Снег снова таял. Я смотрел через панорамное окно на город и видел, как грязные серые полосы проступают сквозь вчерашнюю белизну. За последние два месяца это происходило уже несколько раз. Снег ложился ровным слоем, скрывал асфальт, крыши, голые ветви, делал улицы тихими, а потом к вечеру превращался под ногами в тяжёлую серую кашу. Наутро вода снова подмораживалась. Люди скользили по тротуарам. Морты оставляли в снегу рваные следы. К обеду с крыш уже капало. Зима никак не могла решить, наступила она или ещё нет. Я понимал её лучше, чем хотел бы, потому что сам застрял где-то между. Между яростью и смирением. Между надеждой и пониманием того, что надежда самая опасная вещь на свете.
Внизу город жил своим выверенным порядком. Люди шли к остановкам, прятали лица в воротники, тащили сумки к складским секторам, разгружали машины. Между ними спокойно двигались вампиры в форме, быстро, не задерживаясь там, где не было нужды. Морты стояли у переходов и на углах улиц, неподвижные, будто часть городской архитектуры. Транспорт приходил по расписанию. Теплицы и фермы работали. Поисковые группы возвращались с маршрутами, отметками, отчётами и теми, кого удавалось найти в лесах, на старых дорогах, в заброшенных посёлках. Всё работало. Только я уже два месяца не мог заставить себя прекратить одно единственное дело. Искать её.
В первые дни после исчезновения Саши я почти не спал. Поднимал дроны, даже когда погода не позволяла. Проверял тропы, по которым она могла уйти. Возвращался к зимовью, хотя прекрасно понимал несколько часов, проведённых там после её ухода, не дадут ничего нового. Потом перестал понимать, где заканчивается поиск и начинается бессмысленное упрямство. Я проверял старые охотничьи домики на Шадан-Голе, зимовья, лесные дороги, заброшенные станции, участки, куда человек мог забраться только потому, что боялся быть найденным. Отправлял группы туда, где обычно не искали: в низины, к пересохшим руслам, к старым просекам, которые давно исчезли с современных карт.
Я находил испуганных, голодных, злых и больных людей. Семьи, которые прятались в подвалах. Мужчин, ушедших в тайгу и почти забывших, как разговаривать с другими людьми. Подростков, уверенных, что лучше замёрзнуть в лесу, чем оказаться в городе. Я находил их, но не её. И это было хуже, чем не находить никого. Потому что каждый найденный человек доказывал, что она тоже могла быть где-то рядом. Живая. Замёрзшая. Упрямая.
Потом прошла неделя. Вторая. Месяц. Ничего. Будто она растворилась в тайге и её никогда не существовало. Я прикрыл глаза. Нет, не растворилась. Я слишком хорошо её помнил. Помнил, как она смотрела исподлобья, когда злилась. Как закатывала глаза, если я говорил что-то, что ей не нравилось. Как могла спорить, не замечая, что любой другой человек уже давно замолчал бы. Она не умела вовремя остановиться. И, наверное, именно это впервые привлекло моё внимание. Не красота, запах или редкая для человека смелость. Её раздражающая, безрассудная привычка говорить со мной так, словно перед ней не тот, кому привыкли подчиняться, и не вампир, которому люди стараются не смотреть в глаза, а просто мужчина, который ведёт себя как самодовольный идиот. Я должен был поставить её на место ещё тогда. Должен был уйти из зимовья раньше, но вместо этого я остался. Сначала потому, что она спасла меня, не успев подумать, стоит ли спасать. Не отступила, не бросила в воде, хотя имела все основания считать меня угрозой. Потом потому, что мне стало интересно, как далеко зайдёт эта её упрямая смелость. А потом уже не смог сделать вид, что речь только об интересе.
Я помнил, как она поставила передо мной тарелку супа с таким лицом, будто не кормила, а объявила войну и сказала: "Жри, что дали". Тогда я сорвался чтобы она поняла играть с тем, кем я являюсь, опасно. Я хотел напомнить ей о границе.
Показать, что она рядом не с человеком, которого можно безнаказанно задеть, а с существом, которое в любой момент способно сделать её страх настоящим. Я видел, как она испугалась. И всё равно не ушла. Не закрылась от меня навсегда.
Это должно было насторожить меня ещё тогда. Потому что после того, как я позволил себе слишком близко подойти, она всё равно продолжала спорить. Смотрела на меня настороженно, иногда зло, иногда так открыто, что хотелось отвернуться первым.
А потом был медведь. И её настоящий животный страх, когда тело уже не успевает придумать колкость и остаётся только желание выжить. Я помнил, как она дрожала после. Как пыталась сделать вид, будто всё в порядке. Как не выдержала первой и потянулась ко мне сама. В её поцелуе не было покорности или попытки отблагодарить. Не было того, что я видел в людях слишком часто, желания получить защиту любой ценой. Она просто выбрала меня. На несколько суток, которые после этого перестали быть просто случайной остановкой в зимовье. Мы говорили так, будто снаружи не было мира, где человеку полагалось бояться вампира, а вампиру не замечать, что он чувствует рядом с человеком. Я слушал, как она спит, следил за её дыханием, ловил себя на том, что мне нужно касаться её постоянно. Убрать волосы с лица, провести пальцами по спине, задержать ладонь на её запястье, когда она проходила мимо. Не потому, что я не умел контролировать себя, наоборот, контроль всегда был моим нормальным состоянием. Просто рядом с ней он впервые перестал быть единственным, что мне нужно.
С вампиршами такого никогда не было. Их запах не оставался в памяти после закрытой двери. Их дыхание не становилось чем-то, к чему прислушиваешься даже во сне. Их присутствие не превращалось в привычку, которую невозможно объяснить и ещё труднее от неё отказаться. Саша осталась слишком глубоко и быстро. И именно поэтому её записка стала хуже любой прямой угрозы.
Так будет лучше. Прости.
Лучше для кого? Для неё? Для меня? Она решила, что я не справлюсь с последствиями? Что рядом со мной ей опаснее, чем одной в тайге? Или просто проснулась утром и поняла, что всё, что случилось, между нами, было ошибкой?
Я мог придумать десятки причин, но ни одна не давала ответа. Она не была моей собственностью. Я не имел права требовать, чтобы она осталась только потому, что мне этого хотелось. И всё же её уход сводил меня с ума, тем, что она не дала мне понять почему.
Я снова открыл глаза. В отражении на меня смотрел мужчина, которого я знал всю жизнь: собранный, спокойный, умеющий ждать и принимать решения, пока остальные ещё только пытаются разобраться, что происходит. Мне было сто восемьдесят четыре года. Я пережил достаточно, чтобы не путать желание с необходимостью. Достаточно, чтобы понимать: не всякая близость означает нечто большее. Не всякое желание нужно превращать в проблему, которую необходимо решить. Любовь была человеческим словом. Слишком маленьким и удобным, чтобы объяснять им всё подряд: желание, привычку, страх остаться одному, зависимость, боль. Я не собирался примерять его на себя. Не собирался делать вид, будто одно слово способно объяснить, почему я просыпался с одной и той же мыслью. Где она? И каждый вечер засыпал с той же самой. Где она? Но я знал одно, если Саша жива, я её найду. Потому, что я не мог позволить ей исчезнуть из мира, в котором после неё осталось слишком много пустоты.
За спиной открылась дверь. Я не обернулся, по шагам и без того понял, кто вошёл. Немногие на базе позволяли себе заходить в мой кабинет вот так. Впрочем, немногим это и было позволено. Ашур остановился рядом. Я видел его отражение в стекле, высокий, сухой, в тёмном пальто, которое он не снял даже в тёплом помещении. Внешне он выглядел немногим старше меня, если вообще можно было говорить о возрасте, глядя на вампира. Но рядом с ним всегда становилось ясно что это впечатление обманчиво.
- Снег опять тает, - сказал он, глядя в окно.
- Я заметил.
- Город от этого становится грязнее.
Я повернул голову.
- Ты пришёл обсудить погоду?
Он протянул мне тонкий чёрный планшет.
- Нет. Посмотри.
На экране была открыта сводка с заголовком: Прибайкальский поисково-распределительный узел. Ежемесячный отчёт. Потом цифры. Семь поисковых групп за последние месяцы нашли двадцать восемь человек. Я перечитал строку ещё раз.
- Это ошибка?
- Если бы.
Я пролистнул ниже. Маршруты. Карты. Отметки о проверенных секторах. Старые посёлки, лесные дороги, береговые линии, туристические базы, охотничьи домики, технические тоннели, заброшенные строения. Байкал. Территория, на которой люди могли прятаться годами, если хотя бы немного понимали, как устроена тайга. Слишком много леса, слишком много старых посёлков, много воды, зимовий, лодочных станций, закрытых баз отдыха и дорог, которые на картах давно были обозначены как несуществующие. Двадцать восемь человек за месяц. Семью группами. Я посмотрел на него.
- Ты хочешь аудит?
- Нет. Я хочу узнать, почему семь групп за месяц нашли двадцать восемь человек.
Он произнёс цифру без раздражения.
- Это Байкал, - продолжил он. - Леса, береговая линия, заброшенные посёлки, старые базы, зимовья, тоннели, туристические маршруты. Там достаточно мест, чтобы люди прятались месяцами. И достаточно людей, чтобы поисковики находили их регулярно, - он почти дословно проговорил мои мысли.
Я снова посмотрел на карту. Он был прав. Двадцать восемь человек - это не плохая работа, это практически отсутствие работы.
- Они либо не умеют искать, - сказал я, - либо давно перестали пытаться.
- Вот это и выясни.
Ашур отступил к столу и сложил руки за спиной.
- Сначала разберись с поиском. Посмотри маршруты, поговори с группами, проверь, кто подписывает отчёты. Выясни, почему проверенные сектора оказываются пустыми только на бумаге.
- А если проблема не в поисковиках?
- Тогда посмотри шире.
Он коротко кивнул на экран.
- Смертность, жалобы, несостыковки в учёте. Там слишком много мелких отклонений, чтобы считать их совпадением. Но не нужно приезжать туда с комиссией и заранее объявлять, что именно ты ищешь. Сначала пойми, где начинается гниль.
Я молчал.
- Мы брали города под контроль не для того, чтобы через год списывать население в расход, - произнёс он наконец. - Люди и без того почти уничтожили среду, в которой собирались жить дальше. Нам пришлось наводить порядок не ради власти как таковой, а потому что иначе через несколько десятилетий не осталось бы ничего, кроме пустых территорий и выжженных городов.
Он посмотрел в окно.
- Но порядок, который начинает пожирать собственный ресурс, перестаёт быть порядком.
Я снова взял планшет.
- Байкал не мой сектор.
- Знаю.
- И я не руководитель внутреннего контроля.
- Тоже знаю.
- Тогда ты точно уверен, что туда должен лететь я?
Ашур посмотрел на меня так спокойно, будто вопрос был ожидаемым.
- Да.
- Почему?
- Потому что ты умеешь работать на местности. И потому что ты не привык верить цифрам, если они не совпадают с тем, что видишь собственными глазами.
Он сделал короткую паузу.
- Возьмёшь одного вампира. Не больше. Прилетите без официального уведомления. Сначала посмотришь, как работает база. Потом решишь, что мне докладывать.
- Лиора?
- Подойдёт.
Я кивнул. Лиор был хорошим поисковиком. Достаточно сильным, чтобы не мешать, достаточно умным, чтобы не задавать ненужных вопросов, и достаточно спокойным, чтобы не превратить чужой приказ в собственную инициативу. Я уже потянулся за курткой, когда Ашур вдруг произнёс:
- За последние два месяца ты привёз больше людей, чем твой сектор нашёл за предшествующие полгода.
Я остановился.
- Показатели выросли, - продолжил он. - Это хорошо. Группы работают точнее. Маршруты стали плотнее. Потерь меньше.
- Значит, всех всё устраивает.
- Я не сказал, что меня что-то не устраивает.
Я повернул голову. Ашур стоял неподвижно, глядя на меня своими тёмными глазами.
- Ты что-то потерял, Реард?
Вопрос прозвучал без нажима или любопытства, как будто он спрашивал о сорванном маршруте или очередном отчёте. Я почувствовал, как внутри всё мгновенно собралось.
- Нет.
Он не стал переспрашивать. Не попытался поймать меня на лжи. Просто кивнул, будто услышал именно то, чего ожидал.
- Тогда тебе действительно стоит отвлечься на несколько дней.
Я сжал пальцы на спинке кресла.
- Мои поиски не мешают работе.
- Нет. Не мешают.
Ашур снова посмотрел в окно.
- Иногда полезно сменить направление, отойти на несколько шагов и посмотреть, не ищешь ли ты уже не там, где нужно.
В кабинете стало тихо. Я смотрел на карту гор, лежавшую на столе. На маршруты, которые знал почти наизусть. На тонкую линию, где два месяца назад исчез её след. Ашур направился к двери.
- Вылет через час, - сказал он. - Лиора я предупрежу.
Дверь закрылась за ним почти беззвучно. За окном снег продолжал таять. Внизу люди шли по своим маршрутам, морты стояли у перекрёстков, машины разгружали у складов. Всё двигалось, работало, жило по расписанию. Я ещё несколько минут стоял у окна. Пара дней ничего не изменит. Саша никуда не денется за двое суток. Я повторил это про себя ещё раз, потом взял куртку и вышел из кабинета.
Вертолёт плавно оторвался от площадки. Я поднял машину выше крыш, вывел её из городского сектора и взял курс на Байкал. Автоматика давно могла бы вести маршрут сама, держать высоту, обходить погодные зоны, подстраивать скорость под ветер, но сегодня мне не хотелось отдавать управление. Руки привычно лежали на штурвале. Под нами медленно расползался город, серые дома, сетка улиц, тёмные точки мортов на перекрёстках, машины у складов. Потом закончились последние жилые сектора, промелькнули теплицы под мутным стеклом, редкие трассы, заправочные площадки, линии электропередач. И почти сразу началась бескрайняя, тёмная тайга. Снег здесь лежал плотнее, чем в городе, но и он уже начал сдавать. Белые поляны чередовались с чёрными елями, между деревьями тянулись полосы подтаявшей земли, старые дороги пропадали под мокрой кашей, как будто лес медленно забирал их обратно.
Лиор сидел рядом молча. Он не мешал, не лез с вопросами, не пытался занять тишину чем-нибудь ненужным. За это я его и взял. Когда впереди между сопок открылся Байкал, он всё-таки посмотрел вниз и тихо произнёс:
- Красиво.
Я перевёл взгляд на воду. Даже осенью Байкал выглядел не так, как другие озёра. Слишком большой и спокойный. Тёмно-синяя вода походила на бездну, а вдоль берега лежали густые леса, не тронутые человеком. Красиво. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Я снова посмотрел на карту, закреплённую на панели. Семь поисковых групп. Двадцать восемь человек за месяц. В горах я находил больше, где люди могли уйти выше линии леса, спрятаться в расщелинах, переждать непогоду в каменных карманах, где дроны теряли обзор. Там было тяжело. Но даже там группы возвращались не с такими цифрами. Байкал был другим. Люди не могли просто закончиться, особенно за год после захвата.
- Красиво, - повторил я, не отрывая взгляда от тайги. - Поэтому они там и прячутся.
Через двадцать минут впереди показалась база. Сверху она выглядела именно так, как выглядели сотни бывших военных частей по всей стране. Прямоугольник заборов, серые ангары, склады, площадки для техники, несколько жилых корпусов, вышки по периметру. В центре широкий плац, сбоку длинное трёхэтажное здание с тускло-жёлтым фасадом, от которого даже с воздуха веяло чем-то казённым и давно запущенным. Я снизил скорость, вывел вертолёт на траекторию и мягко посадил его. Винты ещё не остановились, когда к площадке уже шёл вампир. Он двигался быстро, но старательно держал ровный шаг, будто спешка была исключительно совпадением. Выглядел он лет на двадцать пять. Светлая форма сидела идеально, воротник застёгнут под горло, волосы убраны назад, на ботинках ни пятна, хотя вся база утопала в талом снегу и грязи. Он не смотрел на меня прямо, пока не оказался достаточно близко. Сначала на вертолёт, потом на Лиора. потом на мои руки, на куртку, на то, есть ли при мне оружие. Оценивал. Считал. Пытался понять, зачем я здесь. Значит, Ашур был прав, никого не предупредили.
Я спрыгнул на площадку. Ветер от винтов сразу ударил в лицо мокрым снегом и холодом. Координатор остановился напротив, чуть склонив голову.
- Семь поисковых групп, - сказал я. - Двадцать восемь человек за месяц.
Я достал планшет и развернул его экраном к нему.
- Объясни мне, как вы умудрились найти так мало людей на Байкале.
Он посмотрел на цифры, хотя, разумеется, знал их и без меня.
- Господин Арей, ситуация в регионе сложная. В последние месяцы люди стали осторожнее. Многие уходят глубже в лес, меняют маршруты, используют старые технические проходы. Кроме того, погода...
- Погода? - перебил я.
Он замолчал.
- Я работаю в горах, - продолжил я. - Там погода не объясняет плохой поиск. Там люди уходят туда, куда невозможно добраться без подготовки. Прячутся в местах, где дроны почти бесполезны. И всё равно мои группы находят больше.
Я сделал шаг ближе, координатор не отступил, хорошо держал лицо. Но плечи напряглись.
- Здесь семь групп, - сказал я. - У вас береговая линия, леса, дороги, старые посёлки, туристические базы и тоннели. Если вы больше чем за месяц нашли двадцать восемь человек, значит, происходит одно из двух.
Он молчал.
- Либо ваши поисковики не умеют работать. Либо они давно перестали пытаться.
- Это не так.
- Имя?
- Клим, господин Арей
- Тогда докажи это Клим.
Ветер снова поднял с площадки мокрый снег, и несколько секунд мы стояли молча. За его спиной база выглядела обычной. Дежурный у ворот, техника у ангаров, несколько человек в серой рабочей форме, которых быстро увели в сторону, едва они заметили вертолёт. Я перевёл взгляд на координатора.
- Через двадцать минут соберёшь по два вмпира от каждой поисковой группы.
- Господин Арей, возможно, сначала вы захотите отдохнуть после дороги? Вам подготовить...
- Нет.
Он осёкся.
- Отчёты по всем маршрутам за два месяца. Карты. Списки найденных. Сводки по технике, дронам, топливу и составу групп. Всё, что у вас есть.
- Конечно.
- И ещё.
Я посмотрел на него внимательно.
- Никого не предупреждай, что я прилетел с проверкой.
Он замер.
- Разумеется, господин Арей.
- Я серьёзно.
- Я понял.
Я убрал планшет.
- Хорошо. Тогда пойдём. Покажешь мне базу.
Клим развернулся первым. Мы пошли следом. Под ногами хлюпала талая вода. Слева тянулись склады, справа - длинные корпуса с одинаковыми окнами. На вышке у ворот стоял морт, неподвижный, с опущенной головой. Где-то в глубине базы хлопнула металлическая дверь. Внешне здесь всё было в порядке.
Через двадцать минут в кабинете собрались четырнадцать поисковиков, по двое от каждой группы. Координатор стоял чуть в стороне, у шкафа с папками, и делал вид, что его присутствие здесь исключительно техническое. Остальные расположились вокруг длинного стола, на котором уже лежала развёрнутая карта побережья. Я не садился. Лиор устроился у окна, молча наблюдая за вампирами в комнате и пока не вмешивался.
Я провёл пальцем по северному участку карты. Старые тоннели. Несколько технических веток, часть которых уходила в сопки, часть к берегу. Места, где легко переждать непогоду, спрятать запасы, развести огонь так, чтобы дым не было видно с воды. Идеальное укрытие.
- Здесь что? - спросил я.
Один из поисковиков широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами наклонился над картой.
- Старые тоннели, господин Арей.
- Я вижу, что тоннели. Проверяли?
- Конечно.
- Когда?
Он замолчал. Я посмотрел на второго.
- Когда?
Тот опустил взгляд на карту.
- Около двух месяцев назад.
Я медленно кивнул.
- Потрясающе.
В кабинете стало тихо.
- То есть вы один раз заглянули в тоннели два месяца назад, никого не нашли, поставили отметку "проверено" и решили, что за это время там больше никто не появится?
- Там сложный доступ, - осторожно сказал кто-то с другого конца стола. - Часть проходов завалена. Без техники...
- Люди не обязаны пользоваться удобными проходами, - перебил я. - Особенно люди, которых вы пытаетесь найти.
Никто не ответил. Я снова посмотрел на северный сектор.
- За два месяца там могла поселиться небольшая армия. Могли натаскать запасы, устроить лагерь, уйти глубже, выйти с другой стороны. Могли привести туда ещё людей. Могли использовать тоннели как перевалочную точку. И умереть от старости пока их обнаружат.
Я поднял глаза.
- А вы рассказываете мне про отсутствие людей.
Кто-то попытался выпрямиться.
- Мы работаем по утверждённым маршрутам, господин Арей.
- Я вижу.
Мой голос прозвучал спокойно. От этого несколько человек напряглись сильнее.
- Именно в этом и проблема. Вы работаете по маршрутам. Не ищете. Не думаете. Не смотрите, куда человек пойдёт, если ему страшно, холодно и он знает, что за ним придут.
Я переместил палец ниже, к побережью.
- Здесь база отдыха.
- Заброшенная, - быстро отозвался один из поисковиков.
- Кто сказал?
Он моргнул.
- По отчётам.
Я повернул к нему голову.
- По отчётам.
Он сразу замолчал.
- Ты сам там был?
- Нет, господин Арей.
- Тогда не говори мне, что она заброшенная. Скажи: "Я не знаю, есть там люди или нет". Это хотя бы будет честно.
Он сглотнул.
- Я не знаю, господин Арей.
- Уже лучше.
Я снова посмотрел на карту. База отдыха стояла почти у воды. Старые корпуса, лодочный причал, склады, технические помещения. Зимой там можно было жить неделями, если заранее найти топливо и еду. Я постучал пальцем по обозначению.
- Дроны над берегом с какой периодичностью проходят?
Тишина. Я поднял взгляд.
- С какой периодичностью?
- Раз в неделю, - наконец ответил кто-то.
Я на секунду прикрыл глаза, чтобы не начать говорить громче, чем было необходимо.
- Раз в неделю.
- Господин Арей, береговая линия большая, а техника...
- Люди могут пройти двадцать километров за день.
Я снова посмотрел на карту.
- За неделю они могут уйти с одного берега на другой. Могут поставить лагерь. Могут разобрать лагерь. Могут найти транспорт. Могут родить вам ещё несколько проблем, пока вы будете ждать следующего вылета дрона.
Никто не возразил. Я переместил палец на запад.
- Здесь.
Потом ниже.
- Здесь.
Ещё один участок, отмеченный зелёным как проверенный.
- И здесь.
Палец двигался по карте быстрее, чем они успевали следить.
- Старые рыбацкие посёлки. Лесные дороги. Лодочные станции. Брошенные дома. Технические склады. Места, где можно спрятаться от ветра, развести огонь, найти воду и не попасться на глаза с береговой.
Я выпрямился.
- Все эти участки пустые только на ваших бумагах.
Клим сделал едва заметный шаг вперёд.
- Господин Арей, поисковые группы работают в тяжёлых условиях. Часть маршрутов пришлось сократить из-за погоды, люди стали осторожнее...
- Люди всегда осторожнее, когда их ловят.
Он осёкся. Я повернулся к нему.
- Это не новая проблема, не уникальная и не внезапная. Вы работаете не первый месяц. За год можно было понять, что человек не ждёт на дороге с поднятой рукой, пока его найдут.
В кабинете повисла тишина. Я видел, как один из поисковиков сжал пальцы на спинке стула. Второй смотрел в карту с таким видом, будто надеялся провалиться сквозь неё. Хорошо, пусть смотрят и запоминают.
- Если вы находите организованных людей в старых тоннелях, - продолжил я, - они не появляются там из воздуха.
Несколько лиц поднялись.
- Они где-то брали еду. Где-то ночевали до этого. Кого-то встречали. С кем-то обменивались вещами. У них есть маршрут, связи, следы, которые вы даже не попытались собрать.
Я постучал пальцем по тоннелям.
- Мы проверим тоннели повторно, - быстро сказал один из поисковиков.
- Нет.
Он застыл.
- Вы не "проверите повторно". Вы начнёте с них заново. С полной схемой проходов. С тепловизорами. С пешими группами на обоих выходах. С дронами над сопками. С опросом всех, кого нашли в радиусе тридцати километров.
Я посмотрел на Лиора.
- Отметь.
Лиор коротко кивнул и сделал пометку в планшете.
- Северный сектор сегодня. Западное побережье завтра утром. Все базы отдыха, лодочные станции, зимовья и технические здания, отмеченные зелёным за последние два месяца, перепроверить вручную.
Я снова повернулся к поисковикам.
- И ещё. Мне нужны все ваши старые отчёты без исправлений. Первые версии. Черновые карты. Сырые записи дронов. Не красивые сводки для координатора, а то, что вы видели на месте.
- Господин Арей, часть данных могла быть уже перезаписана, - осторожно сказал кто-то.
- Тогда вы восстановите её.
- Это займёт время.
- У вас его было два месяца.
Он замолчал. Я обвёл взглядом комнату.
- С этого момента вы не закрываете ни один сектор только потому, что там "ничего не нашли". Нет находки это не результат. Это повод понять, почему вы не нашли.
Я сделал паузу.
- Если человек способен пережить зиму в лесу, значит, он уже умнее того, кто один раз прошёл по дороге, посмотрел на пустые окна и поставил галочку в отчёте.
Координатор поджал губы.
- Господин Арей, при всём уважении, вы не знаете специфики региона.
Я перевёл на него взгляд. Он, кажется, понял, что сказал это слишком поздно.
- Правда? - спросил я.
- Я имел в виду...
- Я работаю в горах.
Он замолчал.
- Там люди прячутся в расщелинах, уходят выше леса, ночуют в местах, куда без подготовки не доберётся даже нормальная поисковая группа. Там метель за час стирает всё, что ты видел. Там можно потерять след, если просто моргнёшь в неподходящий момент.
Я шагнул к столу и упёрся ладонями в край карты.
- И всё равно мои группы находят больше людей, чем ваши семь отрядов у Байкала.
Никто не пошевелился.
- Так что давайте не будем обсуждать со мной специфику региона, пока вы не объясните, почему она внезапно стала удобной причиной для вашей бесполезности.
Лиор поднял глаза от планшета.
- Есть ещё один отчёт, - сказал он. - Семь взрослых мужчин. Южный сектор. Их нашли у старого лесного склада три дня назад.
- Состояние?
- Алкогольная интоксикация, истощение. Но живы.
Я кивнул.
- Они там появились не за один день. Кто-то снабжал их. Или они знали маршрут. Опросить каждого отдельно. Не спрашивать, где были. Спросить, кого видели. Кто приходил. Кто уходил. Какие костры замечали. Всё, что угодно.
- Да, господин Арей.
Я выпрямился.
- Вы не ловите добычу. Вы восстанавливаете картину. До тех пор, пока не поймёте, где люди живут, чем питаются, куда ходят и кого боятся, вы будете находить случайных потерявшихся и называть это работой.
Никто больше не пытался спорить. Я сдвинул карту ближе к краю стола.
- Через шесть часов хочу первые группы в тоннелях. Через сутки полную перепроверку побережья. И, если в ваших "пустых" секторах найдётся хотя бы один человек, который мог быть там всё это время, вы лично объясните мне, почему не нашли его раньше.
Я посмотрел на Клима.
- Все свободны. Кроме тебя.
Поисковики поднялись слишком быстро. Стулья скрипнули по полу, кто-то на ходу схватил планшет, кто-то бросил короткий взгляд на Клима, но никто не задержался. Через несколько секунд дверь закрылась, и в кабинете остались только мы трое.
- Сядь, - сказал я.
Следующий час я, не повышая голоса спрашивал, кто сокращал маршруты, кто распределял технику, почему заявки на повторные проверки закрывались без выезда, почему дроны над побережьем поднимались раз в неделю, а часть поисковиков месяцами ходила по одним и тем же удобным секторам. Сначала Клим пытался объяснять, юлить и как-то выкрутиться. И чем дольше мы говорили, тем лучше понимал, работа ради работы, отчёты ради отчётов. Нормальные цифры на бумаге вместо реального поиска.
Клим понял, что отговорки не проходят, примерно через сорок минут. После этого начал отвечать честнее. Да, часть маршрутов сокращали без достаточных оснований. Да, несколько начальников групп предпочитали не спорить с подчинёнными и ставили отметки о проверке, если те хотя бы дошли до нужного квадрата. Да, заявки на повторные выезды закрывались, потому что "нет смысла гонять вампиров второй раз". Да, южный сектор давал регулярные находки, и его намеренно ставили в приоритет, потому что так отчёты выглядели лучше.
- Ты понимаешь, что только что сказал? - спросил я, когда он закончил.
Клим сглотнул.
- Да, господин Арей.
- Нет. Пока не понимаешь.
Я развернул к нему карту.
- Вы не искали людей. Вы выбирали места, где проще всего получить цифру в отчёте. А всё, что требовало работы, терпения и нормального анализа, оставляли на потом.
Он молчал.
- И вот это "потом" длилось всё лето.
Клим опустил взгляд. Я смотрел на него и думал не о нём одном. За сегодняшний день я видел четырнадцать поисковиков. Всем не больше пятидесяти лет. По человеческим меркам они выглядели совсем молодыми, восемнадцать, двадцать, максимум чуть старше. Вампиры, которым ещё не довелось узнать, что чужая жизнь иногда сложнее строчки в сводке, а ошибка не всегда исправляется новым приказом. Молодые вампиры, оставленные без нормального контроля, быстро начинали путать свободу действий с правом делать всё, что им удобно. Будто на базу собрали выпускников, выдали им форму, дроны, оружие и разрешили самим решать, что считать работой. Клим был старше большинства. Ему было около девяноста, и на этом фоне он выглядел взрослым, но зрелости ему это не добавляло. Он не строил заговор, не прятал людей, не пытался намеренно развалить базу. Он просто слишком долго делал ровно столько, сколько требовалось, чтобы наверху не начали задавать вопросы.