Она живет в соседней квартире.
 
 Получает письма на имя Розы Бернс.
 
 Стена такая тонкая, что я слышу голос Розы и музыку, которую она любит: все эти бесконечные "I love you - I don"t love you - I can"t live without you".
 
 Роза словно яркая бабочка. Рыжая, со вздернутым носом в веснушках и рассеянным взглядом.
 
 Ей за тридцать, но она как ребенок. Не может прибить гвоздь, не попав молотком по пальцу, за год сменяет всю бьющуюся посуду и не гладит одежду, потому что это всегда заканчивается катастрофой.
 
 Квартира маленькая: комната, совмещенная с кухней, спальня на верхнем этаже. Двести шарфов, развешанных в два ряда друг над другом, закрывают серую стену. Чтобы добраться до верхних, Роза очень громко подтаскивает обеденный стол, легко на него вспрыгивает и замирает, покусывая большой палец, словно забыла, за которым забралась. Часто это заканчивается лихорадочными сборами и опозданием.
 
 Обувь яркая, как шарфы, и разбросана по всей квартире. Однажды Роза два часа искала зеленую босоножку, прежде чем обнаружила ее в холодильнике среди полупустых бутылок кетчупов и соусов. С книгами та же беда. Но борьба с хаосом забавна, если смотреть со стороны.
 
 Воскресенье - день чистки перышек: Роза долго принимает горячую ванну с пеной, пахнущей - если верить надписи на этикетке - клубникой. Ходит с мокрыми волосами, читает в журналах советы про любовь и подпевает очередному "I love him". Но "He is not coming". И тогда Роза красит ногти.
 
 Она ложится в единственное кресло, закидывает ноги с растопыренными ватой пальцами на спинку и покрывает ногти лаком с неспешностью, достойной росписи купола храма.
 
 А потом просто глядит в потолок или закрывает глаза. Роза тоже одна, гостей у нее не бывает. Вечер она коротает за книгой, теребя волосы и едва заметно шевеля губами.
 И ложится спать ровно в восемь тридцать два.
 
 В понедельник, посвежевшая и яркая даже в сером, Роза уходит на работу чуть раньше меня. И возвращается немного позже, гремит ключами, зажигает ветвистую люстру и, на ходу раздеваясь, включает музыку; пританцовывая, готовит ужин.
 
 А я... я, оставив войну за порогом, сижу на продавленном старом диване, развернутом к серой стене, за которой порхает Роза, не подозревая о волшебных свойствах глаза чудака-соседа.
 
 Так и живем.
 
 И уже давно с преступниками и Упивающимися смертью я борюсь не из принципов, не за зарплату, не ради каких-то абстрактных людей, а за Розу Бёрнс.
 Она живёт в соседней квартире.
 
 При встрече кивает: "Добрый день".
 
 И день становится добрым.