В избе огонь печи был пережжен
и перепрятал стены в свечку света.
Так преходящ зимой деревьев сон,
все бревна, крыши, стрелки, сткло брегета.
Мотив ветвей садовых шел на спад
и меркнул мишурой по белым дугам,
поскольку в синих окнах невпрогляд
сметалось все к вещам, знакомым вьюгам.
Мой взор не видел никого в ходьбе.
Мое перо склонялось многоречью.
Хоть брался звук абсурдный на трубе
архангельской, сопоставимый с печью,
пожалуй, непогодой, чей фальцет
недостающей в хоре ветров йотой
считал, напоминая мне брегет,
крыльцо, тропинку, сосны и ворота.