Тропинками лесными так легко
Бродить прохладным утром воскресенья
Вдыхая воздух, легкий, как мгновенья,
И сладкий, как парное молоко
Гипнозу вдруг поддавшись, в никуда
Вхожу, стирая грань кроссовкой старой
Грань времени, зовущего туда
Где боль и плач закрыты покрывалом.
Отче наш, иже еси на небесих! Где страха нет, в предчувствии войны
Гнетущего. И детских душ, невинно убиенных,
На нас взирающих с немою укоризной.
Мы живы. Только живы ль наши души
В миру, где кровь напополам с цинизмом?
Да святится имя Твое, да придет царствие Твое, Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли Где иссякает ручеек надежды...
Любовь, вся в язвах, бьется на предсмертном ложе
За горсть серебренников продана уже...
Где показная роскошь душит счастье,
Где людям верить - глупо и нелепо,
Где положенье стало ипостасью,
А воздух сам - сродни дыханью склепа!
Хлеб наш насущный даждь нам днесь; И остави нам долги наша, Яко же и мы оставляем должникам нашим;
Прав Нострадамус, прав ты, о, старик!
Вся скорбь небес звучит в твоих катренах
И бог войны, как Дракула, приник
К артерии беспомощной Вселенной!
И не введи нас во искушение, Но избави нас от лукавого;
Прижмусь к березок тоненьким стволам
Кора прозрачна их. Соприкоснусь губами.
И получив энергию добра,
Пью бережно, короткими глотками.
Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
А на опушке, прямо у сосны
Орешками кормлю двух шустрых белок...
...Лишь дятла стук дыханье тишины
Нарушит неожиданно и мерно.