Уверившийся в своих силах Локи хочет вернуть маму с того света.
Локи считал себя талантливым и по-умному смелым, пусть большинство асгардцев думало иначе, но опыт показывал его правоту: Тору и не снились такие дерзкие, смелые заговоры, даже на трон Локи взошёл раньше него. А теперь, пока Тор разбирался с последствиями нападения тёмных эльфов и таскался к своей мидгардке, "покойный" Локи снова царствовал - нет, Тору такое не под силу, хоть тресни.
Этой ночью Локи собирался превзойти себя и всех когда-либо существовавших обитателей Девяти миров. И избавиться от угрызений совести.
Из-за порождённой ими бессонницы всё казалось каким-то неестественным. Склоняясь над книгой, Локи перечитывал зашифрованное заклинание. Металлический запах крови и дым сожженных костей наполнял зал тайной магии в подземельях дворца.
Сюда не мог заглянуть Хеймдалль, и Локи отдыхал от внешности Одина - маленькая свобода...
Начерченные по углам пентаграммы набирали силу, огонь в четырёх светильниках синел, окрашивая всё в непривычные, слишком ётунхеймские цвета. Мороз пошёл по коже. Оглядев зал, напоминавший сейчас ледяную пещеру, Локи облизнул сухие губы и провел над страницами рукой, шепча приказ.
Чёрные письмена дрогнули и заскользили, складываясь в последнюю формулу.
Голова кружилась. В оцепенении Локи смотрел на трепещущие, точно живые, знаки.
Всего шаг до победы, до возможности доказать своё превосходство и вернуть единственную, кто любила его, несмотря ни на что.
Всего шаг.
Знаки нашептывают, как их читать, сквозь оцепенение прорывается их холодный зов. Стены ускользают в полумрак, синий свет озаряет только Локи и книгу в руках, всё остальное - чернильная тьма: нет зала и светильников на высоких ножках. И пола будто нет - какая-то зыбкость. Сердце сбивается, но не страшно. Никак: чувств нет совсем.
"Зачем я это делаю?"
Яркий, золотистый образ вспыхивает перед Локи, растворяя трупную синеву света: Фригг стоит напротив и ласково улыбается.
- Мама...
Книга выскальзывает из рук и теряется в беспросветности пола.
- Мама...
Тёплое сияние охватывает Локи, изгоняя из сердца смертельный холод.
- Локи, - Фригг простирает светящиеся руки, и Локи бросается в её объятия, сжимает крепко, сквозь слёзы шепча:
- Ты настоящая, настоящая.
- Локи, - она гладит его волоси. - Тихо... тихо... всё хорошо.
- Мама, я пришёл за тобой, я... я...
Фригг отстраняется, с печальной улыбкой оглядывая Локи, проводя по плечам, осторожно касаясь лица:
- Локи, я так рада, что мы смогли увидеться.
В её светлых глазах блестят слёзы, Локи поспешно утирает свои и сжимает нежные, сияющие руки:
- Мама, я заберу тебя отсюда, ты больше не умрёшь.
Он не успевает прочесть заклинание: Фригг закрывает его губы тёплой мягкой ладонью и отрицательно качает головой.
Почему? Неужели не хочет ожить? Локи сцепляет пальцы с мамиными и на несколько мгновений теряет дар речи: он тосковал по этому ощущению, боялся, что больше не сможет прикоснуться к маме, оказаться в её объятиях.
- Не могу, - шепчет Фригг, и слёзы стекают по лицу.
- Но почему? - Локи обнимает, и волосы щекочут его, от их родного запаха щемит сердце. - Мама, пойдём со мной, умоляю. Мама, я... я... так люблю тебя.
- Знаю, Локи, знаю, - она гладит его по голове. - Но одну жизнь можно заменить только другой жизнью. Твою я не возьму.
- Я приведу кого-нибудь! - выпрямившись, Локи сжимает её руки. - Я найду, кого оставить здесь.
Кротко улыбаясь, Фригг высвобождает руку и проводит по щеке Локи кончиками пальцев:
- Локи, ты всё такой же...
- Мама, я...
Светящиеся пальцы снова накрывают его губы:
- Локи, я не возьму чужую жизнь ради своей.
- Но, мама, ты нужна мне, без тебя...
Фригг обнимает его:
- Локи, я люблю тебя, как родного, больше родного, но ты должен отпустить меня.
- Отпустить?
- Твоя тоска и чувство вины не дают мне покоя.
- Тогда давай вернёмся. Мама, ты можешь жить.
- Локи, все когда-нибудь умирают.
- Но я не хочу, чтобы ты умирала, - Локи пытается посмотреть ей в глаза, но Фригг крепче его обнимает:
- Локи, отпусти меня: твоя тоска делает мне больно.
- Мама...
- Ты знаешь, я не передумаю.
- Ты упрямая, да, - Локи закрывает глаза, чтобы не видеть её сияния и кромешной тьмы потустороннего мира.
А если забрать силой? Если заставить вернуться?
- Ты не сможешь, - шепчет Фригг и позволяет взглянуть на себя, снова нежно гладит щёку Локи. - Сила тут бесполезна.
- Как ты узнала, что я?..
- Я чувствую всё, что ты думаешь здесь, Локи, - Фригг грустнеет. - Знаю, что делаешь там.
От страха стынет сердце. Не сразу Локи осмеливается спросить:
- И?
Страшно.
Фригг печально улыбается:
- Я всё равно тебя люблю.
- И не упрекнёшь? - Локи вглядывается в её лицо. - Не попросишь остановиться?
Засмеявшись, Фригг качает головой:
- Разве ты когда-нибудь меня слушал?
- Нет, - шепчет Локи, и хотя в интонации голоса и взгляде Фригг не было упрёка, чувство вины захлёстывает с головой. - Прости, мама.
- Конечно, - улыбается Фригг. - Как всегда.
Локи стоит, сжимая её ладони, и не знает, что делать: всё идёт не так.
- Давай поговорим. Как раньше, - стиснув его пальцы, Фригг опускается на густую черноту пола. - Можно представить, что это лужайка в саду.
- Да, конечно, - Локи медленно ложится и кладёт голову на колени Фригг, тут же касающейся его волос. - Мне так этого не хватает, мама...
Фригг гладит, перебирает пряди. На сердце легче, хотя понимание быстротечности этого мига убийственно страшно.
- Мама, я хотел поговорить о...
И Локи рассказывает о сожалениях и о чём, уверен, не будет жалеть; об одиночестве, долгой разлуке, своих чувствах, злоключениях, победах и поражениях. Слушая, Фригг улыбается и грустнеет, гладит Локи, подбадривая, утешая, советуя, а когда он, сжавшись калачиком у её коленей, воет от тоски, склоняется и, целуя в щёку, обещает:
- Всё будет хорошо.
Локи хочет в это верить.
Мёртвую тишину нарушает пение: колыбельная, которую Фригг пела своим детям. Зажмурившись, Локи пытается поверить, что он ещё ребёнок, и всё остальное - разбудивший его ночной кошмар.
Локи проснулся на полу - лежал калачиком. Коленей мамы под головой не было.
Её - не было.
Угли в светильниках-жаровнях едва теплились. Локи был разбит, раздавлен ощущением бессилия.
"Отпусти меня".
Последнюю просьбу мамы он хотел бы исполнить. Освободиться от тоски, угрызений совести, сожалений.
Но силы это сделать в себе не чувствовал.