Еще когда я учился в муз училище, у меня сложилось определенное представление о консерватории: мне казалось, что это - несбыточная мечта, там обитает полубоги, а не простые люди и т.д. Однако после того как я попал в стены данного учебного заведения, то выяснилось, что мои представления были сильно преувеличены и совсем не соответствовали действительности. Все оказалось намного проще и приземленее. На нашем курсе училось шесть человек: трое - харьковских, а трое иногородних. В отличие от училища, консерватория была более демократична,-здесь не было жесткого прессинга со стороны администрации и "дышалось" намного свободнее. В первое время это обстоятельство слегка шокировало, но постепенно я к этому привык. Адаптация у меня прошла быстро и безболезненно, а в конце учебного года нас ожидала радостное известие -
Глава I. Поездка в Польшу
Все, конечно, были рады, что нам была предоставлена возможность выехать за границу нашей Родины*. Что чувствует человек, когда попадает в другую страну? Не знаю, как остальные, а я почувствовал себя папуасом, попавшим в цивилизованную страну. В тот период (лето 1989 года) в Польше была вполне спокойная (по нашим понятиям) обстановка. "Солидарность"** только набирала силу, но когда мы узнали, что эта оппозиционная организация выпускает газету, то мы были поражены. По сравнению с ними, Польша была намного свободнее и раскрепощенее. <Меня> поразило обилие и качество товаров, сервис и т. д., но я не буду подробно на этом останавливаться, хотя и не мешало бы. Наша поездка была организована по обмену (потом мы принимали поляков). У нас состоялось несколько выступлений( я забыл сказать, что поехал хор), а остальное время мы были предоставлены себе и отдыхали. Наверно многим известно, что в застойные годы перед заграничными поездками с группой проводили большое количество собеседований, выясняли благонадежность каждого и, в придачу, давали человека из КГБ, выдавая его за чиновника или представителя какого-нибудь фонда. В наше время много поменялось, - никаких собраний не устраивалось, специальных людей к нам не приставляли, но, тем не менее, впоследствии выяснилось, что один из участников хора был сексотом***. Я бы об этом не писал, если бы мы с ним не общались, но мы поддерживали близкие отношения, и хорошо, что в разговорах с ним я не касался политики (хотя я мог бы покритиковать деятельность партии и правительства), а то не известно, где бы я после этого находился... Но я вспоминаю об этом человеке (назовем его И. Д.) в связи с одним обстоятельством, которое "слегка" выбило меня из обычной колеи. Когда мы уже возвращались домой (через Москву), он попросил меня подъехать на почтамт, где И.Д. должны были переслать деньги. И надо было ему зайти в гастроном. Там был голландский сыр****! И. Д. заявил, что ему нужно обязательно его купить. Времени у нас было мало (нужно было ехать 2 остановки на метро с переходом на другую линию), а очередь продвигалась очень медленно. Несколько раз я просил И.Д. плюнуть на все и уехать, но тот говорил, что м уже выбили чеки. Бросать его я не захотел, и в результате мы опоздали на поезд и вечером поехали другим поездом. Хорошо, что мы сообразили позвонить домой и предупредить родителей. Что произошло в Харькове, описать сложно... Досталось, конечно, мне, а не ему. Меня грозились исключить из института, но, слава Богу, все обошлось без репрессивных мер, и сейчас я вспоминаю этот "сырный" эпизод как казус и недоразумение.
Глава II. Общественная работа
В училище на последних курсах я был комсоргом, но когда мы распределяли между собой общественную нагрузку, одна из моих однокурсниц произнесла "гениальную" фразу": "Пусть Женя будет комсоргом, он нам не мешает!" На каждом курсе был комсорг, профорг и староста, но через год произошла реорганизация: на весь факультет осталось по одному комсоргу, профоргу и старосте, и, таким образом, я лишился поста комсорга. Но на втором курсе меня назначили редактором стенгазеты. Вот тут-то я и развернулся в полную силу! Не смотря на то, что яза год выпустил всего 6 газет, две из них мне запомнились надолго. Первая была посвящена 7 октября (день Конституции), а вторая - 7 ноября (Октябрьской Революции). Особенно я "постарался" во второй газете: взял и вырезал очертания наших вождей (по фотографии) от Ленина до Горбачева (без Андропова и Черненко) и снабдил это все определенным текстом. Тогда это было довольно смело, мне даже предложили снять газету раньше времени, но я этого не сделал. Два года (I-II курс) у нас проходили политчасы, потом их отменили, но моя общественная деятельность, как ни парадоксально, набирала обороты и опять по комсомольской линии.
Я и комсомол (окончание)
В конце моей комсомольской деятельности я резко пошел вверх. Сначала был избран делегатом районной, затем - городской, а потом уже и областной комсомольской конференции. Кроме того, меня избрали членом горкома комсомола, хотя вскоре горком и обком объединили, и на этом мое членство благополучно закончилось. Но приближались выборы делегатов на XXI съезд комсомола, и я решился на довольно и дерзкий поступок - выдвинулся кандидатом в делегаты. Зачем я это сделал? Захотелось посмотреть изнутри на процесс выборов. Этот спектакль (иначе его не могу назвать) стал последней каплей чаши моего терпения. Я полностью разочаровался в комсомоле и решил не участвовать в его работе, а после XXVIII съезда партии принял решения выйти из рядов ВЛКСМ, Также как легко в застойные годы было вступить в комсомол, также легко было покинуть его ряды в годы перестройки. Пробыв полсрока в комсомоле (7 лет), я понял, что без него абсолютно спокойно можно обойтись, - написал заявление и сдал комсомольский билет.
Глава III. Я и церковь
Так как я был воспитан в атеистическом духе, то отношение к религии у меня было однозначное. Поэтому я не интересовался этими вопросами. Но в й988 году праздновалось 1000-летие Крещенияя Руси, и эта дата стала поворотной. Отношение к религии резко изменилось, это коснулось и нас -- музыкантов: стало возможным исполнение церковных песнопений с подлинным текстом, а не тем, написанным для "концертного варианта". Изменилось и отношение к церкви - основному институту религии. И если раньше люди, поющие в церковных хорах, преследовались и повергались репрессиям, то теперь можно было без всякой опаски петь в церкви. Однажды (это было на II курсе) я узнал от своего однокурсника, что есть место в церковном хоре и пошел туда работать. Сперва все было в диковинку, н постепенно я привык и действительно стал относиться к церкви как к работе. но я увидел и другое: в церковь (я обобщаю) проникли светские интриги и прочие мирские гадости, и она мало чем отличается от нашей повседневной жизни, хотя должна быть эталоном. Поэтому я вскоре разочаровался в церкви, но продолжал там петь*****, затем в другой, покуда не ушел совсем. Теперь, зная все закулисные "игры", я вряд ли когда-нибудь буду работать в таких заведениях.
Глава IV. Учебный процесс
Если сравнивать консерваторию с училищем, то учеба давалась мне легче, никаких затруднений не возникало. Не музыкальные предметы я учил и сдавал легко, а музыкальные... Конечно, никто мне здесь не говорил в лицо о моей проф. Непригодности <как в училище>, но и хвалили меня очень редко. Опять продолжалась та же, что и в училище история со скАчками. Я ко всему относился спокойно и не старался придавать этому большого значения, но могу отметить, что зачастую отношение ко мне было необъективным, хотя я стал сдержаннее и поэтому смотрел на все происходящее (особенно на последних курсах) проще. Больше всего меня (думаю, что я в этом смысле не одинок) изматывали экзамены по дирижированию, которые превращались в самую настоящую экзекуцию в прямом смысле этого слова******. И когда эти пытки заканчивались, ты ощущал себя обессиленным, никчемным существом. Но с другой стороны это была закалка. Если в институте ты себя чувствовал самостоятельнее, чем в училище, то это все было относительным. Весь процесс обучения был построен таким образом, чтобы студент много не думал, а выполнял четкие инструкции; за него думали другие, а он был защищен и совсем не подготовлен к той жизни, которая проходила за пределами Вуза. Довольно серьезная нагрузка иногда вынуждала халтурить, хитрить, но иначе выполнить программу был невозможно. И этот механизм так хорошо налажен, что никому в голову не приходит что-либо изменить и улучшить. Институт работает как конвейер, каждый год выпуская и набирая кадры, не думаю о их дальнейшей судьбе.
Я и армия (окончание)
Итак, в военкомате меня оставили в покое до осени 1988 года. Как раз в это время должны были возобновить закон о том, чтобы студентов не брали в армию. Он вышел весной 1989 года, но я на всякий случай съездил в Киев, прослушался в хор ансамбля песни и пляски Киевского военного округа, и меня, в принципе, взяли. Но тут вышел закон, освободивший меня от армии, хотя мне пришлось снова проходить медицинскую комиссию. А в конце четвертого курса мне позвонили из военкомата и сказали, что можно сейчас пройти медкомиссию и получить "белый билет". Это было очень кстати, потому что на последнем курсе мне было бы не до того. Я прошел (в который раз!) комиссию и был забракован по зрению, однако обещанный "белый билет" мне не дали, а вручили нормальный военный билет, где было написано, что 11 мая 1995 года я должен явиться на переосвидетельство. Забегая вперед, скажу, что на этом мой "роман" с армией благополучно закончился, хотя в моем военном билете и появилась любопытная запись: годен к нестроевой службе в военное время, означающая несение службы в военном оркестре.
Глава V. На финишной прямой
Время летело стремительно, и вот я неожиданно <скоро> очутился на пятом курсе. И опять возник вечный вопрос: куда идти дальше? в принципе, работа у меня была - я пел в камерном хоре филармонии п/у Палкина, но, как оказалось впоследствии, она оказалась недолгой. Об этом - отдельный и особый разговор. Последний год для меня прошел довольно спокойно, без эксцессов. Зимнюю сессию я сдал успешно и стал получать повышенную стипендию. Но хочу отметить, что за высокими оценками я никогда не гнался, поэтому было приятно, когда меня (и других отличников) отметили денежной премией. Второй семестр пролетел незаметно, и вот, наконец, состоялись выпускные экзамены: защита реферата (+ работа с хором) и дирижирование хором (государственная программа). Этими двумя экзаменами и закончилось мое пребывание и обучение в институте искусств имени Ивана Петровича Котляревского*******.
Выпускные экзамены
Защита рефератапроходила довольно спокойно. Председателем Госкомиссии была вокалистка - Нона Суржина, поэтому она вопросов не задавала. Моя тема была непосредственно связана с работой с хором******** и затрагивала вопросы самостоятельной работы студентов над партитурой. Хотя рецензия на мой реферат была, в основном, положительная, мне поставили четверку, что, по моему мнению, не справедливо. Дирижирование хором - сложный экзамен, но я его провел (опять же по личным и субъективным ощущениям) на высоте, однако получил четверку с плюсом. Главное -не оценка, но было все равно обидно, а что поделаешь? Се ля ви- как говорят таком случаефранцузы. Последний экзамен был 30-го мая, поэтому до выдачи диплома(25 июня 1993 года) пришлось ждать почти месяц. Время тянулось медленно, но, наконец, этот долгожданный день наступил.
Выдача диплома
Два противоположных чувства обуревали мной во времяэтойцеремонии-радости и грусти. Ине знаю, чего было больше. Асамо по себе мероприятие, не смотря на торжественностьмомента, носило формальный характер: сначалас напутственнойречьювыступил ректор, после него - деканы, а затем прошло вручение дипломов. На этом все закончилось. Хотя я и знал, как проходит эта церемония (я присутствовал на прошлогоднем мероприятии), все равно яожидал большего. Вот закончился мой беспрерывный 17-летний марафонобучения:8 классов средней школы, 4 года музыкального училища и 5 лет консерватории. Это- довольно значительный этап, как по объему, так и по содержанию. Теперь можно было подвести жирную черту,которая бы отделяла этот первый этап от последующего, начинающегося вслед за предыдущим почти сразу, без перерыва.
Заключение к IVчасти
Подводя итоги моего обучения в институте, я должен сказать, что, к сожалению, отношению к нему за последний год резко изменилось в худшую сторону, и не по моей вине. Опять повторилась история с училищем, по которому у меня нет ностальгии. Теперь я чувствую, что у меня не будет ностальгии по институту, и я редко буду там появляться, если вообщеподобное произойдет, но не стоит зарекаться*********. Скамерным хором пришлось расстаться********** (не по моей воле), и я остался без работы. Профессор Петросян обещал похлопотать, чтобы меня оставили на кафедре хорового дирижирования, но, как потом выяснилось, он просто блефовал, хотя при этом немало попил моей кровушки. "Развод" с антисемитом Палкиным меня не особо огорчил, но я понимал, что нужно искать новую работу. Япопросил мне помочь педагога по специальности- Сергея Прокопова, он даже сопроводил меня в институткультуры, в результате чего взяли на работу его(!). Впединститут я пошел в гордом одиночестве, но результат оказался нулевым. Какимже было мое удивление, когда я узнал, что в институт культуры взяли моего однокурсника Апарина (его папа- большая хоровая "шишка" в Запорожье), а в пединститут- однокурсницу Таню Карпелянскую (говорят, не просто за красивые глаза, а за взятку в валюте). Мое непринятие мотивировали отсутствием педстажа***********(?!), но для очаровательной Танюши было сделано исключение. Не буду лукавить, мне тоже(правда,без денег) помогли устроиться на работу, хотя и не совсем по моему профилю.Благодаря протекции************ я устроился ведущим методистом в Центр народного творчества. Итак, с этого момента в моей жизни начинался новый этап - работы, которая всегда приходит на смену учебе. *- В то время СССР.
** - Оппозиционная организация.
*** - Секретный сотрудник
**** - на то время - жуткий дефицит для Харькова
***** - естественно получая зарплату, которая в три раза превышала стипендию.
****** -Здесь происходила так называемая "схватка титанов", когда педагоги выясняли отношения, "вытирая ноги" (т.е. задавая каверзные вопросы) об "чужих" студентов. При появлении нового "чужака" происходила аналогичная картина, но теперь в роли жертвы выступал новый "подопытный кролик" - подопечный очередного хорового "авторитета".
******* - Сегодня, когда почти все институты стали университетами или академиями, такое название отдает неким атавизмом.
******** - Обычно в качестве реферата брали разбор какой-нибудь хоровой партитуры, который сводился к очередному списыванию у "предыдущих ораторов". Не исключением были и работы моих однокурсников.
********* - Эти строчки были написаны задолго до того, как было принято решение о выезде на ПМЖ в Германию.
********** - Палкин по-хорошему попросил меня уволиться, так как я, не будучи студентом, перестал быть зависим от него. Вообще тема "Палкин" требует отдельного разговора, но мне жаль переводить время на этого негодяя.
*********** - Какой педстаж, если я беспрерывно учился?
************ -Один их хористов хора "имени" Палкина хорошо ко мне относился и имел широкие связи в музыкальном мире.