- А знаешь, почему я так себя веду? - спросил старый лев Лео у шакала Ша. - А потому, что знаю, что мне ничего не будет, все звери меня боятся и слова мне не могут сказать в ответ. А иначе, они сами и их семьи следом пойдут мне в рацион. Правило сильного!
- И умного! - подтверждая, взвизгнул Ша, облизывая лапы царю здешнего мира.
- Это ты здорово придумал - изгибаясь туловищем к земле, зашептал заискивающе шакал - издать величайший закон о радости зверей при подношении. Раньше просто приводили своих отпрысков для утоления твоего царского аппетита, потом горевали, оплакивали гибель своих близких. А сейчас совсем другое дело. Три дня радуются, поют, танцуют! Правда поют грустные песни и танцуют со слезами на глазах...
- Кто?? - грозно зарычал Лео, оглядывая окрестности, будто мог увидеть издали тех, кто плохо исполнял его указы.
- Все! - пискнул Ша, чуть отодвигаясь от хозяина. Но всё равно не успел. Лев сильно пнул лапой шакала так, что тот отлетел на несколько метров.
- Почему не докладывал?! - рявкнул лев, оскаливая пасть, а может просто зевая.
- Не успел... - потирая лапой ушибленное место, застонал обиженно Ша.
- Ладно... - пробормотал лев, закрывая глаза. - потом... Я посплю пару часиков, а ты сторожи и отпугивай назойливых мух.
- Спи, о наш владыка! - зашептал Ша, осторожно приближаясь к засыпающему хозяину здешних мест.
Ша зорко стал вглядываться вокруг, чтобы при любой опасности предупредить, разбудить царя всех зверей. Его уши слабо шевелились, прислушиваясь к посторонним шумам, идущим с тёплым ветерком со стороны реки, протекающей за апельсиновой рощей, внизу долины. Он был горд, что был слугой и охранником самого сильного зверя в царстве животных.
И даже чуткий слух Ша не мог уловить движения двух маленьких насекомых, красных огненных муравьёв, которые бесшумно выползли из земли и вскоре скрылись под туловищем льва Лео.
Неделю назад, оленёнок Оле весело игрался в апельсиновой роще. Олениха Ма с грустью и тревогой наблюдала за подросшим сыном, хотя как каждая мать должна была любоваться и радоваться подвижностью, и веселью сына. Оле подпрыгивал, стараясь языком достать летающих вокруг разноцветных бабочек. Он изредка бросал радостные взгляды на Ма, и лёгкая тень печали на мгновения мелькали в его глазах, он не мог понять, почему мать с отцом стали такими задумчивыми и тревожными. Особенно Ма, которая часто на него смотрела с любовью, но со слезами на глазах. Что их угнетало, какие мысли? Но жизнь вокруг была так интересна, Оле был так любопытен, что за короткий период познакомился и подружился со многими животными.
Не знал весельчак Оле, что месяц назад был опубликован список животных, которые должны поступить на стол царю животного мира, Лео, в качестве жертвенной пищи. И Оле должен быть доставлен родителями в логово льва на закате уже через десять дней, в качестве царского ужина.
Оле правда любили все. Он был таким безобидным, любознательным малышом, что многим нравилось отвечать на его вопросы. Они останавливались на некоторое время, чтобы перевести дыхание в этом безумно быстротечном мире, напутствовать малыша, поделиться своими знаниями, опытом. Им нравилось, как Оле внимательно и молчаливо слушал их, шевеля ушами, раскрыв огромные, красивые глаза, которые сразу впитывали впечатления от рассказов старших собеседников.
Оле внезапно увидел огромную птицу, которая сидела на толстой ветке дерева. Эта птица, сидевшая в сгорбленной позе, показалась Оле такой старой, мудрой, которая знает всё об этой жизни.
- Ты кто? - с придыханием спросил оленёнок.
- Я - марабу Рум! - гордо ответила птица, внимательно смотря на Оле. При речи у Рума подрагивал кожистый мешочек на шее, будто марабу смеялся, открывая огромный, длинный клюв.
- Ты любишь апельсины? - спросил любопытный до всего оленёнок.
- Как раз нет! - важно произнёс марабу. Он не хотел говорить этому любознательному копытному малышу, что питается в основном падалью и отходами, что может одним ударом прикончить мелкое животное, а при долгом голодании отнять пищу даже у орлана. Ведь размах крыльев у марабу достигает 2,5 метра, что делает птицу грозой для многих пернатых.
- Нас называют люди балансом в Природе, мы "чистильщики" этого мира.
- А кто такие люди?
- О, это самые опасные двуногие животные! Хорошо, что тебе не придётся столкнуться с ними.
- Почему? Ты меня знаешь? Я - оленёнок Оле!
- Знаю! Как и знаю, что быстрее всего мне вскоре придётся обгладывать твои косточки и копыта.
- Ты хочешь погубить меня для еды?
- Нет, малыш! Но ты есть в списке пищи для вашего царя, льва Лео. И это должно произойти уже скоро!
"Вот почему родители такие озабоченные и печальные"! - мелькнуло у Оле.
- И ничего не можно изменить? - дрогнувшим голосом спросил он.
- Этот мир не изменишь! Мир падших надежд! Это как люди, мечтают и борются за золото, а превращаются в конце - в дерьмо!
Увидев, что приближается мать оленёнка, марабу коротко бросил:
- Пока! - и взлетел, раскрыв свои огромные крылья, отчего Оле на мгновение показалось, что померкло яркое солнце. Он только подумал:
"Я не мечтаю ни о каком золоте, я просто хочу жить"!
И с ярким светом появилась мать.
- С кем ты здесь разговаривал? Не уходи далеко, будь рядом. - И тут же исчезла в роще.
"Зачем за меня беспокоится, если известен скорый конец"? - сверкнуло у Оле. Он улёгся на траву, ему надо было всё обдумать.
Уже ближе к вечеру, когда солнце устало одарив теплом одну сторону планеты, думает - "Ну с вас хватит, следующие на очереди"! - понемногу исчезает за горизонтом, Оле увидел его...
Он появился под самым носом, выползая из земли.
Оле хотел обнюхать его, но благоразумно передумал.
- Ты кто! - шепнул он осторожно незнакомцу.
- Я - красный муравей, Огонёк! - горделиво объявил появившийся целиком, насекомое.
" Почему все гордятся тому, кем являются? А потом оказывается у них больше врагов, чем друзей? Причём враги могут съесть их, а они могут употребить в пищу друзей? Что это за мир такой? Кто его придумал"?
- Ты тоже считаешь себя опасным и сильным, такой маленький и хрупкий?
- Почему ты спрашиваешь меня об этом?
И оленёнок рассказал муравью, какая ждёт его судьба в недалёком будущем.
- Я слышал об этом! - сказал муравей. И честно, я даже не знаю, что тебе сказать. Я ползаю, а у тебя четыре ноги с копытами, ты можешь попытаться убежать.
- Тогда наступит черёд моих братьев и сестёр, их семьи. Причём, всех по очереди. Таков закон.
- Да... - протянул огненный муравей, задумавшись. А потом словно что - то придумав, спросил: - А назови мне хоть одну причину, ради которой ты хочешь жить?
- Причину?
- Да, мечту!
- Я хочу... Понимаешь, у нас в стае главенствуют женские особи, у них огромные рога. У оленей - мужчин редко бывают большие рога. Но когда это происходит, самец становится самым сильным и храбрым вожаком. Я мечтаю стать таким вожаком! Чтобы, как говорит мой отец, я мог достать рогами до толстой ветви на дереве.
Наступила недолгая тишина.
- Ты можешь нагнуть свою голову? - наконец произнёс муравей. - Ниже, ещё ниже!
Через некоторое время красный муравей крикнул:
- Подними свою голову, встань во весь рост, покажи мне эту ветку до которой хочешь в будущем достать рогами?!
Оле вытянулся во весь рост и поднял высоко голову.
Огонёк замер, уставившись на эту красоту. Солнечные лучи, пробиваясь через ветви деревьев, освещали всё вокруг, как через густые травы на земле. Огонёк видел эту ошеломляющую природу только однажды, в детстве, когда с друзьями взобрались на дерево, но и тогда не высоко, как сейчас.
- Где эта ветка? - спросил завороженно муравей.
- Вот, над тобой!
Огонёк задрал голову. Он увидел широкое, громадное синее небо, как река за апельсиновой рощей и толстую ветвь, разделяющую небеса пополам.
Он неотрывно смотрел на голубую бездну, освещаемую последними золотистыми лучами светила и у него из маленьких глазёнок, текли настоящие слезинки счастья.
Через три дня в этих краях начали происходить невероятные события. Лев спрятался в пещере и не показывался на обозрение животным, никто не видел его в глаза, кроме шакала Ша.
Приказы поступали из царской резиденции один удивительный другого. "Не появляться никому вблизи царского жилища"! "Не шуметь"! "Оставлять жертвенное животное около входа"!
Через пять дней родители увели буйволёнка назад, живым и невредимым! И час расплаты не наступил! Лео не показывался. Из пещеры доносился только громкий львиный рык, будто раненного животного. Все поняли здесь что - то не так. Шакал Ша избегал зверей, однажды только крикнув с холма, чтобы не забывали о приношениях. Но стая бегемотов послала его куда подальше за реку, обещая в следующий раз его растоптать и утопить в стадном дерьме. Ша больше не показывался, перебиваясь мелкими животными, на которых охотился сам по ночам.
Огненные муравьи обладают сильным жалом и ядом, который содержит токсичное вещество - соленопсин. Яд оказывает на ткани животного комплексное действие, омертвение кожи. Часто возникает кожное заболевание с образованием болезненных гнойничков. У крупного рогатого скота: лошадей, коров, овец укусы в области глаз и морды могут привести к слепоте. У молодых особей могут забиться дыхательные пути, что нередко заканчивается гибелью. Муравьи нападают большими группами и одна особь может жалить жертву неоднократно.
Что и говорить, когда Огонёк с подругой проникли через задний проход ко льву внутрь организма, где вскоре появилось многочисленное потомство. Голодное потомство!
Лео не находил себе места. Он срывал злость на всех. Убивал всех, кто попадался на пути, кого мог догнать. На второй день бегать уже не мог, катался от боли по земле. Его тошнило тут же от съеденного. Он мог сто раз убить от боли шакала, но сдерживался из последних сил, потому что Ша был последним звеном связью с миром. Через неделю Лео еле ползал. Проснувшись ночью от боли, он заметил как Ша смотрит на него жадными и голодными глазами. Рыкнув на него, приказал привести утром марабу Рума.
Тот прилетел утром. Вначале сел подальше от входа. Увидев в каком состоянии Лео, подлетел поближе. У льва была опухшая вся морда, он уже плохо видел при солнечном свете, который резал глаза. Услышав симптомы, что внутри у него всё горит огнём, Рум всё понял. Понял, что вскоре отведает львиные конечности и его мозговые косточки. Царь зверей тоже понял всё по его взгляду.
- Подожди, подойди ко мне поближе! - попросил марабу он. - Я тебе что - то шепну!
- Мне надо лететь по делам! - догадался о чём - то Рум, отскакивая поближе к входу.
- И ты мне ничем не поможешь, даже советом? - болезненно поморщившись, спросил тихо лев.
- Когда ты пьёшь, тебе легче? - спросил Рум.
- Да, в конце пещеры холодный ручеёк, мне становится на время спокойно и пропадает боль.
- Я тебе советую вечером добраться до реки и всю ночь просидеть в воде. А сейчас, пока!
Марабу не подождав больше ответа, полетел быстрее в долину, разнести всем благую весть, что дни хозяина этих краёв уже сочтены.
- Ша, подойди сюда! Посмотри, что это Рум здесь оставил?
- Я ничего не заметил, что он что - нибудь принёс! - удивлённо произнёс шакал, подходя ближе. Лео собрав последние силы, изловчившись, схватил шакала лапами, подтянул к себе и впившись зубами в шею, начал его душить, напиваясь одновременно тёплой кровью.
Вечером, Лео шатаясь, пошёл к реке. Через час, он задыхаясь, уже полз в апельсиновой роще. До реки, живительной, холодной воды ему не хватило несколько десятков метров. Последнее, что увидел Лео, как снизу, наверное, из его открытой пасти, потянулся к роще ручеёк муравьиной стаи, огненно - красных муравьёв. Видно последний муравей из стаи, укусил его за нос на прощание, эта последняя боль, что почувствовал бывший царь зверей в этом для него таком справедливом мире.
Через несколько лет вожаком здешних мест выбрали Оле, который вырос в красавца - оленя. Кажется всем животным предложил эту кандидатуру мудрый Рум. Это было самое справедливое время для обитателей тех прекрасных краёв. Законы бывшего льва Лео отменили уже на следующий день как он издох. Отчего, никто не знал, кроме Рума и настоящих виновников гибели царя.
Не раз обитатели животного мира видели, как Оле стоял в апельсиновой роще, замерев, смотря оттуда на вечерний закат. Никто не мог догадаться, что на его чудесных ветвистых рогах сидели его друзья: семейство огненных муравьёв, которые давно были уверены, что рога Оле достают до небес, где в облаках купаются солнечные лучи, прародители жал их попок.