Здравствуй, Алиса! Мы с тобой постарели.
Д-доджсон был прав, вещий дурак.
На наших лицах осели следы зноя, метели,
Морщины от ссор и шрамы от драк.
Я знаю, Алиса, ты стала безумней и злей.
Тебе каждую ночь снится все тот же сон:
Коридор. Темнота. Сотня тысяч дверей,
Наглухо запертых. И не видно окон.
Ты одна в Зазеркалье. Здесь так гулки шаги.
Как на кладбище у Червонной Дамы.
Вьется пыль вкруг твоей стройной ноги
Вот и занавес. Кажется, завершение драмы.
Нет, антракт. Все зрители рвутся в буфет
И твое закулисное отражение
Перед зеркалом тщится навести марафет.
Смена декораций и масок. Всё в движении.
Последнее действие. Проснись, Алиса!
Этот сон не стоит смотреть до конца.
Там дальше маски снова превратятся в лица,
Но среди них ни одного настоящего лица.
* * *
Я снова переписывал каноны
В моделью жизни ставшие мечты,
И на могилку мышки Элджернона
Рукой уставшей возлагал цветы.
Каким же мне казалось это тщетным,
Средь прочих суетных и бесполезных дел.
Я ждал удара молнии, касаний плети,
Но натыкался лишь на каменный предел:
Мой лабиринт исчерчен тупиками,
А картой стала левая ладонь -
И я невольно прячусь за словами,
А ты невольно прячешься в свой сон.
* * *
Госпожа.
Ты - Госпожа неведомой страны,
Куда мне не дойти за сотню лет.
Там нет болезней, горя и войны...
А я... забывший дом ландскнехт.
Твои ланиты, алые от жара,
Пылают, будто в пламени чахотки,
Ты - Габриэль, сошедшая с картины Ренуара,
А я лишь кондотьер, как воду пьющий водку.
Но я не рыцарь - я лишь верный пес,
Собою греющий твои худые ноги,
В твое колено ткнувший мокрый нос.
Мне счастье - умереть у твоего порога.
* * *
Я вечером танцую на углях;
Играю мыслями на грани суицида.
А утром отраженье в зеркалах
Порой тошнит от собственного вида.
Но мне плевать. Я ведь живу не там.
Я здесь. По это сторону стекла,
По эту сторону зеркальных рам,
Со мной лишь пепел. Пепел и зола.
Вот вечер - вновь мои угли,
Как аутодафе пылают тускло.
Я снова отрываюсь от земли,
Но в моем небе холодно и пусто.
* * *
Мои знакомцы говорят о ценах,
Мои друзья говорят о работе...
Но пусты их слова, и в моих венах
Бурлят совсем другие заботы.
Что бы не слышать эти скучные речи
Я в другую страну хочу сбежать каждый вечер,
Пусть иностранный туман мои закутает плечи
И иноземный бармен мое похмелье лечит.
И пусть слово "дурень" на лбах
У соседей по лестничной клетке и лифту
Будет написано готическим шрифтом
И на чужих языках.
Нетвердыми пальцами пробежав по струнам,
Я тогда эту надпись приму за руны.
Я найду в них ответы на все вопросы,
И, может быть, тогда я стану взрослым.
И в моих словах будет больше смысла
И в моих стихах будет больше жизни
И тогда заботы о работе и ценах
Загустят алкоголь в моих венах.