Нелли стало стыдно за себя, за свое неверие, за свой нетерпеливый и вздорный характер, и она заплакала. Заплакала отнюдь не потому, что ей правда было грустно, а просто так, из какой-то мелкой и нервной злости, которая прицепилась к ней с самого утра.