Я начал с чистого листа,
Я так хотел дожить до ста,
Или хотя б до девяноста,
Я думал, это будет просто,
Но все не так, как я хотел...
Куда же ангел мой глядел?
Магеллан
Много дней и ночей плыл вперед Магеллан -
Он уже миновал много стран,
Но однажды утром его корабли
Вдруг достигли края Земли.
Океан волновался,
и, прямо из волн,
Поднимался небесный свод.
- Видит Бог, я старался,
- сказал Магеллан:
- Но теперь не могу плыть вперед.
Он немного помедлил, прикрыв глаза,
И вымолвил: - Курс - Норд.
А когда ветер наполнил его паруса,
Он выбросил глобус за борт.
Сегодня утром выпал снег.
Я видел, стоя у окна,
Как черный-черный человек
Был контрапунктом полотна.
Незавершенность белизны
Он дополнял самим собой -
Как инь и ян, как явь и сны,
Как день и ночь, как мы с тобой.
Кай
Как холодно в доме моем,
Мое окно - лед.
Ладони твоей отпечаток на нем,
Тебя уже нет, он - живет.
У меня нет огня, только снег,
Я забыл, что такое тепло.
Мой день бесконечен, но короток век.
Я хотел бы разбить то стекло.
Заколдован тобой, я не волен согреться
И не в силах нарушить заклятие.
А вокруг - лишь зима, и мне некуда деться,
И любовь твоя - это проклятие.
Зачем ты пришла?
Я ждал слишком долго -
Мое время ушло без меня.
Что ты нашла
Между счастьем и долгом,
Охраняя очаг от огня?
Я уже не живу
В том доме с дверями,
От которых тебе дал ключи.
Я не сплю наяву,
Я один вечерами...
Ну скажи что-нибудь, не молчи.
Зимой мои замерзли реки,
Зимой мои замерзли руки,
И ветра воющего звуки
Дремотой сковывают веки.
Зимой мои замерзли стены,
Зимой мои замерзли окна,
И света тонкие волокна
Истаивают постепенно.
Зимой мое замерзло тело,
Зимой мое замерзло сердце,
Мы бы могли вдвоем согреться,
Могли... но ты не захотела.
Пьеро
Мое лицо печально и бледно,
Я - персонаж из черно-белого кино,
Паяц у злой судьбы в руках,
Я знаю боль, я знаю страх,
Но я не знаю, как мне быть,
Порой мне хочется убить
Кого-нибудь из сволочей,
Гремящих связками ключей;
Я заперт ими в сундуке,
А на безжалостной руке
Распят перчаткой новый шут,
Он тоже скоро будет тут.
Я трачу жизнь за годом год
На ожидание, но вот
Сундук открыт, я вижу свет -
Приходит мой черед держать ответ.
Когда-то я летал во сне,
Но с той поры как по весне
В меня стреляли из ружья,
Уж больше не летаю я,
А тихо ползаю ужом,
Иль скручиваюсь ежом,
Но все же очень жалко мне,
Что не летаю я во сне.
Космонавт 2
Он пролетал сквозь тьму пространства,
Пронизанную светом звезд.
Он проливал потоки слез
По поводу непостоянства
Картины неба. Космовоз
Фотонный
Неуклонно
Его все дальше, дальше нес,
Жуя парсеки, как спагетти...
Гиперскакнув к другой планете,
Он угодил в ловушку черных дыр Он провалился в антимир... Там время шло ему навстречу,
Там вместо звезд горели свечи,
Господь снимал со свеч нагар
И, вскипятивши самовар,
Садился пить чаек с вареньем.
Там было вечностью мгновенье,
Свет - тьмой, тьма - светом, все не так.
Тут космонавт рванул рычаг,
И в черную дыру обратно
Проскочил -
И выскочил,
Понятно,
С ее обратной стороны,
Над темным теменем Луны.
Я теряю слова,
И стихи рассыпаются, словно песочные замки.
Я так устал, пытаясь выйти за рамки.
Я старался быть лучше, чем я быть могу,
Но не знал, что мне нужно на том берегу,
А теченье сносило меня на пороги...
Я не молился, не думал о Боге,
Мне хотелось доплыть... И вот я доплыл,
Но здесь даже хуже, чем там, где я был.
Я - один, и ручьем из разорванной вены
Время течет незаметно-смертельно.
Мое ожидание - медленный яд -
Убивает меня,
Убивает меня.
Дедал
Вены - как реки, но им некуда течь.
Крыльям на плечи уже не налечь.
Я уже никогда не взлечу.
Не хочу.
Солнце сливает последние капли света,
Сумерки, словно смертоносные самураи,
Неслышно-немыслимо шествуют - это
Ночь наступает, крадучись от окраин.
Бледное лико луны блуждает лениво,
Мокро мерцают проворные первые звезды,
Тополиные теплые листья о чем-то лопочут сонливо
Строгие стрелки часов тревожат меня: уже поздно.
Скажи, что чувствуют пророки?
Порой ко мне приходят строки,
Вдруг возникают ниоткуда,
И кажется, что это - чудо,
Они как будто не мои,
А сказанные кем-то, и -
Забытые. Я вспоминаю,
Я ничего не сочиняю,
И не подвластна мне рука,
А за строкой бежит строка.
Я - медиум, я - проводник
Таинственного автора всех книг.
Сложный слог и эффектная рифма - Стих творится не словом,
Стих слагается ритмом.
Если мысль выворачивает из сустава,
Можно выяснить ингредиенты состава,
Разложить на молекулы и на звуки...
Ради бога, не верьте вы этой науке!
Знает наука одни только числа,
Но есть алхимия слова и алхимия смысла, Смысл - не мускул, он метафизичен, Стих прекрасен, когда необычен.
Жизнь бьет меня
По глазам, по зубам и по почкам.
Все же не было дня,
Когда я не придумал ни строчки.
Но становятся злыми слова -
Жгут язык, а перо режет пальцы.
И болит по ночам голова,
По утрам я вообще не хочу просыпаться.
Я хотел бы уснуть -
И проснуться, когда станет легче.
Но потом не вернуть
Те дни, что прошли неотмеченными.
Проклятый дар - умение
складывать слова.
Порой - восторг и вдохновение,
И вдруг - удар!
Проклятый дар!
Я больше не могу
связать два слова
единой нитью,
мыслью,
чувством,
и вот я берегу
оставшиеся крохи,
чтобы снова
пытаться возродить искусство
расстановки ударений
и волшебство удавшихся стихотворений.
Поздняя осень.
Холодно. Я брожу с красным носом,
Тереблю руками замерзшие уши.
Слушай,
Как же так получилось:
Лето прошло, и ничего не случилось?
И не случится.
Ожидание длится и длится -
Декабрь уже рядом.
Надо
Было запомнить побольше солнечных дней,
Скоро станет еще холодней.
Вот и зима. Бездомные мерзнут собаки.
И, как собаки, мерзнут к лету привыкшие люди;
Знали же, знали, что так и будет,
Но не ждали такой внезапной атаки.
Под тонкими шкурками теплые души
Корчатся в пальцах холодного ветра;
Ртуть опустилась на три миллиметра,
И за ночь в лед обратились вчерашние лужи.
От зимы никому не удастся сбежать,
Чтоб убедиться, достаточно выйти за дверь, -
Как прекрасный, но насмерть подстреленный зверь,
Снег пришел,
и упал,
и остался лежать.
Я храню твои письма,
все твои письма,
они уже желтые,
как осенние листья,
и так же печальны...
Я чувствую отчаяние,
когда я их вижу,
но я их не выброшу,
я их не выброшу.
Горькая память,
сладкая боль...
Быть может, мне не хватает воли?
Но волен я
или не волен -
это не играет роли.
И не имеет никакого значения,
что я у тебя не просил прощения,
что ты у меня не просила прощения...
Мы простили друг друга,
мы простились.
Что разбилось, то разбилось -
этого не сложить.
Надо жить,
надо просто жить -
дальше,
дольше.
Наверное, мы не увидимся больше,
и, наверное, так и надо.
Так нам и надо.
Мы так хотели,
так что ж мы не рады?
Почему до сих пор я храню твои письма?
Эти проклятые желтые листья?
Почему я не сжег их?
Почему не порвал их?
Знаешь, ведь я никогда не читал их.
Я не могу,
не хочу,
я не буду.
Но я тебя никогда не забуду.
И пусть я тебя никогда не увижу,
и письма твои порой ненавижу;
пусть это нас не сделает ближе -
но я их не выброшу,
я их не выброшу.
Письма твои...
Ночью все кошки серы,
Ночью все люди слепы,
Мы не можем друг друга узнать в темноте.
Ночью все стены тоньше,
Ночью все звуки звонче,
Мы боимся друг друга позвать в темноте.
Ночью все крыши ниже,
Ночью все страхи ближе,
Мы боимся друг друга искать в темноте.
Ночью все понятия лживы,
Ночью все мертвецы живы,
Мы боимся, что ночью все мы не те.