Вечор лил дождь. Ночная сень -
едва не вся - болото.
Далече конь от деревень
и всадник Камелота.
В рассеянии туч стада.
Хлад сумрачный бодрящий.
Чуть слышно капает вода.
Копыта мечут чащей.
Ствол перекрыл в лесу тропу,
и следом - кедр огромный.
Направил в сторону стопу
сэр Ланселот Озерный.
В неверном свете от луны
кусты клонились терна,
и сучья свесились тесны,
где путь лежал неторный.
Земля была едва видна, -
где - пень, где - повилика.
Дрожа за спину скакуна,
он брел в сем месте диком,
и локоть нес вперед лица,
шипом изранясь кровли, -
все плети бились в храбреца,
и конь не пролил крови.
На Альбионе дня восход,
и облака конь роет,
повозку Гелиоса рвет
за бледною зарею.
Из золотых лучей восток
идет толпою елей,
и у ручья ив уголок -
в раскатах птичьих трелей.
На веющем ветру речист
ветвей своих поэмой
Шервудский лес, и темен лист
под капель диадемой.
Вот полога дубов пролет:
луг зеленеет ярко,
и моста Корбеник встает
там каменная арка.
Теней резных синит узор
под дубом дерн муравый.
Проедет конь, - листвы шатер
ворон извергнет лавой.
Цветет медвяной кашкой луг.
Иное чует рыцарь:
как солнце мир обходит вкруг,
на подвиг он стремится.
Собрав блеск красок, чист рассвет
и полдень объявляет
у стен градских, - белее нет, -
что зданья обегают.
В бойницах люда машет тьма,
взирая: рыцарь скачет,
и флагов плещет кутерьма,
да смех и плач в придачу.
С забралом на лице, в броне,
старинный меч в перчатке,
он по букетам на коне
въезжает на брусчатку.
От берега на дальний брег
мост Корбеник возвигся, -
там - Ужас, что посеял век.
Скакун с галопа сшибся.
На всех опорах тины слой,
все запустенье душит,
кувшинок желтоватый строй -
болотной ряской глушит.
И сажей черною жирны
углы пустого замка.
Могилы под крестом видны,
и темных окон рамка.
Змей о рогатой голове,
шипя, ползет на брюхе
саженей в тысячу в траве,
а рыцарь - меньше мухи.
Ударив в щит, "Геронтиус!" -
зовет на бой дракона, -
"Сэр Ланселот я, и страшусь
лишь Артура закона!"
Змеясь огнем вкруг морды, взмыл,
уж кружит, безобразный,
и взмахами он копоть с крыл
дождит, как снег ужасный.
Но к богу Ланселот воззвал,
вставая в оборону,
и он на башне покарал
смердящего Пифона.