Ночью я почти не спала. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала его довольная ухмылка. Я опять чувствовала на коже ледяные пальцы, слышала за спиной жадные глотки и просыпалась от собственного озноба. Плечо ныло. Каждый раз, когда ткань касалась места укуса, меня передёргивало. Следующий день прошёл как в тумане. Меня водили по кабинетам, брали кровь, заставляли пить мерзкую дрянь из пузырьков, задавали вопросы и снова оставляли одну. Я отвечала автоматически, почти не слушая, что мне говорят. Потом прошло ещё два дня. Я начала убеждать себя, что, возможно, тот случай был единичным. Что светловолосый ублюдок получил то, чего хотел, и потерял интерес. Что врач снова занят своими анализами, а про меня хотя бы ненадолго забыли.
Я лежала на кровати и читала книгу, которую вчера выпросила у медсестры. На тумбочке стоял давно остывший ужин. Спагетти слиплись в тяжёлый комок, и я время от времени машинально ковыряла их вилкой, просто чтобы занять руки и не думать. Дверь распахнулась без стука. Первой мыслью было - медсестра. Я подняла спокойный взгляд по привычке. И в ту же секунду всё внутри провалилось вниз, будто из груди выдернули опору. Книга выскользнула из рук и упала мне на колени. В горле мгновенно встал тяжёлый ком, в ушах зазвенело, а пальцы так сильно сжали край одеяла, что побелели костяшки. В дверном проёме стоял он.
Светловолосый вампир вошёл спокойно, словно это была его комната, а не моя. На губах держалась та самая самодовольная улыбка, от которой у меня каждый раз сжималось всё внутри. Он окинул взглядом кровать, книгу, остывший ужин.
- Привыкаешь? - лениво спросил он.
Я не сразу смогла встать. Потом поднялась резко, так, что книга соскользнула на пол. Вся злость, которую я копила последние дни, вдруг поднялась внутри горячей волной, смешалась со страхом и сделала голос хриплым, но твёрдым.
- Не подходи ко мне.
Он остался у двери, будто ему и правда некуда было спешить.
- Смелая стала.
- Я тебе сказала, не подходи.
Он чуть наклонил голову, рассматривая меня.
- Это ты уже говорила.
Я отступила на шаг. Потом ещё на один, пока ягодицами не упёрлась в край тумбочки. Только теперь я по-настоящему увидела, какая маленькая эта комната. Кровать, шкаф, стол, ванная за узкой дверью. Бежать было некуда. Вокруг меня не было ни одного места, где можно было бы спрятаться или хотя бы выиграть несколько секунд.
Он всегда делал одинаково, не бросался сразу, не повышал голос, не торопился. Сначала ждал пока страх поднимется внутри, смешается со злостью, пока я начну дышать чаще и сама выдам ему, насколько мне плохо. А потом двигался резко и без предупреждения. Я не успела даже вдохнуть. Его рука оказалась у меня перед лицом и ладонь сама нащупала на тумбочке тарелку. Я схватила её и резко ударила изо всех сил. Тарелка с глухим звуком врезалась ему в лицо, зацепив бровь. По светлой коже сразу поползла тонкая тёмная струйка крови. Спагетти сорвались с тарелки и шлёпнулись ему на плечо и грудь, липко размазавшись по белой рубашке. На секунду он замер. Улыбка исчезла, а зрачки расширились. Лицо перекосило от ярости, настолько быстрой и чистой, что я впервые увидела, никакого взрослого спокойствия у него нет. Есть только избалованный мальчишка, который не умеет переносить, когда ему возражают.
Он ударил меня прежде, чем я успела отступить. Коротко, без замаха. Воздух выбило из груди, и меня отбросило на кровать. Голова ударилась о матрас, перед глазами всё на секунду стало мутным и нереальным. Я схватилась за лицо. Скулу обожгло, из носа потекло что-то тёплое, липкое. Я посмотрела на пальцы и увидела свою кровь. Он стоял надо мной, тяжело дыша. На его рубашке всё ещё висели спагетти, кровь тонкой полосой стекала от брови к виску, а в глазах больше не осталось ни игры, ни веселья. Только жёсткая, холодная ярость. Он медленно вытер кровь с лица тыльной стороной ладони.
- Ладно, - сказал он тихо. - Хочешь по-плохому, будет по-плохому.
Я попыталась отползти к стене. Он схватил меня за ворот футболки и волосы одновременно, резко дёрнул вверх. Боль пронзила кожу головы так сильно, что я вскрикнула и обеими руками вцепилась ему в запястье, пытаясь хотя бы ослабить хватку.
- Пусти... - выдохнула я.
Он не ответил, просто потащил меня к двери. Я упиралась ногами в пол, цеплялась пятками за линолеум, за порог, за всё, что попадалось под ноги. Пыталась вывернуться, дёрнуть головой в сторону, заставить его разжать пальцы. Ничего не помогало. Он двигался слишком быстро и слишком легко, будто тащил не меня, а мешок с вещами. Дверь распахнулась. В коридоре было пусто. Я увидела длинную полосу тусклого света, серые стены, закрытые двери по обеим сторонам и вдруг захотела закричать так, чтобы меня услышали во всём корпусе. Но из горла вырвался только сорванный вдох.
Он протащил меня по коридору, не сбавляя шага. Я держалась за его руку обеими ладонями, волосы тянуло так сильно, что казалось, кожа на голове вот-вот лопнет. Из носа всё ещё текла кровь, тёплая и липкая. Она попадала на губы, на пальцы, на ворот футболки. Я пыталась вытереть лицо плечом, но он снова дёрнул меня вперёд, и перед глазами вспыхнули белые точки. Мы вышли на лестницу. Я попыталась вцепиться в перила свободной рукой. Но он рванул сильнее, и я сорвалась, едва не ударившись коленями о ступени.
- Не надо, - прохрипела я. - Пожалуйста.
Он даже не повернул головы. Когда мы наконец остановились, вокруг уже не было привычного белого света. Только тусклая лампа под потолком, сырой воздух и тяжёлый запах старого металла. Он тащил меня по узкому коридору, где облупившаяся зелёная краска местами вздулась от влажности и потемнела почти до чёрного. Подвал. От этой мысли внутри похолодело ещё сильнее.
- Отпусти меня, - сорвалось у меня. - Мне больно.
Голос прозвучал хрипло, жалко, совсем не так, как хотелось бы. Но он только сильнее дёрнул меня за волосы, заставив запрокинуть голову. Я обеими руками вцепилась в его запястье, пытаясь хоть немного ослабить хватку.
- Пожалуйста, - выдохнула я уже тише.
Он будто не слышал. Мы остановились у тяжёлой двери, больше похожей на вход в техническое помещение. Замок глухо щёлкнул. Он распахнул дверь и толкнул меня внутрь так резко, что я не удержалась на ногах и ударилась ладонями о холодный бетонный пол. Дверь закрылась.
Я осталась одна и несколько секунд просто сидела, пытаясь понять, где вообще нахожусь. Руки дрожали так сильно, что я не могла нормально вытереть кровь с лица. Смахивала её тыльной стороной ладони, но она снова расползалась по пальцам, липкая и тёплая. Голова гудела, скулу жгло, висок пульсировал так, будто внутри него билось второе сердце. Воздух был тяжёлым, сырым, с металлическим привкусом. В углу темнели какие-то трубы. У дальней стены стоял старый шкаф без дверцы, на полу валялся кусок облезлой изоляции. Обычное подвальное помещение.
Я не успела толком прийти в себя, как дверь снова открылась. Он стоял на пороге уже спокойный. Я видела это сразу по глазам, по неподвижному лицу, по тому, как ровно он дышал. Он подошёл, поднял меня за ворот футболки, заставляя встать, и перехватил руки.
- Не надо, - сказала я, дёргаясь. - Не трогай меня.
Один щелчок, потом второй, металл холодно сомкнулся на запястьях. Я не сразу поняла, что происходит. Он поднял мои руки вверх, закрепил наручники на крюке под потолком и отступил назад. Ступни едва касались пола. Приходилось тянуться на носках, чтобы не повиснуть на руках всем весом. Запястья сразу начало тянуть, плечи свело от напряжения. Я попыталась дёрнуться. Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, как будто проверял, всё ли сделал правильно. Потом провёл пальцами по брови, стирая кровь, посмотрел на тёмный след на коже и перевёл взгляд на меня. На его губах снова появилась улыбка.
- Вот же дикая, - произнёс он почти с удовольствием.
Я молчала, слова вдруг стали бессмысленными. Он поднёс палец к губам и медленно слизнул кровь, не отводя от меня взгляда. От этого движения внутри всё сжалось так, что стало трудно вдохнуть. Я уже не ждала разговора или что он одумается. Не ждала, что кто-то войдёт и остановит его. Он сделал шаг ближе и остановился почти вплотную. Достал из кармана платок и неожиданно спокойно вытер кровь у меня под носом. Пальцы у него были ледяными, взгляд слишком внимательным. Я не могла отвести глаз, а в следующую секунду его лицо оказалось совсем близко, и я почувствовала дыхание у щеки. Он наклонился к моему уху.
- Ещё раз повторишь что-то подобное, - голос стал тише и ровнее, - останешься здесь.
Я застыла.
- Навсегда, - добавил он. - Никто не услышит. Никто не спросит, куда ты делась. Тебя просто не станет.
Он коротко провёл языком по краю моего уха, намеренно, как будто ставил метку. Меня передёрнуло всем телом. Он это почувствовал, и улыбка стала шире. Потом он отстранился так же спокойно, как подошёл. Одним движением снял наручники с крюка и мгновенно их расстегнул. Я не удержалась, ноги подогнулись, и я рухнула на пол, ударившись коленями и ладонью. Руки тут же обмякли, плечи горели от боли. Я попыталась сесть, но тело слушалось плохо. Он бросил платок мне под ноги как мусор, повернулся и пошёл к выходу.
Я сидела на полу, подтянув к себе руки, и смотрела на серые пятна бетона перед глазами. Из носа ещё понемногу текла кровь. Я вытирала её пальцами, потом снова смотрела на ладонь, будто не могла понять, почему она всё ещё красная.
Меня никогда в жизни не били. Тем более мужчина, который сильнее тебя настолько, что может одним ударом отбросить на кровать, а потом смотреть сверху вниз, будто ты сама виновата, что оказалась на его пути. Я знала, что люди могут быть жестокими. Видела драки, слышала истории, пару раз сама попадала в неприятные ситуации. Но до этой минуты всё это было где-то рядом, не со мной. Теперь же собственное лицо болело так, будто перестало быть моим.
Дрожащими пальцами я осторожно коснулась щеки. Кожа уже начинала опухать. Под глазом пульсировало. От одного прикосновения хотелось зажмуриться и отвернуться. Было больно физически, тупо, вязко, противно. Но хуже боли оказалось унижение. Тот момент, когда ты стоишь, пытаешься говорить дерзко, пытаешься не показать страх, а потом тебя одним движением возвращают туда, где ты ничего не значишь и ты просто тело. Где тебя можно ударить, схватить, запереть в подвале, бросить на пол и никто не придёт. Я очень хотела заплакать, но слёзы не шли, на них не осталось сил.
Не знаю, сколько я просидела так. Потом дверь снова открылась. Я даже не подняла головы. Кто-то подошёл, остановился рядом, я увидела тёмные ботинки. Потом меня осторожно взяли под локоть.
- Вставай, - сказал мужской голос.
Я не сопротивлялась, не смотрела ему в лицо, не пыталась понять, человек это или вампир. Какая разница. Если бы он хотел помочь, он пришёл бы раньше. Он поднял меня на ноги, придерживая так, чтобы я не упала и повёл по коридору. Я смотрела себе под ноги. На кровь, которая осталась на пальцах, серый бетон и собственные тапки, испачканные пылью.
Утром тихо вошла медсестра и поставила поднос на тумбочку. Я заметила, как её взгляд прошёл по моему лицу и дрогнул. В этом движении было что-то похожее на ужас, который она тут же спрятала. Я бы, наверное, тоже так смотрела на себя. Лицо казалось тяжёлым и чужим. Под глазом уже наливался синяк, скула опухла, висок глухо пульсировал при каждом движении. Голова болела так, будто внутри неё что-то продолжало гудеть и никак не могло остановиться. Медсестра ничего не сказала, не спросила, кто это сделал, просто достала жгут и взяла кровь, быстро и привычно. Потом оставила еду и ушла. Дверь закрылась. Снова стало тихо.
Следующий день провалился в какой-то вязкий полусон. Я почти всё время лежала, потому что каждое пробуждение было одинаковым: тусклый свет за окном, сухость во рту, боль в голове и ощущение, будто тело перестало принадлежать мне. Иногда накатывала злость на него. На себя за то, что не смогла ничего сделать. Потом злость уходила и оставалась только пустота.
Хуже всего было от мысли, которая возвращалась снова и снова.
А что, если это не один плохой день? Что, если теперь так и будет?
Он придёт. Возьмёт кровь. И завтра придёт снова.
К вечеру дверь открылась. Я даже не успела поднять голову до конца, как уже поняла, кто вошёл. Он остановился у двери и несколько секунд молча смотрел на меня. На синяк под глазом, повязку на плече, как я лежу на кровати, подтянув к себе ноги, будто это может сделать меня меньше. На его лице появилась лёгкая улыбка.
- Быстро учишься, - сказал он.
Я медленно поднялась. Голова тут же отозвалась тупой болью, но я всё равно выпрямилась и посмотрела на него.
- Уйди.
Он чуть наклонил голову.
- Руку.
Я не пошевелилась. Он сделал шаг в комнату. Перед глазами вспыхнул подвал. Облупившаяся зелёная краска, боль в запястьях, его голос у самого уха. Я отступила на полшага.
- Не заставляй меня повторять вчерашнее, - произнёс он спокойно. - Я не люблю повторяться.
В горле пересохло. Я ненавидела его. Ненавидела себя за то, что сердце уже колотилось от одного его взгляда.
- Ты больной, - выдохнула я.
Он усмехнулся.
- Руку, Саша.
Я медленно подняла ладонь. Пальцы дрожали так сильно, что пришлось сжать их в кулак, прежде чем протянуть ему руку. Я не хотела этого делать. Но понимала если сейчас начну драться, он снова потащит меня вниз, а сил на ещё один подвал у меня не было. Он легко взял моё запястье.
- Вот так, - тихо сказал он. - Гораздо разумнее.
Я отвернулась, не хотела смотреть и видеть его лицо. Боль пришла резко, но уже знакомо. Я зажмурилась, стиснула зубы и попыталась считать про себя - не секунды, не вдохи, просто любые числа, чтобы не думать о том, что происходит.
Один. Два. Три. Тело дрожало само по себе. Ноги стали ватными, в ушах зашумело. Я держалась только потому, что не хотела упасть при нём. Потом он отпустил руку. Через секунду он бросил на тумбочку упаковку таблеток и бутылку воды.
- Выпей две сейчас.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
- Ты мне не нужна в обмороке. Восстановишься быстрее, завтра будет проще.
От этих слов внутри всё похолодело.
Завтра.
Он говорил о завтрашнем дне так, будто это уже решено.
- А если не выпью? - спросила я глухо.
Он улыбнулся.
- Тогда придётся искать другой способ привести тебя в форму. А ты ведь не хочешь снова в подвал.
Он развернулся и пошёл к двери, но перед тем, как выйти, обернулся через плечо.
- Умница.
Дверь закрылась. Я ещё несколько секунд стояла неподвижно, прижимая ладонь к укусу. Потом медленно села на кровать. На тумбочке лежали таблетки. Я смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Но в конце концов взяла две таблетки и проглотила.
На следующий день всё повторилось. Дверь открылась без стука. Он входил, не спрашивая разрешения, будто комната с кроватью, столом и моими вещами давно перестала быть моей. Я поднимала руку сначала левую, потом, когда на ней уже не оставалось нормального места, правую. Каждый раз всё происходило одинаково. Короткое движение, укус, резкая боль, от которой я сначала вздрагивала, потом просто сжимала зубы и смотрела в стену. После он уходил, а я оставалась одна. И с каждым разом внутри становилось тише, будто что-то постепенно выключалось. Страх никуда не делся, он просто перестал быть острым. Сжался в тяжёлый ком где-то под рёбрами и сидел там постоянно, напоминая о себе каждым щелчком замка в коридоре.
Я сидела на кровати, листала книгу, но уже несколько страниц подряд не понимала ни слова. Услышав, как открылась дверь, я подняла голову. На пороге стоял незнакомый вампир.
- Одевайся.
Я замерла. Обычно, если меня вызывал врач, приходила медсестра. Значит, не к врачу. От этой мысли по спине медленно пробежал холод.
- Куда? - спросила я.
Он не ответил, просто стоял и ждал. Я уже даже не удивилась. Поднялась, надела куртку, машинально застегнула её до подбородка. Перед выходом задержалась у маленького зеркала возле шкафа. Синяк под глазом уже перестал быть чёрно-фиолетовым. Опухоль немного спала, но по скуле расползлось грязное синевато-жёлтое пятно. Висок всё ещё ныл, а лицо казалось чужим, словно я смотрела не на себя, а на какую-то другую женщину, которой не повезло оказаться в этой комнате.
- Красота, - тихо сказала я отражению.
На улице было сыро и неожиданно тепло. Снег, выпавший ночью, уже начал таять, превращаясь под ногами в серую кашу. Ветер тянул сыростью, и казалось, что погода сама не может решить, какое сейчас время года, для зимы слишком мокро, для осени слишком холодно. Мы пересекли двор и направились к соседнему зданию. Я узнала дорогу сразу. Тот же короткий коридор, дверь в конце, кабинет. Вампир открыл её и едва заметно подтолкнул меня вперёд. Я вошла. Светловолосый сидел за столом, что-то печатал в ноутбуке. Он даже не поднял головы.
- Заходи.
Я остановилась посреди комнаты. Внутри всё уже сжалось в ожидании. Я знала, что сейчас он посмотрит. Улыбнётся. Сделает вид, будто ничего не произошло.
Так и вышло. Он закончил печатать, медленно откинулся на спинку кресла и поднял на меня взгляд.
- Всё ещё держишься на ногах, - сказал он. - Я начинаю думать, что тебя действительно трудно испортить.
Я выдохнула сквозь напряжение в груди.
- А ты, видимо, очень стараешься.
Он слегка наклонил голову.
- Ещё недавно ты была громче.
- Что, скучаешь по моим комментариям?
- Нет, - спокойно ответил он. - Просто интересно, сколько тебе нужно времени, чтобы понять очевидное.
Я стиснула пальцы в кулаки.
- Ну да. Учитель у меня хороший.
Уголок его рта дрогнул. Он встал из-за стола, неторопливо обошёл его и остановился, опираясь ладонью о край столешницы.
- Учитель, - повторил он. - Интересное слово.
- А как ещё это назвать? Образовательной программой?
- Я бы сказал, что ты пока освоила только самую простую часть программы.
Вампир медленно обошёл меня сзади.
- Я бы другую программу попробовал.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду. А потом дошло и ужас пришёл так быстро, что пальцы похолодели.
- Пожалуйста... - вырвалось у меня почти беззвучно. - Не надо...
Я не двигалась. Только стояла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, а спина будто заранее ждёт удара. Он остановился совсем близко. Пальцы коснулись моих волос, осторожно отвели их с плеча. Потом он сдвинул ворот куртки и футболки, открывая кожу там, где уже почти затянулись прежние следы.
Я зажмурилась. Его губы коротко коснулись плеча. Я напряглась всем телом, ожидая знакомой вспышки боли, но её не было. Сначала я почувствовала лишь едва заметное прикосновение что-то прохладное скользнуло по коже, как будто он намеренно задержался там на долю секунды дольше. А потом последовал укус. Я вздрогнула. Но вместо того, чтобы плечо пронзило привычной резкой болью, почувствовала только давление. Лёгкое, странное, почти нереальное. Тело понимало, что происходит, но почему-то не кричало от этого. От неожиданности я даже открыла глаза. Он сделал несколько коротких глотков и сразу отстранился.
Резко выдохнул, будто сдерживал что-то внутри. Я стояла неподвижно, не веря собственным ощущениям.
Он мог делать это так? Без боли.
Значит, все предыдущие разы, когда меня рвало изнутри от страха, когда я захлёбывалась воздухом, когда потом сидела на кровати и прижимала ладонь к кровавым следам, он просто не хотел иначе. Он выбирал причинять боль.
Светловолосый поправил ворот моей куртки и отступил на шаг.
- Свободна, - сказал он.
Я несколько секунд просто стояла, не двигаясь. Потом резко дёрнула ворот куртки, натягивая его почти до подбородка, будто ткань могла закрыть не только плечо, но и всё остальное. Будто если застегнуться плотнее, запах его кожи, холод губ и то странное отсутствие боли останутся где-то снаружи. Он мог делать больно, а мог не делать. Значит, дело было не в голоде, не в необходимости, не в его природе. Он просто решал, что выбрать. Каждый раз заново. Я повернулась и вышла. В коридоре ждал тот же вампир, который привёл меня сюда. Он молча двинулся вперёд, и я пошла следом, не поднимая глаз.
Сначала в голове была только одна мысль - нужно уйти подальше. В комнату. Закрыть дверь, забиться под одеяло, сделать вид, что сегодняшнего дня не было. Потом всплыли его слова.
Самая простая часть программы.
Я споткнулась на ровном месте и едва не врезалась плечом в стену. Вампир впереди даже не обернулся. А меня будто окатило ледяной водой. Он говорил не о крови, подвале или как научить меня не сопротивляться.
Я бы другую программу попробовал.
Тошнота подкатила к горлу так резко, что пришлось прижать ладонь ко рту. Внутри всё сжалось, скрутилось в тугой, болезненный узел.
Нет, нет, нет!
Я пыталась сказать себе, что неправильно поняла. Что он просто хотел напугать. Что это очередная его игра, посмотреть, как я побледнею, как начну дрожать, как перестану огрызаться. Но я уже знала его достаточно. Он не бросал слова просто так. Он сначала показывал, что может сделать больно. Потом показал, что может не делать больно. В следующий раз он не ограничится кровью. От этой мысли меня затрясло так сильно, что пришлось обхватить себя руками.
Он меня изнасилует.
Слово вспыхнуло в голове чётко, страшно, без возможности заменить его чем-то другим. Не "попробует". Не "может зайти слишком далеко". Он просто придёт, когда захочет. Или за мной снова придут. Спокойно скажут: "Одевайся". Отведут в кабинет и закроют дверь. И что я сделаю? Ударю его тарелкой? Снова дам по ушам? Он посмеётся, разозлится, потянет меня в подвал. Потом всё равно сделает то, что решил.
Мы свернули за угол, охранник даже не обернулся. Взгляд упал на окно в конце коридора. Мысль появилась сама собой. Может просто не ждать следующего раза, а просто прыгнуть? Сейчас. Сразу. Без разговоров. Я остановилась. Сердце билось так тяжело, что больно стало в груди. Потом мысль оборвалась так же резко, как появилась. Мне вдруг представились Бахо, Света, Алина, Вадим, Миша. Если я исчезну, никто из них даже не узнает почему. Никто не узнает, что со мной здесь сделали. Никто не попробует меня найти. Я стиснула зубы и заставила себя идти дальше. Каждый шаг давался тяжело. Я не чувствовала в себе силы. Не чувствовала смелости. Не чувствовала никакой надежды. Только мерзкое, липкое понимание, он хочет, чтобы я заранее сломалась. Чтобы в следующий раз не пришлось тащить меня силой. Чтобы я сама боялась сопротивляться. И, наверное, хуже всего было то, что у него почти получалось.