Время за полночь. За окном темно, вспышки молнии осветили горизонт. Пошел дождь, сильный, до рассвета, утоляя жажду земли. Соседка, крепко спала изредка тихонько похрапывая. А сон к Евгении Степановне все не приходил. Открыв глаза смотрела на стены, что со вчерашнего дня были ей домом, в сером свете мрачные, темные, они молчали. И это было не то молчание, которое наступает, когда люди спят или ненадолго уходят, это было нерушимое молчание смерти. Форточка была открыта и из темноты было слышно, как с листьев деревьев падали капли за каплями на подоконник, будто, они плакали. Она прикрыла глаза и тот час пред ней появились места которые она знала как свои пять пальцев, каждый пригорок, каждый овражек, каждый камешек. Могла сказать, где ее улица начиналась, а где заканчивалась, отчий дом, такой теплый и уютный. Извилистая лента реки, берег что покрывал кустарник, ивы, поля покрытые пшеницей, луга пестрые травами, мельница куда завела ее мать... И будто легкий бриз выбрасывало на берег, волны из глубин прожитого. Она смаковала это прожитое с нежностью в котором печаль было послевкусием.
В памяти всплыл год, когда зима выдалась суровой, снежной. В канун 1977 года, на другой день после новогоднего утренника во Дворце завода имени Коминтерна, дочка заболела и оказалась на больничной койке в Детской Инфекционной больнице с диагнозом крупозное воспаление легких. Эта больница состояла из нескольких корпусов, где проходили лечение дети с определенными инфекционными заболеваниями. Корпуса были как одноэтажные, так и двух этажные во главе с административным зданием, и все эти корпуса были окружены плодовыми деревьями, а следом кирпичным двухметровым забором по всему периметру.
Больничный режим был строгим как для пациентов, так и для посетителей. Строго по дням, часам принимали передачи, посещение было запрещено.
Две недели Женя каждый день после работы навещала дочку, хотя это трудно было назвать посещением. Ей удавалось передать одно два яблока, бутылку из под молока с яблочным соком, пачку Юбилейного печения. Сок был обязательным в списке передач. Так советовала врач лечивший Жанну. Вечернее посещение было с 15.30 до 17.00 часов, и Женя успевала за полчаса до закрытия, а потом по четверть часа стояла под окнами второго этажа в безуспешной надежде увидеть у окна дочку. В начале третьей недели, она пришла ровно к 17.05. и перед ней закрылась дверь. В войлочных сапогах, в демисезонном пальто она стоя на улице, в стужу, стучала в дверь, звонила в звонок, просила взять передачу, но все было тщетно. Отчаявшись Женя горько заплакала. В этот момент в десяти шагах от нее из - за угла здания вышел мужчина высокий и худощавый в овечьем тулупе и волчьей шапке ушанке. Женю охватил страх и она попыталась было уйти, но мужчина мягко остановил ее:
- Постойте женщина, вы кого - нибудь ищите?
Женя безмолвно замерла на месте, а мужчина, подходя к ней, повторил вопрос.
-Я опоздала к дочке, - и она еще сильней заплакала.
-Почему так поздно пришли?
-Я вообще то работаю! - бросила Женя и подняла не только глаза, но голову, потому как он был высок. Перед собой она увидела молодого мужчину. Он улыбался пухлыми, мясистыми губами большого рта, глубоко посаженные глаза неопределенного цвета, смотрели из под широких ровно черченных бровей, скользя по Жене изучающим взглядом, от чего она едва смогла смущенно пролепетать:
-Работы было много. Я всего на пять минут... Хотя бы передачу взяли! Дочке без сока нельзя.
Не прекращая дружелюбно улыбаться он спросил Женю:
-Как вас зовут?
-Неважно.
-Как не важно! Должен же я знать кому помогаю.
-Ну Женя!
-Красивое имя, - одобрил мужчина все так же любезно. - Ладно, успокойтесь! Я сейчас... - И он подошел к двери. Нажал отрывисто три раза на кнопку звонка.
- Не говоря ни слово Женя кивнула, продолжая по инерции всхлипывать. А в голове крутился вопрос; - Кем он мог быть, это молодец?- Подойдя к двери, Женя остановилась на шаг позади мужчины, который терпеливо ждал пака откроется дверь. И вот она открылась. В узком проеме появилась светлая голова молоденькой сотрудницы отделения, широкая улыбка, казалось непроизвольно появилась на ее лице, а следом проем расширился на столько, что можно было увидеть и другую не молодую, низкого роста, округлых форм сотрудницу в синем халате и белой косынкой на голове.
Мужчина любезно поздоровался, одаривая улыбкой, а следом обратился к девушке, которая переключила свой взгляд на Женю не скрывая своего любопытства: - Настенна, помоги мамочке увидеть ребенка? - не спеша из кармана тулупа вынул карамельку и протянув ее девушке продолжил: - Поможешь?
С лица девушки исчезла улыбка. Она в благодарность кивнула, переключив свой взгляд на парня, словно спрашивала: Кто она тебе?
- Ни кто! Просто она опоздала! - поспешил сказать мужчина, - только с работы вырвалась.
Девушка, не спуская глаз с мужчины, рассыпалась в щедрых похвалах ему. Медлила: должна ли она пропустить или отказать ему.
- Ладно, заходите! - И девушка тот час низким голосом скомандовала стоявшей рядом женщине. - Проводи...
Мужчина поспешил пропустить в перед Женю, а сам зайдя, закрыл за собой дверь. Прошли в маленький холл, где у подоконника его поджидала девушка с лукавым выражением на лице. Женщина же тот час повела за собой Женю по широкому, длинному коридору освещенному ярким искусственным светом по бокам которого друг за другом стеклянные двери палат. Дойдя до окна, она завела Женю в небольшую темную комнату. Щелкнул включатель, осветив небольшую комнату без окон, где стояли вдоль одной стены старый диван, топчан, а с другой письменный стол приспособленный под обеденный, два стула, старый полированный шкаф. Как только они зашла, женщина взяла из ее руки авоську с передачей, предложила сесть на диван и подождать, а сама вышла. Женя так и сделала.
Прошло не много времени, но она успела оглядеть комнату, которая была сестринской; ко всему уже перечисленному Женя с правой стороны от двери увидела небольшую нишу, где висела верхняя одежда, стены выкрашенные желтой масленной краской до потолка, что вызывало удручающее чувство. Дверь открылась и взгляд Жени устремился на вошедших женщину и дочку державшую ее за руку: " Наконец я дождалась..." Женщина вышла, закрыв за собой дверь. Дочка несколько испуганная, в больничном потерявшем цвет от времени, размером больше, фланелевом халатике казалась тоненьким стебельком одуванчика на верху которого готовящийся к ночи цветок. Девочка едва слышно поздоровалась, робко подошла к матери, которая тот час заключила ее в свои объятия:
-Дочка, Жанночка, как я по тебе соскучилась!!! - Женя посадила дочку на колени, длинными мягкими пальцами гладила ее по лицу, светлым волосам, заглядывала в глаза, в которых страх сменился усталостью. - Дочка, ты по мне не соскучилась? - Она вновь заключила дочку в объятия. Десять минут быстро пролетели. В комнату вошла женщина. Женя освободила дочку, поставила ее на пол от чего девочка облегченно выдохнула, молча взяла женщину за руку и все вышли из комнаты, разойдясь в разные стороны.
Женя пройдя два шага остановилась. Повинуясь чувству обернулась провожая взглядом маленькую, родную и такую далекую дочку. Она была очень рада встречи с дочкой и вместе с тем, мысль, что она не встретила взаимной привязанности смущало и огорчало ее. Она вздохнула и прошла в холл, где у подоконника стояли рядом все те - же мужчина и девушка, мило разговаривая. Девушка вопросительно поглядела на Женю. Это была девушка двадцати с небольшим лет, с лицом не примечательным, не тонким, но и не грубым, какое то невыразительное. Ноги, бедра были слишком толстыми для ее узкого торса.
- Спасибо большое! - Сказала Женя, подойдя ближе.
-Не меня, а Владимир Иваныча благодари, - сказала лукаво девушка, но следом, уже серьезно добавила: - Больше не опаздывай.
Было около девятнадцати часов, когда Женя с мужчиной шли по территории больницы на остановку. Четверть пути прошли молча, но потом мужчина заговорил:
- Кстати, может познакомимся? Меня Володя!
- А меня Женя! Спасибо Вам большое! Вы мне очень помогли.., - и она грустно взглянула на его открытый греческий профиль.
- Всегда пожалуйста! - взглянув на Женю, протянул мужчина. - Но вам кажется очень грустно?
- Есть немного, но это пройдет, - и по лицу Жени скользнула улыбка.
-У вас красивая улыбка. Улыбайтесь чаще!
Весь последующий путь они шли молча до самой остановки, что находилась в двухстах метрах от корпуса, но внутри себя, Женя стараясь незаметно, бросала взгляд на мужчину ведя диалог: Что это? Так бывает? Вот так, просто взял и помог?
На протяжении всего пути они не встретили ни одного человека, а когда вышли за ворота и Володя приподняв рукав тулупа заметил, что стрелки на часах " Полет" показывали десять минут девятого вечера, после чего он предложил проводить Женю до дома. Она нехотя возразила, после чего он предложил хотя бы вместе дождаться трамвая. На том и порешили.
На следующий день, когда Женя к шестнадцати тридцати подошла к двери отделения, там, ее уже ждал Володя. Последующие две недели они виделись каждый вечер. Женя больше не спешила в больницу. Она частенько приходила к закрытию, а иной раз и немного опаздывала, зная, что у двери ее будет ждать Володя. Приветствуя друг друга, Женя отдавала ему авоську, которую тот заносил внутрь, а вскоре выходил за ней самой и через служебный вход провожал ее до бельевой, где ей было позволено видеться с дочкой несколько минут. И Женя видела, чувствовала, на сколько важны были эти встречи для дочки, которая видя мать, улыбалась, спешила в ее объятия...
Когда же дочку выписав из больницы перевели в местный оздоровительный санаторий, Володя каждые субботу сопровождал Женю до санатория, ждал по часу на улице пака мать обнимала и целовала дочку, а потом пешком шли до стации обсуждая темы объединявшие их интерес: книги, а их Женя прочитала много, песни и их исполнителей, стихи, а их Володя много знал и читал вслух. В электрички садились рядом и молча ехали до города, где садились на трамвай и ехали до остановки нужной Жени. Перед выходом, они спешно прощались и Женя выходила, а Володя провожая ее взглядом ехал дальше.
Переступая порог своей комнаты, Женя переводила дух, подолгу вспоминая прожитый день. Ждала следующего выходного, и не только, чтобы увидеть дочку, а и встретиться с Володей. Но боялась себе в этом признаться.
Последний выходной марта. Они вместе приехали в санаторий, чтобы забрать ребенка. Володя бережно нес на руках Жанну, а Женя идя рядом несла небольшую холщовую сумку с вещами. Все было как всегда, и все же вокруг них витало волнение, некая напряженность. Что происходило внутри Володи, Женя не знала, но происходящее внутри ее самой она объясняла просто: Она привыкла к этому мужчине! Ей приятна была его забота, участие. Ей нравилось быть не одной... Но, что дальше?
Прошла неделя. Весна давала о себе знать нежными почками, теплыми ветрами и ярким светом. Когда что - то величественное и могучее, еще скрытое, готово начать медленное движение, шаг за шагом. Утро было солнечным и ясным. Над макушками деревьев кружили вороны. В помещении прачечной, на стене висели электронные часы показывавшие 10.05., а под ними в квадратной новой большой машине стиралось белье. Рядом у окна, за столом сидела Жанна, нехотя ела овсяную с изюмом кашу, изредка поглядывая в окно, за которым, не вдалеке играли в салочки подростки. С боку на топчане, рядом, сидела Женя и глядела на дочку, которая неожиданно прервав завтрак и показывая пальчиком в окно пролепетала:
- Наш дядя! Мама, там наш дядя!
- Женя, взглянула в окно и ее сердце учащенно заработало. В пяти метрах от окна стоял Володя в черной летной куртке, русые волосы которого были коротко стриженные, и широко улыбаясь глядел на Жанну. К сердцебиению, добавились бабочки в области солнечного сплетения. Минуту, другую, Женя была в нерешимости, но преодолев себя, она вдруг спешно побежала к двери, будто испугалась, что он исчезнет. И как только она в белом свободном на пару размеров халате под поясок, открыла дверь, пред ней предстал он, мужчина, мысли о котором будоражили не один день ее мозг. Женя впустила его в помещение. Володя поспешил пройти к столу и вынув из кармана большую "Аленку" положил на стол перед Жанной со словами: - Это тебе Жанночка, - а следом вернулся к порогу, где еще стояла Женя, взгляд которой наполнился радостью, и расстегнув молнию куртки достал три красных тюльпана, что бережно держал у сердца, протянув их Жени: Неужели так бывает? - мысленно спрашивала она себя, приживая цветы к груди. А Володя не мешкая, из грудного кармана куртки достал две контрамарки во Дворец офицеров, на танцы и вновь протянул их Жени, сказав:
- Женя, я приглашаю тебя на свидание! Пойдешь? - И взгляд его еще минуту назад решительный и даже несколько дерзкий стал кротким и молящим...
- Но моя дочка? Как я...
- У меня есть сестра. Она посидит!
- Нет, так нельзя! У меня соседи... - возразила Женя, и тот час она ответила согласием. - Да, да, я пойду, а дочку оставлю на одну ночь с саду. Здесь есть такая группа. Мне разрешат. - И Женя взглянула на Жанну, которая уже сидела на топчане и ела "Аленку", аккуратно, приоткрыв ее часть, не спеша пережевывая.
Спустя два дня, рука об руку Женя и Володя подошли к Дворцу офицеров, здание которого было в свете ярких фонарей. Вошли внутрь. И тут у гардеробной Володя впервые увидел Женю без пальто и платка, без халата, с распущенными по плечи темно русыми локонами, в приталенном, удлиненном, темно вишневом, с длинными рукавами платье. И даже войлочные сапоги не могли испортить "картину". Он в темных шерстяных брюках и в вязанном серо с зеленой нитью свитере, что подчеркивал выразительную глубину его глаз не мог сдвинуться с места. Его влекло к этой женщине с невероятной силой, и ему едва удавалось подавить в себе желание схватить ее в объятия и жадными руками ласкать это тело, которое сводило его с ума и уже вот как месяц не давало ему покоя, преследуя его даже во сне. В глазах, в очертании губ, во всем облике Жени было столько женственности, чистоты, что чувственность отступила перейдя в безграничную нежность. Владимир подошел к ней ближе. Сдерживая себя сказал тяжело переводя дыхание:
-Ты желанна мне Женя! Выходи за меня!?- и мысленно обнял ее.
Женя дрожала. Они, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу не замечая окружающих ... Женя почувствовала какую - то непонятную слабость и почти не сознавала, что с ней происходит, но все же высвободилась из его рук, с легкой улыбкой сказала: - Пойдем танцевать! - А следом взяв его за руку увлекла за собой в танцевальный зал, где вовсю шли танцы под духовой оркестр: И кокой прекрасный час был в жизни Жени. Нет не час, а целая вечность. О ней никто так не заботился, не помогал. Принимал ее такой какая она есть. Но он моложе, на целых пять лет. И он инженер. А кто она? Прачка. Мать одиночка. Его родители не примут!И правильно! А как на это посмотрит дочка? А если эти отношения будут плохи для дочки?". Мысли кружились в голове Жени, вместе с ней ведомой им, желанным мужчиной.
Покинули Дом Офицеров они чуть раньше, чем закончились танцы. Небо было темным, но центральные улицы были погружены в искусственный свет уличных фонарей, витрин магазинов. Женя легко шла ухватившись под руку Володи. Шли по центральным улицам, через дворы, не спеша, наслаждаясь друг другом, и только спустя два часа они остановились в нескольких метрах от подъезда Жени, друг против друга, не отрывая друг от друга глаз. Несмотря на позднее время, окна в котором жила Женя и окна близлежащих домов светились, поэтому, было хорошо видно, как Володя молча смотрел на Женю жадными глазами, от чего, не выдержав отвела глаза в сторону.
- Я люблю тебя Женя! Я страстно хочу тебя, Женя, - пылко сказал Володя, пьянея от "хочу". Он молил. - Каждое мое утро начинается с тебя... - Его шатало. Женя испуганно отступила на шаг.
- Нет, не надо! У меня дочка. Я не могу!
- Я тебя замуж зову! Дочка твоя, моей дочкой будет.
В этот момент дверь подъезда открылась, из дома вышла грузная, по желая соседка с первого этажа, громко закрыв за собой дверь, и Женя обернулась. Из нее вырвался шепот ужаса. На мгновение она растерялась, но следом отступила еще на один шаг, Бледная, остолбенела от неожиданности, искала взглядом, куда бы можно скрыться.
- Я же тебе тоже не безразличен!? - молил Володя, тяжело дыша.
Но Женя ничего не слышала. Она высвободила свои руки из рук его и совсем отстранилась, тихо протянув:
- Мой ответ нет! Я должна думать о дочке...
- Ты так решила? - темные брови парня нахмурились. Что плохого в том, что у девочки будет отец?!
- Но ты не ее отец...
- Почему так мрачно? Давай попробуем? - Владимир печально улыбнулся.
- У меня нет права больше ошибаться. Прости! - и Женя не мешкая пошла к подъезду быстрым шагом. Ей стало жаль его, жалостью безмерной и прекрасной, лучше на свете которой нет. И жалко было себя, потому как она уносила смутно рисовавшуюся ей мечту о семейном счастье, которого она и боялась и желала. На что она не решилась. Когда она дошла до подъезда ее остановила все та же соседка, взгляд которой выражал осуждение и насмешку одновременно. Прищурив глаза, она предложила Жени убирать два подъезда в доме, так как прежняя уборщица рассчиталась.
Казавшаяся спокойной, сдержанной, глаза Жени светились необычайным блеском и приостановив свой ход, она вдруг выкрикнула:
- Какое вы имеете право глядеть на меня, будто в грязи валять! Мойте сами свои подъезды! - она повернула голову и увидела его. Он стоял, словно никак не мог сдвинуться с места, потом тяжело переступая поплелся в прочь. На лице Жени появились капельки пота, губы судорожно подергивались, она задышала часто и прерывисто. Она вошла в подъезд и медленно начала подниматься по ступенькам.
- Ты подумай!? - в след прикрикнула соседка и, следом уже тише добавила. - А то любовники сегодня есть, а завтра их тю, тю.
Евгения Степановна откинула одеяло. Часто задышала: День и ночь оберегала благополучие своей дочери и внуков. А теперь ей говорят, ты не нужна и можешь убираться ко всем чертям. - Ладно пусть не говорят, но разве я не вижу. Годы идут, и сам бог не может их остановить. Всех коснется. Она прикрыла глаза. Это было долгое и горькое прощание, безмолвный разговор с прошлым, о котором никто никогда не узнает. Последний раз она отдалась течению мыслей, которые были такими же, как ее жизнь, - скромные и тихие. Она чувствовала, что навсегда рвется нить, соединявшая ее с миром живых... - Почему все так?