Ночь при луне вознесена, как замок золотой,
Над временем паря, легка, открыв ворота в облака.
За залом зал из серебра,
Там слуги, мавры в галунах, как призрачные тени,
Стоят безмолвно в длинный ряд, заняв свои ступени,
Все в белой пудре, в синьке сна  их смоляные кудри.
С тобой  мы движемся вперёд, дыша легенды ладом,
Нас музыка луны несёт по гулким анфиладам.
Нам зал предстал в величье скал, туман разлит по долам.
Течёт река под облака стальным ковром тяжелым.
Подушка островом лежит и стены, словно клёны,
В воде, как слиток золотой, дрожит ладонь влюблённо.
Как стразы, вижу пару глаз в янтарном лунном свете,
И грудь, что  остужает страсть, улавливает в сети.
Я как сквозь стены прохожу, и пустоту держу,
И пальцы ласковые рук  любимой нахожу.



Im Mondschloss

Die Mondnacht war wie ein goldenes Schloss gemacht,
 Schwebend ueber der Zeit, mit offenen Toren himmelweit,
 Mit Silbersaal an Saal gereiht,
 Mit betressten Schatten, die waren die Diener und Mohren;
 Die hatten an Treppenbergen ihren Platz in Scharen,
 Mit weissem Puder in blauschwarzen Haaren.
 Du und ich, wir gingen wie die Lieder und Sagen,
 Von der Mondmusik durch die Raeume getragen.
 Und ein Saal stand voll Berge mit Nebeln im Tal.
 Drunten lag als Teppich ein Strom wie Stahl,
 Eine Insel als Kissen, und Pappeln als Waende;
 Es spielten im Wasser vergoldete Haende.
 Und zwei Augen ich tief im Mondschein fuehlte,
 Und eine Brust, die mir gern meine Sehnsucht kuehlte.
 Ich griff in die Leere, wie durch eine Wand,
 Und hielt meiner Liebsten liebkosende Hand.


         Max Dauthendey