— Ах, никак не могу вспомнить фамилию того немца, от которого я без ума...
— Альцгеймер, бабушка!
Фрося, бабуля Роллтона — как раз такой случай. Из ума она уже выжила и очень скоро отправится вслед за Октябриной Сигизмундовной с Рейха. Но пока бабуся продолжает чудить, а родные выжидают, когда же им достанется её провонявшая однокомнатная квартира на Силикатном.
С бабой Фросей не соскучишься. То она звонит родственникам и говорит, что согласна на переезд — передайте это английской королеве. То утверждает, что её хочет ограбить какая-то банда по наводке внука. То рассказывает мусорным бакам во дворе, что её соседи сплошь проститутки, а один цыган из соседнего дома барыжит наркотой и состоит в масонской ложе.
Однако недавно у бабы Фроси началось что-то настолько странное, что не лезло даже в рамки психиатрии. Откуда не возьмись в квартире начали появляться небольшие фарфоровые статуэтки в форме кукушек. Все эти статуэтки — разные, и ни на одной нет клейма завода изготовителя.
От бабушки Фроси так и не удалось добиться, где она их берёт. По её словам, эти статуэтки приносил ей некий Никита Фёдорович, очень приличный мужчина. А приходил этот Никита Фёдорович из большого зеркала, что на старом трюмо в её комнате.
— Думаешь, квартиру тебе оставлю? — кричала бабушка на Роллтона. — Да никогда! Я что, не знаю? Я всё знаю, даже если не видела! Что ты с ворами связался, про одноклассниц твоих, проституток, про школу, где вы алкоголь дегустируете. Москит этот, Альбинос, Либидо и прочая шпана подворотная. А приятель этот твой, Гриша Пятый Троллейбус — сразу видно: бандит! Никакой квартиры вы от меня не получите! А достанется она Никите Фёдоровичу! Он мне видишь каких кукушечек дарит?
Я, пока был этот разговор, ждал друга в коридоре и поэтому всё слышал.
Роллтон, хоть и догонял меньше меня, сразу смекнул, чем это пахнет. Шагнул осторожно из комнаты, прикрыл за собой дверь — а потом тут же засунул между ручкой и косяком ножку табуретки, которая в прихожей стояла. Чтобы бабка с той стороны открыть не могла.
Схватил телефон — старый ещё, дисковый, — и принялся набирать скорую помощь. Чтобы пятую бригаду вызвать и наконец-то бабу Фросю невменяемой признать.
— Так оно надежнее, — пояснил Роллтон, — Можно будет в дурку сбагрить, ещё куда-нибудь. Сам видишь, что с ней. Продаст кому-нибудь квартиру за один рубль — всё, пиши пропало, на что жить будем?
Но ничего у нас не вышло. Потому что пока мы ждали пятую бригаду, Никита Фёдорович выбрался из зеркала и помог бабе Фросе сбежать.