1
Ролан Барт, я еще не хочу умирать!
Знаю, пошло - мне - быть. Научили: пора.
Я цепляюсь за жизнь - вымирающий вид,
Хотя слово мое всех давно тяготит.
Проговаривать жизнь я упрямо спешу.
Слепо верю в слова, этой верой грешу.
Утопичен, но этого я не стыжусь.
Верю в то, чего нет. Только тем и держусь.
Оправдаться пытаться - обычный итог:
Вся поэзия, молча, ушла между строк.
Логофил - графоман. Наплевать - растереть.
В поэтическом мифе нельзя уцелеть.
Можно только пытаться хоть что-то сложить.
Разреши мне еще хоть немножко пожить.
2
Хуже графоманов только метры:
Мелочны, тщеславны и горды
Тем, что написали километры
Никому не нужной ерунды.
Ты, Рождественский, - не Рождество, а Рожа.
Вознесенский - не Вознесся, а Возня.
Но, в сравненье с вами я ничтожен:
Я не Крохинов, а просто Кроха я.
Да! Завидую! Но в эти вот минуты
Утешенье нахожу я в том:
Если Бог побольше дал кому-то,
То побольше спросит он потом.
А с меня что взять?! Все взятки - гладки!
Не от Бога я поэт, а от тоски.
Я не гениален, - чуть талантлив.
Не смертельны все мои грехи.
(Я люблю марать свои тетрадки
Километрами ужасной чепухи.)
3
РОМАНТИЧЕСКОЕ
А. Макаревичу
Шел зимою по дороге, краем незнакомым.
Я совсем замерз, устал и искал приют.
Вдруг, увидев в стороне три высоких дома,
Я свернул, пошел туда: может, отопрут.
Первый дом - в нем Счастье жило - окна все горели.
Я рванул бегом к дверям и давай стучать!
Тишина. Не открывают. Лишь записка в щели:
'Я приду, когда - нибудь, нужно только ждать'.
Я побрел к другому дому. Путь завален снегом.
В доме том жила Любовь; думал, пригожусь.
Дверь забита на крест - крест, только надпись мелом:
'Я ушла. Меня не жди. Больше не вернусь'.
Третий дом - гостеприимный - двери нараспашку.
Я вошел, и сразу спать: силы нет терпеть.
Не заметил на столе белую бумажку:
'Отдыхай. Приду под утро. Дата. Подпись:
"Смерть"
4
Т-с с!.. Не шумите. Здесь спит моя совесть.
Она так устала за все эти годы.
(Оно и понятно: дурная работа
Меня угрызать - я всегда под наркозом.)
В укромном местечке души моей доброй,
Лежит, как котенок, свернувшись клубочком.
Тихонько сопит и вздыхает так сладко...
Так сладко, так славно... Прошу, не будите.
5
О, САД МИРОЗДАНЬЯ!
1)
Черемухи и соловьи
Воняют и свистят.
С тобой гуляем мы одни,
И я безумно рад!
Туда - сюда. Сюда - туда.
В колхознейшем саду...
И если ты не скажешь 'Да',
Я в армию уйду!
2)
Пришла моя очередная смерть.
Я снова появлюсь, но чуть попозже.
Чтоб снова жить, я снова буду должен
Пройти свой путь, простить и умереть.
Хочу истлеть, скорее сбросить вес.
Я буду легок, даже легкомыслен,
Чтоб не тонуть в болоте старых истин.
И до вершины донесу свой крест.
Я не боюсь ловушек и засад,
И действую отнюдь не партизански.
Я знаю то, что станет Гефсиманским -
Обыкновенный старый этот сад.
6
Что б с собою сотворить?
Снова мысли бесятся.
Может, просто покурить?
Может быть повеситься?
Улыбается мне Он,
Ленноном с иконы.
Я бы вышел на балкон,
Только нет балкона.
На крыло встает душа:
Мир ей опостылел.
За душою - ни шиша,
Лишь слова пустые.
Эх, святая Пустота!
Как с тобою слиться?
Надоела маета,
Зеркала и лица.
Эх, святая Пустота,
Я же так надеялся!..
А у постера Христа
Уголок отклеился.
7
Был мне послан Дар от Бога-
Безнадега.
А теперь не так как прежде:
Есть Надежда.
Повстречаться, да расстаться...
Может статься,
Что в последний раз мне вышло
Это дышло.
Так впрягусь, бросать не стану,
А устану -
Посижу совсем немного
У дороги.
Мне по силам это бремя.
В наше время,
Пропадешь ни за понюшку
Без Надюшки.
8
Здесь каждый уголок тебе знаком,
Любая тайна - не покрыта мраком.
Благодаря тебе я осенен
Пускай печальным, но высоким знаком.
9
То в сознаньи, то в бреду
Я под куполом иду.
Очень тонок волосок.
Сверху - Рай, внизу - песок.
Новый шаг - и новый слог.
Выше слова - только Бог,
А выше Бога - только...
Ох...
Покачнулся - устоял.
Поскользнулся - устоял.
Промолчал -
упал.
10
Жизнь пестрая и гладкая,
Как скатерть с попугаями:
Так же красочна и так же предсказуема.
То горькая, то сладкая.
Смотря куда, что ставили.
А сервировщика лишь поминаем всуе мы.
О, Господи, прости меня
За все.