Ужасает дней череда, смазанных, как нечеткий кадр,
скука давит, бесцельность... хоронишь себя
заживо, как груду костей, в снег ноздреватый,
подернутый пылью воспоминаний.
Ради хорошего надо опять отказаться от мира,
От места, в котором сейчас отбываешь
Повинность, опять сумасшедшим стать,
Грязным бродить, все презревши
Хорошего ради. Но хорошее стоит того.
Жутко и страшно, пробыв в заключении
Более четверти века, куда-то срываться...
Много корней, слишком много, тонны земли налипли,
держат и шепчут, ручками-коготками намертво в кожу вцепились,
до сердца пробрали, ослепили, связали, лишили воли...
Некуда скрыться, внутри коль
Себя ты нашел умиранье; не к радостям,
Не к наслаждениям буря зовет,
С корнем вырвав, но к миру
В душе, когда всех
И всего отрешившись, запав,
Закатившись под камень в пустыне, целуешь
Любимую. И вас заносит песком.
(Верю, слышу, иду, ничего... и солнце.)
Пыльная буря прошла; на зубах -
захрустели песчинки. И губы опухли.
Глаза режет ветром - закрою, увижу...
(Самое верное зрение на расстоянии - сны и молитвы).
Снами - жизнь скоротать.
А молитвы - в тетрадку.
Есть ли жизнь вне сна этого, нужна ли...
Левой рукой запиши, правой - продолжу...
Царю небесный, утешителю, душе истины...
...да святится имя твое (всё, что вспомнилось).