Трактаты о власти медленно покрывались пылью веков, когда на сцену, с шумным грохотом просунулась Гера. Ее звучный голос, рожденный завыванием ветров в лабиринтах скал проник в сферы небожителей, и прочно укрепился там печатями стражей.
Всезнающий Гугл дает саою версию перфоманса:
На Бродячей Ярмарке Страстей сегодня давали аншлаг. Возле балагана, сколоченного из треснувших досок и обтянутого выцветшими парусами, толпилась пестрая чернь: сатиры торговали завядшими венками, нищие сирены пересчитывали медные драхмы, а посреди этого базарного галдежа царила абсолютная, звенящая тишина.
Там стояла Гера.
Она прибыла сюда не ради забавы. Ей надоел этот вечный, застывший в мраморе порядок Олимпа. Ей захотелось легкой пены, легкой власти, легкого трепета, коим вечно искушала смертных златокудрая Киприда. И вот теперь великая супруга Зевса с мрачным упорством пыталась втиснуть свое величественное, пахнущее мирром и казенной строгостью естество в чужой миф.
- Ну же, помощники, живо! - чеканила Гера так, будто отдавала приказ о казни целой провинции. - Натягивайте створки! Быстрее!
Маленький горбатый циклоп, подрабатывающий здесь гримером, трясущимися руками водрузил перед ней гигантскую перламутровую раковину.
- Ваше... то есть, о лучезарная, - заикаясь, бормотал он, - морской дар от самого владыки Посейдона! Прямо со дна! Свежайшие водоросли, мокрая соль... Как заказывали.
Гера гордо шагнула внутрь и замерла, пытаясь принять позу безмятежного рожденного из пучины экстаза. Но раковина оказалась катастрофически мала для царственного мазка ее бедер. Створки больно впились в бока, подозрительно затрещав.
- Держите фасон, госпожа! - крикнул из толпы Гермес, пристроившийся на бочке с нектаром и лузгающий фисташки. - Еще чуть-чуть влево, и вылитая Анадиомена! Только лицом похожи на корову перед грозой!
Гера бросила на вестника такой взгляд, от которого у того впору было завянуть крылышкам на сандалиях. Но отступать было поздно - глазел весь Олимп, устроившийся на галерке.
- Посейдон! - громыхнул зычный голос Геры, заглушая крики зазывал. - Что это за мерзость ты мне подсунул?! Какая это волна? Это соленый студень!
Из-за кулис, раздвигая портьеры из тины, выплыл растрепанный, пропахший рыбой Посейдон. Он брезгливо отряхнул трезубец.
- Помилуй, матушка, - зевнул он. - Море - субстанция капризная. Оно любит легкомысленность. А ты в этот свой панцирь залезла с ультиматумами, инспекциями и отчетами за прошлый век. Моя волна не терпит бухгалтерии. Она пенится от страсти, а не от злости на неверность громовержца.
- Страсти?! - взвизгнула Гера, пытаясь стряхнуть с плеча мерзкую скользкую водоросль, которая норовила запутаться в ее диадеме. - Да я эту твою страсть на костре сжигала веками! Я - закон! Я - узы! Зачем мне твоя раковина?!
Она дернулась, раковина с треском переломилась пополам. Водоросли обвились вокруг ног царицы, превратив ее не в богиню любви, а в утонувшую впотьмах судомойку. Толпа на ярмарке покатилась со смеху: сатиры завизжали, гармоники заиграли фальшиво, а какая-то проходящая мимо вакханка крикнула: "Гер, тебе больше идут павлиньи перья и скандалы! Не порти породу!".
Гера замерла посреди обломков перламутра. Тяжелая соленая вода капала с ее царственных одежд. На секунду в ее глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность - тоска по чему-то легкому, недоступному ей по роду ее грозного племени.
Но уже в следующую секунду маска сомнения опала. Гера выпрямилась с такой непреклонной, ледяной силой, что циклоп-гример от испуга упал в обморок. Она презрительно стряхнула с подола последние капли чужого океана.
- Уберите этот балаган, - тихо, но так, что заложило уши у всех присутствующих, произнесла она.
Величие не рождается из пены, аеличие рождается от крепкой руки.
И ожидая явление Зевса Гера застыла, но сцена не удалась, вместо громовержца явился
... **архивариус Олимпа**.
Старичок в затертой тоге, с огромным гроссбухом под мышкой и неизменными роговой оправы очками на носу, просеменил сквозь осыпающиеся обломки перламутра. За ним волочилась длинная лента папируса с гербовыми печатями.
- Великая Гера, - шамкая, объявил он, едва переводя дыхание после спринта через базарную площадь. - Вы здесь? А мы вас обыскались. Заседание Совета по узаконению брачных союзов отменено не было. И главное... - он с укоризной поправил очки, глядя на мокрые водоросли, прилипшие к царскому подолу, - Зевс сегодня вообще не планировал являться. У него по графику внеплановые осадки в Беотии, а потом совещание с речным богом по поводу паводков. Он передавал, что если вы закончили с балаганными перформансами, то к ужину ждите его в хорошем настроении.
Гера медленно опустила руку, с презрением сбросила с плеча последнюю каплю чужого океана и шагнула вперед, распрямив плечи.
- Веди, - холодно бросила она архивариусу, заставляя беднягу вжаться в плечи.
Ярмарка страстей проводила ее долгим, уважительным взглядом. На этом рынке каждый торговал своими иллюзиями, но царица четко помнила: трон держится не на ракушках, а на хорошей бухгалтерии и страхе перед скандалом.
Как вам такой поворот с бюрократией Олимпа? Хотите ли добавить в эту историю еще какого-нибудь неожиданного гостя, или финал этого фарса уже раскрыл характер Геры целиком?