеклянный флакончик, выполненный в виде двух изящно переплетающихся лепестков. Это же мои любимые духи! Они дорогие, и их не так-то просто купить. Их ещё поискать по магазинам нужно. Сердце моё дрогнуло.
- Ладно. У меня тоже для тебя кое-что есть! - я достала с верхней полки платяного шкафа плоскую коробочку, открыла её и протянула мужу. - Дарю! В коробке на блестящей атласной постельке лежали три блесны. Три разные по величине и окраске силиконовые рыбки. Он вытащил самую маленькую, и она забилась, затрепетала у него в руках как живая. Заулыбался. Доволен. Угодила. "Дитя дитём. Рад новой игрушке!", - подумала я, направляясь на кухню. Но мужу было не до игрушек.
- Галь! Спасибо.
Он пришёл следом и уселся за стол, явно ожидая обеда и ужина. Совмещённых, так сказать.
- А что? Там, в гараже, только выпить предлагали? С закуской туго было? - я никак не могла угомониться.
- Туго, - признался супруг. Вид у него был извиняющийся, покаянный.
Я достала из холодильника салаты. Разогрела картошку, котлеты и, усевшись напротив, стала смотреть, с каким аппетитом он всё это уминает. Конечно, побудь-ка целый день голодным.
- Спасибо!
Поцелуй в щёчку и его уже нет. Я вымыла посуду и последовала за ним в спальню.
Муж спал в своей любимой позе - позе эмбриона. Выглядел он довольным, посапывал умиротворённо. Я, пытаясь вписаться в оставшееся на кровати пространство, прилегла рядом и обнаружила, что ночная штора не задёрнута. "Забыла занавесить окно", - запоздало подумала, но вставать уже поленилась. Полная луна освещала комнату мягким желтоватым светом и была похожа на начищенный медный поднос, на котором Нелли подавала фрукты. Только на том были выбиты виноградные листья, а здесь мелкие чёрточки и кружочки. Я присмотрелась получше, и вдруг эти каракули как-то по-особому перестроились и сложились в очертание умильной собачьей мордочки. "Найда! - улыбнулась я, пытаясь хоть немного отодвинуть мужа к стене. При этом подумала, что она там, на луне, расположилась куда вольготнее, чем я здесь. И ещё я подумала: "Как долго тянулся этот суматошный день и как же быстро пролетели двадцать пять таких же непростых, суетных и всё-таки счастливых лет".