Я сама не заметила, как вышла со двора. Просто в какой-то момент стало невозможно находиться в доме. Невозможно смотреть на ребят. Невозможно смотреть на диван. Невозможно смотреть на одеяло, под которым лежал Егор.
Ноги сами понесли меня к Байкалу. Ветер бил в лицо, камни осыпались под ботинками. Я остановилась почти у самой воды. Передо мной катились волны, такие же, как вчера. Такие же, как неделю назад, месяц или год. Будто ничего не произошло и мир ничего не заметил. Я долго смотрела на воду, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. И вместе с этим пришла яркая и горячая злость.
- Да пошло всё к чёрту...
Голос сорвался. Я сглотнула попыталась вдохнуть, но не получилось.
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Пронзительный крик ударился о воду и улетел куда-то в серое небо, но легче не стало. Наоборот. Я закричала ещё громче, до боли в горле и хрипоты. Я кричала на Байкал, на тех ублюдков и весь этот проклятый мир. А потом в голове всплыло лицо Реарда. И злость сразу нашла цель.
- Это всё из-за тебя!
Слёзы уже текли по щекам.
- Если бы не ты...
Голос сорвался.
- Если бы не вы...
Я не договорила. Потому что понимала - это неправда. Егор умер не из-за Реарда, вампиров, Байкала или судьбы. Он просто умер. Я медленно опустилась на холодные камни и впервые за долгое время дала эмоциям выйти наружу. Не просто заплакать, меня прорвало. Слёзы текли без остановки. Я пыталась вдохнуть, но каждый вдох превращался в судорожный всхлип. Плечи тряслись пальцы дрожали. В груди болело так сильно, словно кто-то раз за разом проворачивал внутри тупой нож. Ветер с Байкала пробирался под куртку, бил в мокрое от слёз лицо, но я уже не понимала, от чего меня трясёт сильнее. От холода или от того, что Егор умер. Я сидела на камнях, закрыв лицо руками, и никак не могла остановиться. Казалось, что вместе со слезами из меня выходит всё напряжение последних дней, все бессонные ночи, надежды. Все эти бесконечные "может быть, завтра станет лучше". Не станет. Потому что Егора больше нет.
Где-то за спиной посыпались камни. Я резко обернулась. По насыпи осторожно спускался Бахо. Он ничего не сказал. Просто подошёл ближе и присел рядом. Я снова отвернулась, почувствовав, как к глазам опять подступают слёзы. Через секунду его рука легла мне на плечи. Я сама подалась вперёд и уткнулась лбом ему в куртку. Меня снова затрясло. Бахо обнял меня одной рукой и молча сидел рядом пока я окончательно не наревелась.
- Ну всё, - наконец пробормотал он. - Хватит Байкал солить.
Я всхлипнула. Потом неожиданно для самой себя хрипло рассмеялась.
- Идиот.
- Есть такое.
Я вытерла лицо рукавом. Хотя слёзы всё равно продолжали течь.
- Несправедливо это всё, - тихо сказала я.
Бахо молча смотрел на воду.
- Целый год...И что в итоге?
Я почувствовала, как снова начинает дрожать голос.
- В итоге он умер из-за каких-то пьяных уродов.
Бахо долго не отвечал. Потом поднял с земли камешек и бросил его в воду.
- А знаешь, что бесит больше всего?
- Что?
- Что ему бы сейчас понравилось, как мы тут сидим.
Я непонимающе посмотрела на него.
- Почему?
- Потому что мы обсуждаем его за спиной.
Я фыркнула. Бах усмехнулся. Я снова посмотрела на серую воду Байкал. Егора больше не было, но он всё ещё был здесь. В каждой шутке, воспоминании, взгляде, который мы теперь бросали на пустое место возле печки. Мы ещё какое-то время сидели на берегу Байкала. Потом стало слишком холодно. Ветер тянул с воды сыростью, пробирался под куртку, путался в волосах. Я поднялась первой, вытерла лицо рукавом и молча пошла обратно к дому. Бахо шагал рядом, но больше ничего не говорил. Да и говорить было нечего.
Дом встретил нас непривычной тишиной. Казалось, что даже печка потрескивает как-то осторожнее. Я постоянно смотрела в сторону дивана. Туда, где ещё несколько часов назад лежал Егор и каждый раз взгляд находил только пустое место. И от этого внутри снова что-то болезненно сжималось.
Следующие дни слились для меня в одно сплошное серое пятно. Я плохо помнила разговоры и что вообще происходило вокруг. В день похорон с самого утра небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Сначала на землю падали редкие капли, потом мелкий противный дождь зарядил всерьёз. Он стучал по крыше дома, по мокрой земле, по курткам и капюшонам. Стекал по лицу. И уже было не понятно, где заканчивается дождевая вода и начинаются мои собственные слёзы. Мы все стояли молча. Никто не произносил красивых речей и правильных слов. Перед глазами всё время стояли ясные голубые глаза, вечные шутки, глупые подколы. И это совершенно невозможное ощущение, что человек ещё недавно был здесь, разговаривал, спорил, смеялся. А теперь его нет. Когда всё закончилось, дождь так и не прекратился. Казалось, сама природа решила оплакать его вместе с нами. Я запомнила это лучше всего. Не могилу или землю, а бесконечный холодный дождь над Байкалом.
С утра я взяла лук и ушла вверх по реке. После смерти Егора прошло уже несколько недель. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Ночами уже прихватывало морозом. По утрам трава покрывалась тонкой белой изморозью, а дыхание превращалось в пар. Но днём солнце ещё прогревало воздух, и казалось, что до настоящей зимы далеко.
Я шла вдоль реки, внимательно смотрела по сторонам, выискивая следы зверя.
Ледяная вода с шумом неслась между камнями. Такая прозрачная, что было видно каждую гальку на дне. Горы вокруг уже начали менять цвет. От ярко жёлтых лиственниц, до темно-зелёных, почти чёрных сосен.
Сначала я даже не заметила снег. Подумала, что это просто ветер несёт какую-то мелкую пыль. Потом одна снежинка упала мне на рукав. Растаяла. Следом вторая. Третья. Я подняла голову на затянутое небо серыми облаками. Такими низкими, что, казалось, можно дотянуться рукой. Снег пошёл неожиданно быстро.
Будто кто-то наверху опрокинул огромный мешок с белыми хлопьями. Через несколько минут снежинки уже кружились повсюду. Ложились на волосы, плечи, рукава куртки. Падали в реку и тут же исчезали в бурлящей воде. Я остановилась посреди берега и медленно выдохнула. Пар тут же растворился среди летящих снежинок. Где-то внутри неожиданно появилось странное чувство спокойствия. Словно сама природа напоминала, что время всё равно идёт вперёд. Не спрашивая разрешения и не останавливаясь ни для кого. Я посмотрела на землю и тихо выругалась. Все следы, за которыми я шла последние полчаса, исчезли. Снег стремительно заметал их прямо на глазах.
- Ну и прекрасно, - пробормотала я себе под нос.
Охота закончилась, так и не начавшись. Я поправила лук за спиной и повернула обратно к дому. Когда я вернулась в дом, куртка и шапка уже были покрыты снегом. Я отряхнулась прямо на крыльце, сбила снег с плеч и открыла дверь.
Тёплый воздух ударил в лицо. В доме пахло печкой, свежим хлебом и чем-то мясным. Света возилась возле плиты. Бахо вместе с Мишей что-то мастерили возле окна.
- Ну? - первым поднял голову Бахо. - Где добыча?
Я молча развела руками.
- Снег.
- Это мы заметили.
- Нет, ты не понял. Там вообще ничего не видно. Следы заметает прямо на глазах.
- Значит, заяц сегодня победил, - серьёзно кивнул Миша.
- Очень смешно.
Я стянула куртку и бросила её на спинку стула. Миша поднялся из-за стола и выглянул наружу.
- Если такая погода продержится ещё пару дней, можно будет искать лосей.
- Лосей? - переспросила я.
- А кого ещё? Следы зимой искать проще.
- Завалишь лося зима удалась.
- Вот именно.
- А потом ещё неделю будете ныть, пока разделывать будете, - заметила Алина.
- Зато зимой с голоду не сдохнем.
На несколько секунд все задумались, потому что он был прав. Осень подходила к концу, впереди была первая байкальская зима. И к ней нужно было готовиться уже сейчас.
На обед снова была простая каша с грибами. Мы ели молча первые несколько минут.
- Если мы дотянем до весны, - вдруг сказал Бахо, не поднимая глаз от миски, - надо будет огород делать.
- Ага, - фыркнула я. - И первым делом картошку.
- Где ты её возьмёшь?
- Да по домам пошаримся. Не может быть, чтобы во всём посёлке ничего не осталось.
- За два года сгнила уже давно.
- Не вся. Где-нибудь в погребе обязательно что-то завалялось.
- Ты оптимистка.
- Нет. Я просто очень хочу перестать есть грибы три раза в день.
За столом засмеялись.
- Грибы, между прочим, полезные, - заметила Света.
- Полезные, - согласилась я. - Но ещё месяц такой диеты, и я сама грибом стану.
- Мухомором, - тут же вставил Бахо.
- Почему сразу мухомором?
- Потому что характер подходящий.
- Спасибо, что ни поганка, - я отвесила поклон ему.
- Картошка, лук, морковь, - начала перечислять Алина.
- Огурцы, - добавила я.
- У тебя же на Шадан-Голе росли?
- Росли. Кривые, косые, но росли.
- Помидоры бы ещё.
- Помидоры здесь капризные будут.
- Зато если получится...
- Тогда летом устроим пир, - сказал Миша. - И будете вы мне рассказывать, что грибы вкуснее.
Я сгребла со стола пустые миски, убрала в раковину и вышла во двор. Снег всё ещё валил крупными хлопьями, оседая на перилах крыльца и на старом заборе.
- Саш, - окликнула меня Алина. - А ты этот свисток вообще когда-нибудь снимаешь? Зачем носишь?
Я машинально коснулась висевшего на шее шнурка.
- От медведя.
- Какие медведи? - фыркнул Миша, выглянув из дверей. - Ты на улицу вообще смотрела? Тут снег по колено скоро будет. Они уже дрыхнут где-нибудь.
- А вдруг шатун.
- А вдруг дракон, - тут же вставил Бахо.
- От дракона у меня другое средство.
- Какое?
- Бегаю быстро.
За спиной послышались смешки. Света выглянула из дома с кастрюлей в руках.
- Да чего вы к человеку пристали? Нет у нас золота, бриллиантов тоже нет. Вот и носит украшения из того, что нашла.
- Очень модно, - серьёзно кивнула Алина. - Новый постапокалиптический тренд.
- Между прочим, полезный тренд, - буркнула я.
- Конечно полезный, - согласился Бахо. - Особенно если медведь окажется ценителем высокой моды.
Я закатила глаза и пошла к ручью.
К середине октября зима окончательно вступила в свои права. Снег лежал уже не отдельными островками, а сплошным белым покрывалом. Он облепил крыши домов, повис на ветках деревьев и скрыл старые тропинки, которыми мы пользовались ещё месяц назад. Странно. Год назад на Шадан-Голе было заметно теплее. Хотя, казалось бы, горы. Я натянула воротник куртки выше и пошла вдоль старой железной дороги.
После снегопада хотелось проверить следы. Может быть, какая-нибудь крупная дичь снова начала выходить к Байкалу. Зимой животные часто пользовались одними и теми же тропами, и если найти такую тропу, можно было сэкономить кучу времени. Старый тоннель встретил привычной темнотой. Я невольно поёжилась. Мои шаги глухо отдавались от каменных стен. Через несколько минут впереди показался выход. Серый дневной свет, белый снег. Я уже почти вышла наружу, когда услышала тихий звук. Я остановилась и несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь понять, что именно услышала. Потом автоматически подняла голову к кусочку неба.
Дрон?
Сердце мгновенно ударило сильнее. Но я ничего не увидела с таким маленьким обзором. Звук повторился ближе. Будто кто-то быстро перебирал ногами по гравию. Я нахмурилась и посмотрела в сторону выхода. И в следующую секунду внутри всё оборвалось. На рельсах показались две высокие фигуры в красных комбинезонах. Они двигались чуть быстрее обычного шага и расстояние между нами начало сокращаться.
Вампиры!
Меня будто окатило ледяной водой, а на мгновение я просто застыла. Спустя целый год всё-таки нашли. Один из них заметил меня. Я увидела, как он резко остановился, а потом сорвался с места. Расстояние начало сокращаться с пугающей скоростью. Я развернулась и бросилась обратно в тоннель. Ботинки скользили по мокрым шпалам. Сердце колотилось так сильно, что заглушало собственные шаги.
Нет.
Нет.
Нет.
Только бы не упасть. Только бы не поскользнуться. До выхода было далеко, а за спиной уже раздавался стремительно приближающийся стук шагов. Я понимала, что не успею. Пальцы сами нырнули под куртку и нащупали шнурок. Тот самый дурацкий свисток, над которым недавно ржал весь дом. Я резко выдернула его из-за воротника и развернулась на бегу. Вампиры были уже совсем близко. И я изо всех сил дунула...