|
|
||
Мне не пройти вверх по Дунаю,
Там ждет меня Хаген.
Бургунды седые плачут по раю,
Кислую цедят брагу.
Меня не зовут Амельрихом,
Я Эльзе вряд ли служил.
Демоны ходят с криком,
Им нужно бежать могил.
Витязи, ваши тени
Смогут других сразить,
Когда после бденья
Будут мечи служить.
Королева приказа поджечь зал.
Это вам не вернисаж.
И Этцеля решились три короля позвать -
Спросить - какой нынче у смерти тираж?
Сказал он - да будет горе,
Да будет вам всем рай.
Но Хагена сильнее воля -
Кричит он: "к стенам вставай!"
* * *
Ко мне приходил черный дух Легленда.
Он говорил, пыль сметая.
А я отвечал: "то - легенда,
Не было Пентесилая"
А если и был, то и праха нет,
Их победил тот, кто к пульту долез,
Пойди, найди странный ответ:
В какой из камер сидит Зевс?
* * *
От вас остались воспоминанья,
От меня - цепи практичности.
Скажи - хороша ли в изгнании
Живая смерть личности?
Скорбью умоются символы,
Это им - так и надо.
А мне - бытовые кимвалы -
Лучшая клоунада.
* * *
Я создал новые миры.
Вам постоять ли рядом, сея
Другие, черные сады,
Жестокость честную лелея?
Скажу, и будет честно то,
Что жизнь - бумага у барыги.
Ты жил, но продан был потом
Для составленья новой книги.
Желанье - малая черта,
Найдется ли читатель снова,
Иль бес для лучшего флирта
Тебя оденет, вдаль влекомый.
* * *
Когда налево - бог, лучше со звездой
Огибаться вокруг лучших
орбит.
В туманности идти на водопой,
Чтоб увидеть: там сатана чадит.
Лампада мира для тех, кто не проклят
Его случайной бородой.
Включаю тумблер, гонит сопло
Сверхплазму огненной дугой.
Предчеловечье не зачато.
Он одинок, и женщин нет.
Он, звездным золотом богатый,
Всех духов гонит на совет.
Был я ли там, средь них - не помню,
Но с детства близок я к вину.
Во сне гремят хаоса волны.
Отец мой там - иду к нему.
Эвбейская рыба.
Отец, Полиб, мой утонул,
Вкусив чудесные теченья,
Себя он смертью обманул,
Он жил не ради ощущенья.
Она несла с собой любовь,
И с ней - вкушенная трава.
Ее вкусив, я видел новь,
И разрывалась голова.
Я видел: рыба не нова,
Свой острый взор она не точит,
Ей не нужна моя трава.
Она и так вовсю пророчит.
Но я чертовку изловил,
Скажи ж привет ты сковородке.
Уж не видать тебе светил,
Ты хорошо пойдешь под водку.
Дождь клокочет, для души диктант.
Ты приедешь, это вариант.
Дождь нагрянул - бог себя пропил.
Кто хитрее - тот и победил.
День начнется, будет новый кон.
Кто глупее - тому писать закон,
В жизнь въедаться, корнем прорастать,
Сотню раз родившись, умирать.
Нам же мир основу не продал,
Он чужих по запаху узнал.
Ухмыльнувшись, в книге написал -
Мне опасен каждый, кто летал.
Твои реки - в обратную сторону,
Прогуляешься - в чате ночь.
Пролетают в разделах вороны,
Покричишь - да кому помочь?
Чище то, что навряд ли сбудется,
Словно птицы за солнцем бег.
Все закончится, все забудется,
Как для будущих - этот век.
Наши тени в Сетях состарятся,
Еще долго там будут плыть,
Пока диски совсем не сплавятся,
Пока бог не начнет их мыть.
И тогда все к чертям повалится,
Да и черти, наверно, прочь.
А пока в теплом лете мается
Сигаретная эта ночь.
* * *
У души - перерыв,
Ей теплей отвлеченья.
А потом вновь - отрыв,
Жизнь - от счастья леченье.
Тот, кто светел - тот слаб.
Тот, кто черен - низок.
Вообще - всякий раб,
Когда к желаниям близок
Для кого-то антракт
Навсегда - без фальши.
Жизнь порвет, как контракт,
И в иное - дальше.
Всякий местом богат,
Чтоб потом - перегной,
Но мне муторно, брат,
Когда пахнет золой.
У души - перерыв,
Ей теплей отвлечение.
А потом - в вечность взрыв,
Впрочем, это лишь мнение.
* *
*
Они считают, что Христос - диагноз,
Но я б, как зло, не ставил бы в пример,
Не может жить без слов революционер,
А рифмы нет, и то - другой размер.
* * *
Тебя мне подарили две змеи,
Они - из сердца, родичи мои.
Впитав наивность, пели как мессии,
Тебя нашли для прочей эфтании.
Ты о стихах спроси (они ковали тьму),
Но где тут суть, я, правда, не пойму.
Ведь ты, любовь, в оркестре - лишь струна,
А может чарка крепкого вина.
Там где собака вечность охраняет,
Таится честность, правда о былом,
Пойдем туда, нас демон призывает
Сыграть в оркестре несколько ином.
Не говори ему о странности явленья,
Что нас не слышат судьи и врачи,
Жизнь, как река, сумбурное теченье.
Пускай других кладут на кирпичи.
И ты, как я, не понята другими.
Их слабость писана законами простыми.
Ты спросишь - сложно? - нет, ведь свет не меркнет,
Порядок нижний не читает верхний.
Все как в программе, повторенной нами,
В процессорах, далеких от ума.
Они напьются нижними строками,
А мы в эфир снесем свои тома.
* * *
Если найти того, кто не жаден -
Это как запуск Гагарина.
Это как клумба среди развалин
Или зимой от жары испарина.
Я б, если честно, его бы спрятал,
Чтоб не узнали, секрет открыв,
Чтоб не открыл он, напившись яду,
Для суеты секунды архив.
Чтоб из правды иное семя
Не зародилось - был бы конец.
Но если в шутку, другое время
Примером был Скай, Уокера отец.
Если дешево, если банально:
Виват клубы! Виват газеты!
Все что модно - всегда нереально
То сырьё, что пойдет в клозеты.
Если сложно, если народно,
То про нужды составь блок-план.
И пиши про Русь свободно
И смотри не забудь про стакан.
Ну а глубже копать не стоит.
Для кого оно, революционер.
Лучше черкни, как деньги моет
Но посту своем милиционер.
И припав всенародным словом,
К каждой слабости, как в жене,
Ты о старом, как о новом,
Не забудь написать и мне.
* * *
В самых концах, в самых туннелях,
Воды теряются в жутких мелях.
Там, где душа не способна моргать,
В ночь родила меня беса мать.
Я на заказ был презренью вручен.
Лифт суетился, он был врачом.
Души гнилые он вниз таскал,
Ныне он к свету меня поднял.
Лэйблы я сжег, но альбом лежит.
Сторож незримый над ним кружит.
В этом собранье - все те же мели,
Спят без запроса седые звери.
ОБ
"Кунсткамера" 18 августа 2001 года
Я маюсь,
Ни с кем не общаюсь,
Обращая внимание,
На чудес состязание.
Филолог скажет:
Размер хромает.
А я, отважно:
Я что, не знаю?
В новых случайных стилях
Состояние - хаос строк.
До семи дней по хаосу плыли
Случайности, видит бог.
Теперь уже поздно решать,
Прав он или нет.
Каждому даны отец и мать,
Есть верхний и нижний свет.
Не каждый в себе, как в ракушке,
Рисует как первый бог.
К примеру, построил Пушкин
В себе, что другой не смог.
В текущей строке -
Наш парад.
Стоит на легке
Перцев, наш брат.
Ему все равно,
Кто кого развел.
Он ведь давно
К белым башням ушел.
И мне, как другим, параллельно
Одиночество глупых речей.
Во мне к небесам отдельным
Тонкий течет ручей.
Словом, когда прояснится,
Мне адрес страницы приснится,
На котором, как одуванчики,
Взломщики - девочки и мальчики.
Из детства выпав,
Он понял - шут.
Летел он с криком,
Как парашют.
Кто в книгу жизни
Не занесен,
Носит в мыслях
Иной закон.
Он - гром случайный,
Концерт и бас.
Играл банально,
Играл про вас.
Но как-то утром
Он нес кусты.
Смотрели скудно
На то менты.
А детство - мимо.
Кричит - эй, стоп!
Смотри-ка, милый,
Уж, автостоп.
Кассету б вряд ли
Перевернул.
Машина - сзади.
Он лишь вздохнул.
Теперь, как осень,
Гуляет он,
Немая проседь,
Как фараон.
Он шел с кустами,
Такой рассказ,
И над крестами
Играет бас.
Моют стекло.
Моют жизнь.
Смывают стихи
Черного демона.
Я слышу слово "туда" -
На дно, к первой весне,
К кислой гусенице,
Что сожрет память.
Безмолвные тени,
Забывшие ранги,
Примут погибшую
Смертную данность.
Холод ночи бродит вдоль витрин.
Подарите арлекину кокаин.
Манекены стынут. Им нужна любовь.
Подарите манекенам кровь.
Я иду. Я сердце вынул, чтобы знать,
Что могу его кому-то показать.
Чтобы знали - я не вру, ступая метр,
Что я слышу, как шумит из гроба ветр.
Меня ночь целует, я ее обнял.
Но иной ее строенья матерьял.
Звезды - грудь, а там, где сеть дорог,
Что-то черное вздыхает между ног.
Но - респект тебе, за то, что вслед пошла,
Ты свободу мне из гроба принесла.
Чтоб на пытках не был я, да на пирах,
А гулял распутно на семи ветрах.
* * *
Порой не знаешь:
В тебе ли люди,
О которых мечтаешь.
Когда ты проснулся,
Главное - малость света,
Как змей - растянулся
Ты вдоль велосипеда.
В коллекциях теней
Воздух ветвист.
В словосплетениях
Силен Тринсмегист.
Но он - запредельная местность.
Подкупим его на честность.
* * *
Если стиль не подкупен,
Он - снег.
Ему недоступен
Времени бег.
Подбоченясь, проходит
Вдоль полей и лесов,
И паром исходит
В распутности слов.
Он не боится.
Он - не автобус.
Ему не приснится
Разорванный глобус.
Он сам себе и ему все равно,
Что жизнь, словно лента, писалась давно,
И кинута в шкаф. Ее наблюдают
Все те, кто в случайность до смерти играет.
Глаз его опасный.
Рот его черный.
Не кричи - напрасно,
Его слух ученый.
Он - хозяин вечный.
Он тобой напоен.
В путь далекий, млечный,
Он идет как воин.
После смерти славной
Ты на свет не всплыла,
В глубине бесправной,
У души - могила.
Но коль шорох мантий
Ты во тьме услышишь,
Он придет, романтик,
И к тебе под крышу.
Я и без тебя самосъедаюсь.
Я сдаюсь. Я сдаюсь.
С тенью мира встречаюсь,
Я люблю слушать грусть.
Я и без тебя в клубе смерти
Напиваюсь тьмой.
В ожиданье бессмертья
Слышу голос нагой.
Я и без тебя не пробьюся,
Вверх, к звезде, как с
тобой,
Потому я и вьюся
Санаторной тропой.
Она выросла в глаза.
Стрекоза.
Кожа - мыльная струя,
Как и я.
Оплетает вас давно,
Как кино.
Извините паука.
Все, пока.
Я выросло на древнем прахе,
И, слыша треск больных костей,
Я вижу образ - он на плахе,
Он близит счастье палачей.
Река из тьмы к нему стремится,
Змеистый, радостный поток.
Она пред казнью веселится,
Распахнув двери в свой мирок.
То было я. Я отстрадало.
Теперь давно дышу иным.
Любимо ветром лишь одним,
Я далей вижу покрывало.
* * *
Я не думаю, что ты мертва,
Как упавшая в осень листва.
Я ведь знаю, что все - спираль.
Не гниет, пока есть эмаль.
Я тебя как цветок сорвал.
Я как книгу тебя листал.
Я прочел тебя - вот итог -
На газете - твой некролог.
От тебя лечусь я вечно.
Но и без тебя-то - как?
Жизнь проходит быстротечно:
Утро, вечер, мак.
Черный гений мной владеет:
Слышу - ось скрипит.
То в аду ее имеет
Тот, кто вечность длит.
Пафос мой - иная местность.
Здесь я в топе-5:
Неизвестность, неизвестность,
Ты - моя мать.
* * *
На троне главный зверь сидит.
Он - сын клонированных людей.
Давно сварил он всех судей.
В его очах звезда блестит.
Он знает, счастье - поедать,
Чужую волю выпивать,
Его растили, мысль скрепив,
Миры итогом удивив.
Он - во дворце, где власть слепа.
Людей он видит черепа.
Ушедшей расы тени спят
И разум зверя веселят.
* * *
Я - как луна.
Как звездопад.
Когда не было вина,
Я в небе водил телят.
Я был всегда,
Потому что - день
Смывает порой вода,
И это - ночная тень.
Я и без строк
Нужен толпе,
Лишь бы ветер смог
Песню напеть извне.
* * *
Ночь лижут волки.
Злое навыли.
Лижут - без толку.
Ветер - куннилинг.
Мимо погоста
Иду я с вином.
Выпью без тоста
С главным волком.
О ночи поэтов
Заведем мы беседу.
На последнюю смету
И я посетую.
Кто себя выдумал,
Был - чужой.
Не было выгоды -
Лишь мир цветной.
Потому, растеряв
Часть цветов,
В сень одеял
Пали они снопом.
* * *
Идут на верх, где город во пучине.
Его придумал чародей один,
Когда крутил в бумагу дедов никотин.
* * *
Как на иглу, я на память присел,
Я тебя вспоминал, я не пил и не ел,
Я не мог утолить своих чувств немоту,
Я отныне алкал словно яд ломоту.
Я кровать поломал, наш супружеский дом,
Где мы пили любовь, где мы были вдвоем.
И вино своей грусти я вынул на свет,
Потому что на свете тебя больше нет.
Люди - набор племен.
Одна улица - континент.
Потому - каждому свой закон,
Каждому - свой аргумент.
Но не учат тому и врачи,
Увидев редчайшее племя -
Глаза над пенсне и скажут - лечить
Надо, пока есть время.
А главный закон для них - свод
О том, что всяк одинаково жрет.
* * *
Ты мерцаешь во мне, как гений.
Ты опасен вблизи.
Я расту на тебе растением
Жуткой низины.
Я - резина,
Потому что на сцене
Пред вами
Я мечтаю, а вены
Все исходят ручьями.
В тебе дремлет не просто страсть звездочета,
А географа судного дня,
Для которого все расчеты,
Все - лишь часть себя.
И участки
На придуманном поле -
Механизмы и смазка,
Ведомые волей.
* * *
Светит в ночи Япет.
Это - далекий свет.
Недра его стеснены.
Там - дом сатаны.
Бродят вокруг солдаты.
А он пьет свой мате.
* * *
Зачем мне правда?
Друзей облава
И снов облава.
Когда лишь восемь -
Иду я с бала.
Вулкан проснулся.
Бушует лава.
Себя скреплю я.
Я стар веками.
Как море снова
Меняет контур,
Тебя люблю я,
Но - меж строками,
Как меж расщелин,
Летает кондор.
* * *
Я слышу гимн Македонского
В телефонных стихах,
В телефонных мечтах.
* * *
Жадность художника
Необъяснима.
Ведь с каждым мазком
Он падает вниз.
* * *
Диагноз вечностью на глобусе написан.
Кон - не расписан.
Пока - на бочке
Живой - и точка.
* * *
Мне нет никакого дела,
Что в вечности нет предела.
Я на ноги встав, упал,
Свободу свою потеряв.
Лишь только в твоей улыбке,
Лишь там, где ответа нет,
Мне видится дальний, зыбкий
Свободы прекрасной след.
* * *
Поспорим с тобой,
Что ты не придешь.
Единственно - зной
На сердце прольешь.
И что-то приснится
Как слабая лень,
Как перья, что птица,
Бросает, как тень.
* * *
Те, кто ходит в Север за злом,
Год от года растут числом.
Им запах приятен - чистая гарь,
Они пополняют отряды - как встарь.
И ты, зов услышав, шагнула,
Туда, в холодную тьму,
И руки отцам протянула,
А также ему - пауку.
Сыплет снег - мертвый пух.
Бытие - это круг.
Но оставь для иного рожденья
Письма-предупрежденья.
* * *
Неожиданной бумагой
Меня отирает от
И до - я слышу адские стяги.
Конфетти мои вены
Рассыпаются на ковер,
Новогодняя сцена -
Поздравлений набор.
Я в Галактику Стиля
Просачиваюсь влагой.
Жаль, вино не остыло,
Ведь попробуешь - брага.
Экземпляром мой каталог
Кажется - сзади мент.
И гнилье между строк -
Вот такой аргумент.
Серпантин в моей крови
Все еще многоцветен,
Меня за руки ловят,
Хоть я падаю в сети.
Мой новый год,
Потому что еще наверху флаг,
Потому что ум - это эпизод -
Тонны книг и бумаги.
Праздник клоуна - море.
Он один в этот час
На всемирном просторе
Слышит господа глас.
Он один в напряженье
И в руке его - меч,
А в другой - впечатленье
Кокаиновых встреч.
Он тих на улице,
И он - Сергей.
Запахи дынь
Веселых, желтых,
Как детство героя,
Его не тревожат.
Рынок шумит,
Липкий и влажный.
Несколько баров
Там процветают.
И все - как в природе,
Ибо хозяин -
Благо для базы.
База же -
Благо для дилеров
Крупных пивных комбинатов.
Здесь же клиенты
Важны, а мимо
Как будто случайно,
Шныряют бомжи -
Червяки толкучек.
Он здесь бывает.
Он - слэнга король.
Перо его нынче
Часто бывает сухим.
Все чаще он
К клавишам льнет
Факовых сайтов -
Сообщество чтоб не дремало.
Он каждый сквозняк
Настроений познал,
Он каждую каплю
Крови вкусил,
Прогнав ее
Сквозь капилляр
Сновидений. Он -
Фака король,
Наследник Петра,
Что ночью пугал
Атояна ножом.
Его ХТТП:// я не скажу,
Зачем вам халява?
Берите, да сами
Ищите, запрос
Посылая на
Поисковик.
Он знает, что ночь -
Тоже Сергей.
С ней можно
Поладить,
Ей можно отдать
Часть настроений,
Словно учителю -
Первые строчки.
Она, прочитав,
Душу дефрагментирует,
Сон подарив,
Лучший и странный.
Утром, умыв себя
Светом августа,
Бывшего вечным
Когда-то, он тайну
Процессора ночи
На ум нанизывает.
В неспящие сети
Раскидает себя,
Мысль показав,
В будущность
Гвоздик забив.
* * *
Так слабо бьется ее сердце.
Искры угасшего парка.
Последний дымок наслаждений.
И - новая партия света
Другого теперь настроенья.
Зима поедает живое.
Зима забывает распятие ветра.
Весна не настанет,
Но мы ей не скажем.
Пусть в миг ее боли
Все будет прелестно.
Таблетки ее остановят.
К весенней капели
Она ощутит сновиденья.
* * *
Утром рано, когда светает,
Встанешь, слыша, как мир икает.
То - до трамваев, гонцов глухих
Свет разливает послов своих.
По переулку, где тьму разжали,
Видно тропинки - то сны сбежали.
Кто-то, кто избран, за нами вслед,
В поисках счастья, а может - бед.
Утренний кот, он - пятно на фоне.
Скоро лучи его в день уронят.
Я же не спал, как ночной вокзал,
Тебя, пассажирку, я изучал.
* * *
Сверху - звезды. То камней россыпи.
Ты меня под ними пила досыта.
Ты меня под ними ела с дружбою вечною,
А потом и ночь ушла, дева млечная.
А теперь, как синь сверху падает,
Телефон - не друг, он не радует.
Ты же с ним, другим, жизни ссадина,
Я бы трубку снял, да сказал - гадина.
Но зачем мне кормить ум недугами,
Когда он полон смерти слугами,
Что с печатями, да с кроватями
Сургучами меня припечатают.
* * *
Идет Батараз.
Спускается лето
На пленный Кавказ.
Автобус угрюмый
Пришел, молчит.
Готовится юный
К пути бандит.
Долина Майкопа
Уходит прочь,
Жизнь - поле, окопы
И хмурая ночь.
И вот - Яблоновка,
Выходит он,
В суме - винтовка,
И в ней - патрон.
Менты подходят -
По чем сума?
А он в ответ им -
Мана мана.
Я - воин юный,
Я - раб жиров,
А ты, дежурный,
Пади-ка в ров.
* * *
Директор звезд ко мне идет.
Вино он дивное несет.
Он муз прекрасности познал,
Когда их ночью целовал.
И он расскажет мне о том,
Кто обитает за бортом,
С клыками, шерстью и ножами
И превородными грехами.
|