Я вздрогнула, когда дверь снова открылась. Та же медсестра вошла в палату с пластиковым контейнером, полным каких-то приборов и пробирок. Она ничего не сказала и даже не посмотрела в мою сторону - поставила контейнер на тумбочку, подошла к кровати и деловито проверила капельницу.
- Подождите, - сразу заговорила я. - Где мои друзья? Что с ними? Они живы?
- Ляг, - ровно сказала женщина.
Так, как говорят: поверни голову, не двигайся, открой рот. Я медленно вернулась на кровать, хотя хотелось сделать ровно наоборот - встать, перегородить ей дорогу и не дать уйти, пока она не скажет хоть что-нибудь. Медсестра перекрыла систему, отсоединила почти пустой пакет с питанием и принялась проверять трубку у меня в руке.
- Нас было шестеро, - не сдавалась я. - Вы же понимаете, о ком я. Света, Алина, Вадим, Миша, Бах...
Она надела мне на руку манжету тонометра. Аппарат тихо загудел, сдавливая предплечье. Я смотрела на её лицо и пыталась понять, почему она так спокойно делает всё это. Обычная женщина, уставшая после смены. Наверное, ещё несколько лет назад работала в такой же больнице, измеряла давление людям, ругалась на тех, кто не пил таблетки вовремя, успокаивала перед уколами. Теперь она просто молчала.
- Они живы? - спросила я ещё раз.
Манжета медленно сдулась.
- Высуни язык.
- Да скажи ты уже хоть что-нибудь.
Женщина подняла на меня глаза. Я всё-таки высунула язык. Она приложила к нему узкую тест-полоску, подождала несколько секунд, внимательно посмотрела на изменившийся цвет и что-то отметила в планшете. Потом достала жгут и шприц. Я тяжело выдохнула.
- Опять кровь.
Никакого ответа. Она затянула жгут выше локтя, привычно нашла вену и ввела иглу. Я отвернулась к окну, пока тёмно-красная струйка наполняла первую пробирку, потом вторую, потом третью. От одного вида крови меня уже начинало мутить.
- Вы её пьёте или коллекционируете? - мрачно спросила я.
Медсестра никак не отреагировала. Аккуратно вынула иглу, прижала место укола ватным шариком и ещё несколько секунд заполняла что-то в планшете. Я уже знала, чем всё закончится. Она соберёт приборы, выйдет, а я останусь лежать здесь с новыми вопросами и без единого ответа. У двери женщина всё-таки остановилась. Я даже подняла голову, надеясь, что сейчас услышу хотя бы что-нибудь полезное.
- Анкету необходимо заполнить сегодня, - сказала она.
И вышла. Дверь мягко закрылась. Я взглянула на тумбочку, на папку и ручку, оставленную поверх неё. Потом тяжело уронила голову на подушку.
Блядь.
Похоже, без этой анкеты от меня действительно не отстанут. Я взяла ручку и несколько секунд смотрела на первую строчку.
"Фамилия, имя, отчество".
Ну хоть это я ещё помню.
Алесандра Сергеевна Гром.
Ручка заскрипела по бумаге, и я невольно усмехнулась. Интересно, они тоже будут каждый раз удивлённо поднимать брови, когда увидят моё имя? За двадцать восемь лет я уже привыкла к этой реакции. Какая-то тётка в ЗАГСе когда-то потеряла букву "к", а расплачиваться за её внимательность пришлось мне. Впрочем, сейчас это была, пожалуй, самая мелкая проблема из возможных.
Следующей шла "Профессия". Я задержала ручку над пустой строкой.
Риэлтор.
Ещё год назад ответ был бы очевидным. Работа, показы квартир, бесконечные звонки, люди, которые хотели трёхкомнатную в центре за цену студии на окраине и искренне не понимали, почему это невозможно. Теперь всё было немного сложнее. За последние месяцы я жила на Байкале, стреляла из лука, охотилась на зайцев, носила воду, колола дрова и топила печку. Интересно, это считается деградацией или я официально повысилась до лесника?
В графе "Дополнительные навыки" я сначала написала:
Стрельба из лука.
Подумала и добавила:
Охота.
Потом ещё раз перечитала вопрос и вывела ниже:
Умею идеально колоть дрова.
Если уж они решили собрать обо мне полное досье, пусть знают правду. Вдруг именно этот навык окажется решающим при распределении. Отправят меня куда-нибудь в лес, выдадут топор и скажут: "Гром, показывай, что умеешь". Я перелистнула страницу.
"Ближайшие родственники".
Улыбка исчезла сама собой. Несколько секунд я просто смотрела на пустую строку, не двигаясь. Потом медленно написала:
Отсутствуют.
Странно. Наверное, впервые в жизни я подумала о том, как повезло моим родителям. Они не дожили до всего этого. Не увидели мортов, вампиров, во что превратился мир. И не увидели меня - в чужой больничной палате, с иглой в руке и анкетой, от которой зависело, куда меня теперь определят. Я шумно выдохнула и перелистнула дальше. Следующий раздел назывался ещё веселее:
"Дополнительные профессиональные навыки".
Да вы издеваетесь. Я уставилась на длинные пустые строки, будто они могли сами подсказать, кем я успела стать за последний год. Вождение автомобиля - это понятно. Работа с документами - тоже. Всё-таки риэлтором я была не для красоты. После небольшой паузы я добавила:
Выживание в условиях дикой природы.
Ручка замерла в пальцах. Ещё два года назад я бы не поверила, что когда-нибудь напишу это о себе всерьёз. Тогда слово "выживание" ассоциировалось у меня с идиотскими телешоу, где люди зачем-то едят жуков и строят шалаши, хотя могли просто вызвать такси и уехать домой. Теперь дома не было. Следующий пункт оказался почти издевательским:
"Опыт физического труда".
Вот тут мне, оказывается, было что рассказать. Я перечислила заготовку дров, перенос тяжестей, работу с ручным инструментом, охоту, рыбалку. Потом перечитала получившийся список и тихо фыркнула. Если раньше я сдавала квартиры в Москве, то теперь официально могла претендовать на должность деревенского мужика широкого профиля. Замечательно. Дальше шёл вопрос об оружии. Я задумалась, потом написала:
Лук. Уверенное владение.
Несколько секунд смотрела на эти два слова. "Отличное владение" звучало бы слишком самоуверенно. Хотя после всего, что было, мне, наверное, можно было бы немного и похвастаться.
Следующая графа спрашивала об опыте работы в сельском хозяйстве. Перед глазами сразу всплыли огурцы. Наши разговоры о картошке. Планы на весну - ту самую весну, которой для нас уже никогда не будет. Я быстро написала:
Небольшой.
И тут же перевернула страницу, не желая задерживаться на этом дольше. Последний вопрос заставил меня всё-таки рассмеяться.
"Предпочтительное направление трудоустройства".
Я сидела в больничной палате, в городе, где мортов ставили на улицах вместо охраны, а вампиры решали, сколько информации человеку положено знать о собственных друзьях. И они спрашивали, куда бы я хотела устроиться работать?
Я наклонилась над бумагой и аккуратно вывела:
Домой.
Несколько секунд смотрела на это слово. Потом медленно зачеркнула, потому что дома больше не существовало. Дальше шли какие-то дополнительные графы, примечания и служебные отметки. Читать их уже не хотелось. Я отложила ручку, закрыла глаза и несколько секунд просто сидела, слушая приглушённый шум города за окном. Дверь открылась. В палату вошла та же медсестра. Молча протянула руку, и я отдала ей анкету. Она быстро пролистала страницы, отмечая что-то в планшете с таким равнодушием, будто перед ней был не мой год жизни, а обычный список покупок.
- Что будет дальше? - спросила я.
Она не ответила, убрала папку подмышку и достала из кармана шприц. У меня внутри мгновенно всё сжалось.
- Это ещё что?
- Плановая процедура.
- Какая именно?
- Отдых.
Я нервно усмехнулась.
- Мне не нужен отдых.
- Это не обсуждается.
Во мне поднялась густая, горячая, почти отчаянная злость. Не из-за самого укола даже - я уже слишком хорошо знала, что никто здесь не собирается спрашивать моего мнения. Просто меня снова не удостоили ни объяснения, ни выбора. Будто я была настолько неважна, что со мной можно не разговаривать вообще.
- Да какого чёрта вы все решили, что можете делать со мной всё, что захотите? - выдохнула я, отодвигаясь к стене. - Я человек. Я здесь. Я вообще-то слышу, что вы говорите.
Медсестра не изменилась в лице. Она просто подошла ближе, обработала мне плечо холодным спиртом и быстро ввела иглу. Я выругалась сквозь зубы. Она убрала шприц, выбросила его в контейнер и направилась к двери.
Сначала ничего не происходило. Я даже успела подумать, что меня просто хотели напугать. А потом моргнула - и вдруг поняла, что веки стали тяжёлыми, будто к ним привязали что-то неподъёмное. Белые стены поплыли, контуры кроватей расплылись, свет над головой стал слишком ярким и далёким. Я попыталась подняться. Не получилось. Тело больше не слушалось. Я опустилась обратно на подушку, пытаясь удержать глаза открытыми, но темнота уже медленно затягивала всё вокруг. А потом провалилась в сон.