Стань ангелом, упав с разбега в грязь.
Стань демоном, вознёсшись над рабами.
Но помни то, что ты - это не власть.
И чей-то глаз всегда следит за нами.
Он зоркий, остер взгляд, но рот молчит.
А мудрость тишины этой безмерна.
Ждёт Некто, что душа твоя взлетит -
Легка, легкодоступна, легковерна.
Да стань хоть супер-человеком на Земле,
Хоть невидимкой Герберта Уэллса.
Он никогда не забывает о тебе,
Он на таких как ты собак объелся.
Он ждет, когда придёт твой день и час,
И задрожишь ты в страхе перед чудом,
Увидев этот воспалённый глаз.
И ты завоешь: "Больше так не буду!".
А больше и не надо, ни к чему
Там кем-то становиться, возноситься.
Ты лучше приготовь отчёт Ему
И уповай на то, что он сгодиться.
Ну, а пока гуляй и веселись,
Стань королём, пророком, богомазом.
Но помни то, что кем не становись,
Ярлык повесит всем Владелец Глаза.
ДНО Чего искать в иных стаканах, кроме дна,
Когда вина ни капли не осталось,
Когда в глазах к себе ютится жалость
И так безжалостно смеётся Сатана.
Сутана порвана, приход ушёл на сход.
Немой поёт на пальцах "Марсельезу".
Разверзлась бездна и беснуется народ,
Ему полезно выглядеть болезно.
Порезом вен ни чьей проблемы не решить.
Раз нету пить - давайте петь без меры,
Приверженцы блистательной Химеры,
Хоть револьверам так охота попалить.
За стать и прыть прослыть - нельзя корытом плыть.
А быть хотя бы маленьким фрегатом.
Но снова дата и опять могилу рыть
Тому солдату, что пришёл когда-то.
На брата меньше, так чего по нём грустить,
Чуть-чуть повыть, чуть-чуть побить посуду.
Вчера на рынке продавали Будду.
Один Иуда тридцать смог себе купить
Кого винить и бить, приход ушёл на сход.
Немой восход, вам не закат - оратор.
Хитр узурпатор, он хотел нас всех любить,
Дать нам палаты, маты и лопаты.
Приздато смотрится приз для героев сна,
Как о-ла-ла в симфонии для скрипки.
На дно, в уют зовут златые рыбки,
А вдруг на дне в стаканах нету даже дна.
ПОДРАЖАЯ ГИППИУС Как всё банально, хотя эпохально,
Морально не стойко, с исходом летальным,
Фатально незримо, противно фекально,
И до неприличия несексуально,
Тотально убого, батально красиво,
Локально не право, ужасно спесиво,
Кристально не чисто, но видом не страшно,
Хотя иногда и смертельно опасно,
Так просто, так сложно, нельзя то, что можно,
Подкожно больно, здорово наружно,
До боли смешно, до смеха угрюмо,
Радикально грешно, актуально безумно,
Плохое, прекрасно, фантасно, потрясно,
Маниакально-романтико страстно,
Гнилое, живое, на запах приятно,
Мобильно неверно, навек безвозвратно,
Родное, хорошее, мерзкое нечто,
Резонно большое, порочно, конечно,
Оконно-дверное, мозолисто глупо,
Овально прямое, извилисто тупо,
Свободное в меру, не в меру брезгливо,
Стабильно пассивно, осенне тоскливо,
Мечтательно-нервно, на голос не зычно,
Непреодолимо, обычно, обычно...
ОЖИДАНИЕ Сойдут снега, и вылезет весна,
Заголосит на небе петухом.
Слепым кротом по яви и по снам
Проникнет к нам за пазуху она.
Кто с ней знаком, зарядит снова ствол,
Накроет стол и пригубит вина.
До дна, до дна! И слабый пол на кол.
А сильный пол в темницу под подол.
Пойдёт вода войной на берега.
Та, что нага - оденется в листву.
Опять на лбу прорежутся рога.
И вспашут га настырные плуга.
И на паству-братву пастух по пирогу
Любви земной пожалует с небес.
Бог или бес? Синонимом к "хочу",
Пиши - "могу", а к "не могу" - "к врачу".
Вернётся в лес неугомонность птиц.
Из-за границ вернутся соловьи,
Споют они о мужестве синиц.
А в миллионах лиц - огнём из под ресниц.
Сойдут в ручьи с причалов корабли,
Плод детской радости под материнский крик.
Все на пикник! Всплакнут на лавках старики,
Что гнев этой зимы пережили.
Медвежьим рыком из небытия
Поёт земля, родившись изнова.
Весна права и бьёт через края
Жизнь, как струя, её боготворя.
ПОЛОВИНЫ Две разных половины не могут воедино
Соединиться, всё же, живут не на ножах.
Одна в сердцах воскликнет: "Ты же типаж картины
"Кретин на минном поле мечтает о цветах"!
Другая же, напротив, ответит терпеливо:
"Ты так сейчас красива, ты так сейчас мила".
А как придёт беда, то станут шило с мылом
Как ручка и слова, как нитка и игла.
От пятого угла и до восьмого чуда -
На голову посуда и мебель на дрова.
Да что там голова, когда великий Будда
В их доме принимает воскресшего Христа.
И, кажется проста одна в короткой юбке.
Хотя, раздень её - китайская стена.
Другая - пыл костра и как металл при рубке,
Особенно весной, особенно с утра.
При мягком свете бра осядет ночь в стакане,
Кидая сотни звёзд им в сонные глаза.
Сойдутся "против" - "за" опять на поле брани -
Нужны ли снегу сани, нужна ль траве коса.
А далее, без зла, тропою откровений,
Произнесёт одна: "Мне без тебя нельзя".
Другая, так, шутя: " Не надо послаблений,
Могу взять поражение я снова на себя".
Опасная стезя - две разных половины.
Сойтись не могут, но давно как два в одном.
Причудливо узорна вязь женщины с мужчиной,
Как скатертью дорожка ковровым полотном.
НОВОГОДНЯЯ ПРИТЧА
Зима. Декабрь. И с новой силой
Ждут приближения чудес.
Покинув темень лож постылых,
Уходят люди в тёмный лес.
То ль бес играет ныне с ними,
То ль эль сегодня крепковат,
То ли нежданно снегом синим
Запорошён был чей-то сад.
И он, влекомый ожиданьем,
Собрал на площадь горожан.
И им сказал: "Мои граждане*,
Нам свыше шанс последний дан.
Закройте двери, соберите
В мешки нехитрую еду.
Идите в лес, там чудо ждите..."
И вот они уже в лесу.
Зажгли костры, запели песни,
И в небо вперили глаза,
Забыли дело кровной мести,
Обняв родные образа.
А в небесах пошла работа -
Собрались ангелы на сход,
Растасовав чудес колоду,
Сыграть решили в "Новый Год".
Падёт на стол плохая карта -
И вот кому-то бремя слёз
(Но нет особого азарта,
Им тоже холодно. Мороз).
Вот туз. Знать пса несчастий в шею
От чьей-то траурной судьбы,
Иль смерть отступит от постели,
Или вернётся радость в сны).
В лесу же праздник полным ходом.
Вот где-то филин просвистел.
Всех с Новым Годом! С Новым Годом!!!
Пора домой, на свой надел.
Расходятся, клянут со злобой
Того, кто их сюда позвал.
Им надо было свет до гроба.
А тут - такой плохой финал. ----------------------------------------------------
* Ударение на вторую букву "а".
Ну, что с того, что веселились,
Напились, нарядили ель?!!!
Все эти празднества продлились,
Пока струился в кружки эль.
Вернулись, глупые, в постели.
Но знал лишь тот, чей в синем сад:
Что чудеса творят на небе.
Земле же доля - результат.
НЕ УЗНАТЬ И МНЕ ( О ВНЕ ) Как жизнь полна банальностей и плоских пошлостей*,
И плоскостей опошленных, полудурных страстей,
Затей непреднамеренных, детей без молока
И с молотка растерянных шедевров Старика.
И вольностей для дальностей с билетами к врачу,
Где чумовые мальчики кричат врачу: "Хочу!"
А я молчу, и мачо быть, быть может, не хочу.
Но, чу, меня опять зовут, и я лечу, лечу
Лечу руками, языком, лечу во сне к Тебе,
И мне Тебе ни бе, ни ме нельзя сказать во сне.
И нет весне во мне опять покоя ни шиша.
Шуршит под кожей, шелушась, шевелится душа.
Ушами верят мне одни, Тебе другие ... Чем?!!!
Почём, Зачем , О Чём Вообще сей монолог без тем.
Дилемм неясных жизнь полна, а мне нельзя понять,
Хотя бы нить одну схватить и протянуть как гать.
Но глядь, меня опять зовут, и я опять лечу.
Хочу ли, но бегу скорей свою гасить свечу.
Потом опять мечусь и мчусь дорогой сна к Тебе,
Чтоб на заре опять понять, что не узнать и мне.
Хотя хотелось бы....
*Ударение на "е"
ПРИСТУП
Как болит моё сердце - я скоро уйду.
Я уйду на беду и на счастье.
То, что было отмерено мне по Суду,
Я отбыл в этой траурной касте.
И по масти моей - карт, уж кажется, нет,
Эполеты раздали красавцам.
Заплачу за обед, рассчитаюсь за свет
И уйду в своё новое царство.
Это царство старо, но всё также в нём есть
И попить, и поесть и ... другое.
Только разница в чём? - В нём отсутствует месть,
Лесть, расчёт... Что ещё есть плохое?
Нет в нём лжи, нет греха, там, как рифма стиха,
Что пришлась очень кстати и к месту.
Там невесты не чтят дорогие меха,
Им в мехах как-то узко и тесно.
Ведь там жарко всегда, но туда поезда
Всё ж не ходят. Билет у Кассира.
Чтоб его заслужить, надо, чтобы звезда,
Забрала тебя с этого мира.
У меня она есть, она бьётся внутри,
Оттого и болит, полагаю.
Слёзы вытри, мой друг, и под носом утри,
Я же не навсегда уезжаю.
Я вернусь в чьи-то сны, я останусь в стихах,
В проводах телефонного мира,
В поездах, городах, я останусь в мечтах...
И в реестре смешного Кассира.
Как болит моё сердце - оно не больно.
Ведь оно лишь тоскует по дому...
Я проснусь, и вновь будет тепло и темно,
И всё будет совсем по-другому.
ТАРАКАНЫ И что-то очень страшное случится
Родиться вновь нет смысла для умерших.
Что может из меня возобновиться?
И от тебя не станет больше перших.
Верши же Суд над теми и над нами,
Кто прав во всём и нас давно покинул.
Я сгину, я предчувствую цунами.
Ты чувствуешь, Он и тебя отринул?
Стреляя в спину - получаешь больше форы.
Мы словно воры, вырывающие счастье.
И на глазах у нас за шторами есть шоры
И не забор мы налетели в одночасье.
Несчастье быть - и быть в бытье несчастным,
Как ананас, попавший в плен к арбузам.
Под грузом Музы я уйду за день вчерашний.
Ты дня сегодняшнего испытаешь лузу.
Залезешь в кузов, хоть груздём не называлась.
Ведь ты попалась, ты уже не та, что прежде.
Тебя порежут, но оставят всё же малость -
На жалость Жалу, на потеху злой надежде.
Невежде кажется, что он красив, как фантик.
И где ж мой бантик, я б ему с плеча на шапку...
А на могилке навели на Пасху кантик -
Об этот кантик повредил зайчишка лапку.
И тапком, тапком добиваются успеха,
Как много смеха оттого, что все мы сдохнем.
Есть прелесть - прелесть съесть внутри ореха.
Есть грех - узнать о том, что лишь усохнем.
И что-то очень страшное случится
И что-то будет, только нас уже не будет.
Что может из кого возобновиться,
Когда о нас Он просто позабудет?!
И ( ТЕ ) И пишутся стихи, но только лишь о грустном.
И речи вяжутся, но только о былом.
Вновь в голове туман, в карманах - пусто.
И кажется, что нам давно пора на слом.
И снова суета напала наглым гостем.
И снова чушь стихов терзает бедный мозг.
А к новым берегам непрочен очень мостик.
А к старым берегам вообще разрушен мост.
И кажется опять, что мы как будто вместе.
И кажется опять, что не один в пути.
Но снова верный клич про "фронтовые "двести"
Ввергает как Аид вновь на круги свои.
И где же вы мои "друзья-однополчане",
Те, что со мной делили пол-литра пополам.
Но лишь звучит набатом где-то "Many, many...",
Как будто бы за это мир упадёт к ногам.
И пишутся стихи от этого о грустном,
И речи вяжутся в бессвязной суете.
И верить хочется, бессовестно, по-русски,
Что в этой суете со мною рядом те.
БЫЛОЕ Всё то, что в прошлом, бренно, пошло,
Невинно глупо и смешно,
Безмерно тупо... Не трогай трупов,
Ведь всё, что было, то прошло.
Всё то, что было, да, было мило.
Но мило сгнило и ушло.
Халвой манило, забрало силы
Все то, что было, но прошло.
Всё то, что ждётся, авось найдётся.
А, может, канет в канву веков.
Опасно манит мозги на камень
Мечтой костлявой тропою снов.
Всё то, что будет... С кого убудет?!
Ведь все мы люди и ждём чудес.
Кому в пригоршне, кому на блюде,
Перед дорогой на твердь небес.
А что же ныне?! - Лишь глас в пустыне,
Больной и хриплый, но всё ж живой.
Рукою липкой любви улыбку
С собой по жизни в карман пустой.
И будет дальше - по уши в фальши:
Сегодня, завтра, вчера, давно.
Ну, а в финале всех закопают,
Ведь то, что будет, считай, прошло.
ПОЛИТРУК В кирпичной стене кремлёвских ворот
Схоронен был тот, кем правил сам дьявол -
Штабной политрук, погибший от рук
Владельца креста и его санитаров.
Он был на войне, он был и в плену,
Он был и в дыму от кубинской сигары.
И там, где он был, он имел правоту.
Пока не скрутили его санитары.
Карали крестом, терзали огнём,
Германским орлом и звездой Вифлеема.
Он был тут и там, друзьям и врагам
Вставлял пару строк на кровавые темы.
Внимали ему, любили его,
Убили его, чтобы смог он подняться.
Не будет и не было с ним ничего -
Антихриста дети смертей не бояться.
Он шёл по телам, опять тут и там:
Афган и Вьетнам, Иран и Камбоджа.
Лил кровь по полям и тащил смуту в храм,
Которую нёс в портупее дорожной.
В священных камнях китайской стены,
В монгольской степи и в тиши пирамиды
Схоронены те, кто в разрухе войны
Несёт в себе слово пирровой победы.