Азиз Абдул Амин Бабдул спешил домой, крепко ухватившись за предмет под халатом. Он не верил своему счастью и даже боялся представить, что может ошибаться.
- Ну надо же, ну как такое может быть? Такую вещь и за три дирхама. Уму непостижимо. - Азиз бормотал слова, видя только дорогу домой и не замечая больше ничего. - Всего за три. А я отдал только за тапочки четыре.
Вбежав в дверь, он крикнул жену, точно зная, что в это время она любила смотреть западные слезливые истории по Вглядиске.
- Айшабиби! Айшабиби! Скорее, иди сюда! Моя дорогая, ты не поверишь, ты просто сойдёшь с ума!
- Я сначала оглохну от криков, - оказалось, что жена находилась возле наружной печки, чистя больших перламутровых раков, - ты опять забыл оплатить ежемесячную дань за Вглядиску?
- Нет, я опл... - Азиз начал и замер посреди двора. - О-о-о, а ведь правда. Я забыл зайти туда. Но ты не поверишь, что случилось.
- Я не могу поверить, что не досмотрю, как Изабелла Иконкисто Седьмая дробь пятая не соблазнит Ульермо Охрентуро, - печально вздохнув, сказала Айшабиби.
- Ой, дорогая, - Азиз махнул рукой, бережно доставая вещь из-под халата, - она каждую неделю влюбляется в нового мужика. Даже дневник ведёт. А каждая серия по четвергам - это как она читает и вспоминает их всех, то есть напоминает вам, кто есть кто.
- Этот другой, - ещё раз вздохнув, сказала жена, уже с интересом глядя на предмет в руке мужа, - и зачем тебе масляная лампа?
- Это сосуд! - восторженно отозвался Азиз. - Смотри и удивляйся! - немного театрально произнёс он, быстро потирая лампу сбоку.
Сначала ничего не происходило, потом послышался кашель, потом кряхтение, и явно не Азиза, который, высунув язык, увлечённо тёр лампу. Из лампы повалил дым, чуть зеленоватый, который стал собираться в фигуру, превратившись в большого мужика. Без ног, с густой бородой, с очень большими мускулами.
- Добрый день, - сказал джин. - Я Джин.
- Точно? - спросила Айшабиби.
- На семьдесят пять процентов. Потусторонний отдел по штамповке имени Великого и Тёмного не гарантирует послушность, соответствие ожиданиям и эффективность до сорока пяти процентов.
- А как... а как же лампа? - Азиз смотрел на Джина широко открытыми глазами и растерянно протягивал лампу.
- Удачный ход по сбыту, - пожал плечами Джин, могучими плечами. - Нужно было продаваться, вот и косили под известную марку. Все хотят чудо, ещё лучше, если даром.
- И что ты умеешь? - Айшабиби подошла к мужу, накинув на плечо снятый передник.
Азиз всё ещё смотрел на Джина огромными глазами, будто не веря, что это происходит.
- Ну смотри, женщина, - Джин выставил правую руку, отрастив на ней ещё два пальца, и стал загибать их. - Я могу бить, пить, рубить, лупить, лить, крыть и составлять расписание ежедневных тренировок. Но только три действия за день и по одному разу.
- А если на лампе каждый день готовить еду для наших миниатюрных львов? - Айшабиби широко улыбалась, явно забавляясь ситуацией.
- Ладно, первая и единственная защита от давления пройдена, - спокойно сказал Джин. - Я буду делать всё, что хотите, если смогу.
- Вот что, дорогой, - жена передала мужу передник, - я пойду к Гузель, а ты со своим чудом очисти всех раков и приготовь на ужин часть из них. Хорошо?
Азиз невольно взял передник и кивнул жене, находясь в замешательстве, а Айшабиби поспешила к подруге, чтобы успеть к моменту обязательного поцелуя в каждой серии.
- Не могу поверить, - всё же произнёс Азиз.
- Ну бывает, - пожал плечами Джин.