Готов был говорить ей о любви,
Без тени хоть малейшего обмана,
Травою сорной чувства проросли,
Нежданно с буйством дикого бурьяна.
 
Жил жаждой: приголубить, защитить,
Как к роднику, к губам припасть губами,
Свить близостью связующую нить,
Не разорвать которую годами.
 
Дни пролетали в сладком забытьи,
Там имя её правило всевластно,
Счастливей рабства было не найти,
Мечта о ней пылала и не гасла.
 
И рвалось сердце птицей из груди,
Когда её лицо в ответ сияло -
Мерещилось блаженство впереди
И радости пространства было мало.