Я шел по стране, по печальной стране.
Шнуром колыбельным, как будто во сне
лежала в пространствах песка в тишине
река, а над нею стелились поля
в тумане, как мёртвые, призрачность для.

Я в оцепенении шёл,  не смеясь, -
у края дороги там ты, затаясь,
стояла: и вспомнил со счастьем я связь.
Ты плакала, пристально глядя, и я
спросил: разве это - отчизна твоя?

Кивнула ты, словно бы  сном пленена...
Тебя я позвал:  но в ответ пелена
закрыла твой образ, как мрака стена.
Лишь в красном закате угар тополей -
и гибель бредёт по отчизне твоей.


*  *  *
Ich ging durch ein Land, durch ein trauriges Land.
Wie auf leerer Wiege ein Wiegenband
lag der blasse Fluss auf dem flachen Sand,
darueber aus nassem Nebelgewand
reckte die Weide die Totenhand.

Mir war so traurig. Ich starrte und stand.
Ich sah dich kauern am Wegesrand.
Einst hab ich dich und das Glueck gekannt.
Du weintest wuehlend und unverwandt,
und ich fragte dich: Ist das dein Heimatland?

Du nicktest, du nicktest wie traumgebannt ...
Da hab ich dich wieder wie einst genannt;
doch dein Bild zerrann mir, dein Bild entschwand.
Die Pappeln kohlten im Abendbrand,
und der Tod ging rot durch dein Heimatland.