ИКОНА БЛАГОСЛОВЕНИЯ КНЯЗЯ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО
С ВОЙСКОМ ПЕРЕД БИТВОЮ
ПРЕПОДОБНЫМ СЕРГИЕМ РАДОНЕЖСКИМ
На иконе вижу много
всех в крестах святых отцов,
под благословенье слов
князя Дмитрия Донского
русских созванных полков.
Исполняясь необореньем,
в войну рать бежит своих,
дух вручив с благоговеньем
руководству сих святых.
И в монастыря подворье
Сергий Радонежский, сед,
возглаголал, подняв перст:
"Мечет ворог копий море,
но Святая Русь их гнет!"
20 октября 2017
Примечание:
Когда войско князя Дмитрия Донского, канонизированного Православной церковью,
отправилось на войну после получения благословения у святых отцов, во главе каковых был преподобный Сергий Радонежский, то после ухода князя в монастыре святые отцы, братия, собравшиеся вокруг святого, слушали во все продолжение далекой битвы, как именно сражение протекает, ибо святой, непрерывно молясь с братией за русских воинов, созерцал духовным зрением все поле битвы
***
Звезда, взирая на утесы,
как зрел Потоп Великий - Ной,
на грани, пропасти, откосы
хранит из века в век покой.
Катящийся по склону камень,
прогрохотав, влечет с собой
не звезд далеких чистый пламень,
но пыль и осыпи порой.
Так шмель, догнав у брега судно,
на мачту приземлившись вдруг,
сгоняем паруса нетрудно
хлопком с морей на зелен луг.
20 октября 2017
РОССИЙСКАЯ ЗЕМЛЯ
Российская земля, люблю твои селенья
и башен городских Кремли, и размышленья
камней дорог и стен про пращуров владык,
и здравомыслия несякнущий родник,
благообразный и торжественно-серьезный
вид богоносных старцев, дух религиозный,
с которым твой народ, не зол и не спесив,
на ниве потрудясь, справляет пышный праздник,
а Новый века Год, устюжский родом странник,
проходит, детвору игрушкой подарив.
20 октября 2017
Примечание:
(*) "устюжский родом странник" - поскольку речь о Новом Годе, то дед Мороз, как известно, происходит из Великого Устюга
СКАЗАНИЯ МИРА
Племен выбирались суда на быстрины,
и судеб потоки их к звездам влекут.
Сказания мира, родные былины, -
чем не нерушимый народный редут? -
к наброску драккара и башни старинной
перо по бумаге и разум ведут
мои, удивленные гением мертвых,
мой дух берегущих не умершим словом.