Аннотация: Работа для пятой литературной дуэли в Клинике ЖДГ.
В ожидании чуда
Смеркается. Приглушённый свет настольной лампы деликатно разгоняет по углам мягкие дымчатые тени. Уютно тикают часы - и каждая секунда приближает встречу с любимым.
Улыбаешься. Две недели разлуки, и вот, наконец - последняя ночь. Так мало - и вместе с тем непомерно много.
Приятное ожидание. Хочется обнять его, всем телом ощутить тепло... Охваченная внезапным порывом нежности, кладёшь руку на живот - вот уже почти полгода, как вас стало не просто двое...
Уже в который раз ловишь себя на том, что прислушиваешься к шагам на лестнице -- хотя и понимаешь, что ещё не время, ведь муж обещал подождать с выездом до утра...
Пальцы непроизвольно тянутся к телефону, но ты одёргиваешь их. А вдруг он снова решил сделать тебе сюрприз и сейчас за рулём? Волна светлой грусти... Тише. В любом случае - нет причин для беспокойства.
Погружаясь в приятные мечты, зарываешься лицом в его подушку, вдыхая родной запах...
А будит тебя трель телефона. Рука на мгновение замирает над трубкой...
- Извините за поздний звонок... - Глухо произносит собеседник. От сонной расслабленности не остаётся и следа. Мужчина ещё что-то говорит, но его слова сливаются в вибрирующий шум, из которого твоё сознание вычленяет отдельные обрывки фраз: ДТП, мост на въезде в город...
Короткие гудки. Шок. Отупение. Позже приходит отрицание...
Дальше - лишь вереница рваных звуков и образов, проступающих из ватного тумана.
Бесконечность длинных гудков... Автоответчик...
Ты что-то кричишь в телефонную трубку...
Полутёмный салон такси, по твои коленям скользят пятна света от проносящихся мимо фонарей.
- Пожалуйста, быстрее. - Голос, начисто лишённый эмоций. Обжигающие потёки по щекам.
"Нет. Не может быть. Они ошиблись..." - Призрачная надежда на чудо...
Сунув водителю какую-то купюру, ты, будто слепая, на ощупь выбираешься из остановившейся в пробке машины. Потом, не разбирая дороги, бредёшь туда, где ночную тьму прорезают красно-синие сполохи...
Каждый шаг глухим ударом отдаётся в голову...
Непонимающе смотришь на мужчину, бросившегося тебе наперерез и преградившего дорогу. Сквозь вязкую пелену, окутавшую сознание, пробивается узнавание: сосед, работает в областной автоинспекции... Экспертиза. Тяжёлые случаи.
Он что-то говорит - и его всегда такой уверенный голос сейчас дрожит и срывается.
А ты продолжаешь присматриваться к огороженному участку трассы...
Мужчина в спецформе держит на весу капельницу, наклонившись к задней части покорёженного автомобиля, а рядом суетятся спасатели...
Весь мир замирает, когда ты находишь глазами то, что осталось от вашей машины -- разорванная пополам, она неловко приткнулась у обочины... Вывернутые сиденья...
Металлический скрежет и обрывки фраз сливаются в неясный гул, постепенно отдаляющийся куда-то за пределы вселенной. Твоей вселенной, сосредоточившейся сейчас в бесформенном ворохе белой ткани, пугающе ярко выделяющемся на мокром асфальте.
А тот, кто стоит сейчас рядом, до боли сжимает твои ладони...
Осознание. И нет больше надежды. Мгновения пустоты. Сердце пропускает удар за ударом. Не можешь вдохнуть...
А потом словно что-то ломается -- и ты захлёбываешься болью.
Она разрывает сознание, зарождаясь под сердцем и судорогами стекая вниз, к бёдрам, будто стремясь вывернуть тебя наизнанку... Ты кричишь - но не слышишь ничего, кроме грохота в ушах....
Следующая вспышка - грязно-белый потолок в ржавых разводах.
Двадцать шесть недель. Преждевременные роды.
Капельницы, отстранённые бессвязные мысли...
Прозрачный бокс. Оплетенный какими-то проводками и трубочками, синевато-бордовый комочек сморщенной плоти. Твоей плоти...
Твой ребёнок. Ваш... Тоненькая кожица с просвечивающейся сквозь неё сеткой сосудов... В крохотном тельце едва теплится жизнь. А ты молишься. Исступлённо взываешь к тому, кто уже однажды не уберёг...
Отказывают почки... Печень... Всё.
Врачи отводят глаза...
Сидишь, покачиваясь взад-вперёд на проваленной кровати, а в висках стучит: не уберегла, не уберегла, не уберегла... Нет ничего страшнее человека, потерявшего надежду. Он уже умер... но по чьей-то злой иронии всё ещё продолжает дышать, двигаться... существовать. Пустая оболочка, лишённая самого ценного... всего, что было смыслом жизни... что удерживало здесь.
Ледяные руки, мертвенно-бледная кожа - и рассекающие её глубокие борозды, неспешно наполняющиеся тёмно-вишнёвой кровью. Густой, обжигающей...
Закусываешь губу и всё равно режешь - в надежде заглушить физической болью ту, другую, снедающую тебя изнутри... Режешь эти руки, что не смоги удержать, оградить...
Растекающиеся перед глазами чернильные пятна...
...Осторожное прикосновение к щеке.
Он, улыбаясь, смотрит на тебя.
Не веришь в реальность происходящего... Просто не можешь поверить.
Мокрая подушка, ласковые касания... тихий родной голос...
Образы из липкого забытья переплетаются с иллюзорной явью...
Угрожающий разрыв матки. Экстренное кесарево. Промедол. Бред.
- Вот и всё, родная. Не плачь. Уже всё хорошо. Малышка спит. Смотри, какая она во сне серьёзная...
Горячие слёзы. Облегчение...
Всхлипнув, разжимаешь кулаки - и взгляд цепляется за неровные полосы шрамов, уродливыми рубцами расчертившие ладони...