Весьма критически относится к переменам товарищ Кузнецов,
что отражается в его стихотворении
Перемены
Перемены. Шило на мыло.
Ветры "Скорпионс". Цоевы вены.
Недавно ведь было.
Ждали площади и арены,
Прям заждались.
Все в надежде: ветры священны!
Оказалось - обыкновенны.
Трансформа вульгарис.
Перемена - она какая?
Да такая: припрёт нелепо,
Вломит, зевая.
Мачту - в щепы,
На винт намотает парус.
И, улыбчиво пригорюнясь,
Соблазнит недалёкую юность
Сожрать чью-то старость.
Перемена. Новые блюда.
Блюдолизы лезут на стены.
Чмокнул в щёки Иуда.
Вновь на шило снижены цены,
А на мыло выросли малость.
Перемена? Экое чудо!
Нынче ветер дует откуда?
К венам где присосались?
Я полностью с ним солидарен. При этом на всякий пожарный случай напомню,
что в песне "Перемен" Виктора Цоя при наличии припева
"Перемен!" - требуют наши сердца.
"Перемен!" - требуют наши глаза.
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен:
"Перемен!
Мы ждем перемен!"
Имеется и куплет
Мы не можем похвастаться мудростью глаз
И умелыми жестами рук,
Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.
Сигареты в руках, чай на столе - так замыкается круг,
И вдруг нам становится страшно что-то менять.
В мощном стихотворении Ирины Клеандровой "Дети Волка" содержится трагический исторический оптимизм:
Волчья шкура на камне. Узоры и бахрома,
Сетью зимних созвездий горит и мерцает бисер.
Будто идол, застыв у костра, смотрит в ночь шаман,
Бубен в пальцах поёт, пламя, злясь, рассыпает искры.
Внук шамана дрожит. Амулеты в руках звенят,
Открываются тропы и Верхних Миров, и Нижних...
Всё, что есть у нас - только решимость и горсть огня.
Смерть и слабость позорны - и, значит, придётся выжить:
Сыновьями и охрой оставить следы в веках -
Пусть ползут континенты, пусть царства сменяют царства! -
Сохранив нашу веру, танцующий свет в руках
И разбуженный разум, беспомощный и дикарский.
Бог прядёт нити жизни. Под прялкой поток ревёт,
Отмеряя эпохи... Пусть плещется: просто надо
Выжить - чтобы потомки шагнули за нас вперёд,
Победили чуму и, смеясь, оседлали атом.
Кайнозойское время, как хворост, горит в кострах.
Нить ползёт через небо, и щерится волк тотемный.
Вам достанется всё: наши сны, наши страсть и страх,
Мрак пещер, звуки бубна, бизоньи стада на стенах.
Растворяясь в ночи, засыпая под толстым льдом,
Будто зыбкий туман, исчезая в рассвете завтрашнем,
Мы кричим вам из тьмы - тем, кто той же звездой ведом:
- Здравствуй, новое племя! Здравствуй же...
Из глубины времён там тянется Нечто. Не нужно спешить называть его известными
именами, потому что не всё в нём нам видимо и понятно.
И может быть, что-то дотянется. И может быть, что-то останется ...
живое. Как в стихотворении товарища Козлова:
Железная дорога
Становится всё шире.
И камни за решёткой
В кювете появились.
Из них сложили стенки,
Подобно сказке белой.
И даже до бассейна
Дошло в кювете дело.
В заброшенной деревне
Дома как быстро сгнили!
И хмель на ветках яблонь
Убийственный и выше:
Взбирается по сердцу
На сумерки и осень.
И в лицах незаметны
Различия всё больше.
И вот дополз до неба -
Лишь до кювета края.
Решёток нет уж. Камни
И муравей остались.
Обыденные перемены в обыденном лирично прочувствованы и хорошо представлены
в стихотворении А.В. Ковалевской "Начало марта":
Начало марта. Ливень быстротечный
умыл сады, ограды, перекрёстки,
оставил клочья туч, бодрящий, хлёсткий,
немного пьяный от свободы воздух,
и за реку ушёл - бродить беспечно,
в цимбалах трогать нити мокрых струн.
Вот лужицы весеннего разлива
холодные, зеркально-голубые
на выметенной тротуарной плитке
сырой, двухцветной, от зимы щербатой,
дождями пахнут. Ветер треплет ивы,
пытаясь в косы нежные вплести
оранжевую ленточку заката
(он снял её с блестящих свежих крыш).
Вот солнцерогой золотой улиткой
в сиреневый туман у горизонта
сползает день. Пора. Усни, малыш,
твой город затихает. Над домами,
над елями вдоль улицы центральной
серебряник надломленный повис.
Густеет ночь и ярче светофоры
и вывески. И это с них ручьями
потоки света тихо льются вниз,
асфальт марая вдоль бордюров краской.
Всё меньше спешки. В окнах тянут шторы.
Трава растёт, проснувшись после стуж...
В обход двоих, сцепившихся руками,
гуляют такс и грудничков в колясках,
и каблуками, не особо целясь,
дробят на стразы стёкла мелких луж.
Перемены, заставляющие вспомнить товарища Кузнецова с его критикой перемен,
представлены в стихотворении Жени Крич
"Так бросают":
Так бросают не глядя. Бросают назло и со зла,
Если знают, что больше уже ничего не случится.
Так бросает хромого последыша сука-волчица,
Понимая: не выживет, значит не стоит тепла.
Так бросают ключи от единственной двери - на стол.
Не встречаться глазами, не путать слова, не прощаться,
Лишь бы только сюда никогда не пришлось возвращаться,
Выбирая добро между двух одинаковых зол.
Так бросают курить - чтобы после подсесть на иглу.
Так бросают игральные кости, тягаясь с судьбою.
Так бросают любимых, чтоб их не калечить собою -
Прислонившись горячим виском к ледяному стволу.
Если выпадет снег - заметет все следы, повезло.
И никто не узнает, пока этот мир припорошен,
Что случается с теми, кто невоскрешаемо брошен,
Как ключи от единственной двери - со зла и назло.
Это хорошее мощное стихотворение. И "брошен, как ключи от единственной двери" -
очень сильное и верное во многих случаях сравнение!
феофан брёл по дороге пока не увидел камень
камень был самый обычный с надписью на иврите
направо пойдёшь по дороге ведущей к храму
налево пойдёшь там встретится обольститель
он расскажет про землю текущую молоком и мёдом
он расскажет про небеса в алмазных копях
про то что ты избран повелевать народом
живущим то ли в азии то ли в европе
читал феофан обрастая мыслями как репейник
и звуки флейты играли от камня слева
чередуя ритмы пройденных поколений
с нелинейной функцией подогрева
справа от камня роились немые птицы
тишина обрастала пепельными ушами
проступали воспоминания чтобы свиться
и клубком перекатываться за чудесами
и о чем он думал какое принял решенье
не понятно было тому кто стоял за камнем
феофан же пришёл чтобы нести на шее
и приводить в порядок рисунок давний
впрочем и это тоже сущая ересь
ну какой из феофана пророк скажите
если он давно живёт как медведь в пещере
и не понимает написанного на иврите
Феофан - имя греческого происхождения, означающее богоявление.
Шея может быть местом добровольного или принудительного ярма Господа.
Также в Книге Притчей Соломоновых говорится:
"Милость и истина да не оставляют тебя: обвяжи ими шею твою, напиши их на скрижали сердца твоего,
и обретешь милость и благоволение в очах Бога и людей".
Это можно заметить в связи с давним рисунком на шее из последней строфы.
Прослеживается некоторая аналогия с искушением Христа в пустыне.
Образность впечатляет! Включая отвергнутую гипотезу о предназначении Феофана.
И если тот, кто стоял за камнем, не понял, о чём думал и какое решение принял Феофан,
то Феофан этот определённо крутой и очень продвинутый чувак!
Несколько дездемоническое, хорошее стихотворение Татьяны Ворониной "Молилась ли":
Молилась ли ты?..
Вечер,
Тишина...
Пушинкой
Встрепенулось в лампе детство,
Повеяло
От старенькой церквушки,
Вода остановилась -
Полынья
Затянута батистовой пеленкой...
Молилась ли?
Откуда и куда душа? -
А следом за молвой
Бубенчиком скатилась с колокольни...
Молилась ли?
И времени петля
Схлестнула ледяные ветви ивы,
Поймав силком
Смешную птицу-память,
И выпала,
Из плена обнажая
Корней переплетенья
И цветы
Под снегом
В том приснившемся лесу
Горбатом,
Многоглазом,
Узловатом...
И лица..
Сколько счастья намело!
Отнесённое к верлибру хорошее стихотворение Ильи Попова "Squirrel":
Я смотрел в твой сон
И видел небо над морем,
Ярко-белым, с солнцем прозрачным...
Я пришел в твой дом -
И видел реки и горы,
По которым ты хочешь ходить...
Я любил твои брови -
Под ними словно озера,
Плещется влага жизни юной...
Я хотел поймать в твоем взоре
Теплые летние зори
Желтой луны семиструнной... Влюбляясь в тебя до умопомрачения,
Я летал в твои грезы вечерние,
Трепал по холке ночные фантазии,
И в других для разнообразия...
Но вот ты ушла в свой мир
И стала совсем другой, -
Ты стала сама собой,
Мой ласковый, нежный кумир!...
Мощное, напевно-ритмичное и светлое стихотворение Вадима Юрасова "Ноты дождя" из Внеконкурса, где народ упражнялся в составных рифмах:
Дождь барабанит по клавишам-листьям,
Ветер крадётся коварно по-лисьи,
Берег, укрытый небесною высью,
Спит.
Сумраком ряженым бредят туманы,
Скрыв города, континенты и страны,
Время имеет рассеянно-странный
Вид...
Ноты как ноты - обычное дело,
В нотах - июль мелодымчато-белый,
В нотах - вода, что любила и пела
Но:
Где-то сфальшивила, вЫсоко взявши,
И притаившись меж листьев опавших,
В прошлом и будущем ищет застрявших
Нот.
Ноты как ноты, откуда и кто ты?
Солнце - вакантную ищет работу,
Лето - водой заполняет пустоты
Слов.
Только мотив его чуточку сложен,
Море - кораблики кормит из ложек,
Проще бы стать, да на каплю моложе
Вновь...
Я запишу твой мотив неказистый
Просто словами, пускай он слезится,
Пусть не поймёт его горе-певица
Мгла.
Завтра наступит, и новую песню
Солнце затянет, взойдя в поднебесье,
Алый закат - это добрый предвестник-
Знак!
И вновь от товарища Кузнецова, бичующего, понимаешь, похлеще товарища маркиза де Сада,
хорошее и прикольное внеконкурсное стихотворение
О том лишь
Всем финалам грош цена - их не вспомнишь.
Верь в начало, старина, знай о том лишь:
В тягомотине любой есть начало,
Всяка дрянь хотя бы раз - прозвучала!
Санта-Барбарою жизнь, сериалом;
Лишь бы память её нить не теряла.
Вынесешь нужду и плеть, крах империй,
Важно вдумчиво смотреть - с первых серий.
Расспроси о них отца, коль не варвар:
Знает он наверняка смыслы Барбар.
Скажет он: жизнь коротка - в тени рая.
А искусству нет конца и ни края.
И два связанных с темой конкурса "Такая перемена..." стихотворения Фридриха Ницше
из его "Дионисовых дифирамбов":
1.
Пустыня ширится, увы тому, в ком затаилась и растёт пустыня!
Крошится камень, становясь песком; пустыня всё поглотит, всё в ней сгинет.
Пылает смерти чёрный горизонт,
и смерть жуёт, - лишь так она живёт...
Не забывай средь похотливой суеты:
Пустыня, камень, смерть - всё это ты...
2.
Недолго жаждать тебе,
сгоревшее сердце!
Обетованье, разлитое в воздухе,
из уст неведомых на меня дохнуло
великой прохладой...
В полдень жарким было моё солнце.
Тем желанней мне мои пришельцы -
вы, внезапные ветры,
послеполуденные зябкие духи!
Воздух так чужд и чист.
Не метнула ль на меня искоса
свой взор манящий
искусительница-ночь?..