На исходе ночи низкие тучи наконец-то разродились холодным дождем: его тихий размеренный шорох сразу же наполнил весь лес, приглушив все иные звуки. Прилетающие с неба капли оседали сначала на верхушках деревьев, затем понемногу спускались вниз, стекая крохотными струйками по стволам; накапливались мелкими жемчужинками влаги меж иголок сосновых веток - и тоже срывались вниз, расплескиваясь по толстому слою опавшей хвои и листвы.
Хрусть-щелк!
По этому же золотисто-рыжему ковру с вкраплениями зелени неспешно двигался небольшой отряд - то и дело влажно чавкая подошвами сапог, либо похрустывая попадающими под подошвы мелкими веточками. Укутанные в плащ-палатки бойцы почти не глядели по сторонам: во-первых, скрытое за слоем свинцовых облаков небо не торопилось светлеть, предвещая скорый восход солнца. Так что в лесу все еще было темно, и куда полезнее было слушать, а не смотреть: впрочем, монотонный шелест дождя и это занятие делал почти бесполезным. Во-вторых, до них этим же путем два раза прошлась немалая толпа мужчин, оставившая после себя неплохую тропу. В будущем это могло стать проблемой, пока же являлось несомненным удобством.... В-третьих, и это было важнее всего, пятеро бойцов твердо верили своему командиру, что уверенно вышагивала во главе их небольшой, но порядочно нагруженной трофеями колонны. Сама же младший лейтенант Александра Морозова уже давно не испытывала никаких проблем с передвижением в любой темноте: и тот же предрассветный лес для нее выглядел совсем иначе...
От проросших в землю корней к вершинам деревьев медленно струились-вздымались обратные потоки древесного сока и жизненных сил: сплетенные из множества струек, окрашенных во все оттенки прохладного синего и переливчато-теплого алого, они начинались под землей и вырастали к небу красивым переплетением ажурных линий. Отчасти выходили за пределы стволов и ветвей, истончаясь до тонких паутинок и превращаясь в зыбкую многоцветную дымку: там, где ветви деревьев соприкасались, эта дымка перетекала-смешивалась, приобретая сразу несколько новых цветов... Скудно и словно бы сонно светились заросли черемши и прочего лесного разнотравья; чуть выделялся бодрой розовой окраской толстый мох на покатом боку сухой валежины - внутри которой тускло сиял темно-коричневый отблеск гниющей сердцевины. На ветвях там и сям сияли мелкие огоньки дремлющих перед рассветом мелких птах; прямо возле тропы в корнях старой ели сладко дремал небольшой зверек... Скорей всего лесной трудяга-ежик, пережидающий ненастье в своей сухой и надежной лежке. Вообще-то и сам лес уже начал понемногу засыпать, ощущая приближение студеной зимней поры: но это не мешало соснам, елям и редким вкраплениям дубов с удовольствием впитывать драгоценную влагу, которой так не хватало минувшим летом.
Внезапно Александра тихо прищелкнула языком: ее подчиненные тут же быстро и плавно присели, поудобнее перехватив свое оружие. Резкий мах ее руки, едва слышный шорох и писк там, куда улетел боевой нож, четыре шага влево до зарослей медвежьего лука, и столько же шагов обратно - после чего довольно ухмыльнувшийся солдат стянул с ее клинка безвольно висевшую на нем тушку. Однако себе ее оставлять не стал, передав по цепочке шедшему замыкающим здоровяку, который с легкостью пер на себе не только свой МГ-34, две патронных коробки с лентами и плотно набитый добычей вещмешок - но и пару подстреленных мимоходом серых ушастиков. В лесах они вели себя смирно и прятались, а вот в полях носились как угорелые, и временами сигали прямо по минным полям: так что бойцы не упускали возможности подсократить поголовье мелких анархистов. Мяса в них было немного, но супец выходил неплохой - всяко лучше, чем на одной картошке...
- Мы уже близко.
Со стороны они походили на заляпанных грязью и основательно уставших горбунов - из-за плотно набитых вещмешков, скруток с маскировочными накидками и кое-какой военной добычи. Отяжелевшие от холодной мороси плащ-палатки странно топорщились, превращая фигуры людей в подобие лесной нечисти... Которая заметно приободрилась, услышав нежный голос своей предводительницы. И действительно, минут через десять отделение диверсантов добралось до неширокого овражка, через который был перекинут мостик из трех скрепленных меж собой бревен: все тот же боец с "папашей" наперевес, дождавшись разрешающего кивка, выдал затейливый свист. Не дождавшись реакции, набрал было воздуха для второго, но тут до них донесся глухой голос:
- Пятьдесят три?
Уставившись точно на пару часовых, засевших с оружием наготове за небольшой засекой из поваленных косыми крестами лесин, Александра так же негромко выдала верный отзыв:
- Семнадцать!
Первой перейдя на другую сторону, сдвинула капюшон плащ-палатки на затылок и подсветила карманным фонариком сначала свое лицо, а после -мокрые бревна, по которого тут же начал осторожно шагать первый из ее бойцов. Передав трофейную "Крону" благополучно добравшемуся до нее автоматчику, младлей Морозова обратила внимание на часовых - один из которых как раз выбрался на тропу и явно нацелился что-то ей доложить:
- С возвращением, тащ лейтенант! Тут такое дело: к нам в отряд гости пожаловали...
К моменту, когда природный ровик перешел пулеметчик, помахивавший связкой заячьих тушек в качестве своеобразного балансира, все основные новости уже были озвучены. и даже сдобрены парой комментариев насчет шустрого старлея и любопытных москвичей - так что ничего не мешало диверсантам-подрывникам идти дальше. Окутывающая лес темнота понемногу серела и светлела, нехотя уступая место приближающемуся утру: как только показалась заветная лощинка, яркое фиолетовое пламя в зрачках светловолосой девушки тут же выцвело в спокойный пурпур обычного зрения. Впрочем, даже разом проявившаяся зыбкая и зябкая туманная дымка не могла полностью скрыть от Александры настоящий облик соснового бора, в котором обосновалась партизаны "Чырвонай зары": понемногу привыкая к расширенному восприятию реальности, ее разум не желал замыкаться в скорлупе обычных человеческих чувств.
- Ой, ну наконец-то вернулись!
На кухне, несмотря на раннее время, уже хозяйничала троица поварих: за долгие годы жизни привыкнув вставать ни свет ни заря ради утренней дойки коров, хуторянки и после ухода в леса не изменяли своим привычкам. При виде шестерки "горбунов" они дружно заулыбались и развели небольшую суету: пока бойцы, скинув с себя плащ-палатки, сгружали на дальнем конце одного из столов затрофееное оружие и пяток солдатских ранцев вермахта, набитых всяким-разным - поварихи быстренько поставили разогреваться специально оставленный с прошлого вечера гороховый суп с кусочками сала, и начали выставлять на ближний край стола миски с холодной отварной картошкой и стаканы с чаем.
- Доброго утречка, Саша!
- Доброго, тетя Виталина. Вот, прими: по дороге немного подсобрали.
Уложив заячьи тушки на ошкуренное и уже успевшее немного заполироваться партизанскими задами бревно-лавку, девушка вытянула нож и отхватила невеликий шматок зайчатины - на завтрак одному крылатому гурману.
- О, тогда на завтрак каши наварим, на мясном-то бульоне! Саша, банька еще теплая: мужики ее к вечеру еще раз протопили, и воды в обе бочки натаскали. Лавки тоже сполоснули кипяточком... После гостей-то!
У главной поварихи отряда тоже нашлось, что рассказать лейтенанту Морозовой, так что в командирскую землянку та шла, уже зная о своей новой соседке. Которая так сладко спала, укрывшись шинелью, что пропустила и появление Александры, и то, как она собиралась в баню: зато прекрасно выспавшийся на персональном шестке Хугин не пропустил, лишь из врожденной деликатности не став каркать на всю комнатушку. Дождавшись, пока она повесит на стену свою винтовку и скинет с плеч вещевой мешок, не поленился спланировать на плечо к хозяйке, распушить перья и несколько раз ласково ткнуть клювом в пряди ее волос. Так же Птиц пожелал отконвоировать... Пардон, сопроводить ее на водные процедуры, где и сам с большим удовольствием поплескался в корытце с теплой водичкой - пока Саша грелась в парилке и приводила себя в порядок. Потом не с меньшим удовольствием обсыхал возле печки, наблюдая за экспресс-стиркой, которую девушка устроила своему тельнику, и порядком задубевшему от грязи маскировочному костюму...
- О, Александра? Как поохотилась?
Хмурое и немного помятое лицо отрядного политрука, прямо на ходу собиравшего свою первую утреннюю самокрутку, тут же разгладилось в приветливой и искренней улыбке, стоило ему только заметить выходящую из своей комнаты молоденькую блондинку в форме краскома РККА.
- Серединка на половинку, Иван Алексеевич. Можно было бы и лучше, но и совсем плохим выход тоже не назвать.
- Лучшее враг хорошего. Нам не надо лучше: надо чтобы дело хорошо делалось, и при этом все живы были...
Выдав эту, вне всяких сомнений мудрую сентенцию, повидавший жизнь мужчина глянул на наручные часы, прикидывая: успевает он выкурить самокрутку до начала радиотрансляции оперативной сводки от Совинформбюро? По всему выходило, что успевает с большим запасом - и никотином подышать, и языком почесать.
- Иван Алексеевич, а где папка с моими рапортами?
Смачно хлопнув себя по лбу вместо ответа, политрук ненадолго скрылся в их с председателем Брагиным общей комнате, вернувшись с сине-сизой укладкой в жесткой картонной обложке.
- Держи. Вчера Михалыч москвичам показывал, что мы тут бьем фашистскую гадину как можем. Не то, что некоторые... Тебе еще не докладывали про гостей?
- Тетя Виталина что-то такое упоминала.
Отработанным жестом поставив чайник на примус, Сошников коротенько, всего на десять минут тихого экспрессивного монолога, обрисовал, как для него выглядело пришествие парочки военкоров, и коллеги с пронырливым старлеем. Умудрившись при этом ни разу не использовать в своих речах крепкий мат - хотя (и это было видно) ему очень того хотелось. Однако законченные еще в прошлой пятилетке бухгалтерские курсы Минского учебно-производственного комбината заставляли сельского интеллигента держать свое реноме культурного человека.
- ...мать их за ногу да через печку! Э-э, кха. В общем, в таком вот разрезе, Александра: так что ты держись с ними построже.
Брякнув кружкой с незаметно заваренным и успешно выпитым чаем о стол, Сошкин мазнул глазами по наручным часам, тут же изменился в лице и ринулся обратно в свою комнату - где его ждал уже давно прогревший свои радиолампы "Супергетеродин всеволновой с динамиком". Очень ценное общественное имущество, вопрос приобретения которого председатель колхоза согласовывал аж на уровне райисполкома, и которое из эвакуировали в лесной партизанский лагерь чуть ли не в числе первых...
- Кр-ра?
Улыбнувшись от удивленно-вопросительного образа, пришедшего от ворона, вместо ответа Александра послала пернатому почемучке образ шматка свежей крольчатины, и места, где тот его дожидается. Пока она делала первые шаги к выходу из землянки, он стремительной молнией выметнулся сквозь бойницу наружу: когда же она вышла в серый рассветный сумрак, царящий под пологом масксетей - крылатый обжора уже вовсю рвал и склевывал редкий деликатес, придавив его к земле когтистой лапкой. Пользуясь его крайней занятостью, девушка невозбранно посетила двух коллег летнаба Хугина, осмотрев швы на лице летчика и проверив состояние штурмана - который безропотно проснулся, выпил натощак полстакана удивительно горькой и противной гадости, и вновь уснул. Затем спокойно позавтракала сама и наконец приступила к разбору содержимого трех командирских сумок и пяти солдатских ранцев вермахта, набитых полезными трофеями.
Когда из командирской землянки вышли остальные два члена командирского триумвирата, лагерь партизанского отряда уже заметно оживился: к двум пожилым поварихам присоединились их молодые снохи, разом ускорившие процесс приготовления завтрака. Три партизана деловито возились с четверкой "колесниц"-тележек, проверяя их колеса и постромки: еще десяток недавних хуторян сидел рядом с ними на низеньких лавочках, дымя самокрутками и что-то обстоятельно обсуждая. Из дверных проемов землянок на свежий воздух то и дело выходили позевывающие обитатели подземных казарм, по одному-двое бредущие в сортир и на мыльно-рыльные процедуры... И что характерно: почти у всех на плечах были накинуты новенькие немецкие шинели.
- Ну как всегда: солнце еще не взошло, а Александра уже вся в трудах!
- Да она и не ложилась, Михалыч.
- О чем и речь! Ага: вижу, что насчет очередного звания тебя уже просветили?
Председатель отряда хоть и старался говорить негромко, но его низкий хрипловатый бас гудел так, что поневоле привлекал внимание: накинув на узкие плечи девушки необмятую серо-зеленую офицерскую шинель вермахта, и попутно обласкав взглядом разложенное на столе оружие, высокий однорукий мужчина вновь обошел стол и присел рядом с другом-заместителем.
- Утро доброе, Виктор Михайлович.
- Доброе! Слушай, Александра, а ты откуда вторую пару кубарей на петлицы взяла?
- Военфельдшер по званию равен лейтенанту, так что, когда вещевое довольствие в части получала, старшина на складе сразу и выдал.
Слушая свою заместительницу по боевой работе, товарищ Брагин с нескрываемым удовольствием разглядывал три самозарядных винтовки Симонова, одна из которых была в снайперском исполнении - и пару новеньких ППШ, один из которых был со складным прикладом. Затем скользнул взглядом по груде пистолетных кобур с "Люгерами" и одиноким "Вальтером П38" - и с нескрываемым интересом уставился на лежащий поверх кожаного чехла изящный охотничий карабин. Матово отсвечивающий полированным лаком ореховой ложи и серебром красивой чеканки, черно-серой трубкой длинного оптического прицела и приметной плоской рукояткой хромированного затвора. Прямо елочная игрушка, а не карабин! Впрочем, незнакомого вида пистолет-пулемет и ремень с шестью длинными и узкими подсумками тоже получил толику его внимания.
А вот почти равнодушный к стреляющим железякам, и куда более склонный к бюрократии отрядный политрук сразу же положил перед собой толстую бухгалтерскую книгу, размашисто подписанную:
Журнал боевых действий партизанского отряда "Чырвоная зара".
Затем надел очки, вздохнул о своих потерянных в суете первых дней войны добротных матерчатых нарукавниках - и подтянул к себе укладку с свежими рапортами лейтенанта Морозовой. Написанными столь ровным, красивым и разборчивым почерком, что бывший колхозный счетовод в какой уже раз испытал приступ белой зависти.
- Алексеич сказал, что ты не совсем довольна крайней охотой?
Не отрываясь от заполнения странички в своей личной записной книжке, красивая платиновая блонда огорченно вздохнула:
- Фугас заложила в расчете на то, что ремонтники приедут из Дзержинска - а они прикатили с запада. Причем по вторым путям, да еще и из Столбцов. Не ожидала, что в этом городишке сделают укрытия для железнодорожной техники: туда же наши бомберы регулярно летают...
Отложив в сторону мятый зольдбух с мазком засохшей крови на обложке, Александра подхватила другой, раскрыла и начала переписывать данные очередного венгра, удостоенного персональной пули из ее винтовки.
- И чего?
- Пока немецкие саперы искали и снимали мои минные закладки, пока обезвреживали ложный фугас и ремонтировали полотно... Потом мотодрезина с краном из Дзержинска прикатила: больше семи часов по рельсам елозили, сгоревшие вагоны распихивали, с разбитым паровозом возились... И за все это время ни мотовагон, ни хотя бы кран - так на фугас и не встали! Пришлось подрывать платформу с зениткой и легким минометом.
- Железнодорожный кран? Да, этого зверя было бы неплохо завалить.
Покосившись на своего заместителя по хозяйственной и политической части, что сосредоточенно заполнял один раздел журнала за другим - председатель отряда предпочел не напрягать глаза чтением его каракулей, а усладить слух мелодичными звуками девичьего голоса:
- А потом что?
- Сразу после подрыва снайперское звено Якута выбило расчет второй малокалиберной зенитной пушки; я убрала зенитчиков ремлетучки с краном. Следом сбила с мотовагона радиоантенну и на пару с Якутом начала работать по ремонтникам и командному составу. Голиков и Карский отработали из пулеметов по взводу охраны, затем подавили попытки организовать ответную стрельбу из зенитных "Гочкиссов". Несколько железнодорожников подорвалась на шпрингминах, которые я поставила вдоль балластной насыпи... Дольше трофеи собирали, чем стреляли. Странно как-то в этот раз получилось: обычно мадьяры сильнее упираются.
Кинув мятую книжечку на кучку других, лейтенант РККА подхватила офицерскую книжку с лежащим меж страничек витым погоном лейтенанта вермахта - и подосадовала:
- Немцы мотовагон и ремлетучку так забронировали, что винтовочным калибром не взять. Мне бы туда КПВ или ДШК - никто бы не ушел!.. А так ремонтники с остатками венгров отъехали на несколько километров, встали и попытались нас накрыть огнем зениток.
Председатель Брагин начал было сочувственно кивать, но кое-что вспомнил и удивленно поинтересовался:
- Погоди, там же рельсовый путь километра на четыре в каждую из сторон такой ровнехонький, словно шпалы по линеечке укладывали?!
- Ну да, им сектора обстрела свои же вагоны и перекрыли. Дашук еще траву поджог и дымовых гранат набросал... Кстати, Виктор Михайлович: гранат совсем мало осталось, а бутылки под зажигательную смесь вообще закончились.
Закончив с армейской и личной бюрократией, лиловоглазая рассказчица накрутила защитный колпачок на свой "Вотерман" с золотым пером, и убрала ручку вместе с записной книжкой в планшетку - сдвинув перед этим фуражку, в которой спокойно дремал ее ворон.
- Не трави душу, Александра. Поищем тебе тару, у соседей поспрашиваем... Что там у тебя дальше-то было?
- Дальше мы слетевшую с железнодорожной насыпи платформу с зенитками подожгли, туда же побросали собранное оружие - и дали ходу. Как раз успели к лесу добраться, когда в небе "Рама" вывесилась.
Добродушно улыбнувшись, ветеран Первой мировой войны одобрительно покивал, а затем и утешил воюющую по-стахановски девушку:
- Ничего, курочка по зернышку клюет: не вышло сегодня, получиться завтра. Что?
Пихнувший его локтем приятель молча сунул в руку один из рапортов: отставив его на максимальное расстояние от глаз, председатель медленно прочитал, повторив затем часть текста вслух:
- ...в ходе допроса показал, что в указанных координатах имеется захоронение бойцов девяносто восьмой кавалерийской дивизии. Хм, это случаем не те узбеки, которые на восточном краю леса сидят?
- Нет, они из девяносто девятой кавдивизии, а это - туркмены.
- А-а, соседи! У нас тут прямо целый интернационал собрался... Много там наших полегло, Александра?
- Почти эскадрон. Подловили на марше во время отступления, загнали в небольшой лесок, и перемешали там все с землей артиллерией.
Разом помрачнев, оба пожилых мужчины характерно дернули руками: так, словно бы собирались наложить на себя крестное знамение.
- Светлая им память и вечный покой... Получается, эти самозарядки фашистам от них достались?
- Нет, немецкие железнодорожники забрали их с тел наших пограничников неподалеку от Бреста. Этот ППШ нашли, когда вытаскивали нашу зенитную самоходную установку из-под рухнувшей на нее стены вокзала в Барановичах; второй пистолет-пулемет забрали там же, в подбитом танке Т-26... Я попозже отдельный рапорт напишу для штаба бригады: хотя бы такое подтверждение будет, что бойцы геройски погибли за Родину.
Отцы-командиры дружно кивнули седеющими головами в знак согласия.
- Охотничий карабин Манлихер-Шэнауэр нашли рядом с перевернувшейся платформой, предположительно - принадлежала унтер-офицеру минометного расчета.
Пододвинув к председательской лапище немецкий пистолет-пулемет, Морозова дала небольшую справку:
- Эм-пэ сорок, или Машиненпистоле образца сорокового года. Калибр девять миллиметров, боепитание прямыми коробчатыми магазинами емкостью в тридцать два патрона; прицельная дальность заявлена в двести метров - но что-то мне сомнительно... Взяли с фельдфебеля мадьяр.
Внимательно оглядев творение сумрачного немецкого гения, однорукий ветеран трех войн (если считать Советско-польскую войну за третью, а Гражданскую войну за вторую) авторитетно заявил:
- Наш "папаша" лучше будет.
Хоть и занятый заполнением журнала боевых действий, политрук все одно согласно кивнул. Однако, зацепившись вооруженными оптикой глазами за короткую строчку в рапорте, все ж таки прервал свои труды:
- Александра, у тебя тут два МГ-34 указаны, шесть патронных коробок с лентами и просто патроны россыпью: их что, уже в оружейку определили?
- Нет, Иван Алексеевич: с места засады мы уходили быстро и с заметным перегрузом, так что я оставила их наблюдателям на опушке. Вы же все равно пойдете забирать трофеи с эшелона, заодно и пулеметы со всем остальным прихватите.
Согласно кивнув, однорукий главпартизан прогудел:
- Да уж не оставим. Ходки две-три придется сделать, пока все перетащим - да, Алексеич?
Вновь возвращаясь к заполнению главного военного документа отряда, Сошников сварливым тоном напомнил о еще одной архиважной задаче, стоящей перед "Чырвонай зарой":
- Бульбу надо копать! У нас еще четыре погреба пустые стоят. Если дожди зарядят, умучаемся картоху из землицы выковыривать!..
Однако у многоопытного председателя было свое видение о первоочередности задач:
- Обождет твоя бульба, никуда не денется. А вот мешки с мукой ждать не будут: один хороший ливень, и никакие брезентовые пологи их от сырости не спасут!
- Кр-кра?!
Хугин, которого хозяйка согнала теперь уже со своей планшетки, дабы уложить в нее кое-какие полезные трофеи из чужих полевых сумок, недовольно каркнул - и глава партизанского отряда немедленно использовал это в свою пользу.
- Вон, даже наш Птиц это понимает!
Решительно закрыв журнал боевых действий, политрук брякнул прямо на него стопочку листовок - и пришлепнул их свежей разведсводкой из Центрального штаба партизанского движения.
- А про румын один я помню? Трофеи с немецкого эшелона уже в лесу, а бульба наша - снаружи, на колхозных полях! Обложат конными патрулями лес, носа не высунем!..
- Да что ты забухтел, как дед старый?! Александра, ты у нас по военному делу главный специалист, вот и скажи... Хотя нет, сначала разведсводку прочитай.
Обратив внимание на переминающегося в некотором отдалении сержанта Каланчова, разгоряченный спором председатель резко пробасил:
- Чего тебе?
Явно опасавшийся прерывать производственную планерку начальства, сержант тут же подошел и прямо-таки образцово отдал воинское приветствие:
- Товарищ командир отряда, разрешите обратиться к товарищу лейтенанту!
- Ну давай, обращайся.
Вновь бросив руку к пилотке, служака попросил:
- Тащ лейтенант, мне бы вам срочно доложить... По личному вопросу.
Невозмутимо кивнув, краском Морозова одним текучим движением надела фуражку, встала и отошла на несколько шагов. Пока сержант изливал душу непосредственному начальству, политрук с председателем продолжали тихо переругиваться: с виду жестко и непримиримо, но в эмоциях мужчин царил один лишь спортивный интерес. Однако их привычное развлечение надолго не затянулось: сначала Брагин разом замолчал при виде гостей, вышедших из теплых подземелий в утреннюю прохладу и потопавших совершать утренний мыльно-рыльный променад. Затем и Сошкин углядел, как из командирской землянки показалась сомнамбула, выглядящая как ефрейтор-радистка Асмолова, и поплелась все в том же направлении; почти одновременно с этим из другого дверного проема едва ли не выполз на завтрак экипаж подбитого "Пе-2". Командира бомбардировщика судьба и жесткая посадка ударили исключительно по лицу, отчего оное заметно распухло левой стороной; дополнительного шарма прихрамывающему старлею придавал шикарный синячище - и три свежих шва на скуле и нижней губе, аккуратно стянутых шелковыми нитками. Штурману с одной стороны повезло больше, потому что открытых ран он избежал: с другой же стороны, синяков ему досталось заметно щедрее, и почти все они цвели на ребрах и груди. Так что лейтенант-навигатор шел куда медленнее, а хромал так и вообще сразу на обе ноги.
- Доброго утречка, парни!
С ясно видимым облегчением доковыляв до ближнего из столов, потрепанные сталинские соколы с нескрываемым облегчением уселись и ответно поздоровались с громогласным председателем отряда: негромко, но от всей души. Дружно поглядев на спину занятой разговором с подчиненным краскома-многостаночника Морозовой, решили отложить на попозже выражение своей персональной ей благодарности - тем более, расторопные поварихи уже ставили перед ними миски со специально для них сваренным жиденьким мясным супчиком, аромат которого вызвал натуральные спазмы в их изголодавшихся желудках.
- Так что там за румыны, Виктор Михайлович?
Через несколько минут успешно отстрелялся со своим очень личным докладом и сержант Каланчов, получив в ответ долгожданные приказы и скупую похвалу, от которой расцвел майской розой. Едва ушел один замкомвзвода, как на горизонте нарисовался второй: впрочем, младший сержант Голиков после бани пребывал в полном душевном покое, поэтому внимания командира домогаться не стал, явно нацелившись еще разок позавтракать перед заслуженным дневным отдыхом. Те же самые намерения крупными буквами были написаны и на распаренных рожах свежеиспеченных ефрейторов Карского и Тингеева, которого никто из партизан иначе как Якутом и не называл...
- И почему они угрожают завершению наших полевых работ?
Пока главный военный специалист отряда усаживалась обратно и вчитывалась в разведсводку, на трофейное оружие и планшетки с солдатскими ранцами налетела настоящая саранча из рядовых бойцов-партизан. Налетела, все расхватала и уволокла в командирский отсек, оставив на столе злобно распушившего перья крупного ворона, надменно попирающего когтистой лапкой рыхлую стопочку вражеской агитации.
- Наших? Ты что, предлагаешь всем отрядом на сбор картохи навалится?
- Нет. Я в том смысле, что мне тоже надо собрать побольше шпрингмин до первых снегопадов, чтобы было из чего минные фугасы делать. Снаряды-то почти закончились... Хм? Теперь понятно, почему вчера венгры такие вялые были: предвкушали скорую отправку во Францию.
Сложив и вернув усмехающемуся политруку ценный документ, Александра вытянула из-под лапки ворона одну из листовок - и удивленно вгляделась в собственный портрет. Вернее представление какого-то штабного художника о том, как должна выглядеть озверелая командирша советских партизан, у которой руки по горло в крови лично ею застреленных и взорванных -солдат и офицеров, саперов и железнодорожников, водителей грузовиков и автоколонн... Кстати, помимо крови немцев и венгров, младший лейтенант Морозова пролила и немало бензина с машинным маслом: ибо не гнушалась при каждом удобном случае расстреливать и подрывать любой автотранспорт вермахта. В общем, некоторая схожесть изображения на листовке с живым оригиналом прослеживалась, но в глаза не бросалась.
- Живой или мертвой, но лучше живой? Какие они оптимисты, однако!
- Да черт с этими венграми: ты лучше скажи, что думаешь про румын и их конные патрули?
Укладывая остальные листовки в полевую сумку, уже порядком распухшую от ранее засунутых в нее трофейных документов и карт, Саша напомнила:
- В отряде три хорошо подготовленных пулеметчика, и вдвое больше пулеметов с хорошим боезапасом - а один их них вообще станковый "Максим". Думаю, надо ждать до ноября, составлять расписание прохода патрулей по маршрутам, и устраивать погреба для хранения конины.
Мужчины на несколько секунд замерли, по-новому оценивая факт скорого прибытия в Дзержинск целой кавалерийской дивизии румын.
- Гм, а ведь действительно, Михалыч. Не будут же мамалыжники конными сотнями патрулировать?
Задумавшийся председатель отстраненно буркнул:
- Да хоть эскадронами. Я в Галиции в четырнадцатом году своими глазами видел атаку полка австрийских гусаров - на позиции нашего пехотного батальона. Так у нас всего два пулемета-станкача тогда было... М-да.
Все так же раздумчиво огладив усы, главный партизан "Чырвонай зары" решительно постановил:
- Раз такое дело - будем ладить погреба и ждать заморозков!
Политрук на это лишь согласно кивнул: ему тоже не улыбалось остаток осени и всю зиму жрать один только постный кулеш из пшеницы, и отварную-жареную картошку во всем ее многообразии. Совсем другое дело, если к зерну и бульбе добавить мяса: это же совсем другой коленкор получается?!
- Виктор Михайлович, а откуда составители этой листовки знают наши приметы? Потерь мы не несли, дезертиров не имеем, врагов живыми не оставляем...
Озадаченно хмыкнув, Брагин поглядел на соратника, встретив в его глазах такое же отсутствие любых идей.
- Хороший вопрос! Еще вчера хотел поинтересоваться, да с этими москвичами разве все упомнишь? Насели так, что едва язык узлом не завязался! Где там этот... Сагадат Мандалаевич?
Упомянутый им ответчик как раз возвращался вместе с военкорами с дальнего конца лощинки - и заметив собравшееся в одном месте командование "Чырвонай зары", еще издали заулыбался и прибавил шагу. Следовавшие за ним представители военной прессы при виде комбинезонов летчиков разом сменили курс, избрав их своей первоочередной целью; и только старший лейтенант Иманов никак не мог покинуть общество резко посвежевшей и похорошевшей девушки-радистки.
- Утро доброе, товарищи!
Энергично всех поприветствовав и проигнорировав насмешливо каркнувшего и улетевшего прочь ворона, жизнерадостный казах перелез через бревно-скамейку и устроился бок о бок с Сошкиным - где его и настиг вопрос, заданный низким мужским басом:
- Сагадат, у нас тут вопрос появился: а откуда фашисты взяли наши приметы для своих листовок? Имена-фамилии, название отряда, и даже портретик Александры Владимировны смогли накарябать!.. Это как они так исхитрились все разузнать?
Разом перестав улыбаться, гость неохотно признался:
- У нас в этом месяце две группы разведчиков не вернулись. Отправляли узнать обстановку возле города Столбцы, там они и пропали с концами: третья разведгруппа пошла по их маршруту и наткнулась на мотопатруль -еле смогли уйти. Кое-кто из пропавших разведчиков сопровождали меня, когда я в прошлом месяце к вам заглядывал для знакомства и налаживания взаимодействия...
Помрачнев, председатель тяжелым голосом констатировал:
- Выпытали, значит. Ну, пусть парням земля будет пухом, и светлая им память.
Помолчав приличествующее время и мельком поглядев на общительного старлея, наконец-то решившего присоединится к их представительному командирскому собранию - старший политрук вернулся к интересующей его теме:
- Виктор Михайлович, есть предложение объединить наши усилия по части разведки. Или хотя бы откомандировать на неделю-другую в наш отряд лейтенанта Морозову, чтобы поделилась боевым опытом с нашими минерами и командирами. Как вы на это смотрите?
Звучно хмыкнув, однорукий мужчина неторопливо проверил, на месте ли его драгоценные усы, с растущим раздражением покосившись на улыбчивого шустрика Жената, откровенно залипшего на его... Гм, на единственного лейтенанта "Чырвоной зары". И только после этого поинтересовался:
- Александра Владимировна, что скажешь?
- Поделится опытом дело хорошее и нужное: согласуйте с товарищем Брагиным список слушателей, время, и присылайте на недельные курсы.
Равнодушно оглядев бравого кавалериста-разведчика, даже на завтрак явившегося во всеоружии, Саша утрудилась сделать вид, что только сейчас вспомнила о какой-то незначительной мелочи:
- Небольшая формальность: товарищ старший лейтенант, пожалуйста, предъявите ваши документы.
Удивленно моргнув, старлей медленно потянулся к нагрудному карману: к тому моменту, когда молоденькая и возмутительно красивая лейтенантша подошла, он уже держал на раскрытой ладони удостоверение личности и расчетную книжку командира РККА, чуточку напоказ вернув в карман партбилет.
- Иманов Женат, можно просто - Женя!
Раскрыв удостоверение и демонстративно сравнивая вклеенную в него фотографию с живым исходником, Александра все тем же равнодушным голосом пояснила свои действия:
- Помимо командования взводом, я временно совмещаю обязанности военфельдшера и начальника особого отдела... Среди ваших документов отсутствует распоряжение о проведении инспекции нашего партизанского отряда. Товарищ Кульмагамбетов, бумага из штаба бригады у вас?
Удивившись, старший политрук непонимающе переспросил:
- Инспекции? Какой еще инспекции, и почему он должен быть у меня?
- Вчера товарищ старший лейтенант очень живо интересовался личным составом отряда и его вооружением, устройством защитных рубежей лагеря, его точным расположением и маскировкой. Пытался пройти в место, где у нас хранятся заготовки для изготовления минных фугасов; интересовался содержимым оружейного склада. Устроил допрос сержанту Каланчову, оказывает повышенное внимание радистке, которая имеет доступ к шифроблокнотам... Это или инспекция, и тогда у вас на руках должно быть распоряжение из штаба Минской партизанской бригады. Или сбор разведывательных сведений с пока неясной мне целью. Товарищ Иманов, вы можете как-то обосновать ваши действия?
От такой постановки вопроса разом онемели и старший политрук, и старший лейтенант: в наступившей тишине стали слышны тихие переговоры рядовых партизан, понемногу заполняющих соседний стол и аккуратно брякающих ложками по мискам с наложенной в них "с горочкой" ароматной кашей.
- Что за чушь?! Так, а ну-ка верни документы!!!
Опомнившийся старлей сделал шаг вперед, попытавшись ухватится за свое удостоверение и расчетную книжку - вот только одновременно с его движением на тот же шаг плавно сдвинулась и Александра.
- Понятно. Старший лейтенант Иманов, вы задержаны до выяснения всех обстоятельств. Сдать оружие и не оказывать сопротивление...
Слушать молоденькую дурочку в военной форме кадровый кавалерист и не подумал, сделав еще один решительный шаг вперед - после чего в глазах разом потемнело от резкой боли в груди. Ставшее каким-то ватным и непослушным тело упало ничком, где на его шею тут же поставили колено и зверски заломили руку.
- Лейтенант, ты чего творишь?! Какое еще задержание, да еще и старшего по званию?!?
Сразу несколько рук вцепились в задыхающегося от боли старлея и сильно дернули вверх, принудительно поставив на ноги: сквозь постепенно рассеивающуюся темноту в глазах Иманов кое-как разглядел двух рослых красноармейцев, сноровисто избавлявших его от оружия, полевой сумки и ремня с портупеей.
- Морозова, ты оглохла, что ли? Товарищ Брагин, немедленно прекратите этот... Это!..
Нехорошо прищурившись, председатель отряда положил свою лапищу на плечо подскочившего гостя и без заметных усилий усадил его обратно.
- А вот орать не надо: маскировку нарушаешь.
Взяв себя в руки, тот сдержанно-злобно процедил:
- Вы что здесь устроили?!? Немедленно освободить старшего лейтенанта, вернуть ему оружие и документы! Иначе будете отвечать по законам военного времени!!!
Выстроившаяся возле кухни небольшая очередь партизан, среди которых ждали своей порции утренней каши и три рядовых бойца из сопровождения самого старшего политрука - с удивлением проводила взглядами уводимого под конвоем старлея. А вот военкора и его фотографа подобным было не удивить: и не такое видели. Меж тем, вернувшаяся за стол Александра бросила изъятые документы к остальной кучке его имущества, и все с тем же холодным равнодушием успокоила закипающего представителя соседнего отряда:
- Я действую в соответствии с инструкциями и предписаниями штаба Минской бригады. Дело гражданина Иманова так же будет рассматривать Особый отдел бригады: вы можете отправить туда рапорт со своим видением произошедшего.
- Да ты, бл!.. Все твои обвинения гроша ломаного не стоят! Я Жената знаю еще со времени формирования нашего полка: он отличный товарищ и храбрый командир! В бою труса не праздновал никогда, а уж насчет сбора сведений - это вообще смешно! Какие такие военные тайны от тут у вас выведывал: количество кур в птичнике, или производительность самогонного аппарата?!? Вам самим-то не смешно, а?!?
- Пока не очень, товарищ Кульмагамбетов. Насколько я понимаю, задержанный имеет какое-то отношение к разведчикам?
- Самое прямое: он командир сводной разведроты! С начала войны не меньше десятка фрицев на тот свет отправил, и четырех "языков" для допросов лично приволок - а вы тут из него изменника Родины лепите!
Терпеливо выслушав, девушка продолжила:
- Ваш "просто Женя" только командует, или же и сам совершает разведывательные выходы?
Нахмурившись, политрук в капитанском звании нехотя ответил непробиваемой девчонке, которая в армии числилась без году неделю, а уже взялась обвинять и арестовывать кадровых командиров:
- Совершает... По необходимости.
- Тогда вопрос уже к вам: с какой целью вы привели в расположение нашего отряда человека, который умеет определять точные координаты... И который, пользуясь своим званием краскома, собрал о нашем отряде массу сведений? И это при том, что вы сами недавно объясняли нам - откуда немцы взяли описание нашей внешности, и прочие сведения для своих листовок.
Подавившись заготовленной фразой, старший политрук разом побагровел от весьма обидного намека, могущего иметь для него не очень хорошие последствия.
- Лейтенант, ты что себе позволяешь в отношении представителя старшего военно-политического командования? Тебе не кажется...
- Вам.
- Что?!
- Устав внутренней службы РККА четко регламентирует форму обращения: потрудитесь ее соблюдать. И если вас не устраивает мое намерение передать гражданина Иманова в Особый отдел бригады, то можно все решить и без лишней бумажной волокиты: соберем тройку военно-полевого суда с участием командования соседних отрядов, и рассмотрим дело вашего ротного ускоренным порядком.
- Даже так?
Несколько раз глубоко вздохнув, мужчина постарался успокоится - и попутно выбросить из головы образ хоть и красивой, но ядовитой змеи, с которой у него почему-то начала ассоциироваться лиловоглазая блондинка, взгляд которой начал ощутимо давить и вымораживать.
- Хорош-шо! Попробуем поговорить иначе: я, лично - ручаюсь своим партбилетом за благонадежность старшего лейтенанта Иманова. Если надо, готов это сделать письменно! Надеюсь, этого будет достаточно? Или для вас уже и слово коммуниста ничего не значит? А может вам и партия не указ, а, товарищи?
От такой постановки вопроса выглядевший непреклонным председатель отряда Брагин и его заместитель тут же вильнули глазами - и только беспартийная Морозова никак не впечатлилась.
- Все члены нашего партизанского отряда "Красная заря" беззаветно преданы делу Ленина-Сталина, и не сомневаются ни в едином приказе или обращении, исходящем от Всероссийской коммунистической партии. Однако... Все граждане Советского союза с малых лет знают тех товарищей, кто имеет право и обязанность говорить от имени всей партии: это члены Политбюро, а также члены Центрального комитета Всероссийской коммунистической партии большевиков. Мне сейчас послышалось, или вы, товарищ Кульмагамбетов, поставили себя на один уровень с нашими вождями: с товарищами Кировым, Вышинским, Булганиным, Ждановым, Калининым... И даже с самим товарищем Сталиным?
Услышавшие такое предположение мужчины разом изменились в лице: и пока гость нервно озирался по сторонам, отрядный политрук попросил беспартийную лейтенантшу:
- Александра Владимировна, ты давай того... Не того! Без перегибов, да? Сагадат хоть и брякнул сгоряча - но ничего такого в виду не имел. И вообще, мужик правильный, за дело болеет. Я правильно говорю?
Гость молча, но очень энергично кивнул - после чего как-то разом сдулся и устало-обреченно поинтересовался:
- Морозова, ну ты... Вы же умная. Неужели в самом деле думаете, что Женат работает на врага?
- Нет, я так не думаю.
- Ну и зачем тогда весь этот цирк?!?
- Затем, что ваш командир разведроты не сам додумался проявлять чрезмерное любопытство - ему это приказали. И вы наверняка знаете, кто именно... И для чего.
Теперь вильнул глазами уже сам старший политрук, подтверждая - что да, знает.
- Захотелось наш отряд под себя подмять? Даже несмотря на директиву Центрального штаба о том, что каждый партизанский отряд является самостоятельным подразделением в прямом подчинении партизанской бригады своего края? Так и кому тут партия и командование не указ, Сагадат Мендыгожиевич?
Сделав крохотную паузу, чересчур умная лейтенант разом сменила тему:
- Впрочем, мы не отказываемся делиться боевым опытом со своими соседями. Ведь так, Виктор Михайлович?
Однорукий председатель "Чырвоная зары" согласно пробасил, внимательно разглядывая уткнувшегося взглядом в стол "Мандалаевича":
- Хорошим гостям мы всегда рады: а для плохих у нас яма с мусором имеется.
Вздохнув, старший политрук без особой надежды поинтересовался:
- Товарищи, может все-таки с моим комроты как-то... Помягче решим?
Брагин поглядел на приятеля-заместителя, подумал и поинтересовался у отрядного краскома:
- Александра Владимировна?
Саша согласилась:
- Можно и помягче. Я составлю рапорт, старший лейтенант Иманов честно и развернуто ответит по всем изложенным в нем сомнительным моментам. Вы предупредите, пожалуйста, своего товарища - что соврать не получится, зато ложью он сам себе добавит проблем. Вы же помните поговорку "Что написано пером, не вырубишь и топором"? Товарищи из Особого отдела ее тоже очень хорошо помнят и постоянно используют в своей работе.
Окончательно растерявший всю свою жизнерадостность казах с капитанской "шпалой" в петлицах поморщился, и согласно кивнул.
- Далее вы напишете свое поручительство, после чего комроты Иманов вместе с вами свободно покинет расположение нашего отряда.
Вновь кивнув, гость не удержался от небольшого, и самую малость ядовитого высказывания:
- Вам самой впору в Смерше служить, товарищ Морозова.
Мило улыбнувшись и сразу же превратившись в красивую молоденькую блондинку в ладно сидящей на ней форме, Александра честно призналась:
- Когда я до войны занималась самбо в спортобществе "Динамо", некоторые знакомые оттуда предлагали мне пойти служить по линии НКВД. Считаете, надо было соглашаться?..
Хмурое небо над партизанским лагерем вдруг заплакало очередным холодным дождем, и шорох падающих капель послужил лучшим завершением непростого разговора. Вернее, просто хорошим, потому как прилетевший на плечо хозяйки ручной ворон поглядел на гостя и каркнул не просто насмешливо, а откровенно-издевательски:
- Дур-рачок!
***
Несмотря на все опасения лейтенанта Джугашвили, со своей непростой службой он вполне справлялся, достаточно быстро вникнув во все мелочи и общую организацию работы подразделения "С-37". Под его чутким руководством небольшой номерной отдельчик Особого технического бюро регулярно радовал высшее руководство страны сведениями стратегической важности: правда поступление новейших технологий полностью прекратилось, потому как уже имеющийся задел СССР было "переваривать" никак не меньше десяти лет. Зато вместо одного иссякшего источника прорезался другой, состоящий из фамилий, номеров банковских счетов, досье на отдельных западных финансистов и целые династии потомственных банкиров-ростовщиков. Временами медиумы трудились буквально на износ, выплескивая на бумагу зудящие в их разумах цифры и слова: по долгу службы перепечатывающий их откровения Яков Иосифович порой откровенно залипал и по несколько раз перечитывал отдельные моменты. Та же история и структура финансовых интересов Ватикана сама по себе читалась как увлекательный историко-приключенческий роман! Такими же интересными были связи немецких и французских банкиров с английскими и американскими, уходящие своими корнями в средневековые еврейские семейства потомственных ростовщиков. Удивительно было читать про настоящих владельцев известных всему миру промышленных предприятий и банков - или, например, про то, что старинным испанским аристократическим домам по сию пору принадлежит больше половины пашен и виноградников солнечной Испании. Впрочем, это было самое безобидное из того, что начальник отдела прочитал о представителях некогда правящих Европой королевских домов и династий - включая и те, что до сих пор находились у власти в своих странах. То, как все они обеспечивали свое благосостояние и положение, порой заставляло простого советского лейтенанта брезгливо морщиться и сплевывать в приоткрытое окно.
Куда хуже было послевкусие от материалов о разного рода ухоронках и счетах в солидных западных банках у ряда именитых революционеров, стоявших у самых истоков образования первого в мире государства рабочих и крестьян. Знакомясь с тайной стороной жизни пламенных борцов за счастье трудового народа, Яков испытывал всего три эмоции: гадливость и возмущение, порой переходящие в откровенную злобу. Когда же от медиумов начали поступать сведения о деятелях Коминтерна, где количество двойных-тройных шпионов, хапуг, очковтирателей-балаболов и откровенных беспринципных тварей было просто-таки абсурдно зашкаливающим - Джугашвили-младший наконец-то начал понимать своего отца. Его вечную хмурость и подозрительность, которую он принимал за простую паранойю; истоки откровенно жестких решений и вроде бы нелогичных поступков, нелюбовь к партийцам пресловутого ленинского призыва... Мало их стреляли, мало! Некоторых впору было живьем закапывать или сжигать за то, что они творили, прикрываясь трескучими речами о революционной необходимости и непримиримой классовой борьбе. После такого чтива лейтенант-артиллерист, внутренний мир которого корежило от целого клубка противоречивых эмоций, обычно гулял ночами по прогулочным дорожкам под сенью сосен, выкуривая одну папиросу за другой и стараясь успокоиться и как-то отвлечься. Либо поднимал трубку внутренней связи и заказывал себе персональный сеанс-просмотр какой-нибудь легкой комедии: на кунцевском объекте Остехбюро среди прочего имелся свой небольшой кинозал с отличной подборкой отечественных и иностранных кинолент. А уж кормили немногочисленных служащих так, будто коммунизм уже давно наступил - по крайней мере, в пределах огороженной высоченным бетонным забором территории! Еще для отвлечения от тяжелых мыслей можно было почитать свежие газеты, но с началом войны их содержание тоже не радовало. Большие потери во всех частях и соединениях прикрытия госграницы, множество сожженной и оставленной на позициях бронетехники, истекающие кровью военно-воздушные силы - и постоянно отступающее РККА. Да, врага удалось задержать на линии укрепрайонов, но в Белоруссии немцы ее прорвали и взяли в полную осаду Минск; через месяц в Прибалтике пришлось сдать Ригу. Как артиллерист Яков хорошо понимал, сколь сложно держать оборону против морских калибров сразу двух приплывших к Риге немецких линкоров - и все равно, было обидно. Недавно сдали Каунас, теперь ожесточенно дрались за Вильнюс... Еще и Ленинград осадили недобитые финны: мало им врезали в Зимней войне, мало! В кабинете на одной из стен висела большая карта европейской Евразии, и с началом войны лейтенант Джугашвили завел привычку обозначать положение военных дел разноцветными кнопками: пока его радовали только два фронта, Белорусский и Украинский. На первом немцы уперлись в эшелонированную оборону, которую без особых успехов пытались продавить; на втором шли тяжелые бои, но комфронта Рокоссовский уверенно держался против группы армий "Юг" и первой танковой армии фон Клейста...
Порой утренние радиосводки Информбюро оставляли после себя неприятное послевкусие, а недавнее известие о том, что под вражеским авианалетом погибли командующий Вторым Прибалтийским фронтом генерал армии Мерецков, его заместитель генерал-лейтенант Власов и член Военного совета фронта товарищ Хрущев - и вовсе наполнило рот едкой горечью. Простой в общении, всегда энергичный, жизнерадостный и немного шумный Никита Сергеевич был однокурсником его покойной матери и близким соратником властного и вечно-занятого отца, достаточно часто бывая в их доме на семейных ужинах. Всегда находил время для дружеского разговора, временами давал дельные советы... Такого человека убили, сволочи!!!