- Цыц! - прикрикнула я на светленькую хнычущую девчушку рядом с собой. Все остальные тоже плакали, да и мне сильно хотелось, чего тут скрывать? Но слезы почему-то не спешили падать с ресниц, только висели тяжелым мокрым грузом на душе.
Светленькая была белобрысой, как выгоревшая солома, и потому выделялась среди всех нас, рыжух разной степени. Она шла вместе с нами только потому, что очень хотела есть. Вернее, она стащила у торговца краюху хлеба и укусила его, когда он ее поймал. Торговец сразу пошел к градоправителю жаловаться. За весь путь светленькая несколько раз порывалась сбежать, а когда все ее попытки были пресечены, раздалась громким захлебывающимся плачем, что здорова сказалось на моих ушей, но никакого эффекта не возымело на стражников.
- А почему ты не плачешь? - через некоторое время подняла на меня светленькая свои синие любопытные глаза.
- А зачем? - я усмехнулась. - Ведь приедете благородный рыцарь, и спасет меня от этих страшных стражников.
- А меня? - обиженно воскликнула девчушка.
- И тебя. Если не будешь плакать.
- Не буду, - горячо пообещала светленькая и потрепанным рукавом утерла слезы.
Вот так мы оказались единственными, кто не плакал в этой странной рыжей толпе девушек и женщин только с одним светленьким пятнышком-ребенком.
Конечно, ни в какого принца я не верила, но плакать перед казнью все равно не собиралась, ради чего? Ради равнодушно-презрительного взгляда стражника?
Интересно только, какой он этот город изнутри? Раньше я в нем ни разу не была, только и слышала о том, какой он большой и красивый. На деле все оказалось не так, как рассказывали восторженные путешественники. А может они оценивали город, как гости, а я, как его пленница?
Нас вывели на площадь, подозрительно тихую для такого большого скопища людей. Оказалось, все смотрели только на нас. Еще бы! Ведь мы каженницы, злые ведьмы и убийцы. С одной стороны люди рады, что нас казнят, и мы не сможем творить свои черные дела, со второй - а вдруг у нас есть более могущественные сестры, которые будут мстить? А с третьей, так вообще, что мы им сделали? Еще ни один человек не пострадал от рук ведьмы. И всем известно, что они гораздо лучше лечат, чем те же городские лекари, на каждом из которых лежит, по крайней мере, одна смерть.
Нас подвели к эшафоту, заваленному сухими сучьями и листьями.
Сожжение. Очищение через костер. Холокост. Огненная пляска. Название у всего этого одно - смерть.
Ни одна из нас не была ведьмой. Мы шепотом доверительно рассказывали друг другу, почему пришлось подтвердить эти страшные обвинения. Одной из женщин грозили убить всех ее детей, второй отдать ее дочерей в "дома для богатых холостяков". А мне просто не для чего было дальше жить. Зачем? Если ты предана подругой, если твою семью убили на войне, а жених отдал свое сердце другой?
А другим просто не дали выбора, даже не стали спрашивать, ведьмы ли они, просто усадили в телегу и повезли в городе, ничего не объясняя.
Каждую привязали к "своему" столбу за ноги руки и шею.
- Эти женщины и девушки, раньше жившие среди нас, подозреваются в колдовстве. Возможны, что и нет. Чтобы доказать это, - декламировал градоправитель, - мужчина из ее рода или ее муж должен не побояться сказать своего слова и уплатить в городскую казну пятьдесят золотых.
Теперь все ясно! Казна пуста и, скорее всего, при помощи того же градоправителя. А теперь, чем ее пополнить? Правильно. О методах извлечения монет из горожан, я думаю, рассказывать не надо.
- Платить можно вещами или натуральными продуктами, - деловито добавил градоправитель.
Тут же к нему придвинулись три нещупленьких мужичка, сунули ему по потрепанному мешочку с монетами, один кивнул на находящиеся невдалеке конюшни, другой стянул с себя сапоги, а третий что-то с жаром начал обещать.
Градоправитель кивнул, и трех женщин начали развязывать. Одна из них мне была незнакома, а две другие пошли за своих детей.
Потихоньку разобрали почти всех. Нас осталось трое: я, эта девчушка и еще какая-то девица, уже показавшая свой строптивый норов во время пути сюда.
Выждав с надеждой еще немного времени, градоправитель с грустным вздохом показал зажигать факелы.
Вдруг, откуда не возьмись, взялся перед эшафотом прекрасный рыцарь в сверкающих начищенными боками латах. В душе затеплилась надежда, вдруг это меня? Вдруг это за мной он отправился в такой дальний путь? Вдруг, я ему так понравилась, что он готов взять меня в жены?
Размечталась.
Рыцарь небрежно швырнул под ноги градоправителю бархатный, туго набитый мешочек, бережно отвязал строптивую красавицу о столба и усадил ее перед собой на коня. После чего уехал.
Градоправитель жадно пересчитал монеты, обрадовался (видимо, нашел больше, чем просил), мутно посмотрел на нас, махнул рукой и ушел в свой мрачный дом. Видно, понял что с девки-обырвыша и малолетки-воровки много не спросишь.
Затрещали ветки, огонь начал медленно подбираться к нам с двух сторона.
- А где мой рыцарь? - скорее требовательно, чем удивленно поинтересовалась светленькая.
- Тебя как зовут? - вспомнила я, что не знаю, как ее называть.
- Люта. Где мой рыцарь?
- Ты же видела, он уехал с другой, - горько ответила я.
- Нет, это был не мой рыцарь, - неожиданно совсем по-взрослому сказала Люта. - а где мой рыцарь?
- Не знаю, - я совсем упала духом. Довралась. Теперь или ребенок меня достанет этим вопросом, или разревется, а я вместе с ней.
- Спасите, помогите! - совершила Люта нечто третье, чего я совсем не ожидала, а именно прокричала громко эти слова. Но смотрела вовсе не на людей, а куда-то поверх них.
Раскат грома пригнул испуганных людей, запоздало, но очень ярко сверкнула молния, и завыл ветер. А огонь от этого как будто только взбодрился. Он уже был почти у самых ног, когда в небе появился дракон.
Настоящий дракон!
Черный, блестящий с рыжими прожилками на крыльях и зелеными горящими глазами над зубастой пастью.
Сделав несколько кругов над площадью и распугав при этом половину народа, он опустился на задние лапы прямо перед нами.
Огонь в испуге сжался, а еще через несколько мгновений отступил от нас на полшага. Ногам сразу стало непривычно холодно. Начавшая было тлеть, одежда мигом потухла, чуть осыпавшись черными комочками. Штаны стали чуть короче, и все, больше ни в чем я не пострадала.
Дракон осторожно подышал черным дымом на Люту и с нее спали веревки. Девчушка восторженными глазами смотрела на дракона и еле слышно шептала:
- Ну и пусть не прекрасный рыцарь, зато он красивый и добрый дракон. Я обязательно поиграю с его замечательным хвостом!
Интересно, дракон это слышал или нет?
От его дыма я немного почихала и только после этого сделала попытку сойти с эшафота.
Не тут-то было! Ноги после двухчасового привязанного стояния не желали слушаться, и я полтела головой вперед навстречу серой земле и обгорелым сучьям, но была вовремя поймана на крыло, оказавшееся неожиданно упругим и теплым. Как мне не хотелось вставать...
Дракон сам решил вопрос - отошел в сторону, и я все-таки познакомилась близко с землей, правда, с меньшими потерями.
Люта неуверенно подошла к нему.
- Хвост не трогай! - хрипло сказал-предупредил дракон. Видимо он все-таки расслышал Лютины слова, иначе с чего бы он это говорил? Люта подошла ведь в голове.
- Садитесь, - он подставил спину с пятью "плавниками". Первой умостилась Люта, я следом за ней. Осторожно коснулась пальцами левой ноги перепончатой кости левого крыла, чуть смелее поставила правую на второе крыло, потом проверила устойчивость, не соскользну ли, пошевелила пятками...
- Ты еще попрыгай! - хмуро посоветовал дракон.
Я смутилась и полусогнула ноги, только потом они все равно съехали вниз.
Дракон страдальчески скрежетнул зубами, но промолчал.
Размел крылья, я сдвинула ноги на менее подвижную "платформу", и мы... полетели!!!
А сверху город этот и вправду красивее. Особенно горящая площадь.