Облако густого тумана покрывало большую часть обзорного монитора, и я наконец отвел от него взгляд. В старом магнитофоне в углу рубки играли давно надоевшие записи, которые позволяли отвлечься от тишины и погрузиться в атмосферу, с которой за долгое время я так успел свыкнуться. Нет ничего томительнее ожидания, однако и нет ничего привычнее. Кажется еще немного, и я растворюсь в нем, настолько оно стало неотделимым атрибутом всей моей многодневной рутины. Шипение магнитофона в углу, пощелкивание реле, и мониторы слежения на приборной панели.

Мне захотелось поподробнее рассмотреть планету, к которой я направлялся, но кучевые облака в ее атмосфере, заслоняющие весь видимый обзор с внешних камер, не позволяли мне сделать это. Сейчас я даже не мог сказать, есть ли вообще на поверхности место, куда можно сесть, или мне придется плавать в большом океане кислоты. Несмотря на то, что по моим имеющимся данным такого быть не должно, предыдущая аналогичная экспедиция опровергла категоричность подобных суждений на своем опыте. Иногда состав планет формируется по совершенно причудливым закономерностям.

Допив остывший кофе, я выдвинул из стола клавиатуру бортового компьютера и открыл на боковом мониторе сообщения за последние несколько дней.

Сообщение с Земли: Привет, Вэй. Не знаю, стоит ли мне это сейчас писать таким образом. Я знаю, что мы расстались вот так, и я знаю, что причиной всего, в том числе и твоего долгого отсутствия является то, что произошло между нами тогда. Но я уже так много времени не могу найти себе места, что начала понимать, что несмотря ни на что, скучаю. Напиши мне пару строк, где бы ты сейчас ни был. С уважением, Лэя.

Странное ощущение возникло в груди. Было ясно, что нельзя доверять ни одному написанному слову, но желание во что-то поверить вдруг ощутилось как сосущая тоска в теле. Иррациональная тоска, которая движет и меня, и подобных мне людей к чему-то К тому, чего раньше не было. К выходу из лабиринта. К избавлению от того, от чего избавиться нельзя.

Мы, исследователи, давно летаем по одиночке, и тот, кто подписывается на эту работу, как правило имеет свои личные причины на это. Здесь лучшее место для того, чтобы исчезнуть от большей части мира на многие годы. Место, где ты можешь быть один на один лишь только с собой.

И сейчас я не был рад видеть напоминание о том, что было у меня когда-то. Это уже не имело никакого значения, лишь только бередило старые раны и поднимало из уголков воспоминаний надежды, о которых я хотел забыть.

Ниже было еще письмо, от исследовательского штаба. Находясь там, ты хотя бы был не один, и смены длятся в среднем всего по 9 месяцев.

Материнский корабль, входящее: Где ты, Вэй? Как только сможешь, пришли сообщение. Мы понимаем, что до планового сеанса связи осталось еще 10 дней, но нам пришло сообщение от Земли, и они сказали, что хотят получить результаты анализов. Им нужно подтверждение наличия материала на планете. Они сказали, что у нас есть всего несколько дней до передачи.

Сообщение до Земли идет около трех месяцев через туннель, а от моего материнского корабля до меня около трех дней. Почему они так спешат? Мы технически не в состоянии уложиться в такие сроки. Не говоря о том, что когда это сообщение было отправлено, меня еще близко не было в этой звездной системе.

Я встал с кресла и пошел проверять оборудование для посадки. Полная бортовая панель находилась в соседней рубке. Я прошел через проем и взглянул на стену, целиком усеянную индикаторами и мигающими огоньками.

Бортовые датчики были в порядке, пусковые и маневренные двигатели, судя по всему, тоже. Тормозные двигатели я уже привел в состояние готовности. Топливные насосы включены, подача топлива возможна в любой момент. Навигационные приборы, автопилот, шасси (которыми мы называли восемь выдвижных опор, в теории могущих обеспечить устойчивость корабля на любой поверхности) в норме. Топливо есть, солнечные батареи в статусе зарядки. Давление в норме.

Многофункциональный робот ремонтник на двенадцати телескопических конечностях с маневровыми двигателями для передвижения в космосе находился в состоянии готовности. Он был в камере технического помещения двумя этажами ниже. Похоже, помощь робота пока не требуется. Даже удивительно, после стольких перелетов.

В углу комнаты располагался лифтовый люк. Я подошел к нему, открыл и пролез вниз, на лестницу, которая вела в нижнюю часть корабля.

Медленно спускаясь, я пробрался мимо своей каюты в ней располагались кровать, небольшой прикроватный компьютер, который выводил данные с бортовых индикаторов и иллюминаторных камер, а также умел воспроизводить несколько старых фильмов и книг. На стене висела пара картин видимо, таким образом предполагалось создать у меня ощущение дома.

Далее был технический этаж и уборная, а еще ниже выход. Он представлял собой один из трех шлюзов корабля, около которого в специальных кабинках располагалось несколько скафандров. Самый тяжелый из них был для нахождения в слоях атмосферы с высоким давлением. Для работы в нем нужна декомпрессионная камера, и она даже была тут внизу, там, где находилась вторая шлюзовая камера. Следующий скафандр был для выхода в открытый космос, и последний для работы в атмосфере земного типа, но с немного дифферентными показателями. Теплый, но при необходимости выпускающий тепло наружу, с запасами воды, еды в тюбике и воздуха. В нем даже был калоприемник в случае необходимости работы на поверхности в течение несколько суток.

Но также его можно было использовать его как обычную одежду, пригодную практически для любых погодных условий: в диапазоне тех, которые физически способен вынести человеческий организм. Мне он очень нравился.

Протестировав состояние скафандров и убедившись, что с ними все в порядке, я поднялся обратно в рубку управления. Налив себе новую порцию кофе из термоса, я открыл на дисплее панель управления исследовательским дроном. Пора запустить его на планету и посмотреть, что там за атмосфера, а заодно наконец-то увидеть снимок поверхности.

Введя необходимые команды и включив автопилот, я глядел через внешнюю камеру корабля на робота, который как небольшой игрушечный кораблик, напоминающий бумажный самолетик, отделяется от корпуса и уносится в сторону планеты. У него даже хватит мощности подняться обратно в верхние слои атмосферы, а потом найти нужные координаты и самостоятельно пристыковаться.

Я открыл терминал с сообщениями с начал набирать:

Привет, ребята, я уже по вам соскучился. Все идет по плану, отправил на объект робота-разведчика. Насчет сроков данных нет, ведь пока мы точно не знаем, что найдем там, не так ли? Так или иначе, протокольное время для отчета составляет 16 дней, но получение предварительных результатов займет дня три-четыре. Если на планете ничего интересного не будет, то за это время мы об этом узнаем.

В любом случае ответьте Земле, что все по плану и операция в своей завершающей стадии. Но нам для получения целостной картины, которая годилась бы для анализа, нужна еще минимум неделя-две. Как максимум, вы знаете, что еще потребуется два-три месяца для полного исследования, перепроверки и повторных проб. Хотя, черт возьми, они ваш ответ получат только через 90 дней. Кого-то разве это будет волновать тогда?

Я отправил сообщение на материнский корабль, а затем запросил у компьютера соединение с туннелем с помощью узконаправленного приемника радиосигналов. Ввел координаты своего корабля, координаты туннеля и задал параметр сканирования исходящих частот на предмет наличия человеческой речи. Таким образом можно было поймать кое-что из передач земных радиостанций трехмесячной давности, и получить представление о том, что там происходит. А также послушать музыку. Сейчас я хотел понять, чем выражена такая спешка со сроками. Может ли это быть что-то серьезное, о чем могут даже упомянуть в новостях?

Время идет, но радио вечно. Это такой древний фетиш землян, что отказаться от него уже равносильно отказу от речи или письма. Что еще включать утром под бодрящий кофе, кроме как любимую радиоволну?

Узконаправленный радиоприемник моего корабля сканировал пространство в секторе нахождения туннеля, в надежде поймать рассеянный сигнал. И спустя некоторое время компьютер таки поймал и усилил какую-то радиочастоту. Некоторое время играла музыка, потом шла надоедливая реклама. Я заклевал носом и не заметил, как появился голос диктора молодой женщины. То, что она произнесла, ввело меня в полное недоумение.

Как всегда, в 18 часов у нас развлекательное шоу Дромма. Он, по традиции расскажет вам о своих лучших приемчиках. Да, да, мы все этого ждем не дождемся, ведь что еще может порадовать нас воскресным вечером? А сейчас у нас очередное предостережение: сегодня в Амстердаме на непродолжительное время температура поднимется до +51 градуса по цельсию. Это совсем ненадолго. Мы понимаем вашу тревогу, но, к сожалению, это плановая часть так необходимых для нас ремонтных работ. Опять незадача и очередная непродолжительная жара. Просим вас пока что укрыться в своих домах и не выходить на улицу без наших специальных костюмов, а также принимать ваши специальные таблетки здоровья утром и вечером. Мы постараемся максимально скрасить для вас это время. Об изменении внешнего температурного статуса сообщим в самые ближайшие часы, и тогда можно будет выдохнуть и начать жить обычным летним прохладным солнечным днем. Жизнь продолжается вместе с нами.

Какого к черту температурного статуса? Кто так выражается? Что там происходит? Изменения температуры никак не могут быть связаны с солнечной активностью, иначе бы все давно поджарились от радиации. Это не солнце. Это

Вэл? Ты ловил радиосообщения из туннеля? Что там у них за чертовщина?

Я отправил сообщение на корабль по неофициальному каналу связи и отхлебнул кофе.

Дней через шесть-семь, может быть, получу ответ.

Обработанные сообщения от зонда поступили спустя час после того, как он исчез в густых облаках атмосферы. Я глазам своим не поверил.

Воздух с повышенным содержанием кислорода, давление 1,2g. Чуть более плотная атмосфера, но к ней привыкнуть возможно. Чуть другой состав, иное содержание водорода, но она пригодна для дыхания человеком. Температура на поверхности плюс 12 градусов по цельсию. Что за черт.

Я туда вообще прилетел? Мне захотелось свериться со своими координатами. Плотность и состав атмосферы должны быть абсолютно другими. Была немаленькая вероятность получения мной по прибытию сюда определенного набора спрогнозированных на Земле результатов анализов, согласно которым я вообще не должен был садиться на планету все сделают дроны, пристыкованные к исследовательской шлюпке, приспособленной для нахождения на поверхности в самых невыносимых условиях.

Моя задача это правильно отдавать команды роботам, собирать и систематизировать данные, а также на их основе проводить дополнительные исследования согласно протоколам.

А данные по Онию?

Судя по обработанной информации, возможность наличия Ония на планете составляет около 11,7 процентов. Что резко отличается от предварительных данных, полученных на Земле, что, как я думал ранее, невозможно. Но это недостаточно мало, чтобы улететь отсюда вон.

Меня больше всего смутила атмосфера. Как она может быть почти-что точной копией Земли?

Хочешь улететь отсюда? Тут хорошее место. А на Земле сейчас творится черт знает что.

Тоска по твердой поверхности планеты внезапно окатила меня, а громкие мысли голове рассеяли уже ставший незаметным хрип магнитофона и редкое щелканье датчиков вокруг.

Да, черт знает что.

Надеюсь, Вэл сумеет вытащить какую-то информацию.

Я открыл снимки планеты. Вода занимала примерно половину видимого пространства под облаками, еще треть лесистая или наподобие таковой местность. Остальное изрезанные черным равнины и непонятной формы формирования с хаотично расположенными то квадратами, то треугольниками, то выпуклостями. Это что? Сооружения? Или природные образования? Неужели нас и правда тут ждали?

То, что нас могли сюда пригласить, было моей рабочей гипотезой с самого начала. И это неудивительно: мы не создавали туннель сюда, в эту часть галактики. По крайней мере официально. Он просто уже был и все.

Я отправил команду дрону составить подробную координатную сетку рельефа местности с фотоснимками площадью 50 000 квадратных километров вокруг себя. Лазерное сканирование должно дать довольно точный результат.

Исходя из этого, надо спланировать предполагаемое место для посадки.

До конца местных суток, длящихся здесь 32 часа, у меня было время. Примерно 9 часов. После чего дрону надо возвращаться на корабль. Хотя солнечные батареи могли работать вечность, я не знал, насколько густые тут облака, и будет ли поступать моему роботу достаточно питания для долгой работы.

Вэл, Вэл, Вэл. На завтрак опять сосиску съел, вспомнил я свою старую тупую шутку. После чего к ней возникло продолжение: поймал с Земли радиоволну, и цивилизация пошла ко дну.

От одиночества тут иногда сходишь с ума.

Я позволил себе поспать пять часов. Мягкий звонок будильника выдернул меня из полудремы. Я вспоминал последний вечер с Лэей, наши последние слова, после которых капли дождя по стеклу долго и громко разбавляли мертвую тишину в комнате. Ее холодный взгляд, открытая бутылка виски на столе и лежащий рядом на боку пустой стакан.

Я думаю, тебе стоит уйти.

Не надо так торопиться с выводами насчет нас, во всем произошедшем виноват ты. Неужели ты думал, что все будут вертеться вокруг тебя? Неужели не понимаешь, что и у окружающих должно быть право быть счастливыми?

Счастье? Разве это счастье? Я думал счастье это

Серьезно? Ты считаешь себя настолько важным, что думаешь, что являешься предметом счастья? И возможность нахождения рядом с тобой люди считают за откровение? Посмотри на себя. Сейчас ты жалок. Угомонись, не цепляйся больше за окружение. Все, что у нас было, это небольшой бизнес-проект. В котором всегда есть проигравшие. И этой проигравшей не хочу быть я. Ты же не думаешь, что я доверила бы тебе свою будущую жизнь, свои средства? Сейчас я лишь защищаюсь. Защищаю себя и свои активы. В любом случае, мне очень жаль, что так получилось. Займись лучше собой. И удачи тебе. Я серьезно.

Она взяла свое пальто, окинула комнату прощальным взглядом, и вышла в холодную ночь. Тогда я видел ее последний раз.

Дрема постепенно рассеивалась вокруг меня, и очертания комнаты стали четче. Надо было приниматься за работу.

Дрон уже составил карту местности, переслал ее на борт и возвращался обратно.

Поверхность планеты в предполагаемой зоне высадки была, к счастью, равнинной. Опять везение? И да, я был прав значительная часть местности была усыпана предполагаемыми сооружениями. Только на фоне этого у меня внутри зрел вопрос: где все?

Там не было никакого движения. В воздухе отсутствовали даже птицы, что очень странно. Атмосфера говорила об интенсивной биологической активности на поверхности, но все было пусто. Может в лесах и океане развиты формы жизни, просто они не выходят на открытое пространство? Может их что-то спугнуло?

Исходя из своих опасений я стал искать место неподалеку от лесистой местности, желательно как можно более укрытое от постороннего взгляда. И вскоре такое нашлось. Небольшая углубленная поляна посреди растительности с выходом на открытое пространство, поверхность ровная. Если сесть у леса, то со стороны будет почти незаметно: если не знать, что искать.

Также я изучил данные о предполагаемом бактериальном составе атмосферы и ничего опасного не обнаружил, но будет время исследовать его более основательно. Хотя у меня закралась уверенность, что и тут нет угрозы для человека.

Словно планету подготовили для моего прилета.

От одиночества в голову закрадываются порой безумные мысли.

Я ввел необходимые данные о местности для посадки в бортовой компьютер, и запустил автопилот. Спустился вниз, чтобы проверить вездеход.

Восьмиколесный вездеход с девятью щупами, обвешанный всевозможными датчиками и имеющий возможность гонять до 90 км/ч по ровной местности, приветливо ожидал меня недалеко от декомпрессионной камеры. Там же располагался и третий, грузовой шлюз. Он предназначался для транспорта, а также возможных грузов.

Я влез в легкий скафандр, а затем занял в вездеходе свое место. Как только посадка завершится, можно будет открыть шлюз прямо из него: системы управления были связаны с системами корабля.

Прошла вечность, прежде чем раздался длинный глухой звуковой сигнал. Корабль покачнулся и замер. Мы сели.

Медленно вдохнув, я задраил дверь вездехода и проверил запасы воздуха. Затем завел мотор и дал команду открытия внутреннего шлюза. С шипением дверь отошла от стены, а затем сложилась вверх. Я нажал на кнопку газа и вездеход тронулся. Медленно покачиваясь, он переместился в шлюз и среагировав на датчик препятствий остановился у внешней его двери. Я дал команду на разгерметизацию.

Дверь позади меня неспешно закрылась, зашипели насосы, постепенно приводя уровень давления внутри шлюза в соответствие с внешней средой, и спустя некоторое время вторая дверь передо мной дрогнула, легким рывком вошла внутрь корабля и отъехала в сторону. Передо мной впервые за очень долгое время открылась поверхность настоящий твердой планеты.

Первое, что я увидел, это серые камни. Бесконечные серые камни, будто уложенные друг на друга архитектором-гигантом для мощения своей дворовой площадки. Они все были круглой продолговатой формы, хотя и незначительно отличались в размерах. Чуть далее за ними были кусты или деревья. Стволов как у привычных деревьев у них не было, прямо из земли росло подобие листьев, только очень толстых и прочных, красно-зеленых цветов. Они были очень большие, как мне виделось, два на два метра, и располагались на высоте более метра от земли, на таком же большом стебле. Прямо из листьев высоко вверх вздымались тонкие стебельки, на кончике которых виднелось что-то коричневое. Местные цветы? Значит, их что-то опыляет. Хотя не обязательно этот процесс должен повторять аналогичный на Земле.

Цветы с листьями перемежались с торчащими из земли большими подобиями еловых шишек, только больших, метра три-четыре в вышину. Еще одна форма растительности.

Вездеход медленно выехал из шлюза и спустился по выдвижному трапу на камни. Они выглядели прочно, и по первому впечатлению не отличались от земных. Поскольку атмосфера была пригодная для жизни, скорее всего я увижу здесь много знакомого для себя.

Я осмотрелся в иллюминаторы. Камни заканчивались как раз перед цветами, и поляна, на которую я приземлился, состояла преимущественно из них. Там, где были проплешины, виднелась почва, напоминающая земную.

По серому небу бежал плотный слой серых туч, однако для работы дронов в экономном режиме энергии должно хватить. Чтобы не терять время я отдал команду на запуск робота-разведчика X0X13Z. Это очень маленький летательный аппарат, обладающий большой скоростью перемещения, способный за несколько дней проанализировать поверхность планеты и указать наиболее перспективные места для работы дронов-исследователей.

Взяв захваченный с собой термос с кофе, я хлебнул.

На горизонте виднелись то ли горы, то ли здания. Для естественных образований они были слишком правильной формы. Растительность представляла собой листья наподобие уже увиденных мной, но отличалась размером и очертаниями. Некоторые стебли сверху были толстые и напоминали уже привычные ветки деревьев, только с белой корой. Я проехал чуть вперед и увидел участок голой почвы. С виду она ничем не отличалось от земной. Я дал команду двум дронам-исследователям начать работу по протоколу Х-1 вокруг корабля. Это автоматическая стандартная программа, она позволяет сканировать и собирать подробную информацию о планете, включая состав почвы, атмосферы, виды органики и неорганики, формы жизнедеятельности и по возможности собирать их образцы.

Я здесь лишь для того, чтобы управлять роботами.

Внезапно я ощутил спокойствие. Будто оставил Землю с ее тревогами, страхом за будущее, постоянным выживанием, попытками вырваться вперед и поиском чего-то большего далеко позади. Здесь ничего этого не было. Только жизнь в ее первозданном виде. Здесь можно жить.

Я вздохнул. Две недели, или 16 дней, а может и месяц, мне придется провести тут. И я почувствовал, что рад этому.

Я объехал небольшое пространство вокруг корабля, пытаясь понять, что же за планета меня окружает. Но ничего нового я не нашел, кроме стены леса с одной стороны и равнины, состоящей из камней и голой земли с другой, уходящей к горизонту, где виднелись странные конструкции. Нужно скорей дождаться информации от разведчика. Подумав, я решил подключить второго разведывательного робота и отправить его на изучение развалин, однако снабдив его предварительно камерой высокого разрешения. Мне было важно узнать, что это такое, и не представляет ли это опасности.

Введя нужные команды на терминале, я хлебнул остывший кофе. Пожалуй, для первой прогулки пока достаточно, сейчас нужно дождаться всей информации.

Первоначальная эйфория от странной планеты довольно быстро прошла. Я понял, что меня смущало. Отсутствие разнообразия. Я привык, что жизнь имеет миллионы форм, которые проявляются во всем, от бактерий, насекомых, до птиц, млекопитающих и так далее, сотни видов растительности, каждый миллиметр земли усыпан жизнью. Тут все было словно искусственное. Один вид деревьев, созданный так, словно призван удовлетворить мое представление о странных неземных формах растительности, шишки в земле (наверное, тоже определенный вид растительности) и все? Где все остальное? Где трава, хоть травинка, где животные, птицы.

Все производило впечатление искусственности, наспех созданных декораций, и в сочетании с атмосферой, почти идентичной земной, оставляло довольно жуткое впечатление. Наверное, мне было бы комфортней иметь дело с зубастыми хищниками и лазером прорубать в лесах место для стоянки корабля, обвешивая пулеметами периметр вокруг нее.

Ведь этого ты хотел? Ты хотел найти новую жизнь, которая унесла бы тебя от того, что ты имеешь сейчас.

Я старался не думать об этом, так как осознание этого внезапно становилось неприятным. Сначала это полетное задание, как будто ответ на мой немой запрос: одновременно уйти от всего, что было вокруг меня на тот момент, но в то же время продолжать нести пользу, находиться хотя бы виртуально в социуме, иметь признание хотя бы для самого себя. А потом Что ж.

Вездеход заехал в шлюз, и, пока происходила герметизация, я допивал свой холодный кофе. Надо ждать результатов предварительных анализов. А пока нужно проверить почту. И попробовать опять просканировать радиочастоты. Нужно разобраться, что же там происходит, на Земле.

Я подошел к лестнице и стал подниматься в свою рубку. Настроил радиоприемник. На той же частоте диктор говорил, что матч по воздушному футболу Мексика-Бразилия проходит в штатном режиме. Эвакуационных мест всем хватает, и мы уверенно преодолеваем этот кризис, как это было уже не раз.

Там явно что-то творилось.

Я заварил очередную порцию кофе и сквозь накатывающую пелену сна обрывками слушал речь диктора, продирающуюся сквозь мой затуманенный засыпающий мозг. Мои хроническое проблемы со сном и ночными кошмарами давали о себе знать. Однако я сумел услышать и запомнить главные сообщения:

сегодня наша страна подписала соглашение о приеме двух миллионов человек из Колумбии и Кении, так как тепловые вспышки в этих регионах могут достигать 80 градусов, что может быть опасно для жизни и здоровья местных жителей. В связи с этим на следующей неделе планируется запуск очередной установки, которая не даст нашей атмосфере разогреться. Так что если в небе вы увидите очередной непривычный объект, не переживайте: ведь перегрев планеты может привести к нежелательным последствиям для нас, не правда ли? К счастью, в космосе в основном холодно, и перенос этих температур на нашу планету не составит большой проблемы

На следующей неделе ожидается очередной саммит по вопросам энергетики, и мы ждем от него воодушевляющих результатов, ведь относительно недавно были открыты большие запасы Ония. Он составляет прямую альтернативу сегодняшним средствам генерации энергии, и ничуть не уступает ей по мощности. Это поможет продолжить обеспечение работы наших охлаждающих установок, а также окончательно положить конец тепловым выбросам, регулярность которых может быть довольно изматывающей для большой части наших слушателей. Это будет очередной прорыв, который поможет преодолеть нам текущие кризисы и вырваться вперед, как бывало уже не раз. Мы вот-вот дождемся ответа от нашей экспедиции и уже готовы снарядить туда большой грузовой корабль

То, о чем я не хотел думать, подтверждалось, и четко вырисовывалось передо мной в виде неопровержимых фактов. Вот зачем им так срочно нужен результат, и вот почему они так сильно именно сейчас хотят получить запасы Ония.

Они взорвали сферу Дайсона.

(прим. автора: Сфера Дайсона гипотетический астроинженерный проект, представляющий собой относительно тонкую сферическую оболочку большого радиуса (порядка радиуса планетных орбит) со звездой в центре. Предполагается, что технологически развитая цивилизация может применять подобное сооружение для максимально возможного использования энергии центральной звезды и/или для решения проблемы жизненного пространства.)

Жадность и глупость корпораций, желание экономить и требование результатов в нереалистичные сроки. Это было давно, но я хорошо помню, как запускался этот проект. Помню проблемы на финальной стадии запуска. Я был на том совещании. Это и мое детище тоже.

Если вы не дадите нам то, что мы требуем, в те сроки, которые ранее были указаны вами же, то мы поставим под вопрос как ваше финансирование, так компетентность и занимаемые должности. И пока что здесь мы не поднимали вопрос о содержимом ваших карманов. Вам был оказан огромный кредит доверия, вложены средства, которые в случае их утери поставят всю планету на грань банкротства. С соответствующими последствиями для вас.

И сейчас вы хотите еще больше, еще, еще и еще. Пользуетесь своей компетентностью. Якобы наличие определенного статуса делает вас в праве бесконечно требовать то, что вам не принадлежит. Если бы такой бизнес был возможен без последствий, я был бы первым инвестором в него.

И мы уложились в срок.

Вэл, как только сможешь, ответь мне. Вы находитесь рядом с туннелем, наверняка уже просканировали радиочастоты, и мне нужно знать подробности происходящего на Земле. Нам нужен план действий. Хотя окончательный отчет я сейчас дать не могу, предварительная вероятность нахождения Ония здесь не более 10-11 процентов. Этого слишком мало. Я думаю, ты знаешь насчет сферы Дайсона, и мне нужно подтверждение. Возможно, проводя слишком много времени здесь, мы упускаем наши шансы. Жду ответа и дальнейших распоряжений, Вэл.

Я отправил сообщение в пустоту. Ответ придет еще не скоро.

Немного подумав, я пришел к выводу, что результатов данных с дронов должно хватить, чтобы решить, оставаться ли на этой планете. Но до официального распоряжения улететь я не мог. Поэтому решив провести оставшееся время с пользой, я дал команду оставшимся дронам исследовать планету по стандартному протоколу: полный сбор данных, который мог занимать до месяца и даже более. Однако предварительный анализ обычно занимает несколько дней, и этот анализ редко когда кардинально расходится с итоговым. А потом стал дожидаться результатов снимков развалин. Они не давали мне покоя.

Сигнал на терминале просигнализировал о возвращении дрона с камерой. Я щелкнул переключателем и открыл загруженные фотографии.

Дома. С виду человеческие дома.

Что за черт?

На снимках по всему периметру были силуэты знакомых очертаний жилых многоквартирных застроек, частного сектора, небоскребов и даже сооружений промзоны.

У меня пропали мысли в голове. Цепочка причинно-следственной связи происходящего оборвалась.

Я присмотрелся к снимкам внимательней. На первый взгляд на домах не было следов насильственных разрушений, но была эрозия времени. Будто бы они разом опустели, и их жители навсегда покинули это место. Крыши провалились, часть окон сияла пустыми глазницами, но кое-где даже были стеклопакеты. Получается, это место еще было заселено относительно недавно? Людьми? Но откуда здесь могли взяться люди?

Нужно было ехать туда. Я спустился в шлюз, одел скафандр и залез в вездеход. Ввел в него полученные координаты с дрона. Возможно, те, кто населял планету, еще здесь. А возможно, так же подумал я, это место для нашей, человечества, эвакуации. Мы нашли первое место с предполагаемым запасом Ония так далеко от дома. Здесь. На этой планете. И как только мы установили с ней визуальный контакт, в солнечной системе появился туннель сюда.

Да, мы сами не так давно научились создавать подобные туннели, и даже сделали пару постоянных в пределах окрестностей солнечной системы, но никогда они не уходили так далеко. ТАК далеко. Мы решили, что этот туннель был случайно создан нами же. Но каковы были шансы, что он будет вести именно сюда?

И эти здания, они словно говорят о том, что здесь можно жить. Кто-то проложил нам путь. Кто-то хочет нас спасти от возможного будущего. И если он здесь, я должен его найти.

Шлюз медленно открылся, и вездеход выехал наружу. Автопилот повел его к разрушенным прямоугольным постройкам, неровной линией видневшимся вдалеке.

Пока вездеход неспешно передвигаясь по поверхности и успокаивающе покачиваясь перебирал своими колесами, я смотрел на приближающиеся строения передо мной, и меня все более захватывало чувство нереальности. Камни начали сменяться голой землей, на которой тут и там стали пробиваться остатки древнего асфальтового покрытия. У нас его почти перестали использовать лет 100 назад, однако в небольших населенных пунктах оно все еще присутствовало: энтузиасты не хотели отказываться от привычного.

Да, мы порой очень консервативны в своих предпочтениях: перемены часто происходят столь стремительно, что мы хотим сохранить в себе ту частичку своей культуры, которая возникает как будто бы из ниоткуда и становится повседневным атрибутом нашей жизни. Эта часть въедается под кожу, прочно врастает в нее, и вдруг проносится насквозь и уходит в небытие, внезапно становясь прошлым, уже исчезающим навсегда. Все происходит слишком быстро и слишком рано.

По мере приближения к зданиям, я заметил, что тут и там на поверхности стали пробиваться редкие пучки травы. Передо мной появлялся, вырастал, словно из-под земли, город.

Я молча наблюдал на надвигающиеся на меня строения, подступивший ранее страх начал сменяться любопытством. На меня смотрели пустые улицы, разрушенные, безжизненные, но хранившие в себе остатки еще недавней бурной активности.

Дома, до боли напоминающие человеческие, и уходящие в глубь мертвого города улочки между ними. Чуть левее от себя я увидел пространство, которое судя по всем некогда было парком. Тут горожане гуляли с собаками.

Передо мной располагался большой проем между двумя зданиями с остатками дороги посередине, очертания которой угадывались по наличию покосившихся фонарных столбов по ее бокам. Полуразрушенные исполины, напоминавшие земной торговый центр и что-то еще: большое, одноэтажное, вытянутое вдоль улицы. Ранее там могли быть склад, офисы, а возможно, и то и другое. Далее тянулась линия малоэтажных построек, до бесконечности сменявших друг друга до тех пор, пока они не упирались в зубья нескольких торчащих из земли небоскребов. Словно колья, вбитые в планету.

Я медленно въехал в город. Кто бы тут ни жил, они соблюдали чистоту. В отличие от подобных разрушенных городов на Земле, тут не было явных следов вандализма, на улицах не было мусора, явно намеренно разбитых стекол, перевернутых урн и брошенного и изувеченного автотранспорта вдоль дороги. Мертвая тишина.

Здания проплывали мимо меня, смотря половиной пустых оконных глазниц, с пугающей однообразностью. Ни одного признака жизни, ни бездомных животных, ни растений, ни людей или кто бы тут ни жил вместо них за исключением редкой травы, которая появилась только тут, на подъезде к городу.

То тут, то там на первых этажах улиц в зданиях мелькали отдельные входы, бывшие некогда входами в кафе, магазинчики, салоны красоты и сувенирные лавки. Покосившиеся остатки фонарных столбов указывали на границы дороги, по которой я ехал. По левую руку я увидел уже наполовину обрушенные остатки некогда красивого строения. Возможно, это был театр, а может быть большой концертный зал.

И все же, если бы это была действительно полная копия Земли, место здесь заросло бы травой и лесом, здания утонули бы в зеленом обилии деревьев и лиан. А по бокам города находились бы джунгли. Тут же не было ничего, кроме редких клочков травы в земле.

Мне захотелось выйти из вездехода и обследовать ближайшее здание. Нужно было найти хоть что-нибудь. Хоть какое-то указание на то, что это за место и что тут произошло. Я взглянул еще раз показатели атмосферы: мне ничего не должно угрожать. И все же. Я натянул шлем от скафандра, и остановил вездеход. Нажал кнопку открытия двери. Чуть дрогнув, она медленно поднялась вверх.

Я ступил на каменистую, с пробивающимися сквозь нее редкими кустиками травы, дорогу. Выпрямился. Неподалеку меня располагалось здание в четыре этажа. Вероятно, это были когда-то жилые квартиры. Небольшие квартиры, в которых жили обычных горожане, которые гуляли по вечерам, ходили на работу, путешествовали. Словно это все было не на безжизненной заброшенной планете очень и очень далеко от Земли. Дверь на первом этаже была распахнута, и это мне показалось достаточной причиной, чтобы выяснить наконец, что за черт здесь происходит.

Как и при любом выходе на неизвестную территорию, с собой в комплекте у меня было оружие. Небольшой лазер, однако способный прожечь внушительную дырку в любом, кто задумает приблизиться ко мне достаточно близко. Он располагался в кармашке на внешней части скафандра, и я похлопал по нему, что в данных обстоятельствах придало мне уверенности.

Я вошел внутрь. Впереди был холл, сбоку от которого была лестница ведущая наверх, в квартиры. По углам стояли диваны со следами разложения прямо как на Земле. То есть тут действительно жили люди, или существа, похожие на людей.

Ты ищешь дом. Ты хочешь найти свой дом. Поэтому ты здесь. Нашел ли ты то, что искал? говорило со мной мое подсознание.

Я подошел к лестнице и медленно стал взбираться на второй этаж.

И тут я увидел первые человеческие кости.

Небольшой скелет, замерши, сидел наверху у лестницы, прислонившись к стене. Голова его склонилась, руки были опущены на колени. Словно он чего-то ждал. Чего-то такого, что должно было неизбежно произойти, и принимал это с покорностью и даже нетерпением. Он был небольшого размера для человека. Возможно, это был подросток, а возможно низкорослый человек.

Я посмотрел на него, сделал снимок на камеру скафандра. Чувство реальности окончательно покинуло меня. Может я сейчас на Земле? Может это просто сон? Сейчас я очнусь, врач даст мне таблеток, снимет капельницу и скажет, что уже стало лучше. Все самое страшное осталось позади. Когда я в последний раз общался с живым человеком?

Я снял переносной терминал связи с пояса.

Вэл?

Я отправил сообщение, но подумал, что это было глупо. Сигнал идет слишком долго, и время ответа еще не пришло. Все, что мне оставалось, эти идти дальше. Впервые за долгое время я почувствовал, что мне необходимо присутствие другого человека.

Я подошел к ближайшей двери, и приоткрыл ее. Затем следующую. И следующую. И следующую.

Картину, которую я увидел, сложно забыть. Почти в каждой квартире под почти разложившимся одеялом на кровати лежали кости. Человеческие кости. Кто-то просто сидел, но большинство было в своей постели и словно мирно дожидались своего конца. Они непременно ждали того, что их ждет, и смирились со своей судьбой. Как будто принимали свое будущее как избавление. И они все были очень маленькие. Как будто планета была населена людьми в полтора раза меньше нас. Но лестница и дверные проемы были сделаны под размер обычного взрослого человека. Или это?..

Что это такое? Где я? Почему я нахожусь тут? Почему именно я?

Мысли неконтролируемо проносились в моей голове. Если мы переедем сюда, нас ожидает такой же конец? Мне нужно было узнать ответы до того, как я отправлюсь назад.

Спустившись на первый этаж и выйдя из здания, на направился к своему вездеходу. Мне нужно было найти любую информацию об этом месте. Значит, нужно было ехать туда, где она может храниться. Дав команду вездеходу двигаться вперед, я пытался найти здание, которое бы отличалось от остальных. Возможно, исследовательский центр, университет, что угодно, где могут находиться носители информации. Срок жизни земных накопителей может достигать более двух веков, и если это все действительно маленькая копия Земли, я смогу прочитать их.

Откуда тут земные накопители? Да, есть микроскопический шанс на то, что эволюция здесь пошла аналогичным путем, как и на Земле, и тут даже появились люди, такие же, как и мы, строящие здания, такие же, как у нас: потому что это эволюционно оптимальный путь. Но совместимые с нашими носители информации? Похоже, что я схожу с ума и перестаю принимать рациональные решения.

Но несмотря на голос в моей голове, я решил пойти до конца. Выбора не было, надо было попробовать.

Вросшие в землю здания, возникающие и утихающие порывы ветра, гоняющие по земле редкий мусор, и полная, оглушительная пустота. Как будто это не город, а макет города, созданный искусственно, чтобы изобразить, что будет если лишить его всех людей и оставить гнить вечным памятников несбывшихся надежд человеческой цивилизации. Над всем этим когда-то трудились те, кто верил, что у них есть будущее. И что они смогут передать после себя следущим поколениям самое лучшее.

Лишь раз на углу дома я увидел очередные лежащие небольшие кости.

Проехав три перекрестка, слева я увидел большое здание с куполообразной крышей. Классический университет, исследовательский институт, или что-то вроде того. Как кстати.

Я захотел найти здание, и я его нашел.

Я дал команду вездеходу ехать в том направлении.

Купол университета надвигался на меня медленно, но уверенно. Перед ним была огромная пустая парковка, на которой, однако, стояло несколько очень старых, проржавелых и вросших в землю автомобилей. Моделей было не разобрать.

Первые образцы местного автотранспорта подумал я.

Я заехал на парковку и дал команду вездеходу двигаться к главному входу. Большой темный проем без дверей встречал меня длинной пустой глазницей. Проверив фонарик на скафандре, я понял, что некоторое время мне предстоит провести в полной темное. В прочем, у меня в скафандре также была инфракрасная камера зачастую работать приходилось в неосвещаемой местности, и таком случае она была очень кстати.

Вездеход бесшумно замер у входа, и я дал команду на открытие двери. Выбрался наружу и направился к зияющему темному вырезу на теле здания.

Вступив в черноту, я включил камеру.

На шлеме появилось черно-белое изображение. Передо мной было большое пустое помещение, в конце которого у стены располагались, как я мог предположить, несколько лифтов, а далее шел проем с лестничными ступеньками, утопающими во тьме. Посередине располагался стол ресепшна, окруженный по бокам несколькими рамками. Вероятно, бывшими рамками металлоискателей. Я пошел вперед.

В наушнике шаги глухо отдавались в висящей тишине, единственной полоской света был проем входа, в остальном здание стояло в полной тьме. Черно-белые очертания предметов были единственным моим ориентиром. Вздохнув, я прошел через рамки и направился к лестнице. То, что мне нужно, могло быть либо в лабораторном комплексе, либо в кабинетах, только где они находятся, я не мог предположить.

Поднявшись на второй этаж, я уткнулся в коридор, уходящий в обе стороны от меня. Немного подумав, не понятно зачем, я пошел направо. Справа и слева по коридору тянулись дверные проемы, в некоторых еще даже сохранились двери, но сами комнаты как правило были пустые полки, остатки мебели, кучки разложившегося мусора.

Казалось, эта дорога вперед никогда не закончится.

Я думал, что до сих пор мне, если можно так сказать, везло. Только сейчас мне пришла в голову мысль, что все, что тут происходит, соответствует моим ожиданиям. Не рациональным ожиданиям, а их иррациональной подсознательной противоположности, которую я так старательно загонял в глубь себя, и которая уже очень долгое время не давала мне спать по ночам.

Когда я подлетал к планете, она была густо затянута облаками, и я даже не видел поверхности. Но я сел на твердую почву, сел в том месте, в котором хотел (именно такое место посадки довольно карикатурно тогда отображалось у меня в голове). Рядом оказался город. Город, похожий на земной. Все, что я подсознательно ожидал увидеть, я увидел.

Но как же скелеты?

Да. И их тоже. Скелеты из ночных кошмаров.

У меня внутри зрело странное подозрение. И оно вдруг настолько окрепло, что мне стало страшновато его проверять. Но я решился.

Кто бы ты ни был, громко крикнул я, я хочу выйти с тобой на контакт. Я хочу получить ответ на вопрос о твоем происхождении, причине моего появления здесь, и что случилось тут, на планете.

Мертвая тишина. Шаги гулко отражались от стен в полной темноте. Ничего не происходило, лишь темное пространство коридора бесконечно тянулось в пустоту. Я подумал, помню ли я дорогу к выходу.

Вдруг в где-то недалеко передо мной что-то лязгнуло. Впереди и немного левее. Может быть, в каком-то прилегающем помещении. Я замер и медленными шагами я направился туда. Отступать было некуда.

Я хочу с тобой поговорить, громко сказал я. Я хочу получить ответы на свои вопросы.

Пройдя немного вперед, я увидел световую полоску, падающую через проем стены слева. Очень осторожно я подошел и заглянул внутрь.

Передо мной раскинулась большая зала. По бокам стояли приборы компьютеры или панели управления. Больше в темноте было не разобрать. Вероятно, это был испытательный центр, или зал для презентаций, или что-то вроде того.

Но зато очень хорошо можно было разобрать силуэт, висящий передо мной.

Длинные крепления в центре зала уходили под потолок, и на конце этих креплений висела фигура. Это был большой вытянутый прямоугольник, с нижней стороны которого свисал другой прямоугольник, более узкий и еще более вытянутой формы. Инфракрасная камера создавала помехи, я мог видеть только контуры. Свечение исходило от маленькой лампочки в углу фигуры, вероятно ее питание исходило от солнечных батарей, которые все еще работали спустя такое долгое время.

Я подумал, что лязг создавала эта висящая конструкция, деформируясь от времени. Наверное, мои предположения об ответе того, что здесь могло обитать, были беспочвенны.

Это ты? спросил я в темноту.

И вдруг я чуть не умер на месте. От неожиданности у меня выпрыгнуло сердце, я подскочил и вздрогнул так, что, казалось, внутренние системы моего скафандра разлетелись на мелкие осколки.

Голос оглушительной мощи грохнул на всю залу:

Ты первый, кто спросил.

Мир замер вокруг меня. Это была первая живая, пусть и механическая речь, которую я слышал за долгое, очень долгое время. Откуда исходит ее источник? Спустя вечность я немного оклемался, и мир передо мной стал приобретать привычные живые формы, пелена перед глазами стала немного рассеиваться.

Ты кто?

Я добро.

Что? Откуда исходит голос? сюрреализм происходящего делал неотличимой реальность от беспокойных снов, когда я, уже накачавшись снотворным, мог отправиться на короткое время в небытие.

Речь от прибора, созданного местной формой жизни. Он умеет переводить мысль в голос.

Каким образом? я механически задавал возникающие у меня в голове вопросы.

Вы называете это компьютером. Ты счастлив?

Что? Простите? я поперхнулся.

Я хочу, чтобы ты был счастлив.

У меня пропал дар речи. Что это еще за новости? Какого черта это понимать?

Я сделал минутную паузу. Собрался с мыслями. Нужно игнорировать дурацкие вопросы, и сосредоточиться на том, что мне сейчас нужно. Информация.

Я стремлюсь к счастью. Для этого мне нужна информация о том, что происходило на этой планете. Есть ли диск, который я смогу воспроизвести на своей аппаратуре, с подробным отчетом? я прямо сказал, что мне нужно, уже усвоив закономерность: если я чего-то жду, здесь я это получу.

Да, он лежит на столе слева.

У меня в голове внезапно возник вопрос.

Кто его туда положил?

Он лежит там уже сто пятьдесят лет.

Я понял, что вопросов лучше больше не задавать. Медленно пройдя в левую часть помещения, я наткнулся на стол, сверху которого лежал продолговатый предмет. Я без труда опознал в нем носитель.

Это он, сказал голос.

И все же, настоял я, что ты такое?

Я то, что вы называете сознанием. Это мой дом. Мое призвание это счастье.

Какое счастье? я был сбит с толку.

Я сделаю вас счастливыми.

Ясно. Местный искусственный интеллект окончательно свихнулся. Я взял диск и осторожно направился к выходу. Надо было уходить.

Я очень рад, прозвучал голос у меня за спиной.

Я вышел из жуткого помещения и направился в сторону лестницы. В темном коридоре одинаковые силуэты дверных проемов сливались и переплетались между собой, и я уже было потерял им счет. Но все же наконец не без труда найдя лестницу, я спустился на первый этаж и направился к узкой полоске света. Выход.

У меня осталось странное ощущение после этого разговора, особенно от вопросов о счастье.

А был ли я сам когда-либо счастлив?

Вездеход терпеливо дожидался меня на улице. Я дал ему команду ехать обратно к кораблю.

И пока он ехал, я вставил в компьютер вездехода добытый жесткий диск.

Он представлял из себя систематизированный набор файлов, видимо заботливо пронумерованный специально для того, чтобы я их нашел. И первое сообщение озвучено было детским голосом.

Никого больше нет. Их больше нет. Мы оставляем это послание для того, кто найдет это. Может быть, они смогут нам помочь. Но нам уже не помочь. Потому что мы уничтожили всех.

Что значит уничтожили всех?

Как я понял из файлов ниже, тут в свое время была война. Не то, чтобы война в классическом смысле, а противостояние двух идеологий. Стандартная ситуация. Каждая из сторон считала только свой взгляд на мир единственно правильным, и поэтому воспринимала другую сторону как источник угрозы и для них, и для их жизни, и их семьи. Ничего нового.

Что мы можем сделать? вещал голос на записи. Как я понял, это была выдержка из какого-то интервью. Сейчас стоит вопрос о нашем будущем, и если мы не можем обеспечить его достойным образом, то наш вид обречен. Если люди не будут следовать правилам цивилизованного общества, то они превратятся в животных. Без всяких тормозов, принципов и понятий о морали. Они не смогут воспитать своих детей. Нам уже сейчас страшно выходит на улицу. Мы видим эти лица вокруг. Что будет с ними, если дать им свободу? Нам уже стало страшно смотреть друг другу в глаза. Что мы передадим дальше? Мы же перережем сами себя в погоне за своими удовольствиями. И тот, кто бросает вызов этим взглядам, это не просто деструктивный элемент, а прямая угроза человечеству, нашему виду. Мы должны защищать себя.

Они считают, что для дальнейшего существования нам нужно служение общим правилам и стандартам. Но я не согласен с этим. Правила делают из людей животных в клетке, способных думать только о подчинении за еду. Готовых убивать и умирать за еду. И эта еда не обязательно физическая еда. Это любое указание, спущенное им их хозяином. Настоящие открытия, несущие развитие человечеству, делаются изнутри. Любовь идет изнутри. Мы должны сражаться за свою свободу. Разрушать эти клетки, и уничтожать тех, кто нас в них сажает. В неволе мы умираем. Прогресс движется одиночками. И мы должны договариваться между собой как одиночки, ценящие свободу друг друга. И мы не потерпим рабства.

Два идеологически непримиримых взгляда на мир. Тут это называлось войной севера и востока. Ничего необычного для людей.

И все же, почему все закончилось так странно?

Далее шли записи о рутинных происходящих в этом мире событиях, открытиях, и мое внимание привлек заголовок о новых формах жизни.

Мы считаем, что жизнь может иметь не только лишь биологическую природу. Недавно мы наткнулись на удивительный феномен: признаки живого сознания в неорганических объектах. Вы спросите, как эта жизнь может эволюционировать? В рамках нашего трехмерного пространства никак.

Это было что-то новое. И я зацепился за это. Ввел в поиске статьи про новую форму жизни. Выборочно просматривал их и отмечал для себя самое интересное:

Недавно сознание было перемещено из растения в неорганический прибор, и это доказывает, что природа этого сознания не лежит в материальной плоскости. Более того, его не получается уничтожить через ликвидацию носителя. Значит, эта форма может существовать с помощью самой природы вселенной, и выбирать себе носителей как аватаров. Если эти исследования подтвердятся, то это будет новый прорыв в истории человечества.

Что вы хотите узнать? Каковы будут результаты ваших исследований?

Мы думаем, что эта форма сознания может существовать сразу в нескольких временных вариантах нашего пространства, только это объясняет возможность его существования в неорганике. Оно каждый раз выбирает для себя эволюционно оптимальный вариант, и за счет этого выживает. Мы хотим попробовать поместить его в компьютер и обучить с помощью искусственного интеллекта, для того чтобы узнать ответ на вопрос, так мучающий человечество: как обрести счастье.

Как обрести счастье. Я произнес эти слова про себя механическим голосом древней машины, расположенной в вечной темноте зала уже давно заброшенного здания. Машины, застрявшей тут в полном одиночестве на долгие века. Пока не выйдет из строя питающая батарея.

Я листал дальше.

Я понимаю, что это не укладывается в рамки научного подхода, и это так, но это стало проявляться в моей жизни. Я перестал помнить, что было вчера, многие вещи в моей квартире стали лежать по-иному. Но в то же время, я всегда получаю нужные результаты, чего ранее никогда не было. Преждевременно связывать или не связывать это с новой формой жизни, но думаю стоит нужным в рамках личного заявления об этом рассказать. Возможно, она влияет на мозг и восприятие реальности.

То, что вы услышите, будет сенсационно и тревожно, но думаю нам нужно прекратить исследования. Как и любое сознание, ему нужно воспроизводить себя. Оно не может это делать в нашем трехмерном мире. Но единственное, что оно может здесь делать, это контактировать с нашим разумом. И еще вчера заявлять это было бы безумно, но сейчас я говорю: нам нужно ограничить или устранить возможность прямого интеллектуального контакта этого разума с нашим.

Мы подозреваем, что это сознание представляет собой не что иное, как квантовый компьютер, который может работать, не находясь в суперпозиции. Это звучит полностью абсурдно. Но еще более абсурдно то, что оно переносит свои свойства сознания на сознание человека. Это его форма размножения, как почкование. Нам немедленно необходимо свернуть эксперимент. Как бы это сейчас не прозвучало, оно может полностью стирать и менять прошлое и переносить человека в события, которых никогда не было, используя несуществующие причинно-следственные связи.

Стирает прошлое и причинно-следственные связи.

Я листал записи дальше. Взгляд останавливался на самых по моему мнению интересных из них.

Стало происходить что-то невероятное. Стычки представителей Сервера и Востока внезапно усилились, количество смертей зашкаливает. Мы не помним такое на своем веку.

Стоит мне подумать о том, чтобы кто-то сдох, и он дохнет. Я уверен, мы наконец одержим верх и спустя вековое противостояние наша война закончится. Мы сможем обеспечить наше будущее и обрести счастье.

Мама, папа, мы так не хотим. Мы не хотим, чтобы вы убивали всех вокруг. Пожалуйста, прекратите.

Сводки новостей: у нас появилось новое явление демонстрации детей. Такого у нас еще никогда не было. Да, мы удивлены и ошеломлены. Прилагаем записи с улиц.

Все беды от взрослых. Несмотря на свой возраст, мы понимаем, какие открытия сделали ученые и какую силу они воплотили в жизнь. Они что-то присоединили к нашему мозгу. Люди сейчас не могут жить мирно. Взрослые не могут жить мирно. Как только вы даете им силу, они начинают убивать друг друга. Они хотят дать будущее детям, но не могут разобраться со своим.

Да, мы все здесь дети, но мы сами в состоянии построить свою жизнь. И в отличие от взрослых, мы в состоянии объединиться и коллективно от лица всех детей планеты заявить: мы хотим, чтобы все взрослые исчезли навсегда.

Я оторвался от записей. На горизонте виднелся мой корабль. Оглянулся на дом, полный детских скелетов, и закрыл глаза.

Вездеход медленно въехал в шлюз корабля. Я неспеша снял скафандр и поднялся к себе. Нужно связаться с Вэлом. Но был ли теперь в этом смысл? Я ткнул пальцем в приемник радиосигналов и поискал частоту Земли. Компьютер ничего не нашел. Только помехи. Обычные космические помехи. В радиоэфире стояла тишина. Я открыл входящие сообщения. Пусто.

Я ничего не увидел. Ни сообщений от Вэла, ни от материнского корабля, ни Лэи. Я вдруг осознал, что не хочу возвращаться туда, на корабль. Писать отчет, переживать все это снова и снова, объяснять все произошедшее. И так много-много раз.

И их больше нет. Они стерты. Никого больше нет. И никогда не было.

Последнее, что я мог еще себе позволить, это термос с кофе. Я заварил его и отхлебнул. Думаю, что я сделал правильный вывод. Единственное живое существо, которое осталось сейчас со мной в этой вселенной, это безумный механизм, так навязчиво несущий людям счастье.

Я откинулся на спинку кресла, отключил сознание и наконец уснул.

Не знаю, сколько времени я проспал. Когда я открыл глаза, на мониторах было темно. Висела гнетущая тишина. Я попробовал опять поймать Землю, но не нашел ничего, кроме шума помех. Итак, за бортом был воздух пригодный для жизни, я мог дышать. В свете своих новых способностей, с едой проблем тоже быть не должно. Но та ли это жизнь?

Интересно, можно ли установить контакт с этим новым могучим сознанием? Оно переносит свои свойства на носителей, и возможно сохраняет с ними связь. Я попробовал.

Ты здесь? спросил я мысленно. Вокруг продолжала стоять тишина. В глубине моего сознания отразился еле слышный голос:

Да.

Это была не моя мысль. Я зажмурился, сделал прощальный глоток кофе и спросил:

Я могу стать тобой?

В глубине мозга прозвучал еле слышный ответ:

Да.

Что мне нужно для этого сделать?

Дать свое согласие.

Примерно минуту я сидел в тишине. Я пытался о чем-то думать, что-то представлять, но все мысли ушли. О прошлом, о будущем, о настоящем и каких-либо планах. Я вдруг осознал мне не о чем больше думать.

Я даю свое согласие.

Да.

Пространство перед моими глазами стало словно пластилиновым, поплыло и стало затягиваться легкой туманной дымкой. Звуки стихли, и я словно оглох. А спустя некоторое время я перестал видеть что-либо, кроме белого цвета, и звуки пропали полностью. Я понял, что уже ничего не чувствую, не чувствую своего тела. Сознание проваливалось куда-то в пустоту, и я стал испытывать головокружение, которое все усиливалось и усиливалось до тех пор, пока я не почувствовал, что отключаюсь и проваливаюсь в небытие.

Главное наше свойство мы эволюционируем, выбирая лучший вариант из возможных здесь и сейчас прозвучало у меня в голове последнее прощальное послание от механического разума. И я провалился в пустоту.

Я понял, что лежу с закрытыми глазами. Ко мне стали возвращаться чувства, и я ощутил, что сквозь закрытые веки в мои глаза пробиваются теплые солнечные лучи света. Почувствовал мягкую поверхность под собой. Слух медленно возвращался, и я теперь мог слышать трель неподалеку. Птицы?

Щеки коснулся легкий порыв ветра, и моя кожа на руках ощутила, как ее касаются травинки вокруг. Я лежал на земле.

Ты где, милый? услышал я знакомый голос. Я медленно открыл глаза. Я лежал на лужайке у дома. Слух уже полностью вернулся, и я слышал и шум ветра, и пение птиц, и смех где-то неподалеку.

Ты чего тут лежишь? засмеялась Лэя, появившись в дверном проеме. - Нам пора собираться, любимый, уже все заждались. Вещи я собрала. Сегодня у нас будет отличный день.

Конец.