- Привет! Сколько лет, сколько зим!
- Ага! ЗдорОво! Не ожидал встретить.
- Как ты?
- Да вот, сдал!
- Ну и молодец!
- Так вчера своим и сказал: сдам, - говорю, - и всё!
- Ну и правильно! А то губят леса, понимаешь. От деревьев кислорода прибавляется.
- Это конечно. Я недавно спининг купил. Думал, что рыбёха огромная попалась, а это коряга плавающая. Тьфу ты!
- Да ладно, успокойся. У моих соседей ещё хуже. Купили билеты на концерт, а вся выходная обувь в ремонте. А послушать Шаляпина хочется. Надели дамы длинные платья, на ногах домашние тапки. А мужчины - сапоги хромовые, как будто офицеры, к дамам приставленные. Сидят в ложе, ждут начала. А тут объявляют, что Шаляпин уже много лет назад умер, поэтому выступать не будет.
- Да... Незадача... А что это у тебя с ушами?
- Не знаю, а что?
- Нету их у тебя.
- Не может быть! Вчера ещё были!
- Глянь-ка! Вон они на дереве висят!
- И правда!.. Постой-постой. Уши-то не мои, мои были варениками. А эти остренькие. Давай народ спросим, может, кто потерял.
- Эй, женщина! Не вы уши потеряли?
- Сам дурак!
- Дедушка, а дедушка, не ваши уши воон там на дереве?
- А? Чаво сказал, сынок?
- Да ладно! Брось! Не видишь что ли? - они все рыжие.
- И то правда.
- Слушай, а как там Паркуптинтус поживает?
- Мирофтулус, что ли?
- Ну да, я и говорю - Нидацолупос.
- Да что ему сделается! Объелся пиявками, ноги до облаков раскидал, руками за бабушкин сундук держится. Мы всем миром к нему ходим. Пластинки крутим. Он твист любит.
- Уж лучше с парашютом прыгать. Я книгу недавно читал. "Хромосомные абберации в тригонометричных функциях". Так вот там написано...
- Погоди! Ты чего это подмигиваешь?
- Я не подмигиваю.
- Ага! Вижу, как ты дразнишься. Ну-ка, отойди в сторону! Давай, давай, смелее! А не то, как дам!
- Эй, Иванов! Чего размахался? Не маши руками, не ровен час разобьёшь!
Тут подоспели два дюжих санитара и оттащили упирающегося Иванова от огромного напольного зеркала.
Медсестра Денисова Марья Станиславовна покачала головой и записала в карточке: "20.05.2007 Иванов снова разговаривал с собственным отражением". Затем коротко задумалась о чём-то, встала и направилась в палату Иванова. Тот лежал, усмирённый и повязанный, невидящим взором буравя потолок.
Марья Станиславовна склонилась над больным.
- Телефончик! Телефончик дай! Того, с кем трепался. Заинтересовалась я.
Иванов не отвечал.
- Ну сейчас ты у меня заговоришь!
Марья Станиславовна повернулась вправо, подвинула поближе прибор, стоящий на медицинском столике с колёсиками, включила его и приготовилась дать хорошую порцию электрического разряда в неприступного Иванова.
- Девятьсот шестьдесят семь-тридцать два-одиннадцать, - чётким, ясным и разумным голосом продиктовал больной.
Марья Станиславовна быстро записала на рецептурном листке номер телефона, отключила аппарат и радостно выбежала из палаты.
- Сучка! - зло прошипел Иванов.
